• Announcements

    • Saygo

      Дисклеймер   12/10/2015

      Перед скачиванием файлов вы берете на себя обязательство использовать их только в учебной и научной деятельности.

Yimin Zhang. The role of literati in military action during the Ming-Qing transition period.

   (0 reviews)

1 Screenshot

About This File

Yimin Zhang.  The role of literati in military action during the Ming-Qing transition period. 2006. 316 p.

A dissertation submitted to McGill University in partial fulfillment of the requirements of the degree of Doctor of Philosophy.

 





User Feedback

You may only provide a review once you have downloaded the file.

There are no reviews to display.

  • Similar Content

    • Алексей Максимович Каледин
      By Saygo
      Кириенко Ю. К. Алексей Максимович Каледин // Вопросы истории. - 2001. - № 3. - С. 59-82.
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      John W. Jandora. The Battle of the Yarmuk: A Reconstruction // Journal of Asian History, 19 (1): 8–21. 1985
      B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
      Yaacov Lev. Infantry in Muslim armies during the Crusades // Logistics of warfare in the Age of the Crusades. 2002. Pp. 185-208
      E. Landau-Tasseron. Features of the Pre-Conquest Muslim Army in the Time of Mu ̨ammad // The Byzantine and Early Islamic near East. Vol. III: States, Resources and Armies. 1995. Pp. 299-336
       
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
      Patricia Crone. Slaves on Horses. The Evolution of the Islamic Polity. 1980
      Hamblin W. J. The Fatimid Army During the Early Crusades. 1985
       
