All Activity

This stream auto-updates   

  1. Yesterday
  2. Опять Крымская. В общем, смысл такой. Как мы помним, зима 1854-55 годов оказалась для союзников настоящей жопой. Много умерших, еще больше заболевших. Плюс- из-за офигенной работы службы логистики армия осталась без зимней одежды и одеял. Проблему надо было как-то решать. Ну и придумали следующее. А что, если больные, пока они там болеют и выздоравливают, займутся чем-нибудь полезным? Ну например - начнут шить одеяла? Бинго! Но блин...  Где ткань то на одеяла взять...  Решение пришло и простое и элегантное. Да из мундиров убитых/умерших! Тем более, мундиры были цветные, красивые. Вот из них пусть и делают!  Тем более, они будут хоть глаз радовать в серости крымской зимы. В результате вот такие одеяла в Англии до сих пор называют Крымскими. Via
  3. Last week
  4. От героев былых времен не осталось порой имен. Те, кто приняли трудный бой, стали просто землей и травой. Только грозная доблесть их поселилась в сердцах живых. Этот вечный огонь нам завещан и одним. Мы в груди храним. 90 лет назад части 2-й Приамурской стрелковой дивизии РККА под командованием И.А. Онуфриева и корабли ДВВФ под командованием Я.И. Озолина нанесли в устье Сунгари поражение частям 9-й пехотной бригады Дунбэйской армии под командованием Ли Ду и кораблям Цзилинь-Хэйлунцзянской охранной флотилии под командованием Инь Цзоцзяна и заняли город Лахасусу. Поздравляю всех с этой памятной датой и пусть подобные случаи больше не возникают в нашей жизни! Вечная память героям и вечная слава! P.S. мой прадед, Алексей Андреевич Гераськин, комвзвода полковой школы 6-го Хабаровского стрелкового полка 2-й Приамурской стрелковой дивизии РККА, принимал участие в штурме Лахасусу.
  5. (Продолжение. Начало — по метке «Вышеславцев») Я сказал, из каких разнообразных элементов составлялись условия, создавшие Гонолулу. Разнообразие это станет еще виднее, если мы приглядимся к народонаселению. Чтоб узнать Гонолулу, надобно узнать его общество. Все народонаселение я разделил бы на четыре класса. Во-первых, главное ядро, вокруг которого образовались остальные классы, составляют канаки-туземцы с их землевладельческою аристократиею и с их бывшими рабами, — теперь свободным, но безземельным сословием. […] Вопрос о происхождении народонаселения Сандвичевых островов и вообще всей Полинезии не мог не занимать пытливых умов европейских ученых. Предлагались гипотезы, одна другой смелее, и на одна из них не выдерживала строгой критики. Так, еще в XVII столетии, жителей Полинезии причисляли к одному семейству с туземцами Америки и вместе с ними производили их от евреев. Вистон доказывал, что первые жители Америки были каиниты, потомки Каина, происшедшие от Ламеха, спасшегося от всемирного потопа, хотя деист Мартин и утверждал, что индо-американцы с жителями Полинезии ничего общего не имеют. Иудейский раввин, Манасех бен-Израэль в сочинении «La esperanza di Israel» писал, что Америка населена потомками десяти последних колен иудейских. Эта книга была посвящена английскому парламенту. В 1650 г. Вильям Пен быль совершенно убежден в этом, напечатав сочинение под заглавием: «Исторически доказанное тождество десяти колен с аборигенами западного полушария». Предположение о заселении Океании с востока имеет более вероятия. Разница между туземцами Америки и Океании была всегда замечаема, как в языке, так в правах и обычаях. Кортес и Пизарро были удивлены состоянием цивилизации древних ацтеков и перуанских царей. Никогда ничего подобного не находили на островах Полинезии. Труды Вильгельма Гумбольдта и профессора Бушмана достаточно доказали родство этих островитян с малайцами. Явился новый вопрос: каким образом совершалось переселение на эти отдаленные от Малайского архипелага группы? Закон миграции лежит в судьбах всей этой породы; еще и теперь целые семейства отправляются наудачу, в маленьких лодках, в море, случайно пристают к необитаемому острову и селятся там. Перебираясь таким образом с острова на остров, с архипелага на архипелаг, племя это заселяло постепенно Новую Зеландию, острова Товарищества, Дружбы, Мореплавателей, Сандвичевы и др. Жители всех этих островов похожи между собою наружностью, обычаями, и говорят почти одним языком), имеют почти те же предания, ясно свидетельствующие о их восточном происхождении. […] Еще более подтверждается это родство обычаями. Гавайцы приносили от первых плодов жертву Богу; то же делали жители Самоа; у гаваян, до прибытия миссионеров, во всеобщем обыкновении было обрезание; акт совершался при религиозных церемониях жрецом. Всякий, дотронувшись до чего-нибудь, считавшегося нечистым, должен был подвергнуться обряду очищения; все это было и у евреев. Женщины после родов считались нечистыми. У гавайцев, также как и у евреев, были места убежищ, с тою же целью и с теми же ограничениями. Исследование языка ясно доказало малайское его происхождение. Вильгельм Гумбольдт проследил постепенную дезорганизацию его, по мере распадения этих племен из общего целого на бесчисленные отпрыски. Когда здание разваливается камнями, то в отдельном камне вряд ли доискаться идеи здания! Второй класс жителей составляют белые, европейцы или американцы, держащие себя отдельно и считающие себя, вероятно, за настоящих аристократов. Третий класс — метисы, полу-белые. Европейцы, решившиеся навсегда остаться здесь, женятся на каначках, и их-то поколение составляет этот класс. Чисто-белые не жалуют их, почти никогда не принимают в своем обществе, но зато все приезжающие только и знакомятся что с домами метисов. В их обычаи вкрались обычаи Лимы и Буэнос-Айреса. Дочери метисов красивы, свободны в обращении, живы, кокетливы, но сохраняют притом всю чистоту нравов; американки же скучны и нравственны на словах, что еще не значит непременно, чтоб они были нравственны на деле. […] К последнему классу я отнесу португальцев, чилийцев, китайцев и всех тех, которые, собравшись со всех концов мира, ищут здесь фортуны; всех авантюристов, ставящих свою будущность, как азартный игрок свой последний рубль, на карту, — начинающих всевозможные карьеры, обманутых счастьем в калифорнийских рудниках и прибывших сюда как-нибудь подняться стиркой белья, ловлей рыбы, службой на китобое, который идет куда-нибудь во льды, или, наконец, подняться на виселицу, уже не опасаясь нового банкротства. Я был знаком со многими представителями всех этих четырех классов. Почти каждый вечер приходилось делать по нескольку визитов (визиты здесь делаются по вечерам), чтобы поддерживать начатое знакомство. Визиты к белым кончались