All Activity

This stream auto-updates   

  1. Today
  2. A.L. Sadler. The Maker of Modern Japan. The Life of Tokugawa Ieyasu.  Это переиздание его книги 1937 года. Сдуру прочитал. Зачем переиздали - не знаю. В Японии с тех пор ни одной современной биографии Иэясу не написали? В части современности или актуальности... Наверное - можно с Иловайским или Соловьевым сравнить. "Для увеселения" почитать можно, как историческая работа - это уже просто артефакт. Что в очередной раз многое говорит о Тернбулле, который ее и сам пересказал пару раз в виде своих опусов, а потом еще поспособствовал переизданию. Зато монографии от действительно серьезных ученых по 40 лет болтаются в статусе "неопубликованная диссертация" и с переводами тех же японцев уныло. Тлн и бзблгдтнст.
  3. Yesterday
  4. Боевые топоры руси

    Ю. М. Лесман Скандинавский компонент древнерусской культуры При исследовании генезиса древне русских миниатюрных бронзовых топориков принципиально важны вопросы хронологии. Оба их основных типа получают распространение в XI в., однако, как справедливо отмечает Н. А. Макаров (Макаров 1992: 48), подавляющее большинство из них узкой датировке не поддается 134. Пока можно уверенно говорить лишь о том, что миниатюрные бронзовые топорики уже бытовали на Руси к середине XI в. и были распространены по крайней мере на протяжении XII столетия (а возможно, и несколько дольше). Если обратиться к хронологии железных претендентов на прототипы, следует отметить, что древнерусский тип IV и готландский тип 2 (соотносимые с бронзовыми топориками с оттянутым вниз лезвием), несомненно существовали в XI в. Происходящие по большей части из Прибалтики немногочисленные железные топоры, наиболее близкие по форме к бронзовым, к сожалению, уверенной датировке пока не поддаются (их широкая дата — XI—XII вв.). Точно так же не поддаются пока точной датировке и немногочисленные железные топоры с широким лезвием и вырезным обухом (ближайшие аналоги миниатюрным бронзовым топорикам с симметричным лезвием), происходящие из прусско-куршского региона: общая их дата весьма условная и широкая — XI—XIII вв. Скорее всего, эта разновидность — местная гибридная форма, соединяющая лезвие нового, заимствованного из Северной Европы, типа с традиционной формой обуха. Более далекие от бронзовых топориков, тоже немногочисленные, хотя и найденные преимущественно на древнерусской территории железные топоры типа Б, также, к сожалению, не имеют надежной и узкой даты начала бытования, оставаясь в широких рамках XI—XII вв. Следует также отметить, что появление скандинавского типа М (по Я. Петерсену) относят обычно ко времени около 1000 г., на Руси же соответствующие им топоры типа VII по А. Н. Кирпичникову получают распространение лишь со второй половины XII в. (хотя единичные импортные изделия могли попадать с запада и раньше, и существенно позже). Таким образом, если не было влияния западноприбалтийского варианта, местная восточноевропейская контаминация в бронзе вырезного обуха и общей формы широколезвийного топора имели шанс возникнуть в первой половине XI в. лишь на основе импортных скандинавских или западноевропейских топоров типа М. Еще сильнее усложняет ситуацию гео графия находок. Н. А. Макаров отмечает концентрацию миниатюрных бронзовых топориков в Среднем Поднепровье, Приильменье, и Волго-Окском междуречье, однако опубликованная им карта и сводка находок, в первую очередь, выделяют Среднее Поднепровье. Следует также учитывать, что фактическое число находок там существенно больше. С другой стороны, Приильменье, на фоне больших коллекций ювелирных изделий из Новгорода, Рюрикова городища, Старой Русы, оказывается сравнительно бедным бронзовыми миниатюрными топориками 135. Топорики не известны в Пскове, их сравнительно мало на территории Белоруссии (несмотря на широкие раскопки как древнерусских городов, так и курганных могильников). Несколько больше найдено на западе, то есть — уже на самом древнерусском пограничье (два в Дрогичине и три в Гродке над Бугом) и далее уже на территории средневековой Польши (13 экз.), где они рассматриваются в качестве древнерусских изделий. Еще одно крупное скопление бронзовых топориков древнерусских типов — Сигтуна. Находки на территории Латвии являются древне русскими импортами или местными подражаниями. Все это резко расходится с географией преимущественного распространения потенциальных прототипов (см. выше). Таким образом, вопрос о месте (местах) формирования традиции древнерусских миниатюрных бронзовых топориков остается открытым 136.   134 Наиболее ранняя датированная находка — новго- родский широколезвийный топорик (Неревский раскоп 25-21-664; см.: Седова 1981: 26, 27, рис. 7: 9), который происходит из слоев 25 яруса, дендрохронологически да- тируемых 1006—1025 гг. Однако, при оперировании дата- ми единичных новгородских находок следует принимать во внимание специфику новгородской вещевой хроноло- гии. Во-первых, привязка подавляющего большинства новгородских находок к соответствующим ярусам улич- ных мостовых достаточно условна и может принимать- ся лишь с учетом возможной погрешности в один ярус (то есть датировка временем функционирования 25 яруса является лишь наиболее вероятной датой, в то время как более или менее надежная дата шире — 24—26 яруса, то есть, условно 989—1055 гг.). Во-вторых, часть дат еди- ничных находок в силу наличия не зафиксированных (хотя и редких) древних перекопов, возможных сбоев в полевой документации и пр. ошибочна; достаточно надежны лишь даты бытования серийных однотипных изделий (подроб- нее см.: Лесман 1990: 31—32 и др.). 135 Может быть, немногочисленность находок в Нов- городе предопределялась реконструируемой Н. А. Макаро- вым связью миниатюрных топориков с дружинной средой, в Новгороде же роль княжеской дружины (особенно после 1136 г.) была минимальной. 136 Представляется перспективным, в частности, анализ географии распространения нетипичных форм. По предварительным наблюдениям, основная их часть найдена в районе Киева и в Новгороде, где, по-видимому, фиксируются зоны повышенного типологического раз- нообразия. Возможно, именно в таких местах мог проис- ходить процесс возникновения новых типов, но здесь ли локализуются очаги возникновения самой традиции изго- товления и использования миниатюрных бронзовых топо- риков, сказать пока трудно.    
  5. Боевые топоры руси

    О боевых топорах и топориках-амулетах (цитируется по статье): Ю. М. Лесман Скандинавский компонент древнерусской культуры Иначе обстояло дело с топорами. В восточноевропейских комплексах, начиная с Х в. (а в Старой Ладоге — начиная с VIII в., см.: Давидан 1976: 113, рис. 7: 11; Старая Ладога 2003: 66, 67, № 69), представлен целый ряд характерных для Скандинавии типов. Местное производство, по крайней мере, значительной части топоров этих типов (а скорее, большинства, возможно, подавляющего) следует как из многочисленности находок, так и из наличия у многих топоров ряда особенностей, не характерных для Скандинавии (скругленный обух, дырочка на лезвии). Широкое распространение получают и в целом гибридные типы. Тип V (топоры с опущенным лезвием и прямой верхней гранью) по А. Н. Кирпичникову (Кирпичников 1966а: 37—38) соответствует типу С по Я. Петерсену (Петерсен 2005: 71, 72, рис. 32). На Руси, наряду с многочисленными (73 экз.) универсальными (Кирпичников 1966а: 37, 41—43, 108—111, 118—121) известны еще более многочисленные (170 экз.) топоры этого же типа, атрибутируемые в качестве рабочих. Тип V составляет около 19 % среди типологически атрибутированных боевых и универсальных топоров, отнесенных А. Н. Кирпичниковым к раннему (X — начало XI в.) периоду. В XI—XII вв. их доля падает до, примерно, 14 %; после XII в. они уже не встречаются 86. Наиболее массовы топоры типа V на севере Руси (не южнее Ярославской и Владимирской областей). Тип VI (топоры с опущенным лезвием и двумя парами боковых щековиц) по А. Н. Кирпичникову (Кирпичников 1966а: 38—39) соответствует типам B и D по Я. Пе терсену (Петерсен 2005: 70—73, рис. 29—31, 33), и является немногим менее массовым на Руси, чем топоры типа V. В каталоге А. Н. Кирпични ко ва учтены 28 экз. универсальных топоров, а число рабочих определено в 155 экз. (Кирпичников 1966а: 37, 41—43, 110—111, 120—123). Общая датировка их бытования на Руси не выходит за рамки X—XII вв. Применительно к новгородским находкам они относятся к тому же типу топоров с опущенным лезвием, однако доля ранних экземпляров ниже 87. География распространения на древнерусских памятниках шире, чем у типа V, но для южной Руси, в частности, для Среднего Поднепровья они не характерны. Тип VII (топоры с широким, близким к симметричному расходящимся лезвием и двумя парами боковых