      P.S. Большую часть работ Николя в список вносить не стал - его и так все знают. Пишет хорошо, читать все. Часто пространные главы про армиям мусульманского Леванта есть в литературе по Крестовым походам. Хоть в R. C. Smail. Crusading Warfare 1097-1193, хоть в Steven Tibble. The Crusader Armies: 1099-1187...
    • Кантор Ю. З. М. Н. Тухачевский и советско-германский военный альянс 1923-1933 годов
      By Saygo
      Кантор Ю. З. М. Н. Тухачевский и советско-германский военный альянс 1923-1933 годов // Вопросы истории. - 2006. - № 5. - С. 7-23.
      В начале 1920-х годов, после окончания первой мировой войны, расколотый мир "собирал" новую геополитическую карту. Вновь образованные и сохранившие себя во время социальных катаклизмов государства искали партнеров, зачастую руководствуясь принципом "дружбы против общего противника". Главнокомандующий рейхсвером генерал фон Сект, немецкий протагонист военно-политических контактов Германии и России, считал: "Разрыв версальского диктата может быть достигнут только тесным контактом с сильной Россией. Нравится нам коммунистическая Россия, или нет - не играет никакой роли. Что нам нужно, это, единственно, сильная Россия с широким границами - на нашей стороне. Итак, никаких Польши и Литвы между нами... И мы получим наши восточные границы по 1914 году. Для Германии важно посредством советской России развязать путы Антанты"1.
      Концепция двустороннего военного сотрудничества была намечена в результате секретных переговоров в Москве и Берлине в 1920 - 1923 годах. Его необходимость признавали все участники разворачивавшейся тогда в советской России дискуссии между сторонниками Л. Д. Троцкого, с одной стороны, и М. В. Фрунзе - с другой, о будущей военной доктрине. Один из главных побудительных моментов - поражение в войне с Польшей. Поражение выявило слабые стороны РККА и заставило основательно заняться военным строительством, приступить к оснащению РККА военной техникой и подготовке квалифицированного командного состава. Итогом стало сокращение численности Красной армии с 5,5 млн. (в конце 1920 г.) до 600 тыс. человек (к 1 февраля 1923 г.) и военная реформа 1924 - 1925 годов. В начале 1921 г. в военном министерстве Германии по инициативе Секта для организации сотрудничества с РККА была создана "Зондергруппа Р" (Особая группа "Россия", в советской терминологии - "Вогру", то есть "военная группа").
      Умонастроения прусской военной элиты начала 1920-х годов отчетливо обрисовал тогда же М. Н. Тухачевский, командовавший Западным фронтом: "В офицерских кругах бросается в глаза упадок духа, как следствие безвыходного положения Германии после Версальского мира. Все мечтают о каком-то "мессии" - сильном человеке, который сплотит все партии и восстановит германское могущество. С особой ненавистью относятся офицеры к социал-демократам. Один из сопровождающих нас (в секретной поездке по Германии. - Ю. К.) офицеров говорил, что если бы он был рабочим, то вступил бы охотнее всего в партию Гитлера, а во вторую очередь в компартию"2.
      Уже весной 1921 г. в Москве появился первый уполномоченный "Зондергруппы Р" О. фон Нидермайер (личный представитель военного министра Германии). Его задачей было выявить возможности развития в России тяжелой индустрии и военной промышленности3. По итогам переговоров Политбюро ЦК РКП(б) приняло план "восстановления... военной и мирной промышленности при помощи немецкого консорциума, предложенный представителем группы виднейших военных и политических деятелей" Германии. Об этом упоминается в записке наркома иностранных дел Г. В. Чичерина в ЦК РКП (б) от 10 июля 1921 г., где говорилось, что "первоначально немцы больше всего интересовались военной промышленностью. Производимое вооружение оставалось бы у нас. Совершенно исключена возможность употребления его против немецких рабочих потому, что оно просто оставалось бы у нас на складах до момента новой войны. На наш вопрос, как решаются немцы оставить на складах у нас это оружие без гарантий, они отвечали, что гарантия - единство политических интересов". Нарком внешней торговли Л. Б. Красин 26 сентября 1921 г. писал Ленину: "План этот надо осуществить совершенно независимо от каких-либо расчетов получить прибыль, "заработать", поднять промышленность и т. д., тут надо щедро сыпать деньги, работая по определенному плану, не для получения прибыли, а для получения определенных полезных предметов - пороха, патронов, снарядов, пушек, аэропланов и т. д."4
      В конце июля - начале августа 1921 г. Нидермайер вновь появился в Москве: к этому времени была уже выработана линия на тесное военно-политическое сотрудничество. В конце сентября 1921 г. в Берлине состоялись секретные переговоры Красина с руководством рейхсвера, в которых с немецкой стороны принимали участие Сект, Нидермайер и другие представители германской военной элиты.
      В 1923 - 1924 гг. официальная стратегическая доктрина Красной армии отражала взгляды Тухачевского, формируясь на его теориях "революции извне", "стратегии сокрушения" и "таранной стратегии" на основе "последовательных операций".
      РККА требовала серьезных реформ, вынуждая руководство СССР оставить надежды на ближайший революционный кризис на Западе и разработать общую геополитическую концепцию. В основу ее была положена выдвинутая Тухачевским в 1924 г. "стратегия организации". Она разрабатывалась им на основе итогов первой мировой войны, с учетом тех выводов, которые делались в зарубежной (в частности, немецкой) военной печати, и переносила акцент в решении оборонных и стратегических проблем на так называемую "маневренную" организацию использования военного потенциала страны.
      Переговоры в Берлине проходили с 25 января по 17 февраля 1922 года. Наряду с обсуждением политических (установление дипломатических отношений) и экономических (предоставление займа) проблем шло обсуждение вопросов военно-промышленного сотрудничества5. Подписанный 16 апреля 1922 г. Рапалльский советско-германский договор положил начало долгосрочному сотрудничеству.
      Стороны взаимно отказались от всяких финансовых претензий друг к другу (возмещение военных расходов и убытков, включая реквизиции, расходы на военнопленных). Для советской России это означало отказ от претензий на репарации с Германии, для Германии - отказ от претензий на возмещение за национализированную частную собственность. Договор предусматривал восстановление дипломатических и консульских отношений, развитие экономического сотрудничества, причем была зафиксирована готовность германского правительства "оказать возможную поддержку сообщенным ему в последнее время частными фирмами соглашениям и облегчить их проведение в жизнь". Ряд условий не подлежал опубликованию. "Это было первое выступление побежденных против беспощадных победителей, - отметил один из представителей прусского военного ведомства К. Студент. - Этот договор имел эффект разорвавшейся бомбы".
      В феврале 1923 г. в Москву тайно приехала первая немецкая военная делегация. Студент был в ее составе - как референт по авиации и газовому вооружению. В переговорах с советской стороны участвовали начальник Штаба РККА П. П. Лебедев и его заместитель Б. М. Шапошников. Рассматривались вопросы финансовой и технической поддержки Германией восстановления российской военной индустрии. "Мы были приятно удивлены достижениями русских, они были выше, чем мы предполагали", - записал Студент. Темой обсуждения стало открытие немецкой авиашколы в Липецке (1925 г.) и танковой - в Казани (1928 г.). Планировался также постоянный обмен офицерами и военными инженерами. "Мы впоследствии были побеждены Красной армией с помощью нашей же стратегии", - этот вывод Студент сделал уже после второй мировой войны6.
      1 ноября 1923 г. Троцкий предложил Политбюро ЦК обсудить разработанную им "схему командующих фронтами, начальников штабов и командармов". 12 ноября 1923 г., после обсуждения в Оргбюро ЦК и утверждения Политбюро приказом РВС СССР помощником командующего Западным фронтом был назначен И. П. Уборевич. Командующий, член РВС СССР Тухачевский в это время отсутствовал, он был направлен в Германию в качестве "офицера связи между РККА и рейхсвером". Уборевич фактически превратился в командующего Западным фронтом. (8 апреля 1924 г. официально был назначен новый командующий - уже не фронтом, а Западным военным округом - А. И. Корк.) Тухачевский с поста командующего фронтом был перемещен на должность помощника начальника Штаба РККА 1 апреля 1924 года. В 1924/1925 учебном году в Военной академии РККА впервые начались занятия на кафедре "Ведение операций". Тухачевский, являвшийся главным руководителем по стратегии, читал цикл лекций "Вопросы высшего командования", который был своего рода теоретическим обоснованием официального Руководства для командующих армий и фронтов, утвержденного Фрунзе в 1924 году7. 26 сентября 1924 г. Тухачевского включили в состав комиссии по выработке новой организационной структуры центрального военного аппарата. Но доминантой его деятельности являлось международное сотрудничество.
      В августе 1925 г. группа высокопоставленных офицеров рейхсвера впервые присутствовала на маневрах Красной армии. Немецкие офицеры прибыли в Советский Союз в штатском под видом "германских рабочих-коммунистов"8 . Почти в то же время группа красных командиров под видом "болгар" прибыла в Германию и присутствовала на осенних маневрах рейхсвера. Делегацию возглавлял Тухачевский. Краскомы присутствовали на тактических занятиях отдельных родов войск, участвовали в "общих маневрах", где были представлены Секту. Вернувшись, Тухачевский отчитался о поездке. В его докладе Реввоенсовету СССР, датированном 3 октября 1925 г., говорилось: "Германское командование очень хорошо следило за тем, чтобы мы не вступали в общение с солдатами. Было установлено и тайное наблюдение. Так, например, во всех группах шоферы, как мы убедились, понимали по-русски, но отрицали это. Лишь с офицерами можно было говорить открыто. Вследствие того, дать исчерпывающую картину политического состояния рейхсвера для нас затруднительно.
      Дисциплина в солдатской массе твердая и глубоко засевшая. Грубого обращения с солдатами со стороны офицеров я не замечал, со стороны же унтер-офицеров видел. Солдатский состав в подавляющей массе совершенно молодой... Одиночное обучение выдающееся...
      Офицерский состав почти сплошь состоит из кавалеров ордена Железного креста. Только молодые лейтенанты не были на войне. Бросается в глаза громадный процент аристократов среди офицеров, как строевых, так и генерального штаба, чего по отношению к генштабу старой германской армии не было. Принадлежности к той или другой партии выяснить не удалось".
      У немецких офицеров Тухачевский отметил "упадок духа" и "бездушное отношение к военно-научным вопросам. Германские офицеры, не исключая и большей части генерального штаба, ничего не читают, кроме уставов". Но "отношение населения к рейхсверу с каждым годом улучшается и интерес к военному делу повышается. На маневрах войска сопровождаются тысячами народа из города и деревни".
      Общие выводы, сделанные Тухачевским по результатам командировки, осторожно оптимистичны. В них не только оценка немецких вооруженных сил, но и политической ситуации, и перспектив сотрудничества: "В общем положение германской армии чрезвычайно тяжелое в силу ограничений Версальского мира. Это положение отягощается упадком духа германского офицерства и падением интереса в его среде к военному делу. Отдельные роды войск германской армии стоят на достаточной высоте, но редко превышают средний уровень. Только в деле дисциплины, твердости и настойчивости, в стремлении к наступательности и четкости немцы имеют безусловно большое превосходство и над Красной армией и, вероятно, над прочими.
      В деле организации двухсторонних учений, в деле штабной работы мы можем и должны многому поучиться у рейхсвера. Четкость занятий, заблаговременная подготовка их, продуманность - все это делает полевые занятия германской армии гораздо более интенсивными, чем у нас, несмотря на короткий срок, в течение которого они имеют место (4 - 6 недель). На эту сторону дела нам необходимо обратить особое внимание и многое позаимствовать...
      Германские офицеры, особенно генерального штаба, относятся одобрительно к идее ориентации на СССР. Вначале об этом говорилось, но довольно глухо, а при прощании - немцы старались внушить нам мысль о том, что они считают нас своими неминуемыми союзниками и что это является единственной их надеждой для выхода из того безвыходного положения, в котором они сейчас находятся. Насколько искренне все это - трудно судить"9.
      Первый секретарь полпредства СССР в Германии А. А. Штанге писал в дневнике 19 сентября 1925 г.: "Тухачевский... отметил важное значение, которое имеет более детальное ознакомление представителей обеих армий. Он указал, что сейчас он и его коллеги присутствовали, так сказать, на экзамене, но они не видели еще своих германских товарищей в повседневной жизни и работе". И далее Штанге подчеркнул: "Я должен, во-первых, отметить, видимо, совершенно искреннее удовлетворение, вынесенное как из поездки германских представителей в СССР, так и из посещения Германии нашими товарищами. Полковник и майор (руководители с немецкой стороны. - Ю. К.), оба рассыпались в комплиментах по адресу наших товарищей, искренне удивляясь их эрудиции даже в отношении немецкой военной литературы. Должен добавить, что внешнее впечатление, которое производили прибывшие товарищи, было действительно великолепно. Они держали себя с большой выдержкой и тактом, причем в то же время не чувствовалось абсолютно никакой натянутости. Немцы, приехавшие из СССР, в полном восторге от оказанного им там приема"10. Принимающая сторона также осталась довольной: "Снова были советские офицеры для наблюдения маневров. Во главе делегации был 30-летний... Тухачевский. Русские офицеры в основном хорошо говорили по-немецки и удивительно хорошо знали военную историю. Они все изучали произведения Клаузевица. С М. Н. Тухачевским мы превосходно понимали друг друга. Он предложил мне когда-нибудь встретиться в Варшаве"11, - записал полковник К.-Х. Штульпнагель, провожавший советских гостей.
      Первым и наиболее важным военно-учебным центром рейхсвера на территории СССР стала авиационная школа. Официальное соглашение о ее создании было подписано в Москве 15 апреля 1925 года. К этому готовились заранее - еще в 1924 г. распоряжением руководства РККА была закрыта только что организованная высшая школа летчиков в Липецке: на ее базе началось создание германской, замаскированной под авиаотряд Рабоче-Крестьянского Красного Военно-Воздушного Флота12. Управление ею было передано немцам, организовавшим подготовку летного состава по единому плану рейхсвера, разработанному в 1924 г. штабом ВВС в Берлине. Обучались и советские и немецкие летчики. В 1926 г. И. В. Сталину был представлен доклад о первых результатах для советской стороны. В полную силу авиашкола начала работать с конца 1927 года. В Липецке проводились испытания новых боевых самолетов, авиационного оборудования и вооружения. По их результатам на вооружение рейхсвера были приняты несколько новых типов самолетов. К 1933 г. благодаря Липецку было подготовлено около 450 немецких летчиков различной квалификации. Многие из них в годы второй мировой войны составили костяк гитлеровских "люфтваффе" (в их числе - К. Студент, Х. Ешонек, В. Виммер, О. Деслох и др.).
      Версальский договор запрещал Германии не только иметь бронетанковые войска, но и разрабатывать и производить этот вид военной техники. Но рейхсвер уже с начала 1920-х годов искал возможности для обхода версальского табу. СССР, как и Германия, был заинтересован в создании современных танковых войск, но, в отличие от Германии, не обладал промышленной базой, технологиями и квалифицированными кадрами для многопрофильной модернизации армии. Договор об организации танковой школы под Казанью был заключен 3 декабря 1926 года13. Она начала функционировать два года спустя.
