Archaeological Club

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    5
  • comments
    0
  • views
    3,007

Contributors to this blog

В Польше разыскивается золотой эшелон

Sign in to follow this  
Followers 0
Saygo

1,269 views

Двое жителей городка Валбржих утверждают, что располагают сведениями о местонахождении нацистского эшелона с золотом, который исчез или был сознательно законсервирован нацистами недалеко от Бреслау (ныне Вроцлава) в одном из тоннелей в горах Нижней Силезии, в окрестностях замка Кщёнж (Фюрстенштайн). Сообщается, что длина эшелона составляет 150 метров, а вес золотого груза достигает 300 тонн. Кладоискатели через юридическую фирму заявили, что готовы передать эти сведения властям, если им будет гарантировано вознаграждение в 10% от стоимости найденного клада.

Нельзя сказать, что им сразу поверили. По словам местных краеведов, бытуют легенды о целых двух поездах с золотом, якобы сокрытых в окрестностях Кщёнжа, но пока не удалось обнаружить никаких признаков их существования. Однако новость уже вызвала ажиотаж в СМИ и блогосфере.

800px-Castle_F%C3%BCrstenstein.JPG
Замок Кщёнж

Sign in to follow this  
Followers 0


0 Comments


There are no comments to display.

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
  • Similar Content

    • Витин М. Г. Манолис Глезос
      By Saygo
      Витин М. Г. Манолис Глезос // Вопросы истории. - 1967. - № 9. - С. 141-154.
      "Вся моя жизнь отдана служению родине. Горе народа - это мое горе. Я слышу биение его сердца".
      Манолис Глезос
      В майскую ночь 1941 г., в первые недели немецкой оккупации Греции, в Афинах случилось чрезвычайное происшествие. Поднятый оккупантами над Акрополем флаг фашистской Германии был сорван и бесследно исчез. Виновники по приказу Гитлера заочно были приговорены к смерти. Военные власти искали их повсюду, но найти не смогли.
      Только несколько лет спустя, уже после освобождения Греции от немецкой оккупации, стало известно, что фашистский флаг на Акрополе сорвал девятнадцатилетний патриот Манолис Глезос со своим товарищем. С тех пор имя Глезоса стало известно во всем мире. Его в народе назвали рыцарем Акрополя. Но подвиг на Акрополе был всего лишь началом той борьбы за свободу и независимость своей родины, за которую военные суды греческой реакции выносили Манолису Глезосу смертные приговоры. И тогда греческий народ, мировая и советская общественность единодушно поднимались на защиту Манолиса. Усилиями многих миллионов людей доброй воли удавалось вырывать его из рук палачей, спасать от смерти и освобождать из тюремных застенков. Жизнь Манолиса Глезоса - это подвиг во имя свободы и счастья греческого народа.

