Saygo

Имджинская война 1592 - 1598 гг.

679 posts in this topic

Чхомса (сокращённое от чхомчжольчеса – начальник головного морского гарнизона – должность, занимаемая военным чиновником 3-го ранга сопровождающего класса) Чон Баль (1553-92), проще говоря, комендант Пусана (Чон Баль, согласно рангу – чёрные доспехи).

Ошибка Пироженко, выраженная в неточном освещении содержания военной чиновной должности чхомса. Если бы он был сугун чхомса, то это одно дело, а он - просто чхомса (т.е. не исключено, что и пёнма чхомса). Но и это под вопросом - должность должностью, но есть утверждение, что в Пусан его назначили уже в должности чольчхун чангун (3 ранг 1 степень), т.е. на 1 степень выше, чем чхомса (3 ранг 2 степень).

Согласно этому японскому источнику, японские военачальники позднее так сказали о Чон Бале -- Kuwada et. al (eds.), 1965, Chōsen no eki (Nihon no Senshi. Vol. 5) р. 255: "Среди полководцев вашей страны, полководец Пусана, одетый в чёрном, очевидно, был наиболее грозным из всех".

Про цветовую градацию доспехов слышу в первый раз. Все сохранившиеся доспехи высших корейских военачальников - только красные. Личные цветовые предпочтения Чон Баля мне неизвестны.

Чем был грозен Чон Баль - неизвестно. Скорее наоборот - бездарно пропустил высадку и не смог отбить вверенную ему крепость.

Скорее всего, Чон Баль, действительно, заметив флот японцев, отправил гонцов с известием о вторжении и, возглавив оборону, защищал Пусан.

Из чего это следует?

Подтверждает это и японский рисунок (извиняюсь, качество не очень) из Takenouchi, Kazusai, Ehon Taikōki. 1802:

Это крайне поздний источник (1797), который никак не дает подтверждения того, что Чон Баль был в Пусане (особенно по этой картинке).

Здесь изображено как японские захватчики (воины Со Ёситоси) нападают на передние ворота крепости, которая была частью всей городской стены Пусана. Корейцы, обороняются, стоят на стенах под знаменем, посылая стрелы в захватчиков.

Как мы определим, есть ли среди них Чон Баль, или он все же на острове Чорёндо? Как гласит "Иджо силлок", когда он переправился на берег, крепость уже пала, и он погиб, пытаясь ее отбить.

Все данные этого нападения фактически почасово в "Тайкоки" -- Yoshida, Y (ed.). Taikōki (Volume 3), (Volume 9 in the series I) Kyōikusha Shinsho, Tokyo, 1979. Вот окончание, стр. 102: "Мы с помощью нашего огнестрельного оружия заставили тех, кто контратаковал нас, дрогнуть и оттеснили их за вторую и затем третью стену укреплений Пусанской крепости. Около 9.00 утра мы захватили главную крепость, и устроили тотальную резню больше чем 8 500 человек. Мы захватили 200 пленных, и расспросили этих людей через переводчиков о местной ситуации".

"Что-то это смутно мне напоминает..." "пой, пташечка, пой" "под развесистой клюквой" "ля-ля-фа" (с)

Вот что это сообщение вызывает у меня.

В Пусане не было 3 колец стен - это японская особенность - наличие внутренних узлов сопротивления. Они есть именно в том замке, который японцы построили в Пусане после его захвата, и остатки которого сохранились доныне. На старых картах они показаны как раз с 3 узлами сопротивления. поищу - прицеплю. Дома были.

Теперь о числе убитых - 8500 было бы, если бы вырезали всех, вплоть до цыплят и поросят. Но другой очевидец врет еще лучше:

Как мужчин, так и женщин, и даже собаки и кошки были казнены, и 30 000 голов были насчитаны"

Напомню, что если город сохраняет свое экономическое и политическое значение, то он быстро восстанавливается. После нормализации отношений с Японией в 1607 г. Пусан оставался морскими воротами страны со всеми вытекающими (пребывание японского представителя в вэгване, прибытие японских судов с товарами и послами, торговля женьшенем, отправка посольств в Японию). И на 1895 г. в Пусане было всего 15 тыс. человек в корейской части и около 5000 - в японской.

Да, в 1512 г. всего около 1500 японцев (1200 проживавших в его окрестностях и 300 прибывших с Цусимы) смогли его осадить. Это всего 80 лет назад, а потом Пусан был не особенно в большом приоритете.

Т.е. проверка этих источников - дело приоритетное.

и только двое офицеров флотилии -- Чон Баль и Юн Хёнсин исполнили свой воинский долг.

Из чего следует, что они были флотскими командирами?

Ну а то, что Чон Баль не сбежал - да, это, по меньшей мере, не дает повода упрекнуть его в трусости.

Современная живопись, однако, впечатляет:

Корейцы всегда постфактум умели свои поражения представить в трагическо-героическом свете, несмотря на суровую реальность.

Share this post


Link to post
Share on other sites


Японцы пишут, что на 1592 г. у Чон Баля в Пусане было всего немногим более 1000 воинов. ИМХО, это гораздо ближе к истине, чем все песни о 30000 голов мужчин, женщин и кошек...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Старых карт Пусана нет, но, судя по названиям в современном Пусане, крепость располагалась в районе Пусанджингу, а это весьма прилично от Чорёндо (в наши дни - час на автобусе без пробок, 21 остановка).

Скорее всего, действительно, сначала 90 кораблей блокировали Чорёндо. По договору с японцами о торговле можно было присылать порядка 50 кораблей с "данью". Видать, Чон Баль и прохлопал, что к чему. А там 350 кораблей высадили войска в бухте и пошли к городу. В результате, когда Чон Баль переправился с острова на берег - то крепость уже пала, а его отряд был перебит.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Однако. Если посмотреть на этот вопрос без предубеждения (в "Иджо силлок" хватает ляпов – одно только заявление о "дани" доставляемой японцами чего стоит), то Чон Баль несколько раз мог вернуться в Пусан и возглавить оборону, пока японцы (18 700 человек на 90+350=450 кораблях) доплывут, встанут на якорь, высадятся и сделают объявление о своих требованиях гарнизону Пусана (у японцев – задача завоевать империю Мин, Корея должна пропустить войска).

Так что нет 100% уверенности, что он не возглавлял оборону Пусана. Скорее наоборот, и погиб там со своим гарнизоном (1000 человек, очень сомневаюсь, что эти люди не сопротивлялись врагам).

О градации по цветам командиров. Человек, у которого я спрашивал, уверяет, что была.

Командиры флотилий и крупных воинских соединений (несколько тысяч человек):

post-463-0-62728400-1410894742.jpgpost-463-0-04191200-1410894809.jpg

Вот с чёрным и другие:

post-463-0-66698400-1410894891_thumb.jpgpost-463-0-57039200-1410894973_thumb.jpg

Прислал вот такую картинку (плохо маленькая):

post-463-0-30715400-1410894612.jpg

А вот по знамёнам, что-то совсем туманно. С драконом, как бы главное (так дракон эмблема императора, а этот дракон -- корейского вана). Тигр крылатый и остальные, никаких обоснований не дал:

post-463-0-75282100-1410895027.jpgpost-463-0-13426400-1410895144.jpg

post-463-0-55734800-1410895183_thumb.jpgpost-463-0-32477600-1410895241.jpgpost-463-0-95078400-1410895264.jpgpost-463-0-98058200-1410895286.jpgpost-463-0-74828000-1410895304.jpgpost-463-0-94977700-1410895327.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

1) именно дань - это не ляп. После корейского похода 1419 г. японцы с Цусимы обязались платить дань Корее. По договору только цусимские корабли имели право приходить в Пусан. К тому же это - технологический термин дипломатической переписки тех лет. В XVI в., после Сампхоран, разрешили и прочим японским даймё "приносить дань" - в пику даймё Цусимы.

2) Чон Баль охотился на острове, потом должен был ввиду высадившихся японцев переправиться на берег и дойти до крепости, занять ее и приготовиться к обороне. Японцам оно было надо? К тому же если у нас есть документы, то зачем строить отвлеченные теории, подкрепленные только современной корейской литературой ура-патриотического содержания?

3) регламентация доспехов содержится в 2 документах - "О ре ый" (ок. 1474) и "Юнвон пхильби" (1813). О цвете/ранге там ни слова. Вывод - опять информация из какой-то корейской народной сказки - они последние лет 30 это активно любят делать. Все доспехи на фото - погвонпхум, т.е. новоделы "по мотивам". Это они все же указывают на табличках. Щиты, кстати, сделаны отвратительно. Доспехи - чуть получше.

4) насчет "дракон корейского вана" - опять же, есть "О ре ый", там говорится, что несут. Все 5 штандартов с символикой - чисто ориентационные (правый, левый фланги, фронт, тыл, центр).

Т.ч. по фактам - Чон Баль пытался отбить уже захваченный японцами Пусан, но проиграл. А в городе около часа оборонялся тот остаток гарнизона, который там остался при выезде Чон Баля на охоту. Городок сам был маленький, Пироженко почему-то счел, что в Тоннэ и Пусане было воинов примерно столько же, сколько у Кониси и Като, но факты пока говорят об обратном. Верификацией японских источников никто не занимался, а это - весьма важное дело в данном вопросе.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

В 14-й день японские разбойники с большим войском вторглись [в наши пределы] и взяли крепость Пусан, чхомса Чон Баль погиб в бою, вслед за тем пал окружной центр Тоннэ и его пуса Сон Санхён тоже погиб в бою.

По причине того, что наша страна не предоставила путь для нападения на Китай, Тоётоми Хидэёси (Пхён Сугиль в источнике) направил на кораблях 200 тысяч воинов, которыми руководил до острова Ильгидо, а потом разделил его между Пхён Суга и еще 36 полководцами, назначив командующими Пхён Ыйджи с Цусимы, Пхён Чосина, Хэнджана и Хёнсо, 40-50 тысяч кораблей покрыли собой море и на следующий день, утром 13-го дня, в утреннем тумане, пересекли море.

В Пусане чиновник, наблюдавший со смотровой башни, сначала увидел более 400 кораблей, о чем тут же срочно сообщил начальнику крепости, но пограничный военачальник [Чон Баль], увидев только первое донесение, счел, что это общее количество кораблей.

Соответственно, военный чиновник (пёнса) посчитал, что «вражеских кораблей всего около 400, людей на них вряд ли более, чем по несколько десятков, всего, если посчитать, то вряд ли будет сильно больше 10 тысяч человек», и направил в столицу соответствующие выводы.

Пусанский чхомса Чон Баль отправился было на охоту на Чорёндо, но быстро вернулся и вошел в крепость, пробил днища военных кораблей и потопил их, и, возглавив солдат и жителей города, занял позицию на стене.