      По аналогичной схеме выстраивались и советско-германские отношения в сфере химической промышленности: немцам нужна была "подопытная" территория, Советскому Союзу - "рецепты" производства от страны, занимавшей в этой сфере ведущее положение в Европе. "Я могу сказать, что... взаимоотношения немецкой и русской армий были добрыми и честными. В политике скорее Россия была заинтересованной стороной, в то время как Германия зачарованно смотрела на вооружение и скорее сторонилась России, чем шла навстречу", - писал о первом этапе сотрудничества начальник отдела боевой подготовки рейхсвера генерал В. фон Бломберг14 в дневниках времен второй мировой войны.
      После признанного обеими сторонами успешным первого опыта обмена группами в 1925 г., от РККА в Германию было командировано 13 человек - 8 из них присутствовали на учениях и маневрах, трое участвовали в полевых поездках, двое были прикомандированы к военному министерству Германии и обучались на последнем курсе берлинской военной академии. Группа советских военных, вернувшаяся из Германии, так охарактеризовала внутриполитическую ситуацию в стране: "Рейхсвер вообще и Генеральный штаб в частности крайне отрицательно относятся к существующему демократически-парламентскому строю, руководимому социал-демократической партией... Пацифизм, естественно, встречает в этих кругах самое отрицательное отношение (курсив мой. - Ю. К.). Целый ряд унижающих достоинство Германии фактов со стороны союзнической комиссии разжигает еще больше шовинистические настроения не только в рейхсвере, но и в широких мелкобуржуазных слоях. Неизбежность реванша очевидна. Во всем сквозит, что реванш есть мечта германского Генерального штаба, встречающего поддержку в крайне правых фашистских группировках Германии... Поэтому реакция возможна не в сторону монархии, а в направлении фашизма".
      Но ожидаемая "реакция в направлении фашизма" не стала для советского руководства препятствием. Краскомы, стажировавшиеся в Германии, отмечали в донесениях: "Ненависть военных кругов к Франции чрезвычайно остра. Занятия (тактические) в Генштабе и в Академии показывают, что армия готовится к войне с Францией и Польшей. Блок с Англией встречает много затруднений, во-первых, потому, что Англия поддерживает... в своей антирусской политике Польшу, враждебность к которой чрезвычайно остра в Германии, особенно в военных и правых кругах... Наличие общего противника - Польши, опасного для Германии вследствие географических условий, еще более толкает германский Генштаб по пути тесного сближения с Советской Россией"15.
      Что же касается враждебного отношения к пацифизму, то и здесь советская Россия и Германия были единомышленниками. В декабре 1929 г. в докладе "О характере современных войн в свете решений 6-го конгресса Коминтерна" Тухачевский в русле концепции "революции извне" по-прежнему "постулировал", что "грандиозные войны, пока большая часть света не станет социалистической, являются неизбежными", и поэтому, считал он, "задачей компартии является настойчивая, повседневная пропаганда борьбы против пацифизма"16.
      В статье "Красная армия на шестом году революции" Тухачевский писал: "Итак, к концу шестого года Советской власти назревает новый взрыв социалистической революции, по меньшей мере в европейском масштабе. В этой революции, в сопровождающей ее гражданской войне в процессе самой борьбы, так же, как и прежде, у нас создается могучая, но уже международная Красная армия. А наша армия, как старшая ее сестра, должна будет вынести на себе главные удары капиталистических вооружений. К этому она должна быть готова, и отсюда вытекают ее текущие задачи... Она должна быть готова к нападению мирового фашизма и должна быть готова, в свою очередь, нанести ему смертельный удар разрушением основ Версальского мира и установлением Всеевропейского Союза Советских Социалистических Республик"17.
      В выступлении на VII Всебелорусском съезде Советов в мае 1925 г. Тухачевский говорил: "Крестьяне Белоруссии, угнетенные польскими помещиками, волнуются, и, конечно, придет тот час, когда они этих помещиков сбросят. Красная армия понимает, что эта задача является для нас самой желанной, многожданной... Мы уверены, и вся Красная армия уверена в том, что наш Советский Союз, и в первую очередь Советская Белоруссия, послужит тем оплотом, от которого пойдут волны революции по всей Европе... Красная армия с оружием в руках сумеет не только отразить, но и повалить капиталистические страны... Да здравствует Советская зарубежная Белоруссия! Да здравствует мировая революция!"
      Обозначив общий военно-политический курс и настроения армии, Тухачевский затем оценил ее боевую готовность. "В техническом отношении мы в значительной мере сравнялись и достигли западноевропейских государств, - заявлял он. - ...Успехи в области пехоты, в области артиллерии... определяют возможность ее участия в самых жестоких и самых сильных столкновениях с нашими западными соседями... Танки мы имеем хорошие и в этом отношении можем состязаться с нашими соседями. Конница наша является сейчас лучшей конницей в мире... Наша авиация является одним из самых блестящих родов войск... Ни у одного из наших соседей нет такой подготовленной, блестящей, смелой и боеспособной авиации". И, заключая, он прямо требовал: "Нам нужно только, чтобы советское правительство Белоруссии поставило в порядок своего дня вопрос о войне"18. В 1924 - 1925 гг. Тухачевский принимал активное участие в проведении военной реформы в качестве заместителя начальника Штаба РККА, затем члена комиссии по пересмотру стратегических планов, уставной комиссии, комиссии по разработке нового положения о Военно-воздушных силах, организовал в составе Штаба РККА Управление по исследованию и использованию опыта войн, был членом президиума Комиссии по изучению опыта гражданской войны; его избрали председателем правления Объединенного военно-научного общества, он добивался переработки уставных норм "в духе новой глубокой тактики, маневренности и смелости"19.
      В конце октября 1925 г. не стало Фрунзе. Новым председателем РВС СССР и наркомом был назначен К. Е. Ворошилов. Должностные обязанности и влияние Тухачевского как начальника Штаба РККА постепенно, но неуклонно сужались. 13 ноября 1925 г. из структуры Штаба РККА были выведены Инспекторат и Управление боевой подготовки - именно те структурные элементы, за включение которых в его состав Тухачевский вел острые дискуссии в 1924 г. с оппонентами, особенно с А. И. Егоровым, вскоре состоялось и фактическое изъятие из подчинения Тухачевского Разведывательного управления.
      Видя эти перемены, Тухачевский возмущался: "Я уже докладывал Вам словесно о том, что Штаб РККА работает в таких ненормальных условиях, которые делают невозможной продуктивную работу, а также не позволяют Штабу РККА нести ту ответственность, которая на него возлагается положением, - докладывал он 31 января 1926 г. наркому. - Основными моментами, дезорганизующими работу Штаба, являются: а) фактическая неподчиненность Штабу РККА Разведупра и б) проведение (оперативно-стратегических и организационных) мероприятий за восточными границами помимо Штаба РККА через секретариаты Реввоенсовета. Такая организация, может быть, имела смысл при прежнем составе Штаба, когда ряд вопросов особо секретных ему нельзя было доверять"20.
      Выражая недоумение по поводу недоверия новому составу Штаба РККА, Тухачевский заявлял: "Штаб РККА не может вести разработки планов войны, не имея возможности углубиться в разведку возможных противников и изучить их подготовку к войне по первоисточникам. В этих условиях Штаб, и в первую очередь его начальник, ведя нашу подготовку к войне, не может отвечать за соответствие ее предстоящим задачам... Естественно, всех собак будут вешать на Штаб РККА, но по существу, при настоящих условиях, он не может нести за это полной ответственности... Прошу установить подчинение Разведупра по вопросам агентуры Штабу РККА и РВС СССР на следующих основаниях:
      1. В пределах поставленных Штабом РККА задач - начальник Разведупра непосредственно подчиняется начальнику Штаба РККА как по вопросам сети агентуры, так и по личному составу.
      2. В объеме заданий РВС СССР начальник Разведупра непосредственно подчиняется заместителю председателя Реввоенсовета, коим, сверх того, контролируется вся агентурная работа, в частности и работа по заданиям Штаба РККА.
      Вполне понятно, что непосредственные, тесные отношения РВС с Разведупром должны сохраниться, но Штаб в области своих заданий должен действительно иметь в своем распоряжении Разведупр...
      Назначение более авторитетного начальника Штаба РККА, которому сочтено будет возможным подчинить Разведупр; организационное изъятие Разведупра из состава Штаба РККА и непосредственное его подчинение РВС. Штаб будет ограничиваться выработкой заданий; подбор более авторитетного состава Штаба РККА; изъятие из ведения Штаба РККА подготовки войны на восточных фронтах и полное сосредоточение всех этих вопросов в Вашем секретариате... Я должен с полным убеждением доложить о решительной невозможности продолжать работу в вышеочерченных условиях. Мы не подготовляем аппарата руководства войной, а систематически атрофируем его созданием кустарности взаимоотношений и превращением Штаба РККА в аполитичный орган"21. Предложение осталось без внимания.
      Под руководством Тухачевского был издан новый "Временный полевой устав" 1925 года. В пояснительной записке он саркастически "прошелся" по тем, кто считал, "будто бы в будущей войне нам придется драться не столько техникой, сколько превосходством своей революционной активности и классового самосознания". Техническая мощь Красной армии должна возрастать из года в год, и "нам придется столкнуться с капиталистическими армиями не голыми руками, не с косами и с топорами в руках, а вооруженными с ног до головы, организованными, машинизированными и электрифицированными"22.
      26 января 1926 г. Тухачевский поставил перед своими подчиненными в Штабе задачу исследовать один "из существеннейших вопросов нашей подготовки к войне - вопрос об определении характера предстоящей нам войны и ее начального периода, в первую очередь, конечно, на Европейском театре". Он продолжал демонстрировать активность, хотя поле его деятельности продолжало сужаться: 18 февраля из ведения Штаба РККА была изъята мобилизационная работа, а 22 июля Военно-топографический отдел. Должность Тухачевского окончательно сделалась "почетно-бессмысленной". Ему оставалось теоретизировать; много внимания он уделял Военному отделу издаваемой Большой советской энциклопедии, выступил с докладом "О стрелковых войсках". Основные положения этого доклада легли в основу документа о реорганизации стрелковых частей и соединений. Размышляя о проблемах подготовки будущей мировой войны. Тухачевский стремился всю экономическую политику, все народное хозяйство подчинить этой главной цели23.
      В 1928 г. немцы отметили, что внешнеполитическая концепция Тухачевского была "более активной, чем у Сталина, особенно во взгляде на Польшу"24.
      26 декабря 1926 г. Тухачевский представил к Распорядительному заседанию Совета труда и обороны доклад "Оборона Союза Советских Социалистических республик". Основные положения этого доклада сводились к следующему:
      "1. Наиболее вероятные противники на западной границе имеют крупные вооруженные силы, людские ресурсы, высокую пропускную способность железных дорог. Они могут рассчитывать на материальную помощь крупных капиталистических держав.
      2. Слабым местом блока является громадная протяженность его восточных границ и сравнительно ничтожная глубина территории.
      3. В случае благоприятного для блока развития боевых действий первого периода войны его силы могут значительно возрасти, что в связи с "западноевропейским тылом" может создать для нас непреодолимую угрозу.
      4. В случае разгрома нами в первый же период войны хотя бы одного из звеньев блока, угроза поражения будет ослаблена.
      5. Наши вооруженные силы, уступая по численности неприятельским, все же могут рассчитывать на нанесение контрударов.
      6. Наших скудных материальных боевых мобилизационных запасов едва хватит на первый период войны. В дальнейшем наше положение будет ухудшаться (особенно в условиях блокады).
      7. Задачи обороны СССР РККА выполнит лишь при условии высокой мобилизационной готовности вооруженных сил, железнодорожного транспорта и промышленности.
      8. Ни Красная армия, ни страна к войне не готовы"25.
      Для этого периода советско-германских отношений характерно упрочение военных и военно-промышленных контактов, ратифицированных Берлинским договором, укрепившим и развившим Рапалльский. После 1926 г., когда впервые на академических курсах рейхсвера (то есть в Академии германского Генерального штаба) обучались преподаватели академии им. Фрунзе М. С. Свечников и С. Н. Красильников, командировки краскомов на учебу в Германию стали регулярными. В ноябре 1927 г. впервые на длительный срок в Германию для изучения современной постановки военного дела выехали командующий СКВО командарм 1-го ранга Уборевич (на 13 месяцев), начальник Академии им. Фрунзе комкор Р. П. Эйдеман и начальник III управления Штаба РККА комкор Э. Ф. Аппога (оба на 3,5 месяца). Командированные посещали лекции, решали вместе с немецкими слушателями военные задачи, бывали в казармах, знакомились с зимним обучением во всех родах войск, с техническими достижениями, применявшимися в рейхсвере, знакомились с организацией управления армией и ее снабжения. 17 декабря 1927 г. все трое нанесли визит вежливости Секту - в знак признания его роли в налаживании советско-германских военных отношений26. (Для всех них эти поездки в Германию впоследствии обернулись приговором на процессе 1937 года.)
      Перед Уборевичем Ворошилов поставил задачу "собрать материал по следующим вопросам:
      1. Взаимодействие родов войск, а также сухопутной армии и флота. Вам известно, что немцы критиковали, и не без основания, наши одесские маневры, особенно совместные действия с флотом. Надо изучить постановку этого дела у немцев.
      2. Организация, вооружение и применение кавалерии в бою. Мы знаем приблизительно взгляды немцев на конницу. Надо детально изучить, как они думают оперировать конницей на восточных театрах - при наших условиях (скажем, в Польше). Вообще, надо по возможности основательно исследовать этот вопрос.
      3. Об укрепленных районах. Как немцы к ним относятся, как думают их организовать. Вы помните, что снос укреплений в Восточной Пруссии (по требованию союзной комиссии) вызвал бурные протесты Р. В. (рейхсвера. - Ю. К.).
      4. Организация тылов и снабжение в мирное и военное время. Надо изучить методы войскового снабжения, а также постановку этого дела в государственном масштабе (как немцы думают мобилизовать промышленность, с[ельское] хозяйство и т. д.)
      5. Изучите быт немецкой армии. Мы имеем уставы, но не знаем, как живет немецкая армия и ее солдаты"27.
      В итоговом докладе о своем 13-месячном пребывании в Германии Уборевич подробно описал учебу, маневры, полевые поездки, пребывание во всех родах войск. Ему удалось довольно близко познакомиться с оперативными, тактическими, организационными, техническими взглядами немцев на современную армию, методику подготовки войск, постановку образования и службу Генерального штаба. Уборевич писал, что "немцы являются для нас единственной пока отдушиной, через которую мы можем изучить достижения в военном деле за границей", и что "немецкие специалисты, в том числе и военного дела, стоят неизмеримо выше нас". Уборевич заключал, что "центр тяжести нам необходимо перенести на использование технических достижений немцев, и, главным образом, в том смысле, чтобы у себя научиться строить и применять новейшие средства борьбы"28.
      Взаимные обмены делегациями продолжались: военачальники ездили "друг к другу" на учения, маневры, полевые, тактические занятия. Руководители делегаций встречались с высшим военным руководством принимавшей стороны. В 1928 г. в СССР побывал генерал рейхсвера Бломберг, оставивший подробный отчет об этой поездке:
      "Прием русскими