очень скоро. Вы входите в дом всегда чрез палисадник, где пахнет на вас целый вихрь ароматов; в наружной веранде оботрете ноги о половик в, наконец явитесь в прекрасно освещенную газом комнату со столом посередине, покрытым ковром, a с несколькими качающимися креслами без которых нет ни одной комнаты в Гонолулу; по стенам портреты Виктории и Альберта, a у консерваторов портреты Александра Лиолио, Камеамеа IV, нынешнего короля гавайского, который на рисунке похож больше на какого-то подозрительного испанца. Вы жмете руку хозяину, хозяйке и садитесь. Начинается разговор. «Вы были в Японии?» — Oh, yes! — «Что, в Японии лучше, чем в Китае?» — «Нет никакого сравнения.» — «А японки, как они носят волосы?» и т. п. Если муж захочет оказать самую большую любезность, то выйдет в другую комнату, молча принесет поднос с графином хереса, нальет вам и себе по рюмке, прибавив: «one glass sherry» [«стаканчик шерри?»], кивнет головой и выпьет; вы киваете головой ему в ответ, киваете головой по направлению к mistress, берете свою шляпу, жмете опять руки и уходите, мысленно рассчитывая, как бы сделать, чтобы уже больше не возвращаться в это веселое общество. Но зато какая разница, когда вы сворачиваете в переулок и идете к полу-белым! Во-первых, вы не знакомы ни с матерями их, ни с отцами, ни с мужьями; отцы и мужья неизвестно где проводят свое время, матери возятся с детьми в другой комнате, или обшивают дочек, или смотрят за хозяйством. На дочерях лежит обязанность принимать гостей, занимать их, и вообще им предоставлено делать, что вздумается. Часто у входа в такой дом, видите сидящих на полу каначек-старушек; это какая-нибудь бабушка, любующаяся своею внучкою, одетою по-европейски и похожей наружно на европейскую барышню. И внучка раза два, в продолжение вечера, выбежит к бабушке и поцелует ее в седую шершавую голову. Вот домик, в который мы всегда охотнее ходили. У ворот встречает нас мисс Бекки; черноглазая девушка лет семнадцати, с жасминною нитью, обвившею два раза её блестящие черные волосы; она рада нам будто родным, весело приветствует и бежит, как ребенок, в дом, приглашая нас за собою. Если бы домик не был оклеен внутри обоями и не имел несколько европейской мебели, то был бы похож на канакскую хижину; он весь состоит из одной большой комнаты, треть которой отделена огромным занавесом; за занавесом спят и живут, в комнате принимают. Посредине стол с несколькими кипсеками, в красивых переплетах; у стола качающееся кресло, куда сажают избранного гостя, которого хотят попокоить и побаловать; в углу диван, не совсем новый, но на нем какая-то ловко сиделось, несмотря на его жесткость. На стенах портреты Напира [Чарлза, английского наместника в Индии, человека прогрессивного и упорного борца с рабством] и какой-то каначки с ребенком масляными красками вроде тех портретов, которые иногда находятся у нас в кладовых и изображают или бабушку с удивительно узкою талией и с розой в руках или какую-нибудь тетушку с собачкой. Чарлз Напир Конечно, мы пришли с конфетами, которые съедаются тут же от души и гостями, и хозяевами, по целым пригоршням. У мисс Бекки есть молоденькая тетушка, мисс Гетти, черноглазая в черноволосая, с темным цветом лица и с удивительно-тонкими чертами; улыбка грустная в томная, несколько с ужимкою уездной барышни, выказывает ряд зубов восхитительной белизны; она сентиментально разговаривает, просит погадать ей на картах, на что решается кто-нибудь из нас, общими силами переводя на английский язык слышанные в детстве от нянюшек выражения: «интерес под сердцем, дорога, исполнение желаний, злая соперница, брачная постель» и пр. И пугается, и радуется сентиментальная девица, и хохочет от души игривая Бекки… Надоест сидеть в комнате, пойдем в гости к Mathe и Lucy, другим знакомкам, которые живут хотя в прекрасном доме, но так же просты и милы, как и обитательницы маленького домика в переулке. Оттуда идем есть мороженое и возвращаемся домой, чудною ночью, под тенью дерев, из-за которых, как привидения, часто показываются фигуры канака и каначки, вероятно, наслаждающихся, как и мы, прекрасною ночью и сладострастна ароматом растений. Чтобы познакомиться несколько с четвертым классом, мы пошли раз вечером в Liberty Hall, род воксала, где за вход платят доллар и с ужином. Здесь бывают балы только два раза в год, и, по счастью, мы на бал-то и попали. Я был на матросских балах в Гамбурге, знаменитых своею оригинальностью; но гамбургские балы побледнели перед тем, что происходило здесь. Каначки в длинных блузах, с своими резкими движениями, блестящими глазами, с венками на головах, напоминают каких-то демонов, кружащихся в адской пляске; из танцев их выходит смесь хула-хула и канкана. Иногда кавалер, конечно, самый породистый янки, разнообразит фигуры быстрою джигой, припевая своего «Yankey doodle», и все это мешается с криком, музыкой, топаньем и свистом. Дом, выстроенный из дощечек, трясется от фундамента до крыши. Иногда все бросятся к балкону, с которого видно, как два янки решились покончить разгоревшийся спор боксом и начинают убеждать друг друга быстро и ловко наносимыми ударами. С бала поведу вас на похороны, где мы ближе познакомимся с канаками. Незадолго до нашего прибытия к острову умер племянник короля, сын одной из его сестер, потомок Камеамеа I. Мы были приглашены на его похороны, которые сопровождались процессией, подобающей ему, как члену королевского дома. Тело, герметически закупоренное в гробе из красного дерева, стояло под черным балдахином в доме губернатора Кекуанаса, отца нынешнего короля. Перед домом стояли огромные опахала, сделанные аз перьев; их носят при всех процессиях — коронации, свадьбах и похоронах членов королевского семейства. На балконе встретил нас седенький старичок в генеральском мундире и голубой ленте, — это был церемониймейстер. Он дал нам черного флера, чтобы повязать на руку, и указал на комнату, где лежал покойник. Там сидело несколько дам в черных платьях и губернатор в генеральском мундире. Мы поклонились гробу и вышли на улицу, где, смешавшись с толпой, стали ожидать процессии. На дворе стояло медное орудие с устроенным на нем катафалком; по странному стечению обстоятельств, это орудие оказалось русское — его взяли вместе с другими с острова Кауи, на котором оставил несколько орудий известный авантюрист [Бенёвский, скорее всего], бежавший на судне, захваченном в Камчатке. По улице, под звуки барабана и флейты, шло королевское войско; всего было полтораста солдат, одетых очень хорошо в казакины и вооруженных штуцерами. Впереди ехал генерал