      В Эгейском море, омывающем берега Греции, есть группа Цикладских островов. Эти живописные острова - живые свидетели истории. На каждом из них находятся остатки древних греческих городов или храмов. С островами Эгейского моря связана мифология древней Эллады. По преданию, на них жили и совершали свои подвиги многие мифологические герои. Одним из самых больших Цикладских островов является Наксос. На нем, на склоне высокой горы, расположено селение Апирантос. Здесь в семье Николаоса и Андромахи Глезос 26 августа 1922 г. родился мальчик, названный Манолисом, На острове Наксос прошло все его детство. Впечатлительный, задумчивый черноголовый мальчик с большими серо-голубыми глазами пытливо изучал свои родные места. Он любил этот остров с глубокими пещерами, с зелеными долинами виноградников, окруженный бескрайними морскими далями. Жители Наксоса обитают в небольших домиках, сверкающих белизной. Но Манолис с детства видел, сколько людского горя скрывается за этими белыми стенами. Тяжела работа на наждачных рудниках невдалеке от селения Апирантос. Высокая гора, скрывающая залежи наждака, прорезана глубокими галереями. Не раз Манолис сам проходил с фонарем далеко в глубь горы, чтобы увидеть, как добывают наждак. Твердые, как металл, черные камни наждака приходится взрывать. Он видел, что вечером, когда заканчивается работа, из горы выходят изможденные и обессиленные рабочие. Там они оставляют частицу своей жизни. А кругом нужда. Ее испытывали и те жители острова, которые работали на виноградниках и занимались рыболовством.
      Во многих домах слышался плач детей, так как не было хлеба, чтобы их накормить. Впоследствии Манолис Глезос в письме к московским школьникам писал, что первую социальную грамоту он постиг в родном селении. "Детский голодный плач впервые поставил передо мной социальный вопрос. Он заставил меня задуматься о жизни и справедливости, он стал путеводителем всей моей жизни. Этот детский крик сделал из меня борца за счастье моего народа. Этот душераздирающий детский плач придавал мне силы. Он помог мне выдержать долгие годы, проведенные в тюрьмах, и прямо смотреть в глаза смерти - ведь меня трижды приговаривали к смертной казни"1.
      Отец Манолиса был моряком. Нередко уходившие в море катера бывали, застигнуты внезапным штормом, и тогда можно было ждать беды, В такие дни маленький Манолис с матерью выходили на берег моря и вместе с другими жителями деревни под дождем и ветром со страхом ждали возвращения своих близких.
      Манолис рано пошел учиться. Учительницей в местной школе была его мать. Она пользовалась в селении большим уважением. Манолис обожал свою мать. Она не только учила детей читать и писать, но прививала им любовь к родине, к своему народу. Манолис вспоминал, как с одухотворенным лицам мать рассказывала им, школьникам, о культуре Древней Греции, о героическом прошлом греческого народа, о тяжелых веках турецкого рабства, о борьбе народа за свободу и независимость.
      Власти не особенно заботились о просвещении жителей острова. Школа, в которой было всего две классные комнаты, редко ремонтировалась и в зимние месяцы подолгу оставалась без топлива. Она стояла на самом краю селения, на горе, обдуваемая со всех сторон ветрами. Дети сильно страдали от холода и во время перемен старались хоть немного согреться: спрятав руки под мышки, они ритмично толкали друг друга, напевая песенку.
      Когда Манолис учился еще в начальной школе, семью постигло большое горе: умер отец. Жить на небольшое жалованье матери стало трудней. Через несколько лет мать Манолиса вышла замуж за приехавшего в школу учителя Димитрокалиса. Этот сухой человек не вызывал больших симпатий у Манолиса и его младшего брата Никоса. Однако отчим относился к ним хорошо и считал, что дети должны продолжать образование. На имевшиеся у него небольшие сбережения Манолиса и Никоса отправили в Афины, где они поступили в гимназию. Манолису было тогда тринадцать лет. Мать Манолиса ждала ребенка и с переездом в Афины задержалась. Она приехала туда уже с дочерью Василики, сводной сестрой Манолиса. В Афинах семья Манолиса поселилась в рабочем квартале Метаксургион. Узкие, грязные, пыльные улицы этого квартала с небольшими серыми домами были резкой противоположностью широким просторам острова Наксос. В этом рабочем квартале, где Манолис прожил многие годы, он узнал трудную жизнь рабочих. Манолис понял, что организованность рабочих, их борьба за свои политические и экономические права делает их жизнь не такой горькой, как жизнь тружеников греческих островов.
      Самым большим удовольствием для Манолиса в Афинах было посещение Акрополя, куда он ходил по воскресеньям, когда за вход не надо было платить. Все здесь поражало юношу с острова Наксос: величие храма Парфенона с его массивными мраморными колоннами, изящные линии храма Эрехтейона с кариатидами, простота небольшого храма богини Ники. На Акрополе не было такого уголка, который не осмотрел бы Манолис. Пытливость и любознательность помогли ему узнать о пещере Агравлос в северо- западной части подножия Акрополя, из которой" старый, забытый ход вел на Акрополь.
      В Афинах Манолис стал свидетелем падения молодой республики, которой исполнилось только десять лет. Наступил 1935 год. Пришедшие к власти реакционные круги делали все, чтобы восстановить монархию. С этой целью был организован плебисцит, результаты которого грубо фальсифицировались, и изгнанный ранее король Георг II с почетом возвратился в Афины. В начале 1936 г. проводились парламентские выборы, в ходе которых республиканцы получили большинство мест в парламенте. Коммунистическая партия призывала политические партии к объединению, чтобы отразить угрозу фашизма, но либералы остались глухи к этим призывам. Реакция перешла в наступление. Премьер-министром король назначил генерала Метаксаса, известного своей приверженностью фашизму. Прошло несколько недель, и против рабочих стало применяться оружие. В мае 1936 г. в Салониках была расстреляна мирная демонстрация рабочих-табачников, требовавших увеличения заработной платы. В знак протеста по всей стране прошла волна забастовок. Это напугало короля и правящую верхушку. Получивший от короля разрешение на свободу действий генерал Метаксас под предлогом "коммунистической опасности" 4 августа 1936 г. совершил переворот и установил фашистскую диктатуру. В стране было введено осадное положение. По улицам Афин патрулировали танки, город заполнили войска. Конституция была отменена, парламент распущен, политические партии и демократические организации запрещены, компартия объявлена вне закона. Генерал Метаксас упразднил профсоюзы, отменил рабочее законодательство, запретил забастовки. Все прогрессивные газеты были закрыты, и установлена строгая цензура. Во время переворота полиция арестовала несколько сот коммунистов и заключила их в тюрьмы. Тысячи арестованных демократов были сосланы на безводные острова. Была проведена чистка государственного аппарата и органов народного просвещения. Старые учебники истории и литературы заменялись новыми. Манолис видел, какие страшные изменения внесла в жизнь диктатура Метаксаса. В гимназии пришлось учить историю по учебникам, из которых было вычеркнуто всякое упоминание о демократии. Из библиотеки гимназии были изъяты многие книги греческих философов и историков. Не обошли фашистские цензоры и произведений великого трагика древности Софокла (они подвергались тщательному пересмотру); трагедия "Антигона" подлежала изъятию, так как в ней многое было признано революционным. Трудно жилось в то время семье Манолиса. Мать Манолиса с маленьким ребенком на руках не могла найти работу. Сбережения отчима быстро таяли; за учение в гимназии Манолиса и Никоса надо было платить. Для того, чтобы продолжать образование, Манолис с братом вынуждены были пойти на работу. Целыми вечерами они мыли посуду в большой аптеке на площади Омония, самой оживленной площади Афин, или разносили лекарства заказчикам. Однако гимназия давала лишь общее образование, а Манолису нужно было специальное образование, чтобы получить профессию. Его привлекали экономические науки. Он оставляет гимназию и поступает в коммерческую школу.
      Обстановка в стране между тем продолжала обостряться. Правительство Метаксаса кричало о "коммунистической опасности", преследовало демократов, проводило фашизацию страны. В то же время оно ничего не предпринимало для предотвращения действительной угрозы, нависшей над Грецией. 28 октября 1940 г. фашистская Италия напала на Грецию. Правительство Метаксаса не верило в победу над агрессором и считало, что будет сделано лишь несколько выстрелов "во имя спасения чести греческого оружия". Но греческий народ решил иначе. Он сказал "нет" итальянскому фашизму. В это тяжелое для страны время коммунисты показали свою преданность родине. Они с энтузиазмом шли на фронт и героически сражались против фашистских захватчиков. Общий патриотический подъем захватил и Манолиса. Вместе с братом Никосом они явились на призывной пункт и заявили о своем желании поступить в армию добровольцами. Они просили, чтобы их поскорей отправили на фронт. На призывном пункте чиновники насмешливо посмотрели на не достигшего еще призывного возраста Манолиса и совсем юного Никоса и посоветовали им идти домой. "Не беспокойтесь, - сказали они, - когда понадобитесь, мы сами вас позовем".
      Итальянские войска в Албании терпели от греческой армии одно поражение за другим и оказались в критическом положении. Но тут гитлеровцы пришли на помощь своему союзнику. 6 апреля 1941 г. фашистская Германия напала на Грецию. Греческая армия оказала гитлеровским войскам упорное сопротивление на Македонском фронте. Там еще шли бои, а военное министерство уже дало приказ о безоговорочной капитуляции. Англичане, взявшие обязательство защищать Грецию, отвели свои немногочисленные войска на остров Крит, куда бежал и король со своим правительством. Вскоре король и правительство выехали в Египет. В 8 часов утра 27 апреля передовые моторизованные немецкие части вступили в Афины, а через полчаса на древнем Акрополе рядом с греческим был вывешен немецкий военный флаг. Это было огромное полотнище длиной в 6 и шириной в 4 метра, со свастикой посредине. Такой флаг уже висел над Варшавой и Парижем, а теперь он был поднят над Афинами как символ порабощения греческого народа. Захватив Грецию, гитлеровцы приступили к установлению там "нового порядка". Начался систематический грабеж страны. Из Греции вывозилось все, что в какой-то степени представляло ценность для немцев: продовольствие, промышленное сырье, скот, подвижной состав, культурные ценности. В стране наступил голод.
      Семья Манолиса разделяла судьбу греческих тружеников. Манолис с братом, подобно многим афинским подросткам, вынуждены были как-то добывать себе пропитание. Они пытались продавать на улицах сигареты, засахаренный миндаль, но все кончалось неудачей, и они жили впроголодь. Но Манолиса мучил не только голод. Он ненавидел оккупантов, бесцеремонно хозяйничавших в стране. Ему ненавистен был фашистский флаг, заслонявший голубое небо над Акрополем. Манолиса возмущали убеждения отчима, который говорил: "Сильны немцы. Всю Западную Европу они захватили. А что мы можем сейчас сделать? Смириться нам надо и ждать". Бурю протеста вызывали эти слова у Манолиса. "Смириться, ждать помощи от союзников? Нет, что-то не то", - думал Манолис.
      Был у него товарищ Апостолос Сантос, с которым его связывала старая школьная дружба. Учился Сантос в школе правоведения, а жил в том же районе, что и Глезос. Друзья часто встречались и подолгу бродили по городу. Подходили они и к Акрополю, над которым висел фашистский флаг. Они видели, как немецкая солдатня вечером шла в древний театр Ироду Аттику, расположенный у подножия Акрополя. Еще недавно Манолис слышал со сцены этого театра слова великих трагиков древности, а теперь оттуда доносились визгливые напевы шансонеток, развлекавших захватчиков. На улицах Афин они видели солдат, вернувшихся с албанского фронта. Многие были оборванные, голодные. По обочинам тротуаров инвалиды катили свои коляски. Сотни беженцев из провинции, лишенные крова, просили милостыню. Афины жили тревожной жизнью. В столице был введен комендантский час. После 23 часов хождение по улицам было запрещено. Город патрулировался немецкими солдатами и греческими полицейскими.
      Во время этих прогулок по городу Манолису и Апостолосу пришла мысль проникнуть на Акрополь и сорвать фашистский флаг. Друзья хорошо знали Акрополь, неприступный с трех сторон. По его отвесным стенам никому наверх не подняться. Единственный путь был со стороны Пропилеев. По нему в обычное время посетители поднимались на Акрополь. Но сейчас эта дорога была закрыта, а обочины ее заминированы. Возле Пропилеев была поставлена немецкая охрана, а невдалеке от Парфенона установлены замаскированные зенитки. Никто из греков под угрозой расстрела не мог подняться на Акрополь. Немногим известно, что Глезос и Сантос поднимались на Акрополь дважды. Манолис однажды рассказывал нам, что первый раз он с другом поднялся туда вечером 9 мая2. Но тогда они увидели на Акрополе палатки и бродивших между ними немецких солдат. О том, чтобы добраться до фашистского флага, нечего было и думать. Прошло немного времени. 30 мая немецкие войска захватили Крит. Вся территория Греции теперь была оккупирована. "Крит - капут. Греция - капут". Немецкое командование рапортовало Гитлеру в Берлин о своей победе. Но именно в этот вечер Манолис и Апостолос решили повторить свою попытку проникнуть на Акрополь и сорвать фашистский флаг. Уходя из дома, Манолис подошел к матери и, целуя ее, сказал: "Мама, я принесу тебе сегодня подарок". Мать молча обняла и крепко поцеловала сына.
      Как и в первый раз, друзья решили проникнуть на Акрополь по подземному ходу, ведущему из пещеры Агравлос. На Афины стали спускаться сумерки, когда молодые патриоты подошли к пещере, находящейся на северо-западной стороне Акрополя, возле небольшой сосновой рощи, О существовании пещеры немцы не знали, и она не охранялась. В пещере было два внутренних хода. Один вел глубоко в подземелье к храму Агравлос, другой - наверх, в Акрополь. Манолис сказал другу, что в древние времена в храме Агравлос воины, принимавшие впервые оружие, давали клятву верности родине. Друзья мысленно повторили клятву древних воинов. Подъем наверх по полуразрушенной лестнице был очень труден. Земля под ногами осыпалась. Многих ступенек не хватало, и иногда приходилось висеть на руках над глубоким колодцем. Поднявшись на Акрополь, друзья осмотрелись. Немецкая охрана находилась у входа возле Пропилеев, откуда слышались солдатские голоса и женский смех. Вблизи никого не было. Взошла луна, освещая мраморные храмы на Акрополе и разбросанные повсюду огромные кольца древних колонн. С большой предосторожностью молодые патриоты приблизились к тому месту, где висели слегка колеблемые ветром греческий и немецкий флаги. Флагшток немецкого флага, держащегося на проволоке, был очень высоким. Сорвать с него огромное полотнище со свастикой было трудно. Пришлось поочередно подниматься на флагшток, раскачивать его. Только после больших усилий Манолису и Апостолосу удалось сорвать фашистский флаг, который упал, накрыв их обоих. Освободившись от флага, друзья обнялись, потом, взявшись за руки, начали топтать ненавистный символ фашизма. Они разорвали флаг на несколько кусков и сбросили их на дно колодца подземного хода. Себе они оставили по небольшому куску центральной части флага со свастикой.
      Спуск с Акрополя был труден, но друзей воодушевляло чувство исполненного долга. Наконец, счастливые, они спустились вниз и быстро пошли домой по дороге, проходившей недалеко от центра. На улице Ирму их остановил полицейский-грек. С подозрением он оглядел их грязные пиджаки и вымазанные в земле руки, посмотрел на часы. Было 0 часов 10 минут. Начался день 34 мая. Сантос объяснил, что они с товарищем были на карнавале, но, торопясь поскорей домой, лезли через рвы и овраги. Полицейский отпустил их, посоветовав не попадаться никому на глаза. Дома Манолиса с беспокойством ожидала мать. Увидев испачканного в земле сына, она бросилась к нему. Манолис молча расстегнул пиджак, и мать увидела небольшой кусок разорванного немецкого флага. Она поняла все. "На, мама, спрячь эту тряпку. До победы". Утром Манолис с матерью поднялись на крышу дома. Над Акрополем не была фашистского флага, там развевался только греческий национальный флаг. Манолис взглянул на мать. Его светлые глаза были полны любовью. Он обнял ее и тут при ярком свете утра заметил, что голова матери стала белой. За эту ночь в тревоге за сына она совсем поседела.
      Утром 31 мая по всем радиостанциям Греции передавалось экстренное сообщение немецкого военного командования. "В ночь с 30 на 31 мая, - говорилось в нем, - на Акрополе неизвестными лицами был сорван немецкий военный флаг. Производится тщательное расследование. Виновные в этом преступлении и их сообщники подлежат смертной казни"3. По приказу Гитлера солдаты воинской части, охранявшей Акрополь, были расстреляны, а офицеры отправлены на фронт. Виновные в срыве немецкого флага не были найдены. Манолис Глезос и Апостолос Сантос дали друг другу обещание никому не говорить о событиях майской ночи на Акрополе. И они держали свое слово. Пока Греция была оккупирована немцами, имена героев Акрополя оставались неизвестными.
      О подвиге юных патриотов на Акрополе написано много. Однако в этих описаниях есть неточность. Даже в Греции многие считают, что друзья поднялись на Акрополь по стене. Когда впоследствии у Манолиса спрашивали, как ему удалось взобраться по неприступной, отвесной стене, он, застенчиво улыбаясь, отвечал: "Я не муха", - но не касался подробностей. Герой Акрополя не любит рассказывать о своем подвиге, который он считает обычным поступком патриота. "Тем, что мы сорвали фашистский флаг и уничтожили его, - говорил Манолис, - мы лишь выразили желание греческого народа, чтобы немецкие оккупанты были изгнаны с родной земли. Если бы это не сделали мы, фашистский флаг сорвали бы другие"4. Подвиг на Акрополе вызвал глубокий отклик в Греции. Он звал народ к борьбе, к сопротивлению захватчикам; он вселял надежду на победу над фашизмом у порабощенных фашистской Германией народов Европы.
      Великая освободительная война Советского Союза против фашистских агрессоров вдохновляла греческих патриотов, Манолис стремится к активной деятельности. Вместе с одним товарищем он решил бежать из Греции в какую-нибудь из стран антигитлеровской коалиции. В порт Пирей, граничащий с Афинами, в те годы продолжали заходить нейтральные торговые суда. И вот на один из таких пароходов, готовящихся к отплытию, пробирается с одним из своих товарищей Манолис. Им удалось укрыться в трюме, и они с нетерпением ждали отплытия. Но на судне оказались какие-то неполадки в машинном отделении, и его выход задержался. Так прошел день, потом второй. Беглецы испытывали муки голода и жажды. Выбраться из трюма они не могли, так как он был наглухо закрыт. Оккупационные власти обычно делали поверхностный осмотр судна перед его отплытием, и содержание трюмов не проверялось. Но на этот раз осмотр проводился тщательно. Таможенники и полиция спустились в трюм, и Манолис с товарищем были обнаружены. Полицейские высадили их на берег и с кандалами на руках отправили в военную комендатуру. Там Манолиса подвергли длительному допросу и зверски избили. Манолис молчал. Его перевели в тюрьму, где допросы и избиения повторялись много раз. От зверских побоев у Манолиса началось кровохарканье, заболели легкие. Тяжело больного юношу перевезли в тюремную больницу "Сотирия" в пригороде Афин. Болезнь развивалась. Временами Манолис терял сознание. Ему казалось, что все кончено и сама его жизнь теряет смысл.
      Тем временем в стране продолжало развиваться движение Сопротивления: компартия призывала все политические партии, все патриотические силы объединиться в единый патриотический фронт. По ее инициативе 27 сентября 1941 г. создается Национально- освободительный фронт (ЭАМ). "Все греки сейчас хорошо понимают, что нет жизни без свободы. Нас убедили в этом голод, живые скелеты на улицах, иссохшие тела и голодные глаза детей. Теперь нам нужно понять, что свобода не даруется. Она завоевывается в борьбе. Дарованная свобода - это прикрытое рабство. Только народ, который борется за изгнание иноземных захватчиков, может добиться свободы"5. Вскоре под руководством ЭАМ создается Народно-освободительная армия Греции (ЭЛАС). Она начинает вооруженную борьбу против фашистских захватчиков.
      Весть о создании ЭАМ, о его патриотических действиях распространялась всюду. Она проникала даже сквозь тюремные стены. Впоследствии Манолис рассказывал друзьям, что известие о создании ЭАМ было для него животворящей силой. Он почувствовал, как все кругом меняется, что жизнь приобретает смысл. И тогда у него возникло твердое решение выздороветь и бежать из тюрьмы, бежать, чтобы бороться за свободу народа. Через несколько месяцев Манолис с помощью товарищей совершает побег из тюремной больницы. Еще не оправившись полностью от болезни, он начинает работать в юношеской патриотической организации. Руководители этой нелегальной организации оценили журналистские способности Манолиса. Ему поручается работа в нелегальной печати. Он пишет статьи, обращения, лозунги. В нелегальную деятельность он вовлекает своего брата Никоса. Все шире развертывается в стране патриотическое движение. 23 февраля 1943 г. была создана Объединенная всегреческая организация молодежи (ЭПОН), в короткий срок превратившаяся в массовую организацию. Элониты с воодушевлением участвовали в движении Сопротивления, мужественно сражались в рядах ЭЛАС.
      После создания ЭПОН Манолис активно работает в ее рядах. Расширяется и его деятельность в нелегальной печати. Он участвует в организации подпольных типографий, достает бумагу для нелегальных изданий, создает группу по распространению подпольной печати. Эта работа требовала не только хороших организаторских способностей, но и большой выносливости. И Манолис часто работал сверх сил, не считаясь со своим подорванным здоровьем. А когда его спрашивали о здоровье, Манолис со своей застенчивой улыбкой говорил, что он чувствует себя хорошо. Подпольной кличкой Манолиса была "Нолис". Так называла его в детстве мать. Среди участников афинского подполья Манолис Глезос пользовался уважением. В нем ценили его журналистский талант, его трудолюбие, искренность, сердечность, скромность и простоту. В это время он вступает в Коммунистическую партию Греции.
      В сентябре 1943 г. исполнилось два года со времени организации ЭАМ, армия которого вела победные бои с фашистскими захватчиками. И тогда Манолис вновь тайно поднялся на Акрополь, и оттуда засверкали три дорогих для каждого греческого патриота буквы - ЭАМ. Военные оккупационные власти вновь грозили виновникам смертью, но обнаружить их не могли. Глезосу обычно удавалось скрываться от преследователей, хотя выполняемые им задания были иногда весьма опасны. Все же в конце 1943 г. Манолис был арестован и заключен в тюрьму. К счастью, оккупационные власти не располагали сведениями о деятельности Манолиса. Вскоре с помощью товарищей ему удалось бежать из заключения.
      В начале 1944 г. семью Манолиса постигло тяжелое горе. Немцы арестовали Никоса Глезоса. Он учился в то время в педагогическом училище и участвовал в подпольной работе. Мать знала об этом.
      "Ты смотри, - говорила она Никосу, - если фашисты узнают, что ты писал лозунги на стенах домов, они тебя не пощадят". Но Никос подходил к ней и ласково говорил: "Мама, но ведь это ты научила меня любить свою родину".
      Однажды при блокировании немцами рабочего квартала Афин Никос был задержан. Предатель в маске указал на него, и Никос был отправлен в концлагерь Хайдари, находившийся на окраине Афин. Вскоре немцы начали массовые расстрелы узников этого концлагеря. 10 мая 1944 г. Никое был расстрелян вместе с другими патриотами на стрельбище в афинском квартале Кесарьяни. По дороге к месту расстрела Никос сбросил кепку, переданную потом матери. На подкладке было написано: "10.5.1944. Мама, любимая. Целую тебя, шлю привет. Сегодня меня расстреляют. Умираю за греческий народ. Глезос Никос"6. Манолис глубоко переживал гибель любимого брата.
      Многочисленные групповые казни патриотов, массовые аресты, уничтожение целых городов и селений не могли спасти немецких оккупантов от возмездия. Воодушевленная победами Советской Армии на Балканах, Народно-освободительная армия Греции освобождала один за другим греческие города. 4 ноября немцы окончательно были изгнаны из Греции. Эта победа не принесла, однако, свободы греческому народу, у которого оказался другой враг. 16 октября 1944 г. в Греции высадились английские войска, главной целью которых было подавление национально-освободительного движения, восстановление довоенных порядков, превращение Греции в английский военный плацдарм. Вскоре англичане повели себя как оккупанты. Английское командование отдало частям ЭЛАС приказ о их роспуске и разоружении, сохраняя в неприкосновенности реакционные греческие части, прибывшие вместе с англичанами. Приказ о роспуске ЭЛАС вызвал огромное возмущение греческого народа. В знак протеста 3 декабря на улицах Афин была проведена мощная мирная демонстрация, в которой участвовало свыше 500 тыс. человек, в том числе много женщин и детей. Полиция открыла по демонстрантам огонь, десятки людей были убиты и свыше 150 человек ранены. Против демократов были пущены в ход английские войска, самолеты, танки, пушки. Частей ЭЛАС в Афинах не было, поэтому сопротивление английским войскам, полиции и жандармерии оказали резервисты ЭЛАС и афинские добровольцы. В боях на улицах Афин участвовал и Манолис Глезос. 33 дня демократы оказывали сопротивление английским войскам, получившим от Черчилля приказ: "...патронов не жалеть и действовать в Афинах как в завоеванном городе". Только численное превосходство английских войск и преимущество в технике заставили сражавшихся демократов оставить Афины. После заключения 11 января 1945 г. перемирия военные действия прекратились. 12 февраля 1945 г. между руководителями национально- освободительной борьбы и представителями греческого правительства при гарантии англичан в Варкизе было подписано соглашение. Оно предусматривало отмену военного положения, амнистию жертв террора, освобождение заложников, установление в стране гражданских свобод: свободы слова, печати, собраний, профсоюзов. Правительство обещало распустить имеющиеся в стране вооруженные отряды и создать новую армию. Со своей стороны командование ЭЛАС должно было сдать оружие и распустить армию. Руководители народно-освободительной борьбы выполнили свои обязательства. ЭЛАС была демобилизована, а оружие сдано. В то же время греческое правительство грубо обмануло демократов. Под защитой английских экспедиционных войск в стране восстанавливались законы и порядки периода диктатуры Метаксаса. Все ставилось под контроль военных властей, полиции и жандармерии; гражданские свободы были отменены, демократов сажали в тюрьмы и ссылали на безводные острова.
      Особенным нападкам со стороны реакции подвергалась Коммунистическая партия Греции, возглавлявшая национально-освободительную борьбу греческого народа. Коммунистов обвиняли в бездействии и даже говорили, что немецкий флаг на Акрополе был сорван националистами. Тогда Глезосу и Сантосу, который тоже участвовал в Сопротивлении и был офицером ЭЛАС, пришлось нарушить обещание хранить тайну своего подвига. Манолис рассказал, как и кем был сорван фашистский флаг на Акрополе. Этот рассказ, опубликованный 25 марта 1945 г. одновременно в центральном органе греческой компартии "Ризоспастис" и в буржуазной газете "Элефтерия", вызвал восторженные отклики. Газета "Элефтерия" в статье "Достойные" писала тогда: "Только случайность, счастливое стечение обстоятельств привели к тому, что наша газета смогла назвать имена этих неслыханно скромных героев. Своими действиями они открыли период движения Сопротивления, благодаря которому мы теперь можем жить на свободной родине. С глубоким волнением сообщаем мы греческому народу их имена. Вечная слава двум героям". Социалистическая газета "Махи" на другой день так комментировала рассказ Глезоса о срыве фашистского флага. "Глезос - национальный герой. Придет время, когда историки приступят к написанию самых свежих страниц истории Греции, и тогда Глезос будет, упомянут там, где не найдется места ни для одного министра, ни для одного премьер-министра или других именитых лиц. Комментарий газеты "Ризоспастис" относительно подвига на Акрополе был кратким. "В тех условиях, - писала газета, - это было безумством. Но если люди не были бы способны на такие безумства, не стоило бы и жить". С этого времени имя Манолиса Глезоса стало известно во всем мире.
      Еще во время народно-освободительной борьбы против фашистских захватчиков Манолис встретил в Афинах девушку Тасию с острова Миконос. Она была работницей и участвовала в движении Сопротивления. В ней он нашел и друга и жену. После разгрома гитлеровской Германии Манолис с весны 1945 г. вновь начинает работать в печати. Он становится одним из редакторов газеты "Ризоспастис". На страницах демократической печати Манолис неоднократно выступает в защиту свободы и демократии, против намерений англо-американцев превратить Грецию в свою военную базу на Балканах. Газета "Ризоспастис" писала о свирепствовавшем в стране белом терроре. К середине 1946 г. около 100 тыс. демократов были арестованы и находились в тюрьмах или концлагерях, свыше 30 тыс. подверглись пыткам, около 1500 человек были убиты и более 7 тыс. демократов ранены. Реакционное правительство при поддержке англичан вело подготовку к реставрации монархии. 1 сентября 1946 г. был проведен фальсифицированный референдум. В результате его в Греции была восстановлена монархия, и король возвратился в Афины. В своих статьях Глезос рассказывал, как проводившие референдум власти фальсифицировали его результаты и обманули народ. Непрекращающийся белый террор грозит демократам физическим уничтожением, и греческие патриоты вновь берутся за оружие. В ряде районов страны появляются партизанские отряды, начинается вооруженная борьба против господствовавшей в стране реакции. 28 октября 1946 г. разрозненные партизанские отряды объединяются в Демократическую армию Греции. В стране началась гражданская война. В начале 1947 г., выражая ненависть греческого народа к оккупантам, Манолис Глезос вновь поднимается на Акрополь и зажигает там светящуюся надпись: "Англичане, убирайтесь домой!". Среди жителей районов, прилегающих к Акрополю, полиция произвела аресты. Тогда Манолис направил начальнику полиции Афин такое письмо: "Ставлю Вас в известность, господин директор, что надпись на Акрополе "Англичане, убирайтесь домой!" зажжена мной. Это заставил меня сделать долг патриота. Освободите невинно арестованных людей. Если я заслужил наказание, арестуйте меня. Манолис Глезос"7. Греческие власти не осмелились тогда арестовать Манолиса, но они исподволь готовили над ним расправу.
      После провозглашения 12 марта 1947 г. "доктрины Трумэна", предусматривавшей наряду с другими мероприятиями американскую помощь Греции и Турции, началась новая волна репрессий против демократов. В концлагерях на островах Макронисосе, Юре, Агиосе, Эвстратиосе и других тысячи патриотов были подвергнуты страшным пыткам и истязаниям. Генералов и офицеров ЭЛАС арестовывали и заключали в концлагеря. Были арестованы, преданы суду и сосланы все члены ЦК ЭАМ и ЭПОН; активистов и рядовых членов этих организаций полицейские власти преследовали, арестовывали, убивали. Усилилось гонение на демократическую печать. Все 60 демократических провинциальных газет, издававшихся в Греции, были запрещены, а 44 издателя этих газет приговорены на многие годы тюремного заключения. Многие редакторы и типографские рабочие демократических газет были убиты. Чтобы сохранить видимость демократии, власти разрешили издание в Афинах двух левых газет - "Ризоспастис" и "Элефтери Эллада". Однако распространение этих газет за пределами Афин было запрещено, а сотрудники газет подвергались постоянным репрессиям. Манолис Глезос работал тогда на трудном посту главного редактора газеты "Ризоспастис". Вместе с директором газеты Манолис часто привлекался к ответственности по обвинению в нарушении закона о печати. Его судили девять раз, из которых три раза - военным трибуналом. Суды не раз приговаривали Манолиса к условному тюремному заключению и крупным денежным штрафам. Не страшась репрессий, Манолис в своих статьях продолжал разоблачать монархистские власти как виновников гражданской войны в Греции. С обычным для него спокойствием он вел трудную работу в редакции, ободряя своим оптимизмом работников газеты. "В редакции мы переживали трудные минуты, - писал Манолис одному из друзей, - но не думай, что мы теряли тогда присутствие духа. Если в такое время утратишь чувство юмора и радость борьбы, то утратишь все. Я твердо верю, что придет время, и все мы вновь соберемся вокруг длинного стола - места ежедневных редакционных совещаний". Когда королевские власти убедились, что "Ризоспастис" и "Элефтери Эллада" продолжают выходить, несмотря на ограничительные меры, и число их читателей увеличивается, эти газеты в нарушение конституции были запрещены. С 18 октября 1947 г. издание демократических газет в Греции прекратилось. Поводом к закрытию "Ризоспасгиса" послужило опубликование в газете в октябре 1947 г. статьи одного из руководящих работников компартии, призывавшей бороться за свободу и независимость страны. Против Глезоса, как главного редактора газеты, власти возбудили судебное преследование за нарушение III декрета от 18 июня 1946 г. о чрезвычайных мерах - по установлению порядка и безопасности. Нарушение этого декрета каралось смертью. В создавшихся условиях Манолис, оставаясь в Афинах, вынужден был перейти на нелегальное положение, но и тогда он продолжал вести большую работу. 27 декабря 1947 г. правительство приняло чрезвычайный закон N 509, по которому Коммунистическая партия Греции была объявлена вне закона, а все прогрессивные организации, сотрудничавшие, по мнению властей, с КПГ, подвергались преследованиям. К нарушителям закона применялись самые суровые наказания - смертная казнь, пожизненное заключение и т. д. Этот антиконституционный закон немедленно вступил в силу, и многие тысячи демократов были привлечены к ответственности за его нарушение.
      2 марта 1948 г. Манолис Глезос вместе с некоторыми другими демократическими деятелями пытается нелегально покинуть Грецию. Небольшой моторный катер, на котором демократы намерены, были добраться до Италии, покинул порт Пирей рано утром. На море лежал туман, и была надежда, что катеру удастся проскользнуть мимо сторожевых военных кораблей, патрулировавших воды Сароникского залива. Но владелец катера оказался провокатором. Он сообщил полиции о выходе катера, и сторожевое судно его задержало. Военная охранка арестовала всех пассажиров катера, в Пирее они были переданы в руки тайной полиции. Начинаются ежедневные ночные допросы, пытки, избиения. Правая нога Манолиса была сломана. Против него еще раньше было возбуждено судебное дело за нарушение III декрета, и после четырехмесячного пребывания в подвалах тайной полиции и в тюрьме он был предан в июле 1948 г. суду Чрезвычайного военного трибунала. На этот раз королевские власти решили расправиться с Манолисом. Реакционная печать, зная о любви греческого народа к национальному герою, старалась заранее обработать общественное мнение и подготовить его к суровому приговору Глезосу. Правая газета "Катимерини" тогда писала: "Необходимо разъяснить общественному мнению, что срыв немецкого флага на Акрополе в первые недели оккупации не только не был героическим подвигом, а, наоборот, был трусливым поступком, поступком объективно предательским в отношении нашего народа". Здание суда, где проходил судебный процесс над Глезосом, и прилегающие к нему улицы охранялись усиленными нарядами войск и полиции. Зал суда был заполнен преимущественно переодетыми офицерами, полицейскими и жандармами. Королевский прокурор и свидетели обвинения, являвшиеся полицейскими провокаторами, обрушили на суде на голову Глезоса все, какие только они могли придумать, обвинения. Ему поставили в вину не только нарушение III декрета, но и активное участие в движении Сопротивления и борьбу против немцев его брата Никоса. Даже подвиг на Акрополе обвинители использовали для того, чтобы потребовать смертной казни Глезосу. В своей речи королевский прокурор, сотрудничавший с немцами в период оккупации, сказал: "Господа судьи. Мы должны вернуться к маю 1941 г., к тому времени, когда этот преступный человек (театральным жестом он показал на Глезоса) стал повинен в самом низком и позорном поступке, порвав на куски немецкий флаг над Акрополем. Обвиняемый действовал так из ненависти к греческому народу и тем самым дал немцам первый предлог для притеснения нашего ни в чем не повинного народа. Он заслуживает смерти. Его голова должна пасть".
      Во время суда Глезос был совершенно спокоен. Он решительно осуждал антинародную политику правительства и открыто заявлял судьям о своих политических убеждениях. Обращаясь к судьям, Манолис закончил свою заключительную речь такими словами: "Я спокойно жду вашего решения. Я знаю, что вы всего лишь исполнители приказов Гитлера. Во время оккупации за патриотические действия он заочно приговорил меня к смерти. Теперь вы только беретесь исполнить его приговор".
      Приговор был предрешен заранее. Чрезвычайный военный трибунал приговорил Глезоса к смерти. До приведения в исполнение смертного приговора Глезоса посадили в застенок средневековой крепости на острове Корфу. Там ждали своего последнего часа 600 демократов. Тюремные палачи зверствовали. Они издевались над заключенными, дубинками избивали борцов за свободу родины, приговоренных к смерти. Несмотря на то, что здоровье Манолиса было подорвано, что у него начался открытый туберкулез легких, кровохарканье, воспаление печени, он не терял хладнокровия и мужества. Вместе с несколькими ожидавшими смерти журналистами он даже обсуждал вопросы журналистики. Греческий народ и мировая общественность выступили тогда в защиту Манолиса Глезоса. Тысячи телеграмм, выражающих протест, поступали из разных стран в адрес греческого короля и правительства. Правительство не решилось тогда отдать приказ о приведении в исполнение смертного приговора Глезосу. Но не отказалось от мысли его уничтожить.
      В феврале 1949 г. Глезос, который продолжал оставаться в тюрьме, вновь привлекается к суду. На этот раз его обвиняют в дезертирстве, в попытке нелегально бежать из Греции для продолжения коммунистической деятельности за границей. Свидетелями обвинения были те же полицейские провокаторы, что и на суде полгода назад. Королевский прокурор требует смертной казни обвиняемому. Чрезвычайный военный суд вторично приговаривает героя Акрополя к смерти. Прямо из зала суда закованного в кандалы Манолиса привезли в закрытой машине в тюрьму Аверов, находящуюся недалеко от центра греческой столицы, и поместили в одну из трех камер смертников. Они находились в подземелье, куда вели четыре ступени. В эти узкие и тесные камеры дневной свет не проникал. Кроватей и матрацев там не было. Смертнику тюремщики бросали на цементный пол только солдатское одеяло. Заключенные называли эти камеры Голгофой. Приговоренных расстреливали обычно на рассвете. Уходя на казнь, патриоты посылали привет оставшимся товарищам: "Прощайте, братья". Заключенные отвечали: "Прощайте, прощайте" - и гневно кричали тюремщикам: "Позор, позор!" В камере смертников Манолис провел десять дней, и каждое утро он ждал смерти. В эти дни, говорил Манолис много позже, он особенно сильно жалел, что ему не пришлось испытать самого волнующего человеческого чувства - чувства отцовства.
      О своих переживаниях Манолис рассказал в письме к вдове своего погибшего друга журналиста Костаса Видалиса, тайно пересланном из тюрьмы Аверов. Это письмо позднее было опубликовано в греческой и советской печати.
      "Мы идем по этой дороге, залитой нашей кровью, не сгибаясь, с высоко поднятой головой. Мы знаем, за что мы боремся, и что мы отдаем родине. Мысль о подвиге, готовность пожертвовать собой владеют здесь каждым из нас. На суд мы идем, как на приступ, в тюрьме мы сражаемся до последнего патрона. Наша зрелая мысль победила смерть, и наше могучее сердце встречает ее безбоязненно. Минуты, когда заключенные уводят на казнь, полны величественного человеческого героизма. Палач выходит на тюремный двор, чтобы объявить имена. Мгновенно все проникается тишиной. Кого в эту ночь призовет к себе смерть? И вот ты видишь: в глазах уходящих на смерть сверкает бесстрашие, на лицах остающихся - смертельная боль за друзей. Но я не смогу, не сумею описать тебе эти сцены. Поэтому я посылаю тебе письмо, надписанное мною в камере смертников. Я провел там десять дней, и каждое утро вместе с моими товарищами одевался, чтобы идти на казнь. Все эти десять дней мы, заключенные, думали, что сегодня последний раз видим небо. И тогда, наедине с самим собой в ожидании смерти, я написал четыре стихотворения. Я посылаю тебе одно из них.
      Оно называется "Палач зовет" - зовет на казнь.
      Наши сердца закалены, как сталь.
      Мы, не дрогнув, стоим перед тобой, палач.
      Приближайся, выбирай.
      Он обходит нас, опустив глаза.
      И внезапно кричит: Ты... и ты... и ты.
      Его голос полон злобы.
      Мрак нависает, как туча, и закрывает нас.
      И вдруг, как молния.
      Его прорезает смелый голос:
      "Яссас, адельфья"8.
      Так уходят на казнь, Марика. Манолис"9.
      Движение греческой, мировой и советской общественности в защиту Манолиса Глезоса было настолько велико, что власти и на этот раз побоялись казнить Глезоса. Вместе со взрослыми в защиту Манолиса выступили и московские школьники, и он всегда с волнением вспоминает об этом. Смертный приговор был отменен, но власти продолжали держать Манолиса в заключении. Долгие годы провел он в разных тюрьмах, тоскуя по свободе. Однажды ночью заключенных посадили в наглухо закрытую машину и повезли. В машине было тесно, заключенные дремали, сидя на полу. Когда стало светать, Манолис увидел рядом с собой полоску света. Он стал на колени и прильнул к узкому отверстию в задней стене машины. Были видны небольшие куски дороги, неба, гор. Машину трясло и подбрасывало на ухабах. Колени затекли и ныли, а он все смотрел - ему хотелось увидеть море. Манолис увидел его на каком-то крутом повороте и был счастлив.
      Гражданская война в Греции в октябре 1949 г. закончилась. Демократическая армия Греции прекратила борьбу, чтобы спасти страну от полного разорения. Но реакция не унималась. Террор против демократов продолжался: выдающиеся деятели национального Сопротивления, чьими подвигами гордился греческий народ, сидели в тюрьмах и концлагерях. В то время правительство США вело в районе Средиземного моря широкие военные приготовления и старалось вовлечь Грецию в агрессивный Североатлантический блок. Коммунистическая партия, находившаяся на нелегальном положении, перегруппировывает демократические силы, сплачивает их в общий фронт борьбы за демократию и мир. В Греции возникает новая партия, объединяющая прогрессивные силы страны, - Единая Демократическая левая партия (ЭДА). Манолис Глезос и многие другие деятели демократического движения, находившиеся в тюрьмах и концлагерях, продолжают участвовать в борьбе греческого народа. Они вступают в партию ЭДА. Их призывы к борьбе в защиту мира и демократии не могут задержать тюремные стены, и народ слышит их. В сентябре 1951 г. в стране проводились парламентские выборы. Глезос, находившийся в тюрьме, был избран в Афинах депутатом парламента от партии ЭДА. За него было подано 29 тыс. голосов, то есть в три раза больше того числа, которое требовалось для избрания. От партии ЭДА было избрано 9 депутатов, и все они находились в заключении. Своим избранием народ выражал им доверие и обязывал правительство и судебные власти в соответствии с конституцией освободить их, чтобы они могли выполнять долг народных представителей.
      Однако правительство генерала Пластироса, пришедшее в власти, не выполнило своих предвыборных обещаний об умиротворении страны и проведении амнистии. Оно освободило из тюрьмы немецкого генерала Андрэ, палача Крита, но отказалось амнистировать демократов, приговоренных к смерти на основе лживых заявлений полицейских провокаторов. Более того, вопреки конституции, в угоду хозяйничавшим в стране американцам правительство сочло недействительным избрание Манолиса Глезоса и других депутатов от партии ЭДА. В знак протеста против антиконституционных действий правительства Манолис Глезос 8 октября 1951 г. объявил голодовку. Одновременно он направил главам правительств четырех великих держав и генеральному секретарю, ООН обращение, в котором разоблачал произвол правительства Пластироса и требовал восстановления попранной справедливости. Манолис находился в то время в тюрьме Аверов. Здоровье его было подорвано условиями тюремного режима, развивался открытый процесс туберкулеза легких. Уже в первые дни голодовки у Манолиса сильно повысилась температура, а на пятый день он впал в бессознательное состояние. Заключенные в тюрьме Аверов отказывались от пищи в знак солидарности с голодающим Глезосом. В его защиту по всей Греции были созданы народные комитеты. Мировая и советская печать много писала о голодовке Глезоса, выступала в его защиту, требовала восстановления попранных депутатских полномочий.
      Делегация молодежи Афин принесла Глезосу в тюрьму белого голубя - символ мира. Сотни писем шли в адрес Глезоса от рабочих организаций. "Прекрати голодовку, Манолис, - писали рабочие крупной афинской фабрики, - твое здоровье не позволяет тебе продолжать голодовку, а наши враги только и ждут случая, чтобы избавиться от тебя, расправиться с тобой. Не действуй им на руку. Мы избрали тебя депутатом и рано или поздно освободим тебя. Ты нужен нам, мы любим тебя". Тяжелое состояние здоровья голодающего Глезоса и протесты греческой и мировой общественности заставили правительство дать туманные обещания. По настоянию руководства партии ЭДА Глезос после 12 дней прекратил голодовку. Однако правительство не только отказалось признать избрание Глезоса депутатом парламента, но продолжало держать его на строгом тюремном режиме.
      В то время положение в стране оставалось напряженным. Террор против демократов продолжался. Власти организовывали новые судебные процессы, цель которых - опорочить деятельность Коммунистической партии и демократических организаций. Смертный приговор выносится выдающемуся деятелю демократического движения Никосу Белояннису. Вместе с другими политическими заключенными Манолис Глезос выступает в защиту Белоянниса. Правительство остается глухим к протестам греческой и мировой общественности. Король отвергает просьбу о помиловании, и Белоянниса расстреливают. Однако ни террор, ни преследования, ни угрозы военного трибунала не могли остановить роста народного движения за мир, за демократию, за экономические права, за проведение всеобщей амнистии.
      Летом 1954 г. Манолис Глезос был освобожден из тюрьмы, где он провел шесть лет. Глезос сразу же включается в активную политическую борьбу. Он начинает сотрудничать в демократической печати и участвует в работе партии ЭДА. Вскоре он становится членом Административного комитета партии, а несколько позднее - секретарем по организационным вопросам. С середины 1956 г. Глезос - директор еже дневной демократической газеты "Авги", органа партии ЭДА. В своих статьях и выступлениях перед народом Манолис Глезос разоблачает антинародную проамериканскую политику правительства Караманлиса, политику, создававшую напряженность на Балканах. Глезос никогда не забывает о находившихся в тюрьмах политических заключенных, а борется за их освобождение. Демократические силы страны все более крепнут. Партия ЭДА усиливает свое влияние в народе - и не только в городе, но и в деление. В 1965 г. Глезос стал отцом. Своего сына Манолис и Тасия назвали Никосом, в память о брате Манолиса, погибшем от рук фашистских палачей. В ноябре 1957 г. Глезос был приглашен в Советский Союз на празднование 40-й годовщины Октябрьской революции. То, что он увидел в Москве, глубоко поразило Глезоса и, как он сам нам говорил, дало ему новые силы для борьбы за счастье своего народа.
      Весной 1958 г. правительство Караманлиса вынуждено было подать в отставку. Король распустил парламент, и на май были назначены внеочередные парламентские выборы. На этих выборах Глезос был, выдвинут кандидатом в депутаты от партии ЭДА по избирательному округу Цикладских островов. Население этих островов находилось под сильным влиянием реакционных партий, и было ясно, что кандидат ЭДА не будет избран депутатом в этом округе. Но Глезос сам настоял на том, чтобы баллотироваться не в Афинах (как ему предлагали, и где его избрание было бы обеспечено), а на Цикладских островах, откуда он был родом, и где его хорошо знали. Там Глезос мог собрать больше голосов, чем любой другой кандидат ЭДА, что имело большое значение для партии. И действительно, Глезос собрал много голосов, хотя и не был избран депутатом. Позднее он рассказывал, что присутствовавшие на избирательных митингах крестьяне подходили после к нему и говорили, что они любят его и хотели бы за него голосовать, но полиция угрожает расправой тем, кто не будет поддерживать правительственную партию.
      Эти парламентские выборы показали большой рост демократических сил в стране. Несмотря на террор и фальсификацию, от партии ЭДА в парламент были избраны 79 депутатов из 300, и ЭДА стала первой и ведущей партией оппозиции. Это напугало греческую реакцию и ее американских покровителей. Пришедшее к власти обновленное правительство Караманлиса стало проводить кампанию террора против левых сил, сделав это основой своей внутренней политики. Для нанесения решающего удара по демократическим силам, и в первую очередь по партии ЭДА, правительство организовало крупную политическую провокацию. 5 декабря 1958 г. недалеко от помещения партии ЭДА был арестован Манолис Глезос. На первом же допросе в тайной полиции ему было предъявлено обвинение в нарушении закона N 375, принятого еще в декабре 1936 г., в период фашистской диктатуры Метаксаса. Этот закон предусматривал наказания за преступления, угрожающие внешней безопасности страны. Глезос обвинялся в том, что он поддерживал связь с руководящими деятелями КПГ, нелегально прибывающими в страну, что он принадлежал к шпионской сети и способствовал сбору сведений военного и экономического характера, касающихся безопасности страны. В обвинении говорилось, что с этой целью Глезос вечером 16 августа 1958 г. встретился с членом Политбюро ЦК КПГ Колияннисом в доме сводной сестры Глезоса Василики Долианиту, где Глезос и Колияннис совещались всю ночь и весь следующий день. На это Глезос ответил: "Я категорически отвергаю предъявленное мне обвинение. Я протестую против закона, на основании которого меня привлекают к ответственности, равно как и против данных, которые составляют обвинение. Я отрицаю факты, с помощью которых пытаются обосновать предъявленное мне обвинение. Я заявляю, что вся моя жизнь посвящена делу независимости, целостности и благосостояния родины. Считаю, что сам характер обвинения не имеет иной цели, кроме как воспрепятствовать нормальному демократическому развитию страны"10.
      Глезоса долгое время держат в одиночных камерах, переводят из одной тюрьмы, а другую, ограничивают его встречи с защитниками. Сразу же после ареста Глезоса вице- министр безопасности устраивает для журналистов пресс-конференцию и, не располагая еще материалами следствия, объявляет Глезоса шпионом. Официальные лица грозят ему смертной казнью. "Дело" Глезоса по обвинению в шпионаже связывается с делами 12 других лиц, арестованных еще до него за нарушение того же закона N 375. Оно начинает разбираться в афинском военном суде 9 июля 1959 года. Фальшивое обвинение национального героя Манолиса Глезоса в шпионаже возмутило греческий народ и мировую общественность. На его защиту поднимаются видные политические деятели, международные юристы, простые люди доброй воли всех стран. Создается международный комитет защиты Глезоса. Председатель Президиума Верховного Совета СССР, выражая чувства советского народа, направил греческому королю послание, в котором выразил надежду на освобождение Глезоса. В защиту Глезоса выступает Международная организация журналистов, которая присвоила Глезосу еще до его ареста Международную премию журналистов за 1958 год, учитывая его активную журналистскую деятельность, которая в рамках Устава Объединенных Наций значительно способствовала поддержанию мира во всем мире и развитию дружественных отношений между народами. За несколько дней до начала суда Глезос направил премьеру Караманлису из тюрьмы открытое письмо. В нем он раскрыл подлинные цели организаторов судебного процесса: отвлечь внимание народа от жизненно важных для Греции проблем - атомных баз, нужды, безработицы, репрессий. Глезос указывал на страшную опасность, нависшую над страной, которой Греция может избегнуть только в том случае, если ее судьбами будет распоряжаться народ в условиях полной демократии.
      Судебный процесс над Глезосом и другими обвиняемыми продолжался 15 дней. В ходе его выяснилась вся беспочвенность предъявляемых Глезосу обвинений. Полицейские лжесвидетели позорно провалились. На суде было установлено, к каким террористическим методам прибегала греческая охранка для того, чтобы заставить сводную сестру Глезоса и ее мужа дать ложные показания против Манолиса и тем самым предоставить возможность полиции его арестовать и организовать судебный процесс. На суде сводная сестра Глезоса и ее муж публично отказались от показаний, данных под давлением в охранке. Спокойным и мужественным было поведение на суде Манолиса Глезоса. Когда адвокаты и свидетели защиты начинали говорить о его героическом подвиге на Акрополе в майскую ночь 1941 г., он скромно просил об этом не упоминать. На вопрос одного журналиста: "Может ли человек, совершивший героический подвиг, делать в дальнейшем все, что ему вздумается?" - Глезос ответил: "Нет. Героический подвиг во имя родины не освобождает от ответственности за действия против родины. Родина - это не банк, в который делаешь вклад, чтобы получить проценты. Но жертва во имя родины несовместима с предательством"11. В своей защитной речи Глезос отверг возведенное на него фальшивое обвинение в шпионаже. "Вся моя жизнь, - сказал Манолис, - отдана служению родине. Горе народа - это мое горе. Я слышу биение его сердца. И все знают, что я непримирим, когда надо защищать интересы народа"12.
      Во время суда над Глезосом у советской общественности возникла идея выпустить почтовую марку с портретом Глезоса, которая напоминала бы всем людям доброй воли о необходимости бороться за свободу греческого героя. Советские художники вскоре создали такую марку. На голубом, цвета греческого неба фоне марки - портрет Манолиса Глезоса. Его лицо задумчиво, взгляд устремлен вдаль. В глубине виден Акрополь с величественным Парфеноном. В правом углу марки изображена лавровая ветвь - символ мира. В верхней части надпись: "Свободу герою греческого народа Манолису Глезосу. 1959". Тираж этой марки разошелся в несколько дней.
      Полнившийся в защиту Глезоса мощный голос людей доброй воли заставил организаторов политической провокации пересмотреть свои планы. Никто из обвиняемых не был приговорен к смертной казни, некоторые были оправданы. Формулировка обвинения Глезоса была изменена. Военный суд признал его виновным в том, что он "не донес полицейским властям о пребывании в Греции Колиянниса", и приговорил к 5 годам тюремного заключения, 4 годам ссылки на остров Агиос Эфстратиос и к последующему лишению политических прав на 8 лет. Еще до суда в афинской и в советской печати было опубликовано письмо матери Глезоса. "С глубокой душевной болью хожу я снова к той же тюрьме, к которой ходила во время оккупации. И я не знаю, найду моего сына живым или мертвым. Мысли путаются у меня в голове, и мне кажется, что из тюремных ворот выглянет гитлеровский палач. Однако... к моему величайшему несчастью, я встречаю там надзирателя-грека - я, греческая мать, которая ждала, что отечество высоко оценит заслуги моего сына в движении Сопротивления. Сердце сжимается у меня от боли, и я плачу, когда об этом думаю. Сын мой все тот же: в своем сердце он нес и несет любовь к Греции. Он, неугасимый, как огонь, всегда готов отдать жизнь за родину. Почему же тогда его арестовали? Рабы Гитлера во время оккупации предавали его военному суду и приговаривали к смертной казни. Почему же теперь, когда в нашей стране уже нет немецкой оккупации, его пять раз судили военным судом и дважды приговаривали к смертной казни?"13.
      После суда над Глезосом правительство не отказывается от своих планов расправиться с героем Акрополя. Длительное пребывание Глезоса в тюрьмах привело к обострению туберкулезного процесса. После суда он был заключен в тюрьму на острове Корфу и лишен медицинской помощи. Желая унизить Глезоса (а в его лице и все движение Сопротивления), а также лишить его заботы, внимания со стороны товарищей, Манолиса поместили вначале в общую камеру с уголовниками. Не ограничиваясь этим, правительство организовывало против Глезоса новые судебные процессы, привлекая его к ответственности за прошлую деятельность в качестве директора газеты "Авги". Один из таких процессов состоялся на острове Крите, в городе Кания, куда тяжело больного Глезоса везли с острова Корфу. По 14 часов в день его держали на палубе судна. Дело было зимой, дул сильный ветер, временами возникал шторм. Сопровождавший Глезоса жандарм не снимал с него наручники, даже во время принятия пищи Глезос отказался от еды в наручниках, заявив, что он не скотина, которая может щипать траву со связанными ногами. Власти хотели использовать этот случай как оскорбление жандарма при исполнении обязанностей.
      Только после энергичных протестов самого Глезоса и выступлений греческой и мировой общественности против варварского отношения властей к герою Акрополя он был переведен в тюрьму на острове Эгина. Этот остров находится всего в нескольких десятках километров от Афин, и там были многие политические заключенные. Это облегчило положение Глезоса и дало ему возможность иметь свидания с матерью, женой и сыном. В каких только тюрьмах не пришлось побывать Тасии Глезос за долгие годы тюремного заключения Манолиса! Ее глаза краснели от бессонницы, ноги бывали до крови стерты от каменистых дорог, ее нестерпимо мучила жажда в летние дни, когда она сидела у тюремных ворот под палящим солнцем. Но все страдания забывались во время короткого свидания с мужем. Однажды, когда сын Никос уже подрос, Тасия взяла его с собой на свидание с Манолисом. И когда Никос увидел отца, от которого его разделяли две железные решетки, он в страхе спросил: "Пала, как ты попал в эту клетку?" И Манолис, улыбаясь сыну, ответил: "Вот подрастешь, сынок, я тебе все расскажу". С тех пор как Глезос вновь оказался в тюрьме, греческий народ не переставал бороться за его освобождение и за всеобщую амнистию Греции. В этой борьбе активное участие принимали женщины - матери, жены, сестры, дочери политзаключенных. Не страшась политических репрессий, они выходили на улицы Афин, шли к парламенту и требовали от правительства и депутатов положить конец полицейскому произволу, освободить их близких, провести амнистию. И в первых рядах демонстрантов была Тасия Глезос. В одной из стычек с полицией Тасия была ранена.
      По инициативе видных общественных деятелей и депутатов парламента был создан комитет за освобождение Глезоса. По призыву этого комитета несколько сот тысяч человек поставили свои подписи под требованием освободить Манолиса Глезоса. На парламентских выборах в октябре 1961 г. Глезос был, выдвинут кандидатом в депутаты от партии ЭДА по афинскому избирательному округу. Несмотря на террор и преследование демократов во время выборов, за Глезоса голосовало свыше 60 тыс. человек. Такого числа голосов не получил ни один из кандидатов буржуазных партий. Однако верховный избирательный суд не утвердил избрание Глезоса депутатом парламента, и его место занял другой кандидат в депутаты от партии ЭДА. Деятельность Манолиса Глезоса в защиту мира, свободы и независимости страны, в защиту политических и экономических прав трудящихся, за проведение в стране всеобщей амнистии и нормализации внутриполитического положения не прекращалась и в тюрьме. Свидетельством этому являются его многочисленные пламенные обращения и призывы к греческому народу, ко всем людям доброй воли, опубликованные в греческой, мировой и советской печати.
      Борьба за свободу Глезоса не была бесплодной. 15 декабря 1962 г. герой Акрополя получил свободу. Прямо из тюрьмы, не заезжая даже домой, Манолис явился на проходивший в Афинах съезд партии ЭДА и был восторженно встречен делегатами. Здесь Глезос вновь был избран в руководящий орган партии ЭДА. В апреле 1963 г. Глезосу за выдающиеся заслуги в борьбе за сохранение и укрепление мира была присуждена международная Ленинская премия "За укрепление мира между народами" за 1962 год. В июле 1963 г. Глезос второй раз приехал в Советский Союз. В Москве ему был торжественно вручен диплом лауреата международной Ленинской премии. Теплыми словами благодарности ответил Манолис на признание его заслуг в деле борьбы за сохранение и укрепление мира. Верный своим принципам жить просто и скромно, он передал всю полученную им денежную премию лауреата своему родному селению Апирантос на острове Наксос для постройки там библиотеки, названной именем Никоса Глезоса. Будучи в СССР, Манолис Глезос посетил также Ленинград и Волгоград и везде рассказывал о борьбе греческого народа за мир и демократию, призывал поднять голос в защиту еще томящихся в греческих тюрьмах политических заключенных. "О тех, кто остался еще за решеткой, я могу говорить недели, месяцы, целые годы, потому что эти люди долгие и долгие годы сидят в тюрьмах. За эти годы сгнили даже тюремные двери и их меняли, а люди, люди все еще сидят в заключении. Только цемент, камни и железные решетки держат этих непреклонных людей вдали от близких, от жизни. Когда я выходил из тюрьмы, мои товарищи просили о многом. Но только люди, отрезанные от жизни целую жизнь, могли сказать: "Манолис, мы хотим, чтобы ты посмотрел на море, мы забыли, какого оно цвета... Мы хотим, чтобы ты прошелся по земле, по лесам, по полям и лугам и увидел цветы, мы забыли их запах. Мы хотим, чтобы ты услышал шум волн, мы забыли звуки жизни..." Нужно, чтобы эти люди вышли из тюрьмы, от небытия к жизни. Ведь они томятся в застенках только потому, что они верны гуманизму, и страдают только потому, что горячо любят свою родину, свой народ". Голос Глезоса в защиту политических заключенных, за восстановление демократии в Греции, за мир и дружбу между народами слышали во многих столицах мира, в том числе в Вене, Риме, Париже и Лондоне.
      Положение в Греции в то время было напряженным. Чтобы подавить стремление греческого народа найти демократическое решение острейших проблем страны, власти пошли на организацию политических убийств. В Салониках был убит выдающийся борец за мир я демократию депутат Ламбракис. Его похороны вылились в мощную демонстрацию протеста против антинародной политики правительства. Правительство Караманлиса вынуждено было подать в отставку. Народ требовал проведения парламентских выборов, и правящие круги вынуждены были с неохотой пойти на это.
      Выборы в ноябре 1963 и в феврале 1964 г. привели к поражению реакции. К власти пришло правительство Союза Центра, получившего на февральских выборах 53% голосов. Это правительство, хотя и провело ряд мер по демократизации страны и некоторому улучшению положения трудящихся, было непоследовательно в своей политике. Но даже и эти весьма ограниченные меры обеспокоили королевский двор, греческую реакцию и американцев. В штабе греческой армии, подчиненной военному командованию НАТО, модернизируется план "Прометей", подготовленный на случай войны и предусматривавший массовые аресты демократов и установление в стране фашистских порядков. Однако король и реакция опасались тогда пустить его в ход и избирают другой путы 15 июля 1965 г. происходит дворцовый переворот. Без ведома парламента король смешает лидера партии Союз Центра Г. Папандреу с поста премьер-министра и назначает нового премьера. Греческий народ был возмущен дворцовым переворотом и пренебрежением короля к принципам парламентаризма и потребовал проведения новых парламентских выборов. На протяжении двух последующих лет король вынужден был сменить четыре правительства, упорно отказываясь разрешить проведение парламентских выборов. Только когда стало ясно, что правая партия Национальный радикальный союз (ЭРЭ) не сможет получить в парламенте необходимого вотума доверия, и, учитывая, что по конституции откладывать выборы дальше нельзя, король согласился на их проведение. Парламентские выборы были назначены на 28 мая 1967 года. Политические партии стали готовиться к ним. Для короля, для греческой реакции и американцев было ясно, что правая партия ЭРЭ потерпит поражение на выборах, и тогда началась активная подготовка заговора. Над страной нависла опасность государственного переворота. Руководители демократического движения понимали это и в своих выступлениях в печати и в парламенте предупреждали народ о грозящей опасности.
      Все эти годы Манолис Глезос вел неустанную борьбу как внутри страны, так и за границей за мир и демократизацию Греции. По приглашению различных демократических организаций он часто ездил в другие страны, где выступал на съездах и митингах по актуальным вопросам международного демократического движения. В конце 1966 г. он вновь занялся своей любимой журналистской работой, возглавив руководство газетой "Авги". В личной жизни Манолиса за это время произошло большое, радостное событие: в 1965 г. у него родилась дочь Мария.
      21 апреля 1967 г. на улицах Афин заскрежетали гусеницы танков. Отряды специально подготовленных войск, входящих в систему НАТО, заняли основные правительственные учреждения, телеграф, радиостанции, связь между городами была прервана. Армейские бронетранспортеры, мчавшиеся по Афинам, были битком набиты арестованными гражданскими лицами, мужчинами и женщинами. Демократов тысячами свозили на спортивные стадионы и оставляли там под военной охраной. Были арестованы выдающиеся деятели литературы и искусства. Это осуществлялся план "Прометей" В Греции с одобрения короля произошел фашистский переворот. Выборы в парламент были отменены. К власти пришла военная хунта. Газета "Авги" и многие другие были закрыты.
