All Activity

This stream auto-updates   

  1. Today
  2.        Война - это прежде всего тяжелая и грязная работа, неустанный труд, и ассирийские пионеры знали об этом как никто другой - из анналов царя Саргона II:       "Симирриа, большой горный пик, что вздымается, словно острие копья, возвышаясь главой над горами, жилищем Владычицы богов, главой вверху упирается в небо, а корнями внизу достигает глубин преисподней и со склона па склон, как рыбий хребет, не имеет прохода,— по бокам его извиваются пропасти и горные ущелья, и при взгляде очам посылает он ужас,— для подъема колесниц и скачки коней неудобен, и для прохода пехоты пути его трудны.       В откровении мудрости и по замыслу сердца, определенными мне Эйей и Владычицей богов, развязавшими ноги мои на повержение вражеской страны, я заставил саперов моих поднять могучие медные кирки — края высокой горы они сровняли, как плиты, и улучшили дорогу".       "Я перешел Верхний Заб, который люди Напри и Хабхи называют Эламуния; между Шейаком, Ардикши, Улайу и Аллуриу, высокими горами, громадными холмами, недоступными иглами гор, отвергающими счет,— между ними нет тропинки для прохода пехоты, водопады могучие там низвергаются, и шум их паденья гремит на берегу, словно Адад, поросли они всякими желанными плодовыми деревьями и лозами, как тростником,— где не проходил еще ни один царь и чьих троп не видывал государь, живший до меня,— их большие стволы повалил я, и воистину я стесал недоступные иглы их топорами из бронзы; узкий путь, проход, проулок, где пехота шла бочком, я улучшил между ними для продвиженья моего войска...". Via
  3. Yesterday
  4. Своего рода прототип Стивена Сигала "В осаде". Собственно, предыстория. Греческая война за независимость прекрасна до жути. Греческим революционерам нужны были деньги, и они не нашли ничего лучше, чем... заняться пиратством в Эгейском море. Да настолько круто занялись, что Англия и США послали туда свои эскадры для охраны торговли. Конечно же греки называли себя не пиратами, а корсарами, но с учетом того, что свидетельства там выдавали в любой деревне примерно с той же легкостью, как пан атаман Грициан Таврический рисовал собственные деньги, почему то эти каперские свидетельства не признавали. Так вот, 16 октября 1827 года греческие пираты напали на торговый конвой из шести торговых кораблей, который сопровождали американская шхуна USS Porpoise и британский бриг Comet. Собственно в темноте греки атаковали на галерах британца, взяли его на абордаж, захватили в плен экипаж и пытались отбуксировать к себе на базу. Американцы это заметили, несмотря на штиль лодками отбуксировали шхуну и пошли на абордаж. Во время абордажа стюарт кают-компании "Перпоуза" зарезал абордажным тесаком 11 пиратов. Ну а второй супермен лейтенант Карр застрелил главаря пиратов из его же собственного пистолета. Via
  5. Передача вышла: https://www.youtube.com/watch?v=avT4Vw46oZw      
  6.        Вот где-то это свирепство (или нечто подобное) я уже видел, но вот где именно - хоть убей, не вспомню. И гугление не дает путных результатов. Может, кто подскажет, откуда этот фрагмент? Via
  7. Last week
  8. Исследование по истории артиллерии в войне с зулусами 1879 г.
  9. О монгольских тысячах

    Хошуун обозначает административную единицу в Монголии, которой правит владетельный князь. На ее размер никаких ограничений нет. По Бабуру, могольские войска строились по племенам. Каждое племя, судя по всему, строилось для боя хошуном - клином. Не думаю, что там с каждого племени выходило несколько хошунов. Насчет определенной численности - сильно сомневаюсь. Вряд ли были четкие численности в отрядах вообще. Плюс-минус. Все арифметически точные выкладки 10 000 - 1 000 - 100 - 10 - это китайская дидактика. Реалии намного сложнее.
  10. О монгольских тысячах

    В данных случаях сомнительно, что ввиду имелся "собираемый по случаю отряд воинов произвольной численности", ими же размер войска не измеришь.   А вот численность... У меня сложилось впечатление, что "кошун" можно со скрипом сравнить с "тулбом" или русской "сотней". Там состав - от нескольких десятков до нескольких сотен воинов. Чаще - десятков, но в случае с "кошуном" у нас данных для оценки "наиболее обычной численности" и нет. А ведь "кошун" еще и административную единицу обозначал...
  11. О монгольских тысячах

