All Activity

This stream auto-updates   

  1. Yesterday
  2. — Значит, будем сражаться в тени!       Свежий скиф от Евгения Края: Via
  3. Last week
  4.        Старая история, и, боюсь, что в нынешних условиях это будет эпический долгострой, коорый, в конечном итоге, ничем и закончится (как в случае с новой версией истории Великой Отечественной - прорыва не вышло. Да, солидно, да, внушает, да академично и пр., но банально, без Божьей искры).       В общем, немного хроники:       Новость от 2013 (прописью - две тысячи тринадцатого - почитай, 10 лет тому назад) года гласила, что       Новый академический труд по истории России объемом в 20 томов будет создан лет через пять-шесть. Об этом сегодня сообщили на пресс-конференции члены совета Российского исторического общества /РИО/ - директора профильных институтов Российской академии наук Юрий Петров, Валерий Тишков и Николай Макаров       Дополненный вариант новости:       Это будет 20 томов, выстроенных по хронологическому принципу. Древняя Русь, Московское царство, Российская империя, Советский Союз и Российская Федерация. Последнее 20-летие мы тоже будем исследовать. Первые тома, я надеюсь появятся из печати через 2–3 года, - рассказал руководитель проекта — директор ИРИ РАН доктор исторических наук Юрий Петров       70 % работы как будто уже сделано, осталось только обобщить, собрать все в кучу и выдать на гора нетленку, но..., но вот прошло семь лет, и в январе 2020 г. пишут, что       Двадцатитомное академическое издание "История России" выйдет в 2022 году, сообщил во вторник ТАСС директор Института российской истории (ИРИ) РАН, член президиума Российского исторического общества (РИО) Юрий Петров, руководящий подготовкой издания к выпуску.       "Я рассчитываю, что с будущего года мы начнем получать готовые тома. Полностью издание увидит свет в 2022 году", - сказал Петров на полях пресс-конференции, посвященной планам работы РИО и фонда "История Отечества" в 2020 году.       По его словам, том по истории Древней Руси с VI века до Батыева нашествия уже весной будет утвержден на редакционном совете, и его начнут готовить к печати       А вот новость от февраля 2020 г. - один из участников редколлегии 20-томника, С.В. Мироненко, в интервью журналисту "Сноба" жалуется, что сейчас пишется 20-томная история России. Я возглавляю авторский коллектив одного из томов. И я не могу найти специалиста, который написал бы раздел о развитии экономики и сельского хозяйства России в первой половине XIX века. Ну что тут сказать (ничего иного, кроме как матерного, на язык и не лезет - доигрались, однако, в новео мЫшление и прочее)? Это, кстати, к вопросу о кадровом голоде - если нет специалиста в таком фундаментальном вопросе, то о чем тогда можно говорить? Впрочем, может быть, его не там искали? есть у меня такое ощущение, что при всех проблемах все же наша историческая наука будет прирастать не столицами (обеими), но провинцией - дать только ей немного вздохнуть, дать ей шанс...       Что же до 20-томника, то по первости я старался отслеживать его судьбу - интреерсно же, что получится, а вдруг? Но сейчас, если честно, я это дело забросил - разочаровался полностью и утратил всякую надежду увидеть его вживую. Но вдруг я ошибаюсь и все же 1-й том уже есть, он уже существует (а вдруг и 2-й вышел, и 3-й- чем черт не шутит?) - киньте ссылку провинциалу, прозябающему в неведении относительно этого эпохального события!       А пока ее, этой монументальной истории, нет (Parturient montes, nascetur ridiculus mus) - пробавляйтесь-ка вот этим: Via
  5. у нас в стране историков не просто не хватает, а прямо таки кадровый голод на них:        У нас не так много специалистов по многим важным направлениям исторической науки. Даже подготовка двадцатитомника по новой истории России, которую ведет большой коллектив историков, показывает, что отдельные отрасли не так обильно представлены. У нас не так много специалистов по Петровской эпохе, по огромному XVII веку, который очень важен в российской истории, античников, археологов, которые владеют древними языками и могут уверенно чувствовать себя в изучении, скажем, древностей Крыма       Последствия советской эпохи и "святых" 90-х преодолеть оказалось не так то и просто - одним вливанием денег эту проблему не решить. И даже при системном подходже нужно ждать лет 20-30, пока сформируются новые школы. А они у нас етс, эти 20-30 лет? Via
  6. Изложено по Anderson R. C. «Naval wars in the Baltic during the Sailing-Ship Epoch 1522—1850» - London, 1910. На 1756 год количество линейных кораблей по странам в Балтийском регионе было следующее: Швеция – 26 линкоров плюс 2 в постройке; Дания – 27 единиц плюс 2 в постройке; Россия – 18 на Балтике, 2 в Архангельске и 3 в постройке. Причем все русские корабли были новыми, построеными после 1750 года. 28 августа 1756 года Фридрих II с 95-тысячной армией он вторгся в Саксонию, которую завоевал в рекордные сроки, за полтора месяца. Россия расценила вторжение Пруссии в Саксонию как неприкрытую агрессию, и 11 января 1757 года присоединилась к Версальскому договору. Таким образом, в Европе образовалось два блока. С одной стороны - Пруссия, Великобритания и некоторые германские государства (Гессен-Кассель, Брауншвейг, Ганновер, Шаумбург-Липпе, Саксен-Готта). С другой стороны – Франция, Австрия, Россия, Саксония, чуть позже – Швеция, и большинство германских государств, входивших в состав Священной Римской империи (последние официально присоединились к антианглийскому блоку 17 января 1757 года на имперском сейме в Регенсбурге). Еще до начала вступления в войну Дания и Швеция объявили свои берега нейтральными и выслали в Северное море эскадры для противодействия каперам (шведы выделили 6 кораблей и 2 фрегата под командованием шаутбенахта Таубе, датчане – 4 корабля и 4 фрегата, командир – шаутбенахт Рёмелинг). Согласно договору две недели соединением командовал швед, следующие две – датчанин. Каково же было удивление датчан, когда спустя две недели шведы предложили, чтобы теперь соединенный флот возглавил шаутбенахт Лагербьелке. Понятно, что Рёмелинг (середина июля 1756 года) сразу же увел датские корабли в Копенгаген. Шведский же флот, вернувшись в Карлскрону, занялся переброской 17-тысячного корпуса в Шведскую Померанию, поскольку шведы планировали присоединиться к коалиции Австрии, России и Франции против Пруссии. Для переброски войск было задействовано 11 линейных кораблей и 4 фрегата, разоруженных «эн флюйт», 2 же прама и 4 галеры блокировали прусский Шеттин, защищая перевозки. В сентябре, перевезя войска, шведы вдруг вспомнили о договоре с датчанами, согласились на главенство Рёмелинга, и с 19 сентября по 14 октября датско-шведские силы крейсировали в Северном море. На следующий год этот тандем распался. Поскольку Швеция и Россия заключили союз, датчане подумали, что их это касается напрямую, и что оба партнера хотят отнять у Дании Шлезвиг-Гольштейн. Поэтому весь июнь 6 кораблей и 2 фрегата перебрасывали датские войска из Норвегии в Шлезвиг. Но, как мы понимаем, союз русских и шведов заключался против Пруссии, поэтому никто активность Дании особо и не заметил. 