      В квартиру к Манолизу Глезосу солдаты в черных беретах и полицейские ворвались в два часа ночи. Они не стали ждать, пока откроют дверь, а просто взломали ее. Манолису не разрешили одеться. Прямо в пижаме его потащили в машину и вывезли за город в уединенный дом, охраняемый парашютистами. Солдаты арестовали также Тасию Глезос, привезли ее на спортивный стадион, откуда вместе с другими отправили на каторжный остров Юра. Двух плачущих детей, на глазах у которых произошел арест отца и матери, солдаты оставили на попечение портье. Вскоре Манолис был перевезен в подвалы Асфалии - политической полиции, в которых ему уже не раз приходилось бывать. Начались допросы, избиения. Над Глезосом вновь нависла угроза смерти. Известия о фашистском перевороте в Греции и о готовящейся расправе над Глезосом со стороны военной хунты вызвали волну протестов во всем мире. И вновь советский народ выступил в защиту национального героя Греции. Советское правительство передало заявление греческому правительству, в котором оно высказывало беспокойство за судьбу Глезоса и уверенность, что его жизни не будет грозить опасность. После допросов в Асфалии Глезос был направлен вместе с некоторыми видными демократическими деятелями на остров Юра, а потом вновь посажен в одиночную камеру Асфалии. Но где бы ни находился сейчас Манолис Глезос, он услышит, как он слышал и раньше, голос миллионов людей в его защиту: "Свободу Манолису Глезосу! Свободу герою Акрополя!"
      Примечания
      1. Архив пионерского отряда 49-й московской школы.
      2. Многие факты, приведенные в очерке, рассказаны лично Глезосом во время неоднократных дружеских бесед с автором.
      3. "Акрополис", 1.VI.1941.
      4. К. Бирка. Эпопия тис этникис антистасис. (Эпопея национального сопротивления). Афины. 1960, стр. 519.
      5. "Ст'армата! Ст'армата!" ("К оружию! К оружию!"). Т. 1. Афины. 1964, стр. 111.
      6. Там же, стр. 366.
      7. К. Бирка. Указ. соч., стр. 520.
      8. "Прощайте, братья". - Греч.
      9. "Известия". 9.VII.1959.
      10. "Дело Манолиса Глезоса". М. 1960, стр. 40.
      11. Там же, стр. 143.
      12. Там же, стр. 379.
      13. "Известия". 9.VII.1959.
    • Васильев Л. С. Происхождение древнекитайской цивилизации
      By Saygo
      Васильев Л. С. Происхождение древнекитайской цивилизации // Вопросы истории. - 1974. - № 12. - С. - 86-102.
      Китай - страна древнейшей культуры. Некоторые националистски настроенные маоистские историки открыто спекулируют в наши дни на этой древности, стремясь использовать превратно истолковываемые исторические данные в определенных политических целях. В этой связи приобретает особую актуальность вопрос о причинах заметной близости, а в некоторых отношениях и идентичности культур древнекитайского неолита (Яншао, Луншань) и бронзы (Шан-Инь) в бассейне реки Хуанхэ с аналогичными культурами западных районов Евразии, развившихся по времени ранее. Суть дела состоит в том, что древнекитайский культурный комплекс зародился позднее, но развитие его шло затем довольно быстро. За счет чего же темпы эволюции древнекитайской культуры были ускорены?
      В поисках ответа на этот вопрос исследователь неизбежно сталкивается с проблемой той роли, которую играют внешние влияния и взаимообмен культурными ценностями в истории человечества. Проблема эта не нова. Никто в принципе не может отрицать значение внешнего фактора для процесса культурной эволюции. Однако далеко не все в состоянии в полной мере его оценить. Многие рассматривают внешнее воздействие в качестве второстепенного фактора, лишь кое-что добавляющего к закономерной и обусловленной внутренними причинами эволюции. Между тем роль внешнего влияния различна на разных этапах развития любой этнокультурной общности, в тех либо иных условиях существования племени или государства. Например, уже сложившееся древнекитайское общество мало зависело от воздействий извне. Даже такие мощные иноземные культурные влияния, как буддизм, настолько перерабатывались, ассимилировались и китаизировались, что теряли свой первоначальный облик и вписывались в традиционные формы китайской культуры. Иное дело - самая глубокая древность, когда только еще закладывались основы китайской цивилизации, когда не существовало возникшей позже и казавшейся столь могущественной в своей консервативной стабильности национально-культурной традиции. В далекой древности роль внешних воздействий, будь то миграции племен, торговый обмен, военные походы или проникновение идей, могла оказаться не просто более значимой, но и в какой-то степени определяющей пути и темпы дальнейшей эволюции. Эту роль подчас удачно сравнивают с катализатором1, который резко ускоряет реакцию и без которого нередко реакция вовсе невозможна.
      Современная наука утверждает, что развитие мировой цивилизации - единый, взаимосвязанный и взаимообусловленный процесс2. Каждая, даже изолированная этнокультурная общность эволюционирует по сравнительно общим для всех законам. В то же время проявляются эти законы по-разному, хотя бы и в сходных или сравнимых условиях (природный фактор, возможности для контактов), к примеру, в Европе, Индии и Китае. Когда же обширная группа племен оказывается в изоляции, как, например, аборигены Австралии, то именно отсутствие возможности общения с внешним миром сказывается роковым образом на замедлении темпов их развития, несмотря на благоприятные природные условия. Поэтому взаимный обмен информацией - одно из условий развития человеческого общества3. Благодаря ему достижения одних становятся достоянием многих, и это резко ускоряет развитие в целом.
      Речь идет не о всякой информации. Второстепенные изобретения и новшества сотни раз могли дублироваться в разных регионах мира в обществах, находившихся примерно на одинаковой ступени развития. Но чем важнее открытие, тем менее вероятно его дублирование4. Хотя бы потому, что такого рода изобретения, как добывание огня, открытие злакового земледелия, металлургии, использование колеса, были не случайным озарением гения, а результатом тысячелетних целенаправленных поисков передовых отрядов человечества. Эти поиски требовали колоссальной затраты ума, энергии, сил и средств, и картина мира была бы весьма удручающей, если бы каждое древнее общество вело такие поиски самостоятельно и изолированно, не пользуясь информацией о достижениях других. Нет сомнения в том, что подобная информация способствовала резкому убыстрению темпов эволюции тех обществ, которые были готовы к восприятию и реализации успехов, достигнутых другими.
      Каналы информации не всегда и не везде функционировали быстро и успешно. Иногда создавались такие ситуации, при которых в различных концах Земли возникали сходные и параллельные явления, вызванные потребностями жизни, законами эволюции. Однако они, как правило, отличались своеобразием. Если же они не нивелировались рано или поздно в результате обмена информацией, то расхождения со временем могли становиться весьма значительными, что, в свою очередь, могло вести к существенным различиям в результатах5. В принципе постоянный взаимный обмен информацией в рамках если не человечества в целом, то по крайней мере крупных континентов (Старого Света, Нового Света) был естественным условием существования обществ, которые по тем или иным причинам оказались или могли оказаться в числе передовых, уже закладывавших фундамент будущей цивилизации.
      Это становится особенно наглядным при рассмотрении так называемой неолитической революции, то есть комплекса тесно связанных друг с другом важнейших нововведений (земледелие, скотоводство, керамика, оседлость и строительство, прядение и ткачество, развитые ритуалы и культы и т. д.), появление которых знаменовало собой поистине революционный скачок - переход от присваивающего хозяйства к производящему. Эта своеобразная революция, благодаря которой человек получил возможность создавать и накапливать прибавочный продукт, что явилось основой возникновения цивилизаций городского типа и древнейших государств, длилась (несколько тысячелетий (X-VI тыс. до н. э.) и протекала, по имеющимся данным, только в одном регионе (в пределах Старого Света) - в холмистых районах и предгорьях Западной Азии (Загрос, Анатолия, Палестина). Именно здесь, как об этом свидетельствуют общепризнанные ныне выводы Н. И. Вавилова6, были одомашнены дикие животные и растения7, сделаны важнейшие неолитические открытия, сложился производящий образ жизни. Затем под давлением избытка населения8 первые земледельцы и скотоводы стали расселяться в соседних районах, в частности в плодородных долинах рек Нила, Тигра, Евфрата, Инда, где и возникли в последующее время очаги первичных цивилизаций.
      В долинах Тигра, Евфрата, Нила развитый неолитический комплекс появился примерно в V тыс. до н. э., в долине Инда - чуть позже, причем большинство специалистов утверждает, что истоки индийской, месопотамской, древнеегипетской цивилизаций в конечном счете восходят к Западной Азии. Единственный, к тому же наиболее далекий, поздний и своеобразный древнейший очаг первичной цивилизации в долине одной из плодороднейших рек Евразии Хуанхэ не имеет, как может показаться на первый взгляд, прямого отношения к ближневосточной неолитической революции. Но так ли это на самом деле?
      Известно, что Яншао, первая культура земледельческого неолита в бассейне Хуанхэ, принадлежала к серии так называемых культур расписной керамики и, как и все другие культуры этой серии, генетически восходящие к той же ближневосточной зоне, была хорошо знакома со всеми достижениями неолитической революции. Яншаосцы умели выращивать злаки (в основном чумизу), занимались скотоводством (разводили свиней, приручали собак), жили в оседлых поселениях, хорошо знали неолитические орудия производства из камня, кости и дерева, были знакомы с прядением и ткачеством, с производством керамики различных типов, в том числе украшенной богатым и наполненным ритуальной символикой орнаментом и росписью. Другими словами, в бассейне Хуанхэ, как это было и в бассейнах Нила, Инда, Тигра и Евфрата, зерновое земледелие появилось в виде развитого и вполне зрелого неолитического комплекса, имевшего в качестве предыстории тысячелетия постепенной эволюции. Но если в большинстве случаев эта эволюция точно локализовалась и фиксировалась, благодаря чему истоки знаний и опыта древнейших земледельцев Египта, Двуречья или Индии являются по существу бесспорными, то в отношении истоков Яншао дело обстоит намного сложнее.
      С одной стороны, между зерновым земледельческим неолитом Яншао и аналогичными культурами Западной Азии сходство заметно и несомненно. Оно заключается в самом главном - в факте знакомства с зерновым земледелием, домашним скотоводством, в образе жизни, верованиях и представлениях, в том числе в погребальном обряде, символике и семантике росписи на керамике. Сходство здесь выражается в том, что в бассейне Хуанхэ представлен, по сути дела, тот же самый комплекс достижений развитого неолита (за очень немногими исключениями), который встречается и в бассейнах Нила, Инда, Тигра и Евфрата. Немало сходного и в деталях, причем наиболее убедительным это становится при ознакомлении с росписью на керамике, семантика и символика которой, равно как и техника, орнамент и принципы изображения у яншаосцев в основном те же, что и на Ближнем Востоке9. Не случайно после первых же находок шведским археологом И. Андерсоном стоянок типа Яншао в начале 20-х годов версия о связях с западными культурами и о некитайском происхождении Яншао получила широкое признание среди специалистов10. Не удивительно, что в те годы многим казалось, что вопрос ясен и яншаоский неолит убедительно подтверждает идею об однородности человеческой культуры. Однако более тщательное изучение яншаоского неолита показало, что он довольно существенно отличается от западноазиатского неолита.
      Во-первых, яншаосцы оказались явно выраженными монголоидами, поэтому более логично предположить их генетическую связь с китайско-монгольским палеолитом, восходящим к эпохе синантропа, а не с неолитом ближневосточной зоны. Во-вторых, наиболее явно выраженные аналогии в области росписи оказались по времени более поздними, принадлежащими лишь к эпохе Яншао в целом11. В-третьих, яншаоский неолит имел немало своеобразных черт (преобладающий вид злаков - чумиза, а не пшеница или ячмень, как на Ближнем Востоке; вид домашнего скота - свинья, а не овца или коза; вместо домов из сырцового кирпича яншаосцы строили полуземлянки каркасно-столбовой конструкции и т. д.). Все эти соображения, в том числе трудно опровергаемый тезис о том, что между Западной Азией и Хуанхэ - огромные расстояния, где пока не обнаружено никаких связующих звеньев, легли в основу позиции тех, кто решительно отвергает идею о притоке информации извне как решающем моменте генезиса китайского неолита12.
      Если к этому добавить, что в 50-е и начале 60-х годов в результате работы китайских археологов количество материалов заметно возросло (почти все эти внушительного объема материалы опубликованы на китайском языке, а для их анализа нужно немалое время и определенная специализация), то окажется неудивительным, что ныне все меньшее число синологов может квалифицированно судить о том, как же в действительности обстоит дело с яншаоским неолитом и его истоками. Китайские археологи в подавляющем большинстве склонны вообще игнорировать проблему генезиса Яншао. Позиция их примерно такова: Яншао - древнекитайская культура, возникла в самом Китае, принадлежала протокитайцам-монголоидам; как, где и когда она формировалась, неясно; но это не означает, что должно говорить о каких-то влияниях или тем более заимствованиях; напротив, яншаоский неолит возник в центре бассейна Хуанхэ и затем распространялся во все стороны, в том числе и на запад. Такая точка зрения нашла прямое отражение в ряде археологических публикаций, в частности в изданных вне Китая13. Со сторонниками ее нелегко спорить, но это не означает, что их позиция в решении вопроса о генезисе Яншао неуязвима и верна. Достаточно внимательно разобраться в печатавшихся в КНР в основном до 1965 г., то есть до начала "культурной революции", публикациях китайских археологов, в их спорах друг с другом о различных культурах, вариантах и этапах Яншао, в их интерпретации имеющегося материала, достаточно посмотреть на все это непредвзятым взглядом с учетом общих закономерностей эволюции мировой цивилизации, чтобы вопрос о генезисе китайской цивилизации, в частности Яншао, предстал в ином свете. При этом важно заметить, что обильные материалы археологических публикаций 50-х-60-х годов убедительно подкрепляют уже высказанную выше общую идею о роли внешней информации в ускорении темпов развития.
      Итак, как же возникла культура Яншао? Один из немногих исследователей, который во всеоружии современных знаний задается этим вопросом, Чжан Гуан-чжи, в поисках ответа на него потратил немало сил и времени, но не сумел добиться заметного результата. Так, тезис Чжан Гуан-чжи, что развитому неолиту Яншао должен был предшествовать более примитивный неолитический (даже субнеолитический, то есть знакомый лишь с отдельными достижениями неолита и незнакомый с другими, в том числе важнейшими, например, с зерновым земледелием) горизонт, в целом не вызывает сомнений. Такой древнейший субнеолитический пласт фиксируется в сибирско-монгольском и юго-восточноазиатском регионах, причем (особенно в Юго-Восточной Азии) задолго до Яншао. Но вблизи бассейна Хуанхэ следов этого горизонта археологи пока не обнаружили. Другой тезис Чжана Гуан-чжи - о самостоятельной неолитической революции, которая должна была протекать где-то в бассейне Хуанхэ или поблизости от него, явно повисает в воздухе. И не только потому, что следов такого рода революции, на которую в ближневосточной зоне ушли долгие тысячелетия и которая отнюдь не может быть иголкой в стоге сена, здесь пока нет. Причина еще и в том, что никакая эволюция субнеолита сибирско-монгольского или юго-восточноазиатского типа не могла бы привести к неолитическому комплексу Яншао без получения недостающей информации извне. В какой-то степени это ощущает и сам Чжан Гуан-чжи, который допускает возможность импульса извне, хотя и считает его роль незначительной, представляющей "чисто академический интерес"14.
      Между тем этот импульс означает нечто большее, чем полагает Чжан Гуан-чжи. Функции его едва ли свелись к тому, что он познакомил протояншаосцев "с идеей производства пищи", хотя само по себе это имеет далеко не "чисто академический интерес". По сути дела, вопрос сводится к тому, что определенный комплекс вполне развитых неолитических достижений оказался каким-то образом известен протояншаосцам, жившим в то время скорее всего еще не в бассейне Хуанхэ и в культурном отношении стоявших на уровне субнеолитических племен горизонта шнуровой керамики сибирско-монгольского или юго-восточноазиатского типа. Именно в результате этого плодотворного синтеза не понадобилось никакой многотысячелетней неолитической революции, а обогатившиеся за счет заимствования извне протояншаосцы начали осваивать и заселять бассейн Хуанхэ. Но где и когда произошел такой синтез?
      Земледельческий неолит расписной керамики в бассейне Хуанхэ представлен многими сотнями стоянок, которые примерно поровну распределяются между двумя основными зонами - западной, ганьсуйской, и центральной, шэньси- хэнаньской. Стоянки, как правило, однослойны и тонки (в среднем 1,5 - 2 м), что соответствует приблизительно полутора-двум сотням лет обитания, причем несколько более мощные (до 5 - 7 м), в том числе двух- и трехслойные, встречаются преимущественно на западе, в ганьсуйской зоне, где неолит расписной керамики просуществовал дольше. Древнекитайский неолит в центральной зоне имеет два основных варианта - Баньпо и Мяодигоу, разница между которыми сводится к тому, что в Баньпо расписной керамики меньше, а роспись более скудна и элементарна по сравнению с Мяодигоу15. Вопрос о соотношении обоих вариантов не решен16, но наиболее заслуживающей внимания представляется точка зрения Ши Син-бана и Су Бинци о том, что оба варианта существовали скорее всего параллельно17. Впрочем, в любом случае это еще не решает вопроса о генезисе Баньпо и Мяодигоу. В центральной зоне нет следов дояншаоского неолита, из которого можно было бы вывести и Баньпо, и Мяодигоу, а друг из друга эти варианты с их различным стилем и рисунками явно не выводятся. Зато истоки обоих этих вариантов можно обнаружить в западной зоне Яншао. Но китайские археологи в своих нескончаемых спорах по вопросу о соотношении Баньпо и Мяодигоу обходят это молчанием. Более того, они неустанно говорят о первичности центральной зоны Яншао по отношению к западной и тем самым как бы заранее отвергают возможность какой-либо иной постановки вопроса.
      В ганьсуйской зоне яншаоские стоянки распадаются на западную и восточную субзоны. При этом в первой преобладают стоянки типа ганьсуйского Яншао (Мацзяяо), во второй фиксируются стоянки типа "Яншао в Ганьсу", близкие к Яншао центральной зоны. Китайские археологи отметили закономерность: ближе к стыку между субзонами (междуречье Вэйхэ и Таохэ) стоянки Яншао имели сильную примесь Мацзяяо, а Мацзяяо - Яншао, тогда как более или менее "чистые" стоянки типа Мацзяяо или Яншао тяготели соответственно к западному и восточному краям зоны18. Другими словами, обе культуры как бы смешивались друг с другом и, чем ближе к стыку, тем интенсивнее. Казалось бы, отсюда должен следовать вывод об одновременности столь явно взаимодействовавших друг с другом родственных культур.
      Однако китайские археологи заранее исходят из того, что культура Яншао предваряет культуру Мацзяяо, и это ставит их в сложное положение. В своем стремлении отстоять первичность Яншао они опираются на данные стоянки Вацзяпин в Ганьсу, где верхний слой более или менее "чистого" Мацзяяо перекрывает нижний смешанный ("Яншао в Ганьсу" с примесью Мацзяяо)19. Этот факт, несмотря на свою единичность, не только не был поставлен под сомнение или признан случайным, но, напротив, был воспринят в качестве убедительного доказательства первичности Яншао вообще, а также первичности Яншао и в центральной зоне, откуда китайские археологи выводят "Яншао в Ганьсу". При этом, однако, как-то забывается, что, несмотря на всю свою "первичность", культура "Яншао в Ганьсу" все-таки смешивалась с культурой Мацзяяо, то есть практически они существовали одновременно. Заметим, что тезис о смешении этих культур выдвинули сами китайские археологи, причем в смешанных яншао-мацзяяоских стоянках действительно фиксируется смешение элементов Яншао и Мацзяяо, а не трансформация первых во вторые. Значит, были две разные культуры, родственные друг с другом, и они взаимодействовали. Как это принято считать в китайской литературе, Яншао появилась из центральной зоны. Но каково же тогда происхождение взаимодействовавшей с нею Мацзяяо?
      Если принять версию о приоритете Яншао центральной зоны, создается заколдованный круг: в самой центральной зоне происхождение обоих вариантов, Баньпо и Мяодигоу, неясно; не выяснено и происхождение Мацзяяо в ганьсуйской зоне. Четко вырисовывается одно: культура "Яншао в Ганьсу" пришла из центра, а это для китайских археологов самое главное. Подкреплению данного тезиса служат и опубликованные в 1972 г. в Китае первые результаты радиокарбонного анализа: 5600-6080 лет тому назад (±150) для Баньпо и 4150 - для Мацзяяо20. Другими словами, хронологический разрыв между Баньпо и Мацзяяо, то есть между Яншао центральной зоны и "Яншао в Ганьсу", оказался равным 1,5 - 2 тысячелетиям. Напомним, что даже в лабораториях с гораздо большим опытом при радиокарбонном анализе ошибки (причем ошибки в масштабах тысячелетий) встречаются довольно часто21. Можно, конечно, понять преувеличенный разрыв между явно родственными и к тому же взаимодействовавшими друг с другом культурами, располагавшимися по соседству (разделенными едва ли 200 - 300 км по хорошему пути вдоль р. Вэй), и иначе - как стремление по возможности убедительнее доказать первичность культуры центральной зоны. Но это-то и вызывает сомнения. Разрыв явно невероятный, он сам нуждается в объяснении и ничего не проясняет.
      Можно, однако, взглянуть на приведенные факты и с несколько иных позиций, обратив внимание на те обстоятельства, которым китайские археологи обычно не придают особого значения. Прежде всего отметим, что в Ганьсу в отличие от центральной зоны не зафиксировано вариантов типа Баньпо или Мяодигоу в культурах собственно Яншао. А ведь если бы ганьсуйская зона была вторичной, то эти варианты неизбежно должны были бы себя каким-то образом проявить. Между тем в яншаоских стоянках Ганьсу фиксируются черты обоих вариантов в виде недифференцированного целого. Далее, между вариантом Мяодигоу в центральной зоне и ганьсуйским Яншао археологи нашли определенное сходство22, а это примечательно, если напомнить, что в самой центральной зоне истоки варианта Мяодигоу пока не прослеживаются. Все это вкупе с противоречиями, связанными с вопросом о взаимодействии Яншао и Мацзяяо в Ганьсу, о которых уже упоминалось, дает основание пересмотреть ставшую столь привычной для китайских археологов презумпцию первичности центральной зоны и выдвинуть новую интерпретацию накопленных археологией фактов.
      Предположим, что Мацзяяо и собственно Яншао, которые будто бы смешивались друг с другом в Ганьсу, есть на самом деле не две вступавшие во взаимодействие различные культуры, а два родственных варианта, уходящие корнями к общему истоку в центре ганьсуйской зоны и расходящиеся к ее полюсам, на запад и на восток от междуречья Таохэ и Вэйхэ. Формально это вполне оправданно: деление на Яншао и Мацзяяо, введенное в 40-е годы И. Андерсоном, условно, а родство этих культур несомненно. С чисто же археологической точки зрения это не только приемлемо, но даже предпочтительно: исчезают противоречия, связанные с проблемой генезиса Мацзяяо и смешения собственно Яншао с неизвестно откуда взявшейся и заведомо будто бы более поздней культурой Мацзяяо; разрешается проблема Мяодигоу, уходящей корнями в Ганьсу; наконец, проясняется и проблема генезиса Баньпо, которая для центральной зоны пока тоже не решена. Единственное, что противоречит выдвигаемому предположению (кроме оставленных нами пока в стороне данных радиокарбонного анализа), это принятая исследователями трактовка стоянки Вацзяпин. Однако более внимательная оценка всех данных, уточняющая характер слоев, фактически снимает и это противоречие: ведь верхний слой ("чистое" Мацзяяо) стоянки перекрывает нижний, смешанный, характерный именно для стыкового района верховьев Вэйхэ, о чем пишет сам автор публикации23. Другими словами, данные из Вацзяпин подкрепляют вывод о том, что в центре ганьсуйской зоны ранее существовала некая смешанная пракультура протояншао-мацзяяоского типа. Имеющийся археологический материал дает основание полагать, что двигавшиеся на восток вдоль Вэйхэ потомки одной из ветвей этой пракультуры приобретали постепенно те культурные признаки, которые стали характерными сначала для "Яншао в Ганьсу" (недифференцированное собственно Яншао с небольшим количеством признаков Мацзяяо), а затем, по мере удаления, - для Яншао центральной зоны с ее уже выделившимися основными вариантами Баньпо и Мяодигоу. Другая ветвь потомков пракультуры, двигаясь на запад, привела со временем к формированию более или менее "чистого" Мацзяяо, слой которого и оказался напластованным на ранний слой смешанной пракультуры в Вацзяпин.
      В ходе этого раздвоения смешанной пракультуры и возникли вначале варианты Мацзяяо и "Яншао в Ганьсу", а затем и вся культура Яншао центральной зоны (основные стоянки которой, в том числе Баньпо и Мяодигоу, находят аналогии в Ганьсу). В этом случае легко объяснить не только отсутствие следов добаньпоского и домяодигоуского земледельческого неолита в центральной зоне, но и недифференцированность "Яншао в Ганьсу", и близость последнего к Мацзяяо, и даже тяготение наиболее смешанных стоянок яншао-мацзяяоского типа к определенному центру в междуречье Таохэ и Вэйхэ. Неясным остается лишь один вопрос: откуда же появилась эта пракультура? Если первые следы китайского земледельческого неолита фиксируются не в центре Хуанхэ, а близ ее истоков (на крайнем западе собственно Китая), то поиски специалистами аналогий и возможных истоков Яншао на западе закономерны и оправданны24. Открытие же в пригималайской Индии специфической субнеолитической культуры охотников и собирателей типа Бурзахом (близ Сринагара), явно бывшей выплеском монголоидной сибирско-северокитайской зоны раннего неолита, позволяет предположить, что коль скоро культура такого типа, преодолев мощные горные хребты, оказалась в Индии, то это означает, что подобные хребты были проходимы и до III тыс. до н. э., которым датируются ранние слои Бурзахом25.
      По-видимому, спорадические контакты охотников и собирателей субнеолита типа Бурзахом с земледельцами развитого неолита, мигрировавшими в поисках новых земель где-то в районе Северной Индии или Афганистана, могли способствовать накоплению информации у местных племен, даже заимствованию основных идей и принципов доместикации - одомашнивания злаков и скота, а также знакомства с расписной керамикой и т. п. Стоит обратить внимание и на то, что изготовлением такой керамики занимались женщины, которых в случае столкновения обычно брали в плен и включали в состав племени-победителя. Если же мигрировавшее в ходе постоянных перемещений племя уже обогатившихся информацией и подготовленных к переходу к земледелию собирателей и охотников оказывалось в более или менее благоприятных районах предгорий, где оно могло найти условия для перехода к оседло-земледельческому образу жизни, для доместикации каких-то новых злаков (чумиза) и видов скота (свинья), оно могло преодолеть тысячелетия неолитической революции за несколько веков. После этого какая-то группа потомков этого племени могла, двигаясь в поисках новых земель, появиться в конечном счете в междуречье Таохэ и Вэйхэ и отсюда начать освоение бассейна Хуанхэ.
      Вот гипотетическая реконструкция возможного процесса. Преимущества ее состоят в том, что она, во-первых, учитывает и включает в определенную систему все известные археологам факты; во-вторых, позволяет разрешить те противоречия, о которых упоминалось выше; наконец, эта гипотеза дает возможность поставить проблему генезиса китайского земледельческого неолита на реальную почву и объяснить как факты несомненной общности Яншао с другими культурами расписной керамики Евразии, так и причины существенных его отличий от всех них, причем необходимо подчеркнуть, что возникший в ходе сложного этнокультурного синтеза неолит Яншао был именно китайской культурой, а насельники его - первыми и бесспорными протокитайцами.
      На смену недолговечной культуре Яншао в бассейне Хуанхэ на рубеже III-II тыс. до н. э. пришел луншаноидный горизонт черно-серой керамики, распространившейся затем и к югу от Хуанхэ. Хотя культура Луншань формировалась в основном на базе Яншао, она имела и существенные отличия. Ей были знакомы окультуренные в Западной Азии злаки (пшеница, ячмень, просо), выведенные там же породы домашнего скота (бык, баран), новые типы сосудов (в том числе трипод "ли" на полых ножках в форме вымени), гончарный круг и практика скапулимантии (гадание на костях животных). Есть основания полагать, что в процессе генезиса Луншань, как и в случае с Яншао, сыграли роль и внешние компоненты. Эта новая культура также была результатом сложного процесса синтеза разных элементов.
      По мере распространения земледелия на периферии ближневосточной зоны, особенно в степной полосе к северу от нее, в мало приспособленных для земледелия условиях, в III тыс. до н. э. сложилась группа скотоводческих неолитических племен26, которые не только активно перемещались на огромной территории от Причерноморья до Монголии, но и постоянно вбирали в себя все новые племена субнеолитических охотников и собирателей, в том числе обитавших в восточной части этой зоны монголоидов. В ходе этого процесса неоскотоводческие племена к северу от Хуанхэ могли приобрести те культурные элементы (одомашнивание рогатого скота, знакомство с гончарным кругом и связанное с ним изготовление нерасписной черно-серой посуды, ставшей объектом производства специалистов-ремесленников, а также характерная для скотоводов скапулимантия и сосуды типа "ли"), которые затем стали достоянием Луншань. Видимо, именно взаимодействие племен этого типа с земледельцами-яншаосцами и привело к формированию луншаньского культурного комплекса, начальным этапом существования которого следует вероятнее всего считать культуру Цицзя в Ганьсу.
      Эта культура характеризовалась почти полным, отсутствием расписной керамики (вследствие чего Андерсон ошибочно датировал ее дояншаоским временем) и преобладанием грубого керамического инвентаря различных оттенков, от коричнево-красноватого и черного до серого и белого. Керамика Цицзя, восходящая большинством форм к Яншао, отличается не столько обилием новых типов (например, трипод "ли"), сколько иной орнаментацией: преобладали шнуровой и гребенчатый орнаменты, а также лощение тонкостенных сосудов. По-видимому, для лощения использовался гончарный круг, который для выделки сосудов, возможно, и не применялся. Каменный инвентарь Цицзя напоминает яншаоский, но здесь встречаются и ножи типично луншаньской серповидно-полулунной формы. Строения - яншаоского типа, но с известковой обмазкой стен, что характерно для Луншань. Цицзясцы разводили рогатый скот, знали скапулимантию, изготовляли мелкие поделки из меди, бывшие, видимо, предметами импорта или изделиями из самородного металла27. Итак, культурный облик Цицзя позволяет заключить, что складывавшаяся в Ганьсу на яншао-мацзяяоской основе культура получила важнейшие свои новшества (рогатый скот, гончарный круг, новые приемы обработки керамики, знакомство с металлом) извне, скорее всего благодаря контактам со скотоводческой периферией к северу и северо-западу от Ганьсу.
      В центральной зоне тоже шел процесс культурной трансформации Яншао: в переходной культуре типа Мяодигоу-II преобладает уже серая и красноватая шнуровая керамика, появляются каменные ножи полулунной формы, известковая обмазка стен и др., хотя неясно, появлялись ли эти нововведения в результате только спонтанной эволюции или здесь имело место взаимодействие с Цицзя. Однако в любом случае тип Мяодигоу-II был переходным, на базе которого сформировались местные модификации развитого Луншаня, шэньсийская и хэнаньская. Более восточный, хэнаньский вариант отличает знакомство с гончарным кругом и черной лощеной керамикой; трипод "ли" для него не характерен, нет следов того, что разводили рогатый скот и была известна скапулимантия. Более западному и соседнему с Цицзя шэньсийскому варианту свойственно хорошее знакомство с рогатым скотом, скапулимантиеи и триподом "ли", но черная керамика и гончарный круг играют в нем незначительную роль28.
      Иными словами, шэньсийский вариант как в культурном, так и в географическом плане стоит как бы посредине между ганьсуйским Ци-цзя и хэнаньским Луншанем. Если расположить все варианты в одну линию, то окажется, что (при практически равной интенсивности археологического изучения Ганьсу, Шэньси и Хэнани) они связаны определенной закономерностью: богато представленная сотнями стоянок западная Цицзя сменяется на востоке менее представительными (самое большее - десятки стоянок) вариантами; от обладавшей мощным культурным комплексом Цицзя наблюдается переход к более скромной сумме все тех же признаков в Шэньси (нет гребенчатой и белой керамики, меди) и еще более скудному их набору в Хэнани (нет рогатого скота, отсутствует скапулимантия, почти нет сосудов "ли"). Уменьшение суммы одних и тех же принципиально важных нововведений луншаноидного горизонта с запада на восток наводит на мысль, что именно в этом направлении шел поток культурных влияний. Однако сама по себе сумма нововведений определяет далеко не все: хэнаньский вариант с его широким применением гончарного круга и обилием черной тонкой лощеной керамики по уровню развития явно превосходил шэньсийский. На базе хэнаньского Луншаня сложился на востоке Китая, в Шаньдуне, баотоуский вариант, хотя ряд специалистов считает, что в процессе генезиса этого варианта, на основе которого со временем появился поздний "классический" (чэнцзыяйский) Луншань, свое влияние оказали и другие культуры луншаноидного горизонта, в частности южная Цинляньган-Люлинь29.
      Южнолуншаноидные культуры Цюйцзялин и Цинляньган тоже, видимо, сложились на базе Яншао. Им были известны основные культурные признаки Луншаня (черная лощеная керамика, гончарный круг и др.), но имелся также ряд специфических черт, например, знакомство с рисосеянием, со своеобразной росписью на сосудах и вычурными формами сосудов "доу" (рюмкообразные на тонком высоком поддоне) и триподов "дин" (котелки на трех тонких длинных сплющенных пальцеобразных ножках)30. Если добавить знакомство южнолуншаноидных культур с чайникообразными сосудами, не встречавшимися в Яншао и Луншань, но хорошо известными по расписной керамике Декана, то проблема еще одной линии возможных культурных контактов внутри южно-азиатской рисосеющей зоны осложнит и без того запутанный вопрос о генезисе этих культур. Как бы там ни было, вопрос о генезисе Цюйцзялин и Цинляньган остается пока неясным31. Можно предположить, что развитие южнолуншаноидных культур Цюйцзялин и Цинляньган происходило параллельно с формированием различных вариантов развитого Луншаня в бассейне Хуанхэ и что основное направление культурного влияния на юге также шло скорее всего в направлении с запада на восток, ибо на востоке, чуть южнее Шаньдуна, фиксируются наиболее поздние и развитые варианты цюйцзялинско-цинляньганского культурного типа, например, Люлинь. Эти два параллельных и одновременных потока культурных влияний луншаноидного типа встретились где-то в районе Шаньдуна, а результатом их взаимодействия явился баотоуский (а затем и "классический") вариант позднего Луншаня, на котором практически закончила свою эволюцию эта культура.
      Луншаньско-луншаноидный неолит черно-серой керамики во всех своих модификациях привел к распространению земледелия на большей части территории собственно Китая, причем расцвет земледельческого неолита и производящего хозяйства заложил фундамент для возникновения в бассейне Хуанхэ цивилизации городского типа. Первичный очаг такого рода цивилизации появился в Китае в эпоху Инь, примерно в середине II тыс. до н. э., то есть на два-три тысячелетия позже того, как аналогичные очаги возникли в Египте или Месопотамии. Позднейшая китайская историографическая традиция описывает иньцев как легкое на подъем племя, спорадически менявшее места своего обитания, знакомое с земледелием и скотоводством, металлургией и письменностью, почитавшее свои запряженные лошадьми боевые колесницы и верховное божество - первопредка Шанди. В наши дни эта традиция получила подкрепление в ходе археологических раскопок иньских городищ (Аньян и Чжэнчжоу) и стоянок с их дворцами и хижинами, городскими стенами и ремесленными мастерскими, бронзовыми сосудами и гадательными костями с надписями. Были раскопаны и пышные гробницы-мавзолеи иньских правителей - ванов, погребенных вместе с роскошной утварью, богатым оружием и сотнями людей. Археологи обнаружили высокоразвитую культуру, разительно отличавшуюся от ее примитивных неолитических предшественников. Естественно, перед специалистами встал вопрос о ее истоках и связях.
      Не подлежит сомнению, что немалое количество культурных признаков Инь выросло на местной, яншао-луншаньской неолитической почве32. Вместе с тем ряд важнейших признаков (металлургия, колесницы, бронзовое оружие, техника крупного строительства, развитое искусство, письменность) резко противостоят всему, что знакомо китайскому неолиту. Степень развития этих элементов иньской культуры ставит под сомнение предположение о появлении их в зародышевой форме на местной основе и последующем постепенном развитии, ибо на все это необходимы тысячелетия эволюции. Ускорить же темпы эволюции мог лишь интенсивный приток информации извне. Это видно на примере всех существенных нововведений Инь, начиная с бронзы. Изучение первоклассных иньских бронз показало, что они имеют особенности в технике применения и технологии изготовления, в химическом составе и принципах отливки сосудов (многосекционные составные керамические формы в отличие от характерного для других древних центров металлургии использования форм по принципу "утраченного воска"). Здесь, безусловно, сказался многовековой опыт китайских гончаров: не случайно иньские бронзовые сосуды были копиями яншао-луншаньской керамики. Но всего этого явно недостаточно для того, чтобы утверждать, будто иньская металлургия полностью автохтонна33. Специалисты, не ограничивавшие круг своих интересов одной лишь иньской металлургией, обращают внимание на общие закономерности распространения информации о металлургии, по отношению к которым иньские особенности суть лишь второстепенные частности34.
      Этот вывод убедительно подкрепляется анализом иньского бронзового оружия. Иньское оружие, утварь, украшения из бронзы имеют бесспорные параллели и аналогии в культурах степной полосы к северу от Западной Азии и бассейна Хуанхэ. Характер связей не вполне ясен и вызывает противоречивые оценки35. Но сравнительное изучение иньского оружия показало, что некоторые типы его, прежде всего с полостной рукоятью, не могли появиться в самом Китае на базе местных каменных прототипов, тогда как наличие аналогов и предково-переходных форм таких типов в других районах Евразии" свидетельствует о том, что они были заимствованы извне в готовом виде36. Это относится и к группе изделий так называемого звериного стиля.
      Еще более бесспорны аналогии между иньскими и западноазиатскими колесницами. О случайных совпадениях здесь не может быть и речи, тем более что ни примитивной повозки как переходного этапа, ни одомашненной лошади китайский неолит не знал. Зато культ лошади и боевой колесницы, использовавшейся в качестве главного вида вооружения и высоко ценившейся иньцами, до мелочей напоминает аналогичный культ у ряда западноазиатских народов хурритско-митаннийской и индоевропейской группы. Но между Западной Азией и иньским Китаем - тысячи километров пути, на котором следов колесницы почти не обнаружено, если не считать одного исключения. Речь идет о карасукской культуре Южной Сибири, бронзовый инвентарь которой напоминает иньский, что было отмечено многими исследователями, изучавшими вопрос о культурных контактах между иньцами и карасукцами. Среди бронзовых вещей карасукцев встречаются загадочные "предметы неизвестного назначения" типа ярма-валька. Эти предметы - прямоугольные пластины, концы которых изгибались в виде дуг и украшались бубенчиками либо навершиями в "зверином стиле", чаще всего в виде конских голов, были уменьшенными копиями иньских, служивших, видимо, для крепления постромок в колеснице. (Имеются, правда, и другие объяснения их применения в снаряжении колесницы и колесничего37.) Напрашивается вывод, что предки карасукцев были знакомы с колесницами, но предали этот вид вооружения забвению, сохранив в качестве воспоминания о прошлом миниатюрные изделия поистине "неизвестного назначения", использовавшиеся скорее всего в культовой сфере. Таким образом, карасукскую культуру можно трактовать как косвенное указание на направление культурных связей, благодаря которым предки иньцев могли познакомиться с колесницами, а следовательно и с лошадьми, многими видами оружия и утвари.
      Заслуживает внимания зодчество иньцев, умевших возводить мощные городские стены, дворцы и мавзолеи с использованием утрамбованного фундамента и сложной техники переплетения потолочных перекрытий, опиравшихся на несущие столбы-колонны по периметру здания. Строительно- архитектурная практика иньцев столь же резко контрастировала с аналогичной практикой яншаосцев или луншаньцев, как великолепные иньские бронзы - с керамикой или каменными орудиями неолита. Это особенно заметно при ознакомлении с мавзолеями-гигантскими крестообразными в плане ямами с центральной камерой для гроба и с четырьмя боковыми камерами (с проходами- выходами на поверхность), в которых располагали погребенных с покойником людей и изделия. Китайские археологи, раскопав эти гробницы, сравнивали их прежде всего с царскими гробницами Ура, где также открыто множество погребенных с покойником людей. Разумеется, из этого не следует, что с подобного рода кровавой практикой иньцы познакомились именно в Уре. Это означает лишь то, что и иньские, и урские правители имели сходные представления о загробном мире и обладали примерно одинаковыми возможностями для реализации этих представлений. Что касается причин такого сходства (в конечном счете ведь не все правители поступали подобным образом: практике насильственного умерщвления при похоронах не следовали ни фараоны, ни многие другие восточные деспоты), то здесь также многое свидетельствует о наличии определенных культурно-генетических контактов.
      Примерно о такого же рода связях говорят и некоторые культурные элементы Инь. Иньское искусство совершенно. Это великолепно выделанные бронзовые сосуды и фигурки в рельефном исполнении, с поразительным по совершенству орнаментом; хорошая круглая каменная скульптура, затейливые узоры на камне и кости, поделки из нефрита и т. д. Иньские изделия занимают почетное место в музеях мира. Среди иньской пластики и в рельефном орнаменте особым вниманием пользуются изделия в "зверином стиле", стиле весьма специфичном. Для него характерно изображение некоторых зверей в динамической позе, что совсем несхоже с обычными изображениями животных, например, в древнекитайском неолите38. Для иньского искусства характерны также ажурная резьба по кости и дереву, резной и аппликативный орнамент на керамике, во многом дублирующий орнамент на бронзовых сосудах и отличный от луншаньского и яншаоского. Необходимо отметить новые мотивы и типы орнамента и рисунка. Обычно центральное место в иньском орнаменте занимала маска тао-те - изображение монстра с огромными круглыми глазами, мощными разветвленными рогами, изредка также с большим ртом, носом и туловищем зверя, дракона или даже человека39. Рядом с ним изображались животные, змеи, драконы, цикады, рыбы, затейливые спирали и зигзаги. Изредка встречались и человеческие лица, обычно выполнявшиеся в строго реалистической манере и убедительно свидетельствующие о том, что иньцам были знакомы различные расовые типы, включая лица с явно выраженными негро-австралоидными и европеидными признаками40.
      Несколько слов - о календаре и письменности. О том, что календарно-астрономические и астрологические представления древних китайцев совпадали с аналогичными представлениями других древних народов - индийцев, вавилонян и халдеев, писали многие исследователи, при этом некоторые исходили из возможного факта заимствования китайцами соответствующих представлений, например, 12 знаков Зодиака или 12- и 60-ричных циклов41. Сходство здесь неоспоримое. К тому же более позднее формирование китайского очага цивилизации дает основание для подобного рода выводов. Сложнее обстоит дело с языком и письменностью. Многие авторы отстаивали в свое время тезис об автохтонности китайского письма42. Современные китайские специалисты пытаются обосновать этот тезис с помощью анализа иньских знаков и более древних граффити эпохи неолита43. Но это сравнение мало эффективно: древние граффити резко отличны от аньянского письма, которое имеет гораздо больше сходства с шумерскими иероглифами44. Однако эта проблема по-прежнему остается нерешенной. Новый свет на нее может пролить лингвистический анализ, в частности попытки сопоставления иньских слов с древними индоевропейскими. Эти сопоставления стали возможны только после появления реконструкции древнекитайского языка, предложенной Б. Карлгреном45. Основываясь на этой реконструкции, синологи и лингвисты ставили вопрос о наличии в древнекитайском языке звучаний, близких к звучанию индоевропейских древних слов46. Количество таких аналогий исчислялось сотнями, хотя выводы предложивших их ученых - Я. Уленбрука и Т. Улвинга - пока, естественно, крайне осторожны.
      Многое из сказанного выше на первый взгляд может показаться непривычным: как это так, Китай и индоевропейцы?! Могут вызвать и вызывают сомнения параллели и аналогии в сфере металлургии, строительства, искусства, даже такие бесспорные аналогии, как в случае с колесницей. Следует, однако, обратить пристальное внимание на то, что таких совпадений, пусть невероятных, оказывается слишком много для простой случайности. Взятые вместе, в сочетании друг с другом, они образуют довольно внушительный культурный комплекс, корни которого ведут, по меньшей мере частично, в сторону от Китая. Но как же все это в конце концов стало достоянием цивилизации Инь? Вопрос сложен, а ответ на него, даже с учетом новых археологических открытий 50-х-60-х годов, можно дать пока лишь в гипотетической форме. Новые раскопки в районе Чжэнчжоу (Эрлиган, Лодамяо) и Эрлитоу поставили вопрос об этапах развития Инь на более или менее реальную основу. Чжэнчжоу ский этап, предшествовавший аньянскому, можно подразделить на стадии: Лодамяо, Эрлитоу, Эрлиган. Они демонстрируют постепенное нарастание нового качества в рамках эволюции от Луншань к раннему Инь. Так, в стоянках типа Лодамяо иньских признаков еще мало: это в основном новый тип керамики с резным и аппликативным орнаментом47. В Эрлитоу появляются мелкие поделки из бронзы (нож, шило, наконечник, колокольчик), хотя следов литья, по сути дела, не обнаружено. Керамика - типично иньская не только по форме (встречаются тетраподы, неизвестные в неолитическом Китае) и орнаменту, но и по рисунку (сложные рельефные композиции с драконами и маской тао-те). Явно выражен и типично иньский метод строительства путем уплотнения земли в деревянных дощатых рамках ("хан-ту"). Этим методом возводились фундаменты строений48. Эрлиган, если оставить в стороне разницу в масштабах (это крупное городище со стеной и мастерскими), имело единственное принципиальное отличие от Эрлитоу - развитое бронзолитейное производство с отливкой сосудов, сходных с аньянскими, и оружия, в том числе полостного, - кельтов андроновско-турбинского типа49 .
      Таким образом, линия Лодамяо-Эрлитоу-Эрлиган представляет собой эволюционировавший на местной неолитической базе раннеиньский комплекс, включавший в себя элементы, о происхождении которых мало что можно сказать. Но если даже предположить, что все это, включая развитое бронзолитейное производство, сложилось в самом Китае при минимальной роли информации извне, скажем, при посредстве появившихся в бассейне Хуанхэ странствующих кузнецов50, то раннеиньский чжэнчжоуский комплекс в целом все же резко противостоит чуть более позднему аньянскому, где фиксируются неизвестные раннеиньскому комплексу развитая письменность, боевые колесницы, крупные мавзолеи с сотнями погребенных, дворцы, "звериный стиль", великолепная каменная скульптура, костяная резьба и т. д. Другими словами, если даже позднеиньский аньянский комплекс вырос из раннеиньского чжэнчжоуского, одной этой базы для него было явно недостаточно. В процессе генезиса аньянского комплекса, который только и можно считать очагом цивилизации в полном смысле этого слова, должен был принять участие еще какой-то этнокультурный компонент, видимо, родственный карасукскому. Как, где и когда произошел синтез местной, чжэн-чжоуской основы с появившимися извне элементами, характерными только для аньянского комплекса, пока неясно, хотя можно предположить, что здесь сыграли свою роль передвижения по степному поясу владевших колесницами племен типа гиксосов, касситов или ариев51.
      Все это не означает, что китайская цивилизация была привнесена откуда-то извне. Нельзя забывать, что гипотетический культурный поток, взаимодействие которого с местной основой привело к формированию древнекитайского очага цивилизации, смог реализовать свои потенции именно в бассейне Хуанхэ, а не где-либо еще, ибо для активного творческого восприятия информации нужны были достаточно благоприятные условия. Эти условия и были заложены усилиями поколений протокитайцев эпохи неолита, действовавших в оптимальной для расцвета земледельческой культуры обстановке. Иньцы же с их явно неоднородным происхождением и различными этнокультурными связями сумели лишь укрепиться на этом фундаменте и дать толчок дальнейшей эволюции древнекитайского общества. Это общество, восприняв от протокитайцев и иньцев их культурные потенции, как созданные веками их собственного развития, так и заимствованные извне по каналам мировой информации, - начало затем развиваться в основном по своим внутренним законам. Роль контактов с течением времени становилась менее значимой, а собственный потенциал - более весомым, что и позволяло ему сравнительно легко "переваривать" заимствованные в дальнейшем нововведения, приспосабливая их к специфике устоявшейся китайской цивилизации.
      На протяжении тысячелетий усиливалась специфика Китая, и он превратился в своего рода символ нерушимой стабильности и самобытности. Китайские же (быть может, китаизированные) имена древнейших мудрецов и правителей лишь укрепляли уверенность в том, что Китай с глубочайшей древности был очагом высокой культуры и источником культурной радиации и что он в этом плане ничем и никому не обязан. Эта идея абсолютной автохтонности играет и ныне не последнюю роль в пропагандистском арсенале маоизма. Но маоизм и китайская культура - далеко не одно и то же. Эта культура действительно велика. Она имеет многовековые традиции, и никто не собирается умалять ее значение. Речь идет о том, что китайская цивилизация, как и любая другая, складывалась в процессе постоянных культурных контактов, взаимодействий и заимствований.
      Примечания
      1. См.: А. Л Монгайт. Археология и современность. М. 1963, стр. 52.
      2. См.: С. Н. Артановский. Историческое единство человечества и взаимное влияние культур. Л. 1967.
      3. Как писал Г. Чайлд, быстрота развития человечества несоизмерима с темпами эволюции органического мира благодаря способности человека учиться у соседа усваивать достижения других (V. G. ChiIde. A Prehistorian's Interpretation of Diffusion. "Independence, Convergence and Borrowing in Institutions, Thought and Art". Cambridge (Mass.). 1937, p. 4).
      4. На это обращал внимание, в частности, Р. Форбс (R. J. Forbes. Man the Maker. A History of Technology and Engineering. L. 1950, pp. 9 - 10). О том, что важнейшие изобретения были сделаны лишь однажды и затем распространялись повсюду из единого центра, писали многие специалисты (см., в частности: J. Needham. Science and Civilization in China. Vol. I. Cambridge. 1954, p. 229; H. S. Harrison. Discovery, Invention and Diffusion. "A history of Technology). Vol. Oxford. 1954, p. 64).
      5. Достаточно напомнить о том, что в юго-восточноазиатском регионе шел процесс ознакомления с примитивной шнуровой керамикой, корне- и клубнеплодным земледелием, о чем, в частности, свидетельствуют новейшие публикации археологов (W. G. Solheim II. New Directions in Southeast Asian Prehistory. "Anthropologica". N. S. Vol. XI. 1969, N 1; Chang Kwang-chih. Fengpitou, Tapengeng and the Prehistory of Taiwan. New-Haven. 1969; C. Chard. Early Radiocarbon for Pottery in Japan and Implications. "Труды" VII Международного конгресса антропологических и этнографических наук. Т. V. М. 1970). Но если в западноазиатском регионе переход к зерновому земледелию и все сопутствовавшие ему нововведения действительно оказались фундаментом дальнейшего ускоренного развития и сложения основ цивилизации, то в юго-восточноазиатском клубнеплодное земледелие так и не вышло за пределы второстепенной отрасли хозяйства, служившей лишь подспорьем основным отраслям - охоте и рыболовству, по крайней мере до знакомства народов Юго-Восточной Азии с зерновым земледелием (около III тыс. до н. э.).
      6. Н. И. Вавилов. Проблема происхождения мирового земледелия в свете современных исследований. М.-Л. 1932. Об исследованиях Вавилова и их оценке см.: O. Sauer. Agricultural Origins and Dispersals. N. Y. 1952, p. 21; R. Coulborn. The Origin of Civilized Societes. Princeton. 1959, p. 53.
      7. Подробнее см.: П. М. Жуковский. Культурные растения и их сородичи. М. 1964; C. A. Reed. Animal Domestication in the Prehistoric Near East. "Science", 1959, vol. 130, pp. 1629 - 1638; F. E. Zeuner. A History of Domesticated Animals. L. 1963.
      8. Подробнее см.: В. М. Массон. Средняя Азия и Древний Восток. М. 1964; его же. Поселение Джейтун. М. 1971.
      9. A. Bulling. The Meaning of China's Most Ancient Art. Leiden. 1952; Б. А. Рыбаков. Космогония и мифология земледельцев энеолита. "Советская археология", 1965, NN 1, 2.
      10. В основном этого мнения придерживаются западные синологи. В самом Китае к этой версии относятся сдержанно, а в последние годы - резко отрицательно.
      11. J. G. Andersson. Researches into the Prehistory of the Chinese. "Bulletin of the Museum of Far Eastern Antiquities" (BMFEA). Stockholm. 1943, N 15, pp. 287 - 291. Следует отметить, что новые открытия (стоянка Мяодигоу) значительно удревнили эти аналогии.
      12. На этой позиции стоят ныне многие специалисты в КНР. Основные ее моменты освещены в статье: М. В. Крюков. У истоков древних культур Восточной Азии. "Народы Азии и Африки", 1964, N 6.
      13. Cheng Te-k'un. Archaeology in China. Vol. 1. Prehistoric China; vol. 2. Shang China; vol. 3. Chou China. Cambridge. 1959, 1960, 1963; Chang Kwang-chih. The Archaeology of Ancient China. N. Y. 1 ed. - 1964; 2 ed. - 1968.
      14. Chang Kwang-chih. Op. cit., 1 ed. (1964), p. 54.
      15. Оба варианта детально описаны в монографиях: "Мяодигоу юй Саньлицяо" Пекин. 1959; "Сиань, Баньпо". Пекин. 1963.
      16. За приоритет Мяодигоу высказались Ань Чжи-минь ("Сиань, Баньпо"), Ян Цзянь-фан ("Критика "Мяодигоу юй Саньлицяо". "Каогу", 1961, N 4); за приоритет Баньпо - У Жу-цзо и Ян Цзи-чан ("О некоторых проблемах монографии "Мяодигоу юй Саньлицяо". "Каогу", 1961, N 1), а также У Ли, Чжан Ши-цюянь ("Каогу", 1961, N 7) и другие.
      17. Впервые этот вопрос поставил Ши Син-бан ("Некоторые проблемы культуры Мацзяяо". "Каогу", 1962, N 6, стр. 326); развил его Су Бин-ци ("Некоторые проблемы культуры Яншао". "Каогу сюэбао", 1965, N 1). К их позиции присоединился Ли Ши-гуй, раскопки которого в Сямэнцунь (где нижний слой принадлежал Баньпо, верхний - Мяодигоу) убедили его лишь в том, что одна соседняя параллельно развивавшаяся культура случайно напластовалась на другую (Ли Ши-гуй, Цзэн Ци. К вопросу о характере и датировке, культуры Саньлицяо-Яншао. "Каогу", 1965, N 11).
      18. Го Дэ-юн. Археологическое обследование уездов Вэйюань, Лунси и Ушань в верховьях Вэйхэ, Ганьсу. "Каогу тунсюнь", 1958, NN 7 - 8; Чжан Сюэ- чжэн. Памятники древних культур пров. Ганьсу. "Каогу сюэбао", 1960, N 2, стр. 12 - 13.
      19. Чжан Сюэ-чжэн. Сообщение об археологическом обследовании уездов Цзяньтао и Цзянься, пров. Ганьсу. "Каогу тунсюнь", 1958, N 9, стр. 38 - 41.
      20. Ань Чжи-минь. К проблеме датировки первобытных культур Китая. "Каогу", 1972, N 1, стр. 58; Го Мо-жо. Развитие типов древнекитайской письменности. "Каогу", 1972, N 3, стр. 2. .
      21. См., в частности, С. В. Бутомо. Применение радиоуглеродного метода в археологии (с таблицей анализов). "Новые методы в археологических исследованиях". М. -Л. 1963.
      22. Имеется в виду сходство материала стоянки Сииньцунь (типа Мяодигоу) с яншаоскими стоянками в Ганьсу (Ян Цзянь-фан. О периодизации культур Яншао и Мацзяяо. "Каогу сюэбао", 1962, N 1, стр. 70).
      23. Чжан Сюэ-чжен. Сообщение об археологическом обследовании уездов Цзяньтао и Цзянься, пров. Ганьсу, стр. 39.
      24. На Ганьсу как на ключ к поискам контактов с западным земледельческим неолитом указывали многие специалисты, в частности в последнее время У. Фэйрсервис (W. A. Fairservis. The Origins of Oriental Civilizations. N. Y. 1964, pp. 103 - 114).
      25. B. Allchin, R. Allchin. The Birth of Indian Civilization. S. L. 1968, pp. 158 - 160.
      26. Описание этого процесса см.: И. Н. Хлопин. Возникновение скотоводства и общественное разделение труда в первобытном обществе. "Ленинские идеи в изучении истории первобытного общества, рабовладения и феодализма". М. 1970.
      27. О Цицзя см., в частности: Го Дэ-юн. Доклад о расколках стоянки Хуаннянтай, уезд Увэй, пров. Ганьсу. "Каогу сюэбао", 1960, N 2; M. Bylin- Altchin, Chi-chia-ping and Lo-han-tang. "Bulletin of the Museum of Far Eastern Antiquities" (BMFEA). Stockholm. 1946, N 18.
      28. Примером стоянки развитого хэнаньского Луншаня может служить Саньлицяо-II ("Мяодигоу юй Саньлицяо"), эталоном шэньсийского Луншаня считается Кэшэнчжуан-II ("Фэнси фачу баогао". Пекин. 1962).
      29. Ян Цзы-фань, Ван Сы-ли. О культуре Луншань. "Каогу", 1963, N 7.
      30. Характеристику этих культур см.: Цзинь Сюэ-шань. Сообщение о раскопках 1958 - 1961 гг. в уездах Юньсянь и Цзюньсянь, пров. Хубэй. "Каогу", 1961, N 10; "Цзиншань Цюйцзялин". Пекин. 1965; Инь Хуань-чжан и др. Сообщение о раскопках стоянки Дадуньцзы близ Сыхучжэнь, уезд Пэйсянь, пров. Цзянсу. "Каогу сюэ-бао", 1964, N 2; J. M. Treistman. "Chi-chia-ling" and the Early Cultures of the Hanshui Valley, China. "Asian Perspectives", 1970, vol. XI.
      31. Разумеется, речь не идет о том, что в процессе генезиса культур луншаноидного горизонта к югу от Хуанхэ принимали участие лишь внешние компоненты, будь то Яншао, Луншань и другие. Бесспорно, что во многом в ходе этого процесса решающее значение имели местные субнеолитические племена. Однако вместе с тем едва ли стоит гипертрофировать это значение (см.: Р. Ф. И т с. Этническая история юга Восточной Азии. Л. 1972). Ведь если исходить из того, что едва ли не каждая малая племенная общность Южного Китая развивалась спонтанно, самостоятельно проделывая путь к земледельческому неолиту, то необходимо будет оставить в стороне принципиальные проблемы генезиса неолита и земледелия, что лишает возможности вообще ставить вопрос о влияниях со стороны более развитых соседних культур. Видимо, не прав и М. В. Крюков, когда он исходит из того, что "переход к производящей экономике происходил здесь на местной основе и не был связан с культурным влиянием бассейна Хуанхэ" (М. В. Крюк о в. Указ. соч., стр. 95). Влияние такого рода бесспорно, можно дискутировать лишь о роли, степени и значении его, причем даже роль простого заимствования ценной информации в этом случае чрезвычайно важна.
      32. См.: Тан Юнь-мин. Сходство керамического инвентаря Луншань и Инь. "Вэньу цанькао цзыляо", 1958, N 6, стр. 67 - 69; Chang Kwarig-chih, The Archaeology... 2 ed., p. 236 (таблица).
      33. H. Barnard. Bronze Casting and Bronze Alloys in Ancient China. Tokyo. 1961, pp. 59, 108 etc.
      34. L. Aitchison. A History of Metals. Vol. I. L. 1960.
      35. Б. Карлгрен считал, что влияние шло из иньскогр Китая (B. Karlgren. Some Weapons and Tools from the Yin Dynasty. "BMFEA", Stockholm, 1945, N 17, p. 147). Позже эту же идею высказывал С. В. Киселев (С. В. Киселев. Неолит и бронзовый век Китая. "Советская археология", 1960, N 4). Противоположная точка зрения наиболее обстоятельно сформулирована в работе Н. Л. Членовой (Н. В. Членова. Хронология памятников карасукской эпохи. М. 1972, стр. 131 - 139).
      36. M. Loehr. Chinese Bronze Age Weapons. Ann-Arbor. 1956, pp. 25 - 32.
      37. Подробнее см. П. М. Кожин. К вопросу о происхождении -иньских колесниц, "Культура народов зарубежной Азии и Океании". Л. 1969, стр. 29 - 40.
      38. Подробней см. Н. Л. Членова. Происхождение и ранняя история племен тагарской культуры. М. 1967.
      39. Ряд веских оснований позволяет считать, что тао-те было иконографическим изображением иньского верховного божества - первопредка Шанди (L. S. Vasilyev. Certain Aspects of Ancient Chinese Religion. Moscow. 1967 (Paper for XXVII International Congress of Orientalists"; Л. С. Васильев. Культы, религии, традиции в Китае. М. 1970, стр. 82 - 86).
      40. Опубликованные в КНР материалы подчеркивают факт монголоидности иньцев (Мао Сецзюнь, Янь Инь. Доклад об изучении зубов иньцев из Аньяна и Хуэйсяна. "Гуцзижуй дунъуюй гужэньлэй", 1959, Т. I, N 2, стр. 81 - 85 и N 4, стр. 165-171). Однако, согласно данным Ли Цзи, иньцы были сильно брахицефализированными монголоидами, чем отличались от яншаосцев и луншаньцев (Li Chi. Importanse of the Anyang Discoveries in Prefacing Known Chinese History with a New Chapter. "Proceedings of the Eight Pacific Science Congress". Vol. I. S. 1. 1955, pp. 433 - 434.
      41. T. de Lacouperie. Western Origin of the Early Chinese Civilization. L. 1894, pp. 9 - 10; H. Cordier. Histoire generale de la Chine. Vol. I. P. 1920, pp. 33 - 34; L. de Saussure. Le Systeme cosmologique Sino-Iranien. "Journal Asiatique", t. 202, 1923; M. Hashimoto. Ueber die astronomische Zeiteinteilung im alien China. Tokio. 1943; J. Needham. Op. cit. Vol. II. Cambridge. 1956, p. 354.
      42. B. Kalgren. Philology and Ancient China. Oslo. 1926.
      43. Го Мо-жо. Указ. соч.
      44. Анализ Ч. Болла позволил определить 21 идентичный знак и множество близких, хотя в ряде случаев такое сходство может быть признано случайным (C. J. Ball. Chinese and Sumerians. L. 1913).
      45. B. Karlgren. Grammata Serica. "BMFEA". Stockholm. 1940, N 12; "Grammata Serica Recensa. "BMFEA". Stockholm. 1957, N 29.
      46. E. G. Pulleyblank. Chinese and Indo-Europeans. "Journal of the Royal Asiatic Society", 1966, pt. 1 - 2; J. Ulenbrook. Einige Obereinstimmungen zwischen dem Chinesischen und den Indogermanischen. "Anthropos", 1967. vol. 62, N 3 - 4; ejusd. Zum chinesischen Wort hue fur "Blut". "Antropos", 1968/69, vol. 63/64, N 1 - 2; ejusd. Zum chinesischen Wort ti. "Anthropos", 1970, vol. 65, N 3 - 4; T. Ulving. Indo-European Elements in Chinese? "Anthropos", 1968/69, vol. 63/64, N 5 - 6.
      47. Чэнь Цзя-сян. Сообщение о раскопках шанской стоянки Лодамяо в Чжэнчжоу. "Вэньу цанькао цзыляо", 1957, N 10.
      48. Фан Ю-шэн. Сообщение о раскопках в Эрлитоу, уезд Яньши, пров. Хэнань. "Каогу", 1965, N 5.
      49. "Чжэнчжоу, Эрлиган". Пекин. 1959.
      50. Впервые идею о странствующих кузнецах выдвинули Г. Чайлд и Э. Херцфельд (E. Herzfeld. Iran in the Ancient East. L. - N. Y. 1941, pp. 157 - 161). Эта идея была поддержана и некоторыми советскими авторами ("История Сибири". Т. I. M. 1968, стр. 174 - 179).
      51. W. A. Fairservis. Op. cit., p. 130; L. E. Stover. The Cultural Ecology of Chinese Civilization. N.-Y. 1974. p. 43.
    • Сергеев М. Г. Главнокомандующий ЭЛАС
      By Saygo
      Сергеев М. Г. Главнокомандующий ЭЛАС // Вопросы истории. - 1974. - № - 10. - С. 142-156.
      Винтовку крепко в руках сжимая, Мы приближаем великий час. Мы путь к свободе в века открываем. Смелей же в бой, ЭЛАС, ЭЛАС! (Из боевой песни ЭЛАС) 31 мая 1957 г. трагически погиб прославленный главнокомандующий ЭЛАС, пламенный патриот Греции, последовательный борец за народное дело, вице-председатель Единой демократической левой партии (ЭДА), депутат греческого парламента генерал Стефанос Сарафис. Похороны Сарафиса, состоявшиеся 2 июня, превратились во всенародную демонстрацию. В них участвовало свыше 700 тыс. человек, прибывших в Афины со всех концов Греции. Это огромное людское море несло венки (их было более тысячи) от демократических организаций и населения - знак уважения и любви к народному полководцу. Таких похорон не удостаивался ни один король, ни один премьер-министр за всю историю Греции. "В последний путь генерала Сарафиса провожала вся Греция. Первыми к гробу подошли бывшие командиры и бойцы ЭЛАС, участники героического национального сопротивления. Они подняли и поставили на постамент тяжелый гроб генерала, тяжелый от славы, тяжелый от народного горя, тяжелый от находящегося в нем большого сердца. Отдать последние почести главнокомандующему ЭЛАС пришли и стали в почетный караул руководители политических партий, депутаты парламента, генералы и адмиралы, мэры городов, представители культуры, науки и искусства. Проститься с любимым генералом пришел простой народ - бессмертные ЭАМ и ЭЛАС, люди, боровшиеся вместе с генералом за хлеб и свободу, пришли сотни тысяч людей, и они стояли перед гробом, проливая горькие слезы и проклиная убийц"1. Так писала демократическая печать Греции.
      1. Солдат
      Есть в Фессалии небольшой город Триккала. Здесь 26 октября 1890 г. родился Стефанос Сарафис. Здесь он провел свое детство, окончил в 1907 г. гимназию, а затем поступил в Афинский университет. Недостаток средств, однако, не позволил ему учиться и жить в Афинах. Стефанос вернулся в Триккалу и поступил в нотариальную контору. Тяжелое положение фессалийского крестьянства и вооруженные восстания крестьян, движение за избавление страны от неограниченной власти короля - все это оказывало большое влияние на формирование демократических взглядов молодого человека.
      Обострение внутренних противоречий в Греции привело в 1909 г. к военному перевороту, совершенному средним офицерством и поддержанному населением столицы. В связи с политическими изменениями в стране среди студенчества возникло стремление содействовать созданию демократической армии. Стефанос вступил в армию добровольцем. Зачисленный в пехотный полк, расквартированный в Триккале, он прошел унтер-офицерскую подготовку и сам стал обучать новобранцев. Когда в октябре 1912 г. началась первая Балканская война, полк, в котором служил Сарафис, был направлен на передовую. Сарафис участвовал в боях за Салоники и другие города, захваченные турками еще в средние века. Унтер-офицер Сарафис показал себя храбрым и волевым воином. В июне 1913 г. вспыхнула вторая Балканская война. И ее Сарафис провел на фронте. В ноябре 1913 г, он поступил в военную школу и, окончив ее в звании младшего лейтенанта, получил назначение на офицерскую должность.