Матаи, красивый мужчина, в каске, на которой развевались белые и красные перья. Войско выстроилось на дворе и сделало на караул; скоро потянулась процессия. Открывали ее доктор и пастор, и первый, вероятно, как главный виновник процессии… За ними, на двух длинных веревках, около ста канаков, одетых в матросские куртки, везли катафалк, около которого несли громадные опахала. За катафалком, в легкой коляске, ехала королева; с нею сидела мать покойника, принцесса Шарлотта, и какой-то мальчик. За коляской королевы ехали два её доктора верхом, в мундирах вроде гусарских, так что они больше походили на двух адъютантов. Потом тянулся длинный хвост канакских дам; они шли все попарно, были в глубоком трауре и очень напоминали стадо ворон, которые тянутся вереницей к своему родимому лесу. С некоторыми из них шли значительные лица. какая-то: министры, губернатор и те смертные, которые отличаются от толпы своим золотым эполетом или каким другим внешним знаком отличия. Народ безмолвно смотрел на проходившую процессию, только иногда вырывалась из толпы какая-нибудь громадная женщина и воющим голосом начинала причитывать, вероятно, достоинства покойного. Несколько таких голосящих плакальщиц, в каком-то диком экстазе, сопровождали издали процессию. Желая опередить похороны, мы окольными путями пришли в сад, где находится склеп королевских гробниц. Между деревьями стоял небольшой белый домик с деревянною крышей в роде тех, какие встречаются у нас на деревенских кладбищах. В саду на нас наскочил какой-то всадник на белом коне и, осмотревшись, вдруг остановился: это был принц Вильям. Он двоюродный брат короля и один из самых богатых князей всего королевства; по рождению, принц Вильям чуть ли не выше короля и мог бы иметь большое влияние на народ, но, к несчастью, он один из самых беспутных юношей во всем Гавайском королевстве. Ему нельзя ничего поручить, и потому он не занимает никакой должности. Когда он трезв, то очень мил и умен, но напившись шляется по харчевням, играет в кегли с матросами и никого не слушает. И теперь настоящее место его было бы, конечно, в процессии. Он слез с лошади и повел нас к склепу, у которого стоял полицмейстер с ключами; принц хотел ввести нас в склеп, но полицмейстер не имел права никого впускать туда до прибытия процессии. Принц заспорил с ним, вырвал ключ из рук, и мы вошли в гробохранилище королевской фамилии. Гробы стояли на полу и на полках; в средине был гроб, обделанный великолепно бархатом и золотом, в котором покоились останки Камеамеа III. Перед его гробом, на столике, лежала корона, которою коронуются короли; налево стоял гроб Камеамеа II, умершего в Лондоне [и других короленвских родичей и сподвижников] Где был похоронен первый гавайский король, Камеамеа I никто не знает; в ночь его смерти, тело было унесено канаками в горы; и место могилы его, как Чингисхана, осталось неизвестным. Впереди стояли два маленькие гробика отравленных детей Камеамеа III, сделавшихся жертвой аристократических предрассудков; мать их была полу-белая, мать же настоящего короля принадлежала к одному из главных родов, а родовое значение здесь не по отцу, как у нас, а по матери. Детей отравили, принцип восторжествовал. Это сказывал нам принц очень спокойно, как будто все это происходило лет пятьсот тому назад; а дети были его двоюродные братья. Гавайские короли – Камеамеа Второй, Третий и Четвёртый Но вот звуки похоронного марша стали явственно долетать до нас; из-за стены показались опахала, процессия замедлилась немного оттого, что катафалк не проходил в ворота; говорят, что это случается каждый раз, но никак не хотят катафалк сделать ниже; гроб взяли на руки и понесли к склепу. Опахала поставили у домика, а по окончании похорон заменили их старыми, потому что они должны стоять здесь до тех пор, нока ветер не разнесет всех перьев. Все, сопровождавшие процессию, образовали из себя обширный полукруг. Недалеко от нас стояла королева. В её темном лице было много грусти и какого-то томного выражения. He скорбь по покойнике разлила эту тоску и это выражение тихой покорности на её симпатичном лице, — грустная драма разыгрывалась в их семействе, и ей доставалась не последняя роль. По бабушке своей, она немного американка; оставшись ребенком-сиротой, она взята была доктором Руком, который воспитал ее и адоптировал; после смерти своей он оставил ей, вместе с своим именем и все свое состояние. […] При муже её, короле, был секретарь, американец. Может быть, несколько неосторожных взглядов, или неосторожное слово, возбудили подозрения мужа. Благородный в душе, добрый, но вспыльчивый и легко поддающийся увлечению, как настоящий канак, гавайский Отелло, в порыве ревности, выстрелил в своего секретаря и очень опасно ранил его. За порывом страсти последовало раскаяние; опасно раненый был перевезен на остров Мауи, где дни и ночи раскаивающийся ревнивец проводил у постели больного. И в настоящее время он был там, — больному стало хуже. Король объявил, что если секретарь умрет, то он отказывается от престола в пользу сына и предаст себя суду, как простой гражданин. Я знал всю эту историю, и мне казалось, что в глазах несчастной женщины я читал и тоску, и грусть, и чувство оскорбленного достоинства. Камеамеа Четвёртый с женой и принц-наследник Гроб внесли в домик; пастор сказал коротенькую речь, и все разошлись; лишь несколько женщин из народа, находясь в разных расстояниях от могилы, начинали завывать страшным голосом. Говорят, что при смерти последнего короля несколько тысяч каначек вопили вокруг кладбища, но что теперь их разгоняют и запрещают давать подобные концерты. К нам на клипер приезжали: брат короля, принц Камеамеа, с ним были Вайли, министр иностранных дел, министр финансов и генерал Матаи. Принц — высокий мужчина с кофейным широким лицом, небольшим носом, черными усами и тою добродушною миной, какою отличаются канакские физиономии; в черных глазах его светится ум. Он занимает довольно важное место, образован, был в Европе и удивительно прост в обращении. На нем была соломенная шляпа, под сюртуком малиновая лента и небольшая звезда с боку. Министр иностранных дел, Вайли, шотландец, представитель английского влияния, противодействующий американскому, стремящемуся из Сандвичевых островов образовать особый штат и присоединить его к северо-американской конфедерации. У него лице старого, умного и верного пса, украшенное седыми бакенбардами, которые падают редкими клочьями с дряблых, морщинистых и красноватых щек. Это чуть ли не самая замечательная личность в Гонолулу. Он устроил весь церемониал