щековиц) по А. Н. Кирпичникову (Кирпичников 1966а: 39) соответствует типу М по Я. Петерсену (Петерсен 2005: 78, рис. 44, 45). А. Н. Кирпичников учел 48 экземпляров (Кирпичников 1966а: 39, 41—44, 110—111, 122—125, 126—127), определенных им как универсальные, причем в его хронологическом определении лишь 2 (около 1 %) относятся к X — началу XI в. Среди боевых и универсальных топоров XI—XII вв. доля типа VII составляет 15 %, среди топоров XII—XIII вв. — около 16 %. Еще 29 топоров, отнесенных к XII—XIII вв., определены в качестве рабочих. Относительно происхождения типа А. Н. Кирпичников (Кирпичников 1966а: 39) констатирует, что «все исследователи единодушно признали скандинавское происхождение широколезвийных секир, распространившихся около 1000 г. на всем севере Европы». Однако, как показывают новгородские находки и подтверждают материалы могильников Новгородской земли, на Руси этот тип получает распространение существенно позже — лишь со второй половины XII в. 88 Основная территория распространения топоров типа VII в Восточной Европе — северная часть Древней Руси: «чем южнее, тем меньше этих форм. Так, в Ярославской, Владимирской и Смоленской областях найдены только 4 секиры типа VII» (Кирпичников 1966а: 39). Тип IV (топоры с опущенным лезвием, двумя парами боковых щековиц и удлиненным вырезным обухом) по А. Н. Кирпичникову (Кирпичников 1966а: 36—37) соединяет в себе черты преимущественно североевропейского по происхождению типа VI (B-D по Я. Петерсену) и преимущественно восточноевропейского типа III 89. На Руси это самый массовый тип (А. Н. Кирпичниковым учтены 144 универсальных и 112 рабочих топоров, см.: Кирпичников 1966а: 36, 41—43, 106—109, 114—118), бытует он также не позже XII в. Доля универсальных топоров IV типа среди находок, отнесенных А. Н. Кирпичниковым к X — началу XI вв. — 20 %, а среди боевых и универсальных топоров XI—XII вв. возрастает до 41 %. Зона их распространения охватывает всю древнерусскую территорию, менее многочисленные образцы попадают и в соседние регионы. Тип IА (топоры с опущенным лезвием и обухом-молоточком, имеющим грибовидную шляпку), по А. Н. Кирпичникову (Кир пичников 1966а: 35), соединяют в себе черты воспринятых из культурной традиции степей топоров-чеканов (тип I) и связанное происхождением с Северной Европой широкое опущенное лезвие (свойственное типам IV, V и VI). Группа немногочисленна: А. Н. Кирпичниковым на Руси учтены лишь 7 боевых топоров, датированных им XI в. и найденных исключительно в восточных древнерусских землях: от Углеча Поля на севере до Гочевского могильника в верхнем течении Псла на юге (Кирпичников 1966а: 212—213). Суммарная статистика топоров, систематизированных А. Н. Кирпичниковым, с учетом принятых им датировок (Кирпичников 1966а: 43, 44, табл. 11, 12), которые нуждаются в существенной корректировке (большинство в сторону омоложения, но некоторые, в частности, верхняя дата бытования рабочих топоров VI типа — в сторону удревнения), в целом отражает общие тенденции. Для оценки роли скандинавской традиции в древне- русском арсенале топоров целесообразно сгруппировать топоры (табл. 1) по происхож дению типов: 1) типы V, VI и VII, непосредственно связанные со скандинавской традицией и в целом соответствующие скандинавской типологии; 2) типы I, II, III, VIII, IVA, VA, А 90 и Б, определенно не связанные со скандинавской традицией (степные, центральноевропейские или местные восточноевропейские), либо тип, скандинавские соответствия которому достаточно близки иным региональным разновидностям и на сегодняшнем уровне исследования собственно скандинавская традиция вычленению не поддается 91; 3) гибридные типы IV и IА, объединяющие как скандинавские, так и местные или степные черты. Можно видеть, что в XI—XII вв. достигают максимумов как доля собственно скандинавских (53%), так и гибридных со скандинавскими типов (34 %), так что в сумме они дают 87 % всех топоров этого времени. В предмонгольское время (это топоры, датированные у А. Н. Кирпичникова XII—XIII вв.) доля топоров, типологически связанных со скандинавской традицией, падает до 28 %. В связи с анализом механизмов вхождения новых типов топоров в древнерусскую культуру важно отметить (табл. 2), что скандинавские по происхождению типы (V, VI и VII) на начальных этапах своего распространения (в X — начале XI в. для ти- пов V, VI и в XI—XII вв. для типа VII) представлены преимущественно боевыми (универсальными) образцами, рабочие же топоры (об условности разграничения — см. ниже) соответствующих форм становятся более массовыми позже (в XI—XII вв. для типов V, VI и в XII—XIII вв. для типа VII). 92 Аналогичным образом обстоит дело и с гибридными типами IV и IA (последний представлен только боевыми образцами) 93.   Отмеченное А. Н. Кирпичниковым более раннее распространение такой характерной для типов VI, VII и VIII особенности, как «укрепление их проуха только боковыми щекавицами» (Кирпичников 1966а: 44) преимущественно среди рабочих топоров обусловлено наличием этой особенности у архаичного типа VIII, на долю которого в X — начале XI в. приходится 62 % всех рабочих топоров. Показательно, что находки топоров типов V и VI на поздних роменских памятниках маркируют нарастающее влияние древнерусской культуры (Григорьев 2000: 141, 142, рис. 47: 3, 4). Широколезвийные топоры (как с опущенным лезвием, так и симметричные) предъявляют более высокие требования к технологии изготовления (и к качеству железа-стали, и к качеству сварки), чем известные в Восточной Европе до X в. (и продолжавшие использоваться, хотя и не составлявшие впоследствии большинства узколезвийные — типы I 94, III, VIII 95 и А по А. Н. Кирпичникову). Не случайно именно угловые части лезвий чаще всего находят отломанными в культурных слоях поселений (разрушение проуха — общая проблема для топоров всех типов). Широкое распространение на территории Древней Руси топоров с широкими лезвиями (типов V—VII, по А. Н. Кирпичникову) следует рассматривать в контексте принесенной из Скандинавии более совершенной технологии кузнечного дела. К сожалению, пока не подвергнут систематическому статистическому анализу такой важный для культурной атрибуции топоров признак, как форма обуха. Обухи скандинавских топоров всегда прямые, в то время как восточноевропейские топоры могли иметь различные обухи: прямые, скругленные, снабженные молотками-чеканами (типы I и II по А. Н. Кирпичникову).   86 Топоры типа V относятся к группе топоров с опу- щенным лезвием, серийно представленных в культурном слое Новгорода в слоях, синхронных 17 ярусу Неревско- го раскопа и более ранних, т. е. датирующихся временем до 1197 г. 87 Среди находок, отнесенных А. Н. Кирпичниковым к X— началу XI вв., их около 5 %, а среди боевых и уни- версальных топоров XI—XII вв. — около 7 %). 88 После 1161 г., если принять условную синхрониза- цию с ярусами Неревского раскопа в Новгороде. 89 Узколезвийные топоры с двумя парами боковых щековиц и удлиненным вырезным обухом (Кирпичников 1966а: 35—36). 90 Тип А по А. Н. Кирпичникову (Кирпичников 1966а: 40) является наиболее массовым в Финляндии, немного- численные находки происходят из Юго-Восточного При- ладожья. 91 Речь идет о топорах типа VIII по А. Н. Кирпични- кову (Кирпичников 1966а: 39—40). Немногочисленные боевые топоры ранней разновидности происходят преиму- щественно из Юго-Восточного Приладожья, где они встре- чаются вплоть до XII в.: топор из кургана 2 могильника Карлуха I, раскопки А. М. Линевского 1947 г. (у А. Н. Кир- пичникова он значится под № 446 Хвалевщина кург. 1, см.: Кирпичников 1966а: 124—124), найденный в мужском погребении вместе с овальным кресалом, датирующимся на основе Новгородских находок не ранее времени функ- ционирования 20 яруса Неревского раскопа, т. е. не ранее 1116 г. (Кочкуркина, Линевский 1985: 27; хр. в Институте истории, языка и литературы в Петрозаводске). Рабочие их аналоги на Руси существенно более массовы. Эти то- поры соответствуют (без детализации) типам G, H, I, K, L, по Я. Петерсену (Петерсен 2005: 74—78, рис. 38—43). 92 Степные по происхождению топоры-чеканы типов I и II представлены исключительно боевыми экземплярами (Кирпичников 1966а: 44, табл. 12) 93 Некоторые типы немногочисленны в отдельные пе- риоды или в целом, это делает подсчет процентов сугубо оценочным, но от этого он не перестает быть показатель- ным. 94 Без подтипа IА. 95 Без подтипа VIIIA.   Ю. М. Лесман Скандинавский компонент древнерусской культуры (см. файл в приложении 2014_5_Stratum_plus_People_and_Things_in.pdf)
  6. День Казака