      В марте 1916 г. король Греции Константин, сторонник абсолютизма и поклонник кайзеровской Германии, заключил секретное соглашение с Берлином, по которому германо-болгарским войскам передавался стратегически важный форт Рупель. В ответ войска Антанты, еще ранее занявшие Салоники и ряд греческих островов, оккупировали всю Салоникскую провинцию. Вскоре в Салониках было образовано временное правительство во главе с Венизелосом, которое начало создавать армию во имя так называемой "Национальной обороны".
      Сарафис и его единомышленники решили перейти в Салоникскую зону и вступить в новую армию. На всех дорогах патрулировали королевские войска, даже горные пути были перекрыты. Беглецы были вскоре задержаны. Следователь военного трибунала предъявил им обвинение в дезертирстве и измене. Сарафис отвечал, что, намереваясь перейти в Салоникскую зону, он "как греческий гражданин выполнял только свой долг, поскольку король нарушил конституцию и управляет страной как неограниченный монарх"2. Власти, опасаясь предавать дело огласке, предпочли замять это событие. Офицерам сообщили, что королевским распоряжением они уволены в отставку. Но затем Сарафис предпринял вторую, на этот раз успешную попытку перейти в Салоники, Там он был зачислен в армию "Национальной обороны" и назначен командиром роты. Летом 1917 г. капитана Сарафиса направили в Критскую дивизию на должность начальника штаба полка.
      О том, каким был Сарафис в годы своей службы, дает известное представление такой пассаж из его воспоминаний: "Однажды я встретил преуспевающего майора Г. Кондилиса, Он пригласил меня выпить кружку пива и спросил, в какую часть я направлен. - "В Критскую дивизию", - ответил я. - "Глупо поступаешь, направляясь туда, - сказал Кондилис. - Там ты подохнешь от службы и не получишь для себя никакой выгоды. Переходи в мой полк, я это устрою. Я увешаю тебя орденами и буду повышать в чинах за твою храбрость". - "Нет, - ответил я. - Мы не подходим друг к другу. Тебе нужны послушные люди, которые делали бы только то, что ты им прикажешь: встать - сесть, встать - сесть! Я не вскакиваю по приказу, и я могу вступить в спор. Нам лучше держаться подальше друг от друга... Что касается наград и продвижения по службе и в чинах, то это меня совершенно не прельщает"3.
      В течение нескольких лет Сарафис работал на ответственных должностях в военном министерстве и в штабах разных воинских соединений. В 1920 г., после нового прихода к власти крайних монархистов, майор Сарафис за свои демократические убеждения был отправлен в ссылку в г. Каламата, а затем в порт Гитеос на Пелопоннесе. Но никакими преследованиями нельзя было изменить его политических взглядов. Однажды один из монархистов, критикуя Сарафиса за его убеждения, сказал, что служба в армии "Национальной обороны", те лишения и риск, которым Сарафис подвергал себя, прошли впустую: все равно монархисты стоят у власти, а он, Сарафис, как и другие демократы, вынужден томиться в ссылке. Сарафис ответил: "Вы ошибаетесь. Ничто не изменилось. Ошибка избирателей во время парламентских выборов не меняет существа дела. Вы, монархисты, верили в победу немцев, верили в короля и делали все, что могли, для успеха своей политики. Вы не останавливались даже перед предательством. Напротив, мы, демократы, верили в победу союзников и, чтобы родина увидела нас в рядах победителей, не колеблясь, участвовали в восстаниях и жертвовали собой. Наша совесть спокойна, потому что мы выполняли наш долг перед родиной. Мы гордимся этим, а вас в расчет не принимаем. Нас не запугают ни ссылки, ни тюрьмы. Мы никогда не обратимся к вам ни за помощью, ни за содействием. Мы высоко держим голову и не опустим ее"4.
      В сентябре 1922 г. после военного переворота король Константин был выслан из страны, а шесть министров его правительства, виновных в преступлениях перед Грецией, расстреляны. Но монархия сохранилась. На престол вступил Георг II. Возвратившийся из ссылки Сарафис получил назначение в штаб II-го армейского корпуса (Салоники). В октябре 1923 г. он принял активное участие в подавлении мятежа, вдохновителем которого была королевская власть. В декабре 1923 г. на парламентских выборах победу одержали республиканцы. По требованию народа правительство выслало из Греции Георга II. 25 марта 1924 г. греческий парламент принял историческое решение упразднить монархию, подтвержденное народным плебисцитом. В стране была провозглашена республика.
      В это время Сарафис находился за границей, проходя военную переподготовку во Франции. Известие о провозглашении республики обрадовало его. Вернувшись на родину в чине подполковника, он был назначен начальником учебной части военной школы. Положение в республиканской Греции тем временем осложнилось. В июне 1925 г. генерал Пангалос совершил военный переворот и установил реакционную диктатуру. В этой связи Сарафис вспоминал о таком случае: "Летом 1923 г. глава "революционного" комитета Пластирас и главнокомандующий армией Пангалос побывали на горе Св. Афон и посетили несколько монастырей. В монастыре Ивирон наряду с другими сокровищами находится корона императора Никифора Фоки... Пластирас взял ее и надел на голову Пангалоса, говоря: "Посмотрим-ка, Теодоре, как пойдет она тебе"- "Не шути со мной, - ответил Пангалос. - То, что надето мне на голову, не снимешь". - "Ты что, возьмешь ее и сбежишь? Нас догонят монахи". "Нет, - сказал Пангалос. - Но, когда я вступлю в Константинополь во главе армии, я дам пинка и Пластирасу и Гонатасу (тогдашний премьер-министр). Я, Пангалос, император Византии"5.
      Как противник диктатуры Сарафис активно способствовал ее свержению летом 1926 года. В дальнейшем он занимал ответственные командные и штабные должности в греческой армии. В частности, он являлся начальником самой значительной в Греции военной школы Эвельпидон, а в сентябре 1931 г., получив звание полковника, был назначен военным атташе во Франции. Когда же в марте 1933 г. к власти пришла промонархистская консервативная партия, Сарафиса отозвали из Парижа.
      2. Суд и разжалование
      По возвращении в Грецию он был назначен начальником штаба 11-й Генеральной инспекции. И снова Сарафис принимает активное участие в подготовке военного переворота в целях свержения консервативного правительства. Было известно, что военный министр генерал Кондилис и генерал Метаксас готовятся установить военную диктатуру, реставрировать монархию и опять посадить на престол Георга II. Для противодействия этому в Афинах был создан "офицерский центр", куда вошел и Сарафис. Главным его руководителем был лидер оппозиции Венизелос, Опираясь на своих многочисленных сторонников, он субсидировал это движение и организационно возглавил его. Велась широкая подготовка к военному перевороту, но только среди офицерства; среди солдат же никакой работы не проводилось, поскольку полагали, что те послушно пойдут за своими командирами. Демократические партии и трудовой народ в целом стояли в стороне от этого движения.
      План переворота, назначенного на 1 марта 1935 г., был детально разработан. У офицеров имелись точные инструкции, как им действовать. Но отрыв от народных масс сыграл свою роль. Выступление потерпело неудачу. Сарафиса арестовали. Начались репрессии против демократов. Тюрьмы Греции были забиты. Правая печать требовала смертной казни для участников заговора, и 17 марта начался первый суд над ними. К суду было привлечено 28 офицеров. Главным обвиняемым явился полковник Сарафис. В защитной речи он заявил, что создавшееся в стране положение требовало организации армейского движения. Всю тяжесть ответственности он взял на себя, ни словом не обмолвившись о тех участниках событий, которые еще не были установлены или же не обвинялись. Прокурор потребовал смертной казни для большинства подсудимых.
      Приговор объявили 31 марта. Сарафиса и еще нескольких человек приговорили к пожизненному заключению и лишению воинского звания. 2 апреля состоялось публичное разжалование. "В этот день нас, подлежащих разжалованию офицеров, - писал Сарафис, - привезли в закрытой машине на казарменную площадь, где находились солдаты всех родов войск и много народа. Нас выстроили в центре площади в один ряд по старшинству. Затем представитель командования, известный мне подполковник, подошел к нам и, остановившись против меня, произнес громким голосом уставную фразу: "Полковник Сарафис, вы недостойны носить военную форму и знаки отличия. Поэтому я данной мне властью лишаю вас воинского звания". Его помощник сорвал с моей фуражки кокарду, потом погоны. Затем ко мне подошли два солдата, поставили меня посередине, повели вдоль строя и наконец втолкнули в машину. Разжалованные офицеры подходили к тюремной машине в ужасном виде, некоторым были нанесены побои. Нас отвезли в тюрьму. Все были в тяжелейшем... состоянии. Все же я сохранил относительное спокойствие и старался ободрить моих товарищей"6. Разжалованных офицеров перевели в тюрьму на остров Эгина.
      25 ноября 1935 г. была реставрирована монархия. В связи с этим политическим заключенным была предоставлена амнистия, военнослужащим - помилование. Сарафис вернулся в Афины. Генерал Метаксас, получивший от Георга II разрешение на свободу действий, 4 августа 1936 г. под предлогом защиты страны от "коммунистической опасности" установил фашистскую диктатуру. Король отменил конституцию и распустил парламент. В стране было введено осадное положение, политические партии и демократические организации распущены, компартия объявлена вне закона, профсоюзы упразднены, рабочее законодательство отменено, забастовки запрещены, все прогрессивные газеты закрыты; впредь каждое печатное слово подвергалось строгой цензуре. В условиях фашистской диктатуры, когда многие передовые деятели были брошены в тюрьмы, Сарафису удалось все же установить связь с людьми, занятыми помощью рабочим и организацией сопротивления. "Практически оба эти вопроса были в сфере моей деятельности. Деньгами, которые я собирал у моих друзей - офицеров и гражданских лиц, я как мог пополнял фонд рабочей помощи. Во всех моих беседах с людьми главной темой было создание антидиктаторского фронта в целях свержения диктатуры"7.
      Деятельность Сарафиса была замечена властями. В сентябре 1937 г. его арестовали и сослали на остров Милое в Эгейском море. Там он провел свыше трех лет и там же познакомился с английским археологом Марион Паско, впоследствии ставшей его женою. В начале второй мировой войны правительство Метаксаса заявило о нейтралитете Греции. Это, однако, не остановило агрессора. 28 октября 1940 г. Италия предъявила Греции ультиматум с требованием открыть границу, чтобы итальянские войска могли занять стратегические пункты страны. После отклонения ультиматума началась итальянская агрессия. Правители Греции не верили в победу и хотели, чтобы по врагу было сделано лишь несколько выстрелов "во имя спасения чести греческого оружия". Но народ решил иначе. Патриоты-военнослужащие, рабочие, крестьяне сказали итальянскому фашизму "Нет!". Они придали войне народный, освободительный характер.
      Сарафис обратился в военное министерство с просьбой отправить его на фронт. Его знания и опыт пригодились бы там. Но в министерстве об этом не хотели и слышать. Агрессорам удалось захватить небольшую часть Греции. Вскоре, однако, героически сражавшаяся греческая армия остановила итальянские войска. Плохо вооруженные греческие солдаты сумели отбросить захватчиков в глубь оккупированной ими ранее Албании. На помощь итальянскому фашизму пришла гитлеровская Германия. 6 апреля 1941 г. немецкие войска, в свою очередь, вторглись в Грецию. Георг II и его правительство бежали на Крит, а оттуда они перебрались в Египет. 27 апреля немецкие части вступили в Афины. На древнем Акрополе был вывешен флаг со свастикой.
      3. Смелей же в бой, ЭЛАС!
      В воспоминаниях Сарафис писал: "Для нас, офицеров-демократов, встал вопрос: что мы должны делать? Уехать за границу или оставаться здесь, в Греции? Я полагал, что мы должны остаться в Греции вместе с народом, разделить его судьбу, голодать и бороться вместе с ним плечом к плечу, чтобы создать сильную, независимую, демократическую Грецию"8. Для антифашистов оккупация Греции не означала еще поражения, Под руководством коммунистов народ вставал на защиту родной земли. Могучим толчком к подъему его священной борьбы послужило начало Великой Отечественной войны Советского Союза.
      Коммунистическая партия Греции призвала всех патриотов страны объединить свои ряды. Она действовала энергично, и 27 сентября 1941 г. было достигнуто соглашение между коммунистической, социалистической и аграрной партиями о создании Национально-освободительного фронта - ЭАМ, Вскоре организации ЭАМ возникли по всей стране. Под освободительные знамена становились тысячи греческих патриотов. Сарафис часто встречался со своими друзьями. "Я высказывал мнение, - писал он, - что нужно помочь народу совершить настоящую революцию; что мы должны вместе с народом выйти на улицу, если хотим создать действительно справедливое государство, но я видел, что мои слова до собеседников не доходят"9. В Греции в то время мало кто знал, что происходит в СССР, Обычно суждения составлялись на основе немецких сообщений, Более правильной информацией об СССР располагал Сарафис, читавший много советской литературы, и эту правду он стремился донести до других.
      Но в сентябре 1941 г. он и его брат были арестованы итальянскими властями и заключены в тюрьму Авероф. Им предъявили обвинение в подготовке вооруженного заговора против держав "оси?". Представляют интерес ответы Сарафиса военному следователю на допросе; "Меня спросили, не соглашусь ли я сотрудничать с итальянцами. Я ответил, что всякое сотрудничество сейчас исключено, поскольку я невольник, а итальянцы - оккупанты... Меня спросили, как я отношусь к королю Георгу II. Ответил, что я демократ и продолжаю считать, что режим 4-го августа - главный виновник установления диктатуры и плохого ведения войны. На вопрос, принимал ли я участие в итало-греческой войне, ответил: "К сожалению, не участвовал, потому что диктаторский режим не питал ко мне доверия. Однако, если бы меня призвали в армию, я сделал бы все возможное, чтобы как можно лучше выполнить свой долг перед родиной"10.
      Обвинение доказать не удалось. Освобожденный из-под ареста Сарафис старался изыскать возможности для активного участия в борьбе с оккупантами. В Афинах действовали небольшие организации офицеров, работавшие на английскую секретную службу. Сарафис отказался от контактов с ними. "Не было никакого сомнения в том, - писал он, - что для интересов союзнической борьбы следовало бы оказывать англичанам помощь, но я был настроен так, чтобы работать и подвергаться опасности как революционер, как партизан и чтобы помогать освобождению моей родины, а не рисковать жизнью - для английской секретной службы. Это совершенно противоречило моему характеру и моим идеям"11. В феврале 1942 г. Сарафиса из превентивных соображений снова арестовали и поместили в тюрьму Авероф, а через два месяца опять выпустили.
      Вскоре после создания ЭАМ перед ней вплотную встал вопрос об организации вооруженной борьбы с оккупантами. В Афинах был создан военный центр сопротивления (СКА), ставший первой центральной организацией по созданию народно-освободительной армии. В декабре 1941 г, руководство ЭАМ реорганизовало СКА и на его основе образовало Центральный комитет Греческой народно-освободительной армии (ЭЛАС). Комитет стал в дальнейшем высшим военным органом национально-освободительного движения. Компартия призвала народ помочь в организации массового партизанского движения. Постепенно сложились условия для создания освободительных вооруженных сил. 16 февраля 1942 г. ЦК ЭЛАС обратился с воззванием к греческим патриотам, известив их об образовании Греческой народно-освободительной армии. Он призывал народ вступать в ее ряды. Летом 1942 г. в Центральной Греции начали действовать первые отряды ЭЛАС.
      ЭЛАС создавалась как народная армия. Ее бойцами и командирами были рабочие, крестьяне, служащие, ремесленники. Никто из них не получал за службу вознаграждения. Они становились солдатами по велению сердца, движимые чувством патриотизма и желанием вести борьбу против оккупантов, во имя счастья народа и освобождения родины. Чтобы расширить фронт движения, руководители ЭАМ обратились к политическим деятелям, к офицерам, ко всем, кому была дорога отчизна, с призывом объединить свои усилия. Специальный призыв был обращен к военным - оказать помощь ЭАМ и принять на себя военное главенство в Сопротивлении.
      В конце 1942 г. Сарафис решил уйти в горы и начать партизанскую борьбу, создав свой штаб в Фессалии. К тому времени в горах Эпира уже действовал партизанский отряд националистической организации ЭДЭС (Греческий национально-демократический союз) численностью примерно в 200 человек, который снабжали и финансировали англичане. Его возглавлял полковник Зервас. При отряде находилась английская военная миссия средне-восточного командования во главе с майором Э. Майерсом, переправленная в Грецию в сентябре 1942 г. для установления связей с силами Сопротивления и подчинения их английским интересам. В Фессалии действовало несколько небольших партизанских отрядов, в том числе майора Костопулоса. К нему-то и прибыл Сарафис в феврале 1943 года. Однако вскоре столкновение отряда Костопулоса с частями ЭЛАС привело к тому, что Костопулос вместе с Сарафисом и другими офицерами были задержаны и направлены под охраной в Румелию, где располагалось главное командование ЭЛАС.
      Больше месяца продолжался путь по районам, уже освобожденным ЭЛАС от оккупантов. То, что увидел там Сарафис, произвело на него глубокое впечатление. "Я пришел к выводу, - писал он, - что ЭЛАС является общегреческой армией, любимой народом, армией, имеющей огромнейшие силы. Она, если бы военные и политические деятели оказали ей помощь, превратилась бы в регулярную армию Сопротивления, включающую в себя все здоровое и честное в стране. Она лучше оказывала бы поддержку союзнической борьбе, обеспечивала защиту народных свобод, затем наказала бы виновников катастрофы и ввела страну в русло нормальной политической жизни. Я понял, что создание партизанских организаций Зерваса, Костопулоса, Сарафиса и других, которые не только не помогают, как это нужно, союзнической борьбе, но своими претензиями на верховодство и амбицией создают поводы к возникновению гражданской войны, является ошибкой... Я решил, что не буду создавать свои особые партизанские отряды, а поступлю в ЭЛАС, если меня туда примут"12. 9 апреля 1943 г. главнокомандующий ЭЛАС в Румелии Арис Велухиотис и представитель ЦК ЭАМ предложили Сарафису, присоединившись к ЭЛАС, занять в ней командный поет. Сарафис согласился. Было решено, что он поедет в Афины, где и договорится окончательно с ЦК ЭАМ.
      4. Главнокомандующий ЭЛАС
      Едва только англичанам стало известно о разоружении отряда Костопулоса и задержании Сарафиса, как в штаб ЭЛАС в Румелии явился Э. Майерс. Встретившись с Сарафисом, он пытался воздействовать на него. Он говорил, что не следует отказываться от идеи создать собственный партизанский отряд в Фессалии, и заверил, что англичане окажут этому отряду всестороннюю помощь деньгами, вооружением, боеприпасами и снаряжением. Сарафис отклонил предложение, и уже через несколько дней в Афинах состоялись его многочисленные беседы с политическими и военными деятелями ЭАМ и ЭЛАС. 2 мая на совместном заседании ЦК ЭАМ и ЭЛАС обсуждалось положение в стране, было решено создать Верховное командование ЭЛАС. Главнокомандующим назначили Сарафиса, которому вскоре было присвоено звание генерал-майора. Его заместителем стал майор А. Велухиотис, представителем ЭАМ при главнокомандующем - В. Самариниотис,
      Сарафис обратился с воззванием к греческому народу. Он призывал широкие массы принять активное участие В вооруженной борьбе и вступать в ЭЛАС. Воззвание было опубликовано 19 мая в нелегальной газете "Элефтери Эллада" и в других изданиях ЭАМ. Одновременно в газете была помещена статья Сарафиса "Партизанская война и национально-освободительная борьба". Вскоре сотни кадровых офицеров вступили командирами в ЭЛАС. Деятельность верховного командования (ВК) ЭЛАС практически началась именно 19 мая, а 25 мая были изданы его первые приказы. Создание ВК явилось важным шагом в развертывании вооруженной борьбы. Если к началу 1943 г. численность ЭЛАС составляла 6 тыс. чел., а к лету - 12 тыс., то к осени она превзошла уже 20 тысяч. Одним из первых мероприятий ВК стала реорганизация. этой немалой партизанской армии на принципах регулярных войск. Отряды ЭЛАС были сведены в 7 дивизий, а также в бригады, полки, батальоны и роты. Соединениям и частям присваивались те же номера, которые носили ранее соединения и части довоенной греческой армии. В ЭЛАС была введена единая форма, установлена военная присяга, приняты уставы греческой армии, партизанские суды заменены военными трибуналами.
      В связи с ростом численности ЭЛАС потребовалось пополнение ее офицерским составом. В то время на одного офицера приходилось 180 солдат (заметим, что в поддерживаемых реакцией партизанских отрядах, в частности в ЭДЭС, это соотношение составляло лишь 1: 4). Для подготовки командного состава по инициативе Сарафиса была создана офицерская школа. Сарафис, руководивший в свое время занятиями в училище Эвельпидон, уделял новой школе большое внимание. За год с небольшим из ее стен вышло около 1 500 офицеров (почти все они показали себя впоследствии хорошими командирами). ВК считало, что теперь ЭЛАС в состоянии начать широкие боевые операции. Учитывая боеспособность и оперативность ЭЛАС, средневосточное командование союзников, готовивших вторжение в Сицилию из Африки, обратилось к ВК с предложением провести с 21 июня по 14 июля 1943 г. операции по разрушению средств связи и коммуникаций противника. ВК приняло предложение, и в указанный срок ЭЛАС действовала во всей Греции с такой четкостью и решительностью, что среди оккупационных войск поползли слухи, будто в операциях участвует крупная воинская часть англо-американцев, подготавливающая вторжение в Грецию. В результате немцы не только не послали подкреплений в Италию, но и перебросили еще из Италии в Грецию до трех дивизий. Это помогло действиям союзников в Сицилии, и без того существенно облегченным тем, что фашисты сосредоточили главные силы на советско-германском фронте.
      ЭЛАС провела ряд сражений против немецких захватчиков. То были не только стычки с подразделениями, охранявшими конкретный участок, но и порою настоящие бои с крупными соединениями, стремившимися уничтожить партизан. Основные сражения велись в августе и сентябре в Македонии, в октябре и ноябре - в Эпире, Фессалии и Центральной Греции, в декабре 1943 г. - снова в Македонии и Пелопоннесе. Самые тяжелые сражения шли в районе горного хребта Пиндос, где немцы ввели в бой до 25 тысяч человек, авиацию, тяжелую артиллерию и танки. Оккупанты совершали варварские злодеяния: сжигали деревни, убивали жителей, грабили дома, угоняли скот. В ходе осенне-зимней кампании 1943 г. ЭЛАС сплотилась, повысилась ее боеспособность, укрепилась вера в победу. С июня 1943 по апрель 1944 г. потери оккупантов убитыми, ранеными и пленными составили 12 560 человек. Кроме того, фашисты потеряли много автомашин, паровозов, вагонов и разного военного имущества13.
      В национально-освободительной борьбе участвовала не только ЭЛАС, но и весь греческий народ. Мужчины и женщины всех возрастов, жители городов и деревень, граждане всех специальностей и профессий поддерживали ЭЛАС всеми средствами. Она была окружена народной любовью, заботой и вниманием. Ей помогали налаживать связь, получать продовольствие и снаряжение, заботились о ее больных и раненых, снабжали информацией о противнике, давали проводников в горах, разоблачали шпионов и предателей. Народ посылал лучших своих сынов в ее ряды. Немалую роль сыграли резервисты ЭЛАС. Они были вооружены, проходили военное обучение, участвовали в операциях против врага вместе с регулярными частями ЭЛАС, выявляли шпионов и предателей, контролировали вражеские коммуникации. Народный характер освободительной борьбы оказывал воздействие на Сарафиса. Взгляды главнокомандующего левели от месяца к месяцу. Связь его с народом крепла. Прежде всего это сказалось на расширении контактов ВК с рядовыми тружениками страны. Теперь Сарафис не упускал случая побеседовать с бойцами о целях национально-освободительного движения, о задачах народно-освободительной армии. В деревнях, через которые приходилось проезжать, он встречался с крестьянами, беседовал с ними, выступал на митингах. Сарафис был прекрасным оратором, и его слушали с большим вниманием.
      Сарафис проявил отличные качества главнокомандующего. Он четко и умело руководил войсками во всех главных сражениях, находился на самых трудных и опасных участках боев. Нередко он уходил по горным дорогам за сотни километров от резиденции ВК под охраной из нескольких человек, чтобы, добравшись до воинской части, помочь ее командованию выполнить задание или проверить ее боевую готовность. Его, отличного всадника, часто видели верхом на крутых горных тропах. Главнокомандующий был прост в обращении, непритязателен (он всегда носил тот китель, в который был одет в день его разжалования), делил вместе со всеми трудности походов, отличался рассудительностью и сдержанностью, никогда не отдавал приказов сгоряча и запрещал другим командирам поддаваться мимолетным настроениям. Его любили командиры и бойцы ЭЛАС, любили рабочие и крестьяне, любил весь простой народ. О Сарафисе говорилось в тех песнях, с которыми бойцы шли в сражение.
      5. От Ливана до Варкизы
      К весне 1944 г. в результате боевых операций ЭЛАС свыше двух третей территории Греции было освобождено от оккупантов. На этих территориях возникли и действовали органы народной власти. Однако отсутствие в Греции своего центрального правительства сказывалось отрицательно. В этой связи 10 марта по инициативе ЭАМ был создан Политический комитет национального освобождения (ПЕЕА) из представителей всех партий, входивших в ЭАМ. Целью комитета явилось поддержание порядка в освобожденных районах и достижение национального согласия. ПЕЕА информировал о своем создании эмигрантское правительство, пребывавшее в Каире, лидеров политических партий, находившихся в Афинах, и пригласил их обсудить вопрос о формировании правительства национального единства. Основой такого объединения должна была стать борьба за освобождение всей страны с последующим проведением демократических преобразований. Хотя ЭАМ - ЭЛАС являлась главной политической и военной силой страны, свою фактически уже завоеванную в борьбе с оккупантами власть она готова была разделить со всеми политическими группировками, не запятнавшими себя сотрудничеством с врагом.
      Иной линии придерживались эмигрантское правительство и представители реакции. Оставив в стороне разногласия между отдельными правыми группировками и закрыв глаза на сотрудничество многих из них с оккупантами, они были едины в том, чтобы совместно действовать во имя уничтожения ЭАМ и ЭЛАС, в которых видели не союзников, а злейших врагов. В мае 1944 г. на территории Ливана, завоевавшего в ноябре 1943 г. независимость, с разрешения его правительства, было созвано совещание. В нем наряду с деятелями ЭАМ, ЭЛАС, ЭДЭС и ЭККА ("Национальное и социальное освобождение") участвовало 20 представителей от различных реакционных группировок, прибывших на совещание с. единственной целью - помешать посланцам ЭАМ и ЭЛАС выполнить свою миссию. Делегация "Свободной Греции" состояла из 6 представителей ПЕЕА, ЭАМ и компартии. Сарафис участвовал в работе совещания в качестве военного эксперта. Почти все, кто присутствовал на первом официальном заседании, выступили против ЭАМ - ЭЛАС, голословно заявив, что ЭЛАС не ведет борьбу против оккупантов, а сеет террор и насилие по отношению к мирному населению. Поэтому якобы для противодействия ЭЛАС оккупанты и создали "батальоны безопасности". Реакционеры потребовали роспуска ЭЛАС и создания так называемой национальной армии. Представители ПЕЕА опровергли эти обвинения, показали их клеветнический характер. Они заявили, что виновником затруднений является эмигрантское правительство, которое не только не содействует, а препятствует развитию освободительной борьбы. Мешают ей и некоторые политические деятели, находившиеся в Греции, но отказавшиеся участвовать в этой борьбе и тормозящие ее. Представители ПЕЕА выступили также с критикой Средневосточного командования союзников, которое, намеренно пренебрегая нуждами ЭЛАС, обильно снабжало реакционные организации ЭДЭС и ЭККА, подстрекая их к столкновению с ЭЛАС.
      Сарафис, возмущенный клеветою в адрес ЭЛАС, сурово осудил позицию реакционеров, категорически отверг обвинения, высказанные в отношении ЭЛАС, и доказал их полную несостоятельность. Он рассказал о многочисленных сражениях ЭЛАС с оккупантами и о потерях, которые понес в этих боях противник. Сарафис остановился далее на предательской роли ЭДЭС в национально-освободительной борьбе и заявил, что она сотрудничала не только с марионеточным правительством, но и с гестапо. "Я скажу, что представляет собой армия ЭДЭС; это армия наемников... В армии ЭДЭС нет дисциплины. Офицеры и солдаты большую часть времени проводят за игрой в карты, в развлечениях и в ссорах между собой"14. ЭЛАС же - это армия, созданная народом с помощью некоторых военных специалистов, - снабжаемая самим народом и обеспечиваемая им всем необходимым. ЭЛАС связана с народом тесными узами и ведет свою борьбу во имя его интересов. ЭЛАС - это демократическая армия, борющаяся за освобождение родины. В заключение Сарафис сказал; "Я горжусь тем, что участвовал в создании ЭЛАС, армии, которая внесла свой огромный вклад в борьбу союзников против общего врага. Я горжусь тем, что командовал этой героической армией. Я не нахожу слов для того, чтобы выразить свое восхищение офицерами и солдатами ЭЛАС. Нередко раздетые и разутые, без шинелей и одеял, полуголодные, они шли в бой с песней. Никогда и нигде я не видел армии с такой образцовой дисциплиной и с такой верой в правоту своего дела. Каждый выполнял в ней свой долг без понуждений, не ожидая никаких поощрений и наград. Моя совесть спокойна, потому что, командуя ЭЛАС, я выполнял свой долг перед народом так, как я его понимал и как народ ожидал выполнения патриотического долга от своих сыновей, в частности от офицеров, в ходе общей борьбы против оккупантов, за освобождение нашей родины и обеспечение народных свобод"15.
      Реакционеры отступили. Однако совещание закончилось подписанием соглашения, которое оказалось в дальнейшем роковым для демократических сил Греции. Превысив свои полномочия и не оценив всех последствий этого шага, делегация ПЕЕА согласилась на создание такого правительства национального единства, в котором ПЕЕА, имевшая фактически власть почти во всей стране, получила только четверть министерских мест, а главные посты были захвачены кучкой недругов народа, лакеев британского империализма, которые чинили всяческие препятствия национально-освободительной борьбе. Совещание вынесло решение о роспуске впоследствии всех партизанских сил и замене их национальной армией. Подлежала роспуску и ЭЛАС, имевшая к тому времени (вместе с резервистами) около 125 тысяч человек. Народ лишился армии, которая одна только и могла в то время защитить его свободу. Ливанским соглашением была открыта дорога в Грецию английским оккупационным войскам.
      По возвращении на родину Сарафис продолжал руководить боевыми операциями ЭЛАС. Стремительное наступление советских войск на Балканах в августе 1944 г. заставило фашистское военное командование ввиду угрозы изоляции и окружения немецких войск начать их переброску из Греции на север. Вначале оккупанты отходили постепенно, небольшими группами, потом отступление приняло широкий и крайне спешный характер. В этих благоприятных условиях части ЭЛАС, наседая на бегущего врага, старались предотвратить порчу противником промышленного и портового оборудования, взрывы электростанций и водопровода, помешать вывозу из страны национального достояния, а также не дать ему захватить с собой тяжелую боевую технику. 29 сентября правительство национального единства, находившееся тогда в г. Казерте (Италия), передало греческие вооруженные силы под командование английского генерала Скоби. ЭЛАС утратила военную самостоятельность. Это фактическое положение было закреплено Казертинским соглашением, заключенным между греческим правительством и Средневосточным командованием: части ЭЛАС не могли более находиться ни в Афинах, ни в Пирее, ни на всей территории Аттики. Кроме того, им воспрещалось пребывать в Салониках и в окружности их. Для демократических сил Греции это соглашение оказалось катастрофой, хотя руководители национально-освободительной борьбы в то время не заметили грозившей опасности, что было их серьезной ошибкой.
      Тем временем народно-освободительная армия продолжала громить врага. 12 октября она освободила Афины, 19 октября - Ламию, 20 октября - Волос, 23 октября - Ларису, 30 октября - Салоники. К 4 ноября была очищена от немецких оккупантов вся территория Греции. Уже 16 октября в Афинах высадились английские экспедиционные войска. Главная их цель состояла в том, чтобы подавить национально-освободительное движение, реставрировать в Греции довоенные порядки и превратить ее в британский плацдарм на Балканах. Генерал Сарафис и штаб ВК находились с начала ноября в Ламии. Тем временем велись переговоры о практическом создании национальной армии и роспуске всех партизанских частей, соединений ЭЛАС, а также реакционных Горной бригады и Священной роты. Генерал Скоби настаивал на немедленном разоружении ЭЛАС еще до достижения общей договоренности. Скоби вызвал в Афины Сарафиса и предложил ему подписать соответствующий приказ.
      Сарафис заявил, что ЭЛАС как раз и является на сегодняшний день национальной армией. Поэтому ее демобилизация и разоружение - дело правительства и должно быть осуществлено на основе греческого законодательства, а не в результате приказа иностранной власти. Тогда Скоби единолично отдал такой приказ. С 1 декабря английские самолеты начали сбрасывать над районами расположения войск ЭЛАС текст распоряжения о сдаче бойцами оружия с 10 декабря. ВК с одобрения руководства ЭАМ отказалось подчиниться приказу. Министры - представители ЭАМ вышли из состава правительства. 3 декабря в знак протеста против приказа о роспуске ЭЛАС в Афинах была проведена 500-тысячная мирная демонстрация. Полиция открыла по демонстрантам огонь, 28 человек было убито, свыше 150 ранено. На другой день, во время похорон погибших, полиция повторила нападение. В ответ афиняне разгромили большинство полицейских участков города. Против граждан были брошены английские войска. В ход были пущены танки, артиллерия, авиация. Их поддержали монархо-фашистские банды. Резервисты ЭЛАС и афинские добровольцы яростно сопротивлялись, но были вынуждены оставить Афины,
      Скоби получил от Черчилля прямой приказ подавить демократические силы и действовать в Афинах, как в завоеванном городе. Английские самолеты целыми днями бомбили рабочие пригороды и дороги, ведущие к столице. С итальянского фронта было снято несколько английских частей и на самолетах, предоставленных американцами, переброшено в Афины. Сюда же прилетели Черчилль и британский министр иностранных дел Идеи. Руководители же национально-освободительной борьбы допустили серьезные просчеты: 11 января 1945 г. они согласились на перемирие при негарантированных условиях прекращения огня. Англичане продолжали наступление, их самолеты бомбили и обстреливали шоссейные дороги, В тех местах, где ЭЛАС по собственной инициативе наносила контрудары, британские отряды были разгромлены. "ЭЛАС, - писал Сарафис, - даже после отступления и перемирия показала, что она остается армией, что имеет еще достаточно сил и что борьба с ЭЛАС в горах и в сельской местности была бы для англичан и для греческих правителей еще более трудной"16.
      Практически к началу февраля 1945 г. народно-освободительная армия располагала возможностями для того, чтобы отразить нападение. Однако ЦК ЭАМ при оценке обстановки исходил только из односторонне понимаемой политической стороны дела. Имелось в виду, что борьба с фашистской Германией еще продолжается, а вооруженные столкновения, в которые были вовлечены греческие демократы, необходимо прекратить, принимая в расчет, что заключено соглашение, которое обеспечит демократическое развитие и реконструкцию страны. Кроме того, ЦК ЭАМ учитывал бедственное материальное положение народа, которое возросло бы в случае продолжения войны. Между представителями ЭАМ и правительством Н. Пластираса 6 февраля возобновились переговоры. В них на заключительной стадии участвовали и англичане. Сарафис присутствовал как военный эксперт делегации ЭАМ, Переговоры проходили в курортном местечке Варкиза, неподалеку от Афин. 12 февраля 1945 г. было подписано соглашение. Оно обязывало правительство провести демократические реформы, обеспечить свободу слова, печати, собраний и профсоюзов. Предусматривались немедленная отмена военного положения, широкая политическая амнистия, освобождение заложников, очистка государственного аппарата и органов безопасности (полиция, жандармерия) от фашистских элементов и лиц, сотрудничавших с врагом во время оккупации, проведение плебисцита о государственном устройстве, а затем свободные выборы в парламент. Правительство должно было распустить все вооруженные силы и создать взамен национальную демократическую армию. Соглашение определяло также немедленное разоружение ЭЛАС и ее морских сил (ЭЛАН). Вот та главная цель, к которой стремилась реакция. В одной из статей соглашения указывалось, что амнистии не подлежат "проступки, которые не были необходимы для достижения политической цели". Как выяснилось в дальнейшем, этой оговоркой воспользовалась реакция, которая затем в течение долгих лет проводила массовые репрессии против участников Сопротивления под предлогом вымышленных обвинений. Ни лидеры ЭАМ в целом, ни тогдашние руководители Компартии Греции, как отмечал VIII ее съезд17, не сумели разобраться в обстановке и сделали явно ошибочный шаг, позволив в 1945 г. продиктовать себе фактическую капитуляцию.
      Сразу же после подписания Варкизского соглашения ЭАМ приступила к выполнению своих обязательств. Сарафис получил указание от ЦК ЭАМ распустить ЭЛАС, ЭЛАН и обеспечить сдачу ими оружия представителям правительства. 16 февраля был подписан приказ о демобилизации ЭЛАС и ЭЛАН. В конце приказа, обращаясь к солдатам, офицерам и генералам доблестной народно-освободительной армии, Сарафис писал: "Вы щедро проливали свою кровь, чтобы завершить дело освобождения страны. Вы можете гордиться своими подвигами, и ваша совесть может быть спокойна, ибо вы полностью выполнили свой долг перед страной... Перед нашими павшими героями мы склоняем свои боевые знамена. Цели, ради которых мы боролись и во имя которых они погибли, к сожалению, еще не достигнуты. Но мы твердо верим, что они будут достигнуты и что это произойдет в ближайшем будущем. Прощаясь с вами, мы, командиры, руководившие вашей борьбой, выражаем вам свое восхищение и нашу горячую благодарность. Мы верим, что в славной истории Греции страница, на которой записаны ваши дела, окажется одной из самых блестящих"18. В течение последующих 12 дней проводились демобилизация армии и сдача оружия, проходившие в полном порядке. 28 февраля Греческая народно-освободительная армия и ее военно-морские силы перестали существовать.
      6. Трудное время
      Вскоре выяснилось, что надежды демократов на проведение в стране широких преобразований, обусловленных Варкизским соглашением, не оправдались. Греческое правительство и слышать более не хотело о том, что на нем лежат какие-то обязательства. Англия, являвшаяся гарантом Варкизского соглашения, не только не принимала мер к его выполнению, но и делала все возможное, чтобы задушить в Греции демократические силы. Под защитой английских оккупационных войск восстанавливались фашистские законы и порядки, существовавшие в период диктатуры Метаксаса. В городах и селах проводились незаконные аресты и убийства монархистами демократов прямо на улицах. Особенному преследованию подвергались участники движения Сопротивления - бойцы ЭЛАС. Их без суда и следствия заключали в тюрьмы, а нередко приговаривали к смерти за вымышленные преступления. Банды монархо-фашистов при поддержке властей совершали налеты на селения, убивали своих политических противников, расхищали их имущество, сжигали дома.
      Совет греческой армии, работавший под руководством английской военной миссии, разделил офицеров на две категории. В список "А" были внесены офицеры, годные к несению активной службы при новой власти. То были офицеры из антидемократических военных организаций, а также из "батальонов безопасности". В список "Б" внесли тех, кто не подлежал использованию в армии и находился под наблюдением. Сарафис попал, конечно, в список "Б". Он был обязан еженедельно являться к военным властям для отметки, от работы же в армии был отстранен. Многочисленные выступления в реакционной печати с грубой клеветой в адрес ЭЛАС заставили его выступить в защиту народно-освободительной армии. Сарафис пишет книгу, которую
      назвал одним словом - "ЭЛАС". Это - свидетельство очевидца и участника подвигов греческих патриотов в их героической борьбе с оккупантами, рассказ о трудностях и сложностях этой борьбы, о жертвах, понесенных ЭЛАС. Сарафис охарактеризовал ту предательскую роль, которую сыграли офицеры английской миссии, подрывавшие Сопротивление и ослаблявшие усилия ЭЛАС в боях с оккупантами. Эту книгу доныне можно считать лучшей из всех повествований о вооруженных силах антифашистского движения в Греции. Она вышла в августе 1946 г. и имела огромный политический резонанс.
      В Греции тем временем один состав правительства сменялся другим, но политика каждого из них оставалась неизменной - антинародной. Хотя правительственная печать делала туманные намеки на проведение в будущем парламентских выборов, которые она именовала "свободными", террор продолжал свирепствовать по всей стране. Грубое вмешательство англичан во внутренние дела Греции и произвол греческой реакции вызвали негодование международной общественности, вставшей на защиту греческих демократов. По инициативе СССР этот вопрос обсуждался в феврале 1946 г. в Совете Безопасности ООН. Советские предложения о нормализации положения в Греции были отклонены англичанами и американцами. Чтобы создать видимость демократии, греческое правительство объявило о проведении выборов в парламент и назначило их на 31 марта 1946 года. Как отмечал VIII съезд КП Греции в связи с этим, иностранный империализм в союзе с местной олигархией толкали страну к гражданской войне, видя в ней средство прямого разгрома левых сил; широкие слои народных масс еще не созрели в то время для вооруженной борьбы за власть трудящихся; между тем тогдашний генеральный секретарь КП Греции Н. Захариадис и его единомышленники, страдая левацко-сектантским уклоном, помешали сплочению всех левых сил и призвали к бойкоту этих выборов, хотя только через них можно было помешать развязыванию гражданской войны19 . Положение демократов резко ухудшилось. Террор еще более усилился. По данным организации "Национальная солидарность", за короткое время от подписания Варкизского соглашения до дня парламентских выборов в Греции были убиты реакционерами 1 289 патриотов, ранен 6 671, подвергнуты пыткам и замучены 31 632, арестован 84 931. Сформированное после парламентских выборов правительство во главе с лидером народной (монархической) партии К. Цалдарисом продолжало расправу над демократами. Во всех областях были созданы "комиссии безопасности", в которые обычно входили префект, прокурор и судья (или "национально мыслящее" лицо), а начальник местной полиции и жандармерии являлся советником комиссии. Считая обстановку благоприятной, Цалдарис решил провести референдум о восстановлении монархии. Опрос был назначен на 1 сентября 1946 года.
      Сарафис хорошо знал чувства и настроения греческого народа, ненавидевшего в своем большинстве монархию. Личным участием в кампании, проводимой компартией и другими демократическими организациями против восстановления монархии и возвращения в Грецию короля, он хотел помочь народу. Чтобы приобрести возможность более широкого общения с народными массами, Сарафис в июле 1946 г. подал заявление об отставке. Эта просьба не была удовлетворена, а реакция уже наметила шаги для расправы с прославленным генералом, самое имя которого она считала опасным. Три недели спустя "комиссия безопасности" Аттики вынесла решение сослать Сарафиса на малонаселенный остров Икарию.
      Проведенный в условиях террора плебисцит показал, однако, что большинство населения не хочет реставрации монархии. Но результаты плебисцита были подтасованы, и 28 сентября король Георг II вернулся в Грецию. Реакционный террор нарастал. Появился закон "О чрезвычайных мерах по установлению порядка и безопасности". Под угрозой полного уничтожения демократы были вынуждены уйти в горы и снова взяться за оружие. В ряде районов появились партизанские отряды, возглавленные коммунистами, уже имевшими опыт вооруженной борьбы в рядах ЭЛАС. 28 октября разрозненные отряды объединились в Демократическую армию Греции (ДАГ). Б стране вспыхнула гражданская война, вина за развязывание которой всецело лежит на врагах трудового народа. В октябре же была удовлетворена просьба Сарафиса об отставке. Он обратился к властям, ходатайствуя о возвращении в Афины в качестве гражданского лица. Однако возвращение не было разрешено. Более того, постановлением "комиссии безопасности" Аттики Сарафис без объявления причины был сослан в годичную ссылку на остров Серифос. Здесь, в ссылке, он продолжал работать над начатыми еще в Афинах мемуарами. В книге "Исторические воспоминания", изданной в Афинах в 1952 г., Сарафис воспроизвел живую картину истории Греции с конца XIX в. до начала немецкой оккупации. Изложение хода событий, которым дается продуманная оценка, перемежается рассказом о жизни автора. В книге приводятся яркие характеристики ведущих политических деятелей, которых Сарафис хорошо знал лично. Красочно излагается в ней отношение народных масс к политическим режимам, часто менявшимся в результате военных переворотов. Эта книга - одно из интереснейших сочинений по истории современной Греции.
      Тем временем гражданская война в стране продолжалась. На смену английским интервентам после распространения на Грецию с 12 марта 1947 г. "доктрины Трумэна" пришли империалисты США. 20 июня в Афинах было подписано соглашение с США об "американской экономической помощи". Американские генералы взяли на себя руководство военными операциями против ДАГ. В стране усилились массовые репрессии против левых сил. Создавались новые концлагеря на безводных островах Макронисос, Юра и других. Десятки тысяч патриотов подвергались истязаниям и пыткам. Генералов и офицеров ЭЛАС арестовывали и заключали в тюрьмы. Были преданы суду и затем сосланы все члены ЦК ЭАМ и Всегреческой организации молодежи (ЭПОН). В конце 1947 г. власти объявили Компартию Греции вне закона. Террор сказался и на судьбе Сарафиса. "Комиссия безопасности" Аттики в ноябре 1947 г. на секретном заседании продлила еще на год его ссылку, а 22 января 1948 г. его взяли под арест и неделю спустя под усиленным конвоем доставили в кандалах в концлагерь на остров Макронисос, не менее страшный, чем гитлеровские концлагеря.
      В этом аду Сарафис провел более двух лет. Его спокойствие и мужество ободряли и воодушевляли его товарищей по борьбе и заключению. Когда однажды Сарафиса подвели к группе солдат, которые истязаниями и пытками заставляли заключенных подписывать заявления об отречении от политических убеждений, и солдатам сказали, что они то же должны сделать с Сарафисом, те, услышав имя прославленного военачальника, встали по стойке "смирно", а потом категорически отказались дотронуться до генерала хотя бы пальцем. Вскоре лагерное начальство убедилось, что мужественное поведение Сарафиса и его беседы с товарищами по заключению укрепляют волю узников к сопротивлению, к отказу подписать заявление о раскаянии. Число "неисправимых" офицеров не уменьшалось. Тогда власти решили освободить Сарафиса при условии, если он немедленно выедет в Англию. Генерал с негодованием отверг это предложение. Принять его - значило бы изменить тому делу, которому он отдал всю свою жизнь, предать товарищей по борьбе. В октябре 1948 г. Сарафиса и еще 20 "неисправимых", офицеров за нежелание отречься от демократических убеждений и за оппозицию режиму лишили воинских званий и права на получение пенсии. Тем не менее авторитет Сарафиса в концлагере не упал, а его отношение к властям не изменилось. В октябре 1949 г. ДАГ была вынуждена прекратить вооруженное сопротивление. Гражданская война, развязанная греческой и международной реакцией, закончилась. Но мир в Греции не наступил. Фашистский террор продолжался. Десятки тысяч людей по-прежнему томились в тюрьмах и концлагерях.
      Весною 1950 г. остров Макронисос посетила группа иностранных журналистов. Предварительно власти тщательно инсценировали "хорошую" обстановку, в лагере. Швейцарская журналистка С. Хауэрт и представитель Международного Красного креста имели короткую беседу с Сарафисом. Вот что она написала затем: "Моя беседа с генералом Сарафисом проходила в лагере N 1, состоящем из нескольких палаток. В этом лагере, находящемся на изолированной горной площадке, содержались 66 "неисправимых" офицеров, в их числе генерал Сарафис. Я спросила генерала, не обращаются ли с ним плохо и нет ли у него какой-нибудь просьбы. "Я ни в чем не нуждаюсь, - ответил генерал, - но среди моих товарищей есть больные и страдающие от холода и голода". Он говорил резко, с явным нежеланием продолжать разговор. "Обращаются ли со мной плохо? Нет... По крайней мере за последние три месяца. Однако в условиях военного режима я являюсь заключенным. На Икарии, в условиях полицейского режима, я был ссыльным. Здесь 100 метров пространства. Свидания не разрешаются". После этого генерал не стал больше ни о чем говорить. Он поклонился и ушел, исполненный достоинства и такта"20.
      Вскоре под давлением международной общественности, добивавшейся ликвидации лагеря на Макронисосе, правительство заменило военный контроль над островом полицейским контролем, а 20 июля 1950 г. Сарафис вместе с другими 1 300 заключенными, отказавшимися подписать заявление об отречении от прежних политических убеждений, был отправлен в ссылку на остров Агиос-Эвстратиос. На маленьком, битком набитом суденышке они плыли до нового места ссылки 4 дня. На острове их загнали в ущелье. Там начальник охраны приказал им рыть землю, чтобы найти воду. В ноябре решением "комиссии безопасности" Аттики ссылка Сарафиса была продлена на неопределенное время. Генерал, которому исполнилось уже 60 лет, опять был обречен на жестокую изоляцию.
      7. Избранник народа
      В сентябре 1951 г. в Греции состоялись новые парламентские выборы. Они проходили в условиях фашистского террора, наличия чрезвычайных законов и действия военных трибуналов. В них приняла участие новая, Единая демократическая левая партия (ЭДА), созданная накануне выборов. Эта партия объединила лиц демократических убеждений, входивших ранее в политические партии Демократической коалиции в предшествующих парламентских выборах. В список своих кандидатов в парламент ЭДА включила и группу патриотов, находившихся в концлагерях или тюрьмах. Первым в списке стояло имя Сарафиса, прославленного героя национального Сопротивления. ЭДА удалось получить в парламенте 10 депутатских мест. Однако Верховный суд по выборам аннулировал полномочия избранников, хотя и счел невозможным держать Сарафиса далее в заключении.
      Еще в ссылке Сарафис был избран также членом Административного комитета ЭДА, а позднее - ее вице-председателем. ЭДА оказывала большое, все возраставшее влияние на народ. Участие Сарафиса в работе руководящего органа партии немало способствовало росту ее авторитета как в городах, так и в сельских местностях. Поездки Сарафиса в различные районы страны укрепляли связь ЭДА с трудящимися, со всеми патриотами. Самому же Сарафису они давали возможность узнать о тех изменениях, которые произошли за время его ссылки. Вскоре в Афины приехала Марион. С начала знакомства с Сарафисом она оставалась его преданным другом. Ее чувства не поколебали ни события, ни время, ни пространство (в годы войны Марион жила в Англии). Она многое сделала для того, чтобы в Англии было известно о героических делах греческого Сопротивления в годы немецкой оккупации. Она же перевела на английский язык книгу Сарафиса "ЭЛАС", Теперь Стефанос и Марион более не расставались.
      На очередных парламентских выборах в феврале 1956 г. Сарафиса опять избрали депутатом. К своим обязанностям он относился с большой ответственностью, считая парламентскую деятельность частью общеполитической работы. Он совершал частые поездки по стране, встречался с избирателями, выступал на собраниях и митингах, подчеркивал необходимость организованности, мобилизация и борьбы всех демократов за политические и экономические права. В защиту этих прав Сарафис часто выступал с парламентской трибуны, разоблачая антинародную политику правительства и подчеркивая, что у власти стоит олигархия, которая не желает принимать никаких мер для улучшения положения трудящихся, чей жизненный уровень оставался тогда самым низким в Европе. Сарафис указывал на опасность превращения греческой территории в американский военный плацдарм. С особенной настойчивостью требовал он уважения личной свободы, прекращения преследований демократов.
      Сарафис давно вынашивал мечту: ему хотелось поехать в СССР, увидеть воочию страну социализма, ближе познакомиться с жизнью советского народа. После возвращения из ссылки он часто бывал на приемах в советском посольстве и в посольствах стран народной демократии. Жил он тогда в Каламате, пригороде Афин, на берегу Эгейского моря. Там у него нередко собирались дипломаты из социалистических стран. Хозяин дом" всегда подробно расспрашивал их обо всем, что касалось жизни их народов. И вот желание Сарафиса исполнилось. Президиум Верховного Совета СССР пригласил греческую парламентскую делегацию посетить Советский Союз. В составе делегации в августе 1956 г. он прибыл в Москву. Делегация провела в стране социализма 16 дней. По возвращении Сарафис выступил, на пресс-конференции, организованной газетой "И Авги" (орган ЭДА) для греческих и иностранных журналистов, и поделился на ее страницах своими яркими впечатлениями от поездки. В частности, он сказал: "Двухнедельное пребывание в СССР и беседы с советскими людьми позволяют мне сделать ясный и определенный вывод: для простого советского человека, равно как и для советских руководителей, которые оказали гостеприимство греческой парламентской делегации, мир является не просто желанием или составной частью советской политики, а чем-то более глубоким, более возвышенным. Для советского человека мир - это вера, это его образ жизни, основа для настоящего и для будущего; мир-это основа всего того, что создано народами Советского Союза, всего того, что сейчас планируется и созидается".
      Сарафис не раз предупреждал греческий народ о возможности гибельных последствий размещения на греческой территории американских баз, об опасности атомной войны. Незадолго до своей трагической смерти он в статье, опубликованной в "И Авги" 5 мая 1957 г., писал: "Я считаю своим национальным долгом предупредить всех греков, политических деятелей, деятелей культуры, науки и искусства об опасности всеобщего уничтожения жизни в нашей стране в случае, если она станет ареной атомной войны. Я убежден, что эта опасность будет понята во всех правительственных и общественных кругах и что никто не захочет взять ответственность за возможные последствия".
      Активная общественная деятельность Сарафиса, его неустанная борьба за демократию, за национальную независимость и за мир вызывали откровенную ненависть и злобу у реакции. Над Сарафисом нависла угроза физического уничтожения. Трагедия произошла 31 мая 1957 года. В этот день он направился с женой на приморский пляж Алимос, расположенный от дома в каких-нибудь 200 метрах. Нужно было только перейти шоссе. В тот момент, когда Сарафис показался в двери своего дома, открылись ворота расположенной неподалеку американской военно-воздушной базы. Оттуда выехали две автомашины и, свернув в сторону Афин, начали стремительно набирать скорость. Когда Сарафис с женой подошли к шоссе, дорога была еще свободна. Вдали показались зеленая и черная автомашины, шедшие на большой скорости. Сарафис, переходя шоссе, заметил, что зеленая машина летит прямо на них. Он попытался оттолкнуть Марион в сторону, и в ту же секунду автомобиль со страшной силой нанес свой удар. Тела двух сбитых людей были далеко отброшены.
      Минута промедления могла стоить жизни. Полицейские остановили проходившую мимо автомашину. За рулем сидел американец. "В Афины надо срочно отвезти раненого. Он может умереть", - сказал полицейский. - Кто он? - прозвучал вопрос. "Греческий генерал". - У меня нет времени, - ответил владелец машины и, выругавшись, погнал ее дальше. Доставленный с запозданием в госпиталь на грузовике, Сарафис через час скончался, не приходя в сознание. Водителем зеленого автомобиля и убийцей Сарафиса оказался унтер-офицер американских военно-воздушных сил Музали. Он был арестован и предан суду, но после мягкого приговора греческих властей передан затем его начальству и отправлен в США.
      ...В Афинах, недалеко от древнего Акрополя, на высоком холме расположено Первое кладбище. Там похоронены выдающиеся люди Греции. В центральной части кладбища находится могила Сарафиса. Высокое надгробие из белого мрамора покрыто мраморной же плитой. На ней золотыми буквами начертано: "СТЕФАНОС САРАФИС 26.X.1890 - 31.V.1957. ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ ЭЛАС"... Со времени трагической гибели Сарафиса прошло немало лет. В Греции подросло новое поколение, включившееся в борьбу своего народа за свободу, демократию и мир. Но всегда в этой борьбе останутся ярким примером жизнь и дела Стефаноса Сарафиса.
      Примечания
      1. "И Авги", 3.VI.1957.
      2. С. Сарафис. Историкес анамнисис. Атенэ 1952, сел. 116.
      3. Энт анот., сел. 131.
      4. Энт анот., сел. 210.
      5. Энт анот., сел. 225.
      6. Энт анот., сел. 377.
      7. Энт анот., сел. 412.
      8. С. Сарафис. О Элас. Атенэ. 1946. сел. 477,
      9. Энт анот., сел. 30.
      10. Энт анот., сел. 35.
      11. Энт анот., сел. 38.
      12. Энт анот., сел. 76.
      13. Энт анот., сел. 299.
      14. Энт анот.. сел. 287.
      15. Энт анот., сел. 288.
      16. Энт анот., сел. 468.
      17. "VIII съезд Коммунистической партии Греции". М. 1962, стр. 90.
      18. С. Сарафис. О Элас, сел. 475.
      19. "VIII съезд Коммунистической партии Греции", стр. 91.
      20. "Gazette de Lozanne", 25. V.1950.
    • Буряков В. А. "Похищение" Муссолини: миф и реальность
      By Saygo
      Буряков В. А. Похищение Муссолини: миф и реальность // Вопросы истории. - 1980. - № 7. - С. 117-124.
      12 сентября 1943 г. бывший фашистский диктатор Италии Бенито Муссолини, находившийся в заключении на высокогорном зимнем курорте Гран Сассо, был похищен немецкими парашютистами. В этом пустынном и малопригодном для проживания месте Муссолини оказался вследствие происшедшего в Риме 25 июля 1943 г. военно-политического переворота, в ходе которого он был смещен со своего поста и арестован1. Эпизод похищения Муссолини не принадлежит к числу событий, которые сыграли решающую роль в судьбах Италии или второй мировой войны. А тщательное изучение имеющихся материалов приводит к выводу о том, что ничего реально похожего на типичное похищение (или, как это иначе называют, "освобождение") Муссолини не было. Дело свелось к операции по доставке Муссолини с бывшего места его заключения в Германию, причем операции, совершенной на территории, фактически оккупированной немецко-фашистскими войсками. Скорцени предпринял все, от него зависящее, чтобы придать этому эпизоду в целях саморекламы эффектный характер. Исходившая от Скорцени версия отвечала интересам гитлеровской пропаганды и была поэтому пущена в оборот.
      Основным источником для ознакомления с обстоятельствами похищения дуче являются воспоминания лиц, участвовавших в этой авантюре, или бывших ее очевидцами: мемуары Скорцени и Р. Морса, немецкого офицера-парашютиста, тоже участвовавшего в операции, затем самого Муссолини, наблюдавшего из окна за действиями парашютистов, и итальянского генерала Ф. Солети, насильно вовлеченного в эту авантюру2. Все эти воспоминания были опубликованы спустя значительное время после самого события. Интересны, например, обстоятельства появления статьи Солети. Доставленный вместе с Муссолини в Вену, он 14 - 16 сентября 1943 г. написал там доклад, который у него забрал Скорцени. Через несколько месяцев Солети по памяти восстановил текст доклада, опубликованный затем в газете "L'Avanti!". Что касается Муссолини, то он вначале напечатал главы из своих воспоминаний в миланской газете "Corriere della sera", а в ноябре 1944 г. выпустил их в виде книги. Мемуары Скорцени и Морса были опубликованы через семь лет после описываемых событий.
      Буржуазные историки, пишущие об Италии в годы второй мировой войны, как правило, следуют версии Скорцени3. Примером может служить английский автор И. Уискман, которая отмечает, в частности, что "освобождению" дуче был придан "по требованию Гитлера героический характер"4. Историки-неофашисты Дж. Пини и Д. Сусмель, пытаясь реабилитировать чернорубашечников и коричневорубашечников, преднамеренно делают акцент на необычайном характере эпизода, вопреки фактам стремясь убедить читателей в том, что "освобождение" было трудным и рискованным делом, а выработанный Скорцени план действий - "очень смелым". Они пишут о "волнении и восхищении друзей и врагов в связи с операцией Скорцени", являвшейся "легендарной и достойной Нибелунгов и ставшей знаменитою благодаря своему героическому античному духу и чрезвычайной технической новизне"5. Лишь немногие буржуазные историки (А. Тамаро, Ф. Дикин) строят изложение на проверенных фактах. В их рассказе операция Скорцени не представляется ни героической, ни легендарной. А. Тамаро, например, отмечает, что она "являет собой не более чем блестящее и интересное спортивное состязание"6.
      Анализ событий того периода в целом дан в работах итальянских историков-коммунистов7. Советские специалисты правильно оценивают эпизод "освобождения" дуче8 , однако ограничиваются кратким описанием событий.
      ...Шли первые часы 25 июля 1943 года. Короткая ночь, опустившаяся над Римом, близилась к концу. Завершалось и заседание большого фашистского совета, начавшееся 24 июля в величественном дворце Палаццо ди Венеция с балконом, откуда прежде любил выступать дуче. Своим названием это грандиозное сооружение XV в. обязано тому, что в нем многие десятилетия находилось посольство Венецианской республики в Риме. После прихода Муссолини к власти он избрал этот дворец своей официальной резиденцией. Продолжавшееся около десяти часов заседание протекало в драматической обстановке. Оппозиция обрушилась на дуче с резкими нападками, обвиняя его в военных и политических неудачах Италии. Ему в лицо бросали упреки в том, что он не справился со своими обязанностями. Члены совета, остававшиеся верными Муссолини, призвали его расправиться с фрондерами. Поскольку оппозиционеры не исключали самого опасного для себя исхода, то некоторые из них исповедовались перед заседанием, а их лидер Д. Гранди даже захватил с собою гранаты.
      Стрелки часов на Капитолийской башне, высившейся неподалеку от Палаццо ди Венеция, подходили к 3 час. утра, когда из подъезда стали выходить фашистские бонзы. Испуганно оглядываясь на вооруженную охрану дворца, они поспешно шли к своим автомобилям и, не задерживаясь, разъезжались. Как стало известно впоследствии, многие из них направлялись на квартиры родственников и друзей, где бы их не смог найти Муссолини. Своим видом они напоминали крыс, разбегающихся с тонущего корабля, что было недалеко от истины. На заседании была принята резолюция, фактически выражавшая недоверие Муссолини. За нее проголосовали 19 человек, против - 7.
      Следом за иерархами появилась из ворот автомашина дуче. На заднем сиденье, мрачный и насупившийся, сидел Муссолини. Путь его автомобиля, как обычно, пролегал по ул. 20 Сентября мимо резиденции короля - Квиринала и через Порта Пиа - городские ворота, через которые в 1870 г. ворвались в город итальянские войска, освободившие Рим от папской власти. Далее машина шла по ул. Номентано, не по-римски широкой и обсаженной деревьями, и наконец, въехала на принадлежавшую Муссолини виллу Торлония.
      В тот же день Муссолини попросил аудиенции у короля, чтобы проинформировать его о заседании большого фашистского совета и заручиться поддержкой для усмирения "взбунтовавшихся". Однако король сместил Муссолини с поста и отдал приказ взять его под арест. Свержение дуче явилось результатом действий двух групп заговорщиков: части фашистской верхушки и монархически настроенного генералитета. В 10 час. вечера 25 июля римское радио сообщило о событии, которое вызвало бурное ликование итальянцев: пал ненавистный диктатор. Люди выходили на улицы, обнимались, поздравляли друг друга. Стихийно возникали митинги. Их участники колоннами с пением гимнов и национальными флагами ходили по улицам, громили помещения фашистской партии, заставляли встречавшихся фашистов срывать прежние знаки различия и снимать обмундирование. Не обошлось и без курьезов, порою примечательных. В Риме один из демонстрантов радостно кричал: "Я называю Муссолини свиньей, и никто меня не арестует". В ответ ему из темноты язвительно ответили: "А попытайся крикнуть, что маршал Бадольо - свинья, и тогда, несмотря на свободу, тебе раскроят голову"9.
      Римское радио одновременно с сообщением об отстранении дуче от власти оповестило о создании нового правительства, возглавленного П. Бадольо. Правящие верхи, возложив всю вину на Муссолини, пытались уйти от ответственности за военную и экономическую катастрофу, на краю которой оказалась Италия, и предотвратить надвигавшуюся в стране революцию. Характеризуя настроения народных масс, итальянский общественный деятель Г. Сальвемини писал в июне 1943 г.: "Итальянцы на 98% против Муссолини и на 75% за Россию... Это не значит, что они стали большевиками. Это означает, что, по их мнению, луч спасения светит из России"10. Военно-монархическая диктатура Бадольо направила основные усилия на подавление выступлений трудящихся11. Втайне от гитлеровцев правительство затеяло переговоры с Англией и США о перемирии. 3 сентября 1943 г. оно было подписано в Сицилии12. Италия капитулировала перед антигитлеровской коалицией. При подписании документа стороны условились, что его оглашение состоится через несколько дней, непосредственно перед тем, как американское командование высадит в окрестностях Рима воздушный десант.