19 июня 1757 года 16-тысячный корпус Фермора подошел к Мемелю, где был «малый и весьма к обороне недостаточный и неспособный гарнизон» в 800 человек под командованием Кристофа Эрнста фон Руммеля (Rummel). Чуть ранее туда же подошла русская эскадра капитана Лапунова в составе 66-пушечного корабля «Гавриил», 2 прамов «Олифант» и «Дикий бык»), 2 фрегатов («Вахтмейстер»[1] и «Селафаил»), а так же галиота и 2 бомбардирских судов, которая соединилась с основными силами адмирала Мишукова в составе 17 линейных кораблей, 2 бомбардирских галиотов и малых судов. 28 июня в 6 часов утра начали обстрел города, встав по диспозиции, русские прамы «Дикий бык» и «Олифант» под командованием капитана Вальронда, а так же 4 бомбардирских корабля. Стреляли не торопясь, с расстояния 870 сажен (1590 метров), всаживая бомбу за бомбой в посад и цитадель раз в три минуты. Вскоре в Мемеле начались пожары. За первые два дня по крепости было выпущено 982 снаряда. 29 июня к Борнхольму подошли шведы и теперь общие силы шведов и русских составляли 22 корабля, 6 фрегатов и 2 мелких судна. Петербург и Стокгольм сильно опасались ввода английских кораблей на Балтику. Осада же Мемеля продолжалась. 30 июня к морским пушкам присоединились осадные батареи Фермора (три 5-фунтовых мортиры и четыре четвертьпудовых единорога), которые были установлены в 1300 метрах от бастиона «Пруссиен». Вскоре подвезли тяжелые осадные орудия, бомбардировка с моря и берега продолжилась, и Мемель заволокло дымом пожарищ. К 4-му числу русские готовились к штурму, однако в 2.00 5-го над Мемелем взвился белый флаг – Руммель предпочел капитулировать. Согласно договору гарнизону давалось пять дней на то, чтобы покинуть Мемель с личным орудием и знаменами, а так же жителями, которые предпочитают уйти в Пруссию. Оставшееся же население должно было присягнуть Елизавете. Губернатором Мемеля был назначен бригадир Трейден. Но 30 августа 1757 года русские войска разбили пруссаков при Гросс-Егерсдорфе, но развить его не сумели, в результате начали отступление и 18 октября последние русские части достигли Мемеля, Апраксин 28-го был вызван в Петербург – держать ответ за содеянное. Эскадра же под командованием контр-адмирала Вильяма Романовича Льюиса (Lewes)[2] в составе 6 линейных кораблей и 3 фрегатов встала в походном порядке в Виндаве (ныне Вентспилс). 14 линейных кораблей и 3 фрегата под началом контр-адмирала Мишукова готовились к выходу в Кронштадте. В середине июля Мишуков и Льюис встали на рейде Данцига, и оставались там до 19 августа, предполагая, что английский флот придет-таки на помощь Пруссии, но у англичан были дела поважнее – они сошлись на море с французами. 21 августа к бухте Кьеге подошел датский флот, но с русскими и шведами он объединяться не стал. Там датчане, русские и шведы прокрейсировали до 8 сентября. Часть русских кораблей под командованием Мятлева были отправлены в Карлскрону, дабы соединиться со шведами, но по пути попали в сильный шторм, и остановились в Карлсхамне. 14 октября в виду Ревеля на мель вылетел и погиб 66-пушечный корабль «Москва». Галерный флот в августе-сентябре занимался поставками для русской армии, базируясь на Либаву. Армию возглавил Фермор, который 16 января 1758 года вторгся в прусские земли. Болота и реки замерли, что и обеспечило высокий темп наступления. 22 января передовые части русских достигли Кенигсберга, который сдался без боя. 24-го население города было приведено к присяге России. 23 февраля русские подошли к Данцигу. 2 марта пал Эльбинг, 13-го русские были уже перед воротами Торна. Пруссаки узнали о захвате провинции лишь 19 марта, причем войска Доны, сменившего Левальда, находились в Померании, и ничего сделать не могли. В апреле Вильям Фермор пожелал, чтобы Данциг принял царских солдат и согласился на размещение в нем значительных магазинов. Данцигский магистрат не дал на это однозначного ответа и начал переговоры с Фермором. Одновременно он привел в боевую готовность городскую милицию и приказал провести ремонт фортификаций. Магистрат Данцига обратился к Августу III и властям Речи Посполитой, Франции, Австрии, Дании и Голландии. Август III, надеявшийся на помощь России в возврате его наследственного курфюршества в Пруссии, оставил решение за городскими властями. На помощь Данцигу обещал прийти прусский король Фридрих II. Под влиянием этих событий Австрия и Франция отозвали свое согласие на занятие Данцига россиянами, а курфюрст Саксонии (и по совместительству король Польши) Август III, а так же его первый министр Брюль начали убеждать русское командование, что город будет в состоянии отбить возможное прусское нападение собственными силами. И вот тут англичане заволновались. Данциг был центром вывоза в Британию дуба и строевого леса, а так же зерна, и обеспокоенное правительство Уильяма Питта планировало послать эскадру на Балтику. В апреле 1758 года была создана так называемая Нейтральная эскадра, состоящая из русских и шведских кораблей, которая просто заблокировала вход в Зунды. Дания объявила о своем нейтралитете. В результате сложных переговоров межу Англией с одной стороны, и Россией и Швецией - с другой, было выработано соломоново решение – русские в Данциг не заходят, а англичане объявили борьбу за Пруссию головной болью Фридриха, ибо с русскими и шведами ссориться не хотели. Союзы - союзами, а выгодная торговля завсегда важнее. В 1759 году датчане, не вполне еще доверяя Стокгольму и Петербургу, вооружили 22 корабля и 6 фрегатов, правда, эти силы не покидали гавани Копенгагена. Русские же начали навигацию рано - 29 апреля, когда 2 фрегата вышли из Ревеля в Пилау. Чуть позже еще один фрегат кинул якорь в Киле, а 66-пушечный корабль «Северный Орел» и 32-пушечный фрегат «Святой Михаил» встали у Данцига. Чуть позже, 29 мая, шведы блокировали Штеттин, встав у Свинемюнде в составе 6 кораблей и 2 фрегатов[3]. Повышенный до вице-адмирала Лагербьелке собирался присоединиться к русским и идти в залив Кьеге, но к тому времени союзники уже поняли, что английский флот не придет на подмогу Пруссии, поэтому начали совместные действия против Штеттина. 28 июня дивизион Лагербьелке (4 линкора и 2 фрегата) соединился с русским отрядом (2 фрегата) у Свинемюнде. Там к ним присоединился вице-адмирал Полянский с 66-пушечным «Астрахань», 54-пушечным «Варахаил» и 32-пушечным фрегатом «Россия». Но никаких активных действий объединенный флот не предпринял, а шведы в середине августа ушли в Карлсхамн. В Данциге в тот год русские сосредоточили 13 линкоров и 4 фрегата, простояли там до конца сентября 1759-го, а потом вернулись в свои порты. _________________ [1] Построен в 1732 году вместо шведского трофея, захваченного в Эзельском сражении в 1719 году. [2] Кстати, Льюис после взятия Мемеля написал рапорт на имя Елизаветы с просьбой отстранить его от командования. Сам Вильям был англичанином, и предполагал, что Англия, выступившая на стороне Пруссии, без сомнения пришлет на Балтику свои эскадры. Сражаться против соотечественников он не считал возможным, поэтому решил подать в отставку, и поселиться в захваченном Мемеле. Вернулся на русскую службу в 1762 году. [3] «Gotha Lejon» 74, «Hessen Casse»l 64, «Bremen» 60, «Sophia Charlotta» 60, «Uppland» 54, «Prins Wilhelm» 54, «Illerim» 36, «Falk» 36. Via
