Умблоо

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    649
  • comment
    1
  • views
    47,677

Contributors to this blog

Из рассказов Алексея Галанина: Ящерицы

Sign in to follow this  
Followers 0
Snow

43 views

Из "Избранного" 1987 г.

ЯЩЕРИЦЫ

Виктор оглянулся.
– Мне кажется, – сказал он с улыбкой, – что теперь он нас уже не догонит.
Барбара посмотрела на запад. Город уже скрылся за горизонтом, и поднявшееся солнце освещало пустыню – ровную, глинистую и гулкую, без каких-либо признаков жизни, кроме их автомобиля. Видимо, полковник Бириун ещё не хватился их, но если даже и хватился, они были уже слишком далеко. Машина медленно катила, хрустя колючками и ящерицами под колёсами, к границе, но до Пограничной реки был ещё неблизко.
– Пора поесть, – сказал Виктор, – я чертовски голоден.
Вытащив бутерброды и термос, он стал разворачивать жирную бумагу. Его загорелые руки цветом почти не отличались ни от пергамента, ни от пустыни. Барбара с нежностью смотрела на весёлое, обветренное, белозубое лицо Виктора, его выгоревшие до белизны русые волосы. Она почувствовала, что очень хочет есть и особенно пить. Они опустошили половину термоса с прохладным морсом и съели по бутерброду. Откинувшись на сиденье, Виктор с улыбкой любовался проворными пальцами Барбары, собирающими с бумаги крошки. «Какая у меня будет хозяйственная жена», – подумал он не без самодовольства.
Он был доволен – и собою, и всем происходящим. Казарма, служба, полигон, полковник Бириун и весь этот опостылевший военный городок на Грей-ривер остались далеко позади. Виктор представил себе, как бегает сейчас по казармам тощий, сухой, как эти ящерицы, полковник и, не ругаясь, с волчьим лицом ищет своего шофёра.
– А ведь я, выходит, дезертир, – подумал он вслух и рассмеялся.
Барбара вскинула на него глубокие карие глаза и совершенно серьёзно сказала:
– Но ведь там, за Пограничной, ты уже не будешь дезертиром – они никогда не выдают иммигрантов.
Виктор нахмурился.
– Да. Нам это очень удобно, но вообще-то пахнет чем-то скверным. По газетам ничего не понять, но было бы забавно на том берегу снова угодить в казармы, а потом топать обратно по этой пустыне в другом мундире.
Он представил себя стреляющим в кого-нибудь из товарищей, но ничего не почувствовал: за эти сумасшедшие два месяца, с тех пор как он привёз к полковнику Барбару, Виктор позабыл всех приятелей. Нелепая надежда отбить девушку у полковника оказалась не такой уж нелепой, и теперь они ехали по пустыне, удаляясь от города, и он постарался прогнать скверные мысли, представив себя на мушке у Бириуна, и снова пришёл в хорошее настроение.
Но Барбару его слова взволновали.
– Ты думаешь, всё-таки будет война?
Виктор пожал плечами:
– Откуда мне знать? Надеюсь, не будет. Да и не сможет она нам помешать – мы же будем вдвоём. И какое нам дело до остальных? Если даже на нас сбросят персональную бомбу, то мы умрём одновременно.
Это утешение показалось Барбаре сомнительным, и солдат сразу догадался об этом по её засохшим глазам и сжавшимся губам.
– Войны не будет, – сказал он примирительно и прибавил скорость.

