Sign in to follow this  
Followers 0
Saygo

Рорик Ютландский и летописный Рюрик

227 posts in this topic



(Saygo @ Июл 15 2013, 12:48)
Вероятно, вместе с Харальдом христианство принял и Рорик. (Ловмянский, однако, полагал, что он стал христианином лишь после 862 г.
Король норманнов Орик вступил в войну с двумя напавшими на него племянниками. Примирившись с ними посредством раздела королевства, Рорик, брат Гериольда, который прежде отложился от Лотаря, собрав войско норманнов, на многих кораблях разграбил Фризию, остров Батавию, и другие места по Рейну и Вахалю. Когда Лотарь не смог тому воспрепятствовать, он обращает [того] в веру, и дарит ему Дорестад и другие графства

(Бертинские Анналы под 850 годом.)

(Saygo @ Июл 15 2013, 12:48)
Любопытные мысли высказал в одной из своих работ А. Л. Никитин. Не отрицая, что летописный Рюрик имеет прообразом Рорика Ютландского, он предположил, что события, в которых участвует Рюрик, реально происходили в землях поморских славян, предания которых и послужили основой для летописного рассказа о призвании Рюрика

Легенда о связи Рорика со славянами, возможно, родилась из-за случайного соседства имени Рорика с именем вендского князя Гостомысла в Ксантенских Анналах:

844. Папа Григорий покинул земную жизнь и его наследником стал папа Сергий. И граф Бернард был убит Карлом. И Пипин, король Аквитании, сын Пипина, вместе с сыном Бернарда разбил войско Карла. И там же был убит аббат Гуго. В том же году король Людовик выступил с войском против вендов. И там погиб один из их королей по имени Гостимусл, остальные же [короли] пришли к нему и принесли клятву верности. Когда он ушел, они тотчас нарушили ее. После этого Лотарь, Людовик и Карл собрались в Диденхофене и, после совещания, расстались в мире.

845. В округе Вормсфельд дважды произошло землетрясение: первый раз в ночь на вербное Воскресение, второй раз в святую ночь воскрешения Христова. В том же году во многих местах язычники наступали на христиан, но из них было сражено фризами более 12 тысяч. Другая часть их устремились в Галлию, и там погибло из них более 600 человек. Однако Карл, по причине своей [военной] праздности, отдал им многие тысячи фунтов золота и серебра, чтобы они ушли из Галлии; что они и сделали. Несмотря на это, были разрушены очень многие святые монастыри, и они увели в плен многих христиан. В то время, когда это произошло, король Людовик, собрав большое войско, отправился в поход против вендов. Когда язычники узнали об этом, они, со своей стороны, отправили в Саксонию послов, и преподнесли ему дары и передали ему заложников и просили о мире. И тот предоставил мир и вернулся в Саксонию. После же этого на разбойников нашла чудовищная смерть, при этом также и вожак нечестивцев, по имени Регинхери, который грабил христиан и святые места, умер, пораженный Господом. Тогда, посоветовавшись, они бросили жребии, которыми их боги должны были указать им средство к спасению, но жребии упали без пользы. Когда же некий пленный христианин посоветовал им бросить жребий перед христианским богом, они это сделали и их жребий упал удачно. Тогда их король по имени Рорик вместе со всем народом язычников в течение 40 дней воздерживался от мяса и медового напитка, и смерть отступила, и они отпустили в родные края всех пленных христиан, которых имели.

Опять же в последнем выделенном фрагменте сначала идёт сообщение о войне Людовика Немецкого с вендами. "Когда язычники узнали об этом, они, со своей стороны, отправили в Саксонию послов..." - где язычники это венды. И тут же - "После же этого на разбойников нашла чудовищная смерть..." - где разбойники это уже датчане, у которых умирает король по имени Регинхери, и новым королём становится Рорик. Остаётся только догадываться, чьи короли здесь Регинхери и Рорик - датчан или вендов.

(Saygo @ Июл 15 2013, 12:48)
Из приведенных данных можно заключить, что ни один из аргументов, приводимых в пользу упомянутой гипотезы не может считаться бесспорным. Ни один из них не может являться прямым доказательством княжения Рорика Ютландского на Руси. Таких доказательств в настоящее время не обнаружено. Более того, имеются серьезные возражения против самой возможности пребывания этого датского викинга в Верхней Руси и вообще в Балтийском регионе.

То есть фризского Рорика на Ладоге не было. И едва ли был там какой-то другой Рорик. Основатель первой Российской династии - личность, скорее всего, легендарная, но Рорик Ютландский мог послужить прототипом для создания этой легенды.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Лично я думаю, что все эти Рюрик, Синеус, Трувор не более чем легенда. Первый реальный правитель это Аскольд, второй Олег, третий Игорь. Ну а легенда родилась дабы придать легитимность династии, которая вероятно и была основана при Игоре. Собственно сейчас переосмысливают эту эпоху

Публикации Цуккермана

Перестройка древнейшей русской истории

http://www.academia.edu/2481372/_

On the Kievan Letter from the Genizah of Cairo

http://www.academia.edu/2481303/On_the_Kie...enizah_of_Cairo

К. Цукерман. Два этапа формирования древнерусского государства.

http://iananu.kiev.ua/archaeology/2003-1/zukerman.htm

Еще раньше это сделал Прицак

http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3383161

Edited by Kryvonis

Share this post


Link to post
Share on other sites
(Kryvonis @ Сегодня, 20:19)
Лично я думаю, что все эти Рюрик, Синеус, Трувор не более чем легенда. Первый реальный правитель это Аскольд, второй Олег, третий Игорь.

Я в принципе тоже уже пару лет отстаиваю приоритет Аскольда в основании Киевской Руси. М. Брайчевский настаивал на большем - на официальном крещении Руси при Аскольде
(см. Михаил Брайчевский. Утверждение христианства на Руси ).
Очень интересная концепция, никем, впрочем, не признаваемая всерьез. Впечатляет проделанный Брайчевским обзор источников, поэтому такой труд должен быть представлен в нашей либерее.

(muarrih @ Вчера, 19:13)
То есть фризского Рорика на Ладоге не было. И едва ли был там какой-то другой Рорик.

Брайчевский в вышеупомянутом произведении говорит о конунге по имени Рьорих из Упсалы (Эрик Анундсон?).

В «Саге об Олаве Святом», LXXX Торгню Лагман сообщает: "Торгнюр, мой дед, помнил уппсальского конунга Эйрика сына Эмунда. Он рассказывал, что когда тот был в расцвете сил, он каждое лето набирал войско и отправлялся походом в разные страны. Он подчинил себе Финнланд, Кирьяланд, Эйстланд, Курланд и многие земли на востоке. Еще и сейчас можно видеть построенные им земляные укрепления и другие сооружения. Но он все же не был столь высокомерен, чтобы не слушать тех, у кого к нему было важное дело".

Юлли выкладывала разгонную статью:

Л.Д.Пашкина. К вопросу о смерти князя Рюрика в городе Кореле

Вопрос о летописном народе корела и городе Корела неоднократно ставился и освещался в отечественной и зарубежной исторической литературе(1). Проблему же возникновения города у летописной корелы многие исследователи совсем опускают, говоря только о городе, увиденном шведскими рыцарями во время похода 1294-1295 гг.(2).

Более того - как отмечают современные исследователи: "Вопрос о происхождении корел до сих пор остается нерешенным <…> лишь начиная с исторического времени, т.е. с начала II тыс. н.э., история корел прослеживается достаточно отчетливо" (3). Тем не менее, интерес к летописной кореле не ослабевает. Об этом свидетельствуют, и публикации самого последнего времени (4).

Летописная корела - это общность людей, которая прослеживается по письменным источникам (летописи, берестяные грамоты, переписные книги и другие документы). Она обитала на Карельском перешейке и в Северном При ладожье на протяжении нескольких столетий. Из этой летописной корелы "пять родов корельских детей" расселились на северные земли (5).

Летописная корела была носителем древнекарельскоп языка, который послужил основой для некоторых других языков. Она явилась прародительницей для ижорцев, что доказывается лингвистическими и археологическими данными (6).

Впервые в письменных источниках упоминается летописная корела на страницах Новгородской летописи в 1143 г., на бересте - в 1066 г.(7). Однако очевидно, что она не возникла на пустом месте, и расцвет ее культуры в XII - XIV вв.(8) был предопределен всем предшествующим ее развитием в VIII - XI вв. А этот период, к сожалению, остается малоизученным из-за скудости источников.

Поскольку место её обитания - Карельский перешеек и Северное Приладожье - начиная с конца XIII в. и особенно с конца XV в. стало ареной борьбы между Швецией и Новгородской республикой, а затем между Швецией и Московским царством, основная часть населения вынуждена была покинуть свою территорию (9).

В данной статье речь идет о Рюрике и городе Кореле в 879 году, т. е. о конце IX века, а именно этот период чрезвычайно беден источниками (если не сказать о почти полном их отсутствии) и менее всего исследован. Поэтому статья носит гипотетический характер, и автор надеется на широкие археологические раскопки и конструктивное обсуждение проблемы.

Вопрос этот для приозерцев не является праздным. До сих пор не ясна точка отсчёта в истории города Корелы - Кяки-салми – Кексгольма - Приозерска. В 1894 г., во времена Великого княжества Финляндского, отмечалось 600-летие города, поскольку за исходную позицию была взята дата похода шведских рыцарей на Кексгольм - 1294 год.

В 1990 г. археологически была подтверждена середина XII века (по летописи — 1143 г.). В настоящее время(10) выносится на обсуждение 879 год.

Пользуясь случаем, хочу выразить искреннюю признательность А.Н. Кирпичникову, С.И. Кочкуркиной, А.И. Саксе и Пирьё Уйно за научные консультации по теме исследования.

1. Археологическое исследование города Корелы

Одним из первых предпринял раскопки в крепости Корела финляндский учёный Теодор Швиндт, который писал в конце XIX в.: "В 1200-е годы и, видимо, еще раньше недалеко от водного бассейна реки Вуоксы карелы имели крепость Кексгольм (Корелу)..."".

В 1972 и 1976 гг. археологическое изучение крепости Корела проводилось Ленинградским отделением Института археологии АН СССР. Руководитель раскопок А. Н. Кирпичников, досконально исследовавший новгородский период в истории города Корелы, в своем отчёте отметил среди найденных предметов вещи летописной корелы, причем, по его словам, "круглая выпуклая бляха - возможно, впервые найденная, упомянутая в "Калевале", - принадлежность карельского костюма" (12). В том же отчете сообщалось, что облик украшений "преобладающе карельский, что, по-видимому, и указывает на этнический адрес первых поселенцев, вскоре <...> подвергшихся воздействию русской новгородской культуры"(13).

В 1989-1990 гг. в крепости Корела работала советско-финляндская археологическая экспедиция под руководством ученика А.Н. Кирпичникова А.И. Саксы и археолога из Хельсинки Пирьё Уйно. На глубине 3,5 метра под слоем полуметрового речного песка были найдены бревна, анализ спилов которых дал дату - 1166 год. Вещи, обнаруженные в культурном слое, датированы археологами XII веком, но могли бытовать и в XIII в. Одна из находок - равноплечная фибула - датирована IX веком. "Конечно, говорить о IX веке на территории крепости Корела пока не приходится, но XII век бесспорен", - таков был вывод А.И. Саксы и Пирьё Уйно.

Обнаружить археологические памятники, свидетельствующие о самом зарождении древнего города, практически невозможно, так как очень тонок и легко уязвим первый культурный слой. В нашем же случае культурный слой сознательно уничтожался, и не один раз: в 1295 г. Новгородцы "город разгребоша", а в 1310 г. "поставиша город нов, ветхый сметавше", как сообщает Новгородская летопись (14).

И, несмотря на это, культурный слой середины XII в. был найден археологами. Значит, к этому времени поселением уже существовало. Однако следует иметь в виду, что наличие ремесла в населенном пункте не является безусловными доказательством принадлежности его именно к городу, потому что во многих деревнях были и кузнецы, и ткачи, и представители других видов ремесел. Но еще в XIX в. историк А.Г. Ильинский на основании архивных материалов и писцовых книг пришел к выводу, что "город Корела не мог возникнуть из сельского поселения, так как вокруг населенного пункта мало пригодных земель для развития! сельского хозяйства"(15).

С. И. Кочкуркина отмечала, что в окрестностях современного Приозерска в XIX в. было собрано несколько арабских монет VIII - IX вв. В Сосново, Вещево, Выборге, Куркийоках было обнаружено 4 клада с серебряными вещами(16).

А.И. Сакса в своем докладе на V финно-угорском конгрессе в Сыктывкаре (1980 г.) анализировал имеющийся археологический материал из грунтовых карельских могильников и пришел к выводу: "С Х века в погребениях Карельского перешейка встречается устойчивый набор воинского снаряжения. Всего в Северо-Западном Приладожье найдено 14 мечей, 25 наконечников копий и 15 боевых топоров IX - XI вв. Эти цифры в сочетании с высоким качеством оружия говорят о значительной роли дружинного элемента среди населения Карельского перешейка"(17), "свидетельствуют, что у карел в Х в. сформировалась военная знать"(18).

Итак, в истории летописной корелы настойчиво пробивается более ранняя дата, нежели середина XII века, а на территории современного Приозерска была не одна только крепость Корела. Еще Теодор Швиндт предполагал, что "карелы имели крепость Кексгольм (Корелу), построенную на скале, подобную тем, что были и в других районах западного побережья Ладоги. Эта крепость, окруженная простым (неукреплённым) валом, видимо, находилась на Скалистом острове (Каллиосаари), расположенном над порогом реки, несколько выше современного крепостного острова"(19).

А. Н. Кирпичников же считает, что первоначальное поселение было ближе к устью Вуоксы, ниже по течению, на одном из островов, слившемся с сушей, где в настоящее время промышленное предприятие(20). Далее А. Н. Кирпичников пишет о том, что на Скалистом острове (Каллиосаари) никогда не было поселения, поскольку в документах XVI он назван "мертвяч-островом"(21).

Скалистый остров - самая высокая точка современного Приозерска (это показала геодезическая съемка). Живописнейший остров, признанный памятником природы, назван был в XVI в. "мертвяч", мёртвым, - но не по той ли причине, что когда-то был живым? Не появилось ли это название потому, что когда-то на этом острове была жизнь, а к XVI веку остров уже не имел того значения, какое имел в раннем средневековье? Вполне вероятно, что Новгородцы, посадив своих наместников(22), перенесли административный центр с одного острова на другой. Такие факты известны в истории.

В. И. Громов и И. П. Шаскольский, авторы книги "Приозерск" (Л., 1976), высказали предположение, что пepвoначальное поселение было на берегу какого-то пролива, поскольку карельское название "Кякисалми" в переводе означает "кукушкин пролив": "Возможно, так называло некогда неширокий пролив, отделявший крепостной остров от северного берега Вуоксы"(23).

В пользу южного, а не северного берега реки Вуоксы говорит следующий факт. В "Переписной окладной книге по Новугороду Вотьской пятины" 1500 года указано, что город Корела состоял из нескольких частей: сам город (детинец), Спасский остров. Фёдоровская сторона за Федоровским ручьем, состоящая из двух концов, и Ореховская (южная) сторона за рекой Узьервой(24). Кончанское устройством (северный берег Вуоксы) привнесли новгородцы, поскольку оно свойственно именно городам Новгородской земли. Это доказано советскими учёными(25). Следовательно, северный берег Вуоксы не мог быть местом первоначального поселения летописной корелы.

Ореховская же сторона - южный берег Вуоксы - не делилась на концы, к тому же там самая плодородная земля. И один из бастионов Спасского острова, название которого "Корельский"(26), обращен как раз на южную, Ореховскую сторону, причём на то место, где она ближе всего подходит к Каллиосаари (Скалистому острову). Первые поселенцы рассматривали берег и остров как одно целое, объединённое проливом, отсюда, очевидно, и название города необычное для нашего слуха, - "Кукушкин пролив"(27).

Для северных районов, в том числе и для Северо-Западного Приладожья, свойственны поселения по берегам водоёмов и устройство городищ-убежищ на скалах, возвышенностях(28). В этом сказывается влияние экологического фактора и этнической традиции. В документах XVI в. упоминается городище в устье Вуоксы. Вполне вероятно, что на территории современного г. Приозерска - по берегам Вуоксы и на островах - могло быть несколько городищ (например, в Куркийоках археологами выявлены 4 городища).

Археологическое изучение современного города Приозерска и его окрестностей еще не завершено (необходимо провести раскопки на южном берегу реки Вуоксы, на бывшей Ореховской стороне, и в других местах), но даже имеющийся материал свидетельствует об отсутствии перерыва в заселении Карельского перешейка между каменным (VI - III тыс. до н. э.) и железным веком (I тыс. до н.э. -начало II тыс. н.э.). Археологические данные позволяют говорить о достаточно высоком уровне развития летописной корелы и о расцвете ее культуры в XII - XIV вв., а также о разложении первобытнообщинного строя и формировании военного дружинного элемента уже в последней четверти I тыс. н.э.

А. И. Сакса отмечает: "...коренные изменения в жизни местного населения произошли в последней четверти I тыс. н.э., когда создались предпосылки для формирования оседлого населения, осваивались начальные формы земледелия, что повлекло за собой рост численности населения, освоение новых территорий. Этот процесс получил мощный стимул с развитием торговли на Балтике, стал возникать путь, проходящий по Неве, Вуоксе и через Ладогу и р. Волхов далее на юг в страны Арабского халифата. В эту торговлю включается и местное население Приладожья, что хорошо прослеживается по археологическим материалам"(29).

2. Изучение летописных сведений о смерти князя Рюрика.

Имеется несколько исследований, в которых упоминается жизненный путь князя Рюрика Новгородского - родоначальника династии Рюриковичей(30). Тем не менее, до сих пор не умолкают споры об этой исторической личности(31).

Еще в конце XVIII в. Н. М. Карамзин в своем знаменитом труде писал: "В некоторых новых исторических повестях Олег назван племянником Рюрика (Др<евняя> Рос<сийская> Вивлиоф<ика>. XVI, 53); сказано также, что последний умер в городе Кореле"(32).

Попробуем проанализировать, насколько вероятна смерть Рюрика в городе Кореле в 879 г. и каковы возможные причины замалчивания вплоть до конца XVI в. некоторых фактов из его жизни в исторических документах.

Опубликованные летописи о Рюрике

Исследователи русского летописания считают, что древнейшим из дошедших до нас летописных сводов является так называемая Лаврентьевская летопись, сохранившаяся в списке XIV века. В ней о смерти князя Рюрика сообщается следующее: "В лето 6387 <879 г.>. Умершю Рюрикови, предаст княженье свое Олгови, от рода ему суща, вдав ему сын свой на руце Игория; бысть бо детеск велми"(33).

В начале XV в. был составлен общерусский летописный свод, который, по мнению ряда ученых, явился образцом для последующих сводов и был представлен сгоревшей в 1812 г. Троицкой летописью. Считается, что близок к этой погибшей летописи Владимирский летописец, в котором находим такое важное дополнение: "Умре Рюрик на поле в лето 6387"(34). Вероятно, на поле боя?

Здесь необходимо отметить, что до конца XVI в. летописные своды замалчивают место смерти (или гибели) первого новгородского князя. Киевский летописец почти не упоминает о нем: историографам Киевской Руси важнее было сопоставить историю своего государства и Византии. Новгородские же летописцы стремились подчеркнуть, что Рюрик "пришел и сел" в Новгороде, а не в Ладоге (ныне с. Старая Ладога Волховского района Ленинградской обл.), как указывается в Радзивилловской летописи. Д. А. Мачинский обратил внимание на то, что в Новгородской летописи после имени Рюрика не было обозначено, откуда он явился, а слово "Новгород" приписано сверху и другой рукой(35).

Да и вообще, при изучении сообщений разных летописей о Рюрике привлекает внимание тот факт, что летописные своды XIV-XV вв. рассказывают об основателе династии лишь самое необходимое и как можно короче, как будто лежит какой-то негласный запрет на подробностях его княжения. Но чем ближе к концу правления Рюриковичей, тем больше появляется подробностей.

Известно, что в XVII в. в Москве составляется ряд сводов, в том числе Патриаршая, или Никоновская, летопись. Патриарх Никон перед началом исправления богослужебных книг получил из церквей и монастырей Московской Руси большое количество древних списков. Б.А. Рыбаков, осуществивший текстологический анализ Никоновской летописи, пришел к выводу, что ее составитель пользовался не дошедшими до нас источниками(36). Это же предположение высказывал в одном из своих трудов В. В. Мавродин(37).

В Никоновской летописи отмечено: "В лето 6387 <879 г.>. Умре Рюрик, княжив лет 17" (38), но не указано, где умер князь, давший название династии.

Особняком стоит сообщение Тверского летописного свода - единственной из известных нам опубликованных летописей, где, сказано, что Рюрик, умер "в Новгороде, княжив лет 17"(39). Можно было бы предположить, что составитель этого свода использовал для своего труда какой-то уникальный документ. Но из Предисловия узнаем, что летопись составлена в 1534 г. не получивший школьного образования "ростовским селянином, который соединил сведения, полученные из Новгородской первой и Суздальской летописей, Хронографа, Софийского временника и Летописца княжения Тверского 1461 г.

Составитель Мазуринского летописца вводит такую деталь в свое повествование: "И поживе Рюрик в Новеграде, княжет 17 лет, всех же лет жив 87 и умре"(40). Эта лаконичная запись едва ли баснословна, потому что нет никаких более существенных подробностей. Кстати; благодаря этой цифре становится известным, каков был возраст Рюрика, когда его пригласили на княжение.

Итак, ни в одной из опубликованных летописей XIV -XVI вв. (за исключением Тверской) не указано место смерти князя Рюрика. Правда, еще Владимирская летопись отметила, что Рюрик умер в 879 году "на поле".

Обратимся теперь к одной неопубликованной летописи конца XVI - начала XVII в.

Неопубликованная летопись о Рюрике

В Рукописном отделе Российской национальной библиотеки (Санкт-Петербург) имеется летопись, в которой сообщается следующее: "... Ходиа князь великий Рюрик с племенником своим Олгом воевати лопи и корелу. Воевода же у Рюрика Валлт и повоеваста и дань возложиста <...>. Лето <879 г.> умре Рюрик в Кореле в воине, тамо положен бысть в городе Короле, княжив лет 17.."(41).

Одним из первых использовал эту летопись Н. И, Новиков в своей "Подробнейшей истории Государей Российских"(42). Он не сослался на первоисточник и не прокомментировал это событие.

Историк второй половины XIX в. К. Н. Бестужев-Рюмин остановился на этом факте, изложив свою точку зрения так: "... в весьма поздней рукописи, напечатанной в "Вивлиофике" Новикова под странным заглавием "Подробнейшая история Госуд<арей> Рос<сийских>", мы читаем краткое известие, что Рюрик умер в Кореле. Собственно, невероятного тут ничего нет; но между тем это известие, связанное с походом на Корелу какого-то Валита, Чрезвычайно подозрительно: Валит в известиях позднейших является сам корелянином и о нем мы находим упоминание в датских делах времен Годунова"(43).

Нам важно отметить, что такой серьезный исследователь летописания, как К.Н.Бестужев-Рюмин, не видел бы ничего невероятного в том, что основатель династий умер в малоизвестном городе Кореле, если бы имя этого князя не упоминалось рядом с именем Валита (Валлта).

Кто же такой Валлт-Валит?

Проблема летописного Валлта (Валита)

Уже более ста лет назад исследователи обратили внимание на это имя. Сведения обо всех Валитах, упоминающихся в древнерусских источниках - летописях и преданиях, собрал и обобщил отечественный исследователь А. И. Попов. Он пришел к выводу, что "Валит не есть личное имя - в буквальном смысле этого слова. Это слово карельское, означает "избранный", "выбранный" <...>. Не исключена возможность того, что какой-то первый из карельских Валитов получил это "прозвище" (или титул), а затем оно передавалось наследственно, уже в качестве фамилии"(44).

Эту же расшифровку мы находим в исследовании "История Карелии с древнейших времен до середины XVIII века" (Петрозаводск, 1952): "... Поскольку в условиях родоплеменного строя у всех народов земного шара вожди и старейшины были выбранными (избирались всеми членами рода или племени), есть все основания полагать, что "ва-литами" в Карелии во время родоплеменного строя называли людей, занимавших выборные должности в карельском племени - должности старейшин и вождей. За их потомками имя "Валит" сохранилось и после распада родоплеменного строя, в XIV - XV вв. Так как известны в XTV - XV вв. по крайней мере, три разных лица с именем "Валит", надо полагать, что это не был титул главного вождя племени; Валит, управляющий в 1337 году городом Корелой, и Валит - новгородский боярин - скорее всего, были потомками разных семей карельской племенной знати. Правильнее полагать, что "валитов" в племени в одно и то же время было несколько и что "валиты" были старейшинами отдельных групп карельского племени, то есть старейшинами погостов"(45).

А. И. Попов вернулся к вопросу о "валитах" в своей книге "Следы времен минувших" (Л., 1981), изданной после его смерти. Он пишет так: "... городок Корела был беспокойным местом и подвергался неоднократным нападениям. В этом городке сидел на правах новгородского посадника особый воевода карельского происхождения, принадлежавший к знатнейшему роду племени корела и носивший титул "валит"<...>. Сколько можно судить по источникам, должность валита была наследственной <...>. Будучи посадником в Кореле, валит был одновременно главным воеводой во всех походах…(46).

Все приведённые выше высказывания о Валитах показывают глубокие исторические корни этого имени, которые ведут нас в родоплеменной строй. В связи с этим возникает вопрос о "племеннике" Рюрика ("Ходиа князь великий Рюрик с племенником своим Олгом..."): может быть, это не племянник(47), а соплеменник?
Имена Рюрика и Валита в летописных источниках

Летописное сообщением смерти Рюрика в Кореле вызвало недоверие и у нашего современника В.К.Зиборова. Главный его вывод заключается в том, что известия о Рюрике и Валите были внесены в текст во время составления летописи, то есть в самом конце XVI в. или в начале XVII в., с целью решения пограничных вопросов(48).

Но так ли это?

Действительно, город Корела в 1580 г. был взят шведскими войсками, но по Тявзинскому мирному договору 1595 года возвращен в состав Московии. По тайному соглашению царя Василия Шуйского со шведским королем в феврале 1609 г. город Корела и уезд должны были отойти Швеции. 2 марта 1611г. город был оставлен защитниками. Шведские воины вошли в Корелу, и никакие летописи не помогли в 1617 г., при заключении Столбовского мирного договора, вернуть этот город Русскому государству. Только в 1710 г., в ходе Северной войны, Корела-Кексгольм был возвращен России.

Предположение В. К. Зиборова о внесении в летопись конца XVI - начала XVII в. якобы несуществующего факта о смерти Рюрика в городе Кореле представляется неубедительным еще и потому, что о Рюрике вообще пытались забыть со времен Киевской Руси, тем более не вспоминали о нем как о первом русском князе. Если само существование Рюрика как бы отрицалось, то сочинять подробности его походов на лопь и корелу и похороны его в городе Кореле не было необходимости.