  7. В "Записях и выписках" М.Л. Гаспарова упоминается некий Главк Сминфиад, античный баснописец, тот самый, который на вопрос поэта Херсия "А ты кто такой?" отвечал: "Я - вымышленное лицо". Впервые Сминфиад появляется в "Общей тетради" № 4 (август 1982 г.) в переводе и с комментарием профессора И. Иванова-Отнюдь. Вот несколько свидетельств о баснописце: "Беотиец Сминфиад отличался мягкосердечием, не обижая даже своих рабов. Поэтому они нередко бывали дерзки с баснописцем, что было для него тяжело. Увидев спартанца, бившего раба плетью, Сминфиад остановил его и сказал: «Побей лучше моего». Беотиец Сминфиад отличался скромностью. В гостях у поэта Херсия жители Хиоса, Смирны, Колофона, Саламина, Пилоса, Родоса и Афин стали хвастаться, говоря: «В моём городе родился Гомер!» – «А что скажешь ты, Сминфиад?» – спросил Херсий. Баснописец застенчиво улыбнулся и сказал: «А у меня есть издание Гомера с картинками». Беотиец Сминфиад отличался благочестием. По его настоянию в Орхомене был воздвигнут храм Урана, где этого бога почитали в образе каплуна. Узнав об этом, Херсий сказал Сминфиаду: «Друг мой! У тебя мания величия!» О смерти этого Сминфиада рассказывают следующее. Под старость беотиец Сминфиад отличался плохим характером. Попав в тюрьму за оскорбление власти, он оказался в одной камере со своим бывшим цензором. Как-то ночью мыши сгрызли его хлеб, а хлеб цензора не тронули. Возмущённый Сминфиад воскликнул: «Вы обманули моё доверие!» мыши обиделись, и Сминфиад также был съеден. Херсий написал ему четыре стиха в качестве эпитафии, а народ хотел поставить статую, но нашёл это небезопасным и издал на эти деньги сочинения Херсия." Басни Сминфиада сохранились не полностью, но вот некоторые из них: КРОТ Однажды крот решил: «Ко мне может Внезапно аспид заползти в нору». Подумав так, под солнце он вылез, Но там его тревожить мысль стала: «Меня ведь [может ун]ести коршун!» Нигде покоя не найдя, в горе Побрёл к реке – и головой в воду! ВОЛЧИЙ ОБЕД Однажды волк задрал овцу в поле, Но не успел попировать вволю: Явился лев и попросил долю. Волк отказал – и уж не ел боле. ХОМЯК Однажды, за щеки набив зёрен, Хомяк стремил свои стопы к дому . К нему внезапно подошла крыса И потащила в суд, виня в краже. Судья допрашивать его начал – А он молчал, храня зерна горстку. Тогда виновным [...]. Лишил имущества и вон выгнал. БЛАГОДАРНЫЙ УЖ В каком-то доме домовой ужик Бывал хозяином кормим часто, И так взмолился к богу он как-то: «Дай способ отблагодарить друга!» И Зевс нашёл ему такой способ: Уж яд змеиный получил сильный И утешаться начал тем чувством, Что не кусает друга, хоть мог бы. Via
  8. И все же

           я считаю, что (применительно, конечно, к XVI в., и то не ко всему, но к большей его части - скажем, лет этак для 75, с момента распада Большой Орды в 1502 г. и до смерти последнего великого крымского хана, настоящего "царя" - Девлет-Гирея I), что татарские набеги на соседей (опять же, не на всяких там кавказских горцев - они, похоже, в Крыму полагались законным охотничьим угодьем и тут действовали другие правила) - на Литву (и немного на Польшу) и на Москву рассматривались крымской политической и военной элитой (если такой термин приложим к ним - тут волей-неволей, но приходится идтина определенное "осовременивание" тогдашних реалий) как продолжение политики другими средствами.       Конечно, крымские ханы и их ближнее окружение ("царская дума"), которое жадною толпою окружала "царское" седалище, Клаузевица не читали (и не могли читать ибо к тому времени, когда Клаузевиц порожил свои размышления о современной ему войне, Крыма как субъекта восточноевропейской "Большой игры" уже не существовало почитай полстолетия), однако они верно почувствовали дух эпохи и явочным путем пришли к этой формуле задолго до пруссака. В самом деле, если попробовать проанализировать действия крысмких "царей" в течении этого почти столетия то каков будет результат?       Если мы исходим из того, что в Бахчисарае (или сперва в Кыркоре, а потом в Бахчисарае) после паджения Орды примерили на себя царские регалии и решили, что сомбреро очень даже по Хуану, то стремление реализовать на практике этот имперский замысел неизбежно ставило вопрос о соответствии планов громадья и наличных ресурсов (в точности как в известном фильме). Для того, чтобы "Остров Каффы" стали политическим (и, само собой, военным, ибо без этрого в те времена никак - впрочем, и сегодня тоже) тяжеловесом, нужно было собрат под высокую "царскую" руку все татарские юрты, возникшие на обломках Орды - это во-первых, а во-вторых - нужно было заставить прежних данников и вассалов, великих князей литовских и московских, выполнять свои обязанности и платить регулярно пресловутый "выход" и все остальное, что полагалось ордынским "царям" изстари.       Но как это сделать, если и правящая в юртах "элита" не особенно стремилась под высокую "царскую" руку (резонно полагая, что тут еще как посмотреть на законость требований Гиреев), и Вильно с Москвой не горели особым желанием снова взвалить на себя таатрское ярмо (дабы калач как символ оного обрел реальное звучание)? Задача что и говорить, получалась весьма нетривиальной. И выход был найден - воспользовавшись тем что Вильно и Москва вели ожесточенное соперничество за "наследие Ярослава Мудроо" и нуждались если и не в союзе, то хотя бы в благожелательном нейтралитете со стороны Крыма, в Бахчисарае решили открыть "крымский аукцион" - кто больше даст за право считаться лепшим корешем и "братом" крымского "царя". Игра на повышение ставок включала в себя не только дипломатию (и, опять же само собой, дипломатический шантаж - а вот если ты мне не заплатишь вдвое против своего конкурента то...), но и использование ultima ratio regum как весьма веского и понятного довода в этой игре (козырный, так-скать, туз, который можно было в нужный момент бросит на стол и побить им все другие карты). Пользуясь тем, что сам по себе Крым представлял собой достаточно надежную природную крепость, ханы рассчитывали,и не без оснований, что, совершая из нее молниеносные вылазки на владения соедей (или хотя бы просто угрожая возможностью такой вылазки), они получат то, что им нужно - и "выход", и подарки, и формальное признание себя, любимых, в роли третейских судей (ну или, если хотите, обезьяны, наблюдающей с холма за схваткой двух тигров в долине), и, в качестве приятного (но не обязательного - ибо пойдя за шарстью, можно было вернуться стриженым, особенно если речь шла о походах против "московского") бонуса - захват дувана и ясыря.       Подчеркнем еще раз - набег, по нашему мнению, в "Большой игре" для крымских ханов выступал в роли инструмента, но никак не самоцели (хотя, конечно, определенный элемент самоцельности все же, видимо, присутствовал, ибо чистый кочевник - бедный кочевник, а кому охота быть бедным, когда кругом разгуливают на вольном выпасе столь жирные утки и гуси?). Организуемые время от времени набеги выступали в роли сильнодействующего средства, способного заставить литовского или московского "братьев" пошире открыть свои уши и услышать более чем толстые намеки на тонкие обстоятельства, которе раздавались из Бахчисарая. И, в таком случае, стоит ли вести речь о пресловутой "набеговой" экономике, которая, по мнению многих авторов, была характерна для Крымского ханства? Via