двора; он искусно вел переговоры с американцами, украл и уничтожил уже подписанный подпоенным покойным королем трактат с Соединенными Штатами. Он твердо выдерживал свою роль, когда явились с десантом французы, желая вытребовать себе правом насилия право беспошлинного ввоза водки, тогда как пошлина составляет главный доход королевства. С виду он настоящий придворный […] Министр финансов удивительно напоминал собой распорядителя официальных обедов; но генерал Матаи имел одно из тех лиц, которые не могут не понравиться, несмотря на кофейный цвет кожи, курчавые, жесткие волоса и большой рот. Он среднего роста и прекрасно сложен; многие здешние дамы влюблены в него, чему я и не удивляюсь. На его добром и симпатичном лице нельзя не видеть следов какого-то внутреннего недуга, что делает его еще более интересные. Все его очень любят, равно как и жену его, природную каначку. На другой день приезжал к нам губернатор, Кекуанаса, отец короля. У него преоригинальная личность: на морщинистой пергаменной коже лица отделяется седая бородка, брови нависли над лукаво-светящимися глазами, a нос небольшим крючком приплюснулся к щекам. Канаки боятся его и уверены в точности всего, что скажет Кекуанаоа. На клипере он сказал оригинальный комплимент нам и России: «Ваш клипер — реал, a Россия — миллион; как реал относится к миллиону, так величина вашего клипера относятся к величине России; a ваш клипер разве реал стоит? Как же должна быть велика и хороша Россия!» Мне, как медику, он счел нужным показать свою высохшую руку. […] Один раз, возвращаясь вечером по набережной на клипер, услыхали мы звуки барабана На перекрестке собралась толпа; два барабанщика, в шляпах с перьями, немилосердно колотили, один в большой, в роде нашего турецкого, другой в обыкновенный барабан. Heмудрено было догадаться, что били тревогу. Что такое? зачем?… Говорят, собирают милицию. Большое здание у пристани освещено; спрашиваем: можно ли войти? — можно. Входим; в зале, хорошо освещенной, кучками стоят военные с ружьями, в серых казакинах с серебряными эполетами. Один из них кланяется нам, и мы узнаем почтенного, седенького и лысенького старичка, в очках, что сидит в магазине Гакфельда; он представлял теперь собою изображение Меркурия, превращенного в Марса. Солдат скоро выстроили, сделали перекличку, и началось ученье, вод музыку гремевших на улице барабанов. Построения, как мы заметили, напоминали скорее фигуры мазурки; командовал толстый джентльмен с красными перьями на каске и с золотыми эполетами. He очень надеясь на силу королевских войск, все живущие здесь белые составили свою милицию, которая уже раз принесла пользу. В 1852 году, шайка матросов с китобойных судов овладела городом и начала производят всякие бесчинства. Король не решался приступить к решительным мерам, боясь, чтобы не убили какого-нибудь американца, за которого пришлось бы отвечать перед правительством Соединенных Штатов. Граждане (белые) взяли дело на себя и в один день очистили город. Но зачем собрались они теперь? Штурман одного купеческого судна возвратился домой, не совсем в трезвом виде; матрос, подававший ему ужин, какая-то замешкался, и штурман так ударил его, что тот свалился с трава и разбился. Пьяный и после продолжал бить и топтать его ногами, и матрос от побоев умер. Дело поступило в суд присяжных, который приговорил штурмана только к уплате ста долларов жене убитого, чем та и удовлетворилась. Но таким окончанием дела остались недовольны все, начиная с короля. В это самое время казнили одного канака, и еще двое (канак и китаец) были приговорены к виселице, и дело оправданного белого возмущало всех. На улицах появилась прокламация, сзывались в Гонолулу канаки со всех островов, чтобы составить совет о том, что им делать, потому что у них теперь нет закона; что существующий закон не для всех одинаков: для белого он мягок и уступчив, для канака — неизменен и тверд, тогда как конституция дает им одинаковые права перед законом. Против этой манифестации белые тоже намерены показать свои кости, и через несколько дней после сбора войск, который мы видели, воинственные граждане ходили строем по улицам, желая внушить страх жителям. Правительство оставалось спокойным и никаких розысков не производило, хорошо зная, что в характере канака нет энергии, необходимой для деятельной реакции. Никогда не было столько уголовных случаев на Сандвичевых островах, как в нынешнем году. В десять последних лет была только одна казнь; в нынешнем же году уже трое были осуждены на смерть, и все за убийство. Я никогда не видал казни и поэтому хлопотал, чтобы меня впустили на двор тюремного замка, где был устроен эшафот. Отнеслись к шерифу; но он очень учтиво отвечал запиской, что так как он отказал в этой просьбе многим другим, то и для меня не считает себя в праве сделать исключение. Нечего было делать; я узнал, однако, что казнь можно было видеть с крыши одного из ближайших домов, и взобрался туда в седьмом часу утра, вооружившись длинною зрительною трубою. Утро было прекрасное […]; с моря шло судно, и местные жители узнавали в нем почтовое судно, идущее из Сан Франциско; кто ждал новостей, кто радости, кто горя. Один, вероятно, не думал о приходящем судне — преступник. Мрачно стоял одинокий замок с большим двором, обнесенным высокою стеною; из-за стены виднелся эшафот; на нем два столба с перекладиной. «Das ist der Galgen» [«Это виселица»], — пояснил сидевший около меня тот самый немецкий господин, которого я описывал выше в день нашего прихода в Гонолулу. Около стены толпился народ, взобравшийся на соседние хижины и дома. Крыши запестрели разноцветною толпой; на улице многие были на лошадях, некоторые в кабриолетах; пестрота, шум и движение, как на празднике. За замком виднелись отдаленные горы и долины, подернутые туманом и освещенные утренними лучами солнца, они были так же привлекательны и радостны, как вчера; смотря на них, казалось, на земле нет ни горя, ни бедствий… […] Вот из черной двери вышли четверо солдат в красивых мундирах и заняли четыре угла эшафота. Прошло еще тягостных пять минут. Чем должны были показаться эти пять минут осужденному? «Смотрите, явится белая фигура, — это преступник», – говорил сосед, и я не отрывал глаз от трубы. Четыре красные фигуры неподвижно стояли по углам, и глаза всех присутствующих впишись в углубление отворенной двери; ожидание было тягостно. Но вот, наконец, показался пастор, весь в черном, с белыми воротниками и занял свое место; за ним, твердым шагом, шла укутанная в белый балахон фигура; за нею палач. На перекладине мелькнула белая