***

Солнце пекло всё жарче, жгло через раскалённую крышу автомобиля. Всё уже было съедено и выпито, по Барбариным расчётам вот-вот уже должна была показаться Пограничная, но реки всё не было. Чтобы прогнать беспокойство, она начала напевать, но взглянула на Виктора и осеклась. Его живое лицо стало угрюмым, крепкие зубы грызли сигарету, а руки на руле напряглись так, что на них вздулись жилы.
– Где мы? – спросила она. Виктор не ответил. Она повторила: – Где мы? – уже не скрывая тревоги. Он выплюнул сигарету и деревянным голосом произнёс:
– Понятия не имею.
Барбаре стало страшно.
– Мы заблудились?
– Похоже. Будь проклят тот час, когда я забыл захватить компас! Всё же будем надеяться, что едем не прямо в объятия Бириуна.
Барбара огляделась. За окнами справа, и слева, и впереди простиралась всё та же горячая, гулкая, выжженная пустыня, без деревьев, без воды, без примет.
Виктор остановил машину.
– Ничего, – сказал он бодро, но неуверенно. – По солнцу мы едем правильно. Скоро должна быть река.
При слове «река» Барбара почувствовала, как пересохло у неё во рту. Она попыталась втянуть последние капли из термоса на язык, но они только раздразнили жажду.
– Остановись, – сказала она, хотя Виктор уже нажал на тормоз.
– Что ты хочешь делать?
– Я хочу спать, – сказала Барбара. Она действительно хотела спать, хотела сознательно, упорно, чтобы не видеть этой бесконечной коричневой пустыни, чтоб, когда она заснёт, Виктор поехал дальше и разбудил её уже у переправы.
Барбара закрыла глаза. Сон не шёл. Перед взором была бескрайняя глинистая равнина. По ней шёл полковник Бириун. Его чёрные глаза горели – не в переносном смысле, а по-настоящему, от них исходил жар, нестерпимый жар, и под ногами Бириуна трещали колючки и ящерицы, маленькие, очень похожие на него…
– Вода! – услышала она. – Здесь вода!
Барбара открыла глаза. Сперва трудно было понять, там ли они, где прежде, или уже далеко. Но Виктор вытягивал кажущуюся очень длинной руку к горизонту – там виднелась полоска воды. Это была Пограничная!
– Скорее, – прошептала Барбара, шелестя сухими губами, – скорее туда, к реке.
Глаза Виктора радостно блестели – светлые, покрасневшие от напряжения и солнца, полные надежды и жажды. Он нажал на газ. Машина рванулась вперёд, но река не становилась ближе. Потом её узкая блестящая серая полоска затуманилась и исчезла.
– Мираж! – хрипло произнёс Виктор и выругался так, как она ещё никогда от него не слышала. Барбара испуганно взглянула на солдата. Закусив губу, он сжимал руль. Приближалась ночь.

***

В час пятнадцать минут пополуночи кончился бензин. Пустыня не кончилась – лежала всё такая же гладкая и бесконечная. Стало всё же прохладнее, но пить хотелось до невозможности. Виктор устало лёг на сиденье. Во рту было настоящее пекло. Распухший язык мотался, как у колокола, и ему казалось даже, что он слышит звон. Потом он понял, что это звенит у него в ушах.
Солдат поднялся, стараясь не разбудить Барбары, и вылез из машины. Всё было ясно – они заблудились, карта, по которой он намечал маршрут, оказалась неверной. Он мысленно проклял картографа – но уже беззлобно. На злобу не было сил. Ни сил, ни еды, ни воды, ни сигарет. Он угрюмо чиркнул спичкой о коробок. Маленькая ящерица метнулась от света и скрылась в трещине. Он поднялся и, освещая путь спичками, начал бродить вокруг автомобиля. В голове было что-то из школьного учебника ботаники – про водянистые сладковатые кактусы в пустыне. Но кактусов здесь не росло. С трудом отыскал он несколько зелёных – точнее, жёлто-зелёных травинок, понёс их было Барбаре, но не удержался, сел и стал жевать их сам. Травинки были сухими, но хотя бы во рту набежало немного слюны. Он вспомнил, что в машине должна быть жевательная резинка. Спотыкаясь, он влез в автомобиль, достал пачку резинки при свете воспалённого солнца – и вдруг замер. На востоке солнце бросило отблеск на что-то далёкое, длинное и отсвечивающее, как нож.
– Барбара! – крикнул он, не помня себя от радости. – Там вода!
Барбара проснулась и вскинула на него карие глаза – в зрачках плясало по маленькому красному солнышку.
– Едем! – выдохнула она.
– Нет бензина, – прохрипел Виктор, дёргая её за руку. – Вставай, бери резинку и пойдём.
Девушка вылезла из машин и побрела, опираясь на руку Виктора, по звонкой бесстрастной глине туда, где блестела полоска воды.
Когда солнце поднялось выше, они поняли, что это тоже был мираж.