  9. Вообще, я очень долго не мог понять, как же так - весь 18 век строительство шведского и датского торгового флотов увеличивается, а... размеры этих торговых флотов на Балтике в лучшем случае постоянные, а иногда и уменьшаются. Наконец-таки нашел объяснение в статье Leos Müller "Swedish Shipping Industry: A European and Global Perspective, 1600-1800". А смысл оказался самый простой. Понятно, что шведская экономика и спрос в метрополии не мог расти вслед за кораблестроением. И примерно к 1780-м шведы (и датчане) крепко подсели на tramp shipping и tramp trade. Термин «tramp» происходит от британского значения слова «бродяга» как странствующего нищего или бродяги. То есть по сути эти корабли выходили из Швеции с грузом, допустим, пшеницы, для продажи в Италии, и доставив груз.... оставались в Ливорно, Марселе, Генуе или еще в каком порту, ожидая каких-нибудь транзитных заказов. Плавая в Средиземноморском треугольнике, они могли оставаться там два, три года, а то и пять лет. Более всего кораблей оставалось на 2-3 года, менее всего - на 6 лет. Французам и англичанам это было очень удобно - нанимать для перевозки грузов нейтралов в тех местах, где французские или английские суда могли подвергнуться нападению противника. Вот табличка алжирских данных по шведам (эти товарищи учет вели скрупулезно, ибо здесь точность может определять размер бакшиша): Via
  10. А вот

           кто что скажет насчет этой книги:       Стоящая вещь? Заслуживает ли она того, чтобы за нее штуку целковых отдавать или же нет? Сама по себе тема любопытна и кое-что о ней я в свое время читал, но подновить свои знания по вопросу никогда не помешает. Однако в условиях, когда финансы не то чтобы поют романсы, но требуют определенной экономии, встает вопрос о том, что брать в первую очередь, а что может и подождать. Так как быть с этой книгой? Кто что посоветует?       P.S. Если бы речь шла о поставках оружия в Россию времен Ивана Грозного (теми же англичанами или любекцами) или же во времена Михаила Федоровича или Тишайшего - вопрос бы не стоял, а тут тема все же довольно далеко отстоящая от "моей" эпохи. Via
  11. Smilodon gracilis - мелкий такой саблезубый котик из Америки.        Почему мелкий - для сравнения он и его родичи на фоне человeка среднестатистического Via
  12. По данным из книги Lars O. Berg «Karolinsk flotta. Studier och tabeller Av förste arkivarie» (Каролингский флот. Исследования и таблицы  от первого архивариуса). К концу 1700 года шведский флот состоял из 39 кораблей, разделенных на 4 ранга. Эти корабли были 116-180 футов в длину, экипажи от 210 до 850 человек и несли от 46 до 108 орудий. Кроме того, было в наличии 13 кораблей 5-6 ранга, часто называемых фрегатами, 82-124 футов в длину, экипаж от 46 до 190 человек и 16-36 орудий. Из более легких кораблей присутствовали шнява, два бомбардирских галиота, 4 яхты, две галеры и более 29 транспортов, причем два из последних при желании могли быть переоборудованы во фрегаты. К 1700 году Адмиралтейство запросило 113 056 риксдалеров на постройку 4 новых кораблей, из которых три планировались для Гетеборга (Западная эскадра). Всего же в 1700 году на Адмиралтейство было выделено 475 776 риксдалеров. Главная проблема шведского флота была в том, что большое количество его кораблей было очень старыми. Из 39 линкоров на 1700 год 15 единиц имели возраст долее 20 лет, а еще 8 единиц – между 10 и 20 годами. Поэтому в 1701 году Адмиралтейство запросило дополнительно еще 22 500 риксдалеров на постройку одного 140-футового линейного корабля, несколько кораблей были признаны негодными для службы. Кроме того, надо было срочно построить еще 4 фрегата, поскольку с фрегатами ситуация была ровно такая же, на них требовалось 32 000 риксдалеров. Наконец, еще 22 000 риксдалеров требовалось на изготовление потребного числа бомб для флота (Карл, впечатлившийся действиями бомбардирских кораблей союзников при высадке у Гумбелека, хотел построить 12 бомбардирских кораблей). Но Ганс Вахтмейстер честно написал Карлу, что не хватает не только денег, но и древесины, поэтому вместо 12 было заложено всего 6 таких судов, а еще на 2 запасли древесину. Причем древесина эта пошла с того линейного корабля, который планировали заложить. В 1702 году на постройку кораблей было запрошено 113 482 риксдалера. Планировалось заложить 2 линейных корабля, 4 бригантины и достроить те 4 бомбардирских галиота, которых начали строить в прошлом году. Но казначейство Швеции на 1702 год имело только половину запрошенной суммы. В результате строительство галиотов было приостановлено, вместо нового линейного корабля решили восстановить «Småland» (его тимберовка обошлась в дикую сумму, ¾ от нового), и спустили на воду 2 бригантины и 1 полугалеру. 1703 год. На постройку хотя бы одного нового корабля Адмиралтейство запрашивает 20 251 риксдалер, а всего на постройку судов – 66 000 риксдалеров. Получает 55 251 риксдалер, что позволило заложить один 70-пушечный корабль и полугалеру, а так же достроить 1 фрегат и 4 бригантины. В 1704 году для достройки и спуска на воду линкора и фрегата требовалось 84 499 риксдалеров. За счет аннексий и контрибуций с Польши сумма эта была получена. Ободренное адмиралтейство на следующий год запросило 106 437 риксдалеров на 90-пушечный корабль, два корабля 4 ранга и 30-пушечный фрегат. Но деньги кончились, и на постройку кораблей не было выделено ничего. Тем не менее, в 1706 году на воду были спущены 70- и 50-пушечный корабль, на которые ушло 53 583 риксдалера. На самом деле постройка их должна была обойтись в сумму гораздо большую – смета составляла 125 997 риксдалеров. Всего же флот получил в этом году 326 245 риксдалеров вместо запрошенных 542 850  риксдалеров. Где были взяты недостающие деньги на постройку кораблей? Да все очень просто. Чтобы где-то что-то прибавилось – надо это что-то где-то отнять. 90 000 риксдалеров были просто изъяты из содержания матросов и припортовой инфраструктуры (казармы, бани, склады, мастерские и т.