веревка. Молитва пастора продолжалась, может быть, полторы минуты, но они показались нам неизмеримыми. Вдруг белая фигура исчезла с помоста, только видна была натянутая белая веревка, и пастор скорыми шагами уходил с эшафота; верно, у него мелькнула в голове мысль, что он присутствовал при недобром деле. Красные солдаты стояли неподвижно. «Finita la comedia!» — послышалось в стороне, и не одно сердце облилось в эту минуту кровью, затрепетало от злобы и ожесточения. Народ все еще стоял, шумя, пестрея. Туман расходился, в гавани дымился пароход, собираясь идти навстречу почтовому судну; я возвратился на клипер, с которого также виден был замок. Красные солдаты стояли вольно; белая веревка, в которой морские глаза издали узнали манильский трос, натянутая как струна, ясно отделялась от черных столбов. A у нас в этот день было Рождество; все в мундирах; на фалах приготовлялись разноцветные флаги для праздника. Я был не в духе и мысленно благодарил шерифа за то, что он не позволил мне быть на дворе: впечатление было бы слишком сильно! (Продолжение будет) А вот, кстати, пост о первой женщине, объехавшей вокруг света (хотя и не в один приём), ничего о ней не знал. Какой сериал можно было бы снять! Via
  6.        Из Сиама пишутъ:       В Таиланде открыли нового кархародонтозаврида. Хищник достигал семи метров в длину. Теропод получил имя Siamraptor suwati. Группа палеонтологов под руководством Дуангсуда Чокчалоэмовонга обнаружила несколько окаменелых фрагментов скелета: части черепа, позвоночника, конечностей и бедер. Несмотря на отсутствие полного скелета, окаменелости позволили исследователям определить, что динозавр принадлежал к группе кархародонтозавридов. Это семейство крупных хищных тероподов. Кархарадонтозавриды были широко распространены Гондване на протяжении всего мелового периода, хотя некоторые виды известны из Северной Америки, Азии и Европы. Сиамраптор, судя по эволюционному древу семейства, относился к ранним и архаичным кархародонтозавридам, подобным эокархарии и неовенатору... Via
  7. Очевидных для одних, и совершенно неочевидных для других. Наверное, ключевым моментом начала Крымской войны является вопрос – почему же Англия встала на сторону Франции, а не России? И на этот вопрос в русских исторических исследованиях нет однозначного ответа. Более того, и в оценках современников этого ответа тоже нет. Чаще всего все сводится к тезису: «Англичанка гадит», так любимому нашими квасными патриотами. И не только ими. Вот всего лишь две цитаты. Первая из труда великого русского историка Тарле «Англо-французская дипломатия и Крымская война»: «Судя по некоторым сохранившимся документам и по воспоминаниям современников Сеймура, можно сделать вывод, что английский посол был в отчаянии от того, что затевал Николай. В отчаянии потому, что боялся за самого Николая I. Этот «жандарм Европы» был еще слишком нужен не только для стран европейского континента, но и для островной Англии, которая отнюдь не была застрахована от революции. О беседе Николая I с Сеймуром сразу узнали дипломаты всей Европы, не только в Лондоне, но и в Париже, в Берлине и прежде всего в Константинополе. И сразу же обнаружились огромные размеры содеянной Николаем ошибки. Англия ответила ему отказом». Вторая – из труда Алексея Кривопалова «Фельдмаршал Паскевич и русская стратегия 1848-1856 г.г.», где исследователь приводит письмо фельдмаршала Николаю I от апреля 1853 года: «Старинная всегдашняя политика Англии была: ссорить державы твердой земли. Это до того вошло в их правило, что, видя долгий мир в Европе, они старались даже возмущениями сделать перевороты на твердой земле. Как же им не рисковать несколькими кораблями для того, чтобы удержать Францию в разрыве с Россией? Здесь обнаруживается в политике Англии, что боятся теперь англичане разрыва с Францией. Заняв Францию в другом месте, даже развязав с ней войну, не будет ли для англичан средством удержать Францию от нападения на Англию». Налицо, как мы видим, какая-то демонизация Англии и английской политики, за которой кроется просто нежелание детально разобраться в английских интересах и мотивах. Однако английские исследования в этом плане не хуже наших. Чего только стоит суждение, высказываемое от книги к книге, что захват Россией черноморских Проливов приведет к российской экспансии в Индии! Так и хочется закричать – Индия вроде как в другой стороне, товарищи исследователи. География, как-никак. Или еще один тезис, который не выдерживает никакой критики – к тому времени, мол, Англия решила, что ей выгодна единая Германия, тогда как этому объединению мешала Россия. И вот для того, чтобы понять британские интересы и мотивы, давайте встанем на точку зрения самих англичан, причем не нынешних, а того времени. И начнем мы с 30-х годов XIX века. Собственно, первые проблемы начались в 1830 году. В Англии умер король Георг IV и на трон взошел Вильгельм IV Ганноверский. Мужчина он по меркам тогдашнего времени был уже старый, 65 лет, наследников иметь не мог, и вопрос о престолонаследии встал ребром. В результате «предполагаемым наследником» была назначена племянница Вильгельма, принцесса Виктория. С 1714 года королями Англии были курфюрсты Ганноверские, однако там действовал салический закон, и женщина не могла стать правителем герцогства, поэтому получилось, что правительницей Англии в 1837 году стала Виктория, а курфюрстом Ганновера ее брат – Эрнест-Август, герцог Камберлендский. Камберлендский и сам был бы не прочь стать королем Англии, однако Британией, по сути, правил герцог Веллингтон, и ему под рукой нужен был слабый правитель, «свадебный генерал», который бы не лез в дела управления государством и не мешался под ногами. Поэтому герцога сплавили в Германию, и Англия оставила Ганновер без своей поддержки, которую оказывала в течение 115 лет. Таким образом, второй из упомянутых нами тезисов имеет совершенно простое объяснение – английская верхушка устранилась из Ганновера и Германии только потому, что не хотела получить в Лондоне сильного правителя, способного влиять на Парламент и политику. Ну а Ганновер балансировал между Австрией и Пруссией, поддерживая то одну страну, то другую. Дальше - здесь. Via
  8. Мне как раз интересно, что именно сказал Наполеон. И получается, что он выдал присказку, которая имела широкое хождение среди военных ЗЕ в начале 19 века. "Один Y стоит двух X, но 2000 Y будут побиты 1000 X". В качестве X и Y могли значиться немцы, англичане, французы, русские, мамлюки (скорее всего - были еще примеры, которых я не видел) - в разных комбинациях.