    Слово "хошуун" в монгольском языке не имеет численной корреляции. Это просто "клюв". Соответственно, в военном отношении "хошуун" - это построение клином. Воин, сражающийся во главе клина - "хошууч" (в современном языке это означает "майор"). Бабур пишет о том, что племена соперничали, кто выставит своих богатырей возглавлять клинья в атаке. Поэтому построить 600 воинов в 7 клиньев - это нормально.
  12. (Продолжение. Начало — по метке «Вышеславцев») «Мы оставили берег Таити 15-го февраля и, направляясь сначала к югу, a потом к востоку, на тридцатый день достигли Магелланова пролива. Если б я был в состоянии передать все светлые и черные дни этого перехода, то, конечно, постарался бы быть точным в своем описании; день за даем отмечал бы я наше плавание, перенося ярко-выставленными картинами воображение читателя на палубу нашего маленького клипера; нарисовал бы его и во время «свежей» погоды, которую на земле называют бурей, когда судно лежит на боку, волны перебрасываются через борт, и снасти визжат; во время хороших минут, когда солнце обсушивает промокшее вчера платье, и легкий ветерок надувает и расправляет смятый рифами парус. Но если я когда сожалел о своем бессилии в описательном роде, так это в то утро, когда мы приближались к Магелланову проливу. […] Вход во время шторма в пролив производил странное впечатление и наводил на сравнение с другими бурями. Вообразите себе площадь, на которой бушует революция. Разъяренные толпы народа в злобе бросаются на другие толпы, уничтожая все встречаемое, среди воплей, плача и стонов. И вдруг с этой площади вы попадаете в мрачное подземелье, оставленное инквизициею, где на мрачных, отсыревших стенах еще заметны изображения разных пыток, и местами виднеются белеющие кости и заржавевшие орудия… Хотя вы и укрылись от свирепой толпы, но до вас долетают еще вопли ужаса и отчаяния, которым вторит эхо мрачного подземелья, и вы содрогаетесь в вашем убежище, которое вместе говорит и о прошедших ужасах; никто не догадался уничтожит следы живших здесь мучителей. Площадь — это рассвирепевший океан; подземелье, где еще отзываются его бури — Магелланов пролив… […] Мы бросили якорь, поздравив себя с окончанием перехода Тихий Океан. Скалы спускались в бухту уступами, как исполинские ступени сказочной лестницы; во многих местах с этих уступов падали каскады, то живописно расплываясь широкою струею, то тонкою металлическою нитью прорезывая себе путь на темном фоне чернеющей трещины. Внизу, у самого берега, росло несколько дерев; но ветром и прибоем так прижало их к скалам, что они как будто сторонились и хотели дать кому-нибудь дорогу. В ущельях скалы громоздились в дикой перспективе, плавая в тумане темного облака, пробиравшегося по их обрывам; каждое такое облако, вырвавшись из ущелья, вихрем летело по заливу, бороздя его поверхность рябило и волнением, обхватывало стоявшее судно, обдавая его дождем и снегом, сотрясая натянутыми цепями, свистя Соловьем-разбойником в снастях и облаках, и летело далее… К довершению удовольствия, якоря наши легли на каменную плиту, которая встретила их так же холодно и недружелюбно, как бухта нас самих; не было ни илу, ни песку, за что бы уцепиться, и потому при малейшем порыве ветра нас дрейфовало. […] На другой день я ездил на берег. При устье горной речки лежало на боку разбитое судно; срубленные его мачты находились неподалеку, прибитые волною к камням; половина палубы и бушприт были снаружи; судя по всему, кораблекрушение было недавно. По близости, в пещерах и у камней, видны были следы недавнего пребывания людей: где стояла бочка, где заметны были остатки костра… Какие красноречивые комментарии к бухте! Кто были эти бедняки? Переправились ли они на шлюпках до Чилийской колонии? Многие ли из них погибли? Отправились ли остальные внутрь острова? Последнее грозило бы тоже гибелью: кроме голодной смерти нечего там найти. Судя по погоде, в океане все еще ревел шторм, потому что, каждые полчаса, налетали к нам порывы; мы пользовались наступавшею тишиною, чтобы пристать к берегу, и едва отыскали место, где можно было выйти, не рискуя разбить шлюпку; наконец, увидели, что к камню в большом количестве прибило морской травы, за которую можно было уцепиться крюком; упругая масса её легла между шлюпкою и камнем: мы выскочили на все, ползком взобрались на берег и, пройдя шагов десять, решили, что дальше идти не зачем, потому что, кроме мха и камней, ничего не увидим. И отсюда можно было наблюдать за процессом оживления острова: во камням виднелись местами сначала серые и зеленые пятна, далее органические зачатки приобретали более определенную форму листьев мха; потом между камнями поднимались низенькие деревца с крепкою листвой, которая, в свою очередь, покрывалась мхом, до того густым и твердым, что на него можно было становиться, и зеленая упругая масса только колебалась под ногами; местами можно было даже проникнуть под этот покров мха; там было сыро, темно и холодно. По выходе оттуда, даже камни, пригретые недавним солнцем, казались не такими дикими. На третью ночь нашей стоянки, порывы были очень сильны, и нас так дрейфовало, что стало нужно развести пары. К утру 1-го марта мы снялись и с попутным ветром и попутным течением вошли в самое узкое место пролива. Оба берега представляли ряд однообразных, невысоких холмов, местами покрытых снегом. Волнения не было; порывы были несильные и попутные. Только теперь мы ощутили приятность плавания этим проливом и поняли, почему его предпочитают огибанию мыса Горн. Там встреча двух океанов, постоянные свежие ветры и неправильное волнение часто бывают гибельны для судов. Имея пары, нет никакого расчета огибать мыс Горн. Мы были первые, проходившие на русских военных судах Магелланов пролив. Пройдя первое узкое место Лонг-рич, к вечеру вошли мы в бухту, называемую Плая-парда (Playa-parda). По мере нашего приближения к ней, холмы берега становились выше, приобретая остроконечную форму; поля виднелись за ними, покрытые снегом; местами видны были голубые ледники, или глетчеры, которые висели на довольно большой высоте. Ущелья разветвлялись разнообразно, тенями указывая на глубину свою и иногда на ширину долин. Противоположный берег уходил в даль перспективою снеговых гор; белый контур которых рисовался на туманном небе, слабо подкрашенном золотистым светом заходившего солнца. Сблизившиеся берега образовали род озера, тихую и неподвижную воду которого резал наш клипер, направляясь к бухте, лежавшей на левом берегу. Мыс, покрытый лесом […], разделяет ее на две половины: первая углубилась далеко внутрь, так что не видно было её окончания; вторая суживалась и сближалась с берегами, на которых разветвлявшиеся деревья картинно мешались с каменьями, мхами и трещинами. Миновав узкий проход, бухта снова расширялась круглым неподвижным озером, обставленным со всех сторон громоздившимися друг на друга горами. Мы входили в эту дальнюю бухту; был вечер, розовая заря гуляла по снеговым вершинам; на гладкую воду ложились ясные отражения живописного берега; по камням и маленьким островкам, как сторожа, стояли белые и черные птицы (чайки, капские голуби); тишина царствовала в этом мирном, диком ландшафте и охватывала нас; казалось, никто не хотел проронить слова, чтобы не нарушить общего молчания. Вот узкий проход; на одном из островов виден деревянный крест; здесь, как мы узнали после, погребен итальянский монах. Судно, нагруженное выгнанными из Италии монахами, в 1848 году, шло в Вальпарайсо, и оставило здесь одного из своих пассажиров. Вот бухта, вся темная и мрачная от брошенной на нее с высокого берега тени и отражения его в ней. Прозвучавшая цепь и звук упавшего якоря нарушили очарование, и снова начались суета и шум. Если бухта Милосердия представляет собою дикий, страшный ландшафт, то Плая-парда является представительницею молчания и тишины. Отвесный, ближайший её берег весь испещрен разного цвета каменьями и трещинами, со множеством кривых и ветвистых деревцев, сплетающихся красивою аркою; над этим берегом взгромоздились скалы; с одной из них падал высокий каскад, воды которого прокладывали себе путь в каменьях и мхах, несколькими ручьями вливаясь в бухту, шум падавшей воды был так однозвучен, что нимало не прерывал общей, мертвой тишины. Далее, скалы растут кверху лежащими друг на друге каменными холмами, посыпанными недавним снегом; еще выше стоят сплошные снеговые горы и между ними два ледника, как два застывшие наверху озера, блистающие ярким голубым цветом. Ночью взошла луна и, осветив кое-какие точки ландшафта и набросив на другие непроницаемую, ровную тень, придала безмолвной картине еще больше таинственности. На воде явилась только одна светлая полоса, вся же гладь вод была мрачна и безмолвна; водопад смотрел женщиною, закутанною в белый саван и сходящею по ступеням скалистой лестницы. Чтобы иметь удовольствие вступить в первый раз на американский материк, я, вместе с некоторыми другими, поехал на берег. Вельбот вошел в реку, которая впадала в глубине бухты, сначала прорыв в горах глубокое ущелье. Весело было лазить с камня на камень по упругому ковру мхов и приземистых растений; мы взбирались к месту рождения водопада; некоторые, опередив нас, вдруг являлись над нашею головою английскими охотниками, с ружьем через плечо. Недоставало звука рожка, чтобы придать картине прелесть более живую и отрадную; но здешняя природа не надолго приголубит человека: едва только расположились мы на обогретых солнцем камнях, как из-за ближайшей горы показалась черная туча; вместе с нею, по нескольким ущельям, как неприятельские фланкеры, быстро понеслись клочья облаков, тени от которых бежали вперед по скалистым неровностям гор. Ветер зашумел, загудел; надо было спешить, чтоб укрыться от вихря, налетевшего с дождем и снегом. […] На восточной стороне Магелланова пролива местность заметно изменяется. He видно ни высоких гор, ни обрывистых скал; берега не так высоки, выходят часто песчаными отлогостям и больше покрыты растительностью; климат тоже заметно теплее и мягче. Тут уже кончается царство мхов и лихенов [лишайников], видны буковые деревья и высокая сочная трава. Наконец мы рассмотрели несколько деревянных домиков, церковь и высокий флагшток, на котором развевался чилийский флаг, a от берега уже отделилась шлюпка. Местечко, увиденное нами, называется Пунта-Аренас, Punta-Arenas (Sandy Point): сюда, как в более удобное место, переведена колония, из порта Голода несколько лет тому назад. Мы бросили якорь (23-го марта), за деревней, и вдоль всей бухты виден был сплошной лес, за ним вдали синие горы, со стороны Огненной Земли также горы, синие и снежные. Из шлюпки, приставшей к борту, вышел высокий, красивый мужчина, в альмавиве с бархатным подбоем, закинутой так, что весь бархат ровною полосою падал с левого плеча вниз; толстые шнурки с кистями переброшены были тоже с искусственною небрежностью. На красивом его лице были усы, бакенбарды и эспаньолетка; остальные места были тщательно выбриты; на белых пальцах сияли цепные кольца. Вышел он с важностью, заставлявшею думать, что перед нами был какой-нибудь обедневший испанский гранд, принужденный обстоятельствами жить здесь. Это был, правда, губернатор колонии, но не испанский гранд, a датчанин, более ученый, нежели государственный человек, читавший лекции химии в Сант-Яго и получивший место губернатора Магелланова пролива. После обеда мы отправились осмотреть колонию. На берегу чинился баркас, под навесом висело несколько шлюпок, на бревнах сидели женщины, все уже немолодые, с резкими чертами лица, с черными глазами и растрепанными волосами; на них были яркие разноцветные лохмотья; взгляды их были наглы и вовсе не двусмысленны. Сюда присылают женщин дурного поведения из Вальпараисо и выдают их замуж за поселенных здесь солдат. He соблазняясь взглядами перезрелых красавиц, мы прошли мимо и встретили двух ручных гуанаков, которые, подбежав к нам, стали ласкаться; мы гладили них и долго любовались этими милыми животными, глазам которых позавидовала бы не одна красавица. Гуанак — род ламы; шерсть его цветом похожа на верблюжью, только гораздо пушистее и мягче. Целыми стадами ходят они по горам Патагонии, и кочующие племена патагонцев следуют за ними, потому что гуанак составляет для них все. Ловят их болосами, веревкой о трех концах, с тремя шарами, обтянутыми пузырями; держа в руке один, вертят в воздухе другими двумя концами, которые, когда их бросят, обхватывают ноги животного и спутывают его. Из гуанака выделывают меха, удивительно мягкие и теплые; мясо его очень вкусно и составляет главную гущу патагонцев. Утешенные ласками гуанаков, гораздо больше, нежели вызывающими взглядами отставных красавиц, мы шли дальше по лужайке хорошо обделанною дорогою; по сторонам трава была скошена, и паслось несколько больших и жирных быков. Деревенька была на небольшом возвышении; единственная её улица состояла из деревянных строений, соединенных между собою; в конце деревни строился дом с башней, для губернатора: это-то мы принимали издали за