На следующий день утром враги окружили крепость [кольцом] в 100 рядов, и, заняв возвышенность к западу от крепости, словно дождь, поливали огнем [крепость].

Чон Баль защищал западные ворота и сопротивлялся в течение долгого времени. Толпы врагов, поражаемые стрелами, оставили множество убитых.

У Чон Баля кончились стрелы и, получив вражескую пулю, он пал на поле боя, в крепость в конце концов была взята.

Угадайте, откуда дровишки?

Да, точно! Это "Пересмотренные хроники правления государя Сонджо" (Сонджо суджон силлок) :ganja:

Т.е. много лет спустя, в 1657 году, когда надо было что-то подрехтовать для повышения боевого духа корейского народа, появилась такая версия!

Первый вариант - "Сонджо силлок" (Хроника правления государя Сонджо) была составлена в 1616 г., как и положено, из документов, депонированных в правление Сонджо, его наследником Кванхэ-гуном.

А второй, пересмотренный, был составлен в преддверии "Карательного похода на Север" озабоченным идеями реванша и создания "великой Кореи" государем Хёджоном в 1657 году!

На каких материалах - непонятно, но цель - вполне ясна!

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

В книге (Ли Сунсин. Военный дневник (Нанчжун ильги) / вступит. статья, пер. с ханмуна, коммент. и прил. О.С. Пироженко. -- М. : Наука -- Вост. лит., 2013.)

Выложил в файловый архив: Ли Сунсин. Военный дневник (Нанчжун ильги)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кажется, "чудо при Мённяне" (25.11.1597 по европейскому календарю) - легенда, сильно приукрашенная всеми, в т.ч. и И Сунсином.

 

Давайте по хронологии - о битве, в первую очередь, из качественных источников, известно из дневника самого И Сунсина (НДИГ), который датирует ее 16 днем 9 лунного месяца года под циклическими знаками чонъю (1597).

 

С этого и начнем строить последовательность:

 

16.09.1597 (лунный календарь) - битва в проливе Мённян (НДИГ).

 

23.09.1597 (лунный календарь) - начало составление рапорта о победе при Мённян (НДИГ).

 

27.09.1597 (лунный календарь) - рапорт о победе при Мённян отправлен в Сеул (НДИГ).

 

28.09.1597 (лунный календарь) - посланные с рапортом в Сеул вернулись из-за шторма (НДИГ).

 

29.09.1597 (лунный календарь) - рапорт о победе при Мённян отправлен в Сеул (НДИГ).

 

В хронике правления Сонджо (ЧВС) нет упоминаний об этой победе. Однако есть такое упоминание о победах И Сунсина во время приема минского посла Чэнь Дэна:

Также [Чэнь Дэн] сказал: «Спросил у То Я, говорит, что И Сунсин взял много японских голов, очень хорошо, очень хорошо»

 

Государь сказал: «Он посредством далеко распространяющегося императорского величия, захватил до некоторой степени немного [вражеских голов], [однако] оставшееся после новой победы у Хансан[до] – корабли, оружие, воинов и продовольствие и то не собрал. Кое-как [он] сумел произвести впечатление, и сейчас уж не милость ли [это] императора? Не могу справиться со своими чувствами [признательности Вам]»

 

 

11.10.1597 (лунный календарь) - прием государем Сонджо минского посла Чэнь Дэна и упоминание о битве при Хансандо (1592), в которой И Сунсин не сделал все, что, по мнению Сонджо, должен был сделать. О победе при Мённян нет ни слова (ЧВС).

 

16.11.1597 (лунный календарь) - И Сунсин получает награду от Сонджо - 20 лян серебра, и от минского главнокомандующего Ян Хао - отрез красного шелка для украшения корабля. Для сравнения - Ан Ви, сначала не вышедший в бой и принявший в нем участие только после нагоняя от И Сунсина, получил чин 3-го ранга (НДИГ).

 

 

5.12.1597 (лунный календарь) - И Сунсин получает указ от Сонджо, где его порицают за бездеятельность и неадекватное исполнение обязанностей, требуя быть более активным и соответствовать занимаемому положению (НДИГ).

 

7.06.1598 (лунный календарь) - китайский уполномоченный посол пишет государю Сонджо, что обстоятельства битвы у острова Ульдо (т.е. при Мённян) искажены в донесениях (ЧВС):

Поэтому говорящий клевещет, хитро обманывая и злословя, сильно преувеличивая поражение у острова Ульдо, выдает черное за белое, военные и гражданские [чиновники] подвергают это сомнению.

 

Далее провал в 2 года.

 

15.06.1600 (лунный календарь) - в беседе с сановниками государь Сонджо выражает уверенность, что с японцами не справиться даже Китаю, на что возражает  его сановник И Ханбок (ЧВС):

Государь сказал: “Эти враги такие, что и в Поднебесной с ними никто не может справиться. Во время Имджинской смуты, пусть даже с помощью сил Поднебесной, как [мы] смогли справиться?»   

 

И Ханбок сказал: «В году [под циклическими знаками] чонъю у островов Ульдо и Мённяндо, когда  японские корабли покрыли собой море, Ан Ви на одном корабле [типа] пханок вышел в бой, и враги не могли его одолеть. Говорят, [что он] смог дать отпор [потому, что] превосходил маленькие корабли [японских] разбойников». 

 

 

Потом следует провал почти в 200 лет и в следующий раз о столь великой битве упоминается только в 1796 г., когда составляется свод документов, относящийся к деятельности И Сунсина (куда включен и его дневник, используемый нами):

 

19.07.1796 (лунный календарь) - государь Чонджо беседует с сановниками (ЧВС):

Каждый раз, читая «Чхунму чонсо» (полный свод документов И Сунсина), то, глядя на деяния манхо (тысячника) острова Нокто (около Пусана) Чон Уна (1543-1592), не могу не восхищаться – если бы этот человек не сражался бы у башни Ундэ (имеется в виду морской бой осенью 1592 г. у Пусана), то возможны были бы победы у Мённян или Танпхо?

 

 

В общем, все. Другого в "Чосон ванджо силлок" нет. То, что выдают за описание битвы при Мённян, очень спорно - например, бежавший из плена кореец сообщил, что примерно в числа, близкие ко времени после боя, прибыли японские корабли, половина воинов была убита или ранена. 

 

А Пироженко, комментируя ход битвы, с опорой на работу современного корейского исследователя И Минъуна, указывает, что в бою участвовало 12 пханоксонов и масса рыбачьих лодок с вооруженными экипажами со стороны Кореи, а со стороны Японии - 133 легких корабля типа сэкибунэ, т.к. около 200 тяжелых кораблей не смогли войти на мелководье. Причем потери японцев составили 31 корабль потопленными. 

 

Видимо, потому о битве сильно не упоминается - 12 больших кораблей с артиллерией уничтожили 31 легкий корабль противника, а адмирал получил порицание и ничтожную награду. Тем более, что после битвы корейцы отступили.

 

Т.е. значимость и масштаб битвы раздуты позднее, когда Чонджо стал создавать образ героя. Но это - конец XVIII в.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Японские сэкибунэ (関船, он же хаябунэ 早舟 - те, что бились при Мённян) по материалам Национального Музея Токио:

post-19-0-88681400-1435660931_thumb.jpg

post-19-0-06328300-1435660958_thumb.jpg

2 people like this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Атакэбунэ (安宅船) не могли участвовать в бою - фарватер сложный. Тем самым И Сунсин исключил для японцев возможность навалиться превосходящими силами и смять малочисленный корейский флот.

 

Атакэбунэ по разным данным (в т.ч. в окружении сэкибунэ):

 

 

post-19-0-41831300-1435661505_thumb.jpg

post-19-0-77964400-1435661543_thumb.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Современный "малый хаябунэ" - оцените размеры конструкции в реале ("большой" вряд ли был более, чем в 2 раза длиннее):

 

 

post-19-0-67011900-1435662152.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот старая (до ХХ в.) схема битвы в проливе Мённян (в углу слева - остров Чиндо, маленький остров - Яндо, домик на берегу бухты - база правого управления флотом, полуостров Хвавон) - где кто, думаю, понятно:

 

 

post-19-0-51090400-1435665976_thumb.jpg

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

[Здравствуйте, Чжан Гэда!
Приношу свои извинения, что долго отсутствовал. Однако, о корейском военачальнике, казнённым по клеветническому обвинению, С. Тёрнбул не придумал (по крайней мере не он первый). Прочитал -- И. И. Хван Дон-мин. Ли Сун-Син (автореферат). 1949 г., стр. 18 -- там есть рассказ о ложных доносах и последующих казнях корейских генералов, и названы их имена -- Син Гак и Ким Док-нион. Вот эта страница, красным подчеркнул имя Ким Док-нион:

 

post-2-0-60069000-1435777897_thumb.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites
Приношу свои извинения, что долго отсутствовал.

 

Собственно, никто никого не принуждает. Нравится - Вы с нами, не нравится - не с нами. Наше дело - делать так, чтобы как можно большему количеству народа нравилось и чтобы он был с нами.

 

Так что welcome!

 

 

 

Однако, о корейском военачальнике, казнённым по клеветническому обвинению, С. Тёрнбул не придумал (по крайней мере не он первый).

 

Как мы выяснили, дело было не в боббине - эпическое сражение оказалось мелкой стычкой.

 

Более того, выяснилось, что даже И Сунсин получил по шапке за то, что не оправдал надежд Сонджо и отступил после боя у Мённян! Мол, неактивно действуете, г. адмирал!

 

 

 

Син Гак и Ким Док-нион

 

Док-нион - это не кодифицированная ("авторская") транскрипция имени, состоящего из 2 слогов - Ток - Рён. Вместе читается как Тоннён, после фамилии, оканчивающейся на сонорный  "м" - Доннён. 

 

По поводу Син Гака и прочих - очень спорно, кто из них был реально "за народ" и партизанил. Син Гак (?-1592), АФАИК, вообще там не при делах.  ИМХО, все его "партизанство" - это разгром отряда японцев из 70 человек в уезде Ёнчхон после того, как он с остатками своих воинов отступил с поля боя у р. Ханган.

 

Квак Джеу (1552-1617) - этот да, крупный лидер партизанского отряда, перешедший потом в армию.

 

И так надо с каждым разбираться. К тому же, судя по транскрипциям, у Хвана были определенные проблемы с языком (как у Тягай). И вряд ли он использовал "Чосон ванджо силлок".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Карта основных сражений и походов Имджинской войны.

 

Легенда:

Розово-коричневый цвет - корейские правительственные войска.

Голубой цвет - корейские партизанские отряды.