      Немецкие офицеры в течение всего времени командировки были гостями русского правительства. Им был предоставлен вагон-салон. В качестве почетного сопровождающего командующего войсками (то есть Бломберга. - Ю. К.) был бывший военный атташе в Берлине Лунёв, имевший в распоряжении группу офицеров сопровождения.
      Русские в течение всей поездки демонстрировали широкую предупредительность. Наркомвоен Ворошилов дал указание показывать всё и исполнять любые пожелания. Организация и состояние образования представлены абсолютно открыто, что позволило составить достоверное заключение... Прием немецких офицеров был везде дружелюбным, зачастую даже сердечным, и очень гостеприимным. Во многих местах дислокации (гарнизонах. - Ю. К.) везде подчеркивалась значимость сотрудничества для РККА, а также желание учиться у рейхсвера и преимущество наблюдаемых немецких офицеров над офицерами Красной армии".
      Бломберг счел нужным особо подчеркнуть значимость для Германии совместных военно-учебных баз: "Организации находятся в прекрасном состоянии и работают очень хорошо... Их полное использование является исходным пунктом для наших жизненно важных интересов. Для нас имеет чрезвычайное значение то, что русские дают нам возможность с пользой эксплуатировать эти сооружения"29.
      Стойкую направленность на сближение Бломберг так объяснял несколько лет спустя, в 1943 г.: "На меня Россия произвела очень серьезное впечатление, одновременно и непостижимое. Это была чужая страна. Я сказал себе, что мы должны либо стать ей другом, поскольку у нас общие интересы в укреплении позиций против западного мира, или же нам нужно планомерно готовить борьбу против наших восточных соседей, которая должна будет вестись при благоприятных обстоятельствах, то есть с собранной в кулак силой"30.
      Заместитель Бломберга полковник Миттельбергер в ходе своей поездки в СССР в 1928 г. специально занимался оценкой способностей и политических взглядов советских командиров. В отчете он особое внимание уделил Тухачевскому: "Самым значительным военным представителем Красной армии является шеф Генерального штаба Михаил Тухачевский. На него возлагаются большие надежды... Очень умен и очень тщеславен". Тухачевского в Германии называли одним из выдающихся талантов Красной армии, коммунистом исключительно по соображениям карьеры. "Он может переходить с одной стороны на другую, если это будет отвечать его интересам"31.
      А положение Тухачевского в Штабе РККА в это время стало тупиковым. Он писал в докладной Ворошилову, что в Штабе РККА сложилась ненормальная обстановка и что он фактически отстранен от участия в подготовке страны к обороне. Внутри секретариата наркомата, утверждал Тухачевский, сформировалась группировка, подменившая собой Генштаб. Теперь Тухачевский делал вывод еще более определенный, чем в январском письме 1926 года. "Мое дальнейшее пребывание на этом посту (начальника Штаба РККА), - заключал он, - неизбежно приведет к ухудшению и дальнейшему обострению сложившейся ситуации". К XV съезду ВКП(б) Тухачевский представил 5-летний план технического развития вооруженных сил, где предлагал координировать план строительства вооруженных сил и военных заказов с перспективами развития отраслей экономики. Этот план охватывал все мероприятия по техническому оснащению Красной армии, накоплению мобилизационных запасов. В своей записке он приводил конкретные соображения о совершенствовании технических родов войск, развитии оборонной промышленности, строительстве новых заводов и дополнительном финансировании этих программ.
      Акцентируя внимание на проблеме общего и технического обеспечения Красной армии, а именно в этом виделась главная причина неготовности армии к войне, Тухачевский задевал репутацию Егорова и П. Е. Дыбенко. Егоров с мая 1926 по май 1927 г. являлся заместителем председателя Военно-промышленного управления ВСНХ и членом коллегии ВСНХ и должен был нести значительную долю ответственности за техническое обеспечение РККА. Дыбенко с 25 мая 1925 по 16 ноября 1926 г. являлся начальником Артиллерийского управления РККА, а с ноября 1926 по октябрь 1928 г. - начальником Управления снабжения. Косвенно начальник Штаба РККА "замахивался" и на наркома. Однако главное заключалось в том, что Тухачевский предлагал альтернативный правительственному оборонный проект - программу, которая смещала военно-экономическую доминанту в оборонную сферу. Это уже была особая концепция развития страны и государства. А сам Тухачевский, желая того или нет, обозначил себя в качестве военно-политического "лидера" ее реализации32. Это было замечено; план Тухачевского не прошел. Весной 1928 г. Тухачевский подал в отставку и его "сослали" в Ленинград - командовать округом.
      Бломберг, характеризуя ситуацию в РККА, остановился и на личности Тухачевского, обратив внимание на версии его смещения с должности:
      "Тухачевский - командир ЛенВО. 34 - 35 лет, юношески свеж, ухожен, симпатичен. До 1928 г. - начальник Генерального штаба. С этой должности был понижен, по одной версии, из-за его выступления за превентивную войну против Польши, по другой - из-за сомнений в его политической надежности, в связи с чем его подозревали в руководстве заговором. Он воздерживался от разговоров на любую политическую тему, но был разговорчивым и целеустремленным собеседником, когда речь шла об оперативной и тактической области. Очень примечательная личность".
      Общее впечатление о Красной армии у Бломберга сводилось к тому, что ее состояние "вполне удовлетворительно... Красная армия располагает превосходным солдатским материалом. Русский солдат обладает, как и ранее, отличными военными качествами, которыми он отличался в течение столетий В высшей степени закаленный, выносливый, привыкший к физическим нагрузкам, волевой и непритязательный, он дает командованию возможность добиваться от войск поразительных результатов... Особо выдающиеся черты:
      - твердая внутренняя сплоченность,
      - прогресс, достигнутый в последние годы,
      - стремление устранить известные недостатки и при широком использовании немецких образцов добиться производительности, соответствующей западным требованиям,
      - усилия по созданию современных вооружений (авиация, химическое оружие),
      - крепкая связь с народом"33.
      Советские военные "делегаты", возвращаясь из Германии, в свою очередь также привозили обобщающие впечатления.
      Отчет о поездке в Германию командира и военного комиссара 5-го стрелкового корпуса А. И. Тодорского от 5 октября 1928 г. гласил:
      ""Если бы Россия была в союзе с нами, сейчас мир принадлежал бы нам" (Тодорский цитирует распространенную в то время в рейхсвере точку зрения. - Ю. К). Отсюда встречает сочувствие связь с Россией (в довоенном о ней представлении), как исправление допущенной перед 1914 г. ошибки. Отсюда в общем и целом хорошее отношение и к представителям Красной армии и со стороны населения, и со стороны рейхсвера.
      Перспективы на "Великую Германию".
      В вечность Версальского договора никто не верит. Общее мнение, что Германия будет снова великой и свободной (в капиталистическом понимании) страной, но возможность этого обуславливается такой ситуацией (со многими неизвестными сейчас), что политика маневрирования на внешней арене, при накапливании сил внутри страны, признается единственно правильной.
      Естественно, что никто не отвечает на вопрос, будет ли узел Версаля разрублен мечом или развяжется сам собою. Возможность решения вопроса мечом не исключается".
      "Армия привлекает добровольцев как обеспеченностью самой службы (на 30.08 в Германии было 648600 безработных), так, главное, возможностью получить школу и занять крепкое место в обществе (быть служащим, торговцем, офицером).
      Большой выбор (из 10 - одного) дает возможность командованию укомплектовать рейхсвер специально желательным и военногодным людским материалом. Прием коммунистов запрещен специальным циркуляром. Социал-демократы принимаются, причем, по словам офицера-переводчика, пацифистские убеждения их быстро выветриваются...
      Характеристика партий в устах офицера.
      Националисты. Входят: помещики, крупные немецкие капиталисты, бывшие офицеры, крупные чиновники, зажиточные крестьяне...
      Национал-социалисты, или фашисты. Главным образом, молодежь. Есть ориентация на запад, есть и на восток. К рейхсверу относятся хорошо...
      Социал-демократы. Партия утомленного народа. Входят рабочие, мелкий буржуа, учителя. Ориентация на запад, против востока"34.
      Пока советские военные учились в германской академии Генерального штаба, немецкие "кураторы" анализировали состояние профессионального обучения в Москве. Полковник Генерального штаба Х. Хальм, наблюдавший работу военной академии им. Фрунзе, дал не слишком лестные отзывы. В отчете 2 ноября 1929 г., отметив несколько хорошо подготовленных фигур из числа руководства и профессорского состава (Эйдеман, А. А. Свечин, А. И. Верховский, И. И. Вацетис, Ф. Ф. Новицкий и др. - почти все служили в царской армии), невысоко оценил ее деятельность в целом. "На самых ответственных преподавательских постах" академия не располагала профессорско-преподавательским составом с опытом руководства соединениями всех родов войск в мирное и военное время. Опыт гражданской войны закономерно устарел. По заключению Хальма, "надо было бы вести прежде всего подготовку руководителей по другому руслу". А пока слушатели по завершении обучения уходили в армию без хорошо "натренированных способностей командира". Главная задача - подготовка офицеров генерального штаба и командиров высшего звена - оказывалась невыполненной. Академию решили укрепить немецкими кадрами. В 1930 г. в Академии начали преподавать военную историю майор Ф. Паулюс, подполковник В. Кейтель. С декабря 1930 по июнь 1931 г. на II и III академических курсах рейхсвера обучались командующий Северокавказским военным округом Е. П. Белов и командующий Среднеазиатским военным округом П. Е. Дыбенко, командующий Белорусским военным округом (БВО) Егоров.
      В Ленинградском военном округе Тухачевский в ноябре 1929 г. поставил задачу по совершенствованию технической подготовки войск. "В будущей войне важное значение приобретет автомоторизация, - отмечал он. - Поэтому... мы приступаем к систематическому изучению бронетанкового вооружения и к тренировке в применении моторизованных частей. В результате к моменту практического разрешения вопросов моторизации Красной армии командный состав будет знать тактику моторизованных частей и сможет овладеть искусством оперативного их использования". Тогда же на заседании РВС СССР Тухачевский, поддержанный Уборевичем (в 1929 г. - начальник вооружений РККА и зампред РВС), высказался за ускоренное развитие технических родов войск, которые должны были играть главную роль в будущей войне. Этому воспротивился Ворошилов: "Я против тех, кто полагает, что конница отжила свой век"35. Конфликт между "конниками" и "техниками" завершился не в пользу последних.
      В январе 1930 г. Тухачевский ставил вопрос о новых формах оперативного искусства и предлагал отнести авиадесант к числу новых мощных средств, способных парализовать оперативный маневр противника и дезорганизовать его тыл. В ПВО впервые в истории РККА он провел тактическое учение с применением воздушного десанта (посадочным способом). В сентябре состоялись маневры, на которых производилась комбинированная высадка и выброска воздушного десанта с тяжелым оружием и боевой техникой36 . При подведении итогов Тухачевский с удовлетворением отметил, что "комбинированная высадка и выброска воздушного десанта удалась. Таким образом, заложен первый камень в строительство воздушно-десантных войск. За этим должно последовать формирование специальных воздушно-десантных соединений и создание авиации, способной осуществить десантирование в больших масштабах. Применение крупных авиамотодесантов открывает совершенно новые перспективы в области оперативного искусства и тактики. Высадка таких десантов во вражеском тылу позволит им совместно с наступающими с фронта танковыми и стрелковыми частями полностью окружить и уничтожить обороняющегося противника"37.
      11 января 1930 г. Тухачевский представил Ворошилову записку о реконструкции советских вооруженных сил "на основе учета всех новейших факторов техники и возможностей массового военно-технического производства, а также сдвигов, происшедших в деревне". В документе изложена развернутая программа и план модернизации РККА, концепции оперативно-стратегического характера, учитывающие новые аспекты будущей "войны моторов". Тухачевский считал необходимым к концу пятилетки иметь Красную армию в составе 260 стрелковых и кавалерийских дивизий, 50 дивизионов артиллерии большой мощности и минометов, а также обеспечить войска к указанному времени 40000 самолетов и 50000 танков38.
      "Количественный и качественный рост различных родов войск вызовет новые пропорции, - писал он, - новые структурные изменения... Реконструированная армия вызовет и новые формы оперативного искусства". В записке отмечалось, что увеличение количества танков и авиации позволяет "завязать генеральное сражение одновременным ударом 150 стрелковых дивизий на фронте в 450 км и в глубину на 100 - 200 км, что может повлечь полное уничтожение армии противника. Это углубленное сражение может быть достигнуто высадкой массовых десантов в тыловой полосе противника, путем применения танководесантных прорывных отрядов и авиадесантов"39.
      Ворошилов немедленно переслал записку Сталину, снабдив ее комментарием:
      "Тов. Сталину. Направляю для ознакомления копию письма Тухачевского и справку Штаба по этому поводу. Тухачевский хочет быть оригинальным и... "радикальным". Плохо, что в К. А. есть порода людей, которые этот "радикализм" принимают за чистую монету. Очень прошу прочесть оба документа и сказать мне твое мнение. С приветом - Ворошилов"40.
      Сталин стал на сторону Ворошилова. Письмо Сталина по поводу предложений Тухачевского было оглашено на расширенном пленуме РВС СССР 13 апреля 1930 года.
      "Совершенно секретно. Тов. Ворошилову.
      Получил оба документа, и объяснительную записку Тух-го, и "соображения" Штаба. Ты знаешь, что я очень уважаю т. Тух-го, как необычайно способного товарища. Но я не ожидал, что марксист, который не должен отрываться от почвы, может отстаивать такой, оторванный от почвы, фантастический "план". В его "плане" нет главного, т. е. учета реальных возможностей, хозяйственного, финансового, культурного порядка. Этот "план" нарушает в корне всякую мыслимую и допустимую пропорцию между армией, как частью страны, и страной, как целым, с ее лимитами хозяйственного и культурного порядка...
      Как мог возникнуть такой план в голове марксиста, прошедшего школу гражданской войны?
      Я думаю, что "план" т. Тух-го является результатом модного увлечения "левой" фразой, результатом увлечения бумажным, канцелярским максимализмом.
      "Осуществить" такой "план" - значит, наверняка загубить и хозяйство страны, и армию: это было бы хуже всякой контрреволюции.
      Отрадно, что Штаб РККА, при всей опасности искушения, ясно и определенно отмежевался от "плана" т. Тух-го.
      23.3.30.
      Твой И. Сталин"41
      Возмущенный Тухачевский решился не "проглатывать пилюлю" и написал Сталину докладную записку, выдержанную хоть и в подобострастном по форме тоне, но вполне уверенную по содержанию:
      "Командующий войсками ЛВО
      30 декабря 1930 года
      Ленинград
      Сов. секретно
      Уважаемый товарищ Сталин!
      В разговоре со мной во время 16-го партсъезда по поводу доклада Штаба РККА, беспринципно исказившего и подставившего ложные цифры в мою записку о реконструкции РККА, Вы обещали просмотреть материалы, представленные мною Вам при письме, и дать ответ.
      Учитывая Вашу занятость, я думаю, что Вы физически не будете в состоянии ни просмотреть мои материалы, ни сличить их с докладом Штаба РККА. В связи с этим у меня к Вам очень большая просьба: поручить просмотреть материалы и разобраться в них ЦКК или товарищам по Вашему усмотрению.