церковь. Против строений была казарма и небольшое укрепление, кажется, с двумя пушками. На улице мы видели также женщин, a первый попавшийся нам мужчина был финляндец, говоривший по-русски. Нас повели по квартирам, где предлагали выменивать меха на водку и порох, a так как мы были предупреждены губернатором, чтоб этих снадобий отнюдь не давать жителям, то пришлось покупать за деньги и платить за одеяло из гуанака 11 долларов, когда его можно было выменять за 4 бутылки плохого рома. Кроме гуанаков, нам предлагали страусовые шкуры, меха из полосатых хорьков, львиные [в смысле - пум] шкуры и проч. Везде поражала нас бедность и нечистота жилищ. На каждом шагу слышались жалобы на строгость губернатора: никто не имеет права выпить рюмки вина без его позволения, надзор за всем самый бдительный, но, как мы узнали, совершенно оправдываемый положением дел и предыдущим опытом. Предшественник губернатора был убит взбунтовавшимися солдатами, a бывший перед ним — индейцами: неприятное положение. Вся колония состоит из сброда всевозможных авантюристов, не нашедших себе места нигде. Если кто решился жить в Магеллановом проливе, то это значит, что ему сильно не повезло в других местах. Почти все жители этого местечка занимаются меновою торговлею, и когда прикочевывают патагонцы, принося с собою мяса убитых гуанаков и шкуры, все это вымешивается на водку и бережется до прихода какого-нибудь судна. Патагонцы же спускают все и почти голыми уходят домой. Этим торгом занимаются здесь все. Нас привели к капитану, второму лицу после губернатора, природному чилийцу. Heсмотря на свой мундир, он полез в сундук и стал вынимать из него меха, встряхивая их не хуже нашего купца; но мы невнимательно смотрели на шкуры страусов и гуанаков: у окна сидела жена его с черными большими глазами, смотревшая на нас с любопытством, сдерживаемым скромностью. Она была очень хороша; бедный костюм её, не совсем опрятный, не скрывал грации. Около неё, в грязных пеленках, пищал ребенок, вероятно недавно явившийся на свет; бледность лица матери, бедность обстановки, муж, запрашивающий страшную цену, — все это было грустно… мне даже казалось, что хорошенькая чилийка поняла мою мысль и что в глазах её выразилось грустное сознание своего положения. Она смотрела львицей, — a что могла она найти в своем жалком муже? В состоянии ли он наполнить её жизнь, вознаградить собою за эту пошлую обстановку и грязную жизнь в поселении. Но, может быть, она ничего лучшего и не просит: и красота её, и страстью пылающие глаза, и грустно сложенные прекрасные губы, может быть? все это фальшивая вывеска пустой натуры? Если так, то пусть живет она всю жизнь свою здесь, и пусть муж её не продаст ни одной шкуры выгодно! Вечер мы провели у губернатора. Heсмотря на то, что он представляет собою тип Франтов прошлого поколения, он очень образованный человек. Живя в совершенном одиночестве (капитан — плохой ресурс для разговоров, и все его посещения ограничиваются вечерним рапортом), он много занимается, читает и вытачивает разные вещи из дерева. Он долго жил в Чили, и его рассказы о революциях в Сант-Яго и Вальпарайсо очень любопытны. У него прекрасная коллекция патагонских вещей: шпор, болос, поясов, головных украшений, и проч. Из этого мы увидели, что патагонский вкус очень близок к русскому. Видали ли вы у наших кучеров кожаные пояса с серебряными или медными пуговками? — В этом роде почти все патагонские украшения. Кончики стрел патагонцы делают из разбитых бутылок. Угощал нас губернатор чаем и свежим сливочным маслом, подобного которому мы не ели с самой Франции. Меня попросили посмотреть одного больного: у него болели глаза, легкая простуда понудила местного доктора выдернуть ему ресницы, и глаза действительно разболелись. Если вас доктора будут посылать лечить глаза в Магелланов пролив, то не слушайтесь их. На другой день мы гуляли в лесу, который начинался у самой колонии; он состоял из больших буковых дерев с ветвистыми стволами и прорезывался небольшими просеками; чаща непроницаемая; много срубленных дерев лежало на земле; между ними вилась тропинка, по которой иногда проносился чилиец, на лихом коне, в толстом пончо, отбросив его в красивых складках за плечи. Тропинка вела к кладбищу, которое было заперто, так что только на немногих памятниках можно было прочитать, кто окончил дни свои так далеко от обитаемого мира. Погода была прекрасная. Огненная Земля, действительно, пылала огнем, охваченная пламенем вечерней зари; отдаленные мысы красовались в разнообразном освещении. Но хорошая погода скоро изменилась; на другой же день пошел снег, […] у берега сильный прибой ломал шлюпки. Мы не ездили на берег и с нетерпением ожидали времени, когда прикажут сняться с якоря. 28-го марта пошли дальше и скоро миновали узкий пролив между материком и островом Елизаветы. Вечером, подходя к Gregory-Bay, увидели на берегу две человеческие фигуры и выставленный на большом шесте флаг. Сейчас была спущена шлюпка, снабженная всем необходимым для помощи, на случай если это были люди, потерпевшие кораблекрушение; оказалось, что это были патагонцы. Результатом экспедиции было приобретение вонючего хорька, подаренного патагонцем К-у, и следы пятиминутного пребывания этого зверка в кают-компании были еще слышны на другой день, когда мы, развернув всю парусину, летели попутным ветром, мимо Позешон-бей и мыса Дев, последнего из мысов пролива, — в океан. Скоро скрылись за нами низкие берега Патагонии, и уж знакомые нам волны нашего океана стали покачивать клипер. Мы должны были идти на остров св. Елены; […] но нигде не рассчитываешь так неверно, как в море.» [Судно потрепало, и пришлось идти чиниться в Монтевидео.] (Продолжение будет) Via
  13. сообщаю, что начатая 1-го марта сего года работа завершена и в свет вышла (теперь не только в электронном, ибо на ЛитРесе она появилась уже больше недели назад) моя новая книга:        Увы, в ней не удалось воплотить все, что было задумано изначально - жесткие ограничения по объему вынудили полностью выбросить введение с историографией, на четверть урезать сам текст, отказаться от приложений и экскурсов в экономическую и социально-политическую историю Русского государства - в общем более чем с миллиона знаков сократить до семисот с копейками. Но все равно как будто вышло неплохо. В общем, прошу любить и жаловать, и, когда будете ругать, помните - "Feci quod potui faciant meliora potentes"!        P.S. На Лабиринте она уже есть в продаже (и пошли первые заказы). Via
  14. О монгольских тысячах