Красные стрелки - передвижения японских войск.

Синие стрелки - передвижения китайских и корейских войск.

Красные звездочки - места сражений.

 

Самый нижний голубой картуш указывает на основное место действий отрядов Квак Джеу - окрестности города Ыйрён.

 

 

post-19-0-88500800-1435775381.jpg

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Спасибо.

То что, это Ким Доннён знаю (как раз о нём на первых страницах этой темы и говорили).

Написал так же как на представленной 18 странице для ясности.

Отдельная благодарность за карту.

Интересно, в "Чосон ванджо силлок" есть какая нибудь информация о битве при Хансандо (8-й день 7-го месяца - 14 августа) и Ангольпхо (10-й день 7-го месяца - 16 августа)?

Посмотрите, пожалуйста, у Ли Сунсина в дневнике записи этих дней отсутствуют.

Edited by foliant25

Share this post


Link to post
Share on other sites

В отличие от прошедшего почти незамеченным "чуда при Мённяне", сражения при Танпхо, Хансандо и Ангольпхо отмечены в "ЧСВ".

 

 

Например, запись от 21 числа 6 лунного месяца 25 года правления государя Сонджо так и называется - сообщение о разгроме Вон Гюном и И Сунсином японцев при Хансандо и Танпхо:

http://sillok.history.go.kr/inspection/inspection.jsp?mState=2&mTree=0&clsName=&searchType=a&keyword=%EC%95%88%EA%B3%A8

Share this post


Link to post
Share on other sites

Карта на английском языке - сражения корейского флота в 1592 г.:

 

 

В целом, читая материал, складывается впечатление, что действия флота И Сунсина мало чем отличались от обычных операций против пиратов. Зачастую он с более крупными силами громил относительно небольшие отряды японских кораблей, которые шли в разных направлениях вдоль берега, обеспечивая грабеж прибрежных селений.

 

Вполне возможно, что он не сразу оценил масштабы вторжения. И с превосходящими силами врагов ему поначалу встречаться не доводилось. ЕМНИП, первый раз это случилось у Пусана, но там все ограничилось перестрелкой со стоящими в бухте японскими кораблями, уступавшими корейцам в огневой мощи (хотя и превосходящими корейцев численно). 

AdmiralYiSunShinCampaigns1592.pdf

Share this post


Link to post
Share on other sites

Подарки И Сунсину от китайского императора Ваньли (ныне хранятся в поминальном храме И Сунсина):

 

post-19-0-42140800-1435860893_thumb.jpg

post-19-0-17596900-1435860936_thumb.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Очень интересно, но и битва при Чхильчхольлян, в которой Вон Гюн не только потерял свой флот, но и сам погиб, также слабо зафиксирована в "ЧВС":

http://sillok.history.go.kr/viewer/viewtype1.jsp?id=kna_13007022_002&grp=&aid=&sid=0&pos=0

 

При этом интересно, что название пролива Чхильчхольлян в тексте документа не фигурирует.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Незадолго до разгрома корейского флота у Кодже (так в "ЧВС" упоминается сражение при Чхинчхольлян), в 1596 г. между государем Сонджо и его сановниками состоялся любопытный разговор:

Государь спросил: «Как устроены корабли-черепахи?»

 

Нам Игон отвечал: «С 4 сторон закрыт досками, по форме напоминает панцирь черепахи, железные гвозди вбиты в бока с обеих сторон, поэтому, если встречается с японскими кораблями, то таранит и разбивает все, для боя на воде лучшего, чем он, средства нет»  

 

Государь спросил: “Так почему же мы не строим их помногу?»

 

Чо Индык отвечал: «Когда Ваш ничтожный слуга находился в провинции Хванхэдо, то строили 1 корабль, втыкая в него мечи, и он стал похож на панцирь черепахи. Его устройство непостижимо!»

 

Нам Игон сказал: «Среди боевых кораблей легкие и быстрые являются лучшими. Сейчас беспокоимся только о том, что нет войск, а о том, что нет кораблей – не беспокоимся. Казенные средства и деньги тех, кто живет на берегу моря, всецело передать на флот – как видится, этот план для державы можно считать большой находкой!» 

 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Разговор корейского вана с Нам Ингоном и Чо Индыком состоялся за несколько месяцев до ареста (26-ой день 2 месяца года чонъю /1597 г.) И Сунсина, как будто специально вана обозлили -- вот он какой И Сунсин нерадивый всего 1 корабль-черепаху строил.

О поражении Вон Гюна много распространяться было не с руки (+незадолго сами назначили его командующим, арестовав И Сунсина, а потом освободив -- сплошные ошибки у вана с кадрами) .

Как говорится у победы всегда много отцов, а поражение -- сирота.

Насколько понял из описания в "ЧВС" -- по Вашей ссылке (кстати, название сражения "у Кодже" понятно, так как происходило в нескольких местах этого острова). В ночь с 15 на 16 день японский флот ("многочисленные враги") внезапно атаковал стоявшие на якоре корейские корабли, сжигая и топя их. Несмотря на троекратное и четырёхкратное превосходство "часть наших сил сражалась, но другим войскам пришлось отступить". Дело началось в проливе Чхильчхольлян, "где он (Вон Гюн) разбил свой лагерь" и заканчивается у Сhuwon (Chunwonpo -- Чхувонпхо), куда с несколькими кораблями отступил Вон Гюн и высадился там на берег. Там же о последних минутах корейского адмирала: "Вон Гюн сидел под соснами и держал клинок (меч), так как по возрасту был старый и не мог двигаться. (Кто-то из убегавших корейцев) оглянувшись заметил 6-7 врагов, размахивающих мечами около Вон Кюна, но не смог узнать в деталях как выжил или погиб Вон Кюн".

И заканчивается -- "многие корабли были сожжены, дым закрыл небо, бесчисленные враги направляются к Хансандо".

У Вон Гюна повторилась история (потерял свою флотилию в начале войны), но на этот раз и сам погиб (как-то совсем плохо у него всё закончилось; наверняка, на него повлияла, в смысле надломила, и при людная порка, так наказывали обычно рядовых и редко офицеров, а тут целого адмирала).

Edited by foliant25

Share this post


Link to post
Share on other sites
как будто специально вана обозлили -- вот он какой И Сунсин нерадивый всего 1 корабль-черепаху строил.

 

И Сунсин не служил в Хванхэдо. Там служил Нам Игон.

 

Наоборот, из слов Нам Игона следует, что опыт И Сунсина пытались распространить на другие провинции.

 

Но толковых корабелов было мало. И в сообщении много всяких непонятностей.

 

Кстати, корейский перевод не очень хороший - там есть, как минимум, 2 ляпа:

 

1) иероглиф "ши" передают как 꾸미다, в то время, как надо переводить его как 덮다 (значение иероглифа "ши" есть и "покрывать", а не только "украшать", как решили корейские переводчики).

 

2) выражение 양머리 по-корейски бессмысленно - "обе головы". Т.е. гвозди были вбиты в "обе головы". Зачем? Что это дает? А в оригинале - "лян тоу", что в китайском языке имеет значение не "обе головы", а "обе стороны".

 

Загадки там и другие - например, почему говорят о кобуксонах, а в качестве лучших кораблей приводят "легкие и быстрые"?

 

Или что означает "на обе стороны вбиты гвозди"? 

 

И как, "втыкая мечи, сделать похожим на панцирь черепахи" (буквально с китайского - 揷之以劍, 似若龜背) описывает плотницкие работы, которые придают корпусу форму черепашьего панциря?

 

Как железные гвозди помогают таранить?

 

Вот такие вопросы.

 

О поражении Вон Гюна много распространяться было не с руки (+незадолго сами назначили его командующим, арестовав И Сунсина, а потом освободив -- сплошные ошибки у вана с кадрами) .

 

Думаю, с Вон Гюном далеко не так все просто. И безоговорочно верить И Сунсину тоже нельзя. Они были не только личными неприятелями, но и членами разных клик (И - восточной, Вон - западной).

 

Главная разница в их подходе - Вон Гюн, в меру понимания ситуации, считал, что надо решительно воевать с японцами, а И Сунсин был сторонником медленных и верных действий. Что было на самом деле - сложно сказать. Но Вон Гюн сознательно демонизирован, а И Сунсин - приукрашен. Это надо учитывать.

 

Как принял смерть Вон Гюн, мы также не знаем - со слов сонджонгвана Ким Сика ясно только, что выжили немногие, и что, выбираясб из воды, им пришлось даже скинуть одежду (чжишэнь):

Ваш покорный слуга вместе с тхонджеса (командующий объединенными флотами 3 провинций) Вон Гюном и сунчхонским пуса (правитель города Сунчхон) У Чхиджоком выбрались на берег, Вон Гюн [был] стар и не мог двигаться, голый, [он] неподвижно сидел под сосной, держа меч.

 

Ваш покорный слуга бежал, и если и видел [что, то только что] 6-7 япошек, размахивая мечами, уже достигли [того] места, [где сидел] Вон Гюн. Погиб Вон Гюн или остался жив – не могу официально доложить в вышестоящую инстанцию. 

 

 

Не думаю, что японцы сохранили жизнь Вон Гюну - голого, его за адмирала не признали бы, да и щадить вражеского военачальника никто в Японии не собирался - не те традиции.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Пушки на палубах. Европа в 15-17 век.
      By hoplit
      Tullio Vidoni. Medieval seamanship under sail. 1987.
      Richard W. Unger. Warships and Cargo Ships in Medieval Europe. 1981.
      Dotson J.E. Ship types and fleet composition at Genoa and Venice in the early thirteenth century. 2002.
      John H. Pryor. The naval battles of Roger of Lauria // Journal of Medieval History (1983), 9:3, 179-216
      Lawrence Mott. The Battle of Malta, 1283: Prelude to a Disaster // The Circle of war in the middle ages. 1999. p. 145-172
      Mike Carr. Merchant Crusaders in the Aegean, 1291–1352. 2015
       