      Известие о государственном перевороте в Италии, смещении Муссолини и его исчезновении вызвало приступ ярости в руководстве нацистского рейха. Росли слухи о возможном выходе Италии из войны. Чтобы предотвратить нежелательное для фашистской Германии развитие событий и вернуть Муссолини к власти, в ставке Гитлера были разработаны планы нескольких операций: "Ось" - оккупация Италии и разоружение итальянской армии; "Штудент" - захват Рима немецкими парашютистами и осуществление контрпереворота; "Эйхе" - освобождение Муссолини из заключения. Первоочередной была признана операция "Эйхе". Возвращение Муссолини к политической жизни способствовало бы консолидации пришедших в замешательство фашистских сил Италии и создавало возможность продолжения ее участия в войне на стороне Германии.
      26 июля 1943 г. в ставке Гитлера состоялось совещание для обсуждения вопроса о деталях операции13. На него был вызван ряд офицеров, из которых фюрер должен был выбрать руководителя операции. Выбор пал на командира специального подразделения СС капитана Скорцени, нациста с родины Гитлера и лично известного начальнику имперской службы безопасности Э. Кальтенбруннеру. Фюрер поставил задачу любым способом и как можно быстрее установить место заключения Муссолини - при соблюдении абсолютной секретности. Задание должно было сохраняться в тайне даже от немецкого военного командования и германского посольства в Риме. Об операции знали лишь командир расположенной под Римом немецкой парашютной дивизии генерал А. Штудент, начальник немецкой полиции в Италии Г. Капплер и представитель Гиммлера в Италии Е. Дольманн. Последнему было приказано лично докладывать Гитлеру все сведения о местонахождении Муссолини.
      Вскоре Скорцени самолетом отправился в Италию. Вместе с 30 военнослужащими из его спецподразделения он разместился в городке Пратика ди Маре возле Рима, где располагался аэродром с немецкими самолетами и находился штаб Штудента. Место заключения Муссолини неоднократно менялось. После непродолжительного пребывания в римских казармах карабинеров он был отправлен на о-в Вентотене. 28 июля в прибрежном городке Гаэта (140 км южнее Рима) появилась машина "Скорой помощи", шедшая на большой скорости по извилистым средневековым улочкам к центру селения. Горожане, спасавшиеся от изнурительного зноя в тени деревьев возле траттории, безучастно провожали ее взглядами. Их прежде всего волновали судьбы сыновей, воевавших на фронте, дороговизна и отсутствие продуктов питания. Они с энтузиазмом обсуждали известие о падении дуче и высказывали самые фантастические предположения о его местонахождении. Никому и в голову не приходило, что в только что промелькнувшей запыленной машине везли Муссолини.
      Автомобиль въехал в порт. Невдалеке на скале высилась неприступная цитадель с башнями, внизу стоял городской собор с фресками и картинами мастеров Возрождения. Глазам прибывших открылся голубой простор Тирренского моря. На причале их ожидали офицеры во главе с начальником разведки итальянского военно-морского флота адмиралом Ф. Мауджери. Полковник Пелаги, доставивший Муссолини, передал его адмиралу. Тот пригласил дуче в катер. По прибытии корвета "Персефона" к Вентотене выяснилось, что там не нашлось подходящего помещения, и судно продолжило путь к о-ву Понца14. Между тем на основе информации, поступившей из Гаэты, в ставке Гитлера некоторое время считали, что Муссолини находится на Вентотене.
      Появление Муссолини на Понца не было обнаружено немцами, хотя там располагался немецкий военный пост наблюдения. Более того, начальник этого поста был направлен как раз на Вентотене для уточнения местонахождения Муссолини. Между немецкой и итальянской спецслужбами началась скрытая борьба, в ходе которой итальянцы путем неоднократных перемещений пытались дезинформировать своих союзников, а немцы с помощью агентуры - установить местопребывание дуче. Понца был раньше пунктом содержания политзаключенных, в том числе коммунистов. По иронии судьбы Муссолини оказался в концлагере, который по его же указанию был создан для его самых непримиримых политических противников. В состоянии полной депрессии проводил он дни заключения. "Моя система разрушена", "мое падение окончательно", - отмечал он в записях, сделанных им на Понца и потом на о-ве Маддалена. При беседе с Мауджери он заявил: "В политическом отношении я покойник"15.
      29 июля, во время пребывания на Понца, Муссолини исполнилось 60 лет, в связи с чем Гитлер направил ему в подарок 24-томное собрание сочинений одного из идейных предшественников фашизма, немецкого философа Ф. Ницше. Вручение подарка немецкие спецслужбы хотели использовать для выяснения места заключения Муссолини. Между тем 6 августа последнего перевели на о-в Маддалена, где находились военно-морская база и гарнизон. Однако помещен он был не на территории базы, а в поодаль расположенном здании, на вилле Вебер16. Маддалена - небольшой малонаселенный остров возле северного побережья Сардинии. Единственный населенный пункт острова находился на юге, а вилла стояла на окраине этого поселка. Отсюда открывался живописный вид на море. Экс-диктатор предпочитал проводить время на веранде, обращенной именно к морю.
      После первых недель депрессии он заметно ожил. Заминка в наступлении англо-американских войск породила в нем вспышку оптимизма. С расчетом оправдаться перед потомством он принялся за дневник, где в напыщенно-высокопарной манере распространялся по поводу того, что фашизм "возвел Италию в ранг великой державы" и что его режим был "счастливым временем" для страны: что у итальянцев неизбежно появится ностальгия по фашистскому режиму, и т. п.17. Между тем гитлеровские разведывательные службы и Скорцени лихорадочно выясняли, куда же переведен дуче. Из перехваченного ими письма дочери Муссолини немцы узнали, что он находится на Маддалене. Срочно был разработан план нападения на виллу Вебер.
      Предусматривалась высадка с подводной лодки немецкого десанта, переодетого с английскую морскую форму. Для проверки сведений лейтенант немецкой армии Бартер, владевший итальянским языком, переодевшись итальянским моряком, 18 августа прибыл на Маддалену. На балконе виллы он увидел Муссолини, о чем тут же известил Скорцени. Тот вылетел к Маддалене, чтобы сфотографировать подходы к вилле. Однако его самолет был перехвачен и сбит английскими истребителями. Скорцени и экипаж самолета оказались в море18. Оправившись от купания, Скорцени вернулся в штаб Штудента. Здесь 20 августа ему сообщили о вызове в ставку Гитлера, который выказывал раздражение продолжительностью операции и требовал разобраться, где же находится Муссолини, поскольку шеф немецкой военной разведки В. Канарис настаивал на том, что дуче якобы помещен на один из островов Тосканского архипелага.
      Но, когда Скорцени вернулся из Германии в Пратику ди Маре, ему сообщили, что Муссолини на Маддалене уже нет: его увезли в неизвестном направлении. Итальянцы разгадали цель появления над виллой Вебер немецкого разведывательного самолета и сделали очередной ход. Они вывезли Муссолини 28 августа рано утром на гидросамолете, который сделал посадку на оз. Браччано, в 50 км севернее Рима19. При выходе из самолета экс-диктатор пристально всматривался в окрестности, пытаясь определить, где он находится. Но местность не была ему знакома. Перед ним лежало небольшое озеро, которое когда-то было кратером вулкана. По пологим берегам к нему сбегали крестьянские домики, полоски пожелтевшей кукурузы и поблекшие от жары виноградники. Невдалеке высился на мощной каменной платформе замок Одескальки с глубоко запавшими бойницами. При мысли о том, что его выдадут противнику, у экс-диктатора начинали дрожать колени, на лбу появлялась холодная испарина. Кстати, такая возможность была тогда реальной. Из итальянских документов известно, что с подобным предложением обращался к правительству начальник итальянской военной разведки генерал Дж. Карбони20.
      При посадке самолета Муссолини был опознан итальянскими солдатами, несшими патрульную службу. Они опрометью бросились в штаб, откуда вернулись с командиром, возымевшим намерение захватить дуче. Но машина "Скорой помощи" исчезла, а офицер, вышедший из гидросамолета, сказал, что доставил лишь ящики с лекарствами. В тот же день, 28 августа, итальянские спецслужбы предприняли отвлекающую акцию: порт Ла Специя был оцеплен нарядом карабинеров, чтобы привлечь внимание немецкой разведки. В ставке Гитлера возникла версия о нахождении Муссолини в Ла Специи - крупной базе итальянского военно-морского флота. Но уже 6 сентября немецкая разведка располагала данными о новом месте заключения Муссолини - в отеле "Кампо императоре". Сообщение поступило от немецкого офицера, видевшего Муссолини у Браччано при его пересадке из гидросамолета в автомашину. Исчерпывающие сведения о новом месте заключения Берлину удалось получить из перехваченной переписки министерства внутренних дел Италии с полицейским комиссаром Дж. Гуэли, которому была поручена охрана Муссолини.
      Отель "Кампо императоре" расположен в области Абруццо (Центральная Италия), в горах Гран Сассо, наиболее возвышенной части Апеннинского хребта. Дорога из Рима на последнем, наиболее трудном участке пути протяженностью в 21 км упирается в отвесную скалу, у подножия которой находится нижняя станция фуникулера. Верхняя его станция на высоте в 2122 м построена на краю седловины, ограниченной с севера самыми высокими вершинами Гран Сассо (пик Корно Гранде достигает 2914 м). Там-то и расположен "Кампо императоре", построенный для любителей горнолыжного спорта21. Его избрали местом заключения потому, что он находится сравнительно недалеко от Рима, причем в труднодоступной местности. К "Кампо императоре" вела лишь одна шоссейная дорога, на которой легко заметить появление подозрительных лиц, а к гостинице можно подняться лишь с помощью фуникулера. Заключенному разрешили в сопровождении офицера прогулки возле отеля. Он мог слушать радио и читать газеты. Еду ему подавали отдельно. Нередко он играл в карты с охраной, которая по сравнению со стражей на Маддалене и Понца была усилена. У входных дверей стояли пулеметы, из которых была произведена пристрелка местности.
      Как установили позднее, в ближайшем окружении Муссолини находился его скрытый сторонник капитан Файола, который был кем-то вроде адъютанта и камергера. В его обязанности входило наблюдение за Муссолини внутри помещения, обеспечение режима дня и выполнение мелких поручений. Файола организовал 8 сентября встречу Муссолини с "пастухом", поводом для появления которого возле отеля явилась доставка творожников из овечьего молока, заказанных экс-диктатором. Этот человек, средь белого дня беспрепятственно прошедший мимо охраны, владел большим стадом овец. Убежденный фашист, он при встрече с Муссолини рассказал: "Мы все в деревне продолжаем оставаться фашистами. Нас никто не беспокоит. Закрыты лишь фашистские клубы". "Пастух" проинформировал дуче, что "немцы уже у ворот Рима" и "когда узнают, где вы находитесь, придут вас освободить"22. Тамаро высказывает предположение, что "пастух" "был переодетым немецким агентом"23.
      8 сентября немцы произвели воздушную разведку Гран Сассо. Скорцени с помощником сделали аэрофотосъемку территории, прилегающей к отелю, особое внимание уделив возможности посадки и взлета самолета. В тот же день Скорцени отправился в Рим, на встречу с итальянскими фашистами, разрабатывавшими план освобождения дуче, и из разговора с ними убедился, что они не располагают какими-либо неизвестными ему сведениями, а их заговор находится в начальной стадии. 9 сентября король бежал из Рима, правительство Бадольо развалилось, гитлеровцы захватили итальянскую столицу. Такого развития событий можно было избежать, если бы американцы сдержали свое обещание и высадили военный десант возле Рима. В этом случае, вероятно, иной была бы и судьба Муссолини. К 10 сентября в Италии сложилась следующая обстановка. В Южной Италии, на значительном расстоянии от Рима, англо-американские войска вошли в боевое соприкосновение с немецкой армией, и вскоре там установилась линия фронта. Центральная итальянская власть распалась, немцы полностью овладели Римом. Столица, как и "Кампо императоре", оказалась теперь на территории, занятой гитлеровцами. В создавшихся условиях фактически не было необходимости ни "похищать", ни "освобождать" Муссолини, так как он находился в зоне, контролируемой гитлеровцами. Это обстоятельство понимали карабинеры, охранявшие Муссолини, и свою задачу они видели лишь в том, чтобы живым передать его немецкому командованию, что являлось для них гарантией выпутаться невредимыми из сложившейся ситуации.
      Ни король, ни члены правительства перед бегством из Рима не дали никаких распоряжений относительно дуче, хотя дорога, по которой они направлялись в Пескару, пролегала недалеко от места заключения Муссолини, и достаточно было простого распоряжения, чтобы автомашина с ним присоединилась к колонне. В здании, где был заключен экс-диктатор, находилась постоянно действующая радиостанция, через которую можно было и из Бриндизи, где после бегства обосновались король и правительство, передать команду о доставке туда Муссолини. Существует мнение, что Бадольо договорился с главнокомандующим немецкими войсками в Италии А. Кессельрингом об оставлении дуче гитлеровцам при условии, что они не станут препятствовать бегству короля из Рима24.
      10 сентября Гитлер выступил по радио с речью, посвященной итальянским событиям, в которой назвал Муссолини "самым великим сыном итальянской земли после падения античного мира"25. Дуче, слышавшему это выступление, стало ясно, что Гитлер связывал с ним какие-то расчеты и что в ближайшее время немцы вывезут его из места заключения. В тот же день он услышал по английскому радио, что антигитлеровская коалиция требует от итальянских властей его выдачи. Это известие повергло его в состояние паники. В ночь на 12 сентября он вступил в "дипломатическую переписку" с начальником охраны, сообщив ему, что живым союзники его не получат. Тогда охрана отобрала у него железные предметы, чтобы он не решился на самоубийство.
      10 сентября Скорцени начал непосредственную подготовку своей операции по "спасению" бывшего фашистского главаря Италии. Решено было использовать хорошо вооруженную группу эсэсовцев (26 человек), переброшенную к Гран Сассо на планерах. По заявке Штудента 12 планеров были доставлены из Южной Франции26. Одновременно другой отряд (120 человек) должен был на автомашинах появиться у нижней станции фуникулера, захватить ее и, поднявшись наверх, участвовать в овладении гостиницей.
      В инструкции, данной начальнику охраны арестованного дуче комиссару Гуэли правительством Бадольо, была предусмотрена ликвидация Муссолини в случае возникновения угрозы захвата его немцами. Однако это указание было фактически отменено 8 сентября, когда начальник полиции К. Сенизе позвонил по телефону Гуэли и приказал ему "действовать с максимальной осторожностью"27. Гуэли сделал из этого соответствующие выводы. 12 сентября утром на нижней станции фуникулера состоялась его встреча с префектом г. Аквилы. Оба пришли к мнению о неизбежности скорого появления немцев. Тем не менее никаких мер по усилению охраны не было предпринято, и ее не привели в состояние боевой готовности. Ближе к полудню Гуэли получил из Аквилы телефонограмму о том, что туда прибыла немецкая автоколонна, которая интересовалась дорогой на Гран Сассо. Гуэли продолжал пассивно выжидать. В час дня ему прислали повторную радиограмму из Рима от Сенизе: "Рекомендовать инспектору Гуэли максимальную осторожность"28. Но он уже и без того решил не оказывать сопротивления29. Таким образом, операция не таила для Скорцени никакой опасности. С аэродрома Пратика ди Маре поднялись в воздух немецкие самолеты, буксировавшие девять планеров. Три других вышли из строя и в операции не участвовали. На первом планере вместе со Скорцени находился генерал Солети, силой привезенный из Рима. Он формировал ранее отряд карабинеров, охранявших Муссолини в Гран Сассо, и они хорошо знали генерала в лицо. Ему было приказано не допустить стрельбы в немцев.
      В своих мемуарах Муссолини пишет, что 12 сентября в 2 часа пополудни он, сидя у окна, увидел, как в 100 м от гостиницы приземлился планер, за ним - другие. В связи с ограниченностью пространства и неровностью местности посадка представляла опасность. Один планер разбился, находившиеся в нем получили ранения30 . Из первого планера выскочили несколько эсэсовцев. Двое с пулеметом остались на месте, остальные устремились к гостинице. К ним присоединились люди из других планеров. Впереди бежал в генеральской форме Солети, кричавший сгрудившимся карабинерам: "Не стрелять!". Муссолини, высунувшись из окна, тоже кричал итальянцам: "Вы что, не видите? Ведь это итальянский генерал. Не стреляйте!"31. Отряд парашютистов под командованием майора Морса, прибывший на автомашинах к нижней станции фуникулера, без боя захватил ее и поднялся наверх. Не встретив здесь сопротивления, парашютисты тоже устремились к отелю. Отряд карабинеров, охранявший Муссолини, насчитывал 250 человек и имел на вооружении 4 пулемета, 30 автоматов, самозарядные винтовки32. Он мог бы дать немцам отпор. Но карабинеры, заранее получившие приказ не открывать огня, сдались без боя.
      В комнате Муссолини Скорцени увидел находившихся там Гуэли и Файолу, которые поспешили заявить, что сдаются. Один из них предложил Скорцени как победителю бокал вина33. Эсэсовцев поразил внешний вид Муссолини. Он был совсем не похож на того дуче, который обычно изображался на портретах. Он состарился, был небрит, производил впечатление тяжелобольного, костюм сидел на нем мешковато. Муссолини попросил Скорцени доставить его в собственное имение Рокка делле Каминате, возле Римини. Но тот отклонил просьбу, сообщив, что есть приказ привезти его к Гитлеру.
      В 3 часа дня к небольшому немецкому самолету, приземлившемуся на площадке перед гостиницей одновременно с планерами, направились Скорцени и Муссолини. Несмотря на возражения пилота, объяснившего, что машина рассчитана на одного пассажира, Скорцени посадил в нее Муссолини и сел сам. Перегруженный самолет с трудом поднялся в воздух. Никакой необходимости в доставке Муссолини воздушным путем уже не было, однако Скорцени не устраивало прозаическое завершение операции. Кроме того, он опасался, что соперничавшие с ним гитлеровские службы, воспользовавшись возвращением порознь Муссолини и Скорцени, попытаются лишить Скорцени лавров. Вечером 12 сентября с аэродрома Пратика ди Маре вылетел трехмоторный немецкий самолет, на борту которого находились Муссолини, Скорцени, Солети и Гуэли. 13 сентября, после остановки в Вене, Муссолини прибыл в Мюнхен, где его ждала семья. На другой день самолет с дуче приземлился в ставке Гитлера в Растенбурге. У трапа дуче встречал сам фюрер34.
      Самолет с Муссолини еще находился на пути в Вену, когда гитлеровское радио передало сообщение: "Немецкие отряды парашютистов и войск безопасности, приданные подразделению "СС", завершили сегодня операцию по освобождению дуче, которого держала в заключении клика изменников. Операция проведена успешно. Дуче находится на свободе. Таким образом сорвана задуманная правительством Бадольо передача его англо-американцам"35. Печать и радио нацистского рейха открыли шумную пропагандистскую кампанию вокруг "освобождения" Муссолини. Сигнал был дан Геббельсом, заявившим: "Никакой военный эпизод не поразил до такой степени души во всех странах"; "рейх может отметить это событие как первоклассную моральную победу"36. Целью этой кампании было ободрить итальянских фашистов, подтолкнув их к возобновлению политической деятельности. Своим славословием гитлеровская пропаганда хотела также отвлечь внимание населения стран фашистского блока от тяжелых поражений, которые терпела немецкая армия на Восточном фронте. Итальянцы узнали о событии из газет, вышедших 13 сентября. Это сообщение вызвало среди них немало различных домыслов. Многие были уверены, что вместо Муссолини фигурирует его двойник.
      14 сентября при личной встрече Гитлер тоном, не терпевшим возражений, указал Муссолини, что тот должен делать в Италии, куда он вернется. И дуче 18 сентября в речи по радио, обращенной к итальянцам, заявил о восстановлении фашистского режима в Италии, возобновлении ее участия в войне на стороне Германии, воссоздании фашистской милиции. Для привлечения народа на свою сторону он прибег к беззастенчивой демагогии, обещая "опираться только на неимущие классы", "сбить спесь с буржуазии", "передать предприятия рабочим, а землю - крестьянам". 23 сентября Муссолини сформировал новое правительство. В тот же день вместе с министрами он переехал в Италию, разместившись в курортном городке Сало на оз. Гарда. По его названию новое фашистское государство стало иронически именоваться "республикой Сало"37. Эта "республика", ставшая с самого начала немецкой марионеткой, была последним актом позорной истории итальянского фашизма. А начавшееся в Северной Италии 25 апреля 1945 г. национальное восстание, в первых рядах которого находились коммунисты, положило конец бесславному существованию и "республики Сало", и самого Муссолини.
      Примечания
      1. О предшествовавших событиях см. А. Виноградов, Правда о том, как Италия вышла из второй мировой войны. "Вопросы истории", 1979, N 5.
      2. F. Soleti. Come Mussolini fu liberate da Campo Imperatore. "L'Avanti!", R., 19.VII.1944; "Memoires de Mussolini 1942 - 1943 (al tempo del bastone e della carotta)". P. 1948; O. Scorzeny. Missions secretes. P. 1950; R. Mors. Le "SS" Otto Scorzeni a menti. "Courrier", Geneve, 14.XII.1950.
      3. A. Tarnaro. Due anni di storia 1943 - 1945. Vol. I. R. 1948; G. Pini, D. Susmel. Mussolini l'uomo e l'opera. Firenze. 1953 - 1955; M. Mourin. Ciano contre Mussolini. P. 1960; F. Deakin. Storia della repubblica di Salo. Torino. 1963; L. Fermi. Mussolini. Milano. 1963; L. Salvatorelli, L. Mira. Storia d'Italia nel periodo fascista. Torino. 1964; R. Zangrandi. 1943: 25 luglio - 8 settembre. Milano. 1964, etc.
      4. E. Wiskemann. L'asse Roma - Berlin. Firenze. 1960, p. 405.
      5. G. Pini, D. Susmel. Op. cit.. p. 315.
      6. A. Tamaro. Op. cit. Vol. I, p. 554.
      7. П. Тольятти. Итальянская коммунистическая партия. М. 1959; его же. Жизнь и борьба Итальянской коммунистической партии. М. 1963; его же. Избранные статьи и речи. Т. I. М. 1965; М. Эрколи. Италия в войне против гитлеровской Германии. М. 1964; Л. Лонго. Народ Италии в борьбе. М. 1951; "Тридцать лет жизни и борьбы Итальянской коммунистической партии". М. 1953; Р. Батталья. История итальянского движения Сопротивления. М. 1954; М. и М. Феррара. Очерки итальянской политической жизни 1943 - 1958. М. 1961; G. Amendola. Comunismo, antifascismo e Resistenza. R. 1967; P. Spriano. Storia del Partito Comunisto Italiano. Vol. I. Torino. 1967; E. Santarelli. Storia del fascismo. Vol. III. R. 1973.
      8. Н. А. Ковальский. Итальянский народ против фашизма. М. 1957; С. М. Слободской. Итальянский фашизм и его крах. М. 1946; П. Овсянин. Конец режима Муссолини. М. 1965; Г. С. Филатов. Последние дни Муссолини. "Новая и новейшая история", 1965, NN 2 - 3; его же. Крах итальянского фашизма. М. 1973; И. О. Дмитриев. Заговор против Муссолини. "Вопросы истории", 1965, NN 3 - 7; "История Италии". Т. 3. М. 1971, Н. П. Комолова. Движение Сопротивления и политическая борьба в Италии, 1943 - 1947. М. 1972; О. В. Серова. Италия и антигитлеровская коалиция, 1943 - 1945. М. 1973; Б. Р. Лопухов. История итальянского фашизма. М. 1977.
      9. A. Tamaro. Op. cit., p. 58.
      10. Цит. по: С. М. Слободской. Указ. соч., стр. 198.
      11. Н. А. Ковальский. Указ. соч., стр. 33 - 39.
      12. О. В. Серова. Указ. соч., стр. 97 - 101.
      13. П. Овсянин. Указ. соч., стр. 69.
      14. Там же, стр. 67.
      15. F. Deakin. Op. cit., pp. 533, 532.
      16. Г. С. Филатов. Крах итальянского фашизма, стр. 359.
      17. A. Tamaro. Op. cit., p. 282.
      18. Г. С. Филатов. Крах итальянского фашизма, стр. 359.
      19. "Memoires de Mussolini", p. 118.
      20. A. Tamaro. Op. cit, p. 284.
      21. "Italia Centrale. Guida breve". Vol. II. Milano. 1952, p. 231.
      22. G. Pini, D. Susmel. Op. cit., p. 303.
      23. A. Tamаro. Op. cit., p. 558.
      24. R. Zangrandi. Op. cit., pp. 512, 520.
      25. G. Pini, D. Susmel. Op. cit., p. 314.
      26. Ibid., p. 316.
      27. F. Deakin. Op. cit., p. 535.
      28. Ibid.
      29. G. Pini, D. Susmel. Op. cit., p. 319.
      30. Ibid., pp. 320 - 322.
      31. "Memoires de Mussolini", p. 182.
      32. Г. С. Филатов. Крах итальянского фашизма, стр. 359; A. Tamaro. Op. cit., p. 554.
      33. П. Овсянин. Указ. соч., стр. 73 - 74; A. Tamaro. Op. cit., pp. 554 - 555.
      34. "Memoires de Mussolini", p. 184.
      35. A. Tamamro. Op. cit., p. 556.
      36. Ibid., p. 553.
      37. "История Италии", Т. 3, стр. 184.
    • Бланк А. C. Три магистра "Черного ордена"
      By Saygo
      Бланк А. C. Три магистра Черного ордена // Вопросы истории. - 1982. - № 9. - С. 105-117.
      1. СС в системе фашистской диктатуры в Германии1
      Организация СС (Schutzstaffeln - "Охранные отряды") на протяжении ряда лет была в фашистской Германии одним из главных проводников преступной политики гитлеризма. Международный военный трибунал в Нюрнберге признал в 1946 г. СС и входившие в их состав СД (Sicherheitsdienst - "Служба безопасности") и гестапо (Geheime Staatspolizei - "Тайная государственная полиция") преступными организациями, а принадлежность к ним - преступлением против мира и человечности. Однако еще и в наши дни неонацистские организации ФРГ видят в СС пример для подражания. Боевые отряды неофашистов 80-х годов, т. н. военно-спортивные группы, нередко используют в своей деятельности эсэсовские методы: террористические акты против антифашистов, прежде всего коммунистов, разжигание расизма и ксенофобии, создание тайных складов оружия и подготовку к "дню X", когда должен быть осуществлен захват ими власти2. В ФРГ существуют организации бывших эсэсовцев, объединяющие в своих рядах около 200 тыс. человек. Они получают субсидии от "сочувствующих", которые являются, как правило, представителями концернов. Деятельность этих организаций сводится на деле к помощи нацистским преступникам. Напомним, что из 87 305 бывших нацистов, в отношении которых в ФРГ были возбуждены до 1982 г. дела по обвинению в тягчайших преступлениях, осуждены только 7 %3
      Одной из черт этой ностальгии по былым временам является искусственное создание героического ореола вокруг войск СС ("Waffen SS"), изображаемых в качестве неких рыцарей, отстаивавших ценности западной цивилизации в борьбе против азиатского большевизма4. Получила распространение даже версия о каком-то антифашистском сопротивлении, которое якобы имело место внутри СС5. Кощунственная снисходительность западногерманской юстиции к эсэсовским палачам направлена на то, чтобы реабилитировать гитлеровских убийц из СС и дезавуировать тот пункт нюрнбергского приговора, который объявил членов этой организации преступниками. Выяснение действительной роли СС и входивших в их состав организаций представляет не только исторический интерес, но и служит актуальным задачам борьбы против возрождения фашизма в странах Запада, против сторонников империалистической агрессии, милитаризма и реванша.
      Зародышем СС был сформированный в мае 1923 г. "эскорт фюрера", затем преобразованный в "ударную группу Гитлера" в составе СА (Sturmabteilungen - "Штурмовые подразделения"). После провала нацистского Мюнхенского путча в ноябре 1923 г. "ударная группа", игравшая главную роль в тех событиях, вынуждена была на время уйти в тень. В ноябре 1925 г. она вновь появилась на политической сцене и получила название СС, оставаясь в подчинении СА. Она состояла из отъявленных головорезов, нередко профессиональных убийц и громил с уголовным прошлым, готовых по приказу совершить любое преступление. Эсэсовцы носили черную униформу с изображением черепа на головном уборе и рукавах, при поступлении на службу они давали присягу "кровавому флагу" (так называлось фашистское знамя, которое несли участники путча 1923 г.6). Для вступления в СС требовалось представить рекомендации двух поручителей - участников нацистского движения, иметь постоянное место жительства на протяжении 5 лет, безупречную характеристику местной ячейки НСДАП, доказанное "арийское" происхождение с 1750 г. без каких-либо "примесей", отличное здоровье и телосложение, рост не менее 1,76 м и внешность нордического типа. Эсэсовцы обязаны были испрашивать разрешение на брак, доказывать "расовую чистоту" невесты, стремиться к созданию многодетной семьи. В СС принимались лица от 23 до 35 лет. Служащие СС имели особые звания7.
      В 1929 г. Гитлер нашел человека, соответствовавшего тем задачам, которые он поставил перед СС, владельца куриной фермы неподалеку от Мюнхена (в прошлом секретаря одного из нацистских главарей Г. Штрассера), сына преподавателя богословия Генриха Гиммлера. В том же году Гитлер вывел СС из состава СА и подчинил их себе лично. В 1934 г. из общих СС были выделены отряды специального назначения (Verftigungstruppen), переименованные в 1939 г. в войска СС (Waffen SS), и соединения "Мертвая голова" (Totenkopf-Verbande), предназначенные для охраны лагерей. Войска СС к 1945 г. насчитывали 950 тыс., спецотряды - 30 тыс. человек8. Ядром СС с 1931 г. была СД как служба по охране вождей партии со своей разведкой и контрразведкой. Ее создал помощник Гиммлера Р. Гейдрих для добычи информации о государственном аппарате Веймарской республики и составления "черных списков" лиц, которые должны быть ликвидированы после захвата власти гитлеровцами. Позднее функции СД были расширены. В состав СС входила также инспекция по делам концлагерей при рейхсфюрере СС. Через ее руки прошли дела 18 млн. заключенных, из них 11 млн. были убиты9. Гитлер стремился к максимальной концентрации аппарата власти, сращиванию партийных и государственных органов в единый инструмент диктаторского господства. Эту тенденцию отразили и реорганизации, которые коснулись СС. В 1934 г. СД стала единственной службой, которой была разрешена секретная осведомительная деятельность в Германии. Исключение составлял абвер - военная разведка и контрразведка, подчинявшаяся до 1944 г. командованию вооруженных сил. Вскоре членство в СС стало обязательным условием занятия любой видной должности. Эсэсовские звания получили министры, владельцы многих предприятий и банков, ректоры университетов, ряд академиков и писателей. СС превратились в "государство в государстве". В рамках "гитлеровской молодежи" (Hitlerjugend) была образована "патрульная служба" (Streifendienst), которая готовила кадры будущих эсэсовцев10. В иерархической пирамиде фашистской Германии уже тогда Гиммлер занял видное место наряду с Г. Герингом, Р. Гессом, М. Борманом и И. Геббельсом.
      В годы второй мировой войны структура СС окончательно сложилась. Эта "империя" выглядела следующим образом. Во главе стоял Гиммлер - имперский министр внутренних дел, рейхсфюрер СС, шеф полиции и командующий резервной армией. Ему подчинялись 12 главных управлений: личный штаб; главное управление с командованием общими СС, войсками СС и соединениями "Мертвая голова"; главное управление по делам расы и поселений с отделом, выдававшим разрешение на вступление в брак и справки о "расовой чистоте"; главное управление кадров; РСХА - главное имперское управление безопасности, в состав которого входило 7 управлений (в том числе 3-е: СД, 4-е: гестапо, 5-е: уголовная полиция, 6-е: закордонная разведка и борьба с иностранным шпионажем) и пр. РСХА были подчинены также отряды особого назначения для проведения специальных акций - массовых убийств мирного населения на оккупированной гитлеровцами территории. В центральную организацию СС входили главное хозяйственно-административное управление, включавшее управление концлагерей и т. п. службы, суд для членов СС (они были изъяты из-под обычной юрисдикции), "научно-исследовательские" институты по вопросам наследственности, которые выносили заключения о принадлежности к арийской расе, организация "Ключ жизни" (Lebensborn) с системой случных пунктов для отборных эсэсовцев - производителей элитарного потомства, учреждения по медицинским экспериментам на живых людях - узниках лагерей.
      Еще до прихода гитлеровцев к власти СС получили огромную финансовую поддержку от мощной группы монополистов. Большое значение для развития СС имел "кружок друзей рейхсфюрера СС", образованный в 1932 году11. В него вошли представители крупного капитала и высшие чины СС. Он собирался раз в месяц. На этих встречах эсэсовцы информировали собравшихся об "актуальных задачах", для членов кружка организовывались экскурсии в концлагеря. Порой экскурсантов сопровождал лично Гиммлер. Расходы на СС окупались: в руки фабрикантов смерти попадали наиболее выгодные заказы на вооружение, в их распоряжение предоставлялись контингенты узников концлагерей, рабский труд которых приносил неслыханные барыши.
      СС осуществляли наиболее злодейские акции диктатуры: расправу с антифашистами, устранение оппозиционных элементов, слежку за подданными рейха, проводили в жизнь программу эутаназии - умерщвления инвалидов, стариков и психически больных лиц (убили 275 тыс. несчастных)12. То была одна из массовых проб сил СС на поприще уничтожения людей "индустриальными методами". Многие провокации, осуществлявшиеся нацистами в области международной политики, тоже были делом СС. Они, в частности, инсценировали "нападение поляков" на немецкую радиостанцию в пограничном городе Глейвиц, давшее повод в 1939 г. для агрессии против Польши.
      В годы второй мировой войны масштабы деятельности СС небывало возросли. Они проводили в жизнь политику "выжженной земли" на оккупированных территориях, уничтожение военнопленных. Именно СС осуществляли гитлеровский "приказ о комиссарах", согласно которому подлежали немедленной ликвидации политработники Красной Армии и другие советские коммунисты, которые попадали в руки вермахта. "Целью похода на Россию, - говорил Гиммлер на секретном совещании высших чинов СС в Везельсбурге в начале 1941 г., - является истребление славянского населения в количестве 30 млн. человек". На Ваннзейской конференции СС, состоявшейся 20 января 1942 г. в Берлине, СС представили план уничтожения 11 млн. евреев. До 1945 г. из 8,3 млн. евреев, проживавших тогда в Европе, эсэсовцы убили 5,98 млн.13. Только разгром германского фашизма Красной Армией и ее союзниками помешал полному выполнению преступных планов. СС были главными создателями "нового порядка" в Европе: душегубок, гигантских комбинатов смерти с газовыми печами и крематориями в Освенциме Майданеке, Треблинке, Маутхаузене, Бухенвальде, Дахау и др. местах. Это они уничтожили Хатынь, Лидице, Орадурсюр-Глан и тысячи других населенных пунктов, ограбили сокровищницы искусства в различных странах, накопив различных ценностей на миллиарды. Вследствие эсэсовского террора внутри самой Германии погибли десятки тысяч лучших сынов и дочерей немецкого народа.
      В конце войны руководство СС предприняло попытку расколоть антигитлеровскую коалицию, пожертвовать Гитлером и заключить сепаратный мир с США и Англией, чтобы сохранить свое господство в стране и спасти фашистскую систему от краха. Этот план был сорван14. Имена князей "империи СС" с проклятием вспоминают народы мира. Отравился, убоявшись возмездия, Гиммлер; убит бойцами Сопротивления Гейдрих; повешены по приговору нюрнбергских судов Э. Кальтенбруннер, О. Поль, О. Олендорф; казнен по приговору польского суда комендант Освенцима Р. Гёсс. Но менее известна судьба некоторых других столпов "черного ордена", возглавлявших основные службы СС, - Мюллера, Вольфа, Шелленберга, довольно характерная для ряда эсэсовцев высшего ранга. Сейчас в ФРГ их имена злонамеренно поднимаются реакцией на щит. Кем же они были на деле?
      2. Шеф гестапо
      "Гестапо-Мюллер" - так называли сослуживцы начальника AMT-IV - государственной тайной полиции как оперативного управления в РСХА, задача которого формулировалась официально так: "Выявление противников и борьба с ними". Невозможно назвать ни одного крупного преступления нацистского рейха, к которому не приложило бы руку гестапо. Слово "гестаповец" поныне является синонимом палача и провокатора, истязателя и мерзавца. Во главе "дьявольского департамента", как его называли сами немцы, должен был стоять человек соответствующих качеств. Первый начальник гестапо Р. Дильс, хотя и не отличался высокими нравственными качествами, все же не смог удержаться на своем посту. Не удалось это и сослуживцу Мюллера по мюнхенской полиции Ф. Панцингеру. Генрих Мюллер, начавший службу в центральном аппарате гестапо в апреле 1934 г., уже летом 1936 г. был назначен шефом гестапо и оставался на этом посту до конца рейха, причем в фашистскую партию он был принят лишь в 1939 году15.
      Что же привлекло Гиммлера и Гейдриха (именно последний продвигал Мюллера по служебной лестнице) в этом баварском полицейском чиновнике? "Человек небольшого роста, коренастый, с парой пронизывающих серо-голубых глаз, испытующе устремленных на собеседника. Первое впечатление - что холодное любопытство прикрывает крайнюю скрытность", - так описывал Мюллера "ракетный" генерал Э. Дорнбергер16. За исключением парадных выходов он всегда был одет, как для верховой езды, в серый френч и черные бриджи, носил высокие башмаки. Он был жандармом во втором поколении. Его отец долгие годы служил в жандармском управлении, но до высших чинов не дошел. По окончании 6 классов школы Мюллер поступил на работу в авиаремонтные мастерские учеником механика, а в 1917 г. вступил добровольцем в военно-воздушный флот, и незадолго до конца первой мировой войны 18-летний курсант стал летчиком. Он совершал налеты на Париж, участвовал в боях на Западном фронте, был награжден17. В 1919 г. был уволен из армии в звании унтер-офицера и вскоре начал служить в мюнхенской полиции: разнорабочим при полицейском управлении, писарем в канцелярии, ассистентом (чиновник низшего ранга); экстерном окончил реальное училище. В середине 20-х годов он специализировался на борьбе с коммунистами, профсоюзами и забастовочным движением. Его характеризовали как делового, исполнительного, энергичного, дисциплинированного и работоспособного служаку.