    Итак, после изгнания Наполеона из России русский царь Александр I и британский кабинет министров озадачились созданием новой антинаполеоновской коалиции, куда вошли Пруссия и Австрия, ранее бывшие союзниками Наполеона. Если с пруссаками удалось договориться достаточно легко, и англичане к сентябрю, дабы оснастить армию Пруссии, поставили туда до 100 тысяч мушкетов и 100 артиллерийских орудий, то вот с Веной переговоры зашли в тупик. Тем не менее, ее помощь после Лютцена и Баутцена (май 1813 года) была очень важна. Наконец австрийцы согласились вступить в коалицию и выставить в поле 130 тысяч человек под командованием князя Шварценберга. Теперь соединенными силами союзники смогли действовать эффективно, и в результате в октябре 1813 года нанесли Наполеону поражение при Лейпциге. «Grand Armee» Бонапарта посыпалась, тем не менее, она еще была очень сильна. Наполеон, дабы расколоть коалицию, начал вести тайные переговоры с австрийцами, и предложил им «оливковую ветвь мира», говоря, что уйдет «на свои естественные границы по Рейну, и оставит Франции только Южные Нидерланды», в том числе – и Антверпен. Англичан, когда они узнали об этом предложении, начало неимоверно трясти, ведь расстояние от Антверпена до Дувра составляет всего-то 200 км, и это послужило началом всех последующих событий. Самым простым вариантом, который пришел в голову Лондону, стал быстрый захват Нидерландов, тем самым – договор французов и австрийцев автоматом становился недействительным. Однако… помните рассказы про Суворова и австрийский Гофрискстрат? Так вот, в Лондоне обсуждение экспедиции в Нидерланды заткнуло за пояс планирование и осторожность австрийцев, и планы английского вторжения в Голландию затянулись аж до марта 1814 года. Далее в статье: https://fitzroymag.com/right-place/skaz-pro-to-kak-kazaki-niderlandy-osvobozhdali/ ЗЫ: Все-таки в теле статьи осталась недосказанность. Ну а как там господа англичане, спросит читатель? Тем более, что в английских исследованиях очень часто операцию по захвату Нидерландов стыдливо именуют «русско-английским освобождением Голландии», попутно почему-то забыв пруссаков Бюлова, которые внесли свою лепту, разгромив французов у Хогсстратена в январе 1814 года. Понимая, что слава освободителей Голландии от них просто ускользает, британцы 8 марта 1814 года решили провести эффектную операцию – десантом с моря взять Берген-оп-Зом. 4800 человек под командованием соратника герцога Веллингтона – генерал-лейтенанта Томаса Грэхэма, высадились на пустынный пляж в 70 км от Роттердама, и под вечер были атакованы 2700 французских солдат генерала Лорана Бизане. Англичане потерпели страшный разгром,  позже майор Том Остин так прокомментировал это поражение в своем дневнике: «Справедливо отгенералены и позорно разбиты» (Fairly out-generalled and disgracefully beaten). Далее остатки англичан соединились с пруссаками и осадили Антверпен, куда отступил Карно, и осада эта продлилась до отречения Наполеона – то есть до 4 апреля 1814 года. Таким образом, можно утверждать, что именно Александр Христофорович Бенкендорф, имея под рукой только легкую кавалерию и немного пехоты, но - умело сочетая напор и натиск – освободил Голландию от французов. Подвиг действительно эпический! Via
  7.       Несколько цитат из переписки Александра II с "друзьями" относительно Босфорской операции.        Мнение императора.       Касательно Босфорской операции Александр III исходил из следующих соображений. По его мнению, Берлин не допустит того, чтобы Петербург сравнялся с ним в морских вооружениях, поэтому относительная свобода рук у России имеется лишь на Черном море, почему и необходимо будет сконцентрировать основные усилия на развитии в первую очередь именно Черноморского флота. Вообще, во внешнеполитической доктрине Александра III Константинополь занимал особое место. Избегавший, по возможности, обострения внешнеполитической ситуации и отнюдь не стремившийся развязать войну, император-миротворец, тем не менее, полагал, что «у нас должна быть одна и главная цель: это – занятие Константинополя, чтобы раз навсегда утвердиться в проливах и знать, что они будут постоянно в наших руках. Это в интересах России и это должно быть наше стремление; все остальное, происходящее на Балканском полуострове, для нас второстепенно…». И, завершая свою мысль, император отмечал: «Что касается собственно проливов, то, конечно, время еще не наступило, но надо нам быть готовыми к этому и приготовлять все средства. Только из-за этого вопроса я соглашусь вести войну на Балканском полуострове, потому что он для России необходим и действительно полезен».        Эти слова были сказаны (в смысле написаны в письме) императором Обручеву в сентябре 1885 г. Тем самым Александр поставил точку в вопросе о том, быть или не быть операции по захвату Босфора – однозначно «быть». Вопрос стоял только в том, когда?       Мнение Нелидова, посла в Стамбуле.       Нелидов еще в 1882 г. полагал, что, поскольку «больной человек Европы» может скоропостижно скончаться, то «для нас является настоятельная необходимость предупредить наших соперников и принять все меры к тому, чтобы в данную минуту, когда обстоятельства представятся к тому особенно благоприятными или опасность чужого занятия станет слишком близка, мы могли наверное, с полным залогом успеха, сами утвердиться на проливах» (в этом месте император сделал пометку – «Это главное»).        Итак, Александр был согласен с тем, что операцию нужно было предпринимать быстро, без излишних раздумий – главное скорость принятия решений и исполнения решенного, пока в Лондоне. Вене, Париже и Берлине не прочухались. Кстати, на этой записке Нелидова император поставил на записке Нелидова такую весьма примечательную пометку: «Все это весьма дельно и толково. Дай Бог нам дожить до этой отрадной и задушевной для нас минуты! Я не теряю надежды, что рано или поздно, а это будет и так должно быть! Главное не терять времени и удобного момента».       Мнение Обручева.       Обручев поддержал мнение Нелидова, направив императору в 1885 г. записку, в которой отмечал, что «только за Босфор и Карпатскую Русь безусловно и стоит лить русскую кровь». При этом начальник Главного штаба полагал, что России нет нужды захватывать собственно Константинополь и уж тем более Дарданеллы (поскольку на выходе из Дарданелл русский флот все равно непременно ждал более могущественный неприятельский, читай, британский флот – Thor), но непременно – владение входом из Босфора в Черное море, надлежащим образом укрепленного (своего рода русский Гибралтар – Thor). Здесь, писал Обручев, «мы могли бы укрепиться и раз и навсегда преградить неприятелю вторжение в наши Черноморские пределы…». И дальше он, проанализировав опыт предыдущих кампаний на Балканах, приходил к закономерному выводу – только сильный десант в Босфоре давал гарантию успеха. Эту операцию Обручев полагал безусловно рискованной, «но при 36-40 часовом расстоянии Константинополя от черноморских наших портов, она гораздо короче и Балканского и Малоазиатского сухопутных походов, – но по выбору времени и соблюдению внезапности гораздо более находится в наших руках, требует во всяком случае менее жертв, а главное – не имеет в тылу всепортящей Австрии».        «Владея Босфором, – подытоживал свои размышления Обручев (и в своих выводах он настолько перекликается в Нелидовым, что возникает ощущение, что он явно был знаком с запиской дипломата – Thor), – мы становимся неуязвимы на Черном море, обуздываем Англию, сосредоточиваем все сухопутные наши силы на западной границе и решив Польский вопрос, на веки, твердо, незыблемо обеспечиваем положение России в Европе, как достигаем вместе с тем спокойствия и на Кавказе и в Азии. Целый ряд длинных кровопролитных войн, предпринятых Россиею с прошлого века завершится этими актами и для России действительно настанет период отдыха, прочного мира, силы и благоденствия…». Ради этого нельзя медлить, полагал Обручев, нельзя ждать, пока будет готов флот, но «следует быть безотлагательно готовыми, хоть на ладьях, идти к Босфору и брать его, как достояние России», и нужно для этого только лишь дать Морскому министерству 12 млн. руб., а Военному – 4 млн., требуя от них лишь строгого отчета в том, что сделано (подобно тому, как это было сделано в 1854-1855 гг. на Балтике – Thor/ Можем же, если захотим!) и тогда «к весне или к июню (1886 г. – Thor) явится флотилия, чтобы оградить десант, явится и артиллерия, чтобы укрепить Босфор…».        Любопытно, но еще в мае 1883 г. капитан 2 ранга Макаров (тот самый Макаров!), представляя свою записку с планом морской операции по овладению Босфором, писал следующее: «Если мы спросим Европу о разрешении захватить Константинополь, то она не согласится, но если мы захватим Босфор со всем флотом и через дне недели будем иметь 100 тыс. войска для поддержания наших справедливых требований, то Европа, мирящаяся с силой и фактами, не захочет еще более усложнять Восточного вопроса…».        Собственно говоря, из всего этого видно, что при Александре III в Петербурге сложилась вполне себе сильная и влиятельная «партия», которую поддерживал сам император, ратовавшая за скорейшее разрешение вопроса о Проливах при первой же возможности, причем был достигнут и определенный консенсус относительно характера самой операции – захват Босфора, причем в кратчайшие сроки с тем, чтобы наши «партнеры» были поставлены перед фактом и вынуждены были бы решать дилемму – стоит ли затевать ради возвращения status quo большую войну или же нет?        P.S. Если бы Александр II решился бы отдать приказ оккупировать Стамбул в 1878 г. и занял бы более жесткую позицию – решилась ли бы Австрия в союзе с Британией воевать с Россией?        P.P.S. Если, невзирая на существовавшие организационные и технические проблемы (разве бывает такая ситуация, когда все готово – вплоть до того, что пришита последняя пуговица на гетрах последнего солдата?), в 1896 г. приказ на овладение Босфором был бы отдан – вспыхнула ли в таком случае большая европейская война? Кто вписался бы за Англию в роли континентальной шпаги Альбиона? Via