      Я не стал бы обращаться к Вам с такой просьбой после того, как вопрос о гражданской авиации Вы разрешили в масштабе большем, чем я на то даже рассчитывал, а также после того как Вы пересмотрели число дивизий военного времени в сторону значительного его увеличения. Но я все же решил обратиться, т. к. формулировки Вашего письма, оглашенного тов. Ворошиловым на расширенном заседании РВС СССР и основанного, как Вы мне сказали, на докладе Штаба РККА, совершенно исключают для меня возможность вынесения на широкое обсуждение ряда вопросов, касающихся проблем развития нашей обороноспособности. Например, я исключен как руководитель по стратегии из Военной академии РККА, где я вел этот предмет в течение шести лет. И вообще положение мое в этих вопросах стало крайне ложным. Между тем, я столь же решительно, как и раньше, утверждаю, что Штаб РККА беспринципно исказил предложения моей записки и подменил целый ряд цифр, чем представил их в фантастической абсурдной форме. Материалы, посланные мною Вам, безусловно доказывают это. Подтверждает это и практическое решение вопроса о гражданской авиации.
      В дополнение к ранее посланным материалам я хочу доложить о последних данных, которые мне удалось подработать по вопросу о массовом танкостроении. В моем первом письме к Вам я писал о том, что при наличии массы танков встает вопрос о разделении их по типам между различными эшелонами во время атаки. В то время как в первом эшелоне требуются первоклассные танки, способные подавить противотанковые пушки, в последующих эшелонах допустимы танки второсортные, но способные подавлять пехоту и пулеметы противника.
      Устоявшаяся на опыте империалистической войны консервативная мысль представляет себе развитие танков в тех, сравнительно небольших, массах, в каких их видели в 1918 году. Такое представление явно неправильно.
      Уже к 1919 году Антанта готовила 10000 танков, и это почти на пороге рождения танка. Представление будущей роли танков в масштабе 1918 года порождает стремление соединить в одном танке все, какие только можно вообразить, качества. Таким образом танк становится сложным, дорогим и неприменимым в хозяйстве страны. И наоборот, ни трактор, ни автомобиль не могут быть непосредственно использованы как основа такого танка.
      Совершенно иначе обстоит дело, если строить танк на основе трактора и автомобиля, производящихся в массах промышленностью. В этом случае численность танков вырастет колоссально...
      ..."Красный Путиловец" с марта 1931 года будет выпускать новый тип трактора, в полтора раза более сильный. Нынешняя модель слишком слаба. Новый трактор даст отличный легкий танк. Модель Сталинградского завода и Катерпиллер также приспособляются под танк.
      В общем, вопрос применения трактора и автомобиля для танка надо считать решенным и в наших условиях.
      Второе условие массового производства танков - штамповка броневых корпусов - точно так же уже разрешено. Очень характерно, что все известные нам образцы штампованных корпусов совпадают с фабричными марками автомобилей и тракторов, причем наиболее интересующих нас образцов мы, несомненно, еще не знаем.
      ...Чтобы выяснить условия штампования и сварки танковой брони, я познакомился со штамповкой больших котлов в Ленинграде на заводе им. Ленина и на заводе Вашего имени. Выяснилась полная возможность штампования брони для танков...
      Итак, мы обладаем всеми условиями, необходимыми для массового производства танков, причем в моей записке о реконструкции РККА я не преувеличил, а приуменьшил возможности производства у нас танков.
      а) в 1932 г. - 40000 тысяч по мобилизации и 100000 из годового производства и б) в 1933 эти цифры могли бы возрасти раза в полтора.
      ...Вряд ли какая-либо капиталистическая страна или даже коалиция в Европе на данной стадии подготовки антисоветской интервенции смогла бы противопоставить что-либо равноценное в этой новой, массовой подвижной силе... Докладная записка штаба РККА не только потому возмутительна, что рядом подложных цифр ввела Вас и тов. Ворошилова в заблуждение, но больше всего вредна тем, что является выражением закостенелого консерватизма, враждебного прогрессивному разрешению новых военных задач, вытекающих из успехов индустриализации страны и социалистического строительства. Во всей своей организационной деятельности Штаб РККА в лучшем случае поднимается до давно устаревшего уровня 1918 года, но зато решительно отстает от общих темпов нашего развития"42.
      Сталин отреагировал на записку только в 1932 г. - личным письмом. Но решение о "нужности" Тухачевского в Москве принял раньше: в 1931 г. его вернули в столицу, повысив в должности. Он стал заместителем Ворошилова.
      "Особо секретно. Личный архив Сталина
      Т. Тухачевскому. Копия Ворошилову.
      Приложенное письмо на имя т. Ворошилова написано мной в марте 1930 года. Оно имеет в виду два документа: а) вашу "записку" о развертывании нашей армии с доведением количества дивизий до 246 или 248 (не помню точно), б) "соображения" нашего штаба с выводом о том, что Ваша "записка" требует по сути дела доведения численности армии до 11 миллионов душ, что "записка" ввиду этого нереальна, фантастична, непосильна для нашей страны.
      В своем письме на имя т. Ворошилова, как известно, я присоединился в основном к выводам нашего штаба и высказался о вашей "записке" резко отрицательно, признав ее плодом "канцелярского максимализма", результатом "игры в цифры" и т. д.
      Так было дело два года назад.
      Ныне, спустя два года, когда некоторые неясные вопросы стали для меня более ясными, я должен признать, что моя оценка была слишком резкой, а выводы моего письма - не совсем правильны...
      Мне кажется, что мое письмо не было бы столь резким по тону и оно было бы свободно от некоторых неправильных выводов в отношении Вас, если бы я перенес тогда спор на эту новую базу. Но я не сделал этого, так как, очевидно, проблема не была еще достаточно ясна для меня.
      Не ругайте меня, что я взялся исправить недочеты моего письма с некоторым опозданием.
      7.5.32.
      С ком. прив. Сталин"43.
      Общий социальный кризис, охвативший СССР в 1929 - 1931 гг., усугубленный коллективизацией, обострил во властных структурах опасение за лояльность определенных социальных слоев. Особую опасность, согласно выводам ОГПУ, представляли не только широкие слои крестьянства, из которых комплектовался так называемый "переменный состав" РККА, но особенно бывшие кадровые офицеры, служившие в Красной армии. В начале 1930 г. ОГПУ провело так называемую операцию "Весна", в результате которой было арестовано более трех тысяч бывших военспецов и которая была логическим завершением агентурного дела "Генштабисты". В 1930 - 1931 гг. репрессиям, выразившимся в арестах, заключении на более или менее длительный срок в тюрьмы и концлагеря, расстрелах, подверглись многие известные, авторитетные в годы гражданской войны и в 1920-е годы "военспецы-генштабисты"44. В их числе были А. Снесарев, Свечин, В. Ольдерогге, Верховский - соратники Тухачевского. То, что его самого дело "Весна" миновало, казалось чудом, особенно после того, как 18 августа 1930 г. был арестован его близкий друг - Н. Е. Какурин.
      В 1940 г. вдова Тухачевского на допросе давала показания об этом эпизоде:
      "Я имею в виду сказать о том факте, что еще в 1929 г. в беседе с мужем, Тухачевским, последний рассказал мне, что имел неприятность через Троицкого Ивана Александровича и Какурина Николая Евгеньевича, преподавателей академии имени Фрунзе. Неприятность эта заключалась в том, что при аресте Какурина был якобы обнаружен список какой-то организации, в котором имелась фамилия Тухачевского, но в этот список Тухачевский был внесен якобы без его согласия и ведома. Этот вопрос разбирался в ЦК ВКП(б) и Тухачевский смог доказать, что он ни в чем неповинен и ни к чему не причастен"45.
      На очной ставке, проведенной между Какуриным, Троицким и Тухачевским в октябре 1930 г. в присутствии Сталина, Ворошилова и Орджоникидзе, оба подследственных подтвердили свои показания. "Мы очную ставку сделали, - вспоминал сам Сталин в июне 1937 г., - и решили это дело зачеркнуть". Есть свидетельства, что Сталин и Ворошилов "обратились к тт. Дубовому, Якиру и Гамарнику: правильно ли, что надо было арестовать Тухачевского как врага. Все трое сказали: нет, это, должно быть, какое-нибудь недоразумение, неправильно"46 . 23 октября 1930 г. Сталин писал Молотову: "Что касается Тухачевского, то он оказался чист на все 100%. Это очень хорошо"47. Тухачевскому разрешали быть "чистым" до 1937 года.
      В 1931 г. Тухачевский, только что назначенный на должность заместителя председателя РВС и зам. наркомвоенмора, возглавил созданную по решению РВС СССР Комиссию по использованию опыта командированных в Германию групп. На основе докладов руководителей групп были изданы труды о маневрах германской армии в 1927 г. и о летней учебе германской армии в 1928 г., работа о тактической подготовке германской армии в 1928 - 1930 гг., большой труд об оперативной подготовке германской армии; выпущено пять брошюр (в 1928 - 1929 гг. ) по тактическим, оперативным и снабженческим играм рейхсвера. Кроме того, в "Информационном сборнике" Разведупра в 1926 - 1931 гг. было помещено 300 статей и заметок по Германии, большей частью на основе материалов этих групп. Все они использовались в различных лекционных курсах Военной академии.
      Как информировал 15 августа 1931 г. Реввоенсовет СССР новый начальник Штаба РККА Егоров, план работы Военной академии на 1930/31 год "по всем признакам, построен на учете опыта и позаимствован у германской Военной академии". Полковник Э. Кестринг, военный атташе Германии в Москве, в 1931 г. согласился с этой точкой зрения: "Наши взгляды и методы проходят красной нитью через их взгляды и методы"48.
      В ноябре 1931 г. в СССР с официальным визитом прибыл новый начальник штаба рейхсвера генерал В. Адам. 11 ноября на обеде в его честь в Кремле, беседуя с немецким послом в СССР Г. фон Дирксеном, Тухачевский сказал: "Рейхсвер - учитель Красной армии в трудное время... Мы не забудем, что рейхсвер в период восстановления Красной армии оказал ей решающую поддержку"49.
      1932 г. был последним, когда состоялся обмен делегациями. В сентябре осенние маневры во Франкфурте-на-Одере, где присутствовали 15 иностранных военных делегаций, посетил Тухачевский. Цель маневров состояла в разработке способов вооруженной борьбы в случае войны с Польшей, которая, "используя незащищенную границу с Силезией", имела, по условиям франкфуртской игры, возможность вторгнуться в Германию большими силами по широкому фронту и создать непосредственную угрозу Берлину. Маневрам придавалось большое политическое значение, и в них участвовало все руководство рейхсвера. Их посетил даже лично президент Германии фельдмаршал Гинденбург, давший "вводную" участникам. Тогда же Тухачевский был представлен Гинденбургу.
      На выборах 31 июля 1932 г. НСДАП еще больше укрепила свои позиции, получив 13,73 млн. голосов, и стала, таким образом, сильнейшей фракцией в рейхстаге (230 депутатов). Последний вояж красных командиров на обучение состоялся в декабре 1932 года. Они покинули Германию в июле 1933 г.: политическая ситуация к тому времени резко изменилась: к власти пришел Гитлер.
      Примечания
      1. STUDENT K. Reichswehr und Rote Armee. - Internationale Luftwaffen revue, 1968, 1/2, S. 147.
      2. Рейхсвер и Красная армия. Документы из военных архивов Германии и России. 1925 - 1931. М. -Кобленц. 1995, с. 82 - 83. Цит. доклад зам. начальника Штаба РККА Тухачевского в Реввоенсовет СССР о результатах изучения рейхсвера во время осенних маневров 1925 года.3. ЗДАНОВИЧ А. Тайные лаборатории рейхсвера в России. - Армия, 1992, N 1, с. 64.
      4. ГОРЛОВ С. А. "Совершенно секретно". М. 1999, с. 54; Коминтерн и идея мировой революции. Документы. М. 1998, с. 313.
      5. ГОРЛОВ С. А. Ук. соч., с. 60.
      6. Там же, с. 62 - 63; STUDENT K. Op. cit, S. 161.
      7. Политбюро ЦК РКП(б)-ВКП(б). Повестки дня заседаний. Кн. 2. М. 2002, с. 250; ДАЙНЕС В. О. Михаил Николаевич Тухачевский. - Вопросы истории, 1989, N 10, с. 53.
      8. ГОРЛОВ С. А. Ук. соч., с. 146.
      9. Рейхсвер и Красная армия, с. 82, 83, 89 - 90.
      10. Цит. по: ГОРЛОВ С. А. Ук. соч., с. 146 - 147.
      11. BUCHELER H. Carl-Heinrich v. Stulpnagel. Soldat - Philosoph - Verschworer. Berlin-Frankfurt a/M. 1989, S. 104.
      12. ГОРЛОВ С. А. Ук. соч., 127.
      13. Там же, с. 131.
      14. Bundesarchiv Militararchiv Freiburg N 52/2. Blomberg: Lebenerinnerungen - handschriftlich. Band III, S. 128. Бломберг, Вернер фон (1878 - 1946). Участвовал в первой мировой войне офицером Генерального штаба. С 1919 г. в рейхсвере - начальник отдела боевой подготовки министерства рейхсвера (1925 - 1927 гг.). В 1927 - 1929 гг. начальник войскового управления (то есть замаскированного Генерального штаба). С января 1933 г. - министр рейхсвера, с 1935 г. - военный министр и главнокомандующий вермахта. 24 июня 1937 г. Бломберг подготовил отчет о международном положении, содержавший аргументы противников агрессивной политики, которую готовил Гитлер. Отправлен в отставку в 1938 году.
      15. ГОРЛОВ С. А. Ук. соч., с. 147 - 149.
      16. Записки Коммунистической академии, 1930, т. 1, с. 8.
      17. Красная присяга, 1923, N 1, с. 22 - 23.
      18. 7-й Всебелорусский съезд Советов, май 1925 г. Стенографич. отчет. Минск. 1925, с. 24 - 25, 211, 230 - 231.
      19. Зарождение и развитие советской военной историографии. М. 1985, с. 11, 12; ДАЙНЕС В. О. Ук. соч., с. 57, 50.
      20. МИНАКОВ С. Сталин и его маршал. М. 2004, с. 356 - 357.
      21. Там же, с. 360 - 361.
      22. Временный Полевой устав РККА. Ч. 2. М. 1926, с. 6.
      23. ДАЙНЕС В. О. Ук. соч., с. 46, 50, 52.
      24. ZEIDLER M. Reichswehr und Rote Armee. 1920 - 1933. Munchen. 1993, S. 257.
      25. СИМОНОВ Н. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920 - 1950-е годы. М. 1996, с. 65.
      26. ГОРЛОВ С. А. Ук. соч., с. 231.
      27. Рейхсвер и Красная армия, с. 95.
      28. ГОРЛОВ С. А. Ук. соч., с. 232 - 233.
      29. Blomberg's P. Privates Archiv. "Reise des Chefs des Truppenamts nach Russland. (August/September, 1928), S. 2 - 3, 6.
      30. Bundesarchiv Militararchiv Freiburg N 52/2. Blomberg: Lebenerinnerungen - handschriftlich. Bd. Ill, S. 139 - 140.
      31. Цит. по: GROEHLER O. Selbstmorderische Allianz. Berlin. 1992, S. 53; АХТАМЗЯН А. А. Военное сотрудничество СССР и Германии в 1920 - 1933 гг. - Новая и новейшая история, 1990, N 5, с. 16.
      32. МИНАКОВ С. Ук. соч., с. 361, 386 - 387.
      33. Blombergs P. Privates Archiv. "Reise des Chefs des Truppenamts nach Russland. (August/September, 1928), S. 14 - 16, 46.
      34. Рейхсвер и Красная армия, с. 100 - 101, 105 - 107.
      35. ДАЙНЕС В. О. Ук. соч., с. 58, 54.
      36. Там же, с. 55. В начале 1933 г. в ЛВО была сформирована первая воздушно-десантная бригада особого назначения, в 1936 г. - еще две в Киевском и Белорусском военных округах, в 1938 г. имелось уже шесть бригад, а в марте-апреле 1940 г. началось развертывание пяти воздушно-десантных корпусов, которые к началу Великой Отечественной войны не удалось, однако, обеспечить боевой техникой в достаточном количестве.
      37. Цит. по: там же, с. 54 - 55.
      38. МИНАКОВ С. Ук. соч., с. 414 - 415.
      39. ДАЙНЕС В. О. Ук. соч., с. 54.
      40. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), Д-447, л. 9.
      41. Там же, л. 8.
      42. Там же, Д-446, л. 66 - 71.
      43. Там же, Д-447, л. 2.
      44. МИНАКОВ С. Ук. соч., с. 419.
      45. Центральный архив ФСБ РФ, АСД N Р-23914 на Тухачевскую-Аронштам Н. Е., л. 51.
      46. МИНАКОВ С. Ук. соч., с. 431.
      47. Письма И. В. Сталина В. М. Молотову, 1925 - 1936 гг. Сб. документов. М. 1995, с. 231 - 232.
      48. ГОРЛОВ С. А. Ук. соч., с. 246 - 247; HILGER G. Wir und der Kreml. Frankfurt a/M. -Berlin. 1964, S. 200.
      49. ZEIDLER M. Op. cit., S. 262.
    • Михаил Николаевич Тухачевский
      By Saygo
      Дайнес В. О. Михаил Николаевич Тухачевский // Вопросы истории. - 1989. - № 10. С. 38-60.