      Oppenheim M. A history of the administration of the royal navy and of merchant shipping in relation to the navy, from MDIX to MDCLX. 1896.
      L. G. C. Laughton. THE SQUARE-TUCK STERN AND THE GUN-DECK. 1961.
      L.G. Carr Laughton. Gunnery,Frigates and the Line of Battle. 1928.
      M.A.J. Palmer. The ‘Military Revolution’ Afloat: The Era of the Anglo-Dutch Wars and the Transition to Modern Warfare at Sea. 1997.
      R. E. J. Weber. THE INTRODUCTION OF THE SINGLE LINE AHEAD AS A BATTLE FORMATION BY THE DUTCH 1665 -1666. 1987.
      Kelly De Vries. THE EFFECTIVENESS OF FIFTEENTH-CENTURY SHIPBOARD ARTILLERY. 1998.
      Geoffrey Parker. THE DREADNOUGHT REVOLUTION OF TUDOR ENGLAND. 1996.
      A.M. Rodger. THE DEVELOPMENT OF BROADSIDE GUNNERY, 1450–1650. 1996.
      Sardinha Monteiro, Luis Nuno. FERNANDO OLIVEIRA'S ART OF WAR AT SEA (1555). 2015.
      Rudi  Roth. A  proposed standard  in  the reporting  of  historic artillery. 1989.
      Kelly R. DeVries. A 1445 Reference to Shipboard Artillery. 1990.
      J. D. Moody. OLD NAVAL GUN-CARRIAGES. 1952.
      Michael Strachan. SAMPSON'S FIGHT WITH MALTESE GALLEYS, 1628. 1969.
      Randal Gray. Spinola's Galleys in the Narrow Seas 1599–1603. 1978.
      L. V. Mott. SQUARE-RIGGED GREAT GALLEYS OF THE LATE FIFTEENTH CENTURY. 1988.
      Joseph Eliav. Tactics of Sixteenth-century Galley Artillery. 2013.
      John F. Guilmartin. The Earliest Shipboard Gunpowder Ordnance: An Analysis of Its Technical Parameters and Tactical Capabilities. 2007.
      Joseph Eliav. The Gun and Corsia of Early Modern Mediterranean Galleys: Design issues and
      rationales. 2013.
      John F. Guilmartin. The military revolution in warfare at sea during the early modern era:
      technological origins, operational outcomes and strategic consequences. 2011.
      Joe J. Simmons. Replicating Fifteenth- and Sixteenth-Century Ordnance. 1992.
      Ricardo Cerezo Martínez. La táctica naval en el siglo XVI. Introducción y tácticas. 1983.
      Ricardo Cerezo Martínez. La batalla de las Islas Terceras, 1582. 1982.
      Ships and Guns: The Sea Ordnance in Venice and in Europe between the 15th and the 17th Centuries. 2011.
      W. P. Guthrie. Naval Actions of the Thirty Years' War // The Mariner's Mirror, 87:3, 262-280. 2001
       
      A. M. Rodger. IMAGE AND REALITY IN EIGHTEENTH-CENTURY NAVAL TACTICS. 2003.
      Brian Tunstall. Naval Warfare in the Age of Sail: The Evolution of Fighting Tactics, 1650-1815. 1990.
      Emir Yener. Ottoman Seapower and Naval Technology during Catherine II’s Turkish Wars 1768-1792. 2016.
       
      Боевые парусники уже в конце 15 века довольно похожи на своих потомков века 18. Однако есть "но". "Линейная тактика", ассоциируемая с линкорами 18 века - это не про каракки, галеоны, нао и каравеллы 16 века, она складывается только во второй половине 17 столетия. Небольшая подборка статей и книг, помогающих понять - "что было до".
       
      Ещё пара интересных статей. Не совсем флот и совсем не 15-17 века.
      Gijs A. Rommelse. An early modern naval revolution? The relationship between ‘economic reason of state’ and maritime warfare // Journal for Maritime Research, 13:2, 138-150. 2011.
      N. A.M. Rodger. From the ‘military revolution’ to the ‘fiscal-naval state’ // Journal for Maritime Research, 13:2, 119-128. 2011.
    • Порох во Вьетнаме.
      By hoplit
      - Sun Laichen. Chinese Military Technology and Dai Viet c. 1390–1497. 2003.
      - Sun Laichen. Military Technology Transfers from Ming China and the Emergence of Northern Mainland Southeast Asia (c. 1390-1527). 2003.
      - Sun Laichen. Chinese-style Firearms in Dai Viet (Vietnam). The Archaeological Evidence. 2008.
      - Sun Laichen. Chinese-style gunpowder weapons in Southeast Asia. Focusing on archeological evidence. 2011
      - George Dutton. Flaming Tiger, Burning Dragon: Elements of Early Modern Vietnamese Military Technology. 2003.
      -  Frédéric Mantienne. The Transfer of Western Military Technology to Vietnam in the Late Eighteenth and Early Nineteenth Centuries: The Case of the NguyễN. 2003.
      - John K. Whitmore. The two great campaigns of the Hong-duc era (1470–97) in Dai Viet. 2004.
      - Victor Lieberman. Some Comparative Thoughts on Premodern Southeast Asian Warfare. 2003.
       