  9.        Намедни завершил чтение "Яхромского моста" В. Карасева.         Книга оставила тягостные впечатления.Нет, не потому что она плохо написана или из-за проблем с источниками и чем-то подобным. Нет, напротив, здесь все неплохо и очень даже неплохо - автор активно использовал и наши материалы, и немецкие, так что взгляд у него стереоскопический. И не потому печальные ощущения, что я давно уже перестал любить такого рода книги и читаю их лишь по старой памяти и по привычке (описательный военно-исторический нарратив мне в последние годы не по душе - вот такое ощущение есть, и ничего с ним не поделаешь, что нет у нас своего Майкла Хастингса и его "Оверлорда", все никак он не нарождается, хотя вроде бы как книг множество выходит, и хороших и толковых писателей на военно-историческую тематику хватает, а вот - не выходит у мастера Данилы каменный цветок, и все тут. И что ты тут будешь делать?).       Так в чем же проблема, если не в авторе и не в стиле и не в книге, наконец (сам по себе текст неплох - хотя он и до предела насыщен информацией - всякого рода цифирью, именами, номера частей и соединений и пр., то, что лет двадцать-тридцать назад произвело бы на меня впечатление еще то)? А проблема того же самого характера, что и в прочитанном год назад "Первом штурме Севастополе" А. Неменко - в безблагодатности. Со страниц книги веет какой-то мрачной безысходностью. Верховное командование, Ставка, командование фронтами и порой армиями (хотя здесь похуже все выглядит, чем "этажом" выше) могли принимать самые грамотные решения, но вот с их реализацией обстояло дело плохо, очень плохо, и чем ниже уровень, тем хуже - на тактическом (рота-батальон-полк) вообще можно сказать, что и кошмар (и, если честно, все эти картины живо напомнили мне японо-китайскую войну 1937-1945 гг. - точно такое же несомненное качественное превосходство японских войск над китайскими на тактическом уровне). Немцы без особого труда переигрывали наши войска, нанося им при этом совершенно немыслимые и несусветные потери при минимальных своих.       Нет, все, конечно, понятно, утрата значительной части тяжелого вооружения в ходе крайне неудачной летне-осенней кампании, острая нехватка боеприпасов - тот фактор, который вынуждал наше командование решать боевые задачи посредством навала и пехоте приходилось штурмовать неприятельские позиции практически в одиночку (ну если только танки могли помочь да изредка авиация), грудью на пулеметы. Но все же - насколько тактически неповоротливо, шаблонно и безграмотно действовали наши командиры на тактическом уровне, и насколько дорогой ценой оплачивался опыт ведения войны! И, что самое обидное - ведь об этих недостатках говорилось, и не раз, на всех уровнях еще до войны - да хоть на тех же совещаниях высшего командного состава при наркоме обороны, но так ничего и не было сделано ни до 37-го, ни после него. Нет, конечно, пытались, но добиться перелома так и не удалось. А в итоге пришлось зимой 41-го, устилая трупами поля Подмосковья, выдавливать немцев с ближних подступов к Москве на дальние...       P.S. Впрочем, под Москвой наши войска оборонялись все же лучше, чем наступали - по крайней мере, впечатления от их действий в обороне не столь тягостные. Via
  10. Кстати, наблюдаю в одном месте срач по поводу - с пистолетом быть коннику или с шашкой? 90% вопят, что с револьвером на шашку - верная смерть. Но вот история - штука упрямая. По словам А.М. Горелика (сына М.В. Горелика) "История - самая точная наука. Потому что то, что было - уже было, и это уже никак не изменить". Все зависит от конкретных условий - когда револьвер лучше, а когда - и шашка. И в той же ГВ в США были сабельные атаки, и в практике Европы были рейтары, вооруженные пистолетами, крушившие всяких жандармов. Но ведь в Интернете срач - это главное. На том Интернет стоит, за то и держится.
  11. При Изандлване или Метемме кто кем был? А при Адуа? Все эти афоризмы - суть обобщения, а когда начинаешь копаться в деталях, выясняется, что весь черт был именно в них спрятан! Поэтому афоризмы - это красиво, и полезно для начинающих сурков, которым надо доходчиво понять, что размеры территории и численность населения не есть основополагающие факторы для победы (иначе всегда Китай побеждал бы). А тем, кто прошел скаутский период жизни начинающего сурка, следует переходить к анализу общественных и экономических отношений. Т.е. почему в Китае народу было больше, а в Монголии - воинов (удельно, конечно) и т.п.  
  12. Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East

    Мурзилка Энциклопедия для начинающих сурков. Хуже только якорем по голове. Ну, или Тёрнбулла в президенты (всего, в т.ч. Академий Наук всех стран мира). OSPREY тут - самое последнее, что порекомендую.
  13. Просмотреть файл Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East 1 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (1) China and Southeast Asia 202 BC–AD 1419 2 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (2) Japan and Korea AD 612–1639 3 PDF русский перевод 1 книги -- Боевые корабли древнего Китая 202 до н. э.-1419 4 PDF русский перевод 2 книги -- Боевые корабли Японии и Кореи 612-1639 Год издания: 2002 Серия: New Vanguard - 61, 63 Жанр или тематика: Военная история Китая, Кореи, Японии  Издательство: Osprey Publishing Ltd  Язык: Английский  Формат: PDF, отсканированные страницы, слой распознанного текста + интерактивное оглавление  Количество страниц: 51 + 51 Автор foliant25 Добавлен 10.10.2019 Категория Военное дело
  14. С учетом фигурантов (англичане, немцы, русские, французы) и повторяемости формы - фраза Наполеона про мамлюков это не указание на превосходство "европейской регулярной армии над дикарями". Это, кажется, иллюстрация на тему "войско, лучше действующее крупными массами, то есть - имеющее лучших генералов и старших офицеров, в большом бою будет побеждать, даже если солдаты, сержанты и младшие офицеры будут хуже, чем у противника". Ходульная для Европы начала 19 века. Позднее Наполеон выразится лаконичнее - "Войско баранов, возглавляемое львом, всегда одержит верх над войском львов, возглавляемых бараном". В свою очередь - это искаженное "Он всегда говорил, что стадо оленей во главе со львом страшнее, чем стадо львов во главе с оленем" (Плутарх. Изречения царей и полководцев. Хабрий. 46.3).