***

Идти они уже не могли. Барбара хотела лечь, забыть обо всём и умереть под этим беспощадным солнцем. Но лежать было невозможно – земля раскалилась и обжигала, как железо. Она ползла рядом с Виктором. Его почерневшее лицо с запекшимися потрескавшимися губами, в которых висели клочья белёсой, высохшей жвачки, с выгоревшими, налитыми кровью глазами выражало отчаянье и упорство. Изредка он хрипел: «Там вода!» Она уже не слушала его, не верила глазам. Двое ползли к горизонту под лютым солнцем, и Барбаре показалось странным, что очередной мираж так долго не исчезает. Нет, он приближался! Виктор оглянулся на неё, и она по губам прочла: «Там вода!»
Они ползли, ползли, ползли. Река медленно приближалась. Чтобы набраться сил, Барбара решила поймать и съесть ящерицу. С отвращением шарила она по глине, но проворные серые зверки увёртывались из-под её ободранных, распухших пальцев. Но река приближалась. Девушка ничего не видела от слепящего солнца, лишь слышала дыхание Виктора, его выдохи, по которым угадывалось: «Там вода!»
Наконец её пальцы ощутили что-то сырое. Это была глина берега – совсем другая глина, чем все эти часы, влажная, мягкая. Виктор, ползший чуть впереди, перевалился через берег, и Барбара услышала божественный звук всплеска! Она перекатилась за ним, глотала мутную жёлтую воду, окуналась с головою, чувствуя, как вместе с водой в неё вливаются силы. Радостными, сияющими глазами она взглянула на Виктора и вздрогнула.
Он стоял по колено в реке, уставившись остеклянелыми глазами на другой берег и, вытянув туда длинные руки, хрипло кричал:
– Там вода!
– Виктор, милый, что с тобою, ты же в воде! – отчаянно выкрикивала Барбара, но солдат не слышал её. Она вытащила его на берег, не дав зайти на глубину. Он яростно отбивался, ругался, кричал:
– Ты хочешь меня убить! Ты не пускаешь меня к воде, сволочь! Ты заодно с Бириуном!
Он ударил её, она упала и в отчаянии замерла. Вдруг ей послышался шум мотора. Барбара приподняла голову. По берегу к ним приближался автомобиль. С фырчаньем он остановился в двух десятках метров от неё. Сухой человечек в сером мундире вылез из машины и на негнущихся, казалось, ногах направился к ней. Это был полковник Бириун.
– Помогите! – крикнула Барбара, – помогите ему, полковник!
Бириун, разглядывая пограничные вышки на том берегу, прислушался к воплям Виктора.
– Сошедший с ума дезертир, – констатировал он шуршащим голосом и расстегнул кобуру.
– Нет! Нет! – закричала девушка, но полковник спокойно поднял пистолет и, не торопясь, выстрелил. За спиною Барбары раздался крик и вслед за ним – всплеск. Она обернулась. Виктор лежал лицом и грудью в реке, ноги его скребли по влажной глине, процарапывая бороздки, и чем медленнее они двигались, тем шире расплывалось вокруг его головы по жёлтой воде красное пятно.
– Убийца! – Крикнула Барбара. Бириун усмехнулся узкими губами:
– Садись в машину и едем в город. Про тебя я ничего не скажу – заблудилась, и всё.
– Убийца!! – снова выкрикнула она.
Чёрные, как у ящерицы, глаза полковника блеснули. Он шагнул к машине. Шофёр уже заводил мотор.
Стоя у дверцы, полковник оглянулся. Барбара сделала шаг, потом другой, третий; медленно подошла к автомобилю и села – замерла.
Бириун закурил сигарету. Машина тронулась.
– Если захочешь пить, Барби, – сказал Бириун, – то термосы на заднем сиденье рядом с тобой.
В небесах жгло лютое солнце, и маленькие серые ящерицы неслышно хрустели под колёсами. Машина приближалась к городу.


Via


Sign in to follow this  
Followers 0


0 Comments


There are no comments to display.

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now