Как уже отмечалось выше, патриарх Никон в XVII в. получил из разных монастырей большое количество древних списков, и в Никоновскую летопись вошли такие подробности княжения Рюрика, которые отсутствуют в других летописях. Там, в частности, говорится о том, что новгородцы, призвавшие Рюрика, "оскорбишася <...> глаголю-ще: яко быти нам рабом и много зла всячески пострадати от Рюрика и от рода его". Рюрик жестоко расправился с недовольными: "уби Вадима Храброго и иных многих изби новгородцев". По словам той же Никоновской летописи, в 867 году много новгородских мужей бежало от Рюрика в Киев(49).

Может быть, эти факты не хотелось вспоминать киевским князьям? Может быть, именно поэтому и позже старались забыть о первом Рюрике.

К сожалению, многие докуменяя, которыми пользовались составители летописных сводов еще в конце XVI - начале XVII в., не сохранились из-за Смутного времени начала XVII века и пожара Москвы во время войны 1812 года. Именно поэтому надо бережно относиться к тем источникам, которые чудом сохранились. Впрочем, это не исключает позитивной критики дошедших до нас исторических документов.

Если учесть, что на рубеже XVI - XVII. вв. происходит смена династий - в 1598 г. прекращается правление Рюриковичей и в 1613 г, на царство избирается Михаил Романов, - то можно предположить, что в этот период пал негласный (а может быть, и гласный) запрет на включение в государственный документ - летописи - нежелательных фактов из биографии первого князя, в том числе и о смерти его в мало кому известном городе Кореле и о погребении его там.

Следовательно, в летописи конца XVI - начала XVII в. мог отразиться более ранний источник, не дошедший до нас.

Заключение

Подведем некоторые итоги.

1) Общерусские летописи дошли до нас в списках XIV-XVII вв. О смерти князя Рюрика в городе Кореле сообщает летописец конца XVI - начала XVII в. Внутренние нестроения Смутного времени, усугубленные в этот период польско-литовской и шведской интервенцией, не способствовали сохранению самых уязвимых свидетелей древности - летописей, книг, документов. Поэтому следует очень бережно относиться к тем источникам, которые чудом сохранились. Это не исключает их позитивной критики.

2) Летописцам конца XVI - начала XVII в. не было надобности "отправлять" Рюрика на войну с лопью и корелой, чтобы он умер во время похода и был захоронен в городе Кореле, потому что летописи не принимались во внимание при решении спорных пограничных вопросов. Наиболее вероятно, что со-сменой династии Рюриковичей пал запрет на включение в государственные документы фактов, которые, вероятно, по мнению представителей этой династии, "порочили" её родоначальника Рюрика, высвечивали его сложные взаимоотношения с новгородцами.

3) Н. М. Карамзин, К. Н. Бестужев-Рюмин, В. К. Зиборов признали бы факт смерти князя Рюрика в городе Кореле, если бы в летописном сообщении не было рядом имени "Валлт (Валит)". Из вышеупомянутых исследований о "валитах" можно сделать вывод о том, что в соседстве этих имен нет ничего странного. И Валит времен Бориса Годунова, и Валит - воевода-XIV в., и Валит IX в. - все они совершенно разные личности.

4) Призвание Рюрика новгородцами на княжение рассмотрено в уже упоминавшейся книге В. И. Паранина. "Историческая география летописной Руси" (Петрозаводск, 1990), в которой ученый подвергает сомнению (иногда в очень резкой форме), казалось бы, "прописные истины". Так, он делает вывод о том, что дад именем "Русь" могла скрываться в IX веке корела (поэтому она, и опущена при перечислении тех народов, которые платили дань Руси), что Карельский перешеек когда-то был островом и он мог быть именно тем островом "Рус", откуда был призван Рюрик(50). Если будет признано, что Рюрик и родом был с Карельского перешейка, то соседоство с Валитом-корелянином будет еще более обосновано. Пусть все это пока существует на уровне гипотезы, но гипотезы, несомненно, заслуживающей внимания специалистов. Проверить ее можно на основании обширных археологических раскопок и более глубокого изучения скандинавских, латинских, прибалтийских, английских и других еще не исполъзованных источников.

5) До Недавнего времени отрицался XII век как возраст крепости Корела. Ныне середина XII века это факт, не только доказанный теоретически, но и подтвержденный археологическими раскопками. Автор выражает искреннюю признательность руководителям экспедиций А.И.Саксе и Пирьё Уйно, сообщившим результаты дендрохронологического анализа древесины, найденной во время раскопок в 1990 г. на территорий крепости Корела.

6) Вопрос о смерти "князя Рюрика в городе Кореле имеет не только отвлечённо теоретическое значение. У каждого города есть дата, от которой он ведет свою историю. По нашему мнению, 879 год - это и есть первое упоминание о городе Кореле в письменных источниках.

Приложение № 1. Рюрик Новгородский и Рёрик (Рорик) Ютландский

В своей статье "Русь и варяги", вошедшей в изданную и в нашей стране, и за рубежом книгу "Славяне и скандинавы" (М., 1986), отечественные историки И. В. Дубов, А.Н. Кирпичников и Г.С: Лебедев утверждают, что Рюрик, призванный на новгородское княжение в 862 г., есть не кто иной, как Рёрик (Рорик) Ютландский (Фрисландский). Они, в частности, пишут так: "Рёрик, один из мелких датских конунгов, до 850-х гг. владел Дорестадом во Фрисландии (вскоре после того разграбленным викингами). В 850-е гг. он обосновывается в области р. Эйдер, в Южной Ютландии; т. о. он контролировал выход к Северному морю для Хедебю, крупнейшего к этому времени центра скандо-сла-вянской торговли на Балтике. <..;>

Обращение к этому конунгу-викингу, враждовавшему и с немцами, и со шведами, а в силу того поддерживавшему лояльные отношения с балтийскими славянами, свидетельствует о хорошей осведомленности славян в ситуации на Балтике. Видимо, в 862 г. состоялись первые переговоры ладожских славян с Рериком; в следующем 863 г. он еще находился на Западе. <...>

Через 6-8 лет, в 870 г., Рюрик вернулся на Запад, чтобы урегулировать владельческие отношения с франкским и немецким королями. Вернувшись не позднее 874 г., Рюрик успешно подавил сопротивление части племенной старейшины, а чтобы закрепить свое положение, вступил в брак с представительницей одного из местных знатных семейств"(51).

Авторы этого исследования ссылаются на труды Б.А.Рыбакова и Генрика Ловмяньского, которые, однако, далеко не столь категоричны в своих выводах,

Академик Б.А.Рыбаков очень осторожно отметил: "Можно допустить, что если призвание иноземного князя имело место в действительности, как один из эпизодов противо варяжской борьбы, то таким князем мог быть Рюрик Ютландский, первоначальное место княжения которого находилось по соседству с балтийскими славянами. Высказанные соображения недостаточно обоснованы для того, чтобы на них строить какую-либо гипотезу"(52).

Польский же учёный Генрик Ловмяньский, детально исследовавший деятельность Рерика на Западе, пишет: "Рорик умер в 876 г., в 879 г. он бьш уже мертв…(53). И вообще, Рорика Фриеландского и Рюрика Новгородского, убежден польский историк, следует, рассматривать как две разные личности (54).

Приложение № 2. "Откуда есть пошла Русская земля": новая гипотеза.

23 мая 1989 г. в г. Петрозаводске состоялась научно-практическая конференция "Карелы: этнос, язык, культура, экономика". Один из участников, конференции, кандидат географических наук В.И.Паранин из Ленинграда, предложил сврю концепцию происхождения Руси и Корелы. Она изложена в изданной за счет автора работе "Историческая география летописной Руси" (Петрозаводск 1990г.), а также в статье "Вся Русь вышла из Корелы?", Опубликованной в петрозаводской газете "Комсомолец" от 23 мая 1989г.

Исследование В. И. Паранина сопровождается обращением к читателю, автор которого – видный ученый Л.Н.Гумилев - высказывает свою точку, зрения на гипотезу, изложенную в монографии: "Книга, которую Вы держите в руках, посвящена интереснейшему, но и достаточно загадочному периоду русской истории. Вопрос "откуда есть пошла Русская земля" волновал поколения и поколения русских, да и не тодако русских, ученых, и уже потому по нему существует обширный круг литературы. Тем не менее, предлагаемое издание, вне всякого сомнения, выделяется в нем оригинальностью трактовки многих рассматриваемых положений.<,..> Далеко не со всем в позиции автора можно согласиться, да это и не обязательно, но; многое представляет несомненный интерес. Что же касается непривычности, то новое всегда приходит через ломку стереотипов"(55).

С автором указанной выше книги приходится согласиться в том, что "в настоящее время позиции норманнистов и славянофилов сблизились настолько, что отличить одних от других можно лишь по акцентам: где чаще присутствует слово "славяне", там славянофил , если же преобладает слово "скандинавы", то имеем дело с норманнистом. Однако такое сближение вовсе не является свидетельством утверждения истины. <..> Как та, так и другая концепции оказались тупиковыми, и поэтому следует говорить, не о торжестве истины, а о кризисе науки в данной области"(56).

Далее В. И. Паранин отмечает: "Научные же результаты двухсотлетних дискуссий состоят в том, что ни одна из школ не может внятно объяснить, что такое "русь": если это социальная прослойка, то почему в целом, ряде, письменных источников, причем разноязычных, она фигурирует как этноним в ряду названий других народов; если же это этнос, то где он локализовался, в силу каких причин на определённом этапе усилился и куда впоследствии исчез?(57) И подобных вопросов в монографии немало. Но В.И.Паранин дает на них и ответы. Пусть во многом предположительные, на уровне гипотез.

Ученый считает, что в разгадке тайны, кто действовал под этнонимом (или именем) "Русь", "может содержаться ключ к раскрытию тех конкретных причин, которые привели к образованию в Восточной Европе столь мощного централизованного государства, каким была Древняя Русь"(58).

"Следует заметить, - сокрушается автор, - что путаница в названиях этносов в исторической литературе носит поистине чудовищные масштабы"(59). И предлагает расшифровывать непонятные сегодня этнонимы и топонимы путем нахождения принципов образования географических названий, системы номинации сторон горизонта, частей света(60), времен года и т. д.(61). Привлекая данные этнографии и лингвистики, В. И. Паранин размышляет о ностратической теории В.М.Иллич-Свитыча, работа которого была опубликована посмертно(62).

Автор монографии считает, что "история руси к моменту образования Древнерусского государства уже насчитывала, по крайней мере, пять столетий"(63), и приходит к выводу, что "на севере Европы существует группа языков, на основе которых могло появиться название Русь со значением "верховая", "южная страна", - это прибалтийско-финские языки, причем наиболее вероятным языком-основой предстает – карельский"(64).

Особенно ценным, на наш взгляд, в работе В. И. Паранина является вывод о том, что государственность шла с севера на юг, а язык распространялся в обратном направлении - с юга на север(65).

Исследователь полагает, что "остров со всем комплексом приведенных в источниках свойств все же реально существует, а вернее - существовал" еще относительно недавно на севере Восточной Европы. Речь идет о территории, которая в настоящее время носит название Карельского перешейка и которая действительно в прошлом представляла собой остров, поскольку система Вуоксы соединялась в районе Выборга с Финским заливом. <...> Вуокса была одной из проток, соединяющих Финский залив с Ладогой; другой протокой была Нева, а между ними простирался остров, который и размерами, и ландшафтом, и географическим положением совпадает с островом Рус из арабских источников. Поэтому они служат еще одним основанием для локализации исторического ядра Древнерусского государства на территории нынешнего Карельского перешейка"(66).

ПРИМЕЧАНИЯ

1.Основную библиографию по теме см.: Кочкуркина С. И. Корела и Русь. - Л.:Наука, 1986. - С. 137 -141.- (Сер. "История нашей Родины" / АН СССР).
2.Кирпичников А. Н. 1) Историко-археологические исследования древней Корелы: ("Корельский город" XIV в.) // Финно-угры и славяне: Докл. Первого сов. - финлянд. симпоз. по вопр. археологии, 15-17 нояб. 1976 г. / АН СССР. Ин-т археологии. - Л.: Наука, 1979. - С. 52-73; 2) Каменные крепости Новгородской земли / АН СССР. Ин-т археологии. - Л.: Наука, 1984. - 275 с.
3.Сакса А. И., Тюленев В. А. Корела // Финны в Европе. VI - XV века. Прибалтийско-финские народы: Ист. - археол. исслед. / Ин-т археологии АН СССР и др. - М., 1990. - Вып. 2: Русь, финны, саамы, верования. - С. 68.
4.См., например: Царапин В. И. Историческая география летописной Руси. - Петрозаводск: Карелия, 1990. - 152 с. - Автор выдвигает гипотезу, что Русь вышла с Карельского перешейка (подробнее об этом см. в Приложении № 2).
5.Карелы Карельской АССР / Ин-т яз., лит. и истории Карел, фил. АН СССР. - Петрозаводск: Карелия, 1983.-С. 11-12.
6.См.: Шаскольский И. П. Проблемы этногенеза прибалтийско-финских племен Юго-Восточной Прибалтики в свете данных современной науки // Финно-угры и славяне. - С. 41-48.
7.См.: Кочкуркина С. И., Спиридонов A. Af, Джексон Т. Н. Письменные известия о карелах / АН СССР. Карел, фил. Ин-т яз., лит. и истории. - Петрозаводск: Карелия, 1990. -С. 77-79.
8.Все авторы, занимающиеся историей летописной корелы, в своих исследованиях приходят к этому выводу.
9.См.: Карелия в XVII веке: Сб. документов / Сост. Р. Б. Мюллер; Ин-т ист., яз. и лит. Карело-Финской базы АН СССР. - Петрозаводск: Гос. изд-во Карело-Финской ССР, 1948. - 443 с.
10.Данная статья была написана в 1992 г. Некоторые ее положения опубликованы: Пашкина Л. Д. 1) Сколько лет Приозерску? // Красная звезда. - [Приозерск], 1988. -27 сент.(№ 116). -С. 3; 2) Поиск истины: 700 ли лет Приозерску? // Там же. -1990. - 21 авг. (№ 100). - С. 3; 3) Где умер родоначальник рюриковс-кой династии? // Там же. - 1990. - 20 сент. (№ 113). - С.2; 4) Вся Русь вышла из корелы? // Там же. -1990. - 29 сент.(№ 117). - С. 3; 5) Где умер Рюрик? // Наука и религия. -1993. -№ 10. - С. 48; 6) Рюрик умер в Короле // Красная звезда. -1998. - 7 июля (№64).-С. 3.
11.Schwindt Th. Kakisalmen pesalinnanja entisen linnoitetun kaupungin raken-nushi&torian aineksia // Analecta archeologica fennica. - Helsingissa, 1898. - Т. II, №2.-8,1.
12.Кирпичников А. И. Отчет о раскопках в г. Приозерске Ленинградской области в 1972 г" / Ленинградское отделение Ин-та археологии АН СССР. - Л., 1973 // Музей-крепость "Корела", -Науч. - вспомогат. фонд, -.№ 1301. -Л. 4.
13.Там же. - Л. 7.
14.Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. - М.-Я.: Изд-во АН СССР, 1950,-С.92-93
15.Ильинский А. Г. Городское население Новгородской области в XVI в. //Историческое обозрение. - СПб, 1897.-Т. IX:-C.164-200.
16.Кочкуркина С. И. Археологические памятники Кореле V-XV вв. /АН СССР. Карел, фил. Ии-т яз., лит. и истории. - Л,: Наука, 1981. - С. 119.
17.Сакса А. И. Средневековая корела: (К вопросу о происхождении этнической общности): [доклад]. - 1980. -(Рукопись).
18.Сакса А. И: Карельская земля в xii-xiv вв.": (По археол. данным): Авто-реф. дисс. канд. ист. наук / АН СССР, Ин-т археологии. - Л. 1984. -С. 6.
19.Schwindt Th.Op.cit.-S.1.
20.См.: Кирпичников А. И. Каменные Крепости Новгородской земли. - С. 124. - Речь идет о территории, на которой находится Приозерский мебельно-деревообрабатывающий комбинат.
21.См. там же; - С. 122-137.
22.А. И.Сакса и Пирьё Уйно В 1989г. нашли печати новгородских наместников, - таким образом, были открыты семь новых имен для исторической науки.
23.Громов В. И.. Шаскольский И.П. Приозерск. - Зе изд. испр. И доп. "Л.: Лениздат, 1976.-C;6-7.-(Cep."Города Ленинградской области").
24.См.: Временник Императорского. Московского общества истории и древностей Российских.-1852.-Кн. 12.-C.1-6.
25.См.: Фадеев Л. A: происхождение и роль системы городских концов в развитии древнейщих русских городов. // Русский город: (Ист. - методол. сборник). - М.: Изд-во Моск: ун-та, 1978--[Вып. 1].-С.17-31; Уличанская община Новгорода по археологическим данным и проблемам происхождения города из племенного центра // Археология и история-Пскова и Псковской земли; Тез. докл. науч. - практ. конф. /Псков. гос. объед. ист. - архит. и худож. музей-заповедник. - Псков, 1984.-C41-42; и др.
26.См. "План-реконструкцию г. Корелы XVI в." (Кирпичников A.Н. Каменные крепости Новгородской земли.) – С.136-137.
27.Карельская легенда о возникновении города, записанная'учеными в первой половине XIX в., гласит следуюющее: в давние времена плыли люди в лодках по реке Вуоксе и решили в ее верхнем течении построить город. Но все, что они строили в течение дня, неведомая сила за ночь разрушала. И когда люди уже совсем отчаялись, раздался голос с неба, что их дело богам не угодно. Им следует плыть в лодках до тех пор, пока они не услышат голос кукушки. Там и ставить город. Люди выполнили это указание. Поэтому и новый город назвали Кяки-салми ("Кукушкин пролив").
28.Ср.: Бирка Г., Херрман Я. Славяне и Йорманны в ранней истории Балтийского региона // Славяне и скандинавы: Пер. с нем. - М: Прогресс, 1986. -С.66-67.
29.Сакса А. И. Эволюция нашего края от поселений каменного века - к средневековому городу//Красная звезда. - [Приозерск],1990.-18 июля (№90).-С.3.
30.Ловмяньский Г. Рорик Фрисландский и Рюрик Новгородскиц // Скандинавский сборник. - Таллин, 1963. - VII. - С. 221 -249; Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII - XII вв. - М.: Наука, 1982. - С. 298-300; Дубов И. В., Кирпичников А. Н., Лебедев Г. С. Русь и варяги: (Русско-скандинавские отношения домонгольского времени)// Славяне и скандинавы. - С. 193-194; Яосов Е. Н. Новгородское (Рюриково) городище / АН СССР. Ин-т археологии. - Л.: Наука, 1990. - С. 203; и др. - Подробнее об этом см. в Приложении № 1.
31.См., например: Лисин Б., Откуда родом Рюрик? // Литературная Роесия.;- 1988. - 22 февр.(№ 5); Балашов Д. Земля начиналась здесь // Новый журнал. - СПб., 1991.- №6 - С. 78-79; Никитин А. Первый Рюрик - миф иди реальность? //Науки и религия. - 1991, - №4. С. 34-39; Фортунатова. А был ли Рюрик? //Санкт-Петербургские ведомости. -1992.-9 мая (№ 107/108).-С. 4.
32.Карамзин Н.М. История государства Российского: В 11 т. - М.: Наука, 1989.-Т.1.-С.247.
33.Полное собрание русских летописей, - СПб., 1846. - Т; 1/2, - С- 9. - Далее при ссылках на; это издание и его новейшее переиздание употребляется: сокращение: ПСРЛ.
34.ПСРЛ. - М., 1965. - Т. 30. - С. 15.
35.Мачинский Д. А. О времени и обстоятельствах первого появления славян на северо-западе Восточной Европы по данным письменных источников // Северная Русь и ее соседи в эпоху раннего средневековья: Межвуз. сб. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1982.-С. 20.
36.См.: Рыбаков Б.А.Указ. соч. - С. 307-313.
37.См.: Мавродинй.В. Древняя Русь: (Происхождение русского народа и образование Киевского государства). - [М.]: Госполитиздат, 1946. -С. 166-167.
38.ПСРЛ. - М., 1965. - Т9/10.-С.15.
39.ПСРЛ. - СПб.,1863.-Т. ХV.-Стб.32.
40.ПСРЛ. - М., 1968.-Т. 31.-С. 36.
41.Рукописный отдел российской национальной библиотеки. – Q IV 88.-Л. 766 об., 767 об.
42.[Новиков Н.И.] Подробнейшая история Государей Российских//Древняя Российская Вивлиофика. – 2-е изд. – М.,1791. – Ч.XVI. – С.53-54.
43.Бестужев-Рюмин К.Н. О составе русских летописей до конца XIV века //Летопись занятий Археографической комиссии. 1865 -1866 гг. - СПб., 1868. – Вып. 4. - Л.1.
44.Попов А.И. Валит (материалы к истории Великого Новгорода и Карелии)// Советское финно-угроведение. – 1949. –Т.5. –С. 132-138.
45.История Карелии с древнейших времен до середины XVIII века / Под ред. Проф. А.Я. Брюсова. - 'Петрозаводск, Госиздат, 1952. - С. 67. - (На правах рукописи; Тираж 200 экз.).
46.Попов А.И. Следы времен минувших: Из истории географических названий Ленинградской, Псковской и Новгородской областей. - Л.: Наука, 198. –С.85. – (Сер. "Страницы историй нашей Родины"/ АН СССР).
47.См. в начале данной главы высказывание Н.М.Карамзина.
48.См. Зиборов В.К. К истории предания о смерти князя Рюрика в г. Кореле //Труды отдела древнерусской литературы/ АН СССР. ИРЛИ. – Л.: Наука, 1981. – Т.36. –С.251-254.
49.См.: ПСРЛ. – М., 1965. – Т. 9/10. – С.12-15.
50.Подробнее об этом в Приложении №2.
51.Дубов И.В., Кирпичников А.Н., Лебедев Г.С. Указ. соч. – С.193-194.
52.Рыбаков Б.А. Указ. Соч. – С.299.
53.Ловмяньский Г. Указ. соч. - С. 238.
54.См. там же. - С. 249.
55.Парапин В. И. Указ. соч. - 4-я с. обл.
56.Там же. - С. 9.
57.Там же. - С. 10.
58.Там же. - С. 12.
59.Там же. - С. 36.
60.Об этом см. также: Бубрих Д. В. Происхождение карельского народа / Ин-т ист., яз. и лит. Карело-Финской базы АН СССР. - Петрозаводск: Гос. изд-во Карело-Финской ССР, 1948. -С. 16-17.
61.См.: Паранин В. И. Указ. соч. - С. 40-45.
62.Иллич-Свитыч В. М. Опыт сравнения ностратических языков (семито-хамитский, картвельский, индоевропейский, уральский, дравидийский, алтайский): Введение. Сравнит, словарь / АН СССР. Ин-т славяноведения и балканистики. - М.: Наука, 1971. - 370 с.
63.Паранин В. И. Указ. соч. - С. 51.
64.Там же. - С. 74.
65.См. там же. - С. 150-151.
66.Там же. - С. 116-117.

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот еще веселее, тоже от Юлли.

Алесксандр Шарымов

О РУСИ, ВАРЯГАХ-РУСАХ И РЮРИКЕ АЛЬДЕЙГЬЮБОРГСКОМ

Санкт-Петербургу скоро исполняется триста лет, но земли, на которых он стоит, имеют историю куда более древнюю и таят множество поражающих историков загадок.

Одна из таких загадок связана с происхождением Руси. Вот уже много столетий обсуждается эта проблема. Научный поиск идет непрестанно. И цель этого очерка - представить некоторые современные воззрения на сей сложный и весьма запутанный вопрос. Воззрения эти порою неожиданны - и могут показаться спорными, однако знать их необходимо.

1. Загадочные летописные "две руси"

Начальные историко-географические абзацы великой "Повести временных лет", ПВЛ, известнейшей нашей летописи, посвящены (по определению Дмитрия Сергеевича Лихачева, исследователя древнерусской литературы, который перевел ПВЛ на современный литературный русский язык) "событиям всемирной истории в ее средневековом понимании": разделению Земли между сыновьями Ноя и расселению народов по их наделам. Тут читаем:

"Иафет же получил страны северные и западные...

В странах же Иафета сидят р у с ь (разрядка моя; замечу, что Лихачев перевел имя народа не так, как обозначено оно в ПВЛ : "В странах же Иафета сидят русские..."; эту вольность я исправляю, ибо в ПВЛ сказано предельно ясно: "В Афетове же части седять русь..." - А.Ш.), чудь и всякие народы: меря, мурома, весь, мордва, заволочская чудь, пермь, печера, емь, литва, угра, зимигола, корсь, летгола, либь. Ляхи же и прусы, чудь сидят близь моря Варяжского... Потомство Иафета также: варяги, шведы, норманы, готы, р у с ь, англы, галлы, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, генуэзцы и прочие..."(1).

Обратите внимание: в отрывке этом "русь" упомянута дважды и словом этим называются народы, жившие по разные стороны от Финского залива.

Первая "русь" соседит с чудью (сегодня это - эстонцы). Мы будем называть ее для удобства "южнобалтийской". Вторая же "русь" соседствует с варяжскими народами. Будем называть ее "северобалтийской".

2. "Тысяча и одно предположение"

Нет сомнения, что обе руси - и северо- и южнобалтийская были этнически родственны (иначе, с чего бы, собственно, им носить одинаковое имя?).

О том, что оно может обозначать, высказано "тысяча и одно предположение". "Русь" производили от имени речки Роси и города Русы. От древнесеверного "drot" (дружина) и от финского "ruotsi" (так финны называют шведов). От древнескандинавского "roder" (гребец) и от сирийского "hros", оказавшегося испорченным греческим "herоs" - "герой"...

Польский историк Хенрик Ловмяньский высказал в книге "Русь и норманны" любопытную мысль относительно этого имени: "Не могло ли оно восходить к корню raud "красный", "рыжий" и указывать на какую-то особенность территории"(2). Это предположение Ловмяньского оказалось продуктивным.

Не так давно я прочел увлекательнейшую книгу, написанную питерским географом и историком Виктором Параниным. Название ее - "Историческая география летописной Руси". В ней автор изложил новую теорию происхождения древней Руси.

Паранин обратил внимание на бытовавшую некогда в Восточной Европе систему для обозначения сторон горизонта и ориентации в пространстве. Называлась она "цветовой", а основывалась на Солнце. Юг в ней обозначался красным цветом, север - черным, восток - синим (голубым), а запад - белым.

Далее надо было определить язык, в котором могло возникнуть имя, соответствующее изложенным принципам.

Поиск привел к прибалтийско-финским языкам. При этом оказалось, что в одном из них, карельском, нашлись дивные слова: "ruskej" - "красный", и ряд производных: "rusko" - "заря", "румянец"; "ruskotaa" - "краснеть" и т.д. Никто до той поры (и до Паранина) толком над этим не задумывался.