  8. Last week
  9. А заодно и про знаменитого кудесника Або-но Сэймэя, к вопросу о том, можно ли средствами оммё:до:, науки Тёмного и Светлого начал, погубить человека. О том, как Сё:ку: отдал жизнь за учителя В недавнюю пору в храме Миидэра жил почтенный человек по имени Тико:, монах дворцовой молельни. В мире началось моровое поветрие, и он, будучи уже в преклонных годах, заболел – какие-то были к тому причины в его прежних жизнях – и уже лежал при смерти, ученики собрались вокруг, плакали и горевали. В то время жил Сэймэй, знаток Тёмного и Светлого начал, подобный богам. Он осмотрел Тико и сказал: – В этот раз тебе воистину приходит конец, помочь ничем нельзя. Но если кто-то из твоих учеников возымеет глубокую решимость и захочет умереть вместо тебя, я проведу обряд. Больше ничего я сделать не в силах, совсем ничего. Там собралось множество учеников, и услышав такое, монах дворцовой молельни в нестерпимой муке обвёл глазами их, сидевших в ряд: есть ли здесь кто-то, кто меня заменит? Но что бы они ни говорили прежде, с жизнью расстаться трудно каждому, и все, краснея, отводили глаза, непохоже было, что кто-то готов умереть вместо наставника. В ту пору учитель таинств Сё:ку:, ещё молодой, был среди этих учеников. Он был из них последним, никто о нём и не вспомнил, но он подался вперёд и сказал монаху дворцовой молельни: – Я заменю вас. Вот почему: от вас, о наставник, я услышал и усвоил, что Закон весОм, а жизнь легковесна. Как же я, слыша такие слова, стал бы жалеть свою жизнь? С этим телом мне когда-нибудь пришлось бы расстаться впустую, а сейчас я его преподношу всем буддам трёх времён, не хочу больше оставаться в мире людей. И жалеть тут вовсе незачем. Но у меня есть мать, ей сейчас восемьдесят лет. Кроме меня у неё детей нет. Если не получу от неё дозволения, я пожертвую не только собственным телом: кончится жизнь двух человек, моя и её. Я всячески объясню ей суть дела, так что прошу меня отпустить ненадолго, я схожу домой и вернусь. И встал с места. Монах дворцовой молельни, а вслед за ним и все, кто слышал слова Сё:ку:, залились слезами, тронуты были безмерно. Сё:ку: пришёл к матери и всё ей рассказал. – Я хочу, чтобы ты не горевала обо мне. Если бы, как ты всегда хотела, я пережил тебя, то творил бы обряды ради твоего будущего века, но ими накопить большие заслуги было бы очень трудно. А теперь, если я, считая весомым свой долг перед учителем, умру вместо него, все будды трёх времён смилуются надо мной, небесные и земные божества удивятся. Обретя такую заслугу, я обращу её на твоё просветление в будущем веке. Это и есть истинная забота о старших, и я, отбросив это ничтожное тело, одновременно воздам за благодеяния двум людям – тебе и учителю. Что уж и говорить: в нашем мире старые и малые равно ненадёжны. Если бы жизнь моя кончилась впустую, если бы я умер раньше тебя, разве тебе не было бы досадно? Так что же мне жалеть об этом мире? Он говорил и плакал, мать слушала и заливалась слезами, неудивительно, что она испугалась и опечалилась. – По глупости своего сердца я не понимала, что даёт больше заслуг. Когда ты был мал, я тебя растила. Когда сама состарилась, ослабела и согнулась, я стала полагаться на тебя, как на Небо и Землю. Я теперь в тех годах, когда не знаю, когда моя жизнь кончится – сегодня ли, завтра – мне очень горько, что ты меня покинешь, уйдёшь прежде меня, но я понимаю, что решимость твоя глубока, и если ты отдашь жизнь ради учителя, насчёт твоего будущего века можно не сомневаться. Если я не разрешу тебе так поступить, будды сочтут меня дурой, и тебе это придётся не по сердцу. Воистину, жизнь старых и малых ненадёжна. Если подумать, она вся от начала до конца – сон, наваждение. Так что пусть будет, как ты решил. И когда возродишься в Чистой земле, спаси и меня! Мать говорила, сдерживая слёзы, и Сё:ку: со слезами радости вернулся к наставнику. И тотчас записал свои год рождения и имя и отослал Сэймэю, сообщив, что готов ближайшей ночью пройти обряд и заменить своей жизнью жизнь учителя. И вот, настала глубокая ночь, у Сё:ку: заболела голова, ему сделалось дурно, тело охватил нестерпимый жар, и тогда он пошёл к себе в келью, избавился от каких-то своих бумаг – не хотел бы, чтобы их увидели люди, – и обратился к образу почитаемого Фудо:, который много лет хранил у себя: – Я молод, тело моё в расцвете сил, не скажу, чтобы мне не жаль было расстаться с жизнью, но я думаю о том, как глубока моя благодарность учителю, и сейчас хочу умереть вместо него. Но усердствовал я мало и теперь страшусь будущего века. Прошу, о светлый государь, смилуйся надо мной, не дай мне упасть на дурные пути! Болезнь уже мучит моё тело, больше часа я не выдержу. Кланяюсь тебе, мой исконный почитаемый, в последний раз! Так он говорил и плакал. Тут из глаз нарисованного будды полились кровавые слёзы, и от молвил: – Ты заменил собою учителя, а я заменю тебя! И голос его проникал в кости, пронизывал нутро. О ужас! Монах соединил ладони, сидел и молился, пот заструился по его телу, жар спал, и тотчас Сё:ку: почувствовал себя лучше. Монах дворцовой молельни с той ночи тоже пошёл на поправку, и кто слышал о том – могли ли отнестись к этому легко? С тех пор наставник и ученик полагались друг на друга, как никто другой. Тот исконный почитаемый потом переходил из рук в руки и оказался в молельне Сиракава-ин. Это его называют Плачущим Фудо из Дзё:дзю:ин. Из глаз его льются слёзы, это в самом деле ясно видно. А учитель таинств Сё:ку: – это и есть тот человек, кто состоял при досточтимом Ку:я, тот самый служка, кого назвал «сосудом Закона» общинный старейшина Ё:кэй, когда вылечил досточтимому сломанную руку. Годы жизни Сё:ку: – 910–1007, самый расцвет эпох Хэйан. Бумаги, которые уничтожил молодой монах, - скорее всего, его стихи и какие-то личные записи. О том, как знаменитый монах Ё:кэй вылечил страннику Ку:я руку, сломанную и неправильно сросшуюся много лет назад, говорится в «Рассказах, собранных в Удзи» (142). Покажем заодно картинки к истории про Сё:ку: и его учителя из более поздней книги «Предание о Плачущем Фудо» 泣不動縁起, «Наки Фудо:-энги» (XV в.). Её можно посмотреть на сайте музея города Нара https://www.narahaku.go.jp/collection/839-0.html У ворот обители. Больной наставник и его ученики, за столиком – Сэймэй; поодаль ждут сикигами, помощные духи кудесника. Сё:ку: едет домой. Сё:ку: у матери. Сэймэй творит обряд, вокруг сидят его помощные духи. Посланцы ада уже летят за старым наставником. Сё:ку: молится перед свитком, перед своим Фудо:. Фудо: заменил собой человека, и теперь связанный идёт в ад на суд царя Эмма. Адский чиновник в затруднении. Судья мёртвых и его присные склоняются перед Фудо:. Via
  10. Gari Ledyard. Galloping along with the Horseriders: Looking for the Founders of Japan // Journal of Japanese Studies,  Vol. 1, No. 2 (Spring, 1975) J. Russell Kirkland. The "Horseriders" in Korea: A Critical Evaluation of a Historical Theory // Korean Studies, Vol. 5 (1981) Walter Edwards. Event and Process in the Founding of Japan: The Horserider Theory in Archeological // Journal of Japanese Studies,  Vol. 9, No. 2 (Summer, 1983) Jr. J. Edward Kidder.  The Fujinoki Tomb and Its Grave-Goods // Monumenta Nipponica, Vol. 42, No. 1 (Spring, 1987)