    • Ганин А. В. Гибель атамана А. И. Дутова на территории Западного Китая в 1921 году
      By Saygo
      Ганин А. В. Гибель атамана А. И. Дутова на территории Западного Китая в 1921 году // Новая и новейшая история. - 2006. - № 6. - C. 162-174.
      В начале апреля 1920 г. Войсковой атаман Оренбургского казачьего войска генерал-лейтенант А. И. Дутов оказался на территории Западного Китая в городе Суйдин. Атаману было тогда 40 лет, он был полон энергии и не мог смириться с тем, что дело, которому посвятил всего себя, проиграно, поэтому начал подготовку нового похода на Советскую Россию. Активная и успешная антибольшевистская деятельность Дутова и его непререкаемый авторитет в казачестве стали причинами физического устранения атамана.
      Александр Ильич Дутов (1879 - 1921) - из дворян станицы Оренбургской, родился в семье казачьего офицера. Идя по стопам своего отца, выбрал военную карьеру, закончил Николаевскую академию Генерального штаба. Участвовал в русско-японской войне в 1905 г., с 1916 г. - воевал на фронтах первой мировой. После Февральской революции избран председателем Совета Союза казачьих войск. 1 октября 1917 г. избран Войсковым атаманом Оренбургского казачьего войска. Временным правительством назначен главноуполномоченным по продовольствию по Оренбургскому казачьему войску, Оренбургской губернии и Тургайской области. Не принял Октябрьскую революцию, даже издал приказ о непризнании большевистского переворота. Его избрали депутатом Учредительного Собрания от Оренбургского казачьего войска. Во время гражданской войны командовал вооруженными формированиями на Южном Урале. В мае 1919 г. был назначен Походным атаманом всех казачьих войск. В апреле 1920 г. отступил в Китай1.
      Литература о ликвидации Дутова достаточно обширна. Эта спецоперация являлась фактически единственным эпизодом биографии Дутова, которому в советской историографии было уделено сколько-нибудь пристальное внимание, причем интерес к обстоятельствам этой первой из целого ряда осуществленных советскими спецслужбами зарубежных ликвидации сохранился вплоть до настоящего времени2.
      Только в последние годы опубликованы некоторые новые данные и предприняты первые попытки обобщений. В статье журналиста А. Е. Хинштейна и сотрудников Центрального архива ФСБ (ЦА ФСБ) А. Т. Жадобина и В. В. Марковчина впервые стали всеобщим достоянием недоступные даже для исследователей документы ВЧК из ЦА ФСБ и изложена официальная версия обстоятельств ликвидации Дутова3. Книга В. В. Марковчина "Три атамана" также отчасти посвящена ликвидации атамана. Эта работа, несмотря на ряд ошибок, представляет прежде всего археографический интерес, поскольку в ней увидели свет некоторые по-прежнему недоступные даже для специалистов документы о деятельности Дутова из ЦА ФСБ. К. Э. Козубский и М. Н. Ивлев4 с равной степенью доверия относятся и ко вторичным, и даже к художественным произведениям, что не дает возможности отделить реально произошедшие события от позднейших, в том числе идеологических, наслоений. До сих пор внимание историков не привлекал целый ряд свидетельств очевидцев и участников тех событий. Таким образом, точка в этом сюжете еще пока не поставлена.
      Не вызывающим сомнений историческим фактом является то, что 6 февраля (24 января) 1921 г. около 18 часов атаман Дутов в возрасте 41 с половиной года был смертельно ранен в своем доме в Суйдине и на следующий день, 7 февраля, в 7 часов утра скончался от большой кровопотери. На этом достоверно известная информация об обстоятельствах произошедшего практически заканчивается.
      Существует несколько версий произошедшего. Отбросим явно несуразные, что Дутов был убит разочаровавшимся в белом движении семиреченским казаком, подосланным Семиреченской ОблЧК5, или что его убил собственный адъютант6. Долгое время после гибели Дутова в СССР официальной являлась версия о том, что атаман был убит кем-то из своих7, однако позднее (после реабилитации в 1960-х годах репрессированных участников спецоперации) ликвидация была все же поставлена в заслугу советским спецслужбам.
      Большевистское руководство приняло решение покончить с Дутовым, но задача эта была непростой. Спецоперация была разделена на два этапа - внедрение в окружение Дутова и собственно похищение (или ликвидация) атамана. Чекисты дважды пытались войти в доверие к Дутову, но обе попытки не увенчались успехом. Тогда и было решено подготовить спецоперацию. Чем объяснялся выбор момента ликвидации? Основная версия - приближение дня, намеченного Дутовым для выступления. Имеющиеся данные позволяют утверждать, что не похищение, а именно ликвидация атамана была санкционирована Ташкентом, а до этого Москвой. Осуществление спецоперации лично курировали полномочный представитель ВЧК в Туркестане Я. Х. Петерс и ответственный сотрудник РВС Туркфронта В. В. Давыдов, ставший в дальнейшем уполномоченным по Илийскому пограничному округу. Важную роль играли председатель Джаркентской ЧК Суворов и его заместитель Крейвис. Таким образом, это была совместная операция РВС, в ведении которого также находились вопросы безопасности, и ВЧК, и ставить ее в заслугу одним лишь чекистам неверно. Наркомфин выделил на осуществление операции немалую сумму - 20 тыс. руб. золотом8.
      Непосредственным руководителем операции стал 23-летний начальник джаркентской милиции Касымхан Галиевич Чанышев. Известно, что Чанышев, призванный в армию во время войны, служил денщиком у военного врача, осенью 1917 г., перейдя на сторону большевиков, он стал одним из руководителей Красной гвардии Джаркента9.
      Следует упомянуть, что Чанышев считался потомком князя или хана, родился в богатой купеческой семье. В Кульдже жил его дядя, что позволяло будущему ликвидатору сравнительно часто бывать в городе, не вызывая особых подозрений. В 1919 г. Чанышев вступил в большевистскую партию10. Такой человек был вполне подходящей фигурой для того, чтобы возглавить операцию. Выбор оказался действительно удачным, тем более, что свой первый удар Дутов планировал нанести как раз по Джаркенту. Перед отправкой Чанышев побывал в Ташкенте, где лично беседовал с Петерсом и Давыдовым.
      Городской голова Джаркента (позднее - г. Панфилов) Ф. П. Мидовский, бежавший в Кульджу, рекомендовал Чанышева Дутову для связи с городом. Тем более что Чанышев ранее рассказал Мидовскому о готовности к восстанию целого ряда лиц в Джаркенте. По официальной версии, прежде, чем попасть к Дутову, Чанышев общался и с отцом Ионой (начальником контрразведки Дутова). Впрочем, по мнению неизвестного офицера личного отряда Дутова, с отцом Ионой Чанышева свел ветеринарный врач и одновременно секретарь русского консульства А. П. Загорский (Воробчук), живший тогда в Кульдже11. Скорее всего, такая точка зрения безосновательна - Воробчук в годы гражданской войны лично пострадал от действий Чанышева и едва не был им убит. Вряд ли он мог поддерживать отношения со своим явным недругом, к тому же расследование деятельности Воробчука, осуществленное в эмиграции, подтвердило его полную благонадежность12.
      Воробчук вспоминал, что Чанышева с Дутовым, наоборот, познакомил отец Иона13.
      Из Джаркента Чанышев написал Дутову письмо, в котором выражал недовольство Советской властью, жаловался на то, что у его отца были конфискованы сады, и заявлял о своей готовности в любой момент вместе с чинами милиции поддержать атамана. В конце письма содержалась просьба о личном знакомстве с Дутовым с целью изложить сведения о подготовке восстания в Джаркенте. Ответа от Дутова не последовало.
      Тогда Чанышев отправился к Дутову сам. По официальной версии их встреча произошла при содействии полковника Аблайханова14, являвшегося переводчиком Дутова. Чанышев знал его с детства. Они встретились в лучшей харчевне Суйдина. Аблайханов быстро организовал встречу Чанышева с атаманом. Дутов беседовал с Чанышевым с глазу на глаз. Последний выдавал себя за ярого антибольшевика - члена подпольной джаркентской организации и обещал периодически снабжать Дутова информацией о положении в Семиречье. После получения первых сведений от Чанышева Дутов обещал направить к нему своего человека в качестве помощника. В дорогу будущему ликвидатору Дутов выдал листовки для распространения в Семиречье.
      Чанышев так вжился в свою роль, что организаторы операции даже стали сомневаться, не ведет ли он двойную игру?! По одному из свидетельств, первоначально Чанышев действительно был завербован Дутовым, но позднее перевербован красными15. По свидетельству опытного чекиста Д. А. Мирюка, находившегося тогда на ответственной работе в Семиречье, он лично задержал Чанышева при попытке пересечь границу с Китаем на одной из горных троп. Насколько этому можно верить - большой вопрос. Тем не менее Мирюк заявлял, что именно он задержал и разоблачил Чанышева как белогвардейца, изъял у него пакет со сведениями о расположении воинских частей, их численности, об особых отделах, списки комиссаров, работников трибуналов, членов большевистской партии с их адресами, а также призывом к Дутову с такими строчками:
      "Только один ваш шаг - и у нас тут все готово, чтобы перебить большевиков и разгромить Совдепию"16. Чанышев был арестован. Либо это было скоропалительным шагом самого Мирюка, не осведомленного о спецоперации и роли в ней Чанышева, либо последний действительно изначально являлся антибольшевиком, либо вся эта версия является неправдой.
      Гарантией выполнения Чанышевым возложенных на него задач стал арест отца (по некоторым данным, кроме него посадили еще десять родственников). Скорее всего, его просто взяли в заложники на случай бегства сына к Дутову17, а главный "ликвидатор" стал жертвой большевиков. После встречи с атаманом Чанышев вернулся на советскую территорию. Обладая хорошей зрительной памятью, он сумел нарисовать план квартиры Дутова, уточненный позднее при помощи М. Ходжамиарова (Ходжамьярова), он привез Дутову первое донесение "Князя" (такое кодовое имя получил Чанышев у атамана), написанное примерно через неделю после первой встречи Чанышева с Дутовым18. Последующие донесения направлялись Чанышевым с другими связными, что дало возможность сформировать целую группу боевиков, которые могли беспрепятственно контактировать с Дутовым. При беспечности атамана в отношении собственной безопасности, думается, это было несложно.
      Бывший секретарь российского консульства в Кульдже А. П. Загорский (Воробчук), встречавшийся с Дутовым в октябре 1920 г. и активно помогавший атаману, предупредил последнего, что Чанышеву доверять нельзя. Он писал впоследствии:
      "При упоминании атаманом имени Чанышева я невольно вздрогнул. Касымхана Чанышева я, как б[ывший] председатель Джаркентской городской думы и управляющий Джаркентским уездом, знал очень хорошо. Это был молодой, лет 25, местный татарин, во время войны призванный в армию и служил в г. Скобелеве денщиком у доктора квартировавшего там артиллерийского дивизиона. В конце [19] 17-го года он дезертировал из дивизиона, прибыл в г. Джаркент, где жили его мать и брат, и стал усердным сторонником коммунизма. В первых числах марта [19] 18-го года квартировавший в Джаркенте 6-й Оренбургский полк ушел в Оренбург, Джаркент и весь уезд остались без всякой защиты. Касымхан Чанышев и писарь местного управления воинского начальника Шалин секретно организовали из всяких бродяг и преступников отряд в 78 человек, захватили никем не охранявшиеся военные склады с имевшимся там оружием и казармы и объявили себя местным отрядом красной гвардии.
      В моем распоряжении как начальника уезда и председателя Думы было всего 35 милиционеров, которые немедленно разбежались, и город попал в руки этих бандитов. 14-го марта я и целый ряд местных чиновников, находившихся в городе, прибывших с фронта офицеров и общественных деятелей были ими арестованы и заключены в тюрьму. Все это я рассказал А. И. Дутову, умоляя его прекратить всякие сношения с Чанышевым, как с подосланным к нему советчиками провокатором. Александр Ильич, улыбаясь, ответил мне:
      - То, что было тогда, теперь совершенно изменилось, Чанышев - верный мне человек и уже доставил мне 32 винтовки с патронами, а в ближайшие дни доставит даже несколько пулеметов. Он и его группа дали мне обязательство сдать мне Джаркент без боя и вступить в мой отряд...
      Атаман не сказал мне, кто его и как познакомил с Чанышевым, но позже мне говорили близкие к Александру Ильичу, что это знакомство произошло через игумена Иону. Сам о[тец] Иона мне никогда ничего об этом не говорил"19.
      Таким образом, Дутов, планируя новый поход, проявил свойственное ему вопиющее легкомыслие. Неудивительно, что этот поход генерал А. С. Бакич, командир Отряда атамана Дутова, справедливо посчитал авантюрой, а финал самого Дутова оказался таким трагичным.
      Однако вернемся к официальной версии подготовки ликвидации. В основном Чанышев контактировал с игуменом Ионой, лишь в исключительных случаях встречаясь с самим Дутовым (таких встреч было две). Донесения Дутову с заведомо ложной информацией составлялись Чанышевым под руководством Давыдова. Почту в Суйдин доставляли будущие участники ликвидации М. Ходжамиаров (дважды), братья Г. У. и Н. У. Ушурбакиевы и др.
      Первоначально Дутов проверял Чанышева: "Там от вас неподалеку в Чимпандзе стоит мой полковник Янчис, не сможете ли вы подбросить ему две винтовки и револьвер системы "наган""20. Задание явно бесполезное ввиду малого количества единиц оружия. Вероятно, это была проверка. Тем не менее Чанышев встретился с полковником и сделал все, о чем просил атаман.
      В своих ответах на донесения Чанышева Дутов излагал те планы, которые собирался реализовать. В частности, он писал Чанышеву: "Письмо ваше получил. Теперь сообщаю новости. Анненков уехал в Хами. Все находящиеся теперь в Китае мною объединены. Имею связь с Врангелем. [Дела комиссаров Кульджи все хуже и хуже, наверное, скоро уедут. Началось восстание в Зайсане.] Наши дела идут отлично. Ожидаю на днях получения денег, они уже высланы. [Связь держите с Чимпандзе, там есть полковник Янчис, он предупрежден, что к нему будут приезжать люди, от кого - он не должен спрашивать, да ему и не сообщается о вас. Про Вас знаю только я один. Продовольствие нужно: на первое время хлеб по расчету на 1000 человек, на три дня должен быть заготовлен в Боргузах или Джаркенте, и нужен клевер и овес. Мясо тоже. Такой же запас в Чилике на 4000 человек хлеба и фураж. Надо до 180 - 200 верховых лошадей. Даю слово никого не трогать и ничего не брать силой. Передайте мой поклон Вашим друзьям - они мои. Посылаю своего человека под Вашу защиту и ответ.] Сообщите точно число войск на границе, как дела под Ташкентом и есть ли у Вас связь с Ергашбаем [Поклон, дружище, ваш Д. К Янчису будете посылать - говорите только одно: по приказу атамана]"21. Упоминаемые в расчетах Дутова 4 тыс. человек - скорее всего, силы А. С. Бакича, на которые он надеялся. Дата написания этого документа мне неизвестна и едва ли может быть установлена без доступа к материалам ЦА ФСБ.
      Дело в том, что с датами основных событий ликвидации налицо весьма сильная путаница. По официальной версии Чанышев познакомился с Дутовым лишь в январе 1921 г. Кроме того, известно, что атаман для контроля за Чанышевым направил в Джаркент своего контрразведчика, уроженца Троицка поручика Д. И. Нехорошко, устроившегося на работу в милицию делопроизводителем. Однако если Чанышев познакомился с Дутовым только в январе 1921 г. и тот прислал затем в Джаркент Нехорошко, то как объяснить данные об аресте Нехорошко Джаркентской ЧК и о расстрельном приговоре, вынесенном ему по решению Коллегии Семиреченского ОблЧК еще в конце декабря 1920 г.?!22 Более того, эти данные никак не вяжутся со сведениями официальной версии спецоперации об аресте Нехорошко в конце января 1921 г. Очевидно, что в разных даже официальных версиях ликвидации допущены искажения, которые в отношении столь значимого события носят, скорее всего, намеренный характер.