Очевидной стала лингвистическая основа слова "русь" как ц в е т о в о г о символа ю ж н о г о элемента какой-то территориальной системы. Какой же именно?

3. Подсказывает "Калевала"

Для ответа на этот вопрос Паранин обратился к знаменитому эпосу карелов и финнов - "Калевале". Главное эпическое время его - бронзовый век, рубеж эпохи бронзы и железа, примерно 100 год до Рождества Христова (РХ).

Основной же сюжет эпоса заключается в борьбе за обладание чудесной мельницей Сампо между героями, обитающими в южной Калевале (Вяйнеле), с жителями Похьелы (то есть Севера). По этому поводу знаток фольклора академик Борис Александрович Рыбаков заметил в статье "Сампо и сейды": "Возможно, что битва за Сампо - не столкновение финнов и карел с лапландцами (саамами), а соперничество родственных между собой южных финно-карельских племен с северными тоже финно-карельскими племенами, веровавшими в того же верховного бога Укко, что и южане"(3).

Обратите внимание: столкновение юга с севером, "красного" с "черным", "ruskej" с "musta"! Это - решающее для понимания будущей судьбы этнонима "русь" положение. Что оно означает?

Во внутриплеменной борьбе южной части единого племени с северной (запечатленной в "Калевале", где борьба эта обрела вид битвы за Сампо), в борьбе "красного" с "черным", южная часть обособляется от северной - и при этом берет себе новое имя, как раз и связанное с ее географическим положением, то есть, "южная", "красная", "ruskej" - "русь"...

Продолжая развивать идею связи географического положения северобалтийской руси с политическим ее статусом, Паранин продолжает ее характеристику в таких словах:

"Южная ее часть, расположенная на крупном острове посреди залива, в одном из вариантов называлась Русью в силу своего положения. В Руси находился престол князей, властвовавших над варягами. Об этой Руси свидетельствукт автор ПВЛ, утверждающий, что Рюрик был из варягов, звавшихся русью..."(4).

Словом, Виктор Паранин вполне ясно назвал географический адрес "варяжской, северобалтийской руси". Это - южная часть древней Карельской земли, что находится, между прочим, на территории как нынешней Ленинградской области, так и Санкт-Петербурга, а раньше представляла собою остров.

4. "Остров русов"

Остров этот давно уже был описан любознательными арабами - путешественниками, историками и географами. Описание его дошло до нас, в частности, в книге "Дорогие ценности" (903 или 923 годы; запечатленные в ней события ученые относят к 870-м примерно годам) Абу Али Ахмеда ибн Омара Ибн Русте:

"Что же касается ар-Руссийи, то она находится на острове, окруженном озером. Остров, на коем они (имеются в виду русы. - А.Ш.) живут, протяженностью в три дня пути, покрыт лесами и болотами, нездоров и сыр, так что стоит человеку ступить ногой на землю, как она трясется из-за обилия в ней влаги.

У них есть царь, называемый Хакан русов. Они нападают на славян, подъезжают к ним на кораблях, высаживаются, забирают их в плен, везут в Хазаран и Булгар и там продают...

Они не имеют пашен, а питаются лишь тем, что привозят из земли славян... Единственное их занятие - торговля соболями, белками и прочими мехами... У них много поселений, и живут они привольно. Гостям оказывают почет, с чужеземцами, которые ищут у них прокровительства, обращаются хорошо, как и с теми, кто часто у них бывает..." (5)

А вот - еще одна характеристика русов из книги "Природа сельджуков" Тахира ал-Марвази Шараф аз-Замана: "...И они народ сильный и могучий, и ходят в дальние места с целью набегов, а также плавают они на кораблях в Хазарское море (на Каспий. - А.Ш.), нападают на их корабли и захватывают товар. Храбрость и мужество их хорошо известны, так что один из них равноценен многим из других народов. Если бы у них были лошади и они были наездниками, то они были бы страшнейшим бичом для человечества"(6).

Думаю, этих отрывков достаточно, чтобы читатель составил представление и о характере древних русов, и о том острове, на котором они жили. О последнем - еще одна цитата из книги Виктора Паранина "Историческая география летописной руси":

"Большинство исследователей признают сведения об острове фантастическими и не принимают во внимание, поскольку не находят реально существующего острова, который походил бы на описанный древними арабскими авторами...

А между тем, остров со всем комплексом приведенных в источниках свойств реально существует, а вернее существовал еще относительно недавно на севере Восточной Европы. Речь идет о территории, которая в настоящее время носит название Карельского перешейка и которая действительно в прошлом представляла собой остров, поскольку система Вуоксы в районе Выборга соединялась с Финским заливом...

Вуокса была одной из проток, соединяющих Финский залив с Ладогой; другой протокой была Нева, а между ними простирался остров, который и размерами, и ландшафтом, и своим географическим положением совпадает с островом Рус из арабских источников. Они служат еще одним основанием для локализации исторического ядра Древнерусского государства на территории нынешнего Карельского перешейка"(7).

5. Южнобалтийская русь.

Но что же тогда - вторая, южнобалтийская русь? Какой народ мог претендовать на родство с северобалтийской русью и на общую судьбу их начального этнического имени? У Паранина по сему поводу ясно высказанных предположений нет. Между тем ответ на поставленный вопрос лежит буквально на поверхности географической карты.

Южнобалтийская русь - ни что иное, как народ, ставший позже именоваться ижорой, ижорцами.

По современным историко-лингвистическим и археологическим воззрениям, определенная часть корелы в к о н ц е, как полагают, I тысячелетия по РХ отпочковалась от основной массы и осела на берегах Невы, южнее и западнее ее, и образовала там самостоятельную этническую единицу - племя ижоры.

Ижора и на самом деле по сию пору называет себя карелами, веря в то, что летописная корела и впрямь была ее предком. Я полагаю, правда, что переселение ижоры с "острова русов" на южное побережье Невы и Балтики могло начаться и раньше, то есть даже не позднее с е р е д и н ы I тысячелетия по РХ.

В этом свете представляется возможным выстроить довольно ясную хронологическую схему территориального и общественного развития Карельско-Ижорского региона от послеледниковой поры до рубежа I и II тысячелетий по РХ:

- в послеледниковое время (около 18 000 лет до РХ) земли нынешней Карелии начинает заселять первобытный человек;

- к середине I тысячелетия до РХ по мнению специалистовлингвистов складывается языковая основа карельского племени;

- примерно с 100 года до РХ (то есть, с рубежа эпох бронзы и железа) растут столкновения южной и северной частей племени корелы, ставшие основой сюжета "Калевалы";

- к середине первого тысячелетия по РХ южная часть корелы уже отделяется от северной - и обретает имя "русь"; в эту же пору южный приневский и балтийский берега заселяются частью северобалтийской руси, приносящей туда имя "старшей сестры";

- со второй половины I тысячелетия по РХ район Карельского перешейка и южных невско-балтийских берегов плотно заселяется и практически осваивается.

Все это непосредственно характеризует процесс укоренения руси на землях Приневья.

6. "Две руси" сменяют имена.

Теперь естественно поставить вопрос о том, как произошло, что "две руси" по прошествии какого-то времени сменили свое общее имя на два разных - "корелу" и "ижору".

Приведу тут еще один отывок из книги Виктора Паранина:

"...После призвания варягов во главе с Рюриком обширная страна, попавшая под их управление, стала называться Русью, что было естественно и понятно, ибо по отношению к земле варягов она занимала южное положение. Очевидно, в Приладожье, откуда мы выводим Рюрика, существовала страна с именем "Русь", однако вовсе не это было определяющим в наименовании земель, подчинившихся варягам, а южное направление варяжской экспансии. Позже, когда Олегом был взят Киев, название "Русь" распространилось и на Среднее Поднепровье. Это тоже было отражением развития Русского государства в южном направлении строго по меридиану" (8)

Северобалтийская русь, таким образом, отдала этническое свое имя тем многочисленным племенам (преимущественно - славянским), что жили к югу от Балтики и были со временем объединены в единое государство русами - князьями-варягами...

Такие прецеденты в истории уже встречались. В 697 году по РХ орды хана Аспаруха напали на балканских славян, основали там Болгарское царство - и отдали новым подданным этническое имя, которое они принесли на Балканы с волжского Булгара...

Что же до племени русь, то часть его продолжала жить на Карельском перешейке (он же - "остров русов"), по прошествии времени вернувшись, видимо, к имени, которым владела раньше.

Таким образом "северобалтийская русь" вновь стала "корелой" - и имя ее зафиксировала датированная 1066 годом берестяная грамота N 590, найденная в новгородском Нутном раскопе: "Литва встала на корелу". А еще через восемьдесят лет, в 1143 году, корелу упомянула и Новгородская первая летопись.

Беда многих современных ученых в том, что они так прочно привязывают историю корелы к первому летописному упоминанию, что можно подумать, будто до 1143 года та вовсе и не существовала. Это, разумеется, недопустимая оплошность...

7. Имя ижоры и "возврат" его.

Историки высказывают по крайней мере три предположения, откуда происходит племенное этническое имя ижоры.

Считают, что "Ингрия" может происходить от финского-карельского "Inkeri maa" ("прекрасная земля"). От этого-де имени пошло название левого притока Невы - Ижоры (Inkeri, Ingeri). Позже шведы "пристегнули" к этому имени свою, шведскую, "землю": "land". И получился топоним-гибрид: "Ingermanland" "Ингерманландия", нечто вроде "Земля прекрасной земли"...

Другие выводят Ингрию из личного имени князя: Игорь, или Ингвар. Епископ Иоаким в утерянной, но процитированной историком Василием Никитичем Татищевым летописи сообщает:

"Имел Рюрик несколько жен, но больше всех любил Ефанду, дочь норвежского князя, и когда та родила сына Игоря, дал ей обещанный при море град с Ижарою в вено (то есть, в дар, подносимый при женитьбе. - А.Ш.)" (9).

И Татищев, комментируя эти слова, говорит, что, вероятно, этот предел "от Ингоря (Игоря. - А.Ш.) Ингрией прозван". Тут историк, правда, не обращает внимания на то, что Иоаким в приведенном отрывке уже называет имя "Ижара", то есть, Ижора, она же - Ингрия. Может, оно, все же, бытовало и раньше?

Еще одна версия связывает имя Ингрии с Ингигерд, женой Ярослава Мудрого, скандинавкой родом, дочерью шведского короля. Ей, опять-таки, в качестве свадебного подарка дана была Ладога (Альдейгьюборг по-шведски) и "все то ярлство, что к ней принадлежит", то есть и южные невские берега, где тогда жила русь-ижора. Имя "ижора" впервые встречается в русских летописях только в 1228 году. хотя еще за полвека до того "Ингрию" упомянул в своей булле папа Александр III.

Итак, "две руси" исчезли. Осталась одна, новая Русь - Киевская. Потом она стала просто Русью, а еще позже - Россией.

8. Возвращение к истокам.

А сейчас вернемся из века девятого в век восьмой, чтобы повести речь об истории руси-варягов, которая началась задолго до пришествия Рюрика с братьями с "острова русов", из Приневья, в район Старой Ладоги.

Имя русов встречается в сочинениях, связанных с правлением гуннского полководца Аттилы, с началом V века ("Песнь о Нибелунгах"). Отмечая, что в восприятии поэта XIII века (время написания "Песни") русы существуют отдельно от "бойцов из Киевской земли", мы, все же, отнесемся к этому сочинению как к литературному, но не историческому.

Реальная же связь имени русов с сугубо историческими фактами относится к 770 году, когда у шведского местечка Браваллы в Восточном Готланде произошла битва между войсками датского конунга Харальда по прозванию Боевой Клык и шведского конунга Сигурда Ринга. На стороне Ринга выступал среди прочих и его брат, Регнальд Р у с с к и й, которого хронист Саксон Грамматик называет в "Истории Данов" "королем". Чьим именно - достаточно ясно говорит его прозвище: Регнальд был конунгом русов, сражавшихся при Бравалле, между прочим, и против славян, выступавших на стороне павшего в битве Харальда и потерпевших поражение от соединенных шведско-норвежско-готско-венецианско-русско-английских войск.

Оба главных противника - и Харальд, и Ринг - восходили к знаменитому шведскому завоевателю Ивару Широкие Объятия, который в конце VII - начале VIII веков объединил Англию, Саксонию, Данию, Швецию и ряд "Восточных земель". Он принадлежал к харизматическому роду Скьолдунгов, что вели родословную от Скьолда, сына Одина, верховного бога скандинавов.

Ивар пал на поле боя под Кирьялаботнаром (у "Карельских заливов", вероятно у нынешнего Приозерска), в схватке с конунгом Гардарики (так в старину шведы именовали русские земли) Радбардом, который тоже был с ним в родственной связи, будучи женат на дочери Ивара, Ауде Глубокозадумчивой. Ауда, в свою очередь, была прародительницей двух родов: один пошел от первого ее мужа Рорика Метателя Колец, а другой - от конунга Радбарда Гардского. Харальд Боевой Клык был наследником Рорика, а Сигурд Ринг и Регнальд Русский - Радбарда.

Чтобы вы могли разобраться в этих дебрях, я прилагаю в конце очерка генеалогическую таблицу родственных связей участников битвы при Бравалле и последующей истории руси-варягов.

9. Бравалла и Бравлин

Итак, к Бравалльской битве впервые в европейской хронике было хронологически привязано имя русов в лице их короля Регнальда. С нею же связан был еще один, простой, вроде, факт прозывания некоего человека определенным именем. Но факт сей оказывается весьма важным, связующим целый ряд событий, стоящим на вершине судьбы целой династии, ибо он ввел в раннюю русскую историю еще одну личность: князя Бравлина (ударение, как и в слове "Бравалла", на первом слоге).

Это имя встречаем мы в "Житии свв. Георгия Амастридского и Стефана Сурожского", опубликованном в 1893 году историком Василием Васильевским в "Летописи занятий Археографической комиссии". Нас интересует сейчас Стефан Сурожский.

С 767 по 787 годы (до смерти) Стефан был епископом епархии в Суроже (нынешний Судак между Феодосией и Алуштой). Кафедральный собор святой Софии был основан в Суроже в 793 году. Именно в нем где-то около 813 года (год нападения русов на остров Эгину в Эгейском море: думаю, с ним можно связать и события в Суроже) разыгралась историческая драма, описанная в житии, названном "О прихождении ратию к Сурожу князя Бравлина из Великого Новгорода".

Сразу должен отметить, что появление в "Житии" имени Новорода - это, конечно, поздняя интерполяция летописца, ибо в начале IX века Новгород как самостоятельное городское поселение еще не существовал (это достаточно безоговорочно доказано раскопками, проанализированными, в частности, в статье Валентина Лаврентьевича Янина "Основные исторические итоги археологического изучения Новгорода"; см.: Новгородские археологические чтения. Новгород, 1994. С. 9-27).

Многие современые историки этот факт игнорируют, опираясь на свидетельство ПВЛ, Новгородских и иных летописей, в которых Новгород как данность упоминается как минимум с 862 года - то есть, со времени прихода туда Рюрика с братьями. Но мы-то с е г о д н я уже знаем, что в IX веке Новгорода не существовало, и стало быть, не может речи идти ни о каких "новгородских ратях и князьях". И коль скоро "Житие" говорит о походе русов, то и возглавлял их, несомненно, русский князь.

Нас не интересуют сейчас частные перипетии этого похода, о котором автор "Жития" говорит лишь для того, чтобы продемонстрировать осуществляемые святым Стефаном чудеса. Нас интересует другое: кем был князь Бравлин?

10. Историко-хронологические ряды

Надо сказать, тут я вступаю в область догадок, которые не подтвердишь стопроцентно. Когда речь идеть о временах столь давних, стопроцентных истин практически вообще нет. Документов почти не существует; летописание еще не началось (время его позже); а саги, легенды, мифы не есть реалии, на которые можно опираться безоговорочно (хотя игнорировать их никоим образом нельзя). Значит, в ход должны идти умозаключения.

В их основу я кладу понятие об и с т о р и к о - х р о н o л o г и ч е с к о м p я д е.

Есть известные нам сегодня факты и имена. О них говорят и современные событиям произведения народного творчества, и в редких случаях - документы, а также позднейшие летописи и хроники. Это так сказать, некая "историческая основа".

Есть положение этих имен и фактов в хронологическом ряду, которое достаточно точно устанавливается либо самими этими источниками, либо вычисляется с той или иной мерой достоверности. Это я рассматриваю как "хронологическую основу".

И есть исследователь, который сопоставляет "историзм" фактов и имен с их "местом в хронологии" - и, сделав ряд выводов, ставит на этой основе имена и факты в некий цельный ряд (верно или неверно - судить и специалистам, и читателям).

Лондонский историк Николай Беляев писал в статье "Рорик Ютландский и Рюрик начальной летописи" об имени "Бравлин":

"Мне думается, что имя это было прилагательным и являлось воспоминанием о Бравалле, где носитель его мог сражаться и заслужить себе отличие"(10).

Соглашаясь с тем, что имя князя Бравлина связано с Бравалльской битвой, позволю высказать иное мнение, объясняющее генезис этого имени. Для этого займемся арифметикой.

Бравалльская битва была в 770 году. На Сурож русы во главе с Бравлином напали примерно в 813 году (в ту пору на епископской кафедре в Суроже еще правил упомянутый "Житием" Филарет, реальное историческое лицо). Если, по предположению Беляева, имя "Бравлин" связано с участием некоего воина в Бравалльской битве (от которой он и получил свое прозвище) и если мы примем его возраст к моменту участия в этой битве, скажем, лет в тридцать, то к 813 году ему должно было быть: 30 + 30 (время от 770-го до 800 года) + 13 = 73 года.

Мог ли более чем семидесятилетнеий старец возглавлять многодневный дальний поход, принимать участие в битве, с мечом в руках (по тексту "Жития") взламывать городскую и церковную двери и т.д.? Не думаю. Вероятно, все же, Бравлин должен был быть хоть на четверть века помоложе, то есть родиться долженствовало ему не около 745, а около 770-775 года.

Но тогда ясно, что в битве при Бравалле он принять участия не мог. Он мог в год Браваллы в лучшем случае родиться. И тогда логично предположить, что имя свое он получил в память битвы лишь потому, что участником ее был, вероятно, его отец или близкий родственник (или тот и другой).

Есть два таких родственника, один из которых стал в год Браваллы конунгом шведов, а другой был "королем русов": это были братья Сигурд Ринг и Регнальд Русский. Потомок Сигурда нам известен: это знаменитый рыцарь Рагнар Лодброк. А вот о потомстве Регнальда Русского ни сказания, ни легенды, ни летописи свидетельства нам не оставили.

И здесь важно представить последовательность, в которой стоят персонажи на исторической сцене: кто за кем и кто кого сменяет. Мы помним, что в истории вслед на Регнальдом действует ни кто иной, как Бравлин, водивший русов на Сурож. Бравлин, повторю, был, несомненно, русом. Мало того, полагаю, что он, родившийся в год Браваллы, был назван в ее честь ни кем иным, как его отцом, который был вождем русов и сам принимал участие в этом сражении. А таким вождем был, опять-таки, ни кто иной, как Регнальд Русский.

Иными словами, я считаю, что род Бравлина восходит через его отца Регнальда Русского к легендарному Скьолду и его отцу Одину, то есть Бравлин принадлежит к династии Скьолдунгов, как будут принадлежать к ней и его потомки, среди коих ближайшие сыграют свои роли в истории летописной Руси, Приневья, вслед за чем - Руси Приильменской и Руси Киевской.

11. Немного арифметики по поводу Буривоя и Гостомысла

В левой части "Генеалогической таблицы", приведенной в этом очерке, помещены и сведения о легендарных простославянских князьях, упомянутых в Иоакимовской летописи, которую приводит в своей "Истории Российской" Василий Татищев. Современный историк Игорь Фроянов с сочувствием пишет:

"В так называемой Иоакимовской летописи, которой пользовался В.Н.Татищев, сквозь легендарную дымку виднеются князья, что свидетельствует о существовании в средневековой отечественной историографии традиции, относившей княжескую власть Новгороде к доваряжским временам"(11).

Сделав нужную поправку на то, что в "доваряжские времена" Новгорода еще не существовало, примем это мнение к сведению.

Генеалогический ряд легендарных князей заканчивается именами уже летописными - Буривоя и Гостомысла. Иоаким пишет: "По смерти Владимира и матери его Адвинды княжили сынове его до Буривоя, иже девятый бе по Владимире, имяна же сих осьми неведомы,.. разве в песнех древних воспоминают"(12).

Владимир мог бы княжить, как полагают нынешние историки, около 530 года. А еще у них есть в ходу такое понятие, как "активная деятельность одного поколения", выражающееся тридцатилетним циклом. Взяв такой цикл за основу, получаем, что княжение Буривоя, "девятого по Владимире", началось у ильменских словен примерно в 800 году (530 + 270/30 х 9/ = 800).

Предположив, что Буривой начал княжить в возрасте уж никак не моложе четверти века, получим примерную дату его рождения - 775 год. Можно предположить, что к двадцати годам Буривой мог уже и жениться, и обзавестись сыном, а отсюда год рождения его сына Гостомысла (об этой степени родства сообщает Иоаким, указавший также, что Гостомысл имел четырех сыновей они погибли молодыми - и трех дочерей) определим как 795-ый. Опять-таки, предположив, что первая дочь родилась у него к двадцати его годам (715 год), вторая - ее звали Умилой, скажем, через год (717), третья - в 719 году, а сыновья с 720 по 725 годы, - получим хронологию его семейства.

Можно, опять-таки, представить, что старшая дочь его вышла замуж лет восемнадцати - и в 734 году родила сына, а Умила, последовавшая ее примеру, была отдана замуж в 735 году, и год спустя у Гостомысла появился второй внук, а в 737-ом и 738 года в семье Умилы родилось еще двое сыновей.

Все эти даты вычислены путем простейших подсчетов и не столь уж дерзких допущений. Нам нужно осознать и то, что они предположительны, и то, что они в о з м о ж н ы, ибо нам надо будет сейчас уложить их в общую хронику руси-варягов.

12. ПВГ и конунг Хакан

Видный исследователь жизни населявших Скандинавию, Приневье, Поволховье и Приильменье народов, а также развития пути "из Варяг в Греки" (коротко - ПВГ) Глеб Лебедев пишет:

"Волхов вместе с реками восточного Приильменья уже на исходе VIII в. был включен в систему международных коммуникаций... Волховско-Днепровская магистраль, протяженностью около 1500 км, начиналась в восточной оконечности Финского залива и проходила по Неве ("устье озера Нево"), юго-западной части Ладожского озера, Волхову, оз. Ильмень, Ловати, с переходом из Балтийского бассейна в Черноморский, по рекам Усвяче, Каспле, Лучесе, верхнему течению Западной Двины (где открывался еще один выход на Балтику) и системе волоков на Днепр в районе Смоленска. Отсюда начинался путь по Днепру, с важным перекрестком в районе Киева, труднопроходимым участком днепровских порогов и выходом на простор Черного моря в непосредственной близости от Херсонеса (Корсуни) и других византийских владений в Крыму"(13).

Как мы уже видели, русы-варяги освоили этот путь еще в начале IX века, совершив поход на Сурож. А еще спустя лет двадцать по ПВГ вновь прошла армия русов, совершившая нападение на южночерноморский город Амассеру (Амастриду). Руководитель русов был, судя по тексту "Жития св. Георгия Амастридского", о котором я упоминал выше, значительно моложе Бравлина, водившего русов на Сурож. Молодой рус, кроме всего прочего, был сведущ в сути христианских воззрений, о которой он, несомненно, узнал от участника прошлого похода, вероятно, от руководжителя его и, вероятно, от своего отца.

Но кем же тогда был этот сын? Кто следующим стоит в хронологическом ряду среди хоть как-то запечатленных в истории личностей? Есть ли вообще в истории такая личность?

Такая личность есть - и человека этого звали Хаканом (ударение - на первом слоге). О нем мы имеем документальное известие, о котором сейчас и поведем речь.

13. Конунг Хакан и "Бертинские анналы"

В 839 году епископ Пруденций Галиндо сделал запись в так называемых "Бертинских анналах" о том, что 18 мая франкский император Людовик Благочестивый принял при дворе в Ингельхайме посольство византийского императора Феофила, направившего вместе с ним к Людовику "...неких людей, которые утверждали, что они, то есть их народ, зовутся Рос, и которых их король, называемый Хаканом, направил к нему /Феофилу/ ради дружбы, как они уверяли..."(14).

Далее Пруденций отметил в "Анналах" просьбу Феофила предоставить послам Хакана возможность безопасно вернуться в их страну, ибо путь, которым они прибыли в Константинополь, шел по землям варварских и агрессивных народов. Расспросив послов, император выяснил, что они принадлежали к народу свеонов, то есть шведов. Пруденций пишет далее: "Считая их скорее разведчиками, чем искателями дружбы, он решил задержать их у себя, чтобы можно было достоверно выяснить, с добрыми ли намерениями они пришли туда или нет"(15).

О дальнейшей судьбе посольства мы ничего не знаем. Но не она нас сейчас интересует, а то, что впервые в европейском, современном описываемому событию д о к у м е н т е, зафиксировано было как имя "Рос"="русь", так и имя "короля" русов - Хакана (упоминание Регнальда Русского хотя и относилось ко времени более раннему, но сделано было хронистом XII века).

О том, что в Ингельхайме посланцев летописной Руси приняли за шведов, надо сказать, что она и была страной скандинавской - и как могли варяги-русь определить свою географическую принадлежность, не прибегая к известному в Европе адресу: "рядом со шведами, со свеонами"?

Где только историки не "располагали" страну посланцев Хакана: и в Среднем Поднепровьи, и в Швеции, и в Среднем Поволжьи! Но мало кто обратил внимание, что путь посольства точно совпал с описанным в ПВЛ маршрутом ПВГ от "острова русов" в Карелии по Неве, Волхову и Днепру - и кружным путем вокруг Европы, которым послы в конце концов и воспользовались...

Итак, следующим после Бравлина в хронике руси-варягов был "король народа Рос" Хакан (это - весьма употребимое в Скандинавии имя, а не видоизмененный титул "каган", как говорят многие историки) - и мы имеем все основания считать, что он наследовал престол по смерти своего отца, после чего и направил посольство "ради дружбы" к императору Феофилу.