  11. Для начала цитата из письма Екатерины Великой Орлову: "Можно сказать одно, что Эльфинстон принадлежит к разряду людей сумасшедших, которые увлекаются первым движением и не соблюдают никакой последовательности". Все-таки, насколько велика сила личности! Императрица находилась от места действий за 5000 км, но именно ее слова теперь цитируют и вспоминают все кому не лень. И да, необходимое предисловие. Я считаю, что Эльфинстон действительно виноват в крушении ЛК «Святослав» и никто с него ответственности за это не снимает. Я поведу речь о других обвинениях, которые часто ему приписывают. Давайте весь инцидент с Эльфинстоном рассмотрим сначала, и во первых строках пройдемся по хронологии событий. Итак, 14 июля 1770 года отряд Эльфинстона (линкоры «Святослав», «Тверь», «Не тронь меня», фрегаты «Надежда» и «Африка») прибыл к Дарданеллам, с целью блокировать проливы. Через шесть дней, то есть 20 июля 1770 года основные силы Орлова и Спиридова начали осаду Лемноса, который взяли 21 августа. В скобочках заметим, что уже из этого самого факта следует, что обвинения Эльфинстона в срыве блокады Дарданелл – вранье, наоборот – своим походом к проливам он помог главным силам беспрепятственно захватить один из трех островов (Лемнос, Лесбос, Тенедос), контролирующий выход из Дарданелл. Более того, никакой значимой блокады на 14 июля и быть не могло, ибо основные силы подошли к Лемносу только 20 июля. Добавлю, как мне кажется, Эльфинстон избрал самый правильный вариант – у него самого сил для захвата Лесбоса не хватало, поэтому он провел отвлекающий маневр, зашел в Дарданеллы, и тем самым заставил турок все свои корабли стянуть к Стамбулу, боясь высадки непосредственно в столице. И Лемнос не получил никаких подкреплений, что позволило Спиридову и Орлову достаточно легко блокировать остров и высадить там войска. Идем дальше. 5 сентября 1770 года Эльфинстон получил вызов на ковер к Орлову, который и сам не особо любил англичанина, плюс – имел на него кучу анонимок от собственных капитанов, так же его не любивших. Согласно своему рангу он взял один из трех линейных кораблей своего отряда – 80-пушечный «Святослав» на котором у Лемноса вылетел на камни. Несмотря на то, что экипаж под руководством Эльфинстона боролся за живучесть 9 часов, корабль все-таки пришлось оставить, при этом вся команда была спасена, и Эльфинстон перешел на «Не тронь меня». Еще одно обвинение Эльфинстона – что у русских стало меньше кораблей. Блин, ну с этим не согласиться невозможно, это действительно так, однако у русских стало не 11, а 10 линкоров, тогда как у турок их оставалось 3! Прописью – ТРИ! Как мы понимаем, 10 ЛК потратят на уничтожение 3 ЛК ну минут на двадцать больше, чем 11 ЛК. То есть потеря «Святослава» была не такой критичной, хотя конечно очень неприятной. Ну и последнее, в чем обвиняют англичанина – это то что из-за него сдали Лесбос обратно туркам, ну потому что Эльфинстон сорвал блокаду Дарданелл. Просто скромно напомню – крушение «Святослава» произошло 5 сентября, а турки высадились не Лесбосе 21 сентября 1770 года, через 15 дней. Кто мешал Спиридову и Орлову послать на блокаду Дарданелл любые из оставшихся 10 ЛК за эти две недели? Да никто. Ах да, пеночка на торте. 12-13 сентября 1770 года именно адмирал Спиридов (неизвестно, с подачи Олова или нет) отзывает из Дарданелл к Лемносу фрегат «Африка» и линкор «Саратов», и тем самым снимает блокаду с Проливов, что приведет к возможности турок посадить войска на суда и высадить десант на Лемносе. Такие дела. На мой взгляд, Эльфинстон стал отличным козлом отпущения за все грехи Орлова и Спиридова, тем более – с его неуживчивым характером, поэтому при удобном случае на него повесили всех дохлых кошек, какие смогли найти. Просто если рассматривать весь инцидент под таким углом - представляется не безумный шотландец в дружном, слаженном коллективе русских, а банка сколопендр, жрущих друг друга. Via
  12.        "Старая гвардия" и "молодые негодяи".       Когда 10 дет назад писал одну популярную статью про историю Босфорской "затецки", долго ломал голову над тем, почему во время кризиса 1894-1897 гг. Петербург, и в особенности лично император Николай II, заняли крайне осторожную и уклончивую позицию - ни "да", ни "нет", а этакого переминания с правой ноги на левую и "и хочется и колется, и англичанка мамка не велит". Ведь, казалось бы, начиная с 1895 г., когда в июне месяце собралось особое совещание, в очередной раз рассмотревшее проблему организации и осуществления Босфорской десантной операции, и дальше, на протяжении последующих, почитай, двух лет, в течении которых неоднократно созывались все новые и новые особые совещания, принимались решения выделялись средства и пр., решение относительно endlösung'a по босфорской проблеме так и не было принято. Казалось, во время очередного особого совещания в ноябре 1896 г. проблема вот-вот должна была решиться. За то, чтобы действовать в вопросе о Проливах решительно, агрессивно, здесь и сейчас, высказались два влиятельнейших сановника - военный министр Ванновский и начальник Главного штаба генерал Обручев, а также посол России в Стамбуле Нелидов. Резко против выступил Витте, временно исполнявший обязанности министра иностранных дел Шишкин занял выжидательную позицию, равно как и управляющий морским ведомством адмирал Тыртов. Все упиралось, в конечном итоге, в императора - баланс был очень шатким, и его голос оказывался решающим.       Однако император не решился принять определенную позицию в этом вопросе, и отказавшись открыто встать на чью либо сторону, предпочел утопить проблему в новых совещаниях и в переписке. Ну а пока вся это канцелярщина шла, удобный момент решить вопрос раз и навсегда, поставив потенциальных неприятелей перед фактом, был безнадежно упущен.       Но почему Николай занял столь уклончивую позицию, почему он не поддержал Ванновского, Обручева и Нелидова? Вот этот вопрос так и остался непроясненным. Обычно причину ищут в том, что де союзники не поддержали, англичанка, как всегда, гадила, денег не было, материальная база не готова и т.д., и т.п., не говоря уже о том, что и самого Николая считают слабым и нерешительным, опасавшимся принимать серьезные решения и оттягивавшим их принятие до последнего. В общем, все как всегда. Но все же - почему Николай отказался дать карт-бланш сторонникам силового решения проблемы?       А тут читаю одну статью, прошелся по ссылкам и вышел на сборник документов великого князя Александра Михайловича, а от него - на записки великого князя. Интересная картина вырисовывается - похоже, что со смертью Александра III "старая гвардия", ориентированная на решение в первую очередь вопросов в Европе и на Балканах, теряет вес и свое влияние при дворе, их теснит новая "партия", которая ратует за более активную политику на Дальнем Востоке, и Николай склоняется на их сторону. С его подачи Александр Михайлович затевает скандал в морском министерстве, нацеленный на то, чтобы снять с должности адмирала Чихачева (который, судя по всему, относился к "старой гвардии" и неодобрительно относился к планам переноса центра тяжести морской политики империи на Дальний Восток), с уходом из жизни старого министра иностранных дел Гирса (который, кстати, вел осторожную политику) на смену ему приходит князь Лобанов-Ростовский, явный сторонник переориентации усилий России на Дальний Восток, а тут еще Витте с его планами по активной финансовой и экономической экспансии России в Китае (и я так понимаю, что он смотрел на европейский конфликт отрицательно - и не столько потому, что денег не было, сколько по тому, что любая серьезная проблема в Европе создавала проблемы его экономической программе). Ну и самого Николая, похоже, "неумолимо тянуло к востоку" (фантомные и не совсем фантомные боли после инцидента в Оцу?).       В общем, молодому императору, похоже, захотелось избавиться от опеки со стороны "старой гвардии" и сделать нечто новое, необычное, доказать, что он может и что он сам по себе что-то значит. Ну и...       P.S. Кстати, "старая гвардия" полагала, что, решив проблему Проливов, можно дальше заняться вплотную и Дальним Востоком. А в итоге и тут не срослось и там не получилось. Все не слава Богу получилось - в точности по Виктор Степанычу.       P.P.S. Вопрос (некогда искать) - не подскажет ли кто, где и когда, при каких обстоятельствах Витте упоминал о том, что последний император именовал японцев "макаками"? Via
  13. Не все переводчики готовы видеть в "дренге" пацана. Eftir það fór Ingólfur vestur til Hjörleifshöfða, og er hann sá Hjörleif dauðan, mælti hann: "Lítið lagðist hér fyrir góðan dreng, er þrælar skyldu að bana verða, og sé eg svo hverjum verða, ef eigi vill blóta." LANDNÁMABÓK  (Sturlubók)   Традиционный перевод на русский язык: После этого Ингольв отправился на запад к Хьёрлейвову Мысу. Увидев мертвого Хьёрлейва, он сказал: — Что за горькая судьба у столь доброго воина — быть убитым рабами. Вот что случается со всеми, кто не хочет жертвовать.