  15. Имджинская война 1592 - 1598 гг.

    1) на свитке "Отражение японских пиратов" изображены какие-то местные условности - единого регламента не было. Судя по кругам с триграммами внутри на знаменах, отряды назывались по 8 триграммам - распространенное до начала ХХ в. явление. Но каждый раз - какие-то свои нюансы. В каждой провинции и т.п. будет свое, хотя идея будет одна и та же. И отметьте, что при разных цветах головных уборов (синий, красный, белый) - нет порядка в том, какого цвета штаны и плечевую одежду они носят.  Т.е. есть факт, удовлетворительно истолковать который на одном основании его наличия невозможно. Как с записью из документов И Сунсина, что он распределил кафтаны определенных цветов определенным образом. 2) японские рисунки XIX в. (практически вся японская иконография Имджинской войны - это конец XVIII - начало XIX вв.) к делу относится таким же образом, как картинки кобуксонов 1795 г. 3) "реконструкции" от Osprey, где главный "специалист" по Дальнему Востоку - Тёрнбулл - это смешно. Я уже не раз говорил - если сделать кобуксон так, как его "реконструируют" подобные Тёрнбуллу специалисты (картинок масса), то он не сможет ни двигаться, ни стрелять. Совсем ненужный мусор, ИМХО. 4) Насчет Ваньли - не думаю. Скорее, это Цзяцзин. Поскольку свиток анонимный и однозначно датируется второй половиной XVI в., сначала думали, что нарисован Ваньли. Теперь китайские исследователи склоняются к мысли,что это не Ваньли и не Лунцин, а Цзяцзин. 5) картинки вполне "картинистые", только вот наличие кольчужных штанов в Китае, пардон, как-то не фиксировано источниками (захватив их в 1750-х годах в ходе завоевания Восточного Туркестана, китайцы поместили изображение трофея в кодекс "Хуанчао лици туши", как уникум, в более ранних трактатах и кодексах есть разные виды защиты ног, надо сказать, довольно примитивных, но штанов из кольчуги сразу и не упомню). Сильно сомневаюсь, что при наличии осевого разреза на кольчугах он не был прикрыт доп. защитным элементом или не имело место перехлестывание пол. И вот так - везде. Аккуратности при реконструкции, основанной на знании реалий, очень мало. 6) ракета из очередного китайского трактата, была ли на самом деле - никто не знает, поскольку они писали много, а сколько ввели из написанного в дело хотя бы на основе экспериментальных образцов - неизвестно. 7) шлем фэнчикуй (т.е. "шлем с крыльями феникса") проходит в минских кодексах как предмет церемониального назначения. Т.е. лепить его на всех подряд - это, по меньшей мере, авантюрно и глупо.  
  16. Чжан Гэда Правильно понял, это император Мин Ваньли: На этом кораблике, в подписи указано -- Ваньли присутствует, это тот что у мачты стоит и руку на животе держит:  Эти рисунки воинов Мин соответствуют или нет. Первый из китайской книги, два других, скорее всего, на основе первого. И этот странный снаряд -- ракета Мин из области фантазии или было такое?    
  17.       Намедни писал я про хитрый план - вот этот:         Я атрибутировал его как изображение хода атаки Ульского замка князем Р. Сангушко в августе 1568 г., так как именно так он атрибутируется в польском медиапространстве:       Dziecięce bohomazy? Tak to wygląda, ale oczywiście to coś znacznie więcej. Jest to mianowicie (usiądźcie i zapnijcie pasy, a kto nie ma, niech się przytrzyma stołu lub brata swego): "najstarszy znany w tej chwili zabytek polskiej kartografii wojskowej".       Kto nie wierzy, niech sprawdzi w pracach fachowych prof. Stanisława Aleksandrowicza, którego słowa tu zacytowaliśmy. Naukowiec opisuje plan ten bardzo dokładnie, warto przytoczyć fragment: "Mimo iż schematyczny i daleki od doskonałości, rysunek planu spełniał całkowicie swe zadanie. Ukazywał bowiem rozmieszczenie elementów umocnień wraz z strzelnicami, pozwalał więc określić pola ostrzału i system obrony ogniowej twierdzy, a także rozmieszczenie wejść do niej wraz z otaczającym terenem i przeszkodami (rzeki, przekop, kobylenia) utrudniającymi dostęp do wałów. Dysponowanie taką pomocą, uzupełnioną aktualnymi wiadomościami wywiadowczymi, regularnie dostarczanymi przez szpiegów, pozwoliło stosunkowo łatwo zdobyć silny zamek, bezskutecznie oblegany przez Jana Hieronimowicza Chodkiewicza o pół roku wcześniej". (S. Alexandrowicz, Rozwój kartografii Wielkiego Księstwa Litewskiego od XV do połowy XVIII wieku, Poznań 1989, s. 189; publikacja wznawiana, ostatnio w 2012 r.)/       Plan był przechowywany w Archiwum Sanguszków razem z listem gratulacyjnym króla Zygmunta Augusta do Romana Sanguszki pisanym z Warszawy dnia 5 IX 1568 r..       Я так понимаю, что именно это последнее обстоятельство (выделенное мною - Thor) и сыграло главную роль в этой атрибуции. Однако еще тогда, когда я в первый раз увидел этот план, у меня сразу зародилось сомнение относительно правильности датировки плана. Сангушко взял городок "изгоном", внезапной атакой, без применения артиллерии и тем более осадных работ, явно прорисованных на плане. Однако полугодом раньше, в феврале 1568 г. жмудский староста Я. Ходкевич (как я писал прежде) уже пытался взять Улу, три недели осаждая его и подвергая артиллерийскому обстрелу. И вот под описание осады и штурма Улы войсками Ходкевича этот план как раз прекрасно подходит. Так что же, план одной осады оказался случайно "пришпилен" к письму короля с поздравлениями Сангушко по случаю неожиданного успеха там, где потерпел неудачу жмудский староста? Похоже, что так. Via
  18. Version

    4 downloads

    1 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (1) China and Southeast Asia 202 BC–AD 1419 2 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (2) Japan and Korea AD 612–1639 3 PDF русский перевод 1 книги -- Боевые корабли древнего Китая 202 до н. э.-1419 4 PDF русский перевод 2 книги -- Боевые корабли Японии и Кореи 612-1639 Год издания: 2002 Серия: New Vanguard - 61, 63 Жанр или тематика: Военная история Китая, Кореи, Японии  Издательство: Osprey Publishing Ltd  Язык: Английский  Формат: PDF, отсканированные страницы, слой распознанного текста + интерактивное оглавление  Количество страниц: 51 + 51
  19. Японские корабли -- все по конструкции -- большие лодки, и если верить японцу самые большие (всего несколько) были 30-35 м в длину. А основная часть флота 12-17 м в длину -- как на этом рисунке (Кониси Юкинага (флаг с крестом за спиной) сражается с китайским флотом):   То что изображено на этом рисунке не верно -- японский корабль "Нихон Мару" длина 30-32 м не был настолько огромен по сравнению с кораблем-черепахой / пханоксоном (их длина 90 чхок //1 чхок = 31 см// 27 м 90 см):    
  20. И Сунсин при Хансандо применил обратный клин -- и в Вакидзака-ки говорится, что корейцы полукругом охватили японские корабли, как веером. Эти рисунки за 1566 год? Видно, что в войсках Мин было деление по цвету формы -- головных уборов (в красных -- со знамёнами (три белых полоски в красном круге?), в белых -- с "косами"?,  на нижнем рисунке -- в синих с "вёслами"?): 
  21. Имджинская война 1592 - 1598 гг.