      В официальной истории органов госбезопасности Узбекистана говорится о том, что Дутов и Чанышев активно работали вместе уже в ноябре 1920 г.23 Следовательно, их знакомство должно было состояться еще раньше. Такая версия ближе к действительности, а срок спецоперации в этом случае существенно удлиняется. Значит, и письмо Дутова о готовности к выступлению относится не к январю 1921, а к 1920 г. Нехорошко, дезориентированный чекистами, сообщал Дутову о Чанышеве: "Он действительно отдается нашему делу. Что от него зависит, он делает. Так что работа его деятельная, но очень остры шипы у Советской власти... С нетерпением ожидаем Вас и Вашего прихода, но никак не дождемся"24. Кстати, в одном из последующих писем Дутов прислал Чанышеву свою фотографию с дарственной надписью в знак особого расположения.
      Участники операции надеялись выманить Дутова на советскую территорию для рекогносцировки, но это не удалось. Впрочем, в официальной версии указывается, что Дутов в какой-то момент начал сомневаться в Чанышеве и направил его в Кульджу на встречу с неким отцом Падариным (с запиской: "Отец Падарин. Предъявитель сего из Джаркента - наш человек, которому помогите во всех делах"), от которой Чанышев уклонился, уехав в Джаркент. Кстати, небезынтересно, что Падариным разведка Турк-фронта ошибочно считала отца Иону25. Характерно, что эта ошибка в дальнейшем закрепилась и в официальных советских версиях ликвидации Дутова.
      По данным сотрудников ФСБ Чанышев в общей сложности не менее пяти раз переходил в Китай через границу.
      В начале января 1921 г. Чанышев предпринял первую попытку убить Дутова (в Китай направлены М. Ходжамиаров, Ю. Кадыров и один из братьев Байсмаковых), однако из-за восстания в 3-м Китайском пехотном полку 9 января 1921 г.26 Суйдин был взят под усиленную охрану, и о покушении нечего было и думать. В этот период Дутов занимался формированием в своем отряде пластунского батальона в Чимпандзе.
      15 января 1921 г. Чанышев и его помощники были арестованы Семиреченской ОблЧК по подозрению в причастности к контрреволюционной организации полковника Бойко27, причем эта новость всполошила весь Джаркент. По городу поползли слухи, что он как особо опасный преступник отправлен в Ташкент. По свидетельству Мирюка Чанышеву был вынесен расстрельный приговор. Теперь привлечь его к ликвидации Дутова было просто. По одному из свидетельств Чанышев собрал группу боевиков из отчаянных контрабандистов во главе с Ходжамиаровым. Контрабандистское прошлое Ходжамиарова документально подтверждено28. Все боевики были малограмотными или имели начальное образование. Впрочем для участия в операции нужно было совсем другое - физическая сила, решительность и выносливость. Этими качествами они обладали.
      31 января группа Чанышева пересекла границу с Китаем уже непосредственно для организации убийства оренбургского атамана29. Сейчас известны имена всех ликвидаторов, ушедших тогда в Китай. Их было шесть: Чанышев, Ходжамиаров, Ушурбакиев, братья Байсмаковы, Кадыров. Как вспоминал сам Чанышев, с ними был еще и С. Мо-ралбаев30. При этом Чанышев вовсе не упоминает НУ. Ушурбакиева, присоединившегося к группе позднее. 2 февраля ликвидаторы прибыли в Суйдин.
      Долгое время от группы не поступало сообщений. В связи с отсутствием известий о группе в Суйдин был направлен и Н. У. Ушурбакиев (по другим данным, это был не он, а его брат Г. У. Ушурбакиев) с напоминанием ликвидаторам, что в случае задержки операции заложники будут расстреляны.
      Как оказалось, группа расположилась на явочной квартире в Суйдине. По одной из версий, предполагалось вывезти Дутова в мешке, ответив при возможной проверке, что внутри воззвания атамана. Накануне ликвидации, по свидетельству Н. У. Ушурбакиева, роли распределились следующим образом: "В штаб к Дутову идет Махмут Ходжамьяров... Старший из братьев Байсмаковых, Куддук, знакомый с часовыми, должен все время находиться как можно ближе к Махмуту. Касымхан Чанышев и Газиз (или Азиз, Ушурбакиев. - А. Г.) будут прохаживаться у ворот крепости, готовые в любую минуту броситься на помощь Махмуту и Куддуку. Юсупу Кадырову, Мукаю Байсмакову и мне поручалось прикрыть огнем отход главных участников операции в случае, если вспыхнет перестрелка"31. Операцию, по утверждению Ушурбакиева, наметили на 22 часа, когда город затихнет, но Дутов еще не ляжет спать, ворота крепости будут открыты, а караулы не будут удвоены на ночь.
      Белое движение имело три версии гибели Дутова. Одна из них исходит от игумена Ионы. С его слов подробности убийства Дутова были таковы: спецотряд, вооруженный револьверами с отравленными пулями, прибыл в день убийства в Суйдин, расположившись в отдельном доме на окраине города. Дутов ежедневно ездил в казармы один, без охраны. Чанышев разделил свой отряд на две группы и подстерегал Дутова по двум дорогам из города в казармы. Однако в тот день Дутов из-за болезни остался на квартире. Около 17 часов к воротам его дома подъехали три мусульманина. У ворот должен был дежурить китайский солдат, но его не было на месте. Один из прибывших остался у входа, двое зашли во двор. Вестового попросили доложить, что привезен пакет из России. Во дворе у входных фонарей стоял дневальный. Вестовой доложил Дутову, тот разрешил гостям войти, один из них остался с дневальным, а второй пошел с вестовым. Дутов вышел, а убийца, доставая пакет, выхватил из-за сапога револьвер и застрелил его двумя выстрелами в упор, потом выстрелил в вестового и убежал. Мусульманин во дворе после первого выстрела убил дневального. Пуля пробила Дутову руку и проникла в живот, на следующий день атаман скончался32. Есть сведения о том, что Дутов был ранен в печень33.
      По значительно более детальному и заслуживающему доверия свидетельству одного из сотрудников российского консульства в Кульдже, близко знавшего Дутова, пропуск Чанышеву и сопровождавшим его лицам к атаману выдал игумен Иона, находившийся тогда в Кульдже. Получается, что сам игумен Иона в своих показаниях либо побоялся сознаться в этом, либо преднамеренно скрыл данный факт.
      В 10 утра трое из отряда Чанышева выехали из Кульджи в общем дилижансе, предполагая к 16 часам быть в Суйдине. В этот день Дутов отправил в Кульджу своего племянника и адъютанта, сотника Н. В. Дутова, а к самому атаману должен был прибыть его товарищ по академии, семиреченский атаман генерального штаба генерал-майор Н. П. Щербаков. Щербаков пробыл у Дутова до темноты. Возвращаться в Кульджу ему было поздно и небезопасно, поэтому Дутов предложил ему переночевать в Суйдине, в отряде, отправив его на тройке в помещение отряда ("Западный Базар") и выделив для сопровождения своего фельдъегеря Лопатина. Сам атаман также намеревался присоединиться к своему отряду, где предполагался вечер в честь Щербакова.
      Другой фельдъегерь Дутова, И. Санков, отправился поить лошадей за город. Кроме самого Дутова, в доме оставалось лишь три казака: глухой повар и два часовых - сын фельдъегеря В. Лопатин и В. Павлов. Около 17 часов к квартире атамана верхом (так в описании анонимного офицера отряда Дутова. - А. Г.) подъехал Чанышев с сопровождающими. Оставив одного из подельников у входа с лошадьми, Чанышев с другим убийцей вошли в кухню и, предъявив пропуск, попросили у находившихся там повара и Лопатина разрешения увидеть Дутова по срочному делу. Дутов, сославшись на усталость, отказался принять Чанышева, но последний проявил настойчивость и указал на важность пакета, который привез.
      Дутов уступил просьбам и пригласил Чанышева (второй убийца остался рядом с Павловым). Следом за Чанышевым с винтовкой зашел часовой Лопатин. Атаман вышел из спальни в приемную (по некоторым данным в одном белье34), встав около двери в спальню. Чанышев вошел, хромая, и сказал: "Вам есть пакет". Затем он нагнулся, как бы доставая пакет из сапога, выхватил оттуда револьвер с отравленной, как показала экспертиза, пулей и выстрелил. Пуля пробила Дутову руку, которую атаман имел обыкновение держать у последней пуговицы кителя, и попала в живот. Вторым выстрелом Чанышев застрелил часового, попав ему пулей в шею. Третий выстрел вновь был направлен в Дутова, однако к этому времени атаман скрылся в спальне и пуля застряла в дверном косяке. С началом стрельбы сопровождавший Чанышева мусульманин ликвидировал второго часового, попав ему в живот. Еще одним выстрелом Чанышев прострелил ногу упавшего Лопатина и быстро выбежал во двор. Затем все трое участников операции вскочили на лошадей и, проскакав 49 верст, благополучно скрылись на территории Советской России. Смертельно раненный Дутов выбежал за дверь и, не чувствуя ранения, крикнул вдогонку: "Ловите этого мерзавца!". Между тем, глухой повар Дутова вообще ничего не услышал.
      Первую перевязку Дутову сделала его молодая жена А. А. Васильева, имевшая на руках грудного ребенка - дочь Веру. Всю ночь Дутов, находившийся в сознании, провел в страшных мучениях. По имеющимся данным, из часовни отряда к нему была перенесена чудотворная Табынская икона Божьей Матери, однако чуда не случилось. С 2 часов ночи боли значительно усилились, началась частая рвота, атаман стремительно терял силы. Стало ясно, что Дутов умирает. Лишь к 6 утра из Кульджи прибыли игумен Иона и врач А. Д. Педашенко, но было поздно. Игумен Иона едва успел наскоро напутствовать умирающего, а помощь врача уже не требовалась. Дутов скончался рано утром 7 февраля от внутреннего кровоизлияния в результате ранения печени и заражения крови от отравленной пули (по другим данным - от большой потери крови35 ). В тот же день скончались и оба часовых. Дутов и часовые были похоронены во дворе казарм отряда, но позднее, при ликвидации отряда, 28 февраля 1925 г. все три гроба были перенесены на местное католическое кладбище36.
      Между тем, по свидетельству генерала Щербакова, "отец Иона принимал деятельное участие в убийстве атамана. Об этом... говорил и поручик Аничков, который также, как и генерал Щербаков, и отец Иона, был в момент убийства атамана в Кульдже"37.
      Приведем еще одну версию, изложенную анонимным офицером личного отряда Дутова. Впрочем, автор неточен в указании даты убийства - якобы 21 февраля по старому стилю. Соответственно, можно сомневаться в том, насколько близко он соприкоснулся с произошедшими событиями:
      "Мы, офицеры атамановского отряда и ближе к нему стоящие - личного конвоя, до сих пор не знаем детально тех причин, которые были сложны и сплетены из многих и многих интриг, приведших к трагической смерти любимого всеми батьки-атамана...
      О, мы не говорим, что отец Иона - отрядный и военный батюшка, любимец атамана, был к этому злому делу причастен, мы этого сказать не можем, но вспомнить должны, что он много знал, слишком было велико его влияние на атамана и не всегда оно было благотворным...
      О[тец] Иона жил в Кульдже и часто ездил, проходя без доклада в кабинет, к атаману.
      Большую к нему любовь и уважение питал наш вождь...
      Вечерело. Атаман только что пообедал... К нему только что приезжал атаман Семиреченского казачьего войска генерал Щербаков...
      Атаман приказал кучеру Андрюшке... отвести... генерала в отряд.
      Офицеры отряда делали ему банкет, на который позже должен был приехать и сам атаман....
      Темнело, надвигалась зимняя ночь, как у ворот послышался конский топот.
      Приехало трое: Чанышев и еще двое. Чанышев с одним пришли к крыльцу атамановской фанзы, другой остался у ворот с лошадьми.
      Казак Маслов крикнул:
      - Кто идет?
      - Чанышев. К атаману!
      - Подожди, доложу. - И Маслов свистком вызвал офицерский караул.
      Сын Лопатина пошел с докладом к атаману. Атаман отказался принять, но Чанышев добивался, говорил, что привез что-то особенно важное, и походный с большим неудовольствием сказал:
      - Ну, черт с ним! Пусть идет, - а сам вышел в приемную.
      Чанышев вошел в комнату, сильно хромая. Как будто повредил ногу. Он был в халате.
      Подхромал к атаману и сказал: "Ну, я тебе, атаман, привез хорошее письмо". И он стал шарить за пазухой, потом мгновенно выпрямился, в руке его сверкнул сталью револьвер, и посыпались выстрелы в атамана и в стоящего в стороне сына Лопатина.
      Атаман бросился в кабинет за "Смит-Вессоном", который у него всегда лежал на столе, а в это время на дворе послышались тоже выстрелы. Приехавший с Чанышевым в упор стрелял в казака.
      Атаман вертелся в кабинете, ища револьвера, сын Лопатина лежал смертельно раненым в приемной, и, когда походный выскочил без револьвера туда, Чанышева уже не было.
      В темноте ночи слышался удаляющийся топот лошадей.
      - Держи их, мерзавцев! - крикнул атаман и, когда из столовой вышла его жена, сказал: - Мерзавец, ранил в руку!..
      Погоня никого не настигла. Часовых у ворот не оказалось. Через полчаса у атамана был отрядной фельдшер....
      Пуля попала в руку и рикошетом в живот. Слепое ранение.
      Весть была для всех потрясающая. С атаманом рушились все надежды, с атаманом уходила душа отряда, отряд лишался того, на кого чуть не молился.
      Утром, в шесть часов, атаман умер. И в десять утра умерли сын Лопатина и казак Маслов....
      Утром приехал о[тец] Иона. Он был потрясен трагичной вестью, плакал и в плаче рассказывал, что уже давно знал о готовящемся покушении, но перепутал числа и опоздал предупредить атамана.
      Перепутал на один день.
      Не верить ему было нельзя - слишком искренне было его горе и мучился он так сильно, что не мог служить панихиду38.
      Все три версии представителей белых - отца Ионы, анонимного дипломата и неизвестного офицера личного отряда Дутова - в основном совпадают. Не исключено, что в их основе рассказ самого, уже смертельно раненного Дутова. Очевидно, атаман перед смертью сообщил своему окружению о предательстве Чанышева. Имя же Ходжамиарова в Суйдине никому ничего не говорило. Если о нем и знали, то в любом случае как о человеке Чанышева. В этой связи в белой историографии в дальнейшем закрепилась ошибочная версия о том, что непосредственным убийцей был Чанышев. Вызывает интерес и свидетельство о том, что отец Иона знал или догадывался о готовящемся покушении. Кстати, эти данные подтверждаются и другим мемуаристом, по сведениям которого о приезде убийц в Кульджу с целью покушения на атамана 6 февраля отца Иону предупредил какой-то киргиз. Отец Иона не поверил и отправил его к китайцам клясться на Коране. В итоге было бездумно потрачено время, а атамана спасти не удалось39. Кстати, осведомленный британский генеральный консул в Синьцзяне П. Эсертон считал, что именно священник у Дутова был большевистским агентом40. Преемник Дутова на посту начальника отряда полковник Т. В. Гербов (в 1919 г. служил в штабе Верховного Главнокомандующего) отмечал, что в отряде знали о предполагавшемся покушении, но Дутов отказался принять меры предосторожности41.
      Рассмотрим теперь версии противоположной стороны. По одной из них Дутов был с адъютантом. Убийца выпустил две пули в лицо атаману, одну - в адъютанта. В комнату охраны один из участников бросил гранату, еще три гранаты были брошены самим Чанышевым в окно штаба Дутова, в окно казармы и в центр крепостного двора42. Впрочем такая версия нигде не находит подтверждения, равно как и сведения о том, что Ходжамиаров попытался оглушить Дутова, чтобы запихнуть его в мешок и похитить - бесшумно осуществить столь дерзкую акцию в присутствии третьего лица (часового, ординарца или адъютанта) было невозможно. По содержащим некоторую долю преувеличения воспоминаниям Н. У. Ушурбакиева - участника операции, пережившего всех остальных, - "вечером 6 февраля, как было условлено, наша группа подошла к крепости. Махмут и Куддук лихо осадили коней у самых ворот. Спешились и направились к часовому.
      - Пакет для его превосходительства, - сказал Махмут, показывая конверт с большими сургучными печатями.
      - Жди, позову дежурного, примет, - ответил тот.
      - Велено вручить лично в руки, видишь? - показал он дутовцу подчеркнутые двумя жирными линиями слова: "Совершенно секретно" и "Вручить лично".