  14.        Есть еще порох в пороховницах! Как-то последний год тяжело работается - большие проекты не идут, да и малые тоже что-то никак не вытанцовываются. Однако ж Necessitās acuit ingenium et facio actus, и вот... В общем, немножко закопался в перипетии бурного начала XV в., подойдя к процессу с точки зрения environmental history Любопытная, однако, картина выходит.       Ладно, пока оставим в стороне всякий там голод и недород - до него еще очередь дойдет, а пока поговорим немножко о море, и на то ест причины. О "Черной смерти" и ее отголосках 2-й половины XIV столетияч наслышаны многие, а вот о том, чт второе пришествие "царцы грозной чумы" на Русь в первые десятилетия следующего, XV столетия - вот об этом известно существенно меньше. \Даже в классических работах по истории болензей на Руси об этой чуме сказано не так чтобы уж и очень много - от силы полторы страницы, а то и вовсе онда. Между тем история довольно таки примечательная.       Если коротко, то общая картина выглядит следующим обюразом. Первый заезд в новом стоелтии чума сделал в 1404 г., когда занесенная из Ливонии эпидемия сперва посетила Псков, где от нее, по словам летописца, «мряхуть первое малыя дети, и по том старыя и младыя мужеск пол и женеск; а знадба бяше сицева: аще кому где явится железа, тои на другии день или на трети оумирааше, а редки воставаше в тои болезни», после чего мор перекинулся на Новгород, а оттуда перебрался в Торжок, затем в Тверь, Дмитров, Москву и многие другие грады и веси (летописцы о конкретных городах говорят неохотно).       Спустя четыре года по русским городам прокатилась новая напасть, которую Троицкая летописб описывает следующим образом: "Первое разболится человек в руце и в нозе прикорчить и шею скривить и зубы скрегчеть и кости хрястять и съставы в нем троскотаху, кричит, вопит; у иных же и мысль изменится и ум отымется; иные одни день поболевшее умираху, а иные полтора дни, а иные два дни, а иных бог миловаше: поболевшее 3 дни и 4, и паки здравии бываху". Что это было? Ряд специалистов считает, что это грипп, другие - сыпной тиф, в общем, загадка, хотя тем, кто от нее умер, легче от этого не стало.       1414 г. - снова мор, иопять неизвестной природы. "Того же лета болезнь была кристианом тежка зело, – писал летописец, – костолом по всей земле Русской". Снова грипп?       "Костолом" 1414 г. возвестил о пришествии "царицыы". "Мор железою бысть страшен зело на люди" - дружно отметили летописцы под 1417/18 годом. Симптомы - пожалуйста: "преже яко рогатынею ударит и явится железа, или начнет кровию хракати и потом дрожь имеет и огонь ражьжет по всем суставам человеческим естественым», «железа же не единаче: иному на шеи, другому же на стегне, овому же под пазухою, и под скулою, и за лопаткою, и в паху, и в иных местех телесных". Одзначно чума, хорошо хоть не легочная )отчасти она), а по преимуществу бубонная, тоже смертоносная, но полегче, чем легочная. В общем, "Умножися мертвых во градех и в селех, понеже не успеваху живыи мертвых опратывати, ниже доволни бываху здравии болящим послужити, нъ един здравый десятерым болеем на потребу да послужить: на всяк же день умираху толико, ко не поспеваху погребати их в день до захожения солнечного, и во дворе ином един человек остася, и в ином едино детище, а дворы инеи мнози затворени была пусть", так что "бысть туга живым по мертвым". Кстати, не от этой ди чумы умер Иван Васильевич, старший сын Василия I?       Перерыв между волнами чумы был короток - по сени 1419 г. началась вторая волна, которая длилась до начала января следующего года. И снова болезнь поразиоа в первую очередь Псков и Новгород, но разыгралась она "наипаче же на Костроме, и в Ярославле, и в Юрьеве, и в Володимере, и в Суздале, и в Переяславле, и в Галиче, и на Плесе, и в Ростове".       По осени 1420 г. по ряду городов прокатилась загадочная "коркотная" болезнь (что за зверь - кто знает...).       Казалось, после ухода этой "коркотной" болезни "бысть тишина", но, увы, ненадолго. Настал 6933 год от сотворения мира (1425/26), и вот опять "того же лета с Ильина дни бысть мор в Пскове и по пригородом, и по всеи волости псковскои, и в Новегороде, и по всеи волости их, а ви мряху единою болезнию жолозою, и мряху от Ильина дни и до Крещениа господня; и тако преста мор". Псковом мор не ограничлся - "с Троицина дни почять мор быти на Москве, а пришел от Немец в Псков, и оттоле в Новегород, также доиде и до Москвы и на всю землю Рускую". И длилась эта эпидемия до зимы следующего, 1426 г.: "В лето 6934 мор бысть велик в Пскове и в Новегороде Великом, и в Торжьку и в Тфери на Волоце и в Дмитрове, и на Москве, и в всех градех Русских и селех".       И на сладкое в качестве вишенки на торте - не успела отойти в прошлое эта волна мора, как оп осени 1426 г. явился новый - "на Москве почалься мор злеи первого", который перекинулся на другие города, добравшись до Вологды и Белоозера. На этот раз речь шла не о чуме, а об оспе - люди "мерли прыщом".       В общем, еще одна повесть, печальнее которой нет на свете... Via
  15. Как писал небезызвестный Сергей Есенин: «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстояньи». Тут попалась совершенно феерическая статья Энрике Гарсии-Торальбы, которая на самом деле есть ни что иное, как изложение отчета испанского кораблестроителя Хорхе Хуана о плюсах и минусах английских кораблей: https://www.ingenierojorgejuan.com/es/n/1704/construccion-naval-1750-1754-(2).-el-sistema-constructivo-ingles-y-su-comparacion-con-el-espanol-tradicional Я не буду разбирать ее подробно, просто выделю основные тезисы. Но сначала несколько слов о личности Хорхе Хуана, вернее ссылка, чтобы просто освежить читателям память: https://george-rooke.livejournal.com/284744.html. По факту, Хуан, выдавая себя за австрийского подданного, провел промышленный шпионаж на верфях Англии, детально ознакомившись с методами кораблестроения сынов Туманного Альбиона. По результату и написав этот отчет - «Отличие, которое наблюдается в практике английского кораблестроения от испанского». Небольшая преамбула – до Хорхе Хуана в испанском кораблестроении явно господствовали мысли и методы французских мастеров. Хосе Антонио Гастаньета по факту скопировал и немного видоизменил модель французского 64- и 74-пушесника, сделав отличные 60- и 70-пушечники, «Глориосо» не даст соврать. Тем не менее, войну за Австрийское наследство испанцы проиграли, что и побудило их заслать казачка на английские верфи, и посмотреть – «А как у них?». Первое, что отмечает Хуан – это методы крепления составных частей киля. Англичане крепят их, срезая обе части под углом, тогда как испанцы – стык в стык. Хуан отмечает – английская система набора составного киля более прочная. Но вот у испанцев плюс – это нос и корма, которые укреплены дополнительными связями, тогда как у англичан что нос, что корма – хлипкие, поэтому и строят более короткие суда, и размещают на них более слабые пушки, иначе продольные связи набора ослабнут. Особенно Хуану понравилась практика фальшкилей – то есть деревянных брусков, набитых на киль снизу, чтобы предохранить сам киль от повреждений в случае посадки на мель. Мелочь – но какая значимая! Футтоки в английской системе сначала приворачивают между собой, а потом уже срезают на изгиб как единое целое, это обеспечивает более точный срез. У испанцев обе части обрезают в отдельности, а потом уже крепят между собой. Но у англичан футтоки крепятся между собой железными болтами, тогда как в испанской системе – деревянными шпонками, которые разбухают в море и обеспечивают более лучшую систему соединений. У испанцев шпангоуты составляют отдельные системы, тогда как англичане скрепляют внутреннюю и внешнюю обшивку не только между шпангоутами, но и с самими шпангоутами, то есть английский набор из-за этого более предпочтительный, более надежный. Усиление горизонтальных связей (грубо говоря, брусья под палубами от шпангоута до шпангоута по ширине, sobreplanes они же bulárcamas) у англичан – их пять, у испанцев – 11 или 13. Казалось бы - испанская система более прочная, но более тяжелая, однако англичане дополнительно усиливают эти брусья косыми подпорками, прикрепленными либо к шпангоутам, либо к палубе. Самое смешное, сетует Хорхе Хуан, что скорее всего они подсмотрели это у нас, еще во времена Филиппа II, только мы от этих косых распорок отказались, а англичане внедрили. Отдельный вопрос был поднят про пушечные порты. У англичан они просто по размерам были больше, что позволяло им с помощью талей добиваться выстрелов в пределах примерно +-7 градусов от нормали. Испанские же порты позволяли вести огонь исключительно прямо, ибо были маленькие. В общем, продолжать можно долго, и да – я не особо силен в испанских кораблестроительных терминах, но вывод Хуана фундаментален – мы создаем более массивные и тяжелые корабли, это позволяет им долго держаться на плаву, вести бой от обороны, медленно накапливать критическое количество повреждений и т.п., а у англичан корабли более легкие, как следствие – более быстрые, предназначенные скорее для нападения, для активных действий. То есть кораблестроение диктует тактику. Via