    Хагъикчин (кор. "строй журавлиных крыльев") - просто строй обратного клина, если что. Т.е. есть клин (когда центральный корабль идет впереди, а остальные корабли справа и слева располагаются с некоторым смещением относительно него, образуя тупой угол), а есть - обратный клин, когда вершина тупого угла направлена не вперед, а назад, а корабли идут при этом вперед, и центральный корабль, стоящий в вершине угла, является самым далеко отстоящим от вражеских кораблей. Да, строй по управляемости сложнее обычного клина (там легче ориентироваться по флагману), но это вовсе не те сложные построения, которые рисуют наши собаколюбивые товарищи - сплаванность не та, дистанции и интервалы со случайными экипажами выдержать сложно, а еще сложнее - вести бой в таких умозрительных построениях. А вот обратный клин - да, вполне годный, хотя и довольно редкий строй. И вся поэтика тут ни о чем.
  22. Имджинская война 1592 - 1598 гг.

     Да и статуй такого типа сейчас в Китае делают 100500 штук для разных надобностей (в т.ч. и для культовых). Т.ч. говорить что-то о неком Чжунле-цзянцзюне я не могу. Если это новодел - он вообще ни о чем, а если это была бы старая постройка - она искалась бы в поисковиках. Но такой титул применительно к Дэн Цзылуну не зафиксирован в основных источниках. Что это вообще - могу только гадать.
  23. Имджинская война 1592 - 1598 гг.

    У императора может быть вообще - красивая ювелирка приклепана. Например, типа такой (хотя это заколка к дамской прическе): Но ведь для императора шлем - чисто разновидность парадно-выгребной одежды. Именно поэтому не люблю все "реконструкции" с предметами, время бытования которых и распространенность находятся под очень большим вопросом.  
  24. Имджинская война 1592 - 1598 гг.

    Картинка шлема тоумоу дуньсян (頭鍪頓項) из "Убэй чжи" (武備志): Это все перерисовано Мао Юаньи, знатным начетчиком, с более ранних энциклопедий (в т.ч. с минских изводов сунского "Уцзин цзунъяо") и в какой мере отражает реалии начала XVII века - только он знал. Тоумоу дуньсян - это не именно такой шлем, а практически любой, где есть назатыльник, закрывающий шею. Этот привел, как более или менее похожий на искомые "реконструкции". Понятно, что при таком размахе "перьев", если сделать их из металла, они непродуктивно увеличат вес шлема. И даже на параде будет некузяво - шея быстро устанет и голова заболит. А в бою - можно и самому зацепиться, что будет и больно, и рискованно. Да и сунские рельефы - на статуе или рельефе можно сделать все, что хочет художник. А в бою? Думаю, надо еще обратить внимание, кого изображали на сунских рельефах. Часть изображений - очевидно буддийского характера.
  25. Имджинская война 1592 - 1598 гг.

    Я уже показывал, насколько условны минские изображения кораблей. Сравнивать что-то можно только с периода Цин, когда появляются европейские изображения, сделанные в принципиально иной, реалистичной манере.
  26. Имджинская война 1592 - 1598 гг.

    Набираем в Google слова Ming dynasty helmet и видим 100500 - половина к делу не относится, половина от половины - цинские (сфероконика и цилиндроконика, обычно с глухой бармицей, если сохранилась), остальное - или фуфел, или сфероконика с полями. Все "шлемы с крыльями феникса" - фуфел современный, с барахолок типа Панцзяюань или Дунтайлу. Исторических артефактов нет. Насчет "желтого металла" не знаю - могли и из металла сделать, но элемент не функциональный и проще, и легче (в т.ч. физически) сделать его из перьев, бумаги, папье-маше и т.п. И заменять поврежденные элементы проще Вот несколько минских аутентичных изображений (даже в коллаже изображения аутентичные собраны), где более четко видны "крылья феникса": Судя по всему, шлемы цельнокованные, это очень сложная в изготовлении и дорогая вещь. Наибольшим сходством можно считать шлем императора с этой ;t картины: Вот более выраженные "крылья феникса" - но периода Сун, а для тех пор вообще с артефактами сложно. Только иконография и слабая археология, которые могут интерпретироваться как угодно: Металлические украшения такого размера травмоопасны и тяжелы. Думаю, обходились кожей или папье-маше. Могли и из настоящих перьев сделать - но поди проверь, когда ни одного подлинного комплектного артефакта нет?
  27. "Крылья" у шлема (с красной косицей наверху) центрального всадника выглядят, как из жёлтого металла. А эти корабли не похожи на корабли Мин конца 16 века (первый из Разина, второй сделал с картины Эдварда Дункана:  
  28. Load more activity