      Махмут спокойно, как будто каждый день ходил по этой дорожке, зашагал к дому, стоящему в глубине двора. Вслед за ним протиснулся Куддук. Разговор с охранником у дома был примерно таким же. Только на этот раз казак доверительно добавил: "Кажись, их превосходительство уже почивают...". Дутов полулежал на тахте, о чем-то вполголоса говорил с адъютантом, который разбирал на столике бумаги. Махмут успел заметить только поблескивающие в свете лампады иконы, большеглазые лики святых.
      Лихо козырнув, Махмут протянул пакет. Адъютант вскрыл его, подал Дутову. Тот стал читать вслух: "Господин атаман, хватит нам ждать... Пора начинать. Все сделал43. Ждем только первого выстрела..."44 - и вдруг метнул исподлобья острый, изучающий взгляд на гонца. Махмут стоял, как изваяние. Атаман стал читать дальше: "Сожалею, что не смог приехать лично"... 45.
      - А где Чанышев? - так же резко вскинув голову, спросил Дутов.
      - Он ушиб ногу и сам приехать не может, - спокойно ответил Ходжамьяров. - Он ждет вашу милость у себя.
      - Это еще что за новости?! - выкрикнул атаман.
      Махмут понял, что вариант похищения Дутова отпадает. Выхватив наган, он выстрелил в упор. В то же мгновение на него бросился адъютант. Еще выстрел, и он падает к ногам Махмута. Третий раз Махмут выстрелил в Дутова, свалившегося с тахты"46. При всей важности свидетельства Ушурбакиева он участвовал лишь в обеспечении операции и мог знать детали только со слов Ходжамиарова. Куда важнее сохранившийся в ЦА ФСБ и по сей день недоступный даже для специалистов, хотя и опубликованный сотрудниками ФСБ, отчет непосредственного убийцы - Ходжамиарова: "При входе к Дутову я передал ему записку, тот стал ее читать, сидя на стуле за столом. Во время чтения я незаметно выхватил револьвер и выстрелил в грудь Дутову. Дутов упал со стула. Бывший тут адъютант Дутова бросился ко мне, я выстрелил ему в упор в лоб. Тот упал, уронив со стула горевшую свечу. В темноте я нащупал Дутова ногой и выстрелил в него еще раз"47. Письмо Чанышева, по всей видимости, должно было дать Ходжамиарову несколько секунд, чтобы сориентироваться в обстановке и приготовиться убить или все же похитить атамана. В кабинете атамана Ходжамиаров захватил одну из лучших фотографий Дутова, которая в настоящее время хранится в ЦА ФСБ. Однако члены группы Чанышева даже после стрельбы не могли быть полностью уверены в том, что Дутов мертв. Вообще же, если Чанышев не участвовал в самой ликвидации, непонятно, зачем он был нужен боевой группе в Суйдине, где его легко могли узнать и, по некоторым данным, действительно узнали.
      Далее участники операции разделились: Чанышев и Г. У. Ушурбакиев отправились в Кульджу, где несколько дней провели в доме дяди Чанышева. Остальные же ликвидаторы вернулись в Джаркент. Действия Чанышева и Ушурбакиева мотивированы неуверенностью в успехе операции. Однако уже в ближайшие дни новость о гибели Дутова широко распространилась по Суйдину и Кульдже и можно было возвращаться в Советскую Россию (Чанышев и Ушурбакиев вернулись спустя два дня). На следующий день после убийства в 14 часов состоялись похороны атамана. Могила была вырыта среди землянок отряда, во дворе казарм. Атамана отпевал игумен Иона. Все присутствовавшие, по свидетельству очевидца, "навзрыд плакали"48.
      По одной из версий, через два-три дня после похорон могила Дутова была ночью разрыта, а тело обезглавлено и не захоронено - убийцам нужны были доказательства исполнения приказа49. Впрочем, если Дутов был похоронен в расположении отряда, сделать это было практически невозможно и свидетельство об отрезании головы остается скорее легендой. Впоследствии, при передаче казарм отряда Дутова СССР, спустя несколько лет, казаки с разрешения католического духовенства перенесли останки Дутова на суйдинское католическое кладбище (вероятно, кладбище Доржинки в 4 км от Суйдина), где на его могиле сложили пирамиду из крупного булыжника.
      После гибели атамана в Суйдине было проведено серьезное расследование обстоятельств случившегося, допрошено множество людей, связанных с Дутовым. К большому сожалению материалы этого расследования по сей день не обнаружены. В нашем распоряжении есть лишь небольшой документ с выжимками из него. Даже из этой выборки понятно, что следственный материал имеет огромную ценность.
      До сих пор оставалось не вполне ясно, была ли проведена целенаправленная ликвидация или же убийство Дутова произошло в результате провала группой Чанышева похищения и вывоза атамана в Советскую Россию с целью предания суду революционного трибунала?! В книге А. Е. Хинштейна приводится телеграмма джаркентских чекистов в Верный с незамысловатой просьбой: "Разрешите убить Дутова, расход от пятидесяти до ста тысяч николаевских"50. По свидетельству автора, соответствующее разрешение было дано в канун Нового года. С учетом этих сведений можно утверждать, что изначально предполагалось похищение атамана, но, когда такая операция была сочтена малореальной, было принято решение о ликвидации. В последний приезд группы Чанышева в Суйдин ее участники готовились уже именно к убийству Дутова. Это было заранее спланированное политическое убийство. Охрана атамана, да и сам он в задуманной им опасной игре с большевиками, оказались не на высоте, не учтя главного - обеспечения собственной безопасности.
      После ликвидации в Ташкент Петерсу и в Москву Дзержинскому были отправлены телеграммы об успехе операции. 11 февраля Петерсом из Ташкента в Москву (ВЧК) с копией председателю Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК, члену РВС Туркестанского фронта Г. Я. Сокольникову (Брилианту) была направлена следующая телеграмма: "В дополнение посланной вам телеграммы сообщаю подробности: посланными через джаркентскую группу коммунистов шестого февраля убит генерал Дутов и его адъютант и два казака личной свиты атамана при следующих обстоятельствах. Руководивший операцией зашел [на] квартиру Дутова, подал ему письмо и, воспользовавшись моментом, двумя выстрелами убил Дутова, третьим адъютанта. Двое оставшихся для прикрытия отступления убили двух казаков из личной охраны атамана, бросившихся на выстрелы в квартиру. Наши сегодня благополучно вернулись [в] Джаркент". Копия телеграммы была адресована в ЦК РКП (б)51.
      В приказе по отряду Дутова от 7 февраля (25 января) 1921 г. говорилось: "Сего числа, в 8 часов утра, раненый рукою злодея, скончался Походный Атаман всех казачьих войск и Войсковой Атаман Оренбургского казачьего войска Генерального Штаба Генерал-Лейтенант Дутов"52. Командование отрядом, расположенным в Суйдине, Мазаре и Чимпандзе, принял на себя полковник Т. В. Гербов. Начальником штаба был подполковник П. П. Папенгут.
      Раненные убийцами атамана ординарец Дутова, старший урядник Лопатин, и часовой, приказный конвойной сотни Маслов, "за верную службу, кровью запечатленную"53, в тот же день были произведены в прапорщики. Как оказалось, ранения были смертельными. Верных соратников Дутова похоронили 10 февраля.
      9 февраля приказом по отряду было объявлено, что "тела Атамана и верных ему офицеров здесь, на чужой земле, погребены временно и наш святой долг, во имя незабвенной любви к нашему дорогому вождю, вывезти прах его, вместе с погибшими с ним двумя офицерами, в родное Войско, дабы останки его были вечным укором насильников народной воли в гибели любимого героя нашего правого дела"54. Приказано было заказать три цинковых гроба.
      За успешно проведенную ликвидацию Чанышев в Ташкенте получил орден Красного Знамени, золотые часы с цепью от ВЧК (N 214 365, награждение произведено лишь 4 августа 1924 г. "за непосредственное руководство операцией убийства атамана Дутова"55), наградной "наган" и пост председателя джаркентского ГПУ (по другим данным, особоуполномоченного по Семиреченской области), именем Чанышева была названа одна из главных улиц этого города. Есть сведения о том, что эта награда была выдана ему одновременно и за участие в ликвидации полковника П. И. Сидорова - единственного крупного белого вождя в Западном Китае, уцелевшего после ликвидации Дутова и разгрома Бакича.
      7 марта 1921 г. Чанышев получил и еще один подарок - прекращение с учетом новых заслуг Чанышева его дела Семиреченской ОблЧК56. Небезынтересно, что лишь в 2000 г. Чанышев по этому делу был реабилитирован. По горячим следам в апреле 1921 г. Чанышеву было выдано охранное удостоверение за подписью самого Петерса (N 1883): "Предъявитель сего, тов. Чанышев Касымхан, 6 февраля 1921 г. совершил акт, имеющий общереспубликанское значение, чем спас несколько тысяч жизней трудовых масс от нападения банды, а поэтому требуется названному товарищу со стороны советских властей внимательное отношение и означенный товарищ не подлежит аресту без ведома Полномочного представительства"57.
      Ходжамиарова наградили золотыми именными часами и маузером с надписью: "За лично произведенный террористический акт над атаманом Дутовым товарищу Ходжамьярову". Давыдов был отмечен орденом Красного Знамени от Президиума ЦИК СССР и золотыми часами от РВСР58. В том же 1921 г. он вступил в большевистскую партию.
      Так окончилась жизнь атамана - генерала А. И. Дутова, положившего начало Белому движению на востоке России. "Если суждено быть убитым, то никакие караулы не помогут"59, - говорил Дутов летом 1919 г. во время своей поездки на Дальний Восток. Подобный фатализм и легкомыслие стали причиной его гибели спустя полтора года. Ликвидация Дутова была первой в длинной череде спецопераций, организованных советскими органами госбезопасности за пределами Советской России, а позднее СССР.
      ПРИМЕЧАНИЯ
      1. Подробнее о нем см.: Ганин А. В. Александр Ильич Дутов. - Вопросы истории, 2005, N 9, с. 56 - 84.
      2. Огарев О. Агония белых в Синцзянской провинции. - Военная мысль, Ташкент. Издание РВС Туркфронта, 1921. Кн. 2. Май-июль, с. 327 - 330; Арипов Р. А., Мильштейн Н. Я. Из истории органов госбезопасности Узбекистана (документальные очерки истории 1917 - 1930 гг.). Ташкент, 1967; Рузиев М. Р. Возрожденный уйгурский народ. Алма-Ата, 1976; Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР, кн. 2. М., 1980, с. 146 - 149; Альтов В. Именем Республики Советов. - Страницы незримых поединков. Челябинск, 1989, с. 50 - 62; Колпакиди А. И., Прохоров Д. П. КГБ: спецоперации советской разведки. М., 2000, с. 21 - 28; Марковчин В. В. Три атамана. М., 2003.
      3. Хинштейн А.[Е.], Жадобин А.[Т.], Марковчин В.[В.] Конец атамана. - Московский комсомолец, 30.05.1999, с. 8 - 9.
      4. Козубский К. Э., Ивлев М. Н. Теракт в Суйдуне: убийство оренбургского атамана. - Казачество России в Белом движении. Белая гвардия. Исторический альманах, 2005, N 8.
      5. Цебоев М. М. Встреча в Гонолулу (о дипкурьере Е. М. Климеке). - Дипкурьеры. Очерки о первых советских дипломатических курьерах. М., 1970, с. 201 - 204.
      6. Петров В. И. Мятежное сердце Азии. Синьцзян: краткая история народных движений и воспоминания. М., 2003, с. 304.
      7. См., например: Р. К ликвидации Бакича. - Красная Армия на Востоке, Иркутск, 1922, N 6, апрель, с. 45.
      8. Хинштейн А.[Е.], Жадобин А.[Т.], Марковчин В.[В.] Указ. соч., с. 8.
      9. Личность и деятельность А. П. Воробчука и обстоятельства убийства атамана А. И. Дутова. - Bakhmeteff Archive of Russian and East European History and Culture, Vorobchuk Papers, Box 3, Subject Files.
      10. Тибекин П., Кульбаев С. Непозволительные домыслы и смещения. - Простор, Алма-Ата, 1965, N 6, с. 108.
      11. Ени. Смерть Атамана Дутова (по личным воспоминаниям офицера Личного отряда Атамана). - Государственный архив РФ (далее - ГА РФ), ф. Р-5873, оп. 1, д. 8, л. 144.
      12. Личность и деятельность А. П. Воробчука и обстоятельства убийства атамана А. И. Дутова.
      13. Загорский А.[П.] К истории атамана А. И. Дутова. - Оренбургский казак. Сан-Франциско, 1952, с. 18.
      14. Сведений об этом офицере обнаружить не удалось, впрочем известен надворный советник Султан Аблайханов, находившийся в начале 1921 г. в Западном Китае. - ГА РФ, ф. Р-5873, оп. 1, д. 7, л. 23.
      15. Василенко Г. Хранитель истории. Из книги "Крик безмолвия". - Кубань, 1993, N 9 - 10, с. 77 - 78.
      16. Там же, с. 78.
      17. Тому, что имя Чанышева оказалось "оклеветанным" и на самом деле он даже изначально не был контрреволюционером, а являлся молодым коммунистом, был посвящен ряд публикаций в советских журналах: Тибекин П., Кульбаев С. Указ. соч., с. 107 - 109; Вахидов Х. Еще раз об искажении исторических фактов. - Простор, 1966, N 10, с. 118 - 119.
      18. Милованов Н. Касымхан Чанышев. - Незримый фронт. 1917 - 1967. Алма-Ата, 1967, с. 54.
      19. Загорский А.[П.] Указ. соч., с. 17 - 19.
      20. Цит. по: Милованов Н. Указ. соч., с. 57.
      21. Арипов Р. А., Мильштейн Н. Я. Указ. соч., с. 117; Хинштейн А.[Е.], Жадобин А.[Т.], Марковчин В.[В.] Указ. соч., с. 9; Марковчин В. В. Указ. соч., с. 104. В квадратных скобках текст, приведенный в книге Марковчина.
      22. Жертвы политического террора в СССР. Компакт-диск, 3-е изд., перераб. и доп. М., 2004.
      23. Арипов Р. А., Мильштейн Н. Я. Указ. соч., с. 117.
      24. Цит. по: Альтов В. Расплата. - Урал, 1971, N 5, с. 109.
      25. Российский государственный военный архив (далее - РГВА), ф. 110, оп. 7, д. 53, л. 7.
      26. РГВА, ф. 6, оп. 10, д. 297, л. 35.
      27. Архив департамента Комитета национальной безопасности республики Казахстан по г. Алматы (далее - АДКНБ РК), производство 1921 г., д. 013225. По некоторым данным был арестован и родной брат Чанышева Абас, также принимавший участие в спецоперации. - Хинштейн А.[Е.] Подземелья Лубянки. М., 2005, с. 65.
      28. АДКНБ РК, производство 1938 г., д. 07899, л. 186.
      29. Ранее утверждалось, что группа выступила в Китай почти сразу после ареста (в середине января 1921 г.). Здесь была главная нестыковка всех версий, на которую никто из исследователей почему-то не обращал внимания. Если группа выступила в новый рейд практически сразу после ареста и угрозы расстрела Чанышева и его взятых в заложники родственников, то как она могла добраться до Суйдина лишь ко 2 февраля, при том что все расстояние преодолевалось за несколько часов!
      30. Милованов Н. Указ. соч., с. 64, 66; Марковчин В. В. Указ. соч., с. 122.
      31. Альтов В. Рейд за кордон. - Советская Россия, 02.X.1971, с. 4.
      32. ГА РФ, ф. Р-6343, оп. 1, д. 277, л. 22; Н. Т. Атаман Дутов. - Казачьи Думы, София, 1922, N 13, с. 1; Архив епископа Ханькоуского Ионы (Покровского). - Проблемы истории Русского зарубежья: материалы и исследования, вып. 1. М., 2005, с. 319.
      33. Акулинин И.[Г.] Атаман Дутов. К годовщине его смерти. - Возрождение, Париж, 06.11.1928, N 979, с. 2.
      34. Оренбуржец. Светлой памяти атамана А. И. Дутова. - ГА РФ, ф. Р-5873, оп. 1, д. 9, л. 15.
      35. Там же.
      36. С. Н-н. Последний этап жизни и трагическая смерть атамана Дутова. - Оренбургский казак. Харбин, 1937, с. 91 - 94.
      37. ГА РФ, ф. Р-5873, оп. 1, д. 2, л. 20.
      38. Ени. Указ. соч. - ГА РФ, ф. Р-5873, оп. 1, д. 8, л. 143об. - 144об.
      39. Синдзянский. Как погиб Атаман Дутов (записки конвойца). - Луч Азии, Харбин, 1936, N 20/4, апрель, с. 9.
      40. Etherton P. T. In the Heart of Asia. London, 1925, p. 197.
      41. Шалагинов В.[К.] Последние. Новосибирск, 1973, с. 105.
      42. Гуламов К. Крах атаманов. Ташкент, 1970, с. 91.
      43. После этой фразы по другой версии следует: "Готовы". - Арипов Р. А., Мильштейн Н. Я. Указ. соч., с. 118.
      44. После этой фразы по другой версии следует: "Тогда и мы спать не будем. Ваш Чанышев". - Там же.
      45. По другой версии такой фразы не было. - Там же.
      46. Альтов В. Рейд за кордон, с. 4.
      47. Цит. по: Хинштейн А.[Е.], Жадобин А.[Т.], Марковчин В.[В.] Указ. соч., с. 9.
      48. Загорский А.[П.] Указ. соч., с. 19.
      49. Софронова Е. И. Где ты, моя Родина? М., 1999, с. 23.
      50. Цит. по: Хинштейн А.[Е.] Указ. соч., с. 64.
      51. Цит. по: Хинштейн А.[Е.], Жадобин А.[Т.], Марковчин В.[В.] Указ. соч., с. 9.
      52. ГА РФ, ф. Р-5873, оп. 1, д. 7, л. 2об.
      53. Там же, л. 3.
      54. Там же, л. 3 - 3об.
      55. Василенко Г. Указ. соч., с. 81.
      56. АДКНБ РК, производство 1921 г., д. 013 225.
      57. Василенко Г. Указ. соч., с. 81.
      58. Гуламов К. Указ. соч., с. 92.
      59. Цит. по: Марковчин В. В. Указ. соч., с. 38.