  16. Утюг

           Не редкость несимпатичный корабль...       Наконец-то купил (выпала такая возможность взять с хорошей скидкой) "иМПЕРАТРИЦУ Марию" С.Е. Виноградова.       Вместе с "Иглом" и "Драконами" неплохое такое пополнение военно-морской библиотеки. Доволен аки слон. Via
  17. Ещё один поэт оказовской "Общей тетради" - Тимофей Лейранов. В тамошней компании это самый юный персонаж, за его подписью есть несколько сборников, почти все состоят из сонетов и прочих твердых стихотворных форм, написанных в начале и середине 1980-х. И в том числе есть несколько венков сонетов. Покажу один из них. ЗОЛОТОЙ ВЕК 1. Магистрал Прекрасный век, Эллады ясной лето, Тебе началом был кровавый бой, И плеск весла за пенною кормой Стал песней вдохновенного поэта. Введением Периклова декрета Над славной, процветающей страной Акрополя поднялся белый строй И мощный Зевс, седьмое чудо света. Радения героев устоят В столетиях, растерзанных войною, – Спартанский меч завис над головою, Над жизнью и счастливой, и шальною… Амфору переполнил терпкий яд – Но всё же улыбается Сократ. 2. Вступление Прекрасный век, Эллады жаркой лето, Ты – капителей мраморных акант, Ты – в пурпуре сверкнувший бриллиант, Ты – в небесах блеснувшая комета. Неяркий луч архаики расцвета И Александр – тебе почётный кант, Несокрушимый, словно адамант. Тобой была освещена планета. Счастливая пора, ты золотой По праву называешься, однако С Востока хлынула войны атака, И персы нескончаемой толпой Шли чёрным пламенем из злого мрака – Тебе началом был кровавый бой. 3. Персидские войны Тебе началом был кровавый бой, Конец потомка Дария – он конно Прогрохотал равниной Марафона И Мильтиада увенчал зарёй. Под ясным солнцем, звёздною порой Рубились возле горного уклона В теснине Фермопил, и небосклона Синь закрывал стрел медножалых рой. И волей флотоводца Фемистокла От красных брызг кровь паруса промокла, Где омывался Саламин волной – И страшен был пришельцам иноземным Крутой напор стоносием триремным И плеск весла за пенною кормой. 4. Эсхил И плеск весла за пенною кормой, И ратный блеск, клинка удар мгновенный Не менее, чем пение Камены Был для тебя и близкий, и родной. Ты Саламин оставил за собой, И только город твой восстал из тлена, Как славных «Персов» увидала сцена, И час воскрес как будто буревой. И, в грешных душах смутный ужас сея, Твоим гремела хором «Орестея», И не угаснет «Прометея» пыл: Какого б ни коснулся ты предмета, Любой в суровых триметрах, Эсхил, Стал песней вдохновенного поэта. 5. Софокл Стал песней вдохновенного поэта Слепца бродячего протяжный стон; В трагедию смог переплавить он Терзания страдальца Филоктета. Врач по занятию, вставал до света И брал свои таблички. С двух сторон Их наполнял грядущих хоров звон И смех сатиров – он умел и это. Алкид, и Антигона, и Патрокл – Вас всех воспел божественный Софокл; Но и в блистаньи латного колета Стратегом от родной земли вдали Он вёл стремительные корабли Велением Периклова декрета. 6. Перикл Велением Периклова декрета И силою его разумных мер, Что и грядущим временам пример, Страна достигла высшего расцвета. Луковичноголовый муж совета, Ревнитель благочестный древних вер, В известном шлеме, взглядом прям и сер – Чистосердечья верная примета. Феб, с золотым колчаном божество, И Музы дом Аспасии его Средь мудрецов учёных посещали; И солнце свет рассеивало свой, И тучи олимпийцы не сгущали Над славной, процветающей страной. 7. Процветание Над славной, процветающей страной, Казалось, отшумели злые беды И закрепила ратные победы Твердь своей кровлей ясно-голубой. Дионисический напев святой Поведал о несчастье Андромеды; Кто сень Деметры таинства изведал, Навеки жребий обретал благой. И из какой бы стороны ты ни был, Дивил тебя и лекиф и арибалл, Расписанный искусною рукой. И над спокойной, светлою державой, Её венчая вековою славой, Акрополя поднялся белый строй. 8. Фидий Акрополя поднялся белый строй Из мрака мраморных каменоломен, Где хмурый раб, и волосат, и тёмен, Рубил своей упорною киркой. И среди светлых портиков и стой, Под чьею сенью сумрак так укромен, Он встал в рельефах Фидия, огромен, Паросскою сверкая чистотой. Изваянная дерзостным резцом, Восстала Дева, просияв венцом, – Пловцам Пирея веха и замета. Так делал мастер и за ним другой, И вот Акрополь взвился над землёй И мощный Зевс, седьмое чудо света. 9. Состязания И мощный Зевс, седьмое чудо света, Пред кем молитвенно склонялись ниц, Следил бег быстроконных колесниц, И как в пыли песчаной крылась мета, И каждое движение атлета, И взмахи муравьиных рукавиц, Лёт диска и мельканье лёгких спиц – И ждали состязатели ответа. За силу мышц, за ловкость рук и ног Служил наградой гордому венок Оливы, лавра ветви ли зелёной. И в куросах, сурово вставших в ряд, Где каждый прям дорической колонной, Радения героев устоят. 10. Перед бурей Радения героев устоят, Коль слава их была земле на благо, Коль родине служила их отвага На острие жестокого копья. Но стрелка на курантах бытия Была близка от рокового шага, И в тёмных облаках копилась влага, Но кровью люди почву напоят. Ещё довольно Дионис был щедр, Чтоб показать Электр, Медей и Федр Пред пёстрой рукоплещущей толпою, – Но приближалась чёрная гроза, Что вечно будет нам сверкать в глаза В столетиях, растерзанных войною. 11. Кимон В столетиях, растерзанных войною, Тяжёлое событие блеснёт – Спартанский слабый, согнутый илот Вдруг пожелает жизнью жить другою, И, не подвластен солнечному зною, На чёрный берег прянет вдруг Еврот, И содрогнётся вековой оплот Копья тревоги и древка покоя. Из рудников, со вспаханных полей Вдруг раб воспрянет силою своей И потрясёт Лакедемон рукою. Зачем же с севера явился он – Из-за тебя, рыцарственный Кимон, Спартанский меч завис над головою! 12. Пелопонесская война Спартанский меч завис над головою, Прямой, тяжёлый, не привыкший ждать, Привыкший поражать и побеждать, Всегда готовый к яростному бою. И что персидской саблею кривою Ксеркс не сумел когда-то обуздать, Готова сокрушить сегодня рать Гоплитов дланью длинною стальною. Война вскружилась над Элладой вновь, И брызнула сражений первых кровь На синь клинков горячею струёю; И вождь, страну не в силах уберечь, Провозглашает траурную речь Над жизнью и счастливой, и шальною. 13. Алкивиад Над жизнью и счастливой, и шальною Раздумывать он долго не привык – Собачий хвост да озорной язык Его покрыли славой молодою. Но небосвод загромыхал грозою, Закрыли тучи Гелиоса лик – И в бой идёт, издав победный клик, Он под своей обманчивой звездою. Но Никий пал, и Эрмий оскорблён, И гонит стан, и хмурится закон, И он бежит Паллады совоокой. С мечом в руке, смятением объят, В пожаре, среди Персии далёкой Амфору переполнил терпкий яд. 14. Сократ Амфору переполнил терпкий яд – Но он не ропщет, он привык к такому: И к смеху над его «мыслильней» злому, И к недоверчивости всех подряд. Пусть жизнь его с женою – сущий ад, Не в этом суть! Ведь старику простому Довольно малого – не нужно дому, Его и друг, и портик приютят. Седой мудрец, желанный и гонимый, Для всех своих врагов неуязвимый – На мир смотреть и видеть его рад. И вот тюрьма, и тягостные путы, И тень сосуда, полного цикуты, – Но всё же улыбается Сократ. 15. Заключение Но всё же улыбается Сократ Улыбкою и мудрой, и лукавой – Его столетие покрыто славой Среди других столетий мириад. Пред взором предстают его подряд Те, кто не царским скиптром и державой – Законом, хором, камнем, речью правой Все почести навеки сохранят. Пускай уже грохочущие фланги На севере раздвинули фаланги И слышан македонян ратный звон – Он нам предстанет в образе сонета, Такого ж совершенного, как он – Прекрасный век, Эллады ясной лето. Via