       
      -  Michael W Charney. Southeast Asian Warfare, 1300-1900. 2004.
    • Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East
      By foliant25
      Просмотреть файл Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East
      1 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (1) China and Southeast Asia 202 BC–AD 1419
      2 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (2) Japan and Korea AD 612–1639
      3 PDF русский перевод 1 книги -- Боевые корабли древнего Китая 202 до н. э.-1419
      4 PDF русский перевод 2 книги -- Боевые корабли Японии и Кореи 612-1639
      Год издания: 2002
      Серия: New Vanguard - 61, 63
      Жанр или тематика: Военная история Китая, Кореи, Японии 
      Издательство: Osprey Publishing Ltd 
      Язык: Английский 
      Формат: PDF, отсканированные страницы, слой распознанного текста + интерактивное оглавление 
      Количество страниц: 51 + 51
      Автор foliant25 Добавлен 10.10.2019 Категория Военное дело
    • Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East
      By foliant25
      1 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (1) China and Southeast Asia 202 BC–AD 1419
      2 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (2) Japan and Korea AD 612–1639
      3 PDF русский перевод 1 книги -- Боевые корабли древнего Китая 202 до н. э.-1419
      4 PDF русский перевод 2 книги -- Боевые корабли Японии и Кореи 612-1639
      Год издания: 2002
      Серия: New Vanguard - 61, 63
      Жанр или тематика: Военная история Китая, Кореи, Японии 
      Издательство: Osprey Publishing Ltd 
      Язык: Английский 
      Формат: PDF, отсканированные страницы, слой распознанного текста + интерактивное оглавление 
      Количество страниц: 51 + 51
    • Клеймёнов А. Л. Дебют стратега: балканская кампания Александра Македонского 335 г. до н.э.
      By Saygo
      Клеймёнов А. Л. Дебют стратега: балканская кампания Александра Македонского 335 г. до н.э. // Вопросы истории. - 2018. - № 1. - С. 3-17.
      В статье рассматривается первая полномасштабная военная кампания в самостоятельной полководческой карьере Александра Македонского, проведенная против фракийских и иллирийских племен весной-летом 335 г. до н.э. Ее замысел подразумевал разделение македонской армии на три части. Две из них, возглавляемые Антипатром и Коррагом, должны были обеспечить безопасность Македонии, в то время как сам Александр с наиболее подвижными и боеспособными подразделениями войска осуществлял наступление. Удачная реализация данной стратегии позволила македонскому царю последовательно подавить сопротивление балканских «варварских» племен, а затем объединить войско для захвата Фив, восставших против македонского владычества.
      Александр Македонский вот уже в течение двух тысячелетий выступает в роли своеобразного эталона при оценке полководческого дарования или военных успехов. Древние сопоставляли с ним Гая Юлия Цезаря1, а Наполеон Бонапарт в юные годы зачитывался сочинениями Флавия Арриана и Курция Руфа, описавших походы македонского царя2. Сам великий корсиканец по окончании собственной военной карьеры не смог удержаться от соблазна сравнить себя с покорителем Персии3. Характер свершений Александра стал причиной особого внимания к его личности и военным способностям. Ведомая им армия, практически не зная поражений, прошла с боями от берегов Эгейского моря до Индийского океана, создав, пусть и на недолгий срок, одну из обширнейших империй в истории. Однако в полководческом таланте Александра сомневались всегда. Судя по письмам Демосфена, его успехи объясняли большим везением, причем настолько бесцеремонно, что даже великий афинский оратор, главный противник македонских царей, счел нужным указать на то, что победы Александра были, прежде всего, плодами его трудов (Epist., I, 13). Раскритикованная Демосфеном тенденция, тем не менее, оказалась весьма устойчивой и оказала заметное влияние на античную историографию4. Найти причину побед македонского царя вне его личного полководческого дарования неоднократно пытались и специалисты-историки. Одним из первых это сделал Ю. Белох, указавший, что главная заслуга в деле завоевании Азии принадлежала не самому царю, а высокопоставленному македонскому военачальнику Пармениону5. Последняя на сегодняшний момент объемная работа с оценкой по­добного рода вышла в 2015 г.: канадский исследователь Р. Гебриел в книге с говорящим названием «Безумие Александра Великого и миф о военном гении» изобразил македонского завоевателя психически неуравновешенной личностью, чьи победы, прежде всего, связаны с эффективной работой «военной машины», созданной его отцом Филиппом II6. Примечательно, что полная несостоятельность подобного рода оценок особенно отчетливо проявляется при внимательном взгляде на первую полномасштабную военную кампанию в самостоятельной полководческой карьере Александра, проведенную на Балканах в 335 г. до н.э.
      Ее причиной стала военно-политическая ситуация, в которой оказалось Македонское царство после убийства Филиппа II, произошедшего, по разным оценкам, летом7 или осенью8 336 г. до н.э. Античные авторы сообщают, что, помимо прочего, перед пришедшим к власти Александром встала необходимость усмирения восстания балканских варварских племен (Plut. Alex., 11; Diod., XVII, 8, 1; Just., XI, 2, 4; Arr. Anab., I, 1, 4). Основным источником сведений о данном периоде является сочинение «Анабасис Александра» Флавия Арриана, который при описании событий, развернувшихся на Балканах в 335 г. до н.э., как полагают, либо целиком опирался на сочинение Птолемея Лага9, либо сочетал его данные со сведениями Аристобула10. В этом труде участниками развернувшегося после смерти Филиппа восстания названы трибаллы и иллирийцы (Anab., I, 1, 4). Забегая вперед, заметим, что среди фракийцев, занявших антимакедонскую позицию, были не только трибаллы11, но и некоторые другие соседствовавшие с ними племена, а иллирийцы, выступившие против македонской монархии, были представлены сразу тремя крупными племенными образованиями — дарданами, автариатами и тавлантиями.
      Ситуация была крайне непростой. Юстин упоминает смятение, охватившее македонян, боявшихся, что в случае одновременного выступления иллирийцев, фракийцев, дарданов и других варварских племен устоять будет невозможно (XI, 1, 5—6). Плутарх, в свою очередь, пишет об имевшемся у варваров стремлении избавиться от «рабского» статуса и восстановить ранее существовавшую царскую власть (Alex., 11). Впрочем, считать основной целью всех поднявшихся против Македонии племен возвращение своей независимости, утраченной в результате завоевательной политики Филиппа, нельзя, так как господство македонской монархии над основными участниками антимакедонского выступления сомнительно. Трибаллы, судя по их военному столкновению с Филиппом II в 339 г. до н.э., закончившемуся для македонян плачевно, обладали полной политической самостоятельностью12. Также не следует преувеличивать степень распространения македонского влияния в Иллирии13. Общей целью участвовавших в антимакедонском выступлении племенных сообществ являлось возвращение к дофилипповским временам, включая возобновление практики грабительских набегов14. Подобный геополитический переворот был возможен только в одном случае: как отметил еще А. С. Шофман, интересы выступивших против Александра племен были бы обеспечены, «если бы на месте сильного Македонского государства лежала бессильная, раздираемая политической борьбой земля»15.
      Наибольшую опасность для Македонии традиционно представляли иллирийцы16. Их частые нападения в IV в. до н.э. были связаны не только с грабежом, но и с попытками завладеть землями в районе Лихнидского (Охридского) озера17. Филипп II в результате предпринятых военных и политических мер сумел снизить исходившую от иллирийцев угрозу. Прежде всего, в самом начале своего правления он нанес крупное поражение иллирийскому царю Бардилу в битве у Лихнидского озера (Diod., XVI, 4, 5—7). Именно с Бардилом, возглавлявшим племя дарданов, специалисты связывают включение района Охридского озера в сферу иллирийского влияния18. Благодаря первой важной победе Филипп сумел присоединить охридский район, чем существенно обезопасил свое царство19. Впрочем, несмотря на достигнутые успехи, давление иллирийцев на македонские границы сохранялось20. После внезапной смерти Филиппа возрастание активности иллирийцев на западных рубежах Македонии было вполне предсказуемо. Ситуация на фракийском направлении также не была простой. Благодаря завоевательной деятельности Филиппа фракийские земли вплоть до Дуная были подчинены: местные династы попали в вассальную зависимость, а население обложили данью21. Тем не менее, целостная система обеспечения господства во Фракии создана не была. Македоняне напрямую контролировали лишь крепости в ключевых районах страны, а зависимость фракийских царьков от Филиппа в ряде случаев была очень слабой или же вовсе отсутствовала22. В этих условиях антимакедонское движение могло быстро расшириться и набрать силу, поставив под угрозу не только власть македонского царя над здешними землями, но и безопасность государства Аргеадов, чье ядро, Нижняя Македония, в силу географических особенностей было весьма уязвимо для вторжений из Фракии23.
      Худшим сценарием для Александра было создание антимакедонской коалиции балканских варварских племен и синхронизация их действий на восточном и западном направлениях. О подобной возможности свидетельствовали, прежде всего, события 356 г. до н.э., когда против еще набиравшего силу Филиппа II объединились цари фракийцев, пеонов и иллирийцев (Diod., XVI, 22, 3). Примечательно, что во время кампании 335 г. ’до н.э. иллирийские племена продемонстрировали наличие у них возможности создать союз, направленный против монархии Аргеадов. Нельзя было сбрасывать со счетов и вероятность вступления варварских племен в альянс с греческими противниками Александра24. Вновь обращаясь к более ранним событиям, упомянем о том, что иллирийцы, пеоны и фракийцы, совместно противостоявшие Филиппу в 356 г. до н.э., заключили союзный договор с Афинами (IG, 112, 127). Александр должен был учесть возможность развития событий по данному сценарию, тем более что обстановка в Греции, несмотря на решительные действия, предпринятые сыном Филиппа сразу после восшествия на престол, оставалась явно неспокойной, и новый македонский царь не выпускал ее из поля зрения25. Даже если бы ситуация во Фракии и на иллирийской границе развивалась не столь опасным для Македонии образом, сохранение военной напряженности в этом регионе поставило бы Александра перед необходимостью оставить в Европе крупные военные силы и тем самым уменьшить потенциал армии, отправляемой в Азию26.
      Геополитическая обстановка вынуждала Александра действовать быстро и решительно. Невозможно согласиться с выводами о том, что он в рамках Балканской кампании 335 г. до н.э. предпринял простую показательную военную акцию для запугивания местных варваров27. Перед новым македонским царем стояла гораздо более ответственная и сложная задача: он должен был максимально быстро подавить антимакедонское выступление балканских племен и таким образом защитить территорию самой Македонии от возможного вторжения, сохранить ее статус как ведущей державы Балкан, а также продемонстрировать свою способность сберечь наследие отца и продолжить начатую им войну против Персидского царства. Александру предстояло решать эти важные задачи, используя лишь часть македонских войск и командных кадров. Дело в том, что виднейший военачальник Филиппа II Парменион начиная с весны 336 г. до н.э. находился в Малой Азии, где готовил плацдарм для полномасштабного вторжения в империю Ахеменидов, задуманного Филиппом28. Вместе с Парменионом в Азии находилось около 10 тыс. воинов (Polyaen., V, 44, 4). Это были как наемники, так и собственно македонские подразделения (Diod., XVII, 7, 10). Судя по некоторым косвенным данным, Парменион отсутствовал в Македонии до зимы 335—334 гг. до н.э.29. В период осуществления Александром похода против балканских варварских племен некоторая часть войска, возглавляемая Антипатром, осталась в Македонии (Агг. Anab., I, 7, 6). Антипатр, один из ближайших и опытнейших соратников Филиппа И, в период его правления неоднократно выполнял ответственные задания военного и дипломатического характера, а при отсутствии царя исполнял обязанности регента в Македонии30. Александр, очевидно, возложил на этого виднейшего аристократа обязанность управлять Македонией и в случае необходимости обеспечить контроль над неспокойной Грецией31.