п.). То же самое проделывалось и в 1707, и в 1708, и в 1709 годах. В результате было построено 5 кораблей к тем трем, которые смогли спустить на воду в 1706 году. Но этого было недостаточно, ибо флот продолжал материально стареть и изнашиваться. К тому же казначейство стало упорно снижать содержание флота, в 1720 году на флот было выделено всего 112 000 риксдалеров. В результате вот так корабельный состав выглядел в табличном виде. Год Корабли 1-3 рангов Корабли 4 ранга Фрегаты < 20 лет > 20 лет < 20 лет > 20 лет < 20 лет > 20 лет 1700 15 8 15 1 8 5 1702 13 10 9 5 9 4 1704 12 12 6 7 8 3 1706 12 15 7 6 8 1 1708 12 14 8 6 6 2 1710 12 15 8 6 2 3 1712 10 12 6 7 6 2 1714 9 10 4 8 5 нет 1716 6 11 3 8 2 1 1718 4 13 2 8 5 1 1720 5 13 2 6 5 1 Результат такой политики в деле корабельного строительства и оснащения подводит список кораблей, осмотренных Карлом Шелдоном. Sverige - непригоден для использования в течение последних восьми лет - не стоит ремонтировать (ремонт будет стоить 3/4 стоимости нового корабля). Victoria – не может выйти в море из-за гнилости  уже три года. Estland и Livland – на слом. Wrangel – за десять лет стояния в стокгольмском порту фактически затонул на мелководье «по нижней палубе едва можно ходить, шесть из 8 балок просто рухнули в трюм». Halland – стоит в стокгольмском порту, но если отдать швартовы, нет уверенности, что он сразу не утонет. Наконец, Konung Carl, флагман флота – фактически остов, поскольку все паруса и такелаж на нем банально сгнили, реи рухнули, а поставок из Риги более не предвидится. Via
  13. Вдогонку ко вчерашнему. Ещё один рассказ из китайской части "Стародавних повестей". Рассказ о том, как в Китае Чжи-да из уезда Тяньшуй с помощью сутр о премудрости продлил себе жизнь В стародавние времена в Китае в краю [Таком-то] в уезде Тяньшуй жил один человек. Звали его Чжан Чжи-да. Он изначально полагался на мирские книги, восхвалял закон даосов , верил в него. А о Законе Будды совсем ничего не знал. В ту пору он как-то раз пришёл в дом к близкому другу. А хозяин дома переписывал «Большую сутру о премудрости». Чжи-да её увидел, не понял, подумал: это книга Лао-цзы. Спросил у друга-переписчика: это книга Лао-цзы? Переписчик в шутку ответил: да. Чжи-да услышал, что это книга Лао-цзы, взял её, переписал три строки – на книгу Лао-цзы совсем не похоже. Тогда Чжи-да решил: пустые слова! Закрыл книгу, бросил и вернулся к себе. Потом прошло три года, Чжи-да тяжело заболел и вскоре умер. Но миновала ночь – и он ожил. Заливался слезами, плакал, сетовал, каялся в прошлых делах, пошёл к тому человеку, кто переписывал «Большую сутру о премудрости» и в слезах сказал ему: – Ты мой лучший друг, добрый и мудрый! Сейчас я твоими заслугами продлил свой срок, смог вернуться к жизни. Хозяин дома это услышал, удивился, устрашился, спрашивает, в чём дело. Чжи-да отвечает: – Я умер, пришёл к царю Яньло. Царь увидел, что я явился, и молвил: ты глупейший из глупцов! Доверял пути дурных учителей, не понимал Закона Будды! Так он молвил и тотчас взял свиток с записями, развернул, стал проверять перечень моих дурных деяний, двадцать с лишним листов прошёл – и только тогда список кончился. Но половина листа ещё осталась. Царь прочёл, что там написано, и вдруг остановился, поглядел на меня, улыбнулся и молвит: у тебя есть великие заслуги. Ты был в гостях у близкого друга и ненароком переписал три строки «Большой сутры о премудрости». Это безмерные заслуги! Мы в прошлом, когда жили в мире людей, подвижничали, следуя сутрам о премудрости, и потому здесь трижды в день получаем краткую передышку в наших муках. Твой срок был уже исчерпан, но заслуга от того, что ты нечаянно переписал три строки из «Большой сутры о премудрости», продлила твой срок. Так что я отпускаю тебя. Скорее возвращайся в мир людей, прими и храни сутры о премудрости, воздай мне за сегодняшнюю милость, за то, что я отпустил тебя! Я это услышал и ожил. Так разве не по твоей милости такое случилось?! Друг его слушал и радовался безмерно. Чжи-да вернулся домой, потратил всё своё имущество, переписал восемь раз «Большую сутру о премудрости», от всего сердца поднёс ей дары. Потом, в восемьдесят три года, он на вид не был болен, но срок его окончился. После его смерти люди, что остались в доме Чжи-да, заглянули в бумаги, что остались после него, и в одной записи говорилось: тысяча будд пришли проводить меня. Сутры о премудрости стали моими крыльями, и я возрождаюсь в Чистой земле! Все, кто это слышал, от всего сердца приняли сутры о премудрости и стали хранить их. Так передают этот рассказ. «Книга Лао-цзы» – это «Дао-дэ цзин», главная даосская книга приписывается мудрецу Лао-цзы. Вот для сравнения страницы из двух книг. Даже не зная иероглифов - как можно было перепутать? Via
  14. Earlier
  15.        Это не хорек и не маленький зверкк, и даже не опоссум, но от того не менее страшный для всякой пузатой и не очень пузатой мелочи монстр       Давайте отпустим на волю наше воображение и перенесемся примерно на 125 миллионов лет назад в прошлое. Цель нашего путешествия — северо-восточное побережье Лавразии, древнего континента, который в будущем станет Евразией и Северной Америкой. Когда-нибудь на этом месте будет располагаться китайская провинция Ляонин, дом для более чем сорока двух миллионов человек, однако сейчас, в среднем меловом периоде, мы стоим посреди густого горного леса, лежащего под боком у цепочки дремлющих вулканов. Темень вокруг поистине непроглядная. Мало того что сейчас ночь, так еще и растущие на крутых склонах тисы, гинкго и другие голосеменные деревья попросту некому прореживать: крупные животные не рискуют забираться так высоко в горы, предпочитая пастись в речных долинах. Сверху слегка накрапывает — кажется, собирается дождь. Мы с вами озираемся по сторонам в поисках более или менее удобного пути вниз, как вдруг едва не подпрыгиваем от неожиданности, услышав за спиной шорох сухих листьев       Одним словом, всякий да опасно ходит - для того чтобы стать большим, сильным и тсрашным, нужно еще серьезно подрасти, а вот получится ли подрасти в мире, где живут такие вот протохорьк-опоссумы - тот еще вопрос. Via
  16. Как известно в Японии, переписывание буддийских священных всем даёт большие заслуги, и китайцам, конечно, тоже. Только не всегда эти заслуги работают ожидаемым образом. Вот два рассказа об этом из китайской части "Собрания стародавних повестей". Рассказ о том, как в Китае монахиня из Хэдуна читала «Лотосовую сутру» и на ее свитки вернулись знаки В стародавние времена в Китае в местности Хэдун жила монахиня, ревностная подвижница. Телом была чисто, читала «Сутру о Цветке Закона», и так прошло много лет. И вот однажды она задумала переписать «Сутру о Цветке Закона». Стала искать человека, кто бы переписал. Тщательно всё обсудила с одним писарем, заплатила ему больше обычного. Устроила особенно чистое место, и там он сел переписывать сутру. Писарь всякий раз, как выходил из комнаты, совершал омовение и возжигал благовония, потом входил обратно и продолжал переписывать. А ещё в комнате, где он работал, в стене проделали дыру, вставили в неё коленце бамбука, и когда писарь хотел передохнуть, он дышал через эту трубку. Так в чистоте, согласно