14. Иоаким о Буривое и призвании Гостомысла

Теперь обратимся к следующим по времени событиям, относящимся к соседям руси-варягов: к обитавшим в Поволховьи и Приильменьи племенам руси-ижоры, чуди, веси и словен. Они были объединены в общий конфедеративный союз, управлявшийся советом старейшин, выдвигавшх единого вождя. Одно время им был Буривой. Иоаким сообщает о нем в своей летописи: "Буривой, имея тяжку войну с варязи, множицею побеждаша их и овлада всю Бярмию (возможно, тут - нынешняя Карелия. А.Ш.) до Кумени (ныне Кеми-йоки. - А.Ш.). Последи при оной реце побежден бысть: вся свои вои погуби, едва сам спасеся, иде во град Бярмы, иже на острове сый крепце устроенный (видимо, нынешний Приозерск. - А.Ш.), иде же князи подвластные пребываху, и тамио, пребывая, умре. Варяги же, абие пришедше град Великий (то есть, в Ладогу. - А.Ш.) и протчие обладаша и дань тяжку возложиша на словяны, русь и чудь. Людие же терпяху тугу велику от варяг, пославше к Буривою, испросиша у него сына Гостомысла, да княжит в Велице граде. И егда Гостомысл приа власть, абие варяги бывшия овы изби, овы изгна, и дань варягом отрече, и, шед на ня, победи..."(16).

Итак, по Иоакиму, на племена руси-ижоры, словен и чуди напали некие "варяги", о которых пишет и автор ПВГ. Было это до 859 года, ибо к тому времени "варяги" эти покорили еще и кривичей с весью. Кто же осуществил эту экспансию?

В известном сочинении великого исландского поэта и историка Снорри Стурлусона "Хеймскрингла" ("Круг земной") рассказано о тинге - народном собрании, которое состоялось 15 февраля 1018 года в Уппсале; некий Торгнир сказал тогда: "Торгнир, мой дед по отцу, помнил Эйрика Эмундарсона, конунга Уппсалы, и говорил о нем, что пока он мог, он каждое лето предпринимал поход из своей страны и ходил в различные страны и покорил Финланд и Кирьялаланд, Эйстланд и Курланд и много земель в Аустрленд ("Восточных странах". - А.Ш.)"(17).

Современная скандинавистка Татьяна Джаксон пишет, ссылаясь на работы шведского историка Биргера Нермана: "...По хронологии Б.Нермана, шведский конунг Эйрик умер в 882 г. в преклонном возрасте;.. по мнению Нермана "Аустрвеги" ("Восточные пути" - примерно то же, что "Аустрленд". - А.Ш.) Эйрик покорил в 850-859 гг."(18).

Таким образом, мы вполне резонно можем предположить, что уппсальский конунг Эйрик Эмундарсон и был тем вождем "варягов", несомненно, шведов, которые до 859 года разбили войско князя Буривоя, покорив затем финнов, карелов, эстов, куршей, а также "Аустрленд" с главным "градом Великим"-Ладогой, то есть земли руси-ижоры, словен, веси и кривичей с мерей.

15. Призвание Рюрика

Многие историки по сию пору недоумевают, как это вышло: сначала, мол, прибалтийско-словенские племена прогнали варягов, а потом, охваченные усобицами, вновь обратились к ним:

"И идоша за море, к варягам, к руси. Сице бо ся зваху тье варязи русь, яко се друзии зовутся свие, друзи же урмане, англяне, друзии готе, так и си. Реша русь, чюдь, словени и кривичи и вси (интересно, что Дмитрий Лихачев перевел это место так: "Сказали руси чудь, славяне, кривичи и весь..." - вместо "сказали русь..." - "сказали руси..."): "Земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет. Да поидите княжить и володеть нами". И избрашася 3 братья с роды своими, пояша по собе всю русь и приидоша; старейший, Рюрик, седе Новегороде, а другой, Синеус, на Беле-озере, а третий Изборсте, Трувор"(19).

Итак, автор ПВЛ утверждает, что "призвание варягов-руси" произошло из-за усобиц, а мотив избрания именно Рюрика с братьями абсолютно непонятен: почему позвали этих, а не других?

Иоаким дает совсем иное объяснение. Он говорит, что после изгнания врягов-шведов Гостомысл занедужил. Все его сыновья к тому времени умерли, и он не знал, кто наследует ему. Он обратился к вещунам - и те сказали ему, что наследовать ему будет его родственник. А тут во сне он увидел, что из чрева его средней дочери Умилы выросло дерево, плоды которого напитали всю землю. И Иоаким завершает рассказ так: "Гостомысл же, видя конец живота своего, созва вся старейшины земли от славян, руси, чуди, веси, мери, кривич и дрягович, яви им сновидение и посла избраннейшия в варяги просити князя. И приидоша по смерти Гостомысла Рюрик с двемя браты и роды ею... Рюрик по смерти братии облада всею землею, не имея ни с кем войны. В четвертое лето княжения его переселися от старого в Новый град великий ко Ильменю (подразумевается уже существовавшее к той поре тремя километрами южнее нынешнего Новгорода Рюриково городище. - А.Ш.).... По смерти же отца своего облада варягами, емля дань от них"(20).

Кто был князем, "королем русов" до Рюрика, мы знаем: это был Хакан, около 735 года, как я предположил, женившийся на средней дочери Гостомысла Умиле. Та примерно в 736 году родила ему сына Рюрика, а вскоре еще и Синеуса с Трувором.

Таким образом, князь, пришедший в Ладогу с "острова русов", с нынешнего Карельского перешейка, в 862 году, был достаточно молод: ему исполнилось около 28 лет.

Можно предположить, что еще в 860 году он участвовал в походе русов на Царьград, когда по "пути из Варяг в Греки" мимо Ладоги, только что освобожденной Гостомыслом от варяговшведов Эйрика Эмундарсона, прошла сильная рать русов, коих, вполне возможно, возглавлял Рюрик и в числе коих, вполне возможно, были его "бояре" Аскольд и Дир, вскоре после призвания Рюрика в Ладогу отправившиеся к Царьграду, чтобы поступить там на службу к императору, заключившему мир с русами четыре года назад, но по пути оставшиеся княжить в "граде малом" Киеве, до того платившем хазарам унизительную дань.

Поход 860 года произвел на ладожан впечатление - и послужил дополнительным стимулом для призвания Рюрика с братьями.

16.Заключение: кто же таков Рюрик Альдейгьюборгский?

Прежде всего: как его именовать? Историки давали ему разные имена: Рюрик Новгородский, Рюрик начальной летописи, Рюрик Ладожский. "Новгородский" отпадает: в годы его жизни Новгорода еще не существовало. "Начальная летопись" тоже неточна: основные сведения о Рюрике мы получаем из Иоакимовской летописи, а не из ПВЛ. Более всего подходит "Рюрик Ладожский", но я бы предложил именовать его Рюриком Альдейгьюборгским: скандинавы называли Ладогу Альдейгьюборгом - и это ототражает карельско-скандинавский момент его происхождения.

Приводимая ниже генеалогическая таблица проясняет нетождественность Рюрика Альдейгьюборгского и Рорика Ютландского, с которым многие историки соотносят нашего героя. Но наш Рюрик был лишь внучатым племянником рыцаря, некогда известного в Ютландии и Фрисландии. Это были абсолютно разные люди.

Рюрик был русом и сыном "короля народа Рос" Хакана, внуком Бравлина, правнуком Регнальда Русского, праправнуком Рандвера, прапраправнуком Радбарда Гардского и Ауды Глубокозадумчивой, прапрапраправнуком Ивара Широкие Объятия и потомком мифического Скьолда и его отца Одина. Рюрик принадлежал, таким образом, к харизматическому скандинавскому клану Скьолдунгов - и покровительство богов давало его власти качество силы и непререкаемости, реально помогшей его наследникам сохранить ее на протяжении веков, до смерти царя Федора в 1598 году. Но при этом Рюрик был потомком и словен - Буривоя и Гостомысла. И такой взгляд на его генезис и неожиданен, и свеж.

БИБЛИОГРАФИЯ

1.Повесть временных лет. Часть первая. Текст и перевод. М.-Л., 1950. С.с. 205, 206 (далее: ПВЛ... С. ...).

2.Ловмяньский Х. Русь и норманны. М., 1985. С. 187.

3.Рыбаков Б.А. Сампо и сейды. // Новое в археологии СССР и Финляндии. Л., 1984. С. 77.]

4.Паранин В.И. Историческая география летописной Руси. Петрозаводск. 1990. С. 144 (далее: Паранин... С. ...).

5.Цит. по: Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и Руси VI-XI вв.//

6.Древнерусское государство и его международное значение М., 1965. С. 397-398.

7.Там же. С. 400.

8.Паранин... С. 116-117.

9.Татищев В.Н. История российская. Собрание сочинений. Том I. История российская. Часть первая. М., 1994. С. 110 (далее: Татищев... С. ...).

10.Беляев Н.Г. Рорик Ютландский и Рюрик начальной летописи. // Seminarium kondakovianum. Сборник статей по археологии и византиноведению, издаваемый семинарием имени Н.Г.Кондакова. III. Прага, 1929. С. 220-221.

11.Татищев... C. 108.

12.Фроянов И.Я. Мятежный Новгород. Л., 1992. С. 57.

13.Лебедев Г.С. Эпоха викинов в Северной Европе. Л., 1985. С. 91.

14.Цит. по: Назаренко А.В. Русь и Германия в IX-X вв. //Древнейшие государства Восточной Европы. М., 1994. С. 18.

15.Цит. по: Памятники истории Киевского государства IX-XII вв. Л., 1936. С. 23-24.

16.Татищев... С. 115.

17.Цит. по: Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (первая треть XI в.). М., 1994. С. 73.

18.Там же. С. 152.

19.ПВЛ... С. 18.

20.Татищев... С. 110.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Французский путешественник XIX в. Ксавье Мармье много поколесил по разным странам. Описание путешествия Ксавье Мармье по Северной Германии и Скандинавии под названием "Записки о севере" (Lettres sur le Nord) было впервые издано в 1840-м году в Париже и впоследствии неоднократно переиздавалось. Михаил Жих обнаружил в этих записках и перевел мекленбургскую легенду о Рюрике, и ныне приверженцы ободритской теории черпают в ней источник нескончаемой благодати.

Французский текст:

(1) Une autre, tradition du Mecklembourg mérite d'être citée, car elle se rattache à (2) l'histoire d'un grand empire. Au VIII siècle de notre ère, la tribu des Obotrites était (3) gouvernée par un roi nommé Godlav, père de trois jeunes hommes également (4) forts, courageux et avides de gloire. Le premier s'appelait Rurik (paisible), le (5) second Siwar (victorieux), le troisième Truwar (fidèle). Les trois frères, n'ayant (6) aucune occasion d'exercer leur bravoure dans le paisible royaume de leur père, (7) résolurent d'aller chercher ailleurs les combats et les aventures. Ils se dirigèrent à (8) l'est, et rendirent célèbres dans les diverses contrées où ils passaient. Partout où ils (9) découvraient un opprimé, ils accouraient à son secours; partout où une guerre (10) éclatait entre deux souverains, ils tâchaient de reconnaître lequel des deux avait (11) raison, et se rangaient de son côté. Après plus d'une généreuse entreprise, (12) et plus d'un combat terrible, où ils se firent admirer et bénir, ils arrivèrent en Russie. (13) Le peuple de cette contrée gémissait sous le poids d'une longue tyrannie, contre (14) laquelle il n'osait môme plus se révolter. Les trois frères, touchés de son infortune, (15) réveillèrent sen courage assoupi, assemblèrent une armée, et, marchant eux-mêmes à sa tète, (16) renversèrent le pouvoir des oppresseurs. Quand ils eurent rétabli l'ordre (17) et la paix dans le pays, ils résolurent de se mettre en route pour (18) rejoindre leur vieux père; mais le peuple reconnaissant les conjura de ne pas partir (19) et de prendre la place de ses anciens rois. Rurik reçut alors la principauté de Nowoghorod, (20) Siwar celle de Pleskow, Truwar celle de Bile-Jezoro. Quelque temps après, (21) les deux frères cadets étant morts sans enfants, Rurik adjoignit leurs (22) principautés à la sienne, et devint chef de la famille des czars qui régna jusqu'en 1596.

Русский перевод:

(1) Ещё одна мекленбургская традиция заслуживает быть названной, так как она связана с (2) историей одной большой империи. В VIII в. н.э. племя ободритов (3) управлялось королём по имени Годлав, отцом трёх молодых людей в равной степени (4) сильных, мужественных и жаждущих славы. Первого звали Рюрик (миролюбивый), (5) второго Сивар (победоносный), третьего – Трувар (верный). Три брата, не имея (6) никакой возможности проявить свою храбрость в мирном королевстве своего отца, (7) решили отправиться искать битв и приключений в другом месте. Они отправились на (8) восток и прославились в разных странах, в которых они побывали. Везде, где они (9) обнаруживали угнетённого, они приходили ему на помощь; везде, где вспыхивала война (10) между двумя правителями, они старались понять, кто из них (11) прав и принимали его сторону [в этой войне]. После [свершения] множества великодушных деяний (12) и ужасных войн, где ими восхищались и благословляли [их], они прибыли в Россию. (13) Народ этой страны стонал под пятой длительной тирании, (14) против которой он не осмеливался больше поднять восстание. Три брата, проникнувшиеся его несчастьем, (15) пробудили [в нём] уснувшее чувство храбрости, собрали войско и во главе его (16) свергли власть угнетателей. Когда они восстановили порядок (17) и спокойствие в [этой] стране, они решили отправиться в путь, чтобы (18) встретиться со своим старым отцом, но народ, благодарный [им], умолил их не уезжать (19) и занять место его древних королей. Тогда Рюрик, получил Новгородское княжество, (20) Сивар – Плесковское (Псковское - sverc) [княжество], Трувар – Белозерское [княжество]. Спустя некоторое время (21) два младших брата умерли бездетными, [после чего] Рюрик присоединил их (22) княжества к своему [княжеству] и стал основателем царской династии, которая правила [в России] до 1596 года.

Интересно, откуда ноги растут у этой легенды?

Share this post


Link to post
Share on other sites
(Saygo @ Вчера, 00:49)
Брайчевский в вышеупомянутом произведении говорит о конунге по имени Рьорих из Упсалы (Эрик Анундсон?).

Узнать бы, откуда он (Брайчевский) его (Рьориха) взял? Рьорих это, собственно, Рерих, в переводе с украинского. Что-то не припомню такого в источниках.

Share this post


Link to post
Share on other sites
(Saygo @ Авг 21 2013, 03:47)
Ещё одна мекленбургская традиция заслуживает быть названной, так как она связана с (2) историей одной большой империи. В VIII в. н.э. племя ободритов (3) управлялось королём по имени Годлав, отцом трёх молодых людей в равной степени...
...и стал основателем царской династии, которая правила [в России] до 1596 года.

Интересно, откуда ноги растут у этой легенды?

В XVI столетии доминиканский монах Мавро Орбини (первый историк славянства) в своей книге "Происхождение славян и распространение их господства" приводил схожую легенду, ссылаясь на Сигизмунда Герберштейна. Рюрик и его братья, по книге Орбини, происходят из Вагрии.

Share this post


Link to post
Share on other sites
(Сергий @ Сегодня, 11:39)
Мавро Орбини (первый историк славянства)

Я бы немного уточнил - первый пропагандист славянства. rolleyes.gif

Share this post


Link to post
Share on other sites

Хорватский историк из Дубровника. Первый так сказать панславист. Историческое сочинение называлось

Книга историография початия имене, славы и разширения народа славянского, и их цареи и владетелеи под многими имянами, и со многими царствиями, королевствами, и провинциами. Собрана из многих книг исторических, чрез господина Мавроурбина архимандрита Рагужского. СПб. 1722.

http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Mavro_....phtml?id=10718

http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Mavro_....phtml?id=10719

http://www.vostlit.info/Texts/rus17/Mavro_....phtml?id=10720

Особенно забавно о маркоманах, вандалах и квадах - славянах. Что же сделаешь, деятель эпохи романтизма. Ему такие ощибки простительны поскольку подобную ахинею несли тогда в многих странах. Но сегодня его стоит принимать очень критически.

Share this post


Link to post
Share on other sites
(Kryvonis @ Сегодня, 11:10)
Особенно забавно о маркоманах, вандалах и квадах - славянах. Что же сделаешь, деятель эпохи романтизма. Ему такие ощибки простительны поскольку подобную ахинею несли тогда в многих странах.

Мавро Орбини делает в тексте многочисленные ссылки на авторов "ахинеи", и приводит их имена в библиографии к своей книге.

(Kryvonis @ Сегодня, 11:10)
Но сегодня его стоит принимать очень критически.

Это несомненно.
Впрочем, эту книгу и ранее воспринимали критически - отзыв Василия Татищева о ней просто разгромный: дескать, бумаги жалко, на сию книгу потраченной...

(Kryvonis @ Сегодня, 11:10)
сочинение называлось
Книга историография початия имене, славы и разширения народа славянского, и их цареи и владетелеи под многими имянами, и со многими царствиями, королевствами, и провинциами. Собрана из многих книг исторических, чрез господина Мавроурбина архимандрита Рагужского. СПб. 1722.

Так называлось первое (и на три столетия единственное) издание русского перевода.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Но вкратце так: Рюрик вполне себе мог быть скандинавом и сидеть в Ладоге...

А мог и не быть...

...и не сидеть. ;)

1. Рюрик и его братья совершенно легендарны. Эта легенда известна только по русской летописи. Вдумайтесь - если бы ПВЛ (или её легендарная часть) не сохранилась - мы вообще ничего не знали бы о Рюрике!

2. Легендарный Рюрик (дед) призван в 862 году, а его, более чем реальный, внук Святослав погиб в 972 году. Через 110 лет!

(см. также ветку Хронологическая лакуна в родословной первых Рюриковичей) -

http://svitoc.ru/index.php?showtopic=566

3. Нигде в Скандинавии "эпохи викингов" не было каменных укреплений, подобных ладожским.

Share this post


Link to post
Share on other sites

1. Рюрик и его братья совершенно легендарны. Эта легенда известна только по русской летописи. Вдумайтесь - если бы ПВЛ (или её легендарная часть) не сохранилась - мы вообще ничего не знали бы о Рюрике!

2. Легендарный Рюрик (дед) призван в 862 году, а его, более чем реальный, внук Святослав погиб в 972 году. Через 110 лет!

Так если Рюрик сидел в Ладоге "до приглашения", то он никакого отношения к варягам-руси не имел. "До приглашения", на севере скорее всего хозяйничали именно скандинавы, а не варяги-русь.

3. Нигде в Скандинавии "эпохи викингов" не было каменных укреплений, подобных ладожским.

Тут я не в курсе. А какие подробности?

Edited by Mukaffa

Share this post


Link to post
Share on other sites
3. Нигде в Скандинавии "эпохи викингов" не было каменных укреплений, подобных ладожским.

А Бирка?

Share this post


Link to post
Share on other sites
3. Нигде в Скандинавии "эпохи викингов" не было каменных укреплений, подобных ладожским.
А Бирка?

Оборонительные сооружения Бирки - обрывистые скалы (Борг) и земляные валы.

Ладожская находка является археологической неожиданностью. Ни в Восточной Европе, ни на побережье Балтийского моря мы до конца IX в. не находим похожих архитектурных сооружений. И столетием позже такие крупные центры, как Киев, Новгород, а также Гамбург, Хедебю, Бирка, Волин, Колобжег, укреплялись деревоземляными конструкциями. В поисках аналогий можно было бы назвать некоторые оборонительные сооружения Великой Моравии, однако стены этих поселений имели несколько иную, чем в Ладоге, конструкцию - они состояли, как правило из брустверной каменной стены и присыпанной к ней с тыла земляной насыпи. Наиболее близкие по устройству сооружения сухой кладки строились на территории Каролингской империи. Речь идет о небольших поселениях, подчиненных рельефу местности, оконтуренных периметральными каменными стенами с несколькими входами и в дополнение к этому еще валами и рвами. Первоначальная высота стен (увенчанных деревянным бруствером) иногда доходила до 5-7 м. Что касается башен, то редкие в меровингскую эпоху они распространяются на западе Европы лишь в каролингское время (около 750-900-х гг.). Эти башни (в ФРГ подобных сооружений времени Каролингов насчитывается около 10) глухие; они нерегулярно возводились изнутри стен и служили отнюдь не для фланкирующей, а для фронтальной высотной стрельбы. Описанная выше ладожская башня - древнейшая на Руси. По своему прямоугольному плану она напоминает такие же каролингские и оттоновские постройки (датированные из них относятся к 900-950 гг.). Каким образом на востоке Европы был осуществлен столь смелый эксперимент, равноценные передовым западноевропейским строительным образцам?

А. Н. Кирпичников Каменные крепости Новгородской земли

1984

Share this post


Link to post
Share on other sites
Наиболее близкие по устройству сооружения сухой кладки строились на территории Каролингской империи. Речь идет о небольших поселениях, подчиненных рельефу местности, оконтуренных периметральными каменными стенами с несколькими входами и в дополнение к этому еще валами и рвами. Первоначальная высота стен (увенчанных деревянным бруствером) иногда доходила до 5-7 м. Что касается башен, то редкие в меровингскую эпоху они распространяются на западе Европы лишь в каролингское время (около 750-900-х гг.). Эти башни (в ФРГ подобных сооружений времени Каролингов насчитывается около 10) глухие; они нерегулярно возводились изнутри стен и служили отнюдь не для фланкирующей, а для фронтальной высотной стрельбы. Описанная выше ладожская башня - древнейшая на Руси. По своему прямоугольному плану она напоминает такие же каролингские и оттоновские постройки (датированные из них относятся к 900-950 гг.).

А. Н. Кирпичников Каменные крепости Новгородской земли

1984

Т.е. получается западный архитектурный стиль.

А ладожские каменные стены каким временем датируются?

Share this post


Link to post
Share on other sites

А ладожские каменные стены каким временем датируются?
"Укрепление Олега Вещего" - кладка около 900 года (по Кирпичникову).

Т.е. получается западный архитектурный стиль.
Если учесть большое количество франкских мечей (мастерская "Ульфберт" и др.) осевших на руси - Ладога после изгнания варягов - добротная фактория франкских купцов, торговавших каролингскими мечами и бронями. Т. е. человек распоряжавшийся возведением укреплений был хорошо знаком с каролингской фортификацией.

Share this post


Link to post
Share on other sites

"Укрепление Олега Вещего" - кладка около 900 года (по Кирпичникову).

Хмм, поздновато. Хорошо обдумаем.

Если учесть большое количество франкских мечей (мастерская "Ульфберт" и др.) осевших на руси - Ладога после изгнания варягов - добротная фактория франкских купцов, торговавших каролингскими мечами и бронями. Т. е. человек распоряжавшийся возведением укреплений был хорошо знаком с каролингской фортификацией.

Франкский купцы здесь вряд ли причём, мечи эти вполне могли доставляться посредниками, теми же готландцами к примеру.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Франкский купцы здесь вряд ли причём, мечи эти вполне могли доставляться посредниками, теми же готландцами к примеру.
Вот то-то и оно!

Готландцы и... "прочие шведы" насыпали бы вокруг поселения и торжища земляные валы, например, как в Бирке и успокоились на этом.

Норвежский торг Скирингсаль/Каупанг даже земляных валов для обороны не имел. Во как! ;)

Вывод: тот, кто возводил в Ладоге каменные стены, обустраивался здесь всерьез и надолго.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот то-то и оно!

Готландцы и... "прочие шведы" насыпали бы вокруг поселения и торжища земляные валы, например, как в Бирке и успокоились на этом.

Норвежский торг Скирингсаль/Каупанг даже земляных валов для обороны не имел. Во как! ;)

Вывод: тот, кто возводил в Ладоге каменные стены, обустраивался здесь всерьез и надолго.

Готландцев я упомянул относительно торговли, архитектуру не имел ввиду.

Со стенами позже, я ж написал.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Оборонительные сооружения Бирки - обрывистые скалы (Борг) и земляные валы.

Мне встречалось упоминание о том, что в Бирке была крепость.

Укрепление Олега Вещего" - кладка около 900 года (по Кирпичникову).

В последней четверти IX в. на мысу, образованном реками Волховом и Ладожкой на месте деревянной была построена первая на Руси каменная крепость. Судя по упавшим блокам, первоначальная высота ее стен составляла не менее 3 м при такой же толщине.

Кирпичников А.Н. Сарабьянов В.Д. Старая Ладога древняя столица Руси. СПб, 2013 - С. 83.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Возвращаясь к Рюрику....Сайго как раз выложил монографию Щавелева "Славянские легенды о первых князьях"
http://svitoc.ru/index.php?showtopic=2063

Там есть один пассаж о Рюрике ( с братьями)

В последнее время выявлены структурные параллели и мотивные аналогии сказанию о призвании Рюрика и его братьев167. Тем самым оно может быть уверенно отнесено к категории легенд о призвании иноземного правителя — основателя династии, бытующих в кельто-германском мире, а значит — выведено из круга славянских преданий, в которых правитель автохтонен168

Share this post


Link to post
Share on other sites

Мне встречалось упоминание о том, что в Бирке была крепость.

Крепость Бирки, которую в историографии принято называть Борг, состоит из обрывистых скал и земляного вала с тремя воротами.

Что-либо более внушительное шведы не успели там построить - Бирка разорилась и совершенно заросла бурьяном к концу десятого века.

см. Адама Бременского

Gesta Hammaburgensis ecclesiae pontificum

Schol. 138. Relatum est autem nobis a quibusdam stipatoribus Adalwardi episcopi, cum primum Sictonam accessisset, ad unam missarum celebrationem ad manum oblatas sibi 70 marcas argenti. Tantae enim devotionis sunt omnes populi arcticae plagae. Tunc etiam occasione itineris divertit Bircam, quae nunc in solitudinem redacta est, ita ut vestigia civitatis vix appareant; quare nec tumulus sancti Unni archiepiscopi inveniri potuit.

Схолия 142 (138). От людей из свиты епископа Адальварда нам стало известно, что когда он впервые прибыл в Сигтуну, чтобы отслужить мессу, ему преподнесли 70 марок серебра. Подобным благочестием отличаются все жители северных стран. Тогда же Адальвард попутно завернул в Бирку, которая ныне обращена в пустыню, так что едва различимы следы города. Поэтому он так и не смог разыскать могилу святого архиепископа Унни.

http://www.vostlit.info/Texts/rus/adam_br_3/frametext6.htm

Share this post


Link to post
Share on other sites

Крепость Бирки, которую в историографии принято называть Борг, состоит из обрывистых скал и земляного вала с тремя воротами.

Что-либо более внушительное шведы не успели там построить - Бирка разорилась и совершенно заросла бурьяном к концу десятого века (см. Адама Бременского).

спасибо.

Вообще выходит, что крепость в Ладоге уникальна для своего времени.

Не смогла найти аналогов подобных крепостей в Зап Европе на этот период.

Но более раняя каменно-земляна крепость есть под Ладогой это Любша (крепость 8 в.).

Конец VII – до 750 г. Приход на Любшу словен с берегов Южной Балтики. Финский острог сожжен. Ритуальная запашка площадки и строительство каменно-земляной крепости с двумя подпорными стенами. (Аналоги в Подунавье.) Кострище перекрыто тонким слоем песка.

Андрей ЧЕРНОВ ИЗ ЛАДОГИ С ЛЮБОВЬЮ неюбилейное

http://chernov-trezin.narod.ru/Ladoga3.htm

Вообще здесь очень интересное сравнение двух поселений по данным археологии и письменным источникам.