      Лаконичные, но чрезвычайно ценные сведения о действиях македонского царя в тот период времени содержит чудом сохранившийся небольшой фрагмент неизвестного раннеэллинистического исторического сочинения, найденный в Египте в 1906 году. Согласно этому тексту, Корраг, сын Меноита, один из царский «друзей», был поставлен во главе большого войска, которое соответствовало потребностям, имевшимся на границе с Иллирией. Ему было предписано завершить укрепление военного лагеря. В тексте упоминается некая будущая опасность, а также такие географические объекты как Эордея и Элимиотида32. Н. Хэммонд убедительно интерпретировал представленный античный текст как сообщение о кампании 335 г. до н.э. против балканских варваров, в рамках начальной стадии которой Александр оставил часть имевшихся сил под командованием Коррага на иллирийской границе в пределах верхнемакедонских областей Линк или Пелагония, приказав из-за большой вероятности иллирийского вторжения укрепить военный лагерь, после чего сам двинулся через Эордею на юг, в сторону Нижней Македонии33. По мнению исследователя, обнаруженный фрагмент может являться частью несохранившегося сочинения олинфского историка Страттиса, черпавшего данные из дворцового журнала Александра «Эфемерид»34. Несмотря на слабую доказательность последнего предположения, общий вывод Хэммонда о том, что найденный текст является фрагментом утраченного описания Балканской кампании Александра, был поддержан и другими специалистами35.
      Имеющиеся данные позволяют утверждать, что стратегия Александра, выбранная для Балканской кампании, подразумевала обеспечение защиты македонских позиций в Греции и блокирование возможного вторжения иллирийцев. Александр переходил к реши­тельным наступательным действиям лишь на одном направлении. Необходимо отметить, что дополнительную «пикантность» предстоящему походу придавало то, что в нем не участвовали Антипатр и Парменион — лучшие военачальники Филиппа II. Молодой царь должен был рассчитывать преимущественно на свои полководческие способности. К сожалению, у нас нет точных данных о размере войска, непосредственно выступившего в поход вместе с царем. По мнению Хэммонда, несмотря на разделение войска, Александр повел с собой на север около 3 тыс. всадников, 12 тыс. тяжеловооруженных и 8 тыс. легковооруженных пехотинцев, то есть в этой кампании участвовало больше солдат собственно македонского происхождения, чем в знаменитом Восточном походе36. Эти цифры явно завышены и не учитывают как выделение войск Антипатру и Коррагу, так и то, что часть армии вместе с Парменионом все еще находилась в Азии. Ф. Рей полагает, что в наличии у Александра были 2 тыс. гипаспистов, 6 тыс. фалангитов, около полутора тысяч всадников, 3—4 тыс. наемных гоплитов и 4 тыс. легковооруженных пехотинцев37. Эти цифры следует оценивать как более близкие к истине, однако гораздо убедительнее выводы Дж. Эшли, согласно которым Александр взял с собой лишь упомянутые Аррианом при описании военных событий кампании подразделения. Автор предполагает, что корпус Александра был укомплектован верхнемакедонскими таксисами фаланги, легковооруженными пехотинцами, а также кавалерийскими илами из Верхней Македонии, Амфиполя и Ботгиеи и насчитывал в совокупности всего около 15 тыс. воинов преимущественно македонского происхождения. Отмечается, что отправившиеся с царем подразделения лучше других были приспособлены для сражений на пересеченной местности, а успех в предстоящей кампании зависел в большой степени от мобильности и индивидуального мастерства воинов38.
      Ограниченность привлеченных сил не может являться доказательством того, что поход являлся «короткой профилактической войной», масштаб которой был преувеличен Птолемеем, основным источником Арриана, как это указывается в научной литературе39. Сравнительно небольшой размер отправившегося с Александром корпуса свидетельствует, прежде всего, о непростом характере сложившейся стратегической обстановки, вынудившей нового македонского царя разделить свою армию. В то же время, размер войска, задействованного Александром во фракийском походе, вынуждает критично отнестись и к диаметрально противоположным оценкам, согласно которым новый македонский царь осуществлял «кампанию завоевания и покорения», отличную по своему характеру от военных экспедиций Филиппа II в тот же регион40. Александр, судя по всему, намеревался посредством демонстрации своей военной мощи пресечь выход из македонской сферы влияния сообществ, попавших в зависимость при его отце, а также силой распространить подобный формат взаимоотношений на еще неподвластные агрессивно настроенные племена региона, что, учитывая сложную стратегическую обстановку, являлось делом чрезвычайно важным и непростым.
      Имеющиеся данные позволяют полагать, что на начальной стадии развернувшейся военной кампании Александр, оставив Коррага для защиты западной границы от иллирийцев, прошел через Нижнюю Македонию к Амфиполю. Согласно Арриану, этот город стал отправной точкой похода на фракийцев. Указано, что армия выдвинулась в начале весны41, направившись из Амфиполя в земли так называемых «независимых фракийцев». Войска проследовали справа от города Филиппы и горы Орбел, затем пересекли реку Несс и на десятый день достигли горы Гем (Агг. Anab., I, 1, 4—5). Здесь мы сталкиваемся с одной из проблем, существенно осложняющих изучение Балканской кампании Александра. Речь идет о невозможности однозначного сопоставления указанных в источниках географических объектов с современными. В частности, несмотря на то, что Арриан оставил, казалось бы, вполне подробное описание маршрута Александра, его рассказ оставляет много неясностей, и потому единого мнения у исследователей о пути македонской армии нет42. Арриан упоминает, что в районе горы Гем произошло соприкосновение Александра с противником, занявшим вершину и перекрывшим ущелье, через которое шла дорога (Anab., I, 1, 6). Ввиду наличия различных трактовок географической информации Арриана, упоминаемый горный проход локализуется исследователями в районе либо Троянского43, либо Шипкинского44 перевалов. Из сообщения античного автора следует, что Александр, несмотря на попытки противника использовать пускавшиеся с высоты телеги для рассеивания македонского строя, опрокинул фракийцев решительной атакой фаланги, поддержанной с флангов гипаспистами, агрианами и лучниками. Было уничтожено около полутора тысяч варваров, при этом македонянам, несмотря на бегство большей части фракийского войска, удалось захватить сопровождавших его женщин и детей, а также обоз (Ait. Anab., I, 1, 7—13)45. Одержав первую в Балканской кампании победу, Александр, как сообщает Арриан, отправил захваченную добычу в «приморские города» (Anab., I, 2, 1). Цель подобного решения вполне ясна — молодой царь стремился избавиться от всего, что могло отягощать армию, снижая скорость ее передвижения. Перевалив через Гем, Александр, судя по указаниям все того же источника, вторгся в земли трибаллов и подошел к берегам реки Лигин, лежавшей в трех дня пути от Истра, если двигаться через Гем (Anab., I, 2, 1). Упомянутую Аррианом реку исследователи сопоставляют либо с Янтрой46, либо с Росицей, ее притоком47.
      Согласно «Анабасису Александра», правитель трибаллов Сирм, зная о приближении Александра, заранее отправил женщин и детей на остров Певка, располагавшийся на Истре (Дунае). Там же нашли убежище фракийцы, бывшие соседями трибаллов, а также сам Сирм. Большая часть трибаллов отошла к берегам Лигина, уже покинутым македонянами (Агг. Anab., I, 2, 2—3). Видимо, подобным, образом они стремились занять позицию между армией завоевателей и стратегически важным горным проходом, чтобы прервать сообщение противника с Македонией48. Александр не оставил этот маневр без внимания. Узнав о случившемся, он повернул назад и застал трибаллов за разбивкой лагеря. Последние, застигнутые врасплох, построились в лесу, но были выманены оттуда легковооруженной пехотой Александра, после чего подверглись фронтальному удару фаланги и атакам со стороны македонской кавалерии на флагах. Трибаллы были обращены в бегство. Они потеряли в бою 3 тыс. воинов, однако македоняне из-за лесистой местности и наступившей ночи не смогли провести полноценное преследование (Агг. Anab., I, 2, 4—7). Успех данного военного предприятия, безусловно, был обеспечен своевременным получением информации о перемещениях трибаллов и тактическим дарованием Александра, сумевшего выманить противника из леса и подвергнуть его атаке с трех сторон. Немалую роль сыграл и общий стратегический расчет Александра, укомплектовавшего свой экспедиционный корпус подразделениями, способными совершать стремительные марши и эффективно сражаться на пересеченной местности.
      Сообщается, что спустя три дня после сражения при Лигине Александр вышел к Истру (Агг. Anab., I, 3, 1). Здесь его целью стал остров, служивший убежищем для части трибаллов. Локализация данного острова, названного Аррианом и Страбоном Певкой (Агг. Anab., I, 2, 3; Strab., VII, 301), имеет существенное значение для определения маршрута продвижения македонской армии, однако, как и в предыдущих случаях, сопоставление Певки с каким-либо из современных островов проблематично. Одни из ученых, отождествляя занятую трибаллами Певку с одноименным островом в «Священном устье» Дуная (Strab., VII, 305), помещают этот объект неподалеку от места впадения одного из рукавов Дуная в море49. Другая группа специалистов справедливо подчеркивает, что приближение Александра к побережью Черного моря плохо соотносится с остальной информацией о маршруте движения его армии, в связи с чем предполагается, что Певка Арриана находилась достаточно далеко от устья реки, и этот остров невозможно идентифицировать из-за изменения русла Дуная с течением времени50. Как бы то ни было, согласно имеющимся данным, македонский царь предпринял попытку посредством пришедших из Византия военных кораблей высадить на острове десант, что окончилось неудачей из-за активных оборонительных действий неприятеля и неблагоприятных условий местности (Агг. Anab., I, 3, 4; Strab., VII, 301).
      Вскоре Александр провел еще одну военную операцию на берегах Дуная. Как сообщает все тот же Арриан, македонский царь решил атаковать гетов, собравшихся в большом количестве на северном берегу Истра. Отмечается, что у гетов было 4 тыс. всадников и более 10 тыс. пехотинцев. Александр, собрав лодки-долбленки, изъятые у местного населения, а также используя набитые сеном кожаные чехлы для палаток, переправил ночью на северный берег полторы тысячи всадников и 4 тыс. пехотинцев. Утром Александр перешел в наступление. Геты, не выдержав и первого натиска, ушли в пустынные земли, взяв с собой сколько возможно женщин и детей, при этом бросили свой город, доставшийся со всем имуществом македонскому царю (Anab., I, 3, 5—4, 5). Сражение Александра с гетами, учитывая упоминание высоких хлебов, может быть отнесено к июню 335 г. до н.э.51 Географическая локализация событий более трудна, однако исследователи предприняли попытки сопоставить упомянутый Аррианом город с известными гетскими городищами северного Подунавья, первое из которых расположено в районе современного румынского города Зимнича52, а второе — в нйзовьях реки Арджеш53.
      Конечно, нет оснований считать, что Александр нанес гетам по-настоящему мощный удар54. Реальным итогом демонстрации силы нового македонского царя в Придунавье стало последовавшее прибытие послов от местных племен. Арриан упоминает, что явились посланники племен, живших возле Истра, в том числе и послы Сирма, царя трибаллов. Автор приводит также анекдотичный рассказ о встрече Александра с послами кельтов (Anab., I, 4, 6—8)55. В военной кампании возникла пауза, которая объясняется тем, что Александр в течение нескольких недель определял характер взаимоотношений с населением региона, возобновлял или изменял действия союзных договоров с фракийцами, жившими у дельты Дуная, трибаллами и местными греками, определял характер возможных совместных оборонительных мероприятий против гетов и скифов56. Отметим, что неудачно завершившаяся попытка захватить Певку никак не сказалась на общем ходе кампании — Сирм в итоге вынужден был признать гегемонию Александра.