    Бартольд В.В. Улугбек и его время. 1918   Шараф ад-Дин Али Йазди. Зафар-наме. Книга побед амира Темура. 2008  
  15. David Nicolle (1994): The reality of Mamluk warfare: Weapons, armour and tactics, Al-Masaq: Islam and the Medieval Mediterranean, 7:1, 77-110  
  16. Вот что значит - не ныть, что "народец не тот", а добиваться результата с тем, что есть. "Поставка пушек на «Бонхомм Ричард» задерживалась, поэтому он был вооружен в основном 12-фунтовками, кроме того, на главной палубе я установил шесть18-фунтовок, после чего количество орудий на моем корабле возросло с 34-х до 40-ка. Набрать достаточное количество американских моряков я не смог, поэтому решил пополнить команду английскими военнопленными во Франции, чаще всего рыбаками или контрабандистами. Морские пехотинцы же были набраны из числа местных французских крестьян. Таким образом, что у моего корабля был один из самых худших экипажей, который можно было отыскать в целом мире." А потом был бой этого отребья с "Сераписом". И - "случилось чудо, матушка, нашлась эскадра хужее нашей!" Via
  17. О монгольских тысячах

    Откровение от меня любимого - любая монгольская тема суть - почва для срача, мегасрача кирпичами, формирующими целые Хеопсовские пирамиды. Поэтому призываю к тщательной работе по каждому случаю, с цитированием источников.  Иначе "зиккураты и пирамиды" будут только прирастать в Интернете. P.S. да отстаньте же, противные - восстание Махди куда как более интересно!
  18. О монгольских тысячах