Закону, он переписывал, и на восьмой год закончил семь свитков сутры. Потом со всею искренностью помыслов сутру поднесли в дар общине. После поднесения монахиня поклонялась ей и чтила её безмерно. Меж тем в храме Лунмэньсы жил монах по имени Фа Дуань. Он задумал у себя храме созвать великое собрание и устроить чтения «Сутры о Цветке Закона», а для этого решил одолжить на время ту сутру, которую хранила монахиня. Фа Дуань попросил у монахини сутру, а монахиня крепко пожалела, не дала её Фа Дуаню. Тот настойчиво убеждал, чтобы она одолжила сутру, и монахиня смиловалась, решила дать ему сутру на время. Но посланцу сутру не отдала, сама принесла её в храм Лунмэньсы и вручила Фа Дуаню, а сама вернулась восвояси. Фа Дуань, получив сутру, обрадовался, созвал великое собрание, собирался устроить чтения. Развернул свиток, глядь – а там только жёлтая бумага, ни одного знака нет! Видя такое, он удивился, развернул другой свиток, посмотрел ¬– там то же самое. Все семь свитков одинаковые, знаков нет. Фа Дуань счёл это странным, показал свитки собранию. Люди посмотрели – увидели всё то же, что и он. Тогда Фа Дуань, а с ним и великое собрание, устрашились, устыдились и вернули сутру монахине. Монахиня в неё заглянула, стала плакать и сетовать, каяться в том, что одолжила её, – но всё без толку. Тогда монахиня, плача, омыла ларец с сутрой благовонной водой, сама совершила омовение, сложила свитки в ларец, осыпала их цветами, окурила благовониями и, ходя вокруг изваяния Будды, семь дней и семь ночей, вовсе без отдыха, всем сердцем истово молилась. После этого открыла ларец, смотрит – знаки явились снова, как были! Видя их, монахиня в слезах поклонилась им и поднесла дары. Думается, даже от монаха знаки сутры скрылись, значит, не было у него искренних помыслов! А монахине знаки сутры явились снова в ответ на молитву. Значит, искренние помыслы её были глубоки! – Так говорили люди той поры и так передают этот рассказ. Рассказ о том, как при танском государе Гао-цзуне писарь переписывал «Большую сутру о запредельной премудрости» В стародавние времена в Китае при танском государе Гао-цзуне в первый год Цяньфэн [666 г.] один человек, писарь, тяжко заболел и вскоре умер. Через две ночи и день он ожил и рассказал: «Когда я умер, явились служители Тёмной дороги в красных одеждах, принесли повестку, вызвали меня. Я сразу пошёл за ними и пришёл к воротам большой крепости. Посланцы говорят: это царь Си-чжэн (он же Яньло-ван, он же Яма). Это к нему мы тебя доставили по повестке! Я услышал, удивился, устрашился, оглядел себя – а из правой руки лучится яркий свет. И достигает это сияние как раз того места, где сидит царь, и превосходит это сияние свет солнца и луны. Царь его увидел, удивился, устрашился, встал со своего сиденья, соединил ладони и пошёл искать, откуда лучится свет. Вышел за ворота, увидел меня и спрашивает: какие заслуги ты накопил, что из правой твоей руки исходит сияние?! Я отвечаю: я никаких заслуг особо не копил и причин этого свечения не знаю. Царь выслушал, вернулся в крепость, заглянул в свиток с записями, снова вышел к воротам и с радостью объявил мне: – Ты по велению Гао-цзуна переписал десять свитков «Большой сутры о запредельной премудрости». Писал ты правой рукой, вот потому она и излучает свет! Когда я это услышал, я вспомнил: было дело. Царь молвил: – Я отпускаю тебя. Сейчас же возвращайся! Тогда я сказал царю: – Я уже не помню дороги назад. – Иди за светом, – молвил царь, – и вернёшься домой. Я последовал царскому наставлению, пошёл, куда указывал свет, и пришёл к своему дому. Тут сияние исчезло, и я смог ожить.» Так он рассказывал, заливаясь слезами, плакал и рыдал. Потом он отдал всё богатство, все сокровища, какие у него были, и переписал сто свитков «Большой сутры о запредельной премудрости». Думается, так и бывает с теми, кто переписывает часть сутры по государеву приказу, а не по собственному замыслу: заслуги всё равно накапливаются. Что уж и говорить о тех, чьи сердца пробудились, кто переписывает всю сутру! Можно понять, каковы их заслуги! Так передают этот рассказ. Вот такой Яньло-ван на одной из картин Цзинь Чу-ши, китайского мастера XII века, из музея Метрополитен: На той же картине служитель Тёмной дороги показывает грешнику в зеркале его грехи: Via
  17.        "Черчилли" на стапеле от Теренса Кунео. Via
  18.        Или порядок и организация бьет класс (в долговременной перспективе). Любопытный вывод Е. Норина по результатам столкновения "цветной" Марковской дивизии (точнее, того, что от нее осталось к этому времени) с конницей Буденного 31-го декабря 1919 г. (по ссылке можно и всю статью прочитать):       В чисто военном отношении бой у Алексеево-Леоново трудно назвать решающим сражением «той Гражданской». Но он стал очень показательным для завершающего этапа войны красных против ВСЮР. Деникинцы добились огромных успехов за свою минуту славы в 1918-1919 годах, но блестящие действия на тактическом уровне не могли отменить тех преимуществ, которые имела массовая индустриальная армия. Когда красные смогли придать РККА более-менее регулярные черты, исход войны для белых стал предрешен. Белые действительно блестяще умели вести бой, что признавали и красные командиры. Однако теперь белые тонули в море хотя бы и не столь дисциплинированных подразделений РККА, но состоящих из призванных по мобилизации солдат, регулярно пополнявшихся и имеющих какую ни есть военную промышленность за спиной. Белые пропустили момент, когда из сборища партизанско-повстанческих отрядов вырос джаггернаут регулярной армии, постоянно поставляющий на фронт новые и новые батальоны.       Конечно, «полчища» РККА были «несметными» только по меркам Гражданской войны, и не были чем-то потрясающим на фоне армий и фронтов старого государства. Однако по сравнению с белыми, анархистами или националистами всех мастей РККА действовала с немыслимым размахом. Буденновцы под Алексеево-Леоново были частью уже трехмиллионной армии. Даже если бы марковцам удалось разбить дивизию Тимошенко, по ее следам тут же пришли бы новые дивизии. Белые же столкнулись с ситуацией, когда лучшие части должны были метаться по фронту, затыкая одну дыру за другой. «Дрозды», марковцы или корниловцы по-прежнему могли демонстрировать сумасшедшую отвагу, но теперь они воевали «за себя и того парня». Причем «тот парень», уходящий в тыл (а то и никогда не выходивший оттуда), быстро становился красноармейцем, как только до него добиралась РККА со своим военно-бюрократическим механизмом. Это все было мало похоже на стихийное творчество революционных масс, но производило сокрушительный эффект. Рано или поздно даже лучшие белые части подходили к пределу прочности – и в бой шли крайне измотанные люди, уже не способные показывать лучшие боевые качества, истратившие все боеприпасы, и не имеющие никого, кто мог бы сменить их на поле боя при поражении. В конце 1919 года Марковская дивизия дошла до предела прочности. 31 декабря натянутая струна лопнула       Фотография известная, равно как и участники фотосессии. Via