      Далее македонский царь, как сообщается, пошел в земли агриан и пеонов (Агг. Anab., I, 5, 1). Предположительно, агриане населяли верховья Стримона в районе современной Софии57. Каким именно маршрутом двигался Александр от Дуная к агрианам неизвестно, в связи с чем представленные в историографии версии58 следует оценивать как в равной степени убедительные. Арриан пишет, что в период продвижения Александра к землям агриан и пеонов он получил известие о восстании Клита, сына Бардила, поддержанном царем тавлантиев Главкией, а также о желании племени автариатов напасть на македонского царя в момент его продвижения. Указывается, что сложившаяся обстановка вынудила Александра повернуть назад (Anab., I, 5, 1). Высказано предположение, что выступление этих иллирийских племен было неожиданностью для Александра, планировавшего через территории агриан и пеонов возвратиться в Македонию59. Сложно согласиться с данным утверждением, так как прямые указания Арриана о желании замирить иллирийцев до отбытия в Азию (Anab., I, 1, 4), а также сведения о заблаговременном размещении корпуса Коррага у македоно-иллирийской границы позволяют говорить об изначальном намерении Александра предпринять активные действия в отношении западных соседей.
      Тем не менее, ситуация, в которой оказался македонский царь, была весьма непростой. Он должен был противостоять мощной иллирийской коалиции, которую образовали Клит, правивший жившими на территории современного Косово дарданами, и Главкия, возглавлявший тавлантиев — группу племен, населявшую земли в районе нынешней Тираны60. Неизвестно, находились ли с ними в сговоре автариаты. В любом случае это племя, населявшее, как предполагается, земли на севере современной Албании61, заняло явно враждебную позицию. Автариаты во времена Страбона были известны как самое большое и самое храброе из иллирийских племен (VII, 317— 318). Аппиан их называет сильнейшими на суше из иллирийцев (Illyr., 3). Арриан дает диаметрально противоположную характеристику автариатов, упоминая, что царь агриан Лангар, встретившийся с Александром на пути к своим землям, назвал автариатов самым мирным из местных племен, которое можно не брать в расчет (Anab., I, 5, 2—3). При этом мало вероятно, что до встречи с Лангаром молодой царь ничего не знал об автариатах. Александр должен был располагать некоторыми данными о землях македоно-иллирийского пограничья, так как в ранней юности сопровождал Филиппа в его иллирийских походах, а в период размолвки с отцом некоторое время провел в самой Иллирии62. Видимо, Александр обладал общими сведениями об автариатах, не вполне актуальными на тот момент времени, благодаря чему отнесся к замыслам представителей этого племени весьма серьезно. Как бы то ни было, опасения молодого полководца, видимо, нельзя считать беспочвенными: вражеское нападение на растянутую на горных дорогах армию могло привести к тяжелым последствиям.
      Выход из сложившейся ситуации был найден благодаря помощи со стороны агриан и решительным действиям самого молодого македонского царя. Арриан упоминает, что Александр, встретившись с Лангаром, с которым его связывали дружеские отношения еще со времени правления Филиппа, получил от царя агриан заверения в том, что автариаты не представляют большой опасности. В дальнейшем Лангар по просьбе македонского царя совершил опустошительный поход в земли этого племени, вынудив тем самым автариатов отказаться от воинственных планов (Anab., I, 5, 2—4)63.
      Судя по отрывочным данным, в тот же период времени Александр выделил из армии часть сил для самостоятельного выполнения некоего задания. Об этом сообщает второй фрагмент уже упомянутого выше неизвестного раннеэллинистического исторического сочинения. В этом тексте указано, что в период пребывания царя в землях агриан он отправил оттуда Филоту, сына Пармениона, с войском64. Характер сложившейся на тот момент обстановки заставляет признать обоснованным предположение Хэммонда, в соответствии с которым Филота был послан к иллирийской границе, в то время как сам Александр решал ряд важных вопросов взаимодействия с Лангаром65. Видимо, Филоте было поручено выяснить обстановку на предполагаемом пути следования войск и начать противодействие иллирийцам. Действия корпуса Филоты в совокупности с ликвидацией угрозы, исходившей от автариатов, позволили Александру взять ситуацию под контроль и продолжить продвижение на юго-запад.
      Согласно Арриану, после встречи с Лангаром Александр напра­вился к реке Эригон и городу Пелиону, самому укрепленному в стране и занятому в тот момент Клитом (Anab., I, 5, 5). Упомянутый автором Пелион может быть идентифицирован как македонская пограничная крепость, занимавшая стратегически важную позицию между Иллирией и Македонией где-то в районе современной Корчи66. Таким образом, Клит, сын побежденного Филиппом Бардила, перешел к активным действиям в землях к югу от Охридского озера, ранее находившихся под иллирийским контролем67. Возможность попытки дарданов взять реванш в этом ключевом регионе Александр, видимо, предвидел в начале анти македонского выступления варварских племен, в связи с чем и разместил часть войск под командованием Коррага в Верхней Македонии у иллирийской границы. Последнее обстоятельство позволяет объяснить, почему Клит ограничился занятием пограничного Пелиона и не осуществил вторжение в Верхнюю Македонию. Тем не менее, сохранение важной крепости за иллирийцами создавало угрозу осуществления ими набегов на северо-западные районы Македонии в будущем68.
      Александр не мог допустить возникновения данной ситуации. Среди исследователей нет единого мнения о маршруте, которым двигался македонский царь из земель агриан к Пелиону69. В любом случае, путь Александра должен был проходить через области Верхней Македонии, где, очевидно, он смог увеличить численность своего войска70. Наиболее вероятным источником подкреплений следует считать корпус Коррага. Не останавливаясь подробно на военных действиях под Пелионом, весьма подробно описанных Аррианом71 и неоднократно рассматривавшихся исследователями72, отметим, что проходили они в крайне тяжелых условиях. Угроза гибели армии и царя была настолько серьезной, что послужила основой для распространения в Греции слухов о смерти Александра, ставших поводом для волнений73. Благодаря превосходству македонян в военной подготовке и дисциплине, удачным и нестандартным тактическим решениям Александра, включавшим как смелое маневрирование, так и внезапную ночную атаку на неохраняемый лагерь противника, дарданы Клита и тавлантии Главкии были разбиты и отброшены от границ Македонии. Довершило разгром иллирийцев под Пелионом их долгое преследование. Согласно Арриану, македоняне гнали врага вплоть до гор в стране тавлантиев (Anab., I, 6, 11). Расстояние от них до Пелиона, по современным подсчетам, составляло около 100 км74.
      После решения иллирийского вопроса македонский царь стремительно двинулся к Фивам, восставшим против македонской гегемонии. Арриан подробно описывает маршрут и скорость движения македонской армии, указывая, что, проследовав через Эордею и Элимиотиду, Александр перешел через горы Стимфеи и Паравии и на седьмой день прибыл в фессалийскую Пелину. Выступив оттуда, он на шестой день вторгся в Беотию (Anab., I, 7, 5). Таким образом, всего за тринадцать дней было пройдено около 400 км75. Марш оказался настолько стремительным, что, как пишет Арриан, фиванцы узнали о проходе Александра через Фермопилы, когда он с войском был уже в Онхесте (Anab., I, 7, 5). Здесь сказались тренировки времен Филиппа II, в ходе которых личный состав македонской армии обучался проходить значительное расстояние без использования в обозе большого количества повозок (Front. Strat., IV, 1, 6; Polyaen., IV, 2, 10)76. Быстрому продвижению армии должно было отчасти способствовать и то, что местность, через которую проходил маршрут, позволяла обеспечить армию продовольствием (в виде продуктов животноводства) и вьючным скотом77. Согласно Диодору, Александр подошел к Фивам с армией, насчитывавшей более 30 тыс. пехотинцев и не менее 3 тыс. конницы. Указывается, что это были воины, ходившие в походы вместе с Филиппом (XVII, 9, 3). Иными словами, македонский царь привел к Фивам практически всю полевую армию своего отца78. С учетом этих данных неслучайным представляется замечание Арриана, что Александр в Онхесте был «со всем войском» (Anab., I, 7, 5), как и упоминание Диодором прибытия македонского царя из Фракии «со всеми силами» (XVII, 9, 1). Возможно, Александр сумел по пути в Фивы собрать воедино все свое войско, чтобы использовать его мощь для захвата одного из сильнейших полисов Греции. В качестве косвенного подтверждения этого вывода могут быть использованы данные Полиэна, называющего Антипатра одним из участников осады Фив (IV, 3, 12), хотя его сведения, как и другие доводы в пользу личного присутствия этого старого соратника Филиппа, вызывают некоторые сомнения79. Антипатр вполне мог ограничиться отправкой подкреплений царю, оставшись руководить делами в Македонии. Объединение армии должно было произойти еще в период продвижения царя по землям Верхней Македонии, причем необходимо заметить, что темп продвижения Александра к Фивам оставался чрезвычайно высоким. Это могло быть обеспечено благодаря выдвижению сил Антипатра навстречу царю, через гонцов отдавшему соответствующее распоряжение. Объединенное македонское войско, как известно, сумело захватить и разрушить Фивы, что привело к существенному укреплению власти Александра над устрашенной Грецией80. Ключевую роль в этом сыграло невероятно быстрое появление македонской армии под Фивами, позволившее изолировать фиванцев и подавить антимакедонское выступление греков в зародыше81.
      Подводя итог рассмотрению весенне-летней кампании 335 г. до н.э., проведенной Александром против фракийцев и иллирийцев, не согласимся с ее излишне критичной оценкой, озвученной Э. Ф. Блоедовым82. Напротив, Балканская кампания должна быть оценена как успешная по любым критериям83. Во Фракии новый царь Македонии сумел возобновить прежние зависимые отношения с одними племенами и распространить македонскую гегемонию на сообщества, до того сохранявшие самостоятельность. Особенно удачным было решение иллирийской проблемы, стоявшей перед Филиппом II в течение большей части его правления: как отмечено исследователями, прямым следствием победы Александра под Пелионом стала спокойная обстановка на иллйрийской границе в течение всего периода правления великого завоевателя84. Без сколь-нибудь существенных потерь Александр одержал верх над противниками, которых ни в коей мере нельзя назвать слабыми, чем раскрыл свое высокое полководческое дарование85.
      Молодой македонский царь блестяще справился с первым серьезным испытанием в своей самостоятельной полководческой карьере. Важно, что совершено это было без помощи со стороны лучших военачальников Филиппа, задействованных в тот промежуток времени на других направлениях. Конечно, получить исчерпывающее представление о стратегии Александра в Балканской кампании 335 г. до н.э. нельзя из-за ограниченности Источниковой базы и невозможности однозначного сопоставления указанных в античной письменной традиции топонимов с современными географическими объектами. Тем не менее, комплекс имеющихся данных позволяет охарактеризовать стратегию кампании как смелую и, вместе с тем, хорошо продуманную. Она подразумевала разделение армии на три автономных части, перед каждой из Которых стояла особая задача. Первую часть войска, размещенную в Македонии, возглавил Антипатр, в чью зону ответственности входила также Греция. Корраг во главе крупных сил расположился в районе македоно-иллирийской границы для защиты Верхней Македонии от возможного вторжения. Сам Александр с отборными и наиболее подвижными подразделениями совершил поход против восставших фракийцев и иллирийцев, пройдя по высокой неправильной параболе от северо-восточной границы Македонии до ее западных рубежей. Сильной стороной выбранной молодым царем стратегии было то, что она предусматривала как разделение армии, так и осуществление «выхода» из этой комбинации посредством последовательного объединения частей войска для разгрома иллирийцев и совместного молниеносного броска на Фивы. Александр продемонстрировал, что является достойным наследником своего отца, способным сохранить его завоевания в Европе и приступить к реализации неосуществленных планов Филиппа, связанных с захватом владений империи Ахеменидов.