ЛЮБША И ЛАДОГА

хронология по материалам раскопок Е. А. Рябинина 1973–2001 гг.

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, curser сказал:

И вдруг 

В 21.06.2017в11:28, Сергий сказал:

"Приход Рюрика" никем не фиксируется.

Именно так. "Приход Рюрика" никем не фиксируется...

опять же до конца 11 века.

Не знает никакого "Рюрика" Илларион русин и др.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Similar Content

    • 300 золотых поясов
      By Сергий
      В донесении рижских купцов из Новгорода от 10 ноября 1331 года говорится о том, что в Новгороде произошла драка между немцами и русскими, при этом один русский был убит.Для того чтобы урегулировать конфликт, немцы вступили в контакт с тысяцким (hertoghe), посадником (borchgreue), наместником (namestnik), Советом господ (heren van Nogarden) и 300 золотыми поясами (guldene gordele). Конфликт закончился тем, что немцам вернули предполагаемого убийцу (его меч был в крови), а они заплатили 100 монет городу и 20 монет чиновникам.
      Кто же были эти люди, именуемые "золотыми поясами"?
      Что еще о них известно?
    • Гребенщикова Г. А. Андрей Яковлевич Италинский
      By Saygo
      Гребенщикова Г. А. Андрей Яковлевич Италинский // Вопросы истории. - 2018. - № 3. - С. 20-34.
      Публикация, основанная на архивных документах, посвящена российскому дипломату конца XVIII — первой трети XIX в. А. Я. Италинскому, его напряженному труду на благо Отечества и вкладу отстаивание интересов России в Европе и Турции. Он находился на ответственных постах в сложные предвоенные и послевоенные годы, когда продолжалось военно-политическое противостояние двух великих держав — Российской и Османской империй. Часть донесений А. Я. Италинского своему руководству, хранящаяся в Архиве внешней политики Российской империи Историко-документального Департамента МИД РФ, впервые вводится в научный оборот.
      Вторая половина XVIII в. ознаменовалась нахождением на российском государственном поприще блестящей когорты дипломатов — чрезвычайных посланников и полномочных министров. Высокообразованные, эрудированные, в совершенстве владевшие несколькими иностранными языками, они неустанно отстаивали интересы и достоинство своей державы, много и напряженно трудились на благо Отечества. При Екатерине II замечательную плеяду дипломатов, представлявших Россию при монархических Дворах Европы, пополнили С. Р. Воронцов, Н. В. Репнин, Д. М. Голицын, И. М. Симолин, Я. И. Булгаков. Но, пожалуй, более значимым и ответственным как в царствование Екатерины II, так и ее наследников — императоров Павла и Александра I — являлся пост на Востоке. В столице Турции Константинополе пересекались военно-стратегические и геополитические интересы ведущих морских держав, туда вели нити их большой политики. Константинополь представлял собой важный коммуникационный узел и ключевое связующее звено между Востоком и Западом, где дипломаты состязались в искусстве влиять на султана и его окружение с целью получения политических выгод для своих держав. От грамотных, продуманных и правильно рассчитанных действий российских представителей зависели многие факторы, но, прежде всего, — сохранение дружественных отношений с государством, в котором они служили, и предотвращение войны.
      Одним из талантливых представителей русской школы дипломатии являлся Андрей Яковлевич Италинский — фигура до сих пор малоизвестная среди историков. Между тем, этот человек достоин более подробного знакомства с ним, так как за годы службы в посольстве в Константинополе (Стамбуле) он стяжал себе уважение и признательность в равной степени и императора Александра I, и турецкого султана Селима III. Высокую оценку А. Я. Италинскому дал сын переводчика российской миссии в Константинополе П. Фонтона — Ф. П. Фонтон. «Италинский, — вспоминал он, — человек обширного образования, полиглот, геолог, химик, антикварий, историолог. С этими познаниями он соединял тонкий политический взгляд и истинную бескорыстную любовь к России и непоколебимую стойкость в своих убеждениях». А в целом, подытожил он, «уже сами факты доказывали искусство и ловкость наших посланников» в столице Османской империи1.Только человек такого редкого ума, трудолюбия и способностей как Италинский, мог оставить о себе столь лестное воспоминание, а проявленные им дипломатическое искусство и ловкость свидетельствовали о его высоком профессиональном уровне. Биографические сведения об Италинском довольно скудны, но в одном из архивных делопроизводств Историко-документального Департамента МИД РФ обнаружены важные дополнительные факты из жизни дипломата и его служебная переписка.
      Андрей Яковлевич Италинский, выходец «из малороссийского дворянства Черниговской губернии», родился в 1743 году. В юном возрасте, не будучи связан семейной традицией, он, тем не менее, осознанно избрал духовную стезю и пожелал учиться в Киевской духовной академии. После ее успешного окончания 18-летний Андрей также самостоятельно, без чьей-либо подсказки, принял неординарное решение — отказаться от духовного поприща и посвятить жизнь медицине, изучать которую он стремился глубоко и основательно, чувствуя к этой науке свое истинное призвание. Как указано в его послужном списке, «в службу вступил медицинскую с 1761 года и проходя обыкновенными в сей должности чинами, был, наконец, лекарем в Морской Санкт Петербургской гошпитали и в Пермском Нахабинском полку»2. Опыт, полученный в названных местах, безусловно, пригодился Италинскому, но ему, пытливому и талантливому лекарю, остро не хватало теоретических знаний, причем не отрывочных, из различных областей естественных наук, а системных и глубоких. Он рвался за границу, чтобы продолжить обучение, но осенью 1768 г. разразилась Русско-турецкая война, и из столичного Санкт-Петербургского морского госпиталя Италинский выехал в действующую армию. «С 1768 по 1770 год он пребывал в турецких походах в должности полкового лекаря»3.
      Именно тогда, в царствование Екатерины II, Италинский впервые стал свидетелем важных событий российской военной истории, когда одновременно с командующим 1-й армией графом Петром Александровичем Румянцевым находился на театре военных действий во время крупных сражений россиян с турками. Так, в решающем 1770 г. для операций на Дунае Турция выставила против Рос­сии почти 200-тысячную армию: великий визирь Халил-паша намеревался вернуть потерянные города и развернуть наступление на Дунайские княжества Молдавию и Валахию. Однако блестящие успехи армии П. А. Румянцева сорвали планы превосходящего в силах противника. В сражении 7 июля 1770 г. при реке Ларге малочисленные российские войска наголову разбили турецкие, россияне заняли весь турецкий лагерь с трофеями и ставки трех пашей. Остатки турецкой армии отступили к реке Кагул, где с помощью татар великий визирь увеличил свою армию до 100 тыс. человек В честь победы при Ларге Екатерина II назначила торжественное богослужение и благодарственный молебен в церкви Рождества Богородицы на Невском проспекте. В той церкви хранилась особо чтимая на Руси икона Казанской Божьей Матери, к которой припадали и которой молились о даровании победы над врагами. После завершения богослужения при большом стечении народа был произведен пушечный салют.
      21 июля того же 1770 г. на реке Кагул произошло генеральное сражение, завершившееся полным разгромом противника. Во время панического бегства с поля боя турки оставили все свои позиции и укрепления, побросали артиллерию и обозы. Напрасно великий визирь Халил-паша с саблей в руках метался среди бегущих янычар и пытался их остановить. Как потом рассказывали спасшиеся турки, «второй паша рубил отступавшим носы и уши», однако и это не помогало.
      Победителям достались богатые трофеи: весь турецкий лагерь, обозы, палатки, верблюды, множество ценной утвари, дорогие ковры и посуда. Потери турок в живой силе составили до 20 тыс. чел.; россияне потеряли убитыми 353 чел., ранеными — 550. Румянцев не скрывал перед императрицей своей гордости, когда докладывал ей об итогах битвы при Кагуле: «Ни столь жестокой, ни так в малых силах не вела еще армия Вашего Императорского Величества битвы с турками, какова в сей день происходила. Действием своей артиллерии и ружейным огнем, а наипаче дружным приемом храбрых наших солдат в штыки ударяли мы во всю мочь на меч и огонь турецкий, и одержали над оным верх»4.
      Сухопутные победы России сыграли важную роль в коренном переломе в войне, и полковой лекарь Андрей Италинский, оказывавший помощь больным и раненым в подвижных лазаретах и в полковых госпитальных палатках, был непосредственным очевидцем и участником того героического прошлого.
      После крупных успехов армии Румянцева Италинский подал прошение об увольнении от службы, чтобы выехать за границу и продолжить обучение. Получив разрешение, он отправился изучать медицину в Голландию, в Лейденский университет, по окончании которого в 1774 г. получил диплом доктора медицины. Достигнутые успехи, однако, не стали для Италинского окончательными: далее его путь лежал в Лондон, где он надеялся получить практику и одновременно продолжить освоение медицины. В Лондоне Андрей Яковлевич познакомился с главой российского посольства Иваном Матвеевичем Симолиным, и эта встреча стала для Италинского судьбоносной, вновь изменившей его жизнь.
      И. М. Симолин, много трудившейся на ниве дипломатии, увидел в солидном и целеустремленном докторе вовсе не будущее медицинское светило, а умного, перспективного дипломата, способного отстаивать державное достоинство России при монархических дворах Европы. Тогда, после завершения Русско-турецкой войны 1768—1774 гг. и подписания Кючук-Кайнарджийского мира, империя Екатерины II вступала в новый этап исторического развития, и сфера ее геополитических и стратегических интересов значительно расширилась. Внешняя политика Петербурга с каждым годом становилась более активной и целенаправленной5, и Екатерина II крайне нуждалась в талантливых, эрудированных сотрудниках, обладавших аналитическим складом ума, которых она без тени сомнения могла бы направлять своими представителями за границу. При встречах и беседах с Италинским Симолин лишний раз убеждался в том, что этот врач как нельзя лучше подходит для дипломатической службы, но Симолин понимал и другое — Италинского надо морально подготовить для столь резкой перемены сферы его деятельности и дать ему время, чтобы завершить в Лондоне выполнение намеченных им целей.
      Андрей Яковлевич прожил в Лондоне девять лет и, судя по столь приличному сроку, дела его как практикующего врача шли неплохо, но, тем не менее, под большим влиянием главы российской миссии он окончательно сделал выбор в пользу карьеры дипломата. После получения на это согласия посольский курьер повез в Петербург ходатайство и рекомендацию Симолина, и в 1783 г. в Лондон пришел ответ: именным указом императрицы Екатерины II Андрей Италинский был «пожалован в коллежские асессоры и определен к службе» при дворе короля Неаполя и Обеих Сицилий. В справке Коллегии иностранных дел (МИД) об Италинском записано: «После тринадцатилетнего увольнения от службы (медицинской. — Г. Г.) и пробытия во все оное время в иностранных государствах на собственном его иждивении для приобретения знаний в разных науках и между прочим, в таких, которые настоящему его званию приличны», Италинский получил назначение в Италию. А 20 февраля 1785 г. он был «пожалован в советники посольства»6.
      Так в судьбе Италинского трижды совершились кардинальные перемены: от духовной карьеры — к медицинской, затем — к дипломатической. Избрав последний вид деятельности, он оставался верен ему до конца своей жизни и с честью служил России свыше сорока пяти лет.
      Спустя четыре года после того, как Италинский приступил к исполнению своих обязанностей в Неаполе, в русско-турецких отношениях вновь возникли серьезные осложнения, вызванные присоединением к Российской державе Крыма и укреплением Россией своих южных границ. Приобретение стратегически важных крепостей Керчи, Еникале и Кинбурна, а затем Ахтиара (будущего Севастополя) позволило кабинету Екатерины II обустраивать на Чёрном море порты базирования и развернуть строительство флота. Однако Турция не смирилась с потерями названных пунктов и крепостей, равно как и с вхождением Крыма в состав России и лишением верховенства над крымскими татарами, и приступила к наращиванию военного потенциала, чтобы взять реванш.
      Наступил 1787 год. В январе Екатерина II предприняла поездку в Крым, чтобы посмотреть на «дорогое сердцу заведение» — молодой Черноморский флот. Выезжала она открыто и в сопровождении иностранных дипломатов, перед которыми не скрывала цели столь важной поездки, считая это своим правом как главы государства. В намерении посетить Крым императрица не видела ничего предосудительного — во всяком случае, того, что могло бы дать повод державам объявить ее «крымский вояж» неким вызовом Оттоманской Порте и выставить Россию инициатором войны. Однако именно так и произошло.
      Турция, подогреваемая западными миссиями в Константинопо­ле, расценила поездку русской государыни на юг как прямую подготовку к нападению, и приняла меры. Английский, французский и прусский дипломаты наставляли Диван (турецкое правительство): «Порта должна оказаться твердою, дабы заставить себя почитать». Для этого нужно было укрепить крепости первостепенного значения — Очаков и Измаил — и собрать на Дунае не менее 100-тысячной армии. Главную задачу по организации обороны столицы и Проливов султан Абдул-Гамид сформулировал коротко и по-военному четко: «Запереть Чёрное море, умножить гарнизоны в Бендерах и Очакове, вооружить 22 корабля». Французский посол Шуазель-Гуфье рекомендовал туркам «не оказывать слабости и лишней податливости на учреждение требований российских»7.
      В поездке по Крыму, с остановками в городах и портах Херсоне, Бахчисарае, Севастополе Екатерину II в числе прочих государственных и военных деятелей сопровождал посланник в Неаполе Павел Мартынович Скавронский. Соответственно, на время его отсутствия всеми делами миссии заведовал советник посольства Андрей Яковлевич Италинский, и именно в тот важный для России период началась его самостоятельная работа как дипломата: он выполнял обязанности посланника и курировал всю работу миссии, включая составление донесений руководству. Италинский со всей ответственностью подо­шел к выполнению посольских обязанностей, а его депеши вице-канцлеру России Ивану Андреевичу Остерману были чрезвычайно информативны, насыщены аналитическими выкладками и прогнозами относительно европейских дел. Сообщал Италинский об увеличении масштабов антитурецкого восстания албанцев, о приходе в Адриатику турецкой эскадры для блокирования побережья, о подготовке Турцией сухопутных войск для высадки в албанских провинциях и отправления их для подавления мятежа8. Донесения Италинского кабинет Екатерины II учитывал при разработках стратегических планов в отношении своего потенциального противника и намеревался воспользоваться нестабильной обстановкой в Османских владениях.
      Пока продолжался «крымский вояж» императрицы, заседания турецкого руководства следовали почти непрерывно с неизменной повесткой дня — остановить Россию на Чёрном море, вернуть Крым, а в случае отказа русских от добровольного возвращения полуострова объявить им войну. Осенью 1787 г. война стала неизбежной, а на начальном ее этапе сотрудники Екатерины II делали ставку на Вторую экспедицию Балтийского флота в Средиземное и Эгейское моря. После прихода флота в Греческий Архипелаг предполагалось поднять мятеж среди христианских подданных султана и с их помощью сокрушать Османскую империю изнутри. Со стороны Дарданелл балтийские эскадры будут отвлекать силы турок от Чёрного моря, где будет действовать Черноморский флот. Но Вторая экспедиция в Греческий Архипелаг не состоялась: шведский король Густав III (двоюродный брат Екатерины II) без объявления войны совершил нападение на Россию.
      В тот период военно-политические цели короля совпали с замыслами турецкого султана: Густав III стремился вернуть потерянные со времен Петра Великого земли в Прибалтике и захватить Петербург, а Абдул Гамид — сорвать поход Балтийского флота в недра Османских владений, для чего воспользоваться воинственными устремлениями шведского короля. Получив из Константинополя крупную финансовую поддержку, Густав III в июне 1788 г. начал кампанию. В честь этого события в загородной резиденции турецкого султана Пере состоялся прием шведского посла, который прибыл во дворец при полном параде и в сопровождении пышной свиты. Абдул Гамид встречал дорогого гостя вместе с высшими сановниками, улемами и пашами и в церемониальном зале произнес торжественную речь, в которой поблагодарил Густава III «за объявление войны Российской империи и за усердие Швеции в пользу империи Оттоманской». Затем султан вручил королевскому послу роскошную табакерку с бриллиантами стоимостью 12 тысяч пиастров9.Таким образом, Густав III вынудил Екатерину II вести войну одновременно на двух театрах — на северо-западе и на юге.
      Италинский регулярно информировал руководство о поведении шведов в Италии. В одной из шифрованных депеш он доложил, что в середине июля 1788 г. из Неаполя выехал швед по фамилии Фриденсгейм, который тайно, под видом путешественника прожил там около месяца. Как точно выяснил Италинский, швед «проник ко двору» неаполитанского короля Фердинанда с целью «прельстить его и склонить к поступкам, противным состоящим ныне дружбе» между Неаполем и Россией. Но «проникнуть» к самому королю предприимчивому шведу не удалось — фактически, всеми делами при дворе заведовал военный министр генерал Джон Актон, который лично контролировал посетителей и назначал время приема.
      Д. Актон поинтересовался целью визита, и Фриденсгейм, без лишних предисловий, принялся уговаривать его не оказывать помощи русской каперской флотилии, которая будет вести в Эгейском море боевые действия против Турции. Также Фриденсгейм призывал Актона заключить дружественный союз со Швецией, который, по его словам, имел довольно заманчивые перспективы. Если король Фердинанд согласится подписать договор, говорил Фриденсгейм, то шведы будут поставлять в Неаполь и на Сицилию железо отличных сортов, качественную артиллерию, ядра, стратегическое сырье и многое другое — то, что издавна привозили стокгольмские купцы и продавали по баснословным ценам. Но после заключения союза, уверял швед, Густав III распорядится привозить все перечисленные товары и предметы в Неаполь напрямую, минуя посредников-купцов, и за меньшие деньги10.
      Внимательно выслушав шведа, генерал Актон сказал: «Разговор столь странного содержания не может быть принят в уважение их Неаполитанскими Величествами», а что касается поставок из Швеции железа и прочего, то «Двор сей» вполне «доволен чинимою поставкою купцами». Однако самое главное то, что, король и королева не хотят огорчать Данию, с которой уже ведутся переговоры по заключению торгового договора11.
      В конце июля 1788 г. Италинский доложил вице-канцлеру И. А. Остерману о прибытии в Неаполь контр-адмирала российской службы (ранга генерал-майора) С. С. Гиббса, которого Екатерина II назначила председателем Призовой Комиссии в Сиракузах. Гиббс передал Италинскому письма и высочайшие распоряжения касательно флотилии и объяснил, что образование Комиссии вызвано необходимостью контролировать российских арматоров (каперов) и «воздерживать их от угнетения нейтральных подданных», направляя действия капитанов судов в законное и цивилизованное русло. По поручению главы посольства П. М. Скавронского Италинский передал контр-адмиралу Гиббсу желание короля Неаполя сохранять дружественные отношения с Екатериной II и не допускать со стороны российских арматоров грабежей неаполитанских купцов12. В течение всей Русско-турецкой войны 1787—1791 гг. Италинский координировал взаимодействие и обмен информацией между Неаполем, Сиракузами, островами Зант, Цериго, Цефалония, городами Триест, Ливорно и Петербургом, поскольку сам посланник Скавронский в те годы часто болел и не мог выполнять служебные обязанности.
      В 1802 г., уже при Александре I, последовало назначение Андрея Яковлевича на новый и ответственный пост — чрезвычайным посланником и полномочным министром России в Турции. Однако судьба распорядилась так, что до начала очередной войны с Турцией Италинский пробыл в Константинополе (Стамбуле) недолго — всего четыре года. В декабре 1791 г. в Яссах российская и турецкая стороны скрепили подписями мирный договор, по которому Российская империя получила новые земли и окончательно закрепила за собой Крым. Однако не смирившись с условиями Ясского договора, султан Селим III помышлял о реванше и занялся военными приготовлениями. Во все провинции Османской империи курьеры везли его строжайшие фирманы (указы): доставлять в столицу продовольствие, зерно, строевой лес, железо, порох, селитру и другие «жизненные припасы и материалы». Султан приказал укреплять и оснащать крепости на западном побережье Чёрного моря с главными портами базирования своего флота — Варну и Сизополь, а на восточном побережье — Анапу. В Константинопольском Адмиралтействе и на верфях Синопа на благо Османской империи усердно трудились французские корабельные мастера, пополняя турецкий флот добротными кораблями.
      При поддержке Франции Турция активно готовилась к войне и наращивала военную мощь, о чем Италинский регулярно докладывал руководству, предупреждая «о худом расположении Порты и ее недоброжелательстве» к России. Положение усугубляла нестабильная обстановка в бывших польских землях. По третьему разделу Польши к России отошли польские территории, где проживало преимущественно татарское население. Татары постоянно жаловались туркам на то, что Россия будто бы «чинит им притеснения в исполнении Магометанского закона», и по этому поводу турецкий министр иностранных дел (Рейс-Эфенди) требовал от Италинского разъяснений. Андрей Яковлевич твердо заверял Порту в абсурдности и несправедливости подобных обвинений: «Магометанам, как и другим народам в России обитающим, предоставлена совершенная и полная свобода в последовании догматам веры их»13.
      В 1804 г. в Константинополе с новой силой разгорелась борьба между Россией и бонапартистской Францией за влияние на Турцию. Профранцузская партия, пытаясь расширить подконтрольные области в Османских владениях с целью создания там будущего плацдарма против России, усиленно добивалась от султана разрешения на учреждение должности французского комиссара в Варне, но благодаря стараниям Италинского Селим III отказал Первому консулу в его настойчивой просьбе, и назначения не состоялось. Император Александр I одобрил действия своего представителя в Турции, а канцлер Воронцов в письме Андрею Яковлевичу прямо обвинил французов в нечистоплотности: Франция, «республика сия, всех агентов своих в Турецких областях содержит в едином намерении, чтоб развращать нравы жителей, удалять их от повиновения законной власти и обращать в свои интересы», направленные во вред России.
      Воронцов высказал дипломату похвалу за предпринятые им «предосторожности, дабы поставить преграды покушениям Франции на Турецкие области, да и Порта час от часу более удостоверяется о хищных против ея намерениях Франции». В Петербурге надеялись, что Турция ясно осознает важность «тесной связи Двора нашего с нею к ограждению ея безопасности», поскольку завоевательные планы Бонапарта не иссякли, а в конце письма Воронцов выразил полное согласие с намерением Италинского вручить подарки Рейс-Эфенди «и другим знаменитейшим турецким чиновникам», и просил «не оставить стараний своих употребить к снисканию дружбы нового капитана паши». Воронцов добавил: «Прошу уведомлять о качествах чиновника сего, о доверии, каким он пользуется у султана, о влиянии его в дела, о связях его с чиновниками Порты и о сношениях его с находящимися в Царе Граде министрами чужестранных держав, особливо с французским послом»14.
      В январе 1804 г., докладывая о ситуации в Египте, Италинский подчеркивал: «Французы беспрерывно упражнены старанием о расположении беев в пользу Франции, прельщают албанцов всеми возможными средствами, дабы сделать из них орудие, полезное видам Франции на Египет», устраивают политические провокации в крупном турецком городе и порте Синопе. В частности, находившийся в Синопе представитель Французской Республики (комиссар) Фуркад распространил заведомо ложный слух о том, что русские якобы хотят захватить Синоп, который «в скорости будет принадлежать России», а потому он, Фуркад, «будет иметь удовольствие быть комиссаром в России»15. Российский консул в Синопе сообщал: «Здешний начальник Киозу Бусок Оглу, узнав сие и видя, что собралось здесь зимовать 6 судов под российским флагом и полагая, что они собрались нарочито для взятия Синопа», приказал всем местным священникам во время службы в церквах призывать прихожан не вступать с россиянами ни в какие отношения, вплоть до частных разговоров. Турецкие власти подвигли местных жителей прийти к дому российского консула и выкрикивать протесты, капитанам российских торговых судов запретили стрелять из пушек, а греческим пригрозили, что повесят их за малейшее ослушание османским властям16.
      Предвоенные годы стали для Италинского временем тяжелых испытаний. На нем как на главе посольства лежала огромная ответственность за предотвращение войны, за проведение многочисленных встреч и переговоров с турецким министерством. В апреле 1804 г. он докладывал главе МИД князю Адаму Чарторыйскому: «Клеветы, беспрестанно чинимые Порте на Россию от французского здесь посла, и ныне от самого Первого Консула слагаемые и доставляемые, могут иногда возбуждать в ней некоторое ощущение беспокойства и поколебать доверенность» к нам. Чтобы нарушить дружественные отношения между Россией и Турцией, Бонапарт пустил в ход все возможные способы — подкуп, «хитрость и обман, внушения и ласки», и сотрудникам российской миссии в Константинополе выпала сложная задача противодействовать таким методам17. В течение нескольких месяцев им удавалось сохранять доверие турецкого руководства, а Рейс-Эфенди даже передал Италинскому копию письма Бонапарта к султану на турецком языке. После перевода текста выяснилось, что «Первый Консул изъясняется к Султану словами высокомерного наставника и учителя, яко повелитель, имеющий право учреждать в пользу свою действия Его Султанского Величества, и имеющий власть и силу наказать за ослушание». Из письма было видно намерение французов расторгнуть существовавшие дружественные русско-турецкий и русско-английский союзы и «довести Порту до нещастия коварными внушениями против России». По словам Италинского, «пуская в ход ласкательство, Первый Консул продолжает клеветать на Россию, приводит деятельных, усердных нам членов Министерства здешнего в подозрение у Султана», в результате чего «Порта находится в замешательстве» и растерянности, и Селим III теперь не знает, какой ответ отсылать в Париж18.
      Противодействовать «коварным внушениям французов» в Стамбуле становилось все труднее, но Италинский не терял надежды и прибегал к давнему способу воздействия на турок — одаривал их подарками и подношениями. Письмом от 1 (13) декабря 1804 г. он благодарил А. А. Чарторыйского за «всемилостивейшее Его Императорского Величества назначение подарков Юсуфу Аге и Рейс Эфендию», и за присланный вексель на сумму 15 тыс. турецких пиастров19. На протяжении 1804 и первой половины 1805 г. усилиями дипломата удавалось сохранять дружественные отношения с Высокой Портой, а султан без лишних проволочек выдавал фирманы на беспрепятственный пропуск российских войск, военных и купеческих судов через Босфор и Дарданеллы, поскольку оставалось присутствие российского флота и войск в Ионическом море, с базированием на острове Корфу.