  19.        Попросили написать небольшую обзорную статьию про московскую чуму 1654 г. - отчего и не написать? Тема-то интересная, и обзор подготовить не проблема, заодно и проветрится можно от дел насущных. И вот, штудируя литературу подручную, натыкаюсь на высказывание Василия нашего Осиповича свет Ключевского насчет малороссийского вопроса в середине XVII в. и его влияния на дальнейшую судьбу Русского государства:       Москва получила по заслугам за свою тонкую и осторожную дипломатию. Там смотрели на присоединение Малороссии с традиционно-политической точки зрения, как на продолжение территориального собирания Русской земли, отторжение обширной русской области от враждебной Польши к вотчине московских государей, и по завоевании Белоруссии и Литвы в 1655 г. поспешили внести в царский титул "всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца Литовского, Волынского и Подольского". Но там плохо понимали внутренние общественные отношения Украйны, да и мало занимались ими, как делом неважным, и московские бояре недоумевали, почему это посланцы гетмана Выговского с таким презрением отзывались о запорожцах, как о пьяницах и игроках, а между тем все казачество и с самим гетманом зовется Войском Запорожским, и с любопытством расспрашивали этих посланцев, где живали прежние гетманы, в Запорожье или в городах, и из кого их выбирали, и откуда сам Богдан Хмельницкий выбран.       Очевидно, московское правительство, присоединив Малороссию, увидело себя в тамошних отношениях, как в темном лесу. Зато малороссийский вопрос, так криво поставленный обеими сторонами, затруднил и испортил внешнюю политику Москвы на несколько десятилетий, завязил ее в невылазные малороссийские дрязги, раздробил ее силы в борьбе с Польшей, заставил ее отказаться и от Литвы, и от Белоруссии с Волынью и Подолией и еле-еле дал возможность удержать левобережную Украйну с Киевом на той стороне Днепра. После этих потерь Москва могла повторить про себя самое слова, какие однажды сказал, заплакав, Б. Хмельницкий в упрек ей за неподание помощи вовремя: "Не того мне хотелось и не так было тому делу быть"...       И ведь не возразишь - место-то проклятое и заразное, кому достанется, тот с ним и наплачется сол врекменем ничего не изменяется. Via
  20. Как не надо организовывать колонии)) В декабре 1606 года Блэкуолл покинули 120-тонный «Susan Constant» (Кристофер Ньюпорт), 40-тонный «Godspeed» (Бартоломью Госнольд) и 20-тонный «Discovery» (Джон Рэтклифф), которые везли в Америку 105 мужчин. 6 апреля 1607 года корабли дошли до испанского Пуэрто-Рико, где сделали остановку и пополнили запасы провизии, и 26 апреля высадились на мысе Генри, где капеллан Роберт Харт произнес: «Настоящим мы посвящаем эту Землю и самих себя, чтобы донести до людей на этих берегах Евангелие Иисуса Христа и воспитать после нас благочестивые поколения, и с этими поколениями нести Царство Божье по всей земле. Пусть этот Завет Посвящения останется для всех поколений, пока существует эта земля. Пусть все, кто увидит этот Крест, помнят, что мы здесь сделали, и пусть те, кто приходит сюда, чтобы поселиться, присоединятся к нам в этом Завете и в этом благороднейшем деле, дабы исполнились Священные Писания». 14 мая колонисты выбрали для своего поселения остров Джеймстаун, поскольку это место было довольно просто защищать. Итак, поселенцы сошли на берег и начали строить крепость. Однако на этом этапе вылезли все ошибки в комплектовании. Многие из поселенцев, прибывших на первых трех кораблях, не были приспособлены к покорению природы – часть вообще были представителями высшего сословия, не привыкшими к ручному труду. Мало было фермеров и квалифицированных рабочих. Но колонисты не унывали – они вроде как нашли золото! Несмотря на то, что окрестности Джеймстауна были необитаемы, поселенцы подверглись нападению менее чем через две недели после их прибытия 14 мая со стороны индейцев паспахегов, которым удалось убить одного из поселенцев и ранить еще одиннадцать. В течение месяца форт Джеймс занял почти акр на острове Джеймстаун, к 15 июня поселенцы закончили постройку первого форта. Деревянные стены с частоколом образовывали треугольник вокруг склада, церкви и ряда домов. Через неделю Ньюпорт отплыл обратно в Лондон на «Susan Constant» с грузом золота и других якобы ценных минералов, оставив после себя 104 колониста и «Discovery». Прибывшее с большой помпой в Лондон «золото» на поверку оказалось грузом пирита, серного колчедана (его еще называют «золотом дураков»). Ну а колонисты вскоре поняли, почему остров Джеймстаун не был заселен индейцами. Дело в том, что весь остров представлял собой болотистую местность, площадь его была ограничена, а это значило, что там водится ограниченное количество животных. Поселенцы быстро поубивали всех крупных животных, и вскоре им банально стало нечего есть. Дальше – больше, ибо река Джеймс была приливной, вода ее - солоноватой, от чего у поселенцев начались расстройства желудка и болезни. Наконец, свою лепту внесли и малярийные комары. Результаты были следующие. Как мы помним, высадилось 104 колониста. 2 января 1608 года из Лондона прибыли еще 70 поселенцев. 1 октября 1608 года – еще 70. То есть всего – 244 человека. Из них к январю 1609 года от всех причин умерло 135 человек, или больше половины. Любопытно, что колонисты со второй (октябрьской) поставки гибли меньше просто потому, что в Вирджинской компании наконец-то взялись за ум, и наняли в нее опытных плотников, каменотесов, кузнецов, лесорубов, то есть людей, умеющих работать руками. Поскольку в Англии нужного количества не нашлось, часть из них была немецкими, голландскими и польскими мастерами. Далее произошло самое интересное – первые колонисты, среди которых были и представители знати, предложили запретить польским ремесленникам колонии участвовать в выборах, но после того, как ремесленники отказались работать, пока не получат равных прав со всеми, колониальное руководство, скрепя сердце, согласилось предоставить-таки им избирательные права. Правда позже, в 1619 году, им опять попытались отказать в избирательном праве во время выборов в ассамблею, и тогда поляки опять организовали забастовку, которая привела к подтверждению того, что они имеют равные со всеми избирательные права и являются настоящими членами колонии. Via