    Да, двусмысленно получилось  Я к работам Кулешова, а не Горелика, не проникся  А еще им очень был недоволен (после моего письма) Дональд Ла Рокка (Метрополитан Музеум) 
  19. О монгольских тысячах

    Ну, коли его Двуреченский терпит... Горелик вот на дух не переносил. Я, грешным делом, сильно к его работам по оружиеведению не проникся - вижу очень крупные, мягко говоря, "промахи". Но тут ничего не поделать - у него есть трибуна, с которой он вещает. И отнять ее никак не получится. Либо надо активно выступать против с другой трибуны. А мне лично на это нет ни времени, ни профессионального интереса.
  20. О монгольских тысячах

    Он примерно это же потом в профильных статьях в специализированных изданиях транслирует. И это не хорошо. 
  21. Кто о чем, а лысый о расческе, а я опять о внешней политике XVIII века. Вышла сегодня одна статья, с которой я, скажем так... не совсем согласен. Давайте попробуем разобрать по пунктам. 1.Идея Петра III и продолжателя его дела Никиты Панина была довольно проста. В Европе существуют два центра силы — Париж и Вена. Союз с любым из них приводил к фактическому подчинению России интересам партнёра. Ведь что французы, что австрийцы имели давние цели в Европе и издавна соперничали за гегемонию на континенте. Договор же с более слабым партнёром приводил к возвышению роли Российской империи, которая могла проводить в таком альянсе самостоятельную политику. Кроме того, ещё со времён Петра Великого у России установились дружеские связи с Англией. Хм.... Ну как вам сказать. У Петра с Британией такие дружеские связи восстановились, что в 1720 году Англия объявила России войну, а мир Англия и Россия подписали... в 1734 году, то есть через 9 лет после смерти Петра. 2. Даже когда Англия вместе с Пруссией вела Семилетнюю войну против альянса Франции, Австрии и России, она не воевала с русскими. Я вам более того скажу, Англия и с Австрией не воевала. Точнее было бы сказать, что Лондон воевал только с Парижем, против Австрии выступил Ганновер (точнее Брауншвейг-Люнебург). 3. В 1766 году Россия заключила торговый договор с Великобританией. Он по-прежнему отводил Санкт-Петербургу роль одного из главных торговых партнёров англичан и укреплял связи двух государств из-за наличия общего врага — Франции. Хм... Сильно интересная оценка англо-российского торгового договора 1766 года. Вообще-то русские просто вывернули руки господам англичанам. Во-первых, сильно урезали их привилегии в торговле, во-вторых, заставили их подписать то, что до этого они практически никогда не делали (исключая договор с Португалией) - подписать статьи оборонительного союза,проще говоря увязав экономику с договором о дружбе и взаимовыручке. 4. Движение России на юг и успешная борьба с османами угрожали особым интересам Британии в Азии, а приближение русских к Константинополю и действия в Персии сразу вызывали панику в Лондоне. Ведь это означало потенциальную угрозу главному колониальному владению — Индии, где после завоевания Бенгалии и завершения Семилетней войны власть англичан стала неоспоримой. В который раз напоминаю, что Стамбул/Константинополь находится на юго-западе относительно Москвы, а Индия - на юго-востоке. Это как же надо не любить географию, чтобы натянуть сову на глобус таким образом! Естественно, никакие движение на юго-запад не угрожало никаким интересам Англии, более того, в рассматриваемый период у Англии интересы в Леванте были микроскопические,в Средиземном море всего две базы - Гибралтар и Менорка. Более того, англичане так паниковали, так паниковали, что аж обеспечили обе русские Архипелажские экспедиции в Левант, предоставив ремонтные базы,и угрожая Франции войной, если она вмешается в конфликт на стороне Турции. 5. Разрыв с Англией был оформлен декларацией о вооружённом нейтралитете 1780 года. Тогда Россия не просто поддержала американских мятежников, ведущих войну против своего короля, но и встала на сторону Франции, которая к тому времени уже вмешалась в войну за независимость США, поддержала американцев и вела активные боевые действия против Великобритании. Неслучайно декларация о вооружённом нейтралитете была немедленно признана Францией. И опять фэнтази. Никакого разрыва с Англией в 1780 году не было оформлено, более того - Вооруженный Нейтралитет был первым делом направлен против АМЕРИКАНСКИХ каперов типа Поля Джонса. А если брать шире - вообще против всех каперов в водах Балтики и Баренцева моря. Разрыв между Россией и Англией произошел гораздо позже, в 1786 году, после подписания между Англией и Францией договора Идена. 6. «Северный аккорд» рухнул. Поначалу казалось, что Екатерина II могла праздновать полную победу. Ведь к 80-м годам XVIII столетия Российская империя впервые стала независимым крупным игроком на мировой арене, равносильным и равноправным остальным великим державам. Но тут внезапно оказалось, что для проведения самостоятельной великодержавной политики в глобальном масштабе у Петербурга пока ещё не хватает сил. Российская империя столь стремительно набрала вес, что по Европе начали ходить мрачные истории о грядущей русской гегемонии. Мир с Турцией 1791 года заключался уже в разрыве с Австрией, подписавшей сепаратный договор. Англия и Пруссия начали поддерживать Османскую империю против России. Вспоминается бессмертное говорухинское - "Тебе бы, начальник,книжки писать". Смысл инициирования Очаковского кризиса - столкнуть между собой Россию и Пруссию, чтобы довести дело до войны и погреть руки на пожарище. Оказалось, что несмотря на воинственные заявления с обеих сторон, Берлин и Петербург воевать между собой не готовы. Что очень обидело Питта-младшего. Далее возник проект посылки на Балтику 36 ЛК, а потом Семен Воронцов устроил в Англии прекрасное,ибо во времена Екатерины, по ходу, весь мир был просто криптоколонией России. Процитирую когда-то написанное: "На острие атаки оказался русский посол в Англии Семен Воронцов. Несколько встреч с Питтом-младшим привели Воронцова к выводу, что «Питт человек пустой, порожний, цветистыми и бессмысленными фразами пытающийся скрыть свои истинные мысли». И тогда наш посол пошел к британскому министру иностранных дел – герцогу Лидсу, который буквально сказал ему следующее: «тогда как правительство упорствует в переговорах с вами, под предлогом возвращения Крыма и Очакова туркам, я, напротив, хочу закончить это противостояние как можно быстрее. Я знаю эту страну достаточно хорошо, господин граф, здесь и министерство, и сам Парламент бессильны без поддержки большинства. Я со своей стороны приложу все усилия, чтобы донести вашу точку зрения до нашей нации, и то, насколько нынешние действия правительства несовместимы с ее интересами». Лидс по сути подал Воронцову идею, как без войны, дипломатическими методами сломать упрямство Питта и защитить интересы своей страны. (рис. 2) 29 марта 1791 года в Парламенте последовали обширные дебаты в Палате Лордов, и Питт был изумлен, что оппозиция его политике на войну с Россией за неделю возросла на 100 голосов! А выступления лордов оказались холодным душем для Питта. Герцог Фитцвильям спросил премьера, каким образом занятие Очакова, Крыма и Аккермана угрожает жизненным интересам Англии? Лорд Порчестер напомнил, что помимо трат на войну придется и терпеть убытки от сворачивания торговли с Россией. Лорд Карлайл заявил, что почти век Россия является историческим союзником Англии. Лорд Лафборо спрашивал, а какую цель преследует ввод в Балтику британского флота? Он поможет сухопутной армии Пруссии захватить Петербург и взять Москву? Как показали события недавней войны между Россией и Швецией – вряд ли. Лорд Уикомбл напомнил, что в 1720-х годах британский флот уже входил в Балтику ради давления на Россию, но ни разу не достиг своей цели. И вообще, как можно ставить целью войны возврат Крыма и Очакова туркам? А в чем выгода для Англии-то? Далее выступал лорд Норфолк. Он начал свое выступление с того, что новая война означает новые налоги и поборы, что ухудшит и без того трудную экономическую ситуацию в Англии. Он вопрошал: «А какое оскорбление получили мы от России? Она как-то задела наши интересы или оскорбила нашу честь? Она вторглась на нашу территорию или послала вызов на войну Великобритании? Россия ничего из этого не делала, и все же мы собираемся воевать с ней». (Рис. 3) Ну а потом взял слово лидер оппозиции Чарльз Фокс. За время его выступления Питт не раз ерзал на стуле. Фокс размазал Питта по стене обычной географией. «Зачем мы хотим начать войну с Россией? Чтобы вернуть туркам Крым