      Отметим, что, не будучи членом НСДАП (Nazional-Sozialistische Deutsche Arbeiterpartei), он положительно оценивался руководством баварской областной и мюнхенской городской организации фашистской партии как последовательный враг коммунистов. "Он никогда не прекращал борьбы против большевизма", - писал о Мюллере Панцингер18. Мюллер участвовал в удушении Баварской Советской республики 1919 г., расстреливал и избивал демонстрантов на улицах, вербовал осведомителей, вел слежку, заполнял полицейские формуляры на "левых". Вскоре он стал "экспертом по борьбе с коммунизмом"19. Приход гитлеровцев к власти он приветствовал: наконец-то в стране будет наведен порядок. Новая власть не забыла его "заслуг" и 1 мая 1933 г. назначила обер-секретарем, а через полгода - криминалъинспектором и заместителем начальника отдела политической полиции в Мюнхене. Вскоре он сделал шаг, который обратил на него внимание Гиммлера и Гейдриха: по его предложению в концлагере Дахау был создан политический отдел для внутрилагерного шпионажа, допросов политических заключенных и вербовки агентуры.
      Через несколько месяцев Мюллера перевели в Берлин, где он и начал службу в гестапо. Тайная государственная полиция первоначально была создана в Пруссии. Она входила в структуру министерства внутренних дел, во главе которого стоял Геринг. Гестапо возникло на базе отдела I-A берлинского полицейпрезидиума, который в годы Веймарской республики выполнял функции полицейского центра Пруссии. Этот отдел был расширен, его задачи уточнены: искоренение коммунизма; оперативное противодействие лицам и организациям, представляющим угрозу государственной безопасности20. "Мы не только искореним эту чуму, - говорил Геринг о революционном движении. - Мы вычеркнем слово "марксизм" из каждой книжки. Через 5 - 10 лет в Германии вообще не будет ни одного человека, который бы знал, что это слово означает"21. В 1934 г. земельные управления гестапо были объединены в орган, действовавший в масштабе страны, и получили широкие полномочия. Теперь гестапо могло в превентивном порядке арестовывать любого подданного рейха или жителя оккупированных территорий, вести следствие любыми методами, заключать людей в концлагерь без суда и на неограниченный срок, вести слежку, вербовать осведомителей22.
      В 1938 г. в обязанности гестапо была вменена борьба с саботажем в промышленности и контроль за ее деятельностью23. Отделения гестапо были образованы при всех концлагерях. Оно служило основным инструментом борьбы с антифашистским подпольем и прежде всего с перешедшей на нелегальное положение Коммунистической партией Германии. В оперативном контакте с гестапо, но по своей линии, действовала СД. Нацистское руководство не раз подчеркивало, что задачи СД и гестапо совпадают. В 1936 г. гестапо и уголовная полиция, составлявшие вместе полицию безопасности (Sicherheitspolizei), были объединены посредством унии с СД, и их общим шефом стал Гейдрих, который сразу же поставил во главе гестапо Мюллера, сделавшего за три года головокружительную карьеру. Последний любил разыгрывать из себя "человека из народа", без протекций и родственных связей24. Он объяснялся на баварском жаргоне, не брезговал дружбой с менее удачливыми сослуживцами, не упускал возможности подчеркнуть, что питает неприязнь к интеллигенции и к тем своим коллегам по службе, которые происходили из буржуазных кругов и получили высшее образование.
      Между прочим, эта тема - можно ли доверять "образованным" эсэсовцам - служила предметом частых дискуссий между Мюллером и начальником внешнеполитической разведки В. Шелленбергом и считалась причиной их взаимной неприязни25. В действительности же между IV и VI управлениями РСХА имела место ожесточенная конкуренция за приоритет в "борьбе против врагов рейха" и влияние на Гитлера, а в последние годы существования фашизма - и за то, как добиться сепаратного мира с западными державами26. Мюллер приобрел привлекательность в глазах нацистского руководства высоким уровнем полицейского профессионализма. О последнем свидетельствует, в частности, гордость Мюллера - знаменитая картотека в гестапо. Карточки были заведены там на каждого немца, который занимал мало-мальски значительную должность, либо имел могущие представить интерес связи, либо подозревался в оппозиции. Полноте картотеки способствовала существовавшая в рейхе система всеобщей слежки и доносов. Когда один из руководителей работ по производству ракет ФАУ-2 в Пенемюнде В. Дорнбергер обратился к Гиммлеру с просьбой освободить для него двух специалистов, арестованных незадолго до того гестапо, разобраться в случившемся было поручено Мюллеру. "Знаете ли вы, генерал, что у нас есть пухлая кипа различных материалов против вас? - спросил Дорнбергера Мюллер. - Почему же вы не арестуете меня? - ответил Дорнбергер. - Потому, что вы нужны нам как крупный специалист по ракетам, и мы не можем попросить вас дать о себе откровенные показания"27.
      Мюллер был автором множества провокаций, например, режиссером инцидента в Глейвице: он лично отобрал 13 уголовных преступников, одел их в польскую военную форму, распорядился сделать им уколы смертельного яда, который должен был подействовать через несколько часов, и после их смерти велел нанести им огнестрельные ранения, как если бы они были убиты в бою. Его подпись стоит под приказами о самых бесчеловечных преступлениях фашизма. Он издал директиву "Пуля", которая предусматривала, что советские военнопленные лишались статуса, когда отказывались работать или оказывали "плохое влияние" на остальных узников, и тотчас подлежали убийству. Для них в концлагере Маутхаузен была сооружена по его идее "баня", при входе в которую затылок жертвы соприкасался с планкой и автоматически вызывал выстрел в шею28. В другой его инструкции был подробно расписан процесс "выявления" нужных лиц среди узников концлагерей. Он считал себя знатоком психологии и лично участвовал в допросах29. В октябре 1944 г. деятельность обер-палача была оценена высшей фашистской наградой - рыцарским крестом с мечами30.
      Шеф гестапо как мастер интриги нередко вел свою игру. Он пытался в обход Гиммлера установить контакт с Гейдрихом и Борманом, чтобы в случае падения гитлеризма договориться о новом месте для себя в руководстве страной, где-нибудь поближе к новому фюреру, в роли которого он представлял себе Бормана. Разыгрывавший роль добродушного исполнителя-солдата, Мюллер публично гордился тем, что готов, получив приказ, повесить даже родного отца. Профессиональный убийца не лгал: он с садистским удовлетворением расправлялся с ближайшими сослуживцами. Между прочим, в дни, когда стены бункера имперской канцелярии уже содрогались от канонады советской артиллерии, Мюллер по распоряжению Гитлера лично зверски допросил, а затем расстрелял обергруппенфюрера СС Фёгелляйна - шурина фюрера и любимца Гиммлера (последний назначил его начальником своего личного штаба взамен Вольфа). А на следующий день, 30 апреля 1945 г., Мюллер исчез. Уже спустя десятилетия власти Западного Берлина признали его мертвым на основе идентификации найденных при раскопках останков некоего трупа и показаний каких-то свидетелей. Долгое время о его "послевоенной" деятельности ходили, впрочем, всевозможные слухи, но реального подтверждения их достоверности никто не привел.
      3. Начальник штаба рейхсфюрера
      "Без Вольфа Гиммлер редко решался что-либо предпринять; все предварительно обсуждалось с ним"31, - говорил Гейдрих о своем шефе и его главном адъютанте. Сын высокопоставленного судейского чиновника, лейтенант 115-го лейб-гвардии полка великого герцога Гессенского, Карл Вольф был лощеным штабистом. После первой мировой войны он стал адъютантом генерала Ф. фон Эппа, командовавшего в 1919 г. отрядом контрреволюционных офицеров, и участвовал в расстрелах рабочих, создавших Баварскую Советскую республику32. Поскольку Эпп ведал в конце 20-х годов в НСДАП военными делами, Вольф сумел познакомиться с руководителем военного обучения штурмовиков 9. Рёмом, затем с Гитлером, в начале 30-х годов - с Гиммлером. Последнему Вольф подошел как лицо, обладавшее светскими манерами и легко устанавливавшее контакт с нужными людьми. Такой человек нужен был Гиммлеру для связей с воротилами большого бизнеса и милитаристскими кругами страны. Люди с хорошими манерами и интеллигентной речью встречались в нацистской верхушке не часто. Вскоре рейхсфюрер СС сделал Вольфа своим главным адъютантом.
      Вольф быстро вошел в доверие к остававшимся в тени могущественным финансовым покровителям нацистов33. Особый счет в Дрезденском банке, на который переводились субсидии для СС, был открыт на имя Вольфа. Он же представлял Гиммлера на регулярных встречах членов "кружка друзей рейхсфюрера СС"34. Влияние Вольфа в НСДАП резко возросло после 1936 г., когда он был поставлен во главе личного штаба рейхсфюрера СС. А в 1939 г. это учреждение приравняли к главному управлению СС в качестве первого среди 12 служб, подчиненных непосредственно Гиммлеру. Его главный адъютант принимает участие во всех основных фашистских мероприятиях той поры, включая разгром коммунистических ячеек, организацию концлагерей, "расовые акции" вроде "Хрустальной ночи"35 и пр. "Волчонок", как ласково называл его Гиммлер (по-немецки Wolf - волк), был лично причастен к зверствам, которые чинили эсэсовские бандиты. Например, он руководил доставкой в Треблинку для уничтожения около 300 тыс. человек и гордился этим36. Вместе со своим шефом Вольф бывал в Освенциме, Дахау, многих других лагерях смерти. Это он приводил в себя Гиммлера, когда "чувствительный" палач упал в обморок, наблюдая сцену казни советских граждан в Минске. Именно после этого Гиммлер и Вольф поручили подчиненным придумать иной способ уничтожения людей, и возникли душегубки - автофургоны, где людей умерщвляли выхлопными газами37.