  21. Хотя эту фразу приписывают Уинстону Черчиллю, хотя происхождениее ее неизвестно, и на самом деле ее связывают с фразой, произнесенной Германом Герингом: "Der Sieger wird immer der Richter und der Besiegte stets der Angeklagte sein" (""Победитель всегда будет судьей, проигравшие всегда будут обвиняемыми). Вполне возможно, что часть путаницы здесь происходит из-за шутки, которую Черчилль действительно сказал в речи перед палатой общин 23 января 1948 года: "все стороны должны оставить прошлое истории, тем более, что я собираюсь сам написать эту историю". Но мы сейчас не об этом, а о самой правдивости утверждения. Итак. Если же говорить более серьезно, последствия падения Константинополя (1453 г.) являются ярким примером истории, написанной проигравшими. Волна греческих ученых мужей эмигрировала на запад после события, которое, по сути, ознаменовало конец Византийской империи, принеся с собой крайне предвзятые отчеты об османской жестокости. Очернение османов было преобладающим мнением в западном мире на протяжении веков и служило пропагандистским материалом даже в 1832 году, когда закончилась греческая война за независимость. Более свежим примером является Гражданская война в США и движение «Утраченное дело» — термин, заимствованный из книги Эдварда Полларда 1866 года «Утраченное дело: новая южная история войны конфедератов: полный и достоверный отчет о подъеме и расцвете», о поздней Южной Конфедерации - кампании, сражения, инциденты и приключения их борьбы с янки. Наконец, (возможно, спорный) пример истории, написанной проигравшими, — отчет о войне во Вьетнаме. Хотя вопрос о том, проиграли ли США войну, является спорным, они определенно не выиграли ее, тем не менее, подавляющее большинство исторических документов о войне исходит из США. Пример из древней истории - Пелопоннесская война. Самый важный рассказ об этом событии исходит от Фукидида, «отца истории». Фукидид был афинянином, а Афины проиграли войну. Если продолжать про Древнюю Грецию - битва при Фермопилах полностью написана неудачниками. Во-первых, первый миф об этом сражении состоит в том, что защитников было всего 300 человек, а на самом деле их было как минимум в 20 раз больше. Во-вторых, легенда гласит, что все, кроме одного, погибли, а потери составили около 4000 человек. В-третьих, это не был явный стратегический успех греков. Падение Римской республики Практически все сохранившиеся истории были написаны консервативными фракциями Рима, а не цезарианцами. Август не возражал против этого, поскольку это позволяло элите выпустить пар, пока он управлял делами, как ему было удобно. Арабо-израильский конфликт. Арабы проиграли Израилю в 4 войнах (1948, 1967, 1973, 1982), но их версия истории сегодня является наиболее приемлемой (даже повсеместное признание термина «палестинский народ»). Таким образом, израильтяне изображаются «колонизаторами», сионизм изображается в ООН как расизм, а Израиль — как государство апартеида. Гражданская война в Испании — пример историографии, в которой доминируют проигравшие. То, что франкисты победили, не подлежит сомнению, но всю историю написали республиканцы... трудно придумать историю войны, которая более сочувствовала бы проигравшей стороне. Чем бы закончить? А пусть тут будет цитата Марква Твена: "Сами чернила, которыми пишется история, — это всего лишь расплывчатые предубеждения". Еще один "победитель", за которого всю работу сделали французы, голландцы и испанцы. Via
  22.        Наткнулся в Сети на вот эти фотографии такого вот необычного девайса:       Поначалу подумал (увидев последне фото - оно мне попалось первым), что это какой-то фотомонтаж, но, порыска в Сети, нашел еще три фотогроафии, причем явно других машин. Итак, вопрос - что это такое? Основа понятна - Т-24, а вот что с ним сделали дальше? Воткнули в один танк Л-10, на другой взгромоздили башню от Т-28 (?) с той же Л-10? Есть у кого-то какие-то сведения или ссылка на этот чудо-девайс? Via
  23. Записки Восточного Отделения Императорского Русского Археологического Общества. Том II. 1887 Разсказъ Хилаля ас-Саби о взятіи Бухары Богра-ханомъ. Саманиды против Караханидов. Где-то 1000-й год.  
  24. R. G. Matson. Gary Coupland. The Prehistory of the Northwest Coast. 1994  
  25.        Император Николай I на смертном одре Позаимствовано у aquilaaquilonis        И снова - наряду с Иваном Грозным и Павлом I Николай I едва ли не самый недооцененный и вместе с тем оболганный государь в русской истории. И это при том, что он - фактически последний "просвещенный" монарх на российском троне, и даже Екатерина II уступает ему по просвещенности уже хотя бы потому, что Николай I довел до конца кодификацию права (а имено законодательную деятельность он полагал одной из важнейших сфер своей работы как монарха). И если покопаться в истории, то за то, чт им было сделано, он давно заслуживает блдагодарной памяти потомков - во всяком случае, побольше, чем его сын. Крестьянская реформа без Николая не состоялась, равно как и прочие "Великие реформы". Промышленный переворот начался при нем, стремительное развитие образования и становление отечественной науки - его заслуга. Рождение русской истории как науки (а не романа или трагедии в классическом духе - как у Карамзина) - опять же при нем, золотой век русской культуры начинается снова при нем. И даже провинциальная пресса и та при нем становится на ноги. Но вот поди ж ты - конституции не дал и севрюжиной с хреном не обеспечил, и этого ему никак простить не могут борцы за все хорошее против всего плохого. А почти тридцать лет без большой войны?        Однако увы, либеральный дискурс продолжает доминировать в общественном сознании, поддерживая существование давно протухшей "черной легенды" и императоре Николае Палкине, и робкие отдельные попытки современных отечественных и некоторых зарубежных историков обратить внимание, что в истории николаевском правления и в нем самом все было далеко не так однозначно и что политика есть искусство возможного пока что в общем и в целом особого успеха не имеют... Via
  26. На сайт Ильи Оказова выложен третий выпуск домашнего альманаха "Общая тетрадь" (за июнь 1982 г.). Здесь снова венок сонетов, стихи Лейранова и Клары Лемминг, впервые (за подписью Лемминг же) отрывок из перевода Ариосто, который как раз тогда делал М.Л. Гаспаров. А ещё появляется поэт А. Штифдт - и это не псевдоним основных авторов, а самостоятельный человек. И "Кузовок" с записями снов. Тут пусть будет стихотворение Оказова: Кавалер в сиреневом кафтане Вышитом узорным серебром, И монах в потрёпанной сутане, Наделяющий людей добром. У тебя толедской стали шпага, Лучше нет у всех господ окрест, Но нужна сугубая отвага, Чтобы шпагу променять на крест. У тебя прекраснейшие дамы Стряхивают пудру с парика, Но монах, спокойный и упрямый, Будет жить не годы, а века. И однажды этот день настанет, И Господь отмерит меру мер, И монаху в старенькой сутане Исповедь прошепчет кавалер. Via
  27.       В продолжение вчерашнего поста - австралийский абориген (Homo sapiens, на дереве) и дипротодон (Diprotodon opatum, самое большое сумчатое в истории, под деревом - ни в коем случае не перепутать, кто на дереве, а кто под ним) Via
  28.        Представьте себе огромного вомбата, размером с карликового бегемота, с непропорционально большой головой, загните ему нос кверху, раздуйте щеки, передние лапы вообразите длиннее задних, а ступни задних лап загните внутрь, как у медведя. Теперь в вашем воображении появился он — зигоматурус (Zygomaturus), странное сумчатое, жившее когда-то в Австралии и на Тасмании. Via
  29. Load more activity