      Судя по всему, Андрей Яковлевич действительно надеялся на мирное развитие событий, поскольку в феврале 1805 г. он начал активно ходатайствовать об учреждении при посольстве в Константинополе (Стамбуле) студенческого училища на 10 мест. При поддержке и одобрении князя Чарторыйского Италинский приступил к делу, подготовил годовую смету расходов в размере 30 тыс. пиастров и занялся поисками преподавателей. Отчитываясь перед главой МИД, Италинский писал: «Из христиан и турков можно приискать людей, которые в состоянии учить арапскому, персидскому, турецкому и греческому языкам. Но учителей, имеющих просвещение для приведения учеников в некоторые познания словесных наук и для подаяния им начальных политических сведений, не обретается ни в Пере, ни в Константинополе», а это, как полагал Италинский, очень важная составляющая воспитательного процесса. Поэтому он решил пока ограничиться четырьмя студентами, которых собирался вызвать из Киевской духовной семинарии и из Астраханской (или Казанской, причем из этих семинарий обязательно татарской национальности), «возрастом не менее 20 лет, и таких, которые уже находились в философическом классе. «Жалования для них довольно по 1000 пиастров в год — столько получают венские и английские студенты, и сверх того по 50 пиастров в год на покупку книг и пишущих материалов». Кроме основного курса и осваивания иностранных языков студенты должны были изучать грамматику и лексику и заниматься со священниками, а столь высокое жалование обучающимся обусловливалось дороговизной жилья в Константинополе, которое ученики будут снимать20.
      И все же, пагубное влияние французов в турецкой столице возобладало. Посол в Константинополе Себастиани исправно выполнял поручения своего патрона Наполеона, возложившего на себя титул императора. Себастиани внушал Порте мысль о том, что только под покровительством такого непревзойденного гения военного искусства как Наполеон, турки могут находиться в безопасности, а никакая Россия их уже не защитит. Франция посылала своих эмиссаров в турецкие провинции и не жалела золота, чтобы настроить легко поддающееся внушению население против русских. А когда Себастиани пообещал туркам помочь вернуть Крым, то этот прием сильно склонил чашу турецких весов в пользу Франции. После катастрофы под Аустерлицем и сокрушительного поражения русско-австрийских войск, для Селима III стал окончательно ясен военный феномен Наполеона, и султан принял решение в пользу Франции. Для самого же императора главной целью являлось подвигнуть турок на войну с Россией, чтобы ослабить ее и отвлечь армию от европейских театров военных действий.
      Из донесений Италинского следовало, что в турецкой столице кроме профранцузской партии во вред интересам России действовали некие «доктор Тиболд и банкир Папаригопуло», которые имели прямой доступ к руководству Турции и внушали министрам султана недоброжелательные мысли. Дипломат сообщал, что «старается о изобретении наилучших мер для приведения сих интриганов в невозможность действовать по недоброхотству своему к России», разъяснял турецкому министерству «дружественно усердные Его Императорского Величества расположения к Султану», но отношения с Турцией резко ухудшились21.В 1806 г. положение дел коренным образом изменилось, и кабинет Александра I уже не сомневался в подготовке турками войны с Россией. В мае Италинский отправил в Петербург важные новости: по настоянию французского посла Селим III аннулировал русско-турецкий договор от 1798 г., оперативно закрыл Проливы и запретил пропуск русских военных судов в Средиземное море и обратно — в Чёрное. Это сразу затруднило снабжение эскадры вице-адмирала Д. Н. Сенявина, базировавшейся на Корфу, из Севастополя и Херсона и отрезало ее от черноморских портов. Дипломат доложил и о сосредоточении на рейде Константинополя в полной готовности десяти военных судов, а всего боеспособных кораблей и фрегатов в турецком флоте вместе с бомбардирскими и мелкими судами насчитывалось 60 единиц, что во много крат превосходило морские силы России на Чёрном море22.
      15 октября 1806 г. Турция объявила российского посланника и полномочного министра Италинского персоной non grata, а 18 (30) декабря последовало объявление войны России. Из посольского особняка российский дипломат с семьей и сотрудниками посольства успел перебраться на английский фрегат «Асйуе», который доставил всех на Мальту. Там Италинский активно сотрудничал с англичанами как с представителями дружественной державы. В то время король Англии Георг III оказал императору Александру I важную услугу — поддержал его, когда правитель Туниса, солидаризируясь с турецким султаном, объявил России войну. В это время тунисский бей приказал арестовать четыре российских купеческих судна, а экипажи сослал на каторжные работы. Италинский, будучи на Мальте, первым узнал эту новость. Успокаивая его, англичане напомнили, что для того и существует флот, чтобы оперативно решить этот вопрос: «Зная Тунис, можно достоверно сказать, что отделение двух кораблей и нескольких фрегатов для блокады Туниса достаточно будет, чтоб заставить Бея отпустить суда и освободить экипаж»23. В апреле 1807 г. тунисский бей освободил российский экипаж и вернул суда, правда, разграбленные до последней такелажной веревки.
      В 1808 г. началась война России с Англией, поэтому Италинский вынужденно покинув Мальту, выехал в действующую Молдавскую армию, где пригодился его прошлый врачебный опыт и где он начал оказывать помощь больным и раненым. На театре военных действий
      Италинский находился до окончания войны с Турцией, а 6 мая 1812 г. в Бухаресте он скрепил своей подписью мирный договор с Турцией. Тогда император Александр I, желая предоставить политические выгоды многострадальной Сербии и сербскому народу, пожертвовал завоеванными крепостями Анапой и Поти и вернул их Турции, но Италинский добился для России приобретения плодородных земель в Бессарабии, бывших турецких крепостей Измаила, Хотина и Бендер, а также левого берега Дуная от Ренни до Килии. Это дало возможность развернуть на Дунае флотилию как вспомогательную Черноморскому флоту. В целом, дипломат Италинский внес весомый вклад в подписание мира в Бухаресте.
      Из Бухареста Андрей Яковлевич по указу Александра I выехал прямо в Стамбул — вновь в ранге чрезвычайного посланника и полномочного министра. В его деятельности начался напряженный период, связанный с тем, что турки периодически нарушали статьи договоров с Россией, особенно касавшиеся пропуска торговых судов через Проливы. Российскому посольству часто приходилось регулировать такого рода дела, вплоть до подачи нот протестов Высокой Порте. Наиболее характерной стала нота от 24 ноября (6 декабря) 1812 г., поданная Италинским по поводу задержания турецкими властями в Дарданеллах четырех русских судов с зерном. Турция требовала от русского купечества продавать зерно по рыночным ценам в самом Константинополе, а не везти его в порты Средиземного моря. В ноте Италинский прямо указал на то, что турецкие власти в Дарданеллах нарушают статьи ранее заключенных двусторонних торговых договоров, нанося тем самым ущерб экономике России. А русские купцы и судовладельцы имеют юридическое право провозить свои товары и зерно в любой средиземноморский порт, заплатив Порте пошлины в установленном размере24.
      В реляции императору от 1 (13) февраля 1813 г. Андрей Яковлевич упомянул о трудностях, с которым ему пришлось столкнуться в турецкой столице и которые требовали от него «все более тонкого поведения и определенной податливости», но при неизменном соблюдении достоинства державы. «Мне удалось использовать кое-какие тайные связи, установленные мною как для получения различных сведений, так и для того, чтобы быть в состоянии сорвать интриги наших неприятелей против только что заключенного мира», — подытожил он25.
      В апреле 1813 г. Италинский вплотную занялся сербскими делами. По Бухарестскому трактату, турки пошли на ряд уступок Сербии, и в переговорах с Рейс-Эфенди Италинский добивался выполнения следующих пунктов:
      1. Пребывание в крепости в Белграде турецкого гарнизона численностью не более 50 человек.
      2. Приграничные укрепления должны остаться в ведении сербов.
      3. Оставить сербам территории, приобретенные в ходе военных действий.
      4. Предоставить сербам право избирать собственного князя по примеру Молдавии и Валахии.
      5. Предоставить сербам право держать вооруженные отряды для защиты своей территории.
      Однако длительные и напряженные переговоры по Сербии не давали желаемого результата: турки проявляли упрямство и не соглашались идти на компромиссы, а 16 (28) мая 1813 г. Рейс-Эфенди официально уведомил главу российского посольства о том, что «Порта намерена силою оружия покорить Сербию». Это заявление было подкреплено выдвижением армии к Адрианополю, сосредоточением значительных сил в Софии и усилением турецких гарнизонов в крепостях, расположенных на территории Сербии26. Но путем сложных переговоров российскому дипломату удавалось удерживать султана от развязывания большой войны против сербского народа, от «пускания в ход силы оружия».
      16 (28) апреля 1813 г. министр иностранных дел России граф Н. П. Румянцев направил в Стамбул Италинскому письмо такого содержания: «Я полагаю, что Оттоманское министерство уже получило от своих собственных представителей уведомление о передаче им крепостей Поти и Ахалкалак». Возвращение таких важных крепостей, подчеркивал Румянцев, «это, скорее, подарок, великодушие нашего государя. Но нашим врагам, вовлекающим Порту в свои интриги, возможно, удастся заставить ее потребовать у вас возвращения крепости Сухум-Кале, которая является резиденцией абхазского шаха. Передача этой крепости имела бы следствием подчинения Порте этого князя и его владений. Вам надлежит решительно отвергнуть подобное предложение. Допустить такую передачу и счесть, что она вытекает из наших обязательств и подразумевается в договоре, значило бы признать за Портой право вновь потребовать от нас Грузию, Мингрелию, Имеретию и Гурию. Владетель Абхазии, как и владетели перечисленных княжеств, добровольно перешел под скипетр его величества. Он, также как и эти князья, исповедует общую с нами религию, он отправил в Петербург для обучения своего сына, наследника его княжества»27.
      Таким образом, в дополнение к сербским делам геополитические интересы России и Турции непосредственно столкнулись на восточном побережье Чёрного моря, у берегов Кавказа, где в борьбе с русскими турки рассчитывали на горские народы и на их лидеров. Италинский неоднократно предупреждал руководство об оказываемой Турцией военной помощи кавказским вождям, «о производимых Портою Оттоманскою военных всякого рода приготовлениях против России, и в особенности против Мингрелии, по поводу притязаний на наши побережные владения со стороны Чёрного моря»28. Большой отдачи турки ожидали от паши крепости Анапа, который начал «неприязненные предприятия против российской границы, занимаемой Войском Черноморским по реке Кубани».
      Италинский вступил в переписку с командованием Черноморского флота и, сообщая эти сведения, просил отправить военные суда флота «с морским десантом для крейсирования у берегов Абхазии, Мингрелии и Гурии» с целью не допустить турок со стороны моря совершить нападение на российские форпосты и погранзаставы. Главнокомандующему войсками на Кавказской линии и в Грузии генерал-лейтенанту Н. Ф. Ртищеву Италинский настоятельно рекомендовал усилить гарнизон крепости Святого Николая артиллерией и личным составом и на случай нападения турок и горцев доставить в крепость шесть орудий большого калибра, поскольку имевшихся там «нескольких азиатских фальконетов» не хватало для целей обороны.
      На основании донесений Италинского генерал от инфантерии военный губернатор города Херсона граф А. Ф. Ланжерон, генерал-лейтенант Н. Ф. Ртищев и Севастопольский флотский начальник вице-адмирал Р. Р. Галл приняли зависевшие от каждого из них меры. Войсковому атаману Черноморского войска генерал-майору Бурсаку ушло предписание «о недремленном и бдительнейшем наблюдении за черкесами», а вице-адмирал Р. Р. Галл без промедления вооружил в Севастополе «для крейсирования у берегов Абхазии, Мингрелии и Гурии» военные фрегаты и бриги. На двух фрегатах в форт Св. Николая от­правили шесть крепостных орудий: четыре 24-фунтовые пушки и две 18-фунтовые «при офицере тамошнего гарнизона, с положенным числом нижних чинов и двойным количеством зарядов против Штатного положения»29.
      Секретным письмом от 17 (29) апреля 1816 г. Италинский уведомил Ланжерона об отправлении турками лезгинским вождям большой партии (несколько десятков тысяч) ружей для нападения на пограничные с Россией территории, которое планировалось совершить со стороны Анапы. Из данных агентурной разведки и из показаний пленных кизлярских татар, взятых на Кавказской линии, российское командование узнало, что в Анапу приходило турецкое судно, на котором привезли порох, свинец, свыше 50 орудий и до 60 янычар. В Анапе, говорили пленные, «укрепляют входы батареями» на случай подхода российских войск, и идут военные приготовления. Анапский паша Назыр «возбудил ногайские и другие закубанские народы к завоеванию Таманского полуострова, сим народам секретно отправляет пушки, ружья и вооружает их, отправил с бумагами в Царь Град военное судно. Скоро будет произведено нападение водою и сухим путем»30.
      Италинский неоднократно заявлял турецкому министерству про­тесты по поводу действий паши крепости Анапа. Более того, дипломат напомнил Порте о великодушном поступке императора Александра I, приказавшего (по личной просьбе султана) в январе 1816 г. вернуть туркам в Анапу 61 орудие, вывезенное в годы войны из крепости. Уважив просьбу султана, Александр I надеялся на добрые отношения с ним, хотя понимал, что таким подарком он способствовал усилению крепости. Например, военный губернатор Херсона граф Ланжерон прямо высказался по этому вопросу: «Турецкий паша, находящийся в Анапе, делает большой вред для нас. Он из числа тех чиновников, которые перевели за Кубань 27 тысяч ногайцев, передерживает наших дезертиров и поощряет черкес к нападению на нашу границу. Да и сама Порта на основании трактата не выполняет требований посланника нашего в Константинополе. Возвращением орудий мы Анапскую крепость вооружили собственно против себя». Орудия доставили в Анапу из крымских крепостей, «но от Порты Оттоманской и Анапского паши кроме неблагонамеренных и дерзких предприятий ничего соответствовавшего Монаршему ожиданию не видно», — считал Ланжерон. В заключение он пришел к выводу: «На случай, если Анапский паша будет оправдываться своим бессилием против черкесе, кои против его воли продолжают делать набеги, то таковое оправдание его служит предлогом, а он сам как хитрый человек подстрекает их к сему. Для восстановления по границе должного порядка и обеспечение жителей необходимо... сменить помянутого пашу»31.
      Совместными усилиями черноморских начальников и дипломатии в лице главы российского посольства в Стамбуле тайного советника Италинского удалось предотвратить враждебные России акции и нападение на форт Св. Николая. В том же 1816 г. дипломат получил новое назначение в Рим, где он возглавлял посольство до конца своей жизни. Умер Андрей Яковлевич в 1827 г. в возрасте 84 лет. Хорошо знакомые с Италинским люди считали его не только выдающимся дипломатом, но и блестящим знатоком Италии, ее достопримечательностей, архитектуры, живописи, истории и археологии. Он оказывал помощь и покровительство своим соотечественникам, приезжавшим в Италию учиться живописи, архитектуре и ваянию, и сам являлся почетным членом Российской Академии наук и Российской Академии художеств. Его труд отмечен несколькими орденами, в том числе орденом Св. Владимира и орденом Св. Александра Невского, с алмазными знаками.
      Примечания
      1. ФОНТОН Ф.П. Воспоминания. Т. 1. Лейпциг. 1862, с. 17, 19—20.
      2. Архив внешней политики Российской империи (АВП РИ). Историко-документальный департамент МИД РФ, ф. 70, оп. 70/5, д. 206, л. боб.
      3. Там же, л. 6об.—7.
      4. ПЕТРОВ А.Н. Первая русско-турецкая война в царствование Екатерины II. ЕГО ЖЕ. Влияние турецких войн с половины прошлого столетия на развитие русского военного искусства. Т. 1. СПб. 1893.
      5. Подробнее об этом см.: Россия в системе международных отношений во второй половине XVIII в. В кн.: От царства к империи. М.-СПб. 2015, с. 209—259.
      6. АВП РИ, ф. 70, оп. 70/5, д. 206, л. 6 об.-7.
      7. Там же, ф. 89, оп. 89/8, д. 686, л. 72—73.
      8. Там же, ф. 70, оп. 70/2, д. 188, л. 33, 37—37об.
      9. Там же, д. 201, л. 77об.; ф. 89, оп.89/8, д. 2036, л. 95об.
      10. Там же, ф. 70, оп. 70/2, д. 201, л. 1 — 1 об.
      11. Там же, л. 2—3.
      12. Там же, л. 11об.—12.
      13. Там же, ф. 180, оп. 517/1, д. 40, л. 1 —1об. От 17 февраля 1803 г.
      14. Там же, л. 6—9об., 22—24об.
      15. Там же, д. 35, л. 13— 1 Зоб., 54—60. Документы от 12 декабря 1803 г. и от 4 (16) января 1804 г.
      16. Там же, л. 54—60.
      17. Там же, д. 36, л. 96. От 17 (29) апреля 1804 г.
      18. Там же, л. 119-120. От 2 (14) мая 1804 г.
      19. Там же, д. 38, л. 167.
      20. Там же, д. 41, л. 96—99.
      21. Там же, л. 22.
      22. Там же, д. 3214, л. 73об.; д. 46, л. 6—7.
      23. Там же, л. 83—84, 101.
      24. Внешняя политика России XIX и начала XX века. Т. 7. М. 1970, с. 51—52.
      25. Там же, с. 52.
      26. Там же.
      27. Там же, с. 181-183,219.
      28. АВПРИ,ф. 180, оп. 517/1, д. 2907, л. 8.
      29. Там же, л. 9—11.
      30. Там же, л. 12—14.
      31. Там же, л. 15—17.
    • Суслопарова Е. А. Маргарет Бондфилд
      By Saygo
      Суслопарова Е. А. Маргарет Бондфилд // Вопросы истории. - 2018. - № 2. С. 14-33.
      Публикация посвящена первой женщине — члену британского кабинета министров — Маргарет Бондфилд (1873—1953). Автор прослеживает основные этапы биографии М. Бондфилд, формирование ее личности, политическую карьеру, взгляды, рассматривает, как она оценивала важнейшие события в истории лейбористской партии, свидетелем которых была.
      На протяжении десятилетий научная литература пестрит работами, посвященными первой британской женщине премьер-министру М. Тэтчер. Авторы изучают ее характер, привычки, стиль руководства и многое другое. Однако на сегодняшний день мало кто помнит имя женщины, во многом открывшей двери в британскую большую политику для представительниц слабого пола. Лейбориста Маргарет Бондфилд стала первой в истории Великобритании женщиной — членом кабинета министров, а также Тайного Совета еще в 1929 году.
      Сама Бондфилд всегда считала себя командным игроком. Взлет ее карьеры неотделим от истории развития и усиления лейбористской партии в послевоенные 1920-е годы. Лейбористы впервые пришли к власти в 1924 г. и традиционно поощряли участие женщин в политической жизни в большей степени, нежели консерваторы и либералы. Несмотря на статус первой женщины-министра Бондфилд не была обласкана вниманием историков даже у себя на Родине. Практически единственной на сегодняшний день специально посвященной ей книгой остается работа современницы М. Гамильтон, изданная еще в 1924 году1.
      Тем не менее, Маргарет прожила довольно яркую и насыщенную событиями жизнь. Неоценимым источником для историка являются ее воспоминания, опубликованные в 1948 г., где Бондфилд подробно описывает важнейшие события своей жизни и карьеры. Книга не оставляет у читателя сомнений в том, что автор знала себе цену, была достаточно умна, наблюдательная, обладала сильным характером и умела противостоять обстоятельствам. В отечественной историографии личность Бондфилд пока не удостаивалась пристального изучения. В этой связи в данной работе предполагается проследить основные вехи биографии Маргарет Бондфилд, разобраться, кем же была первая британская женщина-министр, как она оценивала важнейшие события в истории лейбористской партии, свидетелем которых являлась, стало ли ее политическое восхождение случайным стечением обстоятельств или закономерным результатом успешной послевоенной карьеры лейбористской активистки.
      Маргарет Бондфилд родилась 17 марта 1873 г. в небогатой многодетной семье недалеко от небольшого городка Чард в графстве Сомерсет. Ее отец, Уильям Бондфилд, работал в текстильной промышленности и со временем дослужился до начальника цеха. К моменту рождения дочери ему было далеко за шестьдесят. Уильям Бондфилд был нонконформистом, радикалом, членом Лиги за отмену Хлебных законов. Он смолоду много читал, увлекался геологией, астрономией, ботаникой, а также одно время преподавал в воскресной церковной школе. Мать, Энн Тейлор, была дочерью священника-конгрегационалиста. До 13 лет Маргарет училась в местной школе, а затем недолгое время, в 1886—1887 гг., работала помощницей учителя в классе ддя мальчиков. Всего в семье было 11 детей, из которых Маргарет по старшинству была десятой. По ее собственным воспоминаниям, по-настоящему близка она была лишь с тремя из детей2.
      В 1887 г. Маргарет Бондфилд начала полностью самостоятельную жизнь. Она переехала в Брайтон и стала работать помощницей продавца. Жизнь в городе была нелегкой. Маргарет регулярно посещала конгрегационалистскую церковь, а также познакомилась с одной из создательниц Женской Либеральной ассоциации — активной сторонницей борьбы за женские права Луизой Мартиндейл, которая, по воспоминаниям Бондфилд, а также по свидетельству М. Гамильтон, оказала на нее огромное влияние. По словам Маргарет, у нее был дар «вытягивать» из человека самое лучшее. Мартиндейл помогла ей «узнать себя», почувствовать себя человеком, способным на независимые суждения и поступки3. Луиза Мартиндейл приучила Бондфилд к чтению литературы по социальным проблематике и привила ей вкус к политике.
      В 1894 г., накопив, как ей казалось, достаточно денег, Маргарет решила перебраться в Лондон, где к тому времени обосновался ее старший брат Фрэнк. После долгих поисков ей с трудом удалось найти уже привычную работу продавца. Первые несколько месяцев в огромном городе в поисках работы она вспоминала как кошмар4. В Лондоне Бондфилд вступила в так называемый Идеальный клуб, расположенный на Тоттенхэм Корт Роуд, неподалеку от ее магазина. Членами клуба в ту пору были драматург Б. Шоу, супруги фабианцы Сидней и Беатриса Вебб и ряд других интересных личностей. Как вспоминала сама Маргарет, целью клуба было «сломать классовые преграды». Его члены дискутировали, развлекались, танцевали.
      В Лондоне Маргарет также вступила в профсоюз продавцов и вскоре была избрана в его районный совет. «Я работала примерно по 65 часов в неделю за 15—25 фунтов в год... я чувствовала, что это правильный поступок», — отмечала она впоследствии5. В результате в 1890-х гг. Бондфилд пришлось сделать своеобразный выбор между церковью и тред-юнионом, поскольку мероприятия для прихожан и профсоюзные собрания проводились в одно и то же время по воскресеньям. Маргарет предпочла посещать последние, однако до конца жизни оставалась человеком верующим.
      Впоследствии она подчеркивала, что величайшая разница между английским рабочим движением и аналогичным на континенте состояла в том, что его «островные» основоположники имели глубокие религиозные убеждения. Карл Маркс обладал лишь доктриной, разработанной в Британском музее, отмечала Бондфилд. Британские же социалисты имели за своей спиной вековые традиции. Сложно определить, что ими движет — интересы рабочего движения или религия, писала она о социалистических и профсоюзных функционерах, подобных себе. Ее интересовало, что заставляет таких людей после тяжелой работы, оставаясь без выходных, ехать в Лондон или из Лондона, возвращаться домой лишь в воскресенье вечером, чтобы с утра в понедельник вновь выйти на работу. Неужели просто «желание добиться более короткой продолжительности рабочего дня и увеличения зарплаты для кого-то другого?» На взгляд Бондфилд, именно религиозность лежала в основе подобного самопожертвования6.
      Маргарет также вступила в Женский промышленный совет, членами которого были жена будущего первого лейбористского премьер-министра Р. Макдональда Маргарет и ряд других примечательных личностей. Наиболее близка Бондфилд была с активистской Лилиан Гилкрайст Томпсон. В Женском промышленном совете Маргарет занималась исследовательской рабой, в частности, проблемой детского труда7.
      В 1901 г. умер отец Бондфилд, и проживавший в Лондоне ее брат Фрэнк был вынужден вернуться в Чард, чтобы поддержать мать. В августе того же года в возрасте 24 лет скончалась самая близкая из сестер — Кэти. Еще один брат, Эрнст, с которым Маргарет дружила в детстве, умер в 1902 г. от пневмонии. После потери близких делом жизни Маргарет стало профсоюзное движение. Никакие любовные истории не нарушали ее спокойствие. «У меня не было времени ни на замужество, ни на материнство, лишь настойчивое желание служить моему профсоюзу», — писала она8. В 1898 г. Бондфилд стала помощником секретаря профсоюза продавцов, а в дальнейшем, до 1908 г., занимала должность секретаря.
      В этот период Маргарет познакомилась с активистами образованной еще в 1884 г. Социал-демократической федерации (СДФ), возглавляемой Г. Гайндманом. Она вспоминала, что в первые годы профсоюзной деятельности ей приходилось выступать на митингах со многими членами СДФ, но ей не нравился тот акцент, который ее представители ставили на необходимости «кровавой классовой войны»9. Гораздо ближе Бондфилд были взгляды другой известной социалистической организации тех лет — Фабианского общества, пропагандировавшего необходимость мирного и медленного перехода к социализму.
      Маргарет с интересом читала фабианские трактаты, а также вступила в «предвестницу» лейбористской партии — Независимую рабочую партию (НРП), созданную в Брэдфорде в 1893 году.
      На рубеже XIX—XX вв. Бондфилд приняла участие в организованной НРП кампании «Война против бедности» и познакомилась со многими ее известными активистами и руководителями — К. Гради, Б. Глазье, Дж. Лэнсбери, Р. Макдональдом. Впоследствии Маргарет подчеркивала, что членство в НРП очень существенно расширило ее кругозор. Она также была представлена известному английскому писателю У. Моррису. По свидетельству современницы и биографа Бондфилд М. Гамильтон, в эти годы ее героиня также довольно много писала под псевдонимом Грейс Дэе для издания «Продавец».
      В своей работе Гамильтон обращала внимание на исключительные ораторские способности, присущие Маргарет смолоду. На взгляд Гамильтон, Бондфилд обладала актерским магнетизмом и невероятным умением устанавливать контакт с аудиторией. «Горящая душа, сокрытая в этой женщине с блестящими глазами, — отмечала Гамильтон, — вызывает ответный отклик у всех людей, с кем ей приходится общаться»10. Сама Бондфильд в этой связи писала: «Меня часто спрашивают, как я овладела искусством публичного выступления. Я им не овладевала». Маргарет признавалась, что после своей первой публичной речи толком не помнила, что сказала11. Однако с началом профсоюзной карьеры ей приходилось выступать довольно много. Страх перед трибуной прошел. Бондфилд обладала хорошим зычным голосом, смолоду была уверена в себе. По всей вероятности, эти качества и сделали ее одной из лучших женщин-ораторов своего поколения. Впрочем, современники признавали, что ей больше удавались воодушевляющие короткие речи, нежели длинные.