      Примечания
      Работа подготовлена в рамках Государственного задания №33.6496.2017/БЧ.
      1. Аппиан, находя много общего между Цезарем и Александром, пишет об их сопоставлении как о распространенном и оправданном явлении (В.С., II, 149). Плутарх, как известно, в своих «Сравнительных жизнеописаниях» поместил биографии этих военачальников в паре.
      2. ROBERTS A. Napoleon the Great. London. 2014, p. 12.
      3. JOHNSTON R.M. The Corsican: A Diary of Napoleon’s Life in His Own Words. N.Y. 1910, p. 498.
      4. BILLOWS R. Polybius and Alexander Historiography. In: Alexander the Great in Fact and Fiction. Oxford. 2000, p. 295.
      5. БЕЛОХ Ю. Греческая история T. 2. M. 2009, с. 432—433.
      6. См.: GABRIEL R.A. The Madness of Alexander the Great: And the Myth of Military Genius. Barnsley. 2015.
      7. УОРТИНГТОН Й. Филипп Македонский. СПб.-М. 2014, с. 242; ВЕРШИНИН Л.Р. К вопросу об обстоятельствах заговора против Филиппа II Македонского. — Вестник древней истории. 1990, № 1, с. 139.
      8. БОРЗА Ю.Н. История античной Македонии (до Александра Великого). СПб. 2013, с. 293; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s History of Alexander. Oxford. 1980, vol. p. 45—46; HAMMOND N.G.L. ТЪе Genius of Alexander the Great. London. 1998, p. 25; DEMANDT A. Alexander der Grosse. Leben und Legende. München. 2013, S. 76.
      9. BOSWORTH A.B. Op. cit., p. 51; PAPAZOGLOU F. The Central Balkan Tribes in Pre- Roman Times: Triballi, Autariatae, Dardanians, Scordisci and Moesians. Amsterdam. 1978, p. 25.
      10. HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria. — The Journal of Hellenic Studies. 1974, vol. 94, p. 77.
      11. Район их традиционного расселения располагался к западу от Искара, однако к указанному времени трибаллы, возможно, сместились на восток, к Добрудже. См.: DELEV Р. Thrace from the Assassination of Kotys I to Koroupedion. — A Companion to Ancient Thrace. Oxford. 2015, p. 51.
      12.     ДЕЛЕВ П. Тракия под македонска власт. — Jubilaeus I: Юбелеен сборник в памет на акад. Димитьр Дечев. София. 1998, с. 39.
      13. См.: GREENWALT W.S. Macedonia, Illyria and Epirus. In: A Companion to Ancient Macedonia. Oxford. 2010, p. 292; LANE FOX R. Philip’s and Alexander’s Macedon. In: Brill’s Companion to Ancient Macedon: Studies in the Archaeology and History of Macedon, 650 BC - 300 AD. Leiden. 2011, p. 369-370.
      14. GREENWALT W.S. Op. cit., p. 294.
      15. ШОФМАН A.C. История античной Македонии. Казань. 1960, ч. I, с. 117.
      16. УОРТИНГТОН Й. Ук. соч., с. 31.
      17. GREENWALT W.S. Op. cit., p. 280.
      18. HAMMOND N.G.L. Illyrians and North-west Greeks. In: The Cambridge Ancient History. Vol VI. Cambridge. 1994, p. 428-429; GREENWALT W.S. Op. cit., p. 284.
      19. БОРЗА Ю.Н. Ук. соч., с. 272; WILKES J.J. The Illyrians. Oxford. 1992, p. 120.
      20. БОРЗА Ю.Н. Ук. соч., с. 273; ERRINGTON R.M. A History of Macedonia. Oxford. 1990, p. 42; WILKES J.J. Op. cit., p. 120-121; BILLOWS R.A. Kings and Colonists: Aspects of Macedonian Imperialism. Leiden. 1995, p. 4.
      21. УОРТИНГТОН Й. Ук. соч., с. 175.
      22. ДЕЛЕВ П. Op. cit., с. 40—42; ПОПОВ Д. Древна Тракия. История и култура. София. 2009, с. 115.
      23. ХАММОНД Н. История Древней Греции. М. 2008, с. 564—565.
      24. LONSDALE D.J. Alexander the Great: Lessons in strategy. L.-N.Y. 2007, p. 111—112.
      25. FARAGUNA M. Alexander and the Greeks. In.: Brill’s companion to Alexander the Great. Leiden-Boston. 2003, p. 102—103.
      26. ASHLEY J.R. The Macedonian Empire: The Era of Warfare under Philip II and Alexander the Great, 359 - 323 BC. Jefferson. 1998, p. 167.
      27. GEHRKE H.-J. Alexander der Grosse. Miinchen. 1996, S. 30; DELEV P. Op. cit., p. 52.
      28. УОРТИНГТОН Й. Ук. соч., с. 241; ХОЛОД М.М. Начало великой войны: македонский экспедиционный корпус в Малой Азии (336—335 гг. до н.э.). — Сборник трудов участников конференции: «Война в зеркале историко-культурной традиции: от античности до Нового времени». СПб. 2012, с. 3.
      29. HECKEL W. The marshals of Alexander’s empire. L.-N.Y. 1992, p. 13.
      30. THOMAS C.G. Alexander the Great in his World. Oxford. 2007, p. 152—153.
      31. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. A History of Macedonia. Vol. III: 336-167 BC. Oxford. 1988, p. 32.
      32. Cm.: HAMMOND N.G.L. A Papyrus Commentary on Alexander’s Balkan Campaign. In: Greek, Roman and Byzantine Studies. 1987, vol. 28, p. 339—340.
      33. Ibid., p. 340-341.
      34. Ibid., p. 344—346; EJUSD. Sources for Alexander the Great. Cambridge. 1993, p. 201-202.
      35. Cm.: BOSWORTH A.B. Introduction. In: Alexander the Great in Fact and Fiction. Oxford. 2000, p. 3, anm. 4; BAYNHAM E. The Ancient Evidence for Alexander the Great. In: Brill’s companion to Alexander the Great. Leiden-Boston. 2003, p. 17, anm. 6; cp.: ИЛИЕВ Й. Родопите и тракийският поход на Александър III Велики от 335 г. пр. ХР. In: Личността в историата. Сборик с доклади и съобщения от Националната научна конференция на 200 г. от рождението на Александър Екзарх, Захарий Княжески и Атанас Иванов. Стара Загора. 2011, с. 279—281.
      36. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., р. 32.
      37. RAY F.E. Greek and Macedonian Land Battles of the 4th Century BC. Jefferson. 2012, p. 139.
      38. ASHLEY J.R Op. cit., 167.
      39. NAWOTKA K. Alexander the Great. Cambridge. 2010, p. 96.
      40. ASHLEY J.R. Op. cit., 167.
      41. Видимо, в начале апреля. См.: HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 34.
      42. См.: ФОР П. Александр Македонский. M. 2011, с. 39; PAPAZOGLOU F. Op. cit., р. 29—30; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 54; HAMMOND N.G.L. Some Passages in Arrian Concerning Alexander. — The Classical Quarterly. 1980, vol. 30/2, p. 455-456; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 167; NAWOTKA K. Op. cit., p. 96; WORTHINGTON I. By the Spear: Philip II, Alexander the Great, and the Rise and Fall of the Macedonian Empire. Oxford. 2014, p. 128; ИЛИЕВ Й. Op. cit., с. 279.
      43. ФОР П. Ук. соч., с. 39; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 54; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 168; O’BRIEN J. Alexander the Great: The Invisible Enemy. L.-N.Y. 1994, p. 48;
      44. ГРИН П. Александр Македонский. Царь четырех сторон света. М. 2005, с. 86; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 34; BURN A.R. The Generalship of Alexander. In: Greece and Rome. 1965, vol. 12/2, p. 146; RAY F.E. Op. cit., p. 139; WORTHINGTON I. Op. cit., p. 128; DEMANDT A. Op. cit., S. 97.
      45. Возможные реконструкции хода этого сражения см.: BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 56-57; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 35; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 168-169; RAY F.E. Op. cit., p. 139-140; HOWE T. Arrian and “Roman” Military Tactics. Alexander’s campaign against the Autonomous Tracians. In: Greece, Macedon and Persia: Studies in Social, Political and Military History in Honour of Waldemar Heckel. Oxford. 2014, p. 87—93.
      46. ДРОЙЗЕН И. История эллинизма. T. 1. Ростов-на-Дону. 1995, с. 101; ГРИН П. Ук. соч., с. 87; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 56; PAPAZOGLOU F. Op. cit., p. 30-31.
      47. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 35; NAWOTKA K. Op. cit., p. 96.
      48. ASHLEY J.R. Op. cit., p. 169.
      49. АГБУНОВ M.B. Античная лоция Черного моря. М. 1987, с. 146; ЯЙЛЕНКО В.П. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н.э. — Античный мир и варвары на юге России и Украины: Ольвия. Скифия. Боспор. Запорожье. 2007, с. 82.
      50. BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 57; PAPAZOGLOU F. Op. cit., p. 32.
      51. HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 80.
      52. GRUMEZA I. Dacia. Land of Transylvania, Cornerstone of Ancient Eastern Europe. Lanham-Plymouth. 2009, p. 27.
      53. НИКУЛИЦЭ И.Т. Геты IV—III вв. до н.э. в Днестровско-Карпатских землях. Кишинёв. 1977, с. 125.
      54. ПОПОВ Д. Ук. соч., с. 116.
      55. Видимо, информация об этом восходит к Птолемею. Cp.: Strab., VII, 302. Об этом см. также: BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 51; cp.: HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 77.
      56. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 38; О специфике установленного Александром в регионе режима также см.: БЛАВАТСКАЯ Т.В. Западнопонтийские города в VII—I веках до н.э. М. 1952, с. 89—90; DELEV Р. Op. cit., р. 52.
      57. ДРОЙЗЕН И. Ук. соч., с. 104; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 65; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 39-40; О районе расселения агриан подробнее см.: ДЕЛЕВ П. По някои проблеми от историята на агрианите. — Известия на Исторически музей Кюстендил. Т. VII. Кюстендил. 1997, с. 9-11.
      58. ФУЛЛЕР ДЖ. Военное искусство Александра Македонского. М. 2003, с. 249; ФОР П. Ук. соч., с. 39; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., р. 65-68; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 40; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171.
      59. ГАФУРОВ Б.Г., ЦИБУКИДИС Д.И. Александр Македонский и Восток. М. 1980, с. 83; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171; NAWOTKA K. Op. cit., p. 98.
      60. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 40.
      61. HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 78.
      62. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 41.
      63. Предположение о том, что вместе с Лангаром в этом походе участвовал Александр (см.: ГАФУРОВ Б.Г., ЦИБУКИДИС Д.И. Ук. соч., с. 83) следует признать слабо обоснованным.
      64. Цит. по: HAMMOND N.G.L. A Papyrus Commentary on Alexander’s Balkan Campaign, p. 340.
      65. Ibid., p. 342-343.
      66. ФОР П. Ук. соч., с. 39; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 41; WILKES J.J. Op. cit., p. 123.
      67. WILKES J.J. Op. cit., p. 124.
      68. ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171.
      69. Cm.: BOSWORTH A.B. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 68; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 40-41.
      70. HAMMOND N.G.L. Alexander the Great: King, Commander and Statesman. London. 1981, p. 49; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171.
      71. Cm.: Arr. Anab., I, 5, 5—6, 11.
      72. ДРОЙЗЕН И. Ук. соч., с. 105-108; ФУЛЛЕР ДЖ. Ук. соч., с. 249-252; ГРИН П. Ук. соч., с. 88—91; HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 79—85; BOSWORTH A.B. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 71—73; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171-173; RAY F.E. Op. cit., p. 141-142.
      73. Cm.: Arr. Anab., I, 7, 2; Согласно Юстину, Демосфен утверждал, что Александр и вся его армия погибли в бою против трибаллов, и даже представил свидетеля, якобы раненного в фатальном для македонского царя сражении (XI, 2, 8—10).
      74. HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 39.
      75. KEEGAN J. The Mask of Command. N.Y. 1987, p. 72; HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 44; WORTHINGTON I. Demosthenes’ (in)activity during the reign of Alexander the Great. In: Demosthenes: statesman and orator. L.-N.Y. 2000, p. 92.
      76. Это было нацелено, прежде всего, на обеспечение высокой мобильности войск в условиях горной местности. См.: ENGELS D.W. Alexander the Great and the Logistics of the Macedonian Army. Berkeley-Los Angeles. 1978, p. 22—23.
      77. HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 44.
      78. Согласно тому же Диодору, в битве при Херонее войско Филиппа состояло из более 30 тыс. пехотинцев и не менее 2 тыс. всадников (XVI, 85, 5).
      79. HECKEL W. Op. cit., р. 32.
      80. Подробнее см.: КУТЕРГИН В.Ф. Беотийский союз в 379—335 гг. до н.э.: Исторический очерк. Саранск. 1991, с. 164.
      81. GEHRKE H.-J. Op. cit., S. 31.
      82. BLOEDOW E.F. The Balkan Campaign of Alexander the Great in 335 BC. In: The Thracian World at Crossroads of Civilization. Bucharest. 1996, p. 166.
      83. ASHLEY J.R. Op. cit., p. 174.
      84. HAMILTON J.R. Alexander’s Early Life. In: Greece and Rome. Second Series. 1965, 12/2, p. 123; GREENWALT W.S. Op. cit., p. 295.
      85. HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 39.