      Вольф служил также офицером связи между руководством СС и командованием вермахта. Ему Гиммлер поручал некоторые деликатные переговоры с представителями генералитета. Кроме того, Вольф следил за своими коллегами - высшими чинами СС и доносил шефу об их прегрешениях, включая бытовые факты (вроде тех, что начальник РСХА Кальтенбруннер использует казенный бензин для частных поездок, а бригадефюрер СС Олендорф берет к себе домой гусей и уток из эсэсовских хозяйств38). Главный адъютант был одним из немногих людей, кому Гиммлер поверял свои мысли. Поздней осенью 1942 г., когда стало ясно, что взятие Сталинграда обречено на провал, рейхсфюрер СС впервые заговорил о возможности сепаратного мира с западными державами. При разговоре присутствовали Вольф, Шелленберг и врач Гиммлера Ф. Керстен39. Обсуждались различные варианты ухода нацистского рейха от поражения, а также устранение И. фон Риббентропа. После этого Вольф и Шелленберг стали зондировать возможности установления контактов с США и Англией. Вольф делал это через членов "кружка друзей рейхсфюрера", имевших связи в деловом мире Запада, а Шелленберг - через закордонную агентуру, выходившую на спецслужбы США и Англии40.
      Вот почему, когда в повестку дня реально стал вопрос о секретных сепаратных переговорах с США, обергруппенфюрер Вольф оказался в глазах Гиммлера наиболее подходящей кандидатурой для выполнения этой миссии. Еще в августе 1941 г. советник Гиммлера по юридическим вопросам К. Лангбен выехал в Швейдарию, где встретился с уполномоченным английского правительства швейцарским профессором К. Буркхардтом. Вторая встреча состоялась в декабре 1942 года. Лангбен зондировал вопрос о сепаратном мире с Англией и США, которые "боятся большевизма" и не желают "хаоса в Европе", а США к тому же хотят иметь свободу рук против Японии41. Лангбен был ближайшим другом Вольфа и, кроме того, тесно связан с главой буржуазно-генеральской оппозиции Гитлеру К. Герделером и другими участниками верхушки заговорщиков - У. фон Хасселем и бывшим прусским министром финансов И. фон Попицем. Последний после длительного и осторожного прощупывания настроений рейхсфюрера СС (информация поступала через Вольфа) встретился 26 августа 1943 г. с Гиммлером и дал ему понять, что в связи с опасным положением, в котором находится нацистский рейх, необходимо срочно искать путей к миру с США и Англией42. Попиц "от себя" сказал, что США и Англия с Гитлером на переговоры не пойдут, но Гиммлер в принципе может рассматриваться как партнер. Рейхсфюрер намекнул, что не будет относиться отрицательно к "ограниченной операции" против Гитлера43. С этого времени главной задачей Вольфа стало "наведение мостов" между руководством СС и представителями западных держав. Он назначается на пост "высшего начальника СС и полиции" при командовании вермахта в Северной Италии. Эта должность была специально создана, чтобы облегчить ему контакты с американскими и английскими резидентами и с Ватиканом, который мог играть роль посредника при переговорах о сепаратном мире. Находясь в Италии, Вольф продолжал осуществлять и обычные эсэсовские акции, в частности распорядился об отправке в лагерь смерти 15 тыс. итальянских евреев44.
      Перед отъездом в Италию Вольф был на приеме у Гитлера и получил его прямое согласие на ведение тайных переговоров с представителями западных держав. После приезда в Рим весной 1944 г. он получил аудиенцию у папы Пия XII и в ходе беседы заявил, что сожалеет по поводу войны, ибо зря проливается европейская людская кровь, всем обладателям которой вскоре "придется вступить в конфликт с Востоком и коммунизмом"45. В результате маневров Вольфа в Италии при посредничестве штандартенфюрера СО Р. Дольманна и миланского фабриканта Л. Парнали он получил предложение встретиться в Швейцарии с представителем американской разведки в Европе А. Даллесом. В начале апреля 1945 г. их встреча состоялась46. Переговоры развивались успешно. Но 13 апреля Кальтенбруннер получил донесение от своего агента в Швейцарии, что Вольф вступил в переговоры с Даллесом. Кальтенбруннер, не подозревая о закулисных персонах, сообщил об этом Гиммлеру, и последнему из боязни личного доклада Кальтенбруннера Гитлеру ничего не оставалось, как отмежеваться от Вольфа и отозвать его в Берлин. Получив распоряжение немедленно вернуться, Вольф заподозрил неладное и попросил совета у Даллеса, как поступить. Тот предложил организовать побег семьи Вольфа в Швейцарию, а ему самому остаться в Берне47.
      Но Вольф решил, что выйти из игры означало лишить себя шансов на руководящий пост в Германии после заключения сепаратного мира с западными державами48, и рискнул: прилетел 16 апреля в Берлин, в беседе с Гиммлером признал факт встречи с Даллесом, но сказал, что речь шла об обмене военнопленными и выяснении надежности союзнических отношений внутри антигитлеровской коалиции; такое поручение он получил непосредственно от Гитлера. Гиммлер, хорошо знавший истинные цели бернских переговоров, согласился принять эту версию своего адъютанта49. Тут приехал Кальтенбруннер и потребовал разговора с глазу на глаз. Когда Вольфа возвратили через несколько минут в кабинет, то предъявили ему обвинение в том, что он вел переговоры с кардиналом Шустером о капитуляции войск вермахта в Северной Италии. Вольф потребовал, чтобы все поехали к Гитлеру, "который лично дал 8 февраля поручение прозондировать готовность США и Англии вступить в переговоры с налш". Гиммлер отговорился занятостью делами, и с Вольфом поехал Кальтенбруннер. Гитлер приветливо принял их, одобрил действия Вольфа, направленные на то, чтобы "открыть двери" для переговоров с Западом, и назначил Вольфу новую встречу, а пока напутствовал его: "Попытайтесь выговорить как можно лучшие условия. Передайте личный привет моему другу дуче. Спасибо за ваши старания"50. Два представителя союзников продолжали ожидать нацистских эмиссаров в Берне вплоть до конца апреля51. Но Вольф, по не вполне ясным причинам, более там не появился.
      После войны из 19 лет тюрьмы, к которым был приговорен Вольф, он отбыл в заключении немногим более 11 лет, а затем попытался выдать себя за противника Гитлера, ссылаясь на свои связи с Герделером, фон Хасселем и другими участниками генеральского заговора 20 июля 1944 года. В течение 17 лет он жил в своей вилле на берегу оз. Штарнберг и получал генеральскую пенсию. Только в 1962 г. после настоятельных требований демократических сил Европы он был заново осужден, на этот раз - к 15 годам тюрьмы, за участие в убийстве 300 тыс. заключенных в Треблинке и организацию бесчеловечных медицинских экспериментов над узниками Дахау52. Отбыв частично тюремное заключение, в 1972 г. он оказался на свободе и продолжал жить в ФРГ. Пенсии его не лишили, хотя уменьшили ее. Вольф поддерживает связь с бывшими коллегами, в 1982 г. выступал с воспоминаниями по телевидению, стремясь отмежеваться от карателей из СС и представить себя "боевым генералом".
      4. Шеф разведки
      В отличие от Мюллера, который слыл чернорабочим карательного аппарата, и умевшего себя держать в аристократическом обществе "волчонка", Вальтера Шелленберга причисляли к нацистской интеллектуальной элите. Такая репутация отчасти способствовала тому, что он вышел из войны "без потерь", ибо считалось, что его руки не столь запятнаны кровью, как у его коллег: он ведь занимался "чистой работой", шпионаж существовал всегда, разведка действует в любое время. Поэтому шефа гитлеровской внешнеполитической спецслужбы многие не считали преступником. Но это не более, чем злостная выдумка.
      Шелленберг относился к младшему поколению гитлеровцев. Когда они пришли к власти, ему было 23 года. Сын фабриканта роялей в Саарбрюккене, переселившегося в Люксембург, он окончил гимназию, затем изучал право к Боннском университете, хорошо знал французский и английский языки. Когда во время мирового экономического кризиса его отец потерпел банкротство, сыну пришлось прирабатывать, чтобы прожить и закончить учение. Ему помогала его первая жена, портниха. Нацистская демагогия увлекла Шелленберга, и он в 1933 г. вступил в НСДАП и в СС, ибо молодой юрист считал, что если уж делать карьеру, то среди элиты будущего "нового общества". Первое же партийное поручение - доклады на историческую тему для боннских студентов, вступивших в СС, он выполнил с таким рвением, что на него обратили внимание давние нацисты из профессуры. Один из них и привлек Шелленберга на службу в закордонную разведку НСДАИ, а первоначально ему довелось пройти испытание во внутригерманской службе СД. Молодой эсэсовец писал тематические доклады руководству, составлял сводки агентурных данных и наконец был вызван в Берлин, где его приняли видные эсэсовцы, включая Гейдриха. О Шелленберге к тому времени сложилось мнение, что он умный человек с выдающимися способностями и блестящей памятью, стремящийся сделать карьеру; пишет хорошим литературным языком (большая редкость в руководящих фашистских кругах); в течение лишь месячной командировки во Францию, сумев с ходу проникнуть в академические круги Сорбонны, представил затем подробную информацию о настроениях французской интеллигенции; предан нацистской идеологии.