и Очаков? Но тогда надо идти туда и воевать в Черном море. Мы же собираемся вести флот в море Балтийское, которое находится за полторы тысячи миль и от Очакова, и от Крыма. Но самое смешное в том, что мы воюем за город на краю ойкумены, который… достанется не нам. Более того, если бы он достался нам – он нам все равно был бы не нужен, ибо находится в далеком море, через три пролива, и не имеет ни малейшего стратегического значения. Не кажется ли вам, уважаемое собрание, что ради начала войны с Россией нам подсовывают совершенно нелепый и глупый повод?» Далее Фокс сказал, что вместо войны с Россией надо иметь с ней союз, и он, Чарльз Фокс, готов его заключить, буде он избран главой правительства, и оппозицией уже разработан целый ряд мер и шагов, которые могут склонить Россию к такому союзу. Воронцов, получивший от Лидса копию стенограммы заседания, позже писал брату Александру: «Фокс говорил как ангел». Но наш посол не ограничился только этими мерами. Благодаря помощи трех человек – Натаниэля Димсдейла (сына Томаса Димсдейла, врача, делавшего прививку от оспы Екатерине II и всему царскому двору), Генри Джексона и Джона Парадайза – Воронцов начал собственную, памфлетную войну с правительством Питта. В то время во всем городам были расположены стенды, на которыхразвешивались объявления, статьи разных авторов, памфлеты, одностраничные газеты и т.д. Это был своего рода интернет XVIII века, и именно эти статьи, карикатуры, фельетоны формировали общественное мнение рядового англичанина. И вот за это мнение, которым пренебрегал Питт и не учитывали лорды, и решил побороться Воронцов. Прежде всего, по просьбе русского посла, Джексон распространил замыслы правительства Англии о войне с Россией на фондовой бирже, что подняло цены на российские товары и сильно обеспокоило коммерсантов, ведущих бизнес с нашей страной. Димсдейл, используя свои связи с арматорами и кораблестроителями, поднял против Питта кораблестроительное лобби, которое в случае войны лишалось русского леса. Весь район доков в мае 1791 года был исписан антивоенными лозунгами и призывами об уходе Питта с поста премьера. В мае 1791 года по «странной случайности» на Роял Неви началось «восстание гардемаринов» - экипажи и офицеры фрегатов, которые были должны войти в эскадру, направляемую против России, восстали и потребовали улучшения условий и отмены экспедиции на Балтику. Начиналось все на 32-пушечном фрегате «Гермиона» буднично и обычно – гардемарина Хью Пигота не особо любили в команде за независимый нрав, и в наказание за мелкое нарушение запороли до смерти. Но отчего и почему дело вылилось в такой бунт и почему гардемарины требовали от Адмиралтейства изменить политику страны?... Судя по всему без Димсдейла тут не обошлось. Парадайз перевел на английский несколько статей Воронцова, которые были напечатаны и в качестве листовок распространены по Лондону. Печать эта была отдельной тайной операцией – ибо оплатило расходы на типографию русское посольство, но для того, чтобы финансовая связь не выглядела слишком явной Джолли, секретарь Воронцова, зарегистрировал десять фирм-однодневок, через которые и гуляли 150 фунтов стерлингов, потребные на печать 3000 прокламаций. Статья называлась: «Некоторые серьезные вопросы по мотивам и последствиям нашей подготовки к войне с Россией». Это эссе жестко высмеивало Питта, там писалось, что вступив в войну, Британия покажет себя агрессором вместе с Берлином и Стамбулом, а пресловутое «равновесие сил» о котором на каждом углу талдычит Питт, это анахронизм начала века, за которым нет никакого реального наполнения. Чтобы показать, что статья написана англичанином, в ней осуждался «Вооруженный нейтралитет» Екатерины II, но в то же время говорилось, что это была ошибка России, вызванная большим количеством захватов нейтральных судов и нарушением русской торговли на Балтике и в Баренцевом море. " Ах да, о веселом) Больше всех от Очаковского кризиса пострадала... Польша. Ну пшеки же любят верить словам из Лондиния, и подняли очередное восстание, войну за Польшу "от можа до можа". В результате Суворов взял Варшаву, которая стала до 1808 года чисто прусским городом, а государство "Польша" исчезло с карт мира до 1918-го. Еще раз - Очаковский кризис не был вызван русскими гегемонистскими планами, это была провокация Британии, попытка развязать новую европейскую войну, которая ослабит ВСЕХ европейских конкурентов. Ибо когда эти конкуренты выступили единым фронтом (в период 1775-1783 годов Британию кинули ВООБЩЕ ВСЕ, кто только можно), Лондону резко поплохело и пришлось отказаться от колоний в Америке. Война России с Турцией была просто поводом. Так, чтобы было понятно. Если мы хотели завоевать Индию, то легче это было делать из Оренбурга (расстояние до Бомбея 3850 км) чем из Стамбула (расстояние до Бомбея 4819 км), хотя бы потому, что лишнюю 1000 км, которую нужно пешедралом пройти, можно сэкономить. Via
  22.        Собрал 4-томник (дорогие, собаки, вышли, в среднем по полторы-две тысячи за том) сочинений Ю.Г. Алексеева от О. Абышко, в т.ч. и этот том (который, выходи, 1-й по счету):       Первая часть, которая "Походы русских войск при Иване III" еще прежде, в первой своей итерации, прочитана от корки до корка, а теперь вот дошли руки и до курса лекций "Русское войско и военное искусство IX - XVII вв.". Понятно, что курс лекций диктует автору определенные требования и к качеству, и к содержанию текста (определенное упрощение и опрощение неизбежно), и все же некоторые моменты в этом курсе вызывают сомнения и возражения. К примеру, Ю.Г. пишет, что "стрельцы были войском, максимально приближенным к постоянной армии. В отличие от европейской пехоты, они не были наемниками-профессионалами. В морально политическом отношении это было большим преимуществом, но по уровню боевой подготовки стрельцы уступали профессионалам-наемникам". Гм, я не буду говорить за стрельцов XVII в, не моя епархия, но что касается "янычар Ивана Грозного", то тут я все же решительно не соглашусь с такой постановкой вопроса - стрельцы, которые несли постоянную военную службу и не "вылазили" из войн и походов на протяжении десятилетий и уступали в боевом отношении наемникам-профессионалам, будучи сами профессионалы? Не складывается картинка. Можно подумать. что наши европейские наемники только что и делали, как беспрестанно упражнялись в марсовом искусстве и через день участвовали в больших баталиях, что делало из них в конечном итоге неких терминаторов.       Другое весьма спорное утверждение: "Отказ от попыток (Иваном IV - Thor) создать на Балтике полноценный флот - одна из крупных ошибок, обусловивших поражение в Ливонской войне". С этим можно было бы согласиться, если бы речь шла о временах Петра I, но применительно к 3-й четверти XVI в.? Создание флота, полноценного флота, а не поденки-однодневки, требует немалых затрат и усилий - флот сам по себе не воюет, нужна соответствующая инфраструктура и пр., а самое главное - цель, которая оправдывала такие затраты. А была ли у Tyrann'a такая цель? Все его внимание было приковано к "фронтам" татарскому" и "литовскому", а "ливонский" фронт был второстепенным (Hier stehe ich, ich kann nicht anders), а при таком раскладе вкладываться еще в создание полноценного флота, в строительство соответствующей инфраструктуры на Балтике, в подготовку кадров корабелов и моряков - "где деньги, Зин?". При этом не стоит забывать и о том, что появлению полноценного русского флота на Балтике (да хоть и в "Маркизовой луже") были бы очень "рады" и ганзейцы, а датчане (про шведов и поляков я не говорю), а зачем ссориться с ними Tyrann'у, если у него и так хватало "бображелателей"? Так что шаг, предпринятый царем по найму Карстена Роде и его "казаков" был вполне логичным и оправданным - при минимуме затрат проблема если и не решалась, то, во всяком случае, существенно облегчалась - и в этом, кстати, иван шел по стопам своего "брата Жигимонта", который тоже не стал тратиться на флот (хотя имел больше возможностей), а ограничился наймом каперов.       Отдельная тема - рассуждения о "полном параличе верховного командования" во время "Баториевой войны" 1579-1582 гг., так как, по моему скромному мнению, никакого "паралича", тем более "полного" (спасибо князю Щербатову и нашему "последнему летописцу" - пустили байку, и с тех пор она гуляет по страницам), воли и решимости продолжать борьбу у Ивана не было. Но здесь надо бы более серьезный пост подготовить, так это это пускай будет задел на будущее. Via
  23. О монгольских тысячах