  18.        Утащил из Мордокниги:       696 лет назад 21 ноября 1325 года в ставке хана Узбека был убит князь Юрий Данилович. На ту пору бывший московский и бывший Владимирский великий князь.       Человек, с которым особенно безжалостно обошлась историческая память. Он так и остался в тени своего младшего брата Ивана.       Между тем его биография напоминает авантюрный роман, а по части политических достижений он может соперничать со многими, куда более знаменитыми фигурами.       Один вечный мир со Швецией чего стоит. А ещё завоевание камских земель.       Да и само возвышение Москвы началось именно с него.       Захудалый провинциальный князёк, сын отца, не побывавшего на великокняжеском престоле, а следовательно не имевшего права претендовать на него, Юрий сумел жениться на сестре самого хана Узбека и получить заветный ярлык в приданое.       Взлёты и падения, победы и поражения, умение начать с самого начала. Искусство нравится женщинам, правителям, ладить и находить общий язык с врагами. Мастерство интриги.       Сама гибель его была внезапной. Неожиданной.       Юрий Данилович прибыл в Орду к хану Узбеку из захваченной Закамской земли явно не с пустыми руками. Может понадеялся на таинственное "закамское серебро", которое потом долго пытался получить с новгородцев его младший брат? А его убийство тверским князем было актом отчаяния проигравшего?       Это так и осталось тайной. Как остались тайной обстоятельства его женитьбы на сестре Узбека, её таинственная гибель, опала самого Юрия Даниловича.       Может всё это как-то связано с кончиной ханши Баялунь в это самое время? Не зря же о нём почему-то упомянули русские летописцы.       Сыновей у князя не осталось и некому было хранить память. В этом его судьба в чём то схожа с племянником Симеоном Гордым.       Соперник его причислен к лику святых, брат удостоился титула собирателя Русской земли, а Юрий Данилович в трудах историков и писателях оказывается чаще персонажем отрицательным. Via
  19. Prof. Dr. Ahmed Akgündüz. Osmanlı Kannunameleri ve hukuki tahlili. 2. Kitap. II. Bayezid devri kanunnameleri. 1990 Нормы для тимарной милиции из сборника законов Баязета II. Цитировалась много где, но - нормы по доспехам обычно опускались. Опять - бурюме должен иметь тимариот от 3000 акче. Я бы сказал - большая часть тимариотов должна была быть "в доспехе полном". Но - даже они не все, плюс послужильцев-джебелю было значительно больше, чем собственно тимариотов.  Далее - для заима конский доспех предписан с 30 тысяч акче. Мне сложно судить - не слишком много данных видел. По по ощущениям - таких было не слишком много. Типовой заим, кажется, все-таки обычно "между 20 и 30 тысячами". Другое дело, что "с 60 тысячами" можно уже днем с лампой искать. Поэтому, если субиши не хоте форсануть за пределами нормы и именно доспехом... Гецим оказывается "представительским доспехом" для нерядового заима. В каких-то заметных количествах конский доспех мог обнаруживаться у крупных держателей хасов - санджак-беев, бейлер-беев, визирей и прочей подобной публики. И - именно что у крупных. Кафинский бей в 1520-м должен был выставить 6 всадников на покрытых конях, санджак-бей Босны - 14 (это очень много), типовой санджак-бей Румелии - порядка десятка (кто - больше, кто - меньше). А всадников у них под рукой были тысячи.  Промонторио количество всадников в бардах дает, имхо, высоковатое, но в принципе - где-то так оно и должно было получаться, особенно если сделать скидку на возможное перевыполнение норм по вооружению. По людям, по крайней мере, такое предполагают.    Далее   Пункт (2) я, кстати, не понял. Там явная ошибка - "гецим с 4000 акче" у субаши/заима. Но это ошибка была в оригинальном документе? Или уже тут, в книге при печати вылезла? 0_о? Кроме этого - в документе из Парижа "4000 и 4500 акче", "5500 и 6000 акче" - куда-то потерялись "5000 акче" - в тексте из сборника законов "4000, 4500, 5000 акче". Аналогично - в тексте "10 тысяч, 10,5 тысяч и 11 тысяч". Также в "Книге османских обычаев". Опять - это ошибка была в документе? Или при издании тут вылезла?    Приведенные нормы, кстати, совпадают с теми, которые приводятся в Book of the Ottoman Custom - Tim Stanley. Men-at-arms, hauberks and bards. Military obligations in the Book of the Ottoman Custom // The Balance of Truth. Essays in Honour of Professor Geoffrey Lewis, Istanbul: The Isis Press, 2000 Тут. Стэнли датирует ее периодом между 1480-м и 1501 года, при этом он не соглашается ни с Ахмедом Акгундузом, который отнес ее к эпохе Сулеймана Кануни, ни с N. Beldiceanu, который сдвигает ее ближе к середине 15 века. Надо будет еще перепроверить - но я пока нашел разночтение только в нормах для субаши. И то нет уверенности, что текст в законах Баязета II в этой главе не битый.   Если ориентироваться на "Аграрный строй Османской империи XV-XVII вв", то и при Сулеймане Кануни нормы толком не отличались.   P.S. Мысль в сторону - а вот указывает ли число катафрактов, которое дает Никифор Фока с "Стратегике", полную численность этой категории воинов в войске? Или - только тех, которые входили в состав пресловутого "клина"? С математикой у него не всегда хорошо, мог ли он банально не упомянуть "архонтов и остальных отборных солдат" на покрытых конях, которые могли быть в небольшом количестве разбросаны по прочим полкам?
  20. Earlier
  21. Креведко

           Представитель нового рода и вида ракоскорпионов из семейства Mixopteridae был идентифицирован по нескольким ископаемым образцам, обнаруженным в формации Сюшань в Китае. Существо, получившее официальное название Terropterus xiushanensis, процветало в силурийском периоде около 435 миллионов лет назад Via
  22. Правда ваша... Я заметил, что "пацанскую" сущность "храбрецов" с головой выдают некоторые шведские рунические надписи. Там вместо выражения harða góðan dreng, встречается harða goðan svæin. См. надпись (Vg 156) из Западного Гаутланда: : þurbiurn : risþi : sti- ... ...ʀ : þuri : bruþur:sun : sin : harþa : kuþan : suin : Þorbiorn ræisti stæi[n] [þenna æfti]R Þori, broðursun sinn, harða goðan svæin. Торбьерн воздвиг камень этот по Ториру, сыну своего брата, очень хорошему парню.
  23. Дык это не ко мне... Глеб Сергеевич любил подчас завернуть в тексте что-нибудь этакое... (как бы выразить?) малопонятное обычному русскому мужику. Хорошо, что он здесь без "парадигмы" обошелся. Было бы совсем заумно! 
  24. dauðr (дохлый)... И то верно... 62 рунических надписи на камнях "дохлый"  впридачу, 2 надписи dauðr "дохляк" А дренги упомянуты лишь в 53 надписях на камнях и 1 раз в надписях на знаменитом "пирейском льве". trikir < rist runir drængiar/drængir rist(u) rūniR/rūnir "Дренги резали руны" См. в приложении оригинал статьи 2021 г. о рунах "пирейского льва"   Thorgunn_Snædal.pdf
  25.        "Будучи уверен, что последние времена не за горами, человек обостренно реагировал на происходящее, видя в каждом «знамении» намек на грядущие бедствия, в каждом бедствии – штрих создаваемой на его глазах всемогущим небесным художником грандиозной картины крушения мира", - писал В.А. Плугин в своей работе о Андрее Рублеве. Однако, в самом деле, если глянуть в летописи, что там насчет грозных предзнаменований пишут, то конец XIV - начало XV вв. редкостное в этом отношении время. И года не прходит, чтобы что-нить этакое не произошло.       Возьмем, к примеру, первые пять лет нового, XV? века - самая что ни на есть "золотая осень Средневековья". И что же мы видим? А вот что:       1401 г. - в августе месяце «явишася столпи, а конец их в верху аки кровь, и бяше страшно видети», а затем, спустя несколько недель, в октябре, пожалуйста - «помрачися солнце и бысть тма, и потом солнце явися, кровавыа лучи изпущающе з дымом».       Следующий, 1402 г. год - еще того лучше, в конце зимы явилась на небе «звезда не мала, аки копейным образом, верхоу же ее аки лоуч сияше», а некоторое время спустя, чтобы людие не расслаблялось, «бысть знамение в солнце: явишася аки три солнца, от нихъже изхожашу лучи сини, зелены, багряны, аки дуга». Но и это еще не все - год выдался богатым на всякие знамения небесные. То, понимаешь, на луне явится «крест велик зело», то в ночном октябрьском небе трижды за одну ночь явится «копие огненно превелико зело».       1403 г. обошелся без небесных знаений, однако по весне было маловодно, а лето выдалось чрезвычайно сухим, а тут еще и мор начался во Пскове, завезенный от немцев и перекинувшийся потом на Новгород, города Северо-Запада и дошедший до Москвы. И «мряхуть первое малыя дети, и по том старыя и младыя мужеск пол и женеск; а знадба бяше сицева: аще кому где явится железа, тои на другии день или на трети оумирааше, а редки воставаше в тои болезни». Чума по всем признакам, бубонная, слава Богу, что не легочная.       1404 г. - чрезвычайно дождливое лето и неполное лунное затмение.       1405 г. - обошлось без знамений, однако зима была бесснежной, а летом чередой прошли сильнейшие грозы. Поневоле призадумаешься - а не настают ли в самом деле те самые "последние времена", и «гладове, и мятежи, и пагоубы, и троусы велицеи по местем, и страхованиа в мори, все же начало болезнем»? Via
  26. Начало тут. Покажем еще несколько страниц из "Обозрения берегов реки Ёдо". Сегодня будут в основном мосты и достопримечательности, главная - святилище Фусими. Via
  27. но все равно впечатляет - В-17 452-й бомбардировочной авиагруппы 8-й воздушной армии перед сбросом бомб:        P.S. Германская ПВО так и не смогла справиться с воздушным наступлением союзников, а наша ПВО на последнем этапе войны была существенно слабее немецкой, и быстро нарастить ее мощность было задачей весьма проблематичной. Via
  28. Load more activity