      В 1899 г. Маргарет впервые оказалась делегатом ежегодного съезда Британского конгресса тред-юнионов (БКТ). Она была единственной женщиной, присутствовавшей на профсоюзном собрании, принявшим судьбоносную для британской политической истории резолюцию, приведшую вскоре к созданию Комитета рабочего представительства для защиты интересов рабочих в парламенте. В 1906 г. он был переименован в лейбористскую партию. На съезде БКТ 1899 г. Бондфилд впервые довелось выступить перед столь представительной аудиторией. Издание «Морнинг Лидер» писало по этому поводу: «Это была поразительная картина, юная девушка, стоящая и читающая лекцию 300 или более мужчинам... вначале конгресс слушал равнодушно, но вскоре осознал, что единственная леди делегат является оратором неожиданной силы и смелости»12.
      С 1902 г. на два последующих десятилетия ближайшей подругой Бондфилд стала профсоюзная активистка Мэри Макартур. По словам биографа Гамильтон, это был «роман ее жизни». С 1903 г. Мэри перебралась в Лондон и стала секретарем Женской профсоюзной лиги, основанной еще в 1874 г. с целью популяризации профсоюзного движения среди представительниц слабого пола. Впоследствии, в 1920 г., лига была превращена в женское отделение БКТ. Бондфилд долгие годы представляла в этой Лиге свой профсоюз продавцов. В 1906 г. Мэри Макартур также основала Национальную федерацию женщин-работниц. Последняя в дальнейшем эволюционировала в женскую секцию крупнейшего в Великобритании профсоюза неквалифицированных и муниципальных рабочих, с которым будет связана и судьба Маргарет.
      В своих мемуарах Бондфилд писала, что впервые оказалась на континенте в 1904 году. Наряду с Макартур и женой Рамсея Макдональда она была приглашена на международный женский конгресс в Берлине. Маргарет не осталась безучастна к важнейшим событиям, будоражившим ее страну в конце XIX — начале XX века. Она занимала пробурскую сторону в годы англо-бурской войны. Бондфилд приветствовала известный «Доклад меньшинства», подготовленный, главным образом, Беатрисой Вебб по итогам работы королевской комиссии, целью которой было усовершенствование законодательства о бедных13. «Доклад» предлагал полную отмену Работных домов, учреждение вместо этого специального государственного департамента с целью защиты интересов безработных и ряд других мер.
      Маргарет была вовлечена в суфражистское движение, являясь членом, а затем и председателем одного из суфражистских обществ. С точки зрения Гамильтон, убеждение в полном равенстве мужчин и женщин шло у Бондфилд из детства, поскольку ее мать подчеркнуто одинаково относилась как к дочерям, так и к сыновьям14. Позиция Маргарет была специфической. Сама она писала, что выступала, в отличие от некоторых современников, против ограниченного распространения избирательного права на женщин на основе имущественного ценза. На ее взгляд, это лишь усиливало политическую власть имущих слоев населения. Маргарет же требовала всеобщего избирательного права для мужчин и женщин, а также призывала к борьбе с коррупцией на выборах. Вспоминая тщетные предвоенные попытки добиться расширения избирательного права, Бондфилд справедливо писала о том, что только вклад женщин в победу в первой мировой войне наконец свел на нет аргументы противников реформы15.
      В 1908 г. Маргарет оставила пост секретаря профсоюза продавцов. Ее биограф Гамильтон объясняет этот поступок желанием своей героини найти себе более широкое применение16. В 1910 г. Маргарет впервые посетила США по приглашению знакомой. В ходе поездки ей довелось присутствовать на выступлении Теодора Рузвельта, который, по ее мнению, эффективно сочетал в себе таланты государственного деятеля и способного пропагандиста17.
      Маргарет много ездила по стране и выступала в качестве оратора-пропагандиста от НРП. Как писала Гамильтон, в эти годы она была среди тех, кто «создавал общественное мнение»18. В 1913 г. Маргарет стала членом Национального административного совета этой партии. Она также участвовала в работе Женской профсоюзной лиги и Женской лейбористской лиги, основанной в 1906 г. при участии жены Макдональда. Лига работала в связке с лейбористской партией с целью популяризации ее среди женского электората. В 1910 г. Бондфилд приняла участие в выборах в Совет лондонского графства от Вулвича, но заняла лишь третье место. Она начала активно работать в Женской кооперативной гильдии, созданной еще в 1883 г. и насчитывавшей примерно 32 тыс. человек19.
      Очень многие представители НРП были убежденными пацифистами. Бондфилд была с ними солидарна. Она отмечала, что разделяла взгляды тех, кто осуждал тайную предвоенную дипломатию министра иностранных дел Э. Грея. Маргарет вспоминала, как восхищалась лидером лейбористской партии Макдональдом, когда он осмелился в ходе известных парламентских дебатов 3 августа 1914 г. выступить в палате общин против Грея20. Тем не менее, большинство членов лейбористской партии, в отличие от НРП, с началом войны поддержало политику правительства. Это вынудило Макдональда подать в отставку со своего поста.
      Вскоре после начала войны Бондфилд согласилась, по просьбе подруги Мэри Макартур, занять пост помощника секретаря Национальной федерации женщин-работниц. В 1916 г. Маргарет, как и большинство представителей НРП, резко протестовала против перехода к всеобщей воинской повинности. В своих мемуарах она отмечала, что отношение к человеческой жизни как к самому дешевому средству решения проблемы стало «величайшим позором» первой мировой войны21.
      В 1918 г. в лейбористской партии произошли серьезные перемены, инициированные ее секретарем А. Гендерсоном, к которому Бондфилд всегда испытывала симпатию и уважение. Был принят новый Устав, вводивший индивидуальное членство, позволившее в дальнейшем расширить электорат партии за счет населения за рамками тред-юнионов. Наряду с этим была принята первая в истории программа, включавшая в себя важнейшие социал-демократические принципы. Все это существенно укрепило позицию лейбористской партии и способствовало ее заметному усилению в послевоенное десятилетие. Как вспоминала Маргарет, «мы вступили в военный период сравнительно скромной и небольшой партией идеалистов... Мы вышли из него с организацией, политикой и принципами великой национальной партии»22. Несмотря на то, что лейбористы проиграли выборы 1918 г., новая партийная машина, запущенная в 1918 г., позволила им добиться заметного успеха в ближайшее десятилетие, а Бондфилд со временем занять кресло министра.
      В начале 1919 г. Бондфилд приняла участие в международной конференции в Берне, явившей собой неудавшуюся в конечном счете попытку возродить фактически распавшийся с началом первой мировой войны Второй интернационал. Наряду с Маргарет, со стороны Великобритании в ней участвовали Р. Макдональд, Г. Трейси, Р. Бакстон, Э. Сноуден и ряд других фигур. В том же году Бондфилд была отправлена в качестве делегата БКТ на конференцию Американской федерации труда. Это был ее второй визит в США. В ходе поездки она познакомилась с президентом Американской федерации труда С. Гомперсом.
      В первые послевоенные годы одним из острейших в британской политической жизни стал ирландский вопрос. «Пасхальное воскресенье» 1916 г., вооруженное восстание ирландских националистов, подавленное британскими властями, практически перечеркнуло все довоенные попытки премьер-министра Г. Асквита умиротворить Ирландию обещанием предоставить ей самоуправление. «Если мы не откажемся от военного господства в Ирландии, то это чревато катастрофой, — заявила Бондфилд в 1920 г. в одном из публичных выступлений. — Я твердо стою на том, чтобы предоставить большинству ирландского населения возможность иметь то правительство, которое они хотят, в надежде, что они, возможно, пожелают войти в наше союзное государство. Это единственный шанс достичь мира с Ирландией»23.
      Маргарет приветствовала англо-ирландский договор 1921 г., который было вынуждено заключить послевоенное консервативно-либеральное правительство Д. Ллойд Джорджа после провала насильственных попыток подавить национально-освободительное движение. Согласно договору, большая часть Ирландии провозглашалась «Ирландским свободным государством», однако Северная Ирландия (Ольстер) оставалась в составе Соединенного королевства. Бондфилд с печалью отмечала, что политики «опоздали на десять лет» в решении ирландского вопроса24.
      В 1920 г. Маргарет стала одной из первых англичанок, посетивших большевистскую Россию в рамках лейбористско-профсоюзной делегации. Членами делегации были также Б. Тернер, Т. Шоу, Р. Уильямс, Э. Сноуден и ряд других активистов25. Целью визита было собрать и донести до британского рабочего движения достоверную информацию о том, что на самом деле происходит в России. В ходе поездки Бондфилд вела подробный дневник, впоследствии опубликованный на страницах ее воспоминаний. Он позволяет судить о том, какое впечатление первое в мире социалистическое государство произвело на автора. Любопытно, что другая женщина — член делегации — Этель Сноуден, жена будущего лейбористского министра финансов, также обнародовала свои впечатления от этого визита, в 1920 г. издав книгу «Сквозь большевистскую Россию»26. Если сравнивать наблюдения двух лейбористок, то Бондфилд увидела Россию в целом в менее мрачных тонах, нежели ее спутница.
      Маргарет посетила Петроград, Москву, Рязань, Смоленск и ряд других мест. Она встречалась с Л. Б. Каменевым, С. П. Середой, В. И. Лениным. Последний, по воспоминаниям Бондфилд, был откровенен и даже готов признать, что власть допустила некоторые ошибки, а западные демократии извлекут урок из этих ошибок27. Простые люди, встречавшиеся в ходе поездки, показались Маргарет худыми и холодными. Ее поразило, что женщины наравне с мужчинами занимаются тяжелым физическим трудом.
      В отличие от Э. Сноуден, Маргарет не склонна была резко критиковать большевистский режим. Она отмечала в дневнике, что неоднократно встречалась с простыми людьми, которые от всего сердца поддерживали перемены. Тем не менее, Бондвилд не скрывала и того, что столкнулась в России с теми, для кого новый режим стал трагедией. По поводу иностранной интервенции Маргарет писала в 1920 г., что, на ее взгляд, она не сможет сломить советских людей, но лишь «заставит их ненавидеть нас»28.
      Более того, впоследствии в своих мемуарах Бондфилд подчеркивала, что делегация не нашла в России ничего, что оправдывало бы политику войны против нее. Активная поддержка представителями лейбористской партии кампании «Руки прочь от России» в целом не была обусловлена желанием основной массы активистов повторить сценарий русской революции. Бондфилд, как и многие ее коллеги по партии, была убеждена в том, что жители России имеют полное право без иностранного вмешательства определять контуры того общества, в котором они намерены жить.
      В 1920 г. Маргарет впервые выставила свою кандидатуру на дополнительных выборах в парламент от округа Нортамптон. Борьба закончилась поражением, принеся, тем не менее, Бондфилд ценный опыт предвыборной борьбы. В начале 20-х гг. XX в. лейбористы вели на местах напряженную организационную работу, чтобы перехватить инициативу у расколовшейся еще в 1916 г. либеральной партии. В ходе всеобщих выборов 1922 г., последовавших за распадом консервативно-либеральной коалиции во главе с Ллойд Джорджем, Бондфилд вновь боролась за Нортамптон. Несмотря на второй проигрыш подряд, она справедливо отмечала, что выборы 1922 г. стали вехой в лейбористской истории. Они принесли партии первый в XX в. настоящий успех. Лейбористы заняли второе место, вслед за консерваторами, обойдя наконец обе группировки расколовшейся либеральной партии вместе взятые. Впервые, писала Бондфилд, «мы стали оппозицией Его Величества, что на практике означало альтернативное правительство»29.
      Несмотря на неудачные попытки Маргарет стать парламентарием, ее профсоюзная карьера в послевоенные годы складывалась весьма успешно. В 1921 г. Национальная федерация женщин-работниц слилась с профсоюзом неквалифицированных и муниципальных рабочих, превратившись в его женскую секцию. После смерти своей подруги Макартур Бондфилд стала с 1921 г. на долгие годы секретарем секции. В 1923 г. она оказалась первой женщиной, которой была оказана честь стать председателем БКТ30.
      В конце 1923 г. консервативный премьер-министр С. Болдуин фактически намеренно спровоцировал досрочные выборы с тем, чтобы консерваторы могли осуществить протекционистскую программу реформ, не представленную ими в ходе последней избирательной кампании 1922 года. Лейбористы вышли на эти выборы под флагом защиты свободы торговли. Маргарет вновь была заявлена партийным кандидатом от Нортамптона. В своем предвыборном обращении она заявляла, что ни свобода торговли, ни протекционизм сами по себе не способны решить проблемы британской экономики. Необходима «реальная свобода торговли», отмена всех налогов на продукты питания и предметы первой необходимости, тяжелым бременем лежащих на рабочих и среднем классе31.
      Выборы впервые принесли Бондфилд успех. Она одержала победу как над консервативным, так и над либеральным соперником. «Округ почти сошел с ума от радости», — не без гордости вспоминала Маргарет. Победительницу торжественно провезли по городу в открытом экипаже32. Наряду с Бондфилд, в парламент были избраны еще две женщины-лейбористки: С. Лоуренс и Д. Джусон33. Что касается результатов по стране, то в целом парламент оказался «подвешенным». Ни одна из партий — ни консервативная (248 мест), ни лейбористская (191 мест), ни впервые объединившаяся после войны в защиту свободы торговли либеральная (158 мест) — не получила абсолютного парламентского большинства34.
      Формирование правительства могло быть предложено лидеру либералов Г. Асквиту, но он не желал зависеть от благосклонности соперников. В результате с согласия Асквита, изъявившего готовность подержать в парламенте стоящих на стороне фри-треда лейбористов, в январе 1924 г. было создано первое в истории Великобритании лейбористское правительство во главе с Р. Макдональдом.
      В действительности это был трагический рубеж в истории либеральной партии, которой больше никогда в XX в. не представится даже отдаленный шанс сформировать собственное правительство, и судьбоносный в истории лейбористов. Бондфилд, вспоминая события того времени, полагала, что решением 1924 г. Асквит фактически «разрушил свою партию». Вопрос спорный, поскольку в трагической судьбе либералов свою роль, несомненно, сыграл и другой известный либеральный политик — Д. Ллойд Джордж. Именно он согласился в 1916 г. стать премьер-министром взамен Асквита и тем самым способствовал расколу либеральных рядов в годы первой мировой войны на две группировки (свою и асквитанцев). Тем не менее, на взгляд Бондфилд, Асквит в своем решении 1924 г. руководствовался не только интересами свободы торговли, но и личными мотивами. Он желал, пишет она, отомстить людям, «вытолкнувшим» его из премьерского кресла в 1916 году35.
      В рядах лейбористов были определенные колебания относительно того, стоит ли формировать правительство меньшинства, не имея надежной опоры в парламенте. На митинге 13 января 1924 г., проходившем незадолго до объявления вотума недоверия консерваторам и создания лейбористского кабинета, Бондфилд говорила о том, что за возможность прийти к власти «необходимо хвататься обеими руками»36. Эту позицию полностью разделяло и руководство лейбористской партии. В итоге 22 января 1924 г. Макдональд занял пост премьер-министра. В ходе дебатов по вопросу о доверии кабинету Болдуина Маргарет произнесла свою первую речь в парламенте. Ее внимание было, главным образом, обращено к проблеме безработицы, а также фабричной инспекции37. Спустя годы, в своих воспоминаниях Бондфилд не без гордости отмечала, что представители прессы охарактеризовали эту речь как «первое интеллектуальное выступление женщины в палате общин, которое когда-либо доводилось слышать»38.
      С приходом лейбористов к власти Маргарет было предложено занять должность парламентского секретаря Министерства труда, которое в 1924 г. возглавил Т. Шоу. Как отмечала Бондфилд, новость ее одновременно опечалила и обрадовала. В связи с назначением она была вынуждена оставить почетный пост председателя БКТ. Рассказывая о событиях 1924 г., Бондфилд не смогла в своих мемуарах удержаться от комментариев относительно неопытности первого лейбористского кабинета. Она писала об огромном наплыве информации и деталей, что практически не позволяло ей вникнуть в работу других связанных с Министерством труда департаментов. «Мы были новой командой, — вспоминала она, — большинству из нас предстояло постичь особенности функционирования палаты общин в равной степени, как и овладеть навыками министерской работы, справиться с огромным количеством бумаг...»39
      К тому же работу первого лейбористского кабинета осложняло отсутствие за спиной парламентского большинства в палате общин. При продвижении законопроектов министрам приходилось оглядываться на оппозицию, строго следившую за тем, чтобы правительство не вышло из-под контроля. Комментируя эту ситуацию спустя более двух десятилетий, в конце 1940-х гг., Бондфилд по-прежнему удивлялась тому, что правительство не допустило серьезных промахов и в целом показало себя вполне достойной командой.
      Кабинет Макдональда в самом деле продемонстрировал британцам, что лейбористы способны управлять страной. Отсутствие серьезных внутренних реформ (самой заметной стала жилищная программа Уитли — предоставление рабочим дешевого жилья в аренду) с лихвой компенсировалось яркими внешнеполитическими шагами. Первое лейбористское правительство признало СССР, подписало с ним общий и торговый договоры, способствовало принятию репарационного плана Дауэса на Лондонской международной конференции, позволившего в пику Франции реализовать концепцию «не слишком слабой Германии». Партия у власти активно отстаивала идею арбитража и сотрудничества на международной арене.
      В должности парламентского секретаря Министерства труда Бондфилд отправилась в сентябре 1924 г. в Канаду с целью изучить возможность расширения семейной миграции в этот британский доминион. Пока Маргарет находилась за океаном, события на родине стали приобретать неприятный для лейбористов поворот. В августе 1924 г. был задержан Дж. Кэмпбелл, исполнявший обязанности редактора прокоммунистического издания «Уокере Уикли». На страницах газеты был опубликован сомнительный, с точки зрения респектабельной Англии, призыв к военнослужащим не выступать с оружием в руках против рабочих во время стачек, напротив, обратить это оружие против угнетателей. Генеральный атторней, однако, приостановил дело Кэмпбелла за недостатком улик. Собравшиеся на осеннюю сессию консерваторы и либералы потребовали назначить следственную комиссию с целью разобраться в правомерности подобных действий. Макдональд расценил это как знак недоверия кабинету. Парламент был распущен, а новые выборы назначены на 29 октября.
      Лейбористы вышли на выборы под лозунгом «Мы были в правительстве, но не у власти», требуя абсолютного парламентского большинства. Однако избирательная кампания оказалась омрачена публикацией в прессе за несколько дней до голосования так называемого «письма Зиновьева», являвшегося в то время председателем исполкома Коминтерна. Вероятная фальшивка, «сенсация», по словам «Таймс», содержала в себе указания британским коммунистам, как вести борьбу в пользу ратификации англо-советских договоров, заключенных правительством Макдональда, а также рекомендации относительно вооруженного захвата власти40. По неосмотрительности Макдональда, наряду с премьерством исполнявшего обязанности министра иностранных дел, письмо было опубликовано в прессе вместе с нотой протеста. Это косвенно свидетельствовало о том, что лейбористское правительство признает его подлинность. На этом фоне недавно заключенные с СССР договоры предстали в глазах публики в сомнительном свете. По воспоминаниям одного из современников, репутация Макдональда в этот момент «опустилась ниже нулевой отметки»41.
      Лейбористы проиграли выборы. К власти вновь вернулось консервативное правительство во главе с Болдуином. Бонфилд возвратилась из Канады слишком поздно, чтобы успешно побороться за свой округ Нортамптон. Как писала она сама, оппоненты обвиняли ее в том, что она пренебрегла своими обязанностями, «спасаясь за границей». В результате Маргарет оказалась вне стен парламента. Возвращаясь к событиям осени 1924 г. в своих мемуарах, Бондфилд не скрывала впоследствии своего недовольства Макдональдом. Давая задним числом оценку лейбористскому руководителю, Маргарет писала, что он не обладал силой духа, необходимой политическому лидеру его ранга. «При неоспоримых способностях и личном обаянии... он по сути был человеком слабым, — отмечала она, — при всех его внешних добродетелях и декоративных талантах». Его доверчивость и слабость оставались скрыты от посторонних глаз, пока враги этим не воспользовались42.
      В мае 1926 г. в Великобритании произошло эпохальное для всего профсоюзного движения событие — всеобщая стачка, руководимая БКТ и закончившаяся поражением рабочих. В течение девяти дней Бондфилд разъезжала по стране, встречалась с профсоюзными активистами, о чем свидетельствует ее дневник 1926 г., вошедший в издание воспоминаний 1948 года. Маргарет отмечала, с одной стороны, преданность, дисциплину бастующих, с другой, некомпетентность работодателей. В то же время она винила в плачевном для рабочих исходе событий руководителей профсоюза шахтеров — Г. Смита и А. Кука. Поддержка бастующих горняков другими рабочими, с точки зрения Маргарет, практически ничего не дала в итоге из-за того, что указанные двое заняли слишком жесткую позицию в ходе переговоров с шахтовладельцами и не желали идти на компромисс43. Тот факт, что Кук по сути явился бунтарской фигурой, на протяжении 1925—1926 гг. намеренно подогревавшей боевые настроения в шахтерских районах, отмечали и другие современники44. В своих наблюдениях Бондфилд была не одинока.
      Летом того же 1926 г. один из лейбористских избирательных округов (Уоллсенд) оказался вакантным, и Бондфилд было предложено выступить там парламентским кандидатом на дополнительных выбоpax. Избирательная кампания закончилась ее победой. Это позволило Маргарет, не дожидаясь всеобщих выборов, вернуться в палату общин уже в 1926 году.
      Еще в ноябре 1925 г. правительство Болдуина дало поручение лорду Блэнсбургу возглавить комитет, который должен был заняться проблемой усовершенствования системы поддержки безработных. Бондфилд получила приглашение войти в его состав. В январе 1927 г. был обнародован доклад комитета. Документ носил компромиссный характер и в целом не удовлетворил многих рабочих, полагавших, что система предоставления пособий безработным не охватывает всех нуждающихся, а выплачиваемые суммы недостаточны. Тем не менее, Бондфилд подписала доклад наряду с представителями консерваторов и либералов. Таким образом она обеспечила единогласие в рамках всего комитета. Это вызвало волну недовольства. По воспоминаниям самой Маргарет, в лейбористских рядах против нее поднялась настоящая кампания. Многие были возмущены тем, что Бондфилд не подготовила свой собственный «доклад меньшинства». Более того, некоторые недоброжелатели подозревали, что она подписала доклад комитета Блэнсбурга, не читая его. Впрочем, сама героиня этой статьи категорически опровергала данное утверждение45.
      Много лет спустя в свое оправдание Маргарет писала, что была солидарна далеко не со всеми предложениями подписанного ею доклада. Однако в целом настаивала на своей правоте, поскольку полагала, что на тот момент доклад был очевидным шагом вперед в плане совершенствования страхования по безработице46.
      На парламентских выборах 1929 г. лейбористская партия одержала самую крупную за все межвоенные годы победу, завоевав 287 парламентских мест. Активная пропагандистская работа в избирательных округах, стремление дистанцироваться от излишне радикальных требований принесли плоды. Лейбористам удалось переманить на свою сторону часть «колеблющегося избирателя». Бондфилд вновь выставила свою кандидатуру от Уоллсенда. Наряду с консервативным соперником в округе, в 1929 г. ей также довелось сразиться с коммунистом. Тем не менее, выборы 1929 г. вновь оказались для Маргарет успешными. Более того, по совету секретаря партии А. Гендерсона, Макдональд предложил ей занять пост министра труда. Это была должность в рамках кабинета, ступень, на которую в британской истории на тот момент не поднималась еще ни одна женщина. В должности министра Бондфилд также вошла в Тайный Совет.
      Размышляя, почему выбор в 1929 г. пал именно на нее, Маргарет впоследствии без ложной скромности называла себя вполне достойной кандидатурой, умеющей аргументировано отстаивать свою точку зрения, спонтанно отвечать на вопросы, не боясь противостоять враждебной критике. По иронии судьбы, скандал с докладом Блэнсбурга продемонстрировал широкой публике, как считала сама Бондфилд, ее бойцовские качества и сослужил в итоге хорошую службу. Маргарет писала в воспоминаниях, что в 1929 г. в полной мере осознавала значимость момента. Это была «часть великой революции в положении женщин, которая произошла на моих глазах и в которой я приняла непосредственное участие», — отмечала она47. Впоследствии Маргарет не раз спрашивали, волновалась ли она, принимая новое назначения. Она отвечала отрицательно. В 1929 г. Бондфилд казалось, что ей предстояло заниматься вопросами, хорошо знакомыми по профсоюзной работе.
      Большое внимание было приковано к тому, как должна быть одета первая женщина-министр во время представления королю. Маргарет вспоминала, что у нее даже не было времени на обновление гардероба. Из новых вещей были лишь шелковая блузка и перчатки. Из Букингемского дворца поступило указание, что дама должна быть в шляпе. Бондфилд была категорически с этим не согласна и в дальнейшем появлялась на официальных церемониях без головного убора. Она пишет, что в момент представления королю Георгу V, последний, вопреки обычаям, нарушил молчание и произнес: «Приятно, что мне представилась возможность принять у себя первую женщину — члена Тайного Совета»48.
      Тем не менее, как справедливо отмечала Маргарет, Министерство труда не было синекурой. Главная, стоявшая перед министром задача, заключалась в усовершенствовании страхования по безработице. В ноябре 1929 г. в палате общин состоялось второе чтение законопроекта о страховании по безработице, подготовленного и представленного Бондфилд. Несмотря на возражения оппозиции, Билль прошел второе чтение и в декабре обсуждался в рамках комитета. Он поднимал с 7 до 9 шиллингов размеры пособий для взрослых иждивенцев, а также на несколько шиллингов увеличивал пособия для безработных подростков. Бондфилд также удалось откорректировать ненавистную для безработных формулировку относительно того, что на пособие может претендовать лишь тот, кто «действительно ищет работу»49. Отныне власти должны были доказывать в случае отказа в пособии, что претендент «по-настоящему» не искал работу.
      Тем не менее в рядах лейбористов закон не вызвал удовлетворения. Еще до представления Билля, в начале ноября 1929 г., совместная делегация БКТ и исполкома лейбористской партии встречалась с Бондфилд и настаивала на более высокой сумме пособий50. Пожелания не были учтены. В дальнейшем недовольные участники ежегодной лейбористской конференции 1930 г. приняли резолюцию, призывавшую увеличить суммы пособий безработным, к которой также не прислушались51.