      Шелленберга назначили инспектором, затем руководителем группы IV-Е в гестапо. Она представляла собой отделение политической контрразведки и имела задачей борьбу с шпионами и противниками режима различных политических направлений. Молодой эсэсовец по личному распоряжению Гиммлера был засекречен: в печати не упоминалась его фамилия, нигде не выставлялась его фотография. Вскоре Шелленберг оказался причастным к осуществлению самых деликатных дел секретной службы: фабрикация компрометирующих материалов на генералов В. фон Бломберга и В. фон Фрича, которых нацисты отстраняли от активной роли в вермахте; создание "салона Китти", где в интимной обстановке дорогого загородного ресторана в окружении специально подобранных женщин принимали интересующих СД лиц и добывали у них ценную информацию (в этом салоне бывали по своим "нуждам" Чиано, Риббентроп и многие другие)53; изготовление фальшивок с целью дезинформации иностранных разведок - вот лишь немногие из его операций середины 30-х годов.
      Обер-штурмфюрер СС и старший правительственный советник Шелленберг интенсивно насаждал агентуру в Австрии перед 1938 г., когда готовился аншлюс; вместе с Мюллером отправился в Италию, чтобы "обеспечить" успех визита Гитлера в Рим; лихорадочно метался по городам Европы, инструктируя своих людей перед захватом Чехословакии; живя в Сенегале по документам сына голландского торговца бриллиантами, вел разведку состояния африканских портов и дислокации воинских частей; вербовал агентуру54. В августе 1939 г. он отправился к польской границе в специальном поезде Гиммлера и в качестве руководителя группы IV-Е, а также особо доверенного лица Гейдриха готовил неспровоцированную агрессию против Польши и карательные меры против польских патриотов; затем на польской территории создавал агентурную сеть, нацеленную против СССР55, готовя обеспечение "плана Барбаросса". Ему лично принадлежит организация таких акций, как руководство массовой заброской агентов СД в советский тыл, фабрикация фальшивых данных об "усилившейся агрессивности русских и их военных приготовлениях"56, подготовка вооруженных банд из рядов западноукраинских националистов 57 .
      Трудно назвать такую провокацию гитлеровской разведки, к которой не оказался бы причастен Шелленберг. Тут и "Цеппелин" - вербовка изменников среди попавших в плен иноземных военнослужащих; и комплектование отрядов из числа всяких отщепенцев, уголовников и прочих отбросов общества для засылки во вражеский тыл; и инструктаж диверсантов, контакты с "власовцами" и белоэмигрантским отребьем; и "Цицерон" - организация шпионажа в английском посольстве в Турции; и интриги против Риббентропа, которого ненавидел Гиммлер; и изготовление фальшивой американской и английской валюты; и подслушивание телефонных разговоров между Черчиллем и Рузвельтом по подводному кабелю США - Англия, и многое другое. Авторитет Шелленберга в фашистском руководстве растет: в 1942 г. он выходит из подчинения Мюллеру и становится начальником VI управления (закордонная разведка) РСХА. Ему Гитлер поручил подготовить террористический акт против И. В. Сталина. Первоначальный вариант, предложенный Риббентропом (добиться переговоров со Сталиным якобы относительно заключения мира и во время беседы убить его из пистолета, смонтированного в виде авторучки), Шелленберг отверг и подготовил агентов, которым были вручены взрыватели, действующие по сигналу коротковолнового передатчика с расстояния 7 километров. Их предполагалось установить на автомашине советского руководителя. Агентов после тщательной подготовки сбросили на парашютах в районе Москвы, после чего они исчезли 58.
      В распоряжение шефа "шестерки", как называли в аппарате СС службу Шелленберга, предоставлялись огромные средства, которые он расходовал бесконтрольно. Так, на операцию "Цеппелин" было истрачено 30 млн. марок. Вообще ему было разрешено работать практически без денежного лимита59. По мере того, как укреплялись позиции VI управления, падало влияние абвера, который возглавлял адмирал В. Канарис. Между ним и Шелленбергом существовала ожесточенная конкуренция. Уже с начала 1942 г. шеф абвера был "под колпаком" у гестапо и СД. Мюллер представил Гиммлеру обширное досье, материалы которого обвиняли адмирала в преступных ошибках, бездействии и сочувствии западным державам. В феврале 1944 г. абвер как самостоятельная служба был ликвидирован, а его органы подчинены Шелленбергу в составе VI управления и стали условно именоваться "ведомственной тысячей" (Amtmille). А в августе 1944 г. Шелленбергу позвонил Мюллер и, ссылаясь на приказ Гитлера, распорядился арестовать Канариса как причастного к генеральскому заговору. Прибыв на виллу Канариса, Шелленберг объявил ему, что получил приказ на его арест и дает ему на сборы час, в течение которого не станет его контролировать. Канарис заявил: "Я не пойду ни на побег, ни на самоубийство", - и попросил о встрече с Гиммлером. Ему отказали, он был помещен в тюрьму, затем в концлагерь Флоссенбург, где и повешен в апреле 1945 года.
      Внешнеполитическая концепция Шелленберга - состояла в том, что у Германии имеется непримиримый враг, против которого необходимо вести бескомпромиссную борьбу не на жизнь, а на смерть, - СССР. Что касается Англии и США, то он был уверен, что с ними рейх должен найти общий язык и образовать единый фронт против "мирового коммунизма". Шеф "шестерки" постоянно поддерживал контакты с представителями западных спецслужб и периодически проводил зондаж относительно возможности сепаратных переговоров. Его связь с Англией и США по секретным каналам имела место непрерывно, начиная с отлета Гесса в мае 1941 г. в Англию60. В августе 1942 г., находясь в ставке Гитлера в Виннице, Шелленберг заговорил с Гиммлером о необходимости усиления этого зондажа и настаивал, чтобы соглашение с Западом было заключено немедленно, дабы "сосредоточиться на конфликте с Востоком"61. Гиммлер посоветовал не форсировать этот план, ибо неясно, чем кончатся летние операции вермахта на Восточном фронте. Но после разгрома фашистских войск под Сталинградом "шестерка" тотчас вступила в контакт с А. Даллесом в Швейцарии62. Беседы с ним были зашифрованы как диалоги "Наульс" (кн. М. Гогенлоэ) - "Балл" (Даллес). Шеллеиберг зондировал западные державы через свою агентуру в Швеции (банкиры братья М. и Я. Валленберги, личный врач Гиммлера Керстен и его друг швед И. X. Графман, который регулярно встречался с американским резидентом А. С. Хьюиттом)63.
      В ноябре 1943 г. в Стокгольм для продолжения переговоров прибыл лично Шелленберг. Он встретился с Хьюиттом. Условия соглашения, выдвинутые американской стороной, не нашли возражений у немецкой стороны. Основой сговора служила Их общая антисоветская позиция и стремление реакционных кругов США сохранить "демократизированный" рейх в качестве бастиона против СССР. Но намеченная на декабрь 1943 г. встреча Гиммлера с Хьюиттом не состоялась, ибо была сорвана Тегеранской конференцией "больший тройки". Весной 1945 г. Гиммлер повел "решающие" переговоры с заместителем председателя шведского Красного Креста графом Ф. Бернадоттом, "чтобы спасти Европу от ужасов, которые ожидают ее, если большевизм не будет отодвинут", и обговорить конкретные условия соглашения; он предложил послать к руководителям западных держав Шелленберга64. Последний метался в апреле - мае 1945 г. между возможными посредниками, чтобы побудить через них Запад принять предложение Гиммлера о капитуляции Германии только перед США и Англией. Наконец, по поручению гросс-адмирала К. Дёница, ставшего "главой правительства" после самоубийства Гитлера, Шелленберг вылетел через Копенгаген в Швецию, но было уже поздно. Игра магистров "черного ордена" окончилась провалом.
      Группенфюрер Шелленберг был судим военным трибуналом в Нюрнберге. Там представители США и Англии добились признания его невиновным как шефа шпионской службы и осуждения только за принадлежность к СС и СД65. Он не отбыл 6 лет тюрьмы, определенных ему приговором, и через 2 года был помилован американской военной администрацией, после чего поселился в Италии. Умер он в марте 1952 г. в Турине, оставив мемуары, которые первоначально вышли в свет на английском языке66. Затем появились немецкие издания. Будучи обладателем уникальной информации, автор этих воспоминаний сообщает о массе малоизвестных или вообще неизвестных фактов. Даже если сделать скидку на определенную нарочитость текста, читатель все же получает возможность заглянуть в святая святых "третьего рейха". Описание гангстерских методов работы, провокаций, подлогов, фальшивок, "войны всех против всех", грызни внутри нацистской верхушки дано там с полным знанием дела. Вот один из приводимых им примеров нацистских нравов. Шелленберг, решив жениться второй раз (с первой женой брак был расторгнут) и собирая документы о "расовой чистоте" невесты, узнал, что ее мать- полька. Он обратился к Гейдриху с просьбой помочь, и тот получил для своего любимца санкцию Гиммлера на брак. Затем люди Мюллера выяснили, что у тещи-польки имеется сестра, которая замужем за евреем, и живет она на территории Западной Белоруссии, воссоединившейся осенью 1939 г. с СССР. Тогда Гейдрих приказал перевести немецкого тестя в оккупированный Германией польский город Калиш и держать под наблюдением, чтобы иметь возможность при необходимости давить на Шелленберга в нужном направлении67.
      Особенно ценны мемуары шефа "шестерки" для изучения сепаратных, переговоров нацистского руководства с представителями западных держав и активной подготовки к агрессии против СССР в 1939- начале 1941 года. Немало там сведений, которые наглядно свидетельствуют о безусловной верности Советского Союза своим международным обязательствам и его последовательной миролюбивой политике, о героизме немецких антифашистов - членов "Красной капеллы", о моральном убожестве и разложении нацистских лидеров. Однако в этих воспоминаниях очень много также прямых вымыслов и клеветы, преимущественно антисоветского характера. Чего стоит, например, специально пущенная Шелленбергом в ход версия, будто его недруг Мюллер после войны тайно перебрался в Москву68. Автор воспоминаний старательно обходит данные о своем участии в преследовании антифашистов, карательных акциях против мирного населения и т. д. Обо всем этом он упоминает бегло, пряча свою истинную роль под личиной объективного протоколиста. Однако Шелленберг - отнюдь не летописец СС, а один из главных режиссеров организованной ими чудовищной трагедии. Нельзя отказать в правоте его коллеге, осужденному на смертную казнь Олендорфу, который сказал, что Шелленберг не отказался бы лично возглавить спецкоманду по истреблению людей, если бы мог порадовать этим Гиммлера69. Такова правда о деятельности трех эсэсовских палачей, имена которых некогда прокляты в памяти прогрессивного человечества.
      Примечания
      1. Об истории СС и их органов см.: Нюрнбергский процесс над главными военными преступниками. Сборник материалов. Тт. 1 - 7. М. 1957 - 1961; СС в действии. Документы о преступлениях СС. М. 1969; История фашизма в Западной Европе. М. 1976; Nеususs - Нunkеl Е. Die SS. Hannover - Frankfurt а/M. 1956; Sсhel - lenberg W. Memoiren. Koln. 1959; Crankshaw E. Gestapo. N. Y. 1959; Вuсhheim H. SS und Polizei irn NS-Staat. Duisdorf. 1964; Del a rue J. Geschichte der Gestapo. Dusseldorf. 1964; Calic E. Himmler et son empire. P. 1966; Hоhne H. Der Orden unter dem Totenkopf. Die Geschichte der SS. Giitersloli. 1967; Reillinger G. The SS Alibi of Nation, 1922 - 1945. N. Y. 1968; Grunberger R. Hitler's SS. Pageant of History. Lnd. 1970; Smith B. F. Heinrich Himmler 1900 - 1926. Sein Weg in den deutschen Fasch ; smus. Munchen. 1970; Aronson S. Heydrich und die Fruhgeschichte von Gestapo und SD. Studien zur Zeitgeschichte. Stuttgart. 1971; Weingarten J. Hitler's Guard. The Story of Leibstandarte SS Adolf Hitler 1933- 1945. Chicago. 1974; Charisius A., Mader J. Nicht langer geheim. Entwicklung der System- und Arbeitsweise des imperialislischen deutschen Geheimdienstes. Brl. 1980; Drobisch K. Ober den Terror und seine Institutionen in Nazideutschlartd. In: Faschismus. Forschung, Positionen, Probleme, Po'.itik. Brl. 1980; Patxold К., Weibbeсker M. Hackenkreuz und Totenkopf. Die Partei des Verbrechens. Brl. 1981;Bergschicker II. Deutsche Chronik 1933 - 1945. Ein Zeitbild der faschistischen Diktatur. Brl. 1981.
      2. Об их деятельности см.: Новое время, 1982, N 12, с. 25; Pomorin J., Inge R. Die Neonazis und wie sie bekampfen kann. Dortmund. 1978; Winkler A. Neofaschismus in der BRD. Erscheinungen, Hintergrunde, Gefahren. Brl. 1980.
      3. Международная жизнь, 1982, N 3, с. 61.
      4. Об этом: Hausser P. Soldaten wie andere auch. Osnabruck. 1966; Rоggenkampf V. Bei Hitler war alles in Ordnung. - Die Zeit, Hamburg, 22,IV.1977; Вleger W. Verfalschungen der Geschichte des Faschismus in der BRD. - Horizon!, 1977, N 41. В ФРГ издается журнал "Der Freiwilhge" - орган бывших военнослужащих войск СС.
      5. Mommsen H. Entfallung des Dritten Reiches. - Spiegel, 6.III.1967, S. 71.
      6. Подробнее см. Бланк А. С. Из истории раннего фашизма в Германии. Организация. Идеология. Методы. М. 1978, с. 84 - 85.
      7. Эсэсман приравнивался к рядовому в вермахте, штурмман - к ефрейтору, ротенфюрер - к ст. ефрейтору, унтершарфюрер - к унтер-офицеру, шарфюрер - к унтер-фельдфебелю, обер-шарфюрер - к фельдфебелю, гауптшарфюрер - к обер-фельдфебелю, унтерштурмфюрер - к лейтенанту, обер-штурмфюрер - к ст. лейтенанту, гаупт- штурмфюрер - к капитану, штурмбанфюрер - к майору, обер-штурмбанфюрер - к подполковнику, штандартенфюрер - к полковнику, бригадефюрер - к генерал-майору, группенфюрер - к генерал-лейтенанту, обер-группенфюрер - к генерал- полковнику, рейхсфюрер - к генерал-фельдмаршалу.
      8. Neususs-Hunkel E. Op. cit., S. 19.
      9. Кuhnriсh H. Der KZ-Staat. Brl. I960, S. 115.
      10. Patzold К., Weifibecker M. Op. cit, S. 266.
      11. Дробиш К. Круг друзей Гиммлера. В кн.: Германский империализм и вторая мировая война. Материалы научной конференции историков СССР и ГДР в Берлине (14 - 19 декабря 1959 г.). М. 1963.
      12. СС в действии, с. 488.
      13. Там же, с. 268.
      14. Розанов Г. Л. "Миссия Вольфа". - Вопросы истории, 1931, N 7.
      15. Aronson S. Op. cit., S. 230 - 236. 16 Сrankshaw E. Op. cit., p. 93.
      17. Аrоnsоn S. Op. cit, S. 96 - 97.
      18. Ibid., S. 110 - 111.
      19. Ibid., S. 154 - 155.
      20. Drobisch K. Op. cit., S. 161.
      21. Volkischer Beobachter, Brl., 18 - 19. April 1933.
      22. Сrankshaw E. Op. cit., pp. 72 - 76.
      23. Jahrbuch fur Wirtschaftsgeschichte, 1965, H. 4, S. 219 ff.
      24. Aronson S. Op. cit., S. 231; Cranks haw E. Op. cit., pp. 70 - 71. 23 Schellenberg W. Op. cit., S. 278.
      26. Reillinger G. Op. cit., p. 39.
      27. Сrankshaw E. Op. cit., p. 70.
      28. Ibid., p. 168.
      29. По долгу службы автору пришлось в 1945 г. допрашивать референта гестапо обер-штурмфюрера СС Э. Цильке, который был "экспертом по расовым вопросам" в центральном аппарате гестапо. Цильке рассказал, что Мюллер нередко устраивал своеобразные тесты: вызывал в кабинет по очереди группу сотрудников и заводил с ними разговоры на рискованные темы - о шансах Германии на победу в войне, об отношении к населению оккупированных территорий и т. п. Цильке, сидевший в углу, должен был фиксировать реакцию отвечавших и брать на заметку тех, кто показался неискренним, а потом сравнивать свое заключение с выводами шефа. Любил Мюллер также присутствовать на допросах с "третьей степенью устрашения".
      30. Aronson S. Op. cit., S. 231.
      31. Frankfurter Allgemeine Zeitung, 14.VII.1964.
      32. Гейден К. История германского фашизма. М. -Л. 1935, с. 379.
      33. Hohne H. Op. cit., S. 92.
      34. Дробиш К. Ук. соч., с. 443.
      35. Graml H. Der 9. November 1938, - Das Parlament, Bonn, 11.XI.1953, S. 9.
      36. Сrankshaw E. Op. cit., p. 121.
      37. Hilberg R. The Destruction of the European Jews. Chicago. 1961, pp. 218 - 219.
      38. Hohne Н. Op. cit., S. 401.
      39. Имеются, однако, свидетельства, что Гиммлер думал о таком мире еще в начале 1942 года. Министр иностранных дел Италии Г. Чиано записал в дневнике 9 апреля 1942 г.: "Гиммлер... желает компромиссного мира" (Ciano's Diary: 1939 - 1943 Lnd. - Toronto. 1947, p. 458).
      40. Schellenberg W. Op. cit., S. 291 - 292.
      41. Von Hassel U. Vom anderen Deutschland. Zurich. 1946, S. 290.
      42. Gisevius H. B. Bis zum bitteren Ende. Bd. II. Zurich. S. a., S. 202.
      43. Riller G. Carl Goerdeler und die deutsche Widerstandsbewegung. Stuttgart. 1950, S. 590.
      44. Braunbuch. Kjiegs- und Naziverbrecher in der Bundesrepublik. Brl. 1965, S. 83.
      45. Безыменский Л. А. О роли Гиммлера и СС в попытках сепаратного сговора между гитлеровской Германией и западными державами. В кн.: Германский империализм и вторая мировая война, с. 486.
      46. Dullеs A. W. Verschworung in Deutschland. Kassel. 1948, S. 44.
      47. Toland J. The Last 100 Days. N. Y. 1966, p. 478.
      48. Dulles A., Gaevernitz G. v. S. Unternehmen "Sunrise". Die geheime Geschichte des Kriegsendes in Italien. Dusseldorf - Wien. 1967, S. 45, 155.
      49. Toland J. Op. cit., p. 479.
      50. Hohne H. Op. cit., S. 530 - 531.
      51. Reit linger G. Op. cit., p. 421.
      52. Braunbuch, S. 83 - 84.
      53. Sсhеllеnberg W. Op. cit., S. 39 - 42.
      54. Ibid., S. 56 - 58.
      55. Ibid., S. 71 - 73.
      56. Ibid., S. 177.
      57. Ibid., S. 122.
      58. Ibid., S. 347.
      59. Сhаrisius A., Mader J. Op. cit., S. 120.
      60. Von Hassel U. Op. cit, S 203 - 207, 225; Кersten F. Totenkopf und Treue: Heinrich Himmler ohrie Uniform. Aus den Tagebuchern des iinnischen Medizi-narztes. Hamburg. 1952, S. 127 - 128.
      61. Sсhеllеnberg W. Op. cit., S. 279 - 280.
      62. Фальсификаторы истории (Историческая справка). М. 1951, с. 72 - 73.
      63. Безыменский Л. А. Ук. соч., с. 487 - 488.
      64. Там же, с. 491; Ker sten F. Op. cit., S. 181.
      65. Erasmus J. Der geheime Nachriclitendienst. Gottingen. 1952, S. 55.
      66. Sсhellenberg W. The Labyrinth. N. Y. 1956.
      67. Sсhelleriberg W. Memoiren, S. 136.
      68. Ibid., S. 253, 277 - 278.
      69. Reit linger G. Op. cit., p. 179.