    Впечатления были бы пренеприятные, если бы Кулешов был специалистом. А так - ну, еще один возомнил себя круче Кавказских гор и вареных яиц вместе взятых. И что с того?
  24. О монгольских тысячах

    Почитал тут стенограмму рассказа Ю.Кулешова про монгол. Впечатления пренеприятные. Фактологию не трогаю (там много к чему можно придраться, мягко говоря).  Главное, что не понравилось - из авторского рассказа следует, что все уже хорошо известно, отражено в источниках, изучено. А нет этого ничего. Есть проблемные и неполные источники, есть разные трактовки этих источников. Ю.Кулешов свои авторские трактовки выставляет, как "последнюю точку в вопросе". Всего-ничего.      
  25. Государство Махди в Судане

    Сообщение о разгроме отряда Османа Динья отрядом генерала Грэма.
  26. Государство Махди в Судане

    Джибба Османа Диньи: Дом Османа Диньи в Суакине, 1884 г.:  
  27. Государство Махди в Судане

    Хорошая подборка фотографий Ф. Бето, сделанная в 1884-1885 гг., во время экспедиции генерала Уолсли для спасения Гордона.
  28. Государство Махди в Судане

    Вообще, насколько я понимаю, вопрос о партизанстве в тылу у англичан даже не ставился (как и у зулусов) - война была делом государственным, а государство - феодальным, с вытекающими для народа последствиями. В то же самое время действия Османа Диньи показывают, что он неплохо понимал, что такое современное оружие - так, на допросе он на вопрос, почему он не сражался до конца, а отступал, Осман Динья ответил, что если бы он не сделал этого, то погиб бы сам и погубил бы своих воинов, которые сумели, за счет своевременного отступления, нанести гораздо более существенные потери врагам в других сражениях. И очень интересно - Осман Динья сказал, что он сражался в 20 сражениях, 8 из которых проиграл, 8 выиграл. А 4 оставшихся? Имеется в виду, что он не был там командующим и как бы это "не считается"?  P.S. именно Осман Динья - автор засады у Джебель Суркаб, где он вывел из строя единственную комплектную английскую кавалерийскую часть в Судане - 21-й уланский полк.
  29. Load more activity