      В целом деятельность второго кабинета Макдональда оказалась существенно осложнена навалившимся на Великобританию мировым экономическим кризисом. Достойная поддержка безработных была слишком дорогим удовольствием для страны, зажатой в тисках финансовых проблем. На фоне недостатка денежных средств на поддержку малоимущих Бондфилд в целом не смогла проявить себя в роли министра труда в 1929—1931 годах. В своих воспоминаниях Маргарет всячески подчеркивает, что на посту министра труда не была способна смягчить проблему безработицы в силу объективных, нисколько не зависевших от нее обстоятельств начала 1930-х годов52. Отчасти это действительно так. Но напористое желание возложить ответственность на других и отстраниться от возможных обвинений достаточно ярко характеризует автора мемуаров.
      Еще в 1929 г. при правительстве Макдональда был сформирован специальный комитет во главе с профсоюзным функционером Дж. Томасом для изучения вопросов безработицы и разработки средств борьбы с нею. В комитет вошли канцлер герцогства Ланкастерского О. Мосли, помощник министра по делам Шотландии Т. Джонстон и руководитель ведомства общественных работ, левый лейборист Дж. Лэнсбери. Проект оказался провальным. По признанию современников, в том числе самой Бондфилд, Томас не обладал должным потенциалом для руководства подобным комитетом. Его младший коллега Мосли попытался форсировать события и подготовил специальный Меморандум, представленный в начале 1930 г. на рассмотрение Кабинета министров. Он включал такие предложения, как введение протекционистских тарифов, контроль над банковской политикой и ряд других мер. Они показались неприемлемыми для правительства Макдональда и, прежде всего, Министерства финансов во главе со сторонником ортодоксального экономического курса Ф. Сноуденом. Последующая отставка Мосли и его попытка поднять знамя протеста за рамками правительства в конечном счете ни к чему не привели. Сам же Мосли вскоре связал свою судьбу с фашизмом.
      31 июля 1931 г. был обнародован доклад комитета под председательством банкира Дж. Мэя. Комитет должен был исследовать экономическое положение Великобритании и предложить конструктивное решение. Согласно оценкам доклада, страна находилась на грани финансового краха. Бюджетный дефицит на следующий 1932/1933 финансовый год ожидался в размере 120 млн фунтов. Рекомендации комитета состояли в жесточайшей экономии государственных средств. В частности, значительную сумму предполагалось сэкономить за счет снижения пособий по безработице53.
      Как вспоминала Бондфилд, с публикацией доклада «вся затруднительная ситуация стала достоянием гласности»54. В результате 23 августа 1931 г. во время голосования о возможности сокращения пособий по безработице кабинет Макдональда раскололся фактически надвое. Это означало его невозможность функционировать в прежнем составе и скорейший уход в отставку. Однако на. следующий день, 24 августа, Макдональд поддался уговорам короля и остался на посту премьер-министра. Он изъявил готовность возглавить уже не лейбористское, а так называемое «национальное правительство», состоявшее, главным образом, из консерваторов, а также горстки либералов и единичных его сторонников из числа лейбористов. Вскоре этот поступок и намерение Макдональда выйти на досрочные выборы под руку с консерваторами против лейбористской партии были расценены как предательство. В конце сентября 1931 г. Макдональд и его соратники решением исполкома были исключены из лейбористской партии55.
      События 1931 г. стали драматичной страницей в истории лейбористской партии. Возникает вопрос, как же проголосовала Маргарет на историческом заседании 23 августа? Согласно отчетам прессы, Бондфилд в момент раскола кабинета выступила на стороне Макдональда, то есть за сокращение пособий на 10%56. Показательно, что в своих весьма подробных воспоминаниях, где автор периодически при­водит подробную информацию даже о том, что подавали к столу, Маргарет странным образом обходит вниманием детали августовского голосования, лишь отмечая, что 24 августа лейбористский кабинет, «все еще преисполненный решимости не сокращать пособия по безработице, ушел в отставку»57. Складывается впечатление, что Бондфилд намеренно не хотела сообщать читателю, что всего лишь накануне она лично не разделяла подобную решимость. В данном случае молчание автора красноречивее ее слов. Маргарет не желала вспоминать не украшавший ее биографию поступок.
      Впрочем, приведенный выше эпизод с голосованием нельзя назвать «несмываемым пятном». Так, например, голосовавший вместе с Бондфилд ее более молодой коллега Г. Моррисон успешно продолжил свое политическое восхождение в 1940-е гг. и добился немалых высот. Однако Маргарет было уже 58 лет. Ее министерская карьера завершилась августовскими событиями 1931 года. В своей автобиографии она подчеркивала, что у нее нет ни малейшего намерения предлагать читателю какие-то «сенсационные откровения» относительно раскола 1931 года58.
      В лейбористской послевоенной историографии Макдональд был подвергнут резкой критике на страницах целого ряда работ. В адрес бывшего партийного лидера звучали такие эпитеты, как «раб» консерваторов, «ренегат», человек, поставивший задачей в 1931 г. «удержать свой пост любой ценой»59. Бондфилд, издавшая мемуары в 1948 г., не разделяла такую точку зрения. «Нам не следует..., — писала она, — думать о нем (Макдональде. — Е. С.) как ренегате и предателе. Он не отказался ни от чего, во что сам действительно верил, он не изменил своему мнению, он не принял ничьи взгляды, с коими бы не был согласен». Макдональд никогда не принадлежал к числу профсоюзных функционеров и, с точки зрения Бондфилд, не слишком симпатизировал «промышленному крылу» партии. Его отношения с заметно сместившейся влево на рубеже 1920—1930-х гг. НРП, через которую бывший лидер много лет назад оказался в лейбористских рядах, также были испорчены из-за расхождения во взглядах. «Ничто не препятствовало для его перехода к сотрудничеству с консерваторами», — заключает Бондфилд60.
      С этим утверждением можно отчасти поспорить. Макдональд до «предательства» был относительно популярен среди лейбористов, и испорченные отношения с НРП, недовольной умеренным характером деятельности первого и второго лейбористских кабинетов, еще не означали потери диалога с партией в целом, с ее менее левыми представителями. Тем не менее, определенная доля истины, в частности относительного того, что Макдональду в начале 1930-х гг. на посту премьера порой легче было найти понимание у представителей правой оппозиции, нежели у бунтарского крыла лейбористов и у тред- юнионов, недовольных скудостью социальных реформ, в словах Бондфилд присутствует.
      Наблюдая за деятельностью Макдональда в последующие годы, Маргарет отмечала, что он постепенно погружался «в своего рода старческое слабоумие, за которым все наблюдали молча»61. Сама она не скрывала, что с сожалением покинула министерское кресло в августе 1931 года.
      В октябре 1931 г. в Великобритании состоялись парламентские выборы, на которых лейбористская партия выступила против «национального правительства» во главе с Макдональдом. Большинство лейбористских кандидатов оказалось забаллотировано. Из примерно 500 претендентов в парламент прошло лишь 46 человек62. Такого поражения в XX в. лейбористам больше переживать не доводилось. Бондфилд вновь баллотировалась от Уоллсенда и проиграла.
      Вспоминая события осени 1931 г., Маргарет отмечала, что избирательная кампания стала для партии, совсем недавно пребывавшей в статусе правительства Его Величества, хорошим уроком. С ее точки зрения, 1931 г. оказался своего рода рубежом в истории лейбористов. Они расстались с Макдональдом, упорно на протяжении своего лидерства двигавшим партию вправо. К руководству пришли новые люди — К. Эттли, С. Криппс, X. Далтон. Для партии наступил период переосмысления своей политики и раздумий. Бондфилд характеризует Эттли, ставшего лидером лейбористской партии в 1935 г. и находившегося на посту премьер-министра после второй мировой войны, как человека твердого, практичного и даже, на ее взгляд, прозаичного. Как пишет Маргарет, он был полностью лишен как достоинств, так и недостатков Макдональда63.
      После поражения на выборах 1931 г. Бондфилд вновь заняла пост руководителя женской секции профсоюза неквалифицированных и муниципальных рабочих. Все ее время занимали работа, лекции и выступления. В начале 1930-х гг., будучи свободной от парламентской деятельности, Маргарет вновь посетила США. Ей посчастливилось встретиться с президентом Франклином Рузвельтом. Реформы «нового курса» вызвали у Бондфилд живейший интерес. «У Франклина Рузвельта за плечами единодушная поддержка всей страны, которой редко удостаивается политический лидер. Он поймал волну эмоциональной и духовной революции, которую необходимо осторожно направлять, проявляя в максимальной степени политическую честность...», — писала она64.
      Рассуждая о проблемах 1930-х гг. в своих воспоминаниях, Маргарет уделяет значительное внимание фашистской угрозе. С ее точки зрения, до появления фашизма фактически не существовало общественной философии, нацеленной на то, чтобы противостоять социализму. Однако, «как лейбористская партия отвергла коммунизм как доктрину, враждебную демократии, — пишет Бондфилд, — так она отвергла по той же причине и фашизм». Даже в неблагоприятные кризисные годы Маргарет никогда не теряла веры в демократические идеалы. «Демократия, — отмечала она позднее, — сильнее, чем любая другая форма правления, поскольку предоставляет свободу для критики»65. В 1930-е гг. Бондфилд не раз выступала в качестве профсоюзной активистки на антифашистскую тему.
      Вновь в качестве кандидата Маргарет приняла участие в парламентских выборах в 1935 году. Но, как ив 1931 г., результат стал для нее неутешительным. Однако, наблюдая изнутри происходившие в эти годы процессы в лейбористских рядах, она отмечала, что партия постепенно возрождалась. «Не было ни малейших причин сомневаться, — писала она, — в том, что со временем мы получим (парламентское. — Е. С.) большинство и вернемся к власти, преисполненные решимости реализовать нашу собственную надлежащую политику. Как скоро? Консервативное правительство несло ветром прямо на камни, оно не было готово ни к миру, ни к войне; у него не было определенной согласованной политики, направленной на национальное возрождение и улучшение; оно стремилось умиротворить неумиротворяемую враждебность нацистов»66. С точки зрения Бондфилд, лейбористская партия, находясь в оппозиции, напротив, переживала в эти годы период «переобучения», оттачивая свои программные установки и принципы.
      В 1938 г. Маргарет оставила престижный пост в профсоюзе неквалифицированных и муниципальных рабочих. «Есть люди, для которых выход на пенсию звучит как смертный приговор, — писала она в воспоминаниях. — Это был не мой случай». В интервью журналисту в 1938 г. Бондфилд отмечала, что не чувствует своего возраста, полна энергии и планов, а также не намерена думать о полном отстранении от дел. Однако годы напряженной работы, подчеркнула она в ходе беседы, научили ее ценить свободное время, которым она была намерена воспользоваться в большей мере, нежели ранее67.
      Последующие два годы Маргарет много путешествовала. В 1938— 1939 гг. она посетила США, Канаду, Мексику. Несмотря на приятные впечатления, встречу со старыми знакомыми и обретение новых, Бондфилд отмечала, что даже через океан чувствовала угрозу войны, исходившую из Европы. В ее дневнике за 1938 г., включенном в книгу мемуаров, уделено внимание Чехословацкому кризису. Еще 16 сентября 1938 г. Маргарет писала о том, что ценой, которую западным демократиям придется заплатить за мир, похоже, станет предательство Чехословакии. После Мюнхенского договора о разделе этой страны, заключенного в конце сентября лидерами Великобритании и Франции с Гитлером, Бонфилд справедливо подчеркивала, что от старого Версальского договора не осталось камня на камне68.
      Вернувшись из Америки в конце января 1939 г., летом того же года Маргарет направилась к подруге в Женеву. Пакт Молотова-Риббентропа, подписанный в августе 1939 г., вызвал у Бондфилд, по ее собственным словам, «состояние шока». В воспоминаниях Маргарет содержатся комментарии на тему двух мировых войн, свидетельницей которых ей довелось быть, и состояния лейбористской партии к началу каждой из них. Бондфилд писала об огромной разнице между обстановкой 1914 и 1939 годов. Многие по праву считают, отмечала она, что первой мировой войны можно было избежать. Вторая мировая война была из разряда неизбежных. Лейбористская партия в 1939 г., продолжает Маргарет, была неизмеримо сильнее и влиятельнее в сравнении с 1914 годом69.
      В 1941 г. Бондфилд опубликовала небольшую брошюру «Почему лейбористы сражаются». «Мы последовательно отвергли методы анархистов, синдикалистов и коммунистов в пользу системы парламентской демократии..., — писала она, — мы принимаем вызов диктатуры, которая разрушила родственные нам движения в Германии, Австрии, Чехословакии и Польши, и угрожает подобным в Скандинавских странах в равной степени, как и в нашей собственной»70.
      В 1941 г. Маргарет вновь отправилась в США с лекциями. Как вспоминала она сама, ее главной задачей было донести до американской аудитории британскую точку зрения. В годы войны и вплоть до 1949 г. Бондфилд являлась председателем так называемой «Женской группы общественного благоденствия»71. В период военных действий она занималась, главным образом, вопросами санитарных условий жизни детей.
      На первых послевоенных выборах 1945 г. Маргарет не стала выдвигать свою кандидатуру. В свое время она дала себе слово не баллотироваться в парламент после 70 лет и сдержала его. Наступают времена, когда силы уже необходимо экономить, писала Маргарет72. Впрочем, она приняла участие в предвыборной кампании, оказывая поддержку другим кандидатам. Последние годы жизни Маргарет были посвящены подготовке мемуаров, вышедших в 1948 году. В 1949 г. она в последний раз посетила США. Маргарет Бонфилд умерла 16 июня 1953 г. в возрасте 80 лет. На похоронах присутствовали все руководители лейбористской партии во главе с К. Эттли.
      Судьба Бондфилд стала яркой иллюстрацией изменения статуса женщины в Великобритании в первые десятилетия XX века. «Когда я начинала свою деятельность, — писала Маргарет, — в обществе превалировало мнение, что только мужчины способны добывать хлеб насущный. Женщинам же было положено оставаться дома, присматривать за хозяйством, кормить детей и не иметь более никаких интересов. Должно было вырасти не одно поколение, чтобы взгляды на данный вопрос изменились»73.
      Бондфилд сумела пройти путь от продавца в магазине в парламент, а затем и в правительство благодаря своей энергии, работоспособности, определенной силе воли, такту и организаторским качествам. Всю жизнь она была свободна от домашних обязанностей, связанных с воспитанием детей и заботой о муже. В результате Маргарет имела возможность все свое время посвящать профсоюзной и политической карьере. Размышляя на тему успеха на политическом поприще, она признавалась, что от современного политика требуются такие качества, как сила, быстрота реакции и неограниченный запас «скрытой энергии»74. Безусловно, она ими обладала.
      В своей книге Гамильтон вспоминала случившийся однажды разговор с Бондфилд на тему счастья и радости. Счастья добиться непросто, делилась своими размышлениями Маргарет, однако служение и самопожертвование приносят радость. Именно этим и была наполнена ее жизнь. Бондфилд невозможно было представить в плохом настроении, скучающую или в состоянии депрессии, писала ее биограф. Лондонская квартира Маргарет всегда была полна цветов. Своим внешним видом Бондфилд никогда не походила на изысканных английских аристократок и не стремилась к этому. Однако, по мнению Гамильтон, она всегда оставалась «женщиной до кончиков пальцев»75. Ее стиль одежды был весьма скромен и непретенциозен. Собранные в пучок волосы свидетельствовали о нежелании «пускать пыль в глаза» замысловатой и модной прической. Тем не менее, в профсоюзной среде, где безусловно доминировали мужчины, Маргарет держалась уверенно и свободно, ее мнение уважали и ценили.
      По свидетельству Гамильтон, Маргарет была практически напрочь лишена таких качеств как рассеянность, склонность волноваться по пустякам. Ей было свойственно чувство юмора, исключительная сообразительность76. Тем не менее, едва ли Бондфилд можно назвать харизматичной фигурой. Ее мемуары свидетельствуют о настойчивом желании показать себя с наилучшей стороны. Однако порой им не хватает некой глубины в анализе происходивших событий, свойственной лучшим образцам этого жанра. При характеристике лейбористской партии, Маргарет неизменно пишет, что она «становилась сильнее», «извлекала уроки». Тем не менее, более весомый анализ ситуации часто остается за рамками ее работы. Бондфилд обладала высоким, но не выдающимся интеллектом.
      По своим взглядам Маргарет была ближе скорее к правому крылу лейбористской партии. Как правило, она не участвовала в кампаниях, организуемых левыми бунтарями в 1920-е — 1930-е гг. с целью радикализации лейбористского партийного курса, на посту министра труда не форсировала смелые социальные реформы. Тем не менее, ее можно охарактеризовать как социалистку, пришедшую в политику не по карьерным соображениям, а по убеждениям. Как писала Бондфилд, социализм, который она проповедовала, это способ направить всю силу общества на поддержку бедных и слабых, которые в ней нуждаются, с тем, чтобы улучшить их уровень жизни. Одновременно, подчеркивала она, социализм — это и стремление поднять стандарты жизни обычных людей77. В отсутствие «государства благоденствия» в первые десятилетия XX в. такие убеждения были востребованы и актуальны. Мемуары героини этой публикации также свидетельствуют, что до конца жизни она в принципе оставалась идеалисткой, верящей в духовные, христианские корни социалистической идеи.
      Примечания
      1. HAMILTON М.А. Margaret Bondfield. London. 1924.
      2. BONDFIELD M. A Life’s Work. London. 1948, p. 19.
      3. Ibid., p. 26. См. также: HAMILTON M. Op. cit., p. 46.
      4. BONDFIELD M. Op. cit., p. 27.
      5. Ibid., p. 28.
      6. Ibid., p. 352-353.
      7. Ibid., p. 30.
      8. Ibid., p. 37.
      9. Ibid., p. 48.
      10. HAMILTON M. Op. cit., p. 16-17.
      11. BONDFIELD M. Op. cit., p. 48.
      12. Цит. по: HAMILTON M. Op. cit., p. 67.
      13. BONDFIELD M. Op. cit., p. 55, 76, 78.
      14. HAMILTON M. Op. cit., p. 83.
      15. BONDFIELD M. Op. cit., p. 82, 85, 87.
      16. HAMILTON M. Op. cit., p. 71.
      17. BONDFIELD M. Op. cit., p. 109.
      18. HAMILTON M. Op. cit., p. 72.
      19. BONDFIELD M. Op. cit., p. 80, 124-137.
      20. Ibid., p. 140, 142.
      21. Ibid., p. 153.
      22. Ibid., p. 161.
      23. Ibid., p. 186.
      24. Ibid., p. 188.
      25. Report of the 20-th Annual Conference of the Labour Party. London. 1920, p. 4.
      26. SNOWDEN E. Through Bolshevik Russia. London. 1920.
      27. BONDFIELD M. Op. cit., p. 200.
      28. Ibid., p. 224. Фрагменты дневника Бондфилд были изданы и в отчете британской рабочей делегации за 1920 год. См.: British Labour Delegation to Russia 1920. Report. London. 1920. Appendix XII. Interview with the Centrosoius — Notes from the Diary of Margaret Bondfield; Appendix XIII. Further Notes from the Diary of Margaret Bondfield.
      29. BONDFIELD M. Op. cit., p. 245.
      30. Ibidem.
      31. Ibid., p. 249-250.
      32. Ibid., p. 251.
      33. Report of the 24-th Annual Conference of the Labour Party. London. 1924, p. 12.
      34. Ibid., p. 11.
      35. BONDFIELD M. Op. cit., p. 252.
      36. Ibid., p. 254.
      37. Parliamentary Debates. House of Commons. 1924, vol. 169, col. 601—606.
      38. BONDFIELD M. Op. cit., p. 254.
      39. Ibid., p. 255-256.
      40. Times. 27.X.1924.
      41. BROCKWAY F. Towards Tomorrow. An Autobiography. London. 1977, p. 68.
      42. BONDFIELD M. Op. cit., p. 262.
      43. Ibid., p. 268-269.
      44. См., например: CITRINE W. Men and Work: An Autobiography. London. 1964, p. 210; WILLIAMS F. Magnificent Journey. The Rise of Trade Unions. London. 1954, p. 368.
      45. BONDFIELD M. Op. cit., p. 270-272.
      46. Ibid., p. 275.
      47. Ibid., p. 276.
      48. Ibid., p. 278.
      49. The Annual Register. A Review of Public Events at Home and Abroad for the Year 1929. London. 1930, p. 100; См. также представление Бондфилд Билля в парламенте: Parliamentary Debates. House of Commons, v. 232, col. 738—752.
      50. Report of the 30-th Annual Conference of the Labour Party. London. 1930, p. 56—57.
      51. Ibid., p. 225—227.
      52. BONDFIELD M. Op. cit., p. 296-297.
      53. SNOWDEN P. An Autobiography. London. 1934, vol. II, p. 933—934; New Statesman and Nation. 1931, v. II, № 24, p. 160.
      54. BONDFIELD M. Op. cit., p. 304.
      55. Daily Herald. 30.IX.1931.
      56. Ibid. 24, 25.VIII.1931.
      57. BONDFIELD M. Op. cit., p. 304.
      58. Ibid., p. 305.
      59. The British Labour Party. Its History, Growth, Policy and Leaders. Vol. I. London. 1948, p. 175. COLE G.D.H. A History of the Labour Party from 1914. New York. 1969, p. 258.
      60. BONDFIELD M. Op. cit., p. 306.
      61. Ibid., p. 305.
      62. В дополнение к этому несколько депутатов представляли отдельную фракцию НРП, которая в скором времени покинула лейбористские ряды в связи с идейными спорами.
      63. BONDFIELD М. Op. cit., р. 317.
      64. Ibid., р. 323.
      65. Ibid., р. 319-320.
      66. Ibid., р. 334.
      67. Ibid., р. 339-340.
      68. Ibid., р. 340, 343-344.
      69. Ibid., р. 350.
      70. Ibid., р. 351.
      71. Dictionary of Labour Biography. London. 2001, p. 72.
      72. BONDFIELD M. Op. cit., p. 338.
      73. Ibid., p. 329.
      74. Ibid., p. 338.
      75. HAMILTON M. Op. cit., p. 176, 179-180.
      76. Ibid., p. 93, 178.
      77. BONDFIELD M. Op. cit., p. 357.
    • Ярыгин В. В. Джеймс Блейн
      By Saygo
      Ярыгин В. В. Джеймс Блейн // Вопросы истории. - 2018. - № 6. - С. 26-37.
      В работе представлена биография известного американского политика второй половины XIX в. Джеймса Блейна. Он долгое время являлся лидером Республиканской партии, три срока подряд был спикером палаты представителей и занимал пост госсекретаря в администрациях трех президентов: Дж. Гарфилда, Ч. Артура и Б. Гаррисона. Блейн — один из главных идеологов американской экспансии конца XIX века.
      Вторая половина XIX в. — время не самых ярких политических деятелей в США, в особенности хозяев Белого дома. Это эпоха всевластия «партийных машин» и партийных функционеров, обеспечивавших нормальную и бесперебойную работа данных конструкций американской двухпартийной системы периода «Позолоченного века». Но, как известно, из каждого правила есть исключение. Таким исключением стал лидер республиканцев в 1870—1880-х гг. Джеймс Блейн. Основатель г. Санкт-Петербурга во Флориде, русский предприниматель П. А. Дементьев, писавший свои очерки о жизни в США под псевдонимом «Тверской» и трижды встречавшийся с Блейном, так отзывался нем: «Ни один человек, нигде, никогда не производил на меня ничего подобного тому впечатлению, которое произвел этот последний великий представитель великой американской республики. Его ресурсы по всем отраслям человеческого знания были неисчерпаемы — и он умел так группировать факты и так освещать их своим нескончаемым остроумием, что превосходство его натуры чувствовалось собеседником от первого до последнего слова»1.
      Джеймс Гиллеспи Блейн родился в Браунсвилле (штат Пенсильвания) 31 января 1830 года. Он был третьим ребенком. Семья жила в относительном комфорте. Мать — Мария-Луиза Гиллеспи — была убежденной католичкой, как и ее предки. Ее дед был иммигрантом-католиком из Ирландии, прибывшим под конец войны за независимость. В 1787 г. он купил кусок земли в местечке «Индейский Холм» в Западном Браунсвилле на западе Пенсильвании2. Отец будущего политика — Эфраим Ллойд Блейн — придерживался пресвитерианской веры, был бизнесменом и зажиточным землевладельцем, а по политическим убеждениям — вигом.
      Как писал один из биографов Джеймса Блейна, уже в возрасте восьми лет он прочитал биографию Наполеона Уолтера Скотта, а в девять — всего Плутарха3. Получив домашнее образование, юный Джеймс в 1843 г. поступил в Вашингтонский колледж в родном штате и в 17 лет закончил обучение. По свидетельствам его одноклассника Александра Гоу, Блейн был «мальчиком с приятными манерами и речью, действительно популярным среди студентов и в обществе. Он был больше ученый, чем студент. Обладая острым умом и выдающейся памятью, он был способен легко схватывать и держать в памяти столько, сколько у других получалось с трудом»4. Уже в то время у Блейна проявились задатки политика. У него была прирожденная склонность к ведению дебатов и выступлениям перед публикой.
      В возрасте 18 лет, после окончания колледжа, будущий политик стал преподавателем военной академии в Блю-Лик-Спрингс (штат Кентукки). Тогда же он познакомился со своей будущей женой — Гарриет Стэнвуд. Блейн с перерывами работал в академии до 1852 г., после чего переехал с женой в Филадельфию и начал изучать юриспруденцию. Год спустя начинающий юрист получил предложение стать редактором и совладельцем выходившей в Огасте (штат Мэн) газеты «Kennebek Journal». В 1854 г. Блэйн уже работал редактором не толь­ко в этом еженедельном печатном издании, являвшемся рупором партии вигов, но и в «Portland Advertiser»5.
      После распада вигов в 1856 г. Блейн примкнул к недавно появившейся Республиканской партии и, по признанию губернатора штата, стал «ведущей силой» на ее собраниях6. Будучи редактором, он активно продвигал новое политическое объединение в печати.
      Летом того же 1856 г. на митинге в Личфилде (штат Мэн) он произнес зажигательную речь в поддержку Джона Фремонта — первого кандидата в президенты от Республиканской партии — которого демократы обвиняли в том, что он, «секционный (региональный. — В. Я.) кандидат, стоит на антирабовладельческой платформе, и чье избрание голосами северян разрушит Союз»7. В своей речи начинающий политик обрушился с критикой на соглашательскую политику федерального правительства по отношению к «особому институту» и плантаторам Юга: «У них (правительства. — В.Я.) нет намерений препятствовать распространению рабства в штатах, у них нет намерений препятствовать рабству повсюду; кроме тех территорий, на которых оно было запрещено Томасом Джефферсоном и Отцами-основателями» 8. Хотя, как он сам потом утверждал, тогда «антирабовладельческое движение на Севере было не настолько сильным, как движение в защиту рабства на Юге»9.
      В 1858 г. в Иллинойсе во время кампании демократа Стивена Дугласа завязалось личное знакомство между Блейном и А. Линкольном. В то время на страницах своих публикаций Блейн предсказывал, что Линкольн потерпит поражение от Дугласа в гонке за место в сенате, но зато сможет победить его на президентских выборах 1860 года10.
      Осенью того же года в возрасте 28 лет Блейн был избран в палату представителей штата Мэн, а затем переизбран в 1859, 1860 и 1861 годах. В начале третьего срока Блейн уже был спикером нижней палаты законодательного собрания штата. Карьера постепенно вела молодого республиканца вверх по партийной лестнице. В 1859 г. глава республиканского комитета штата Мэн и по совместительству партнер Блейна по работе в «Kennebek Journal» Джон Стивенс подал в отставку со своего партийного поста. Блейн занял его место и оставался главой комитета штата до 1881 года.
      В мае 1860 г. Блейн и Стивенс приехали в Чикаго на партийный съезд республиканцев, на котором произошло выдвижение Линкольна. Первый — как независимый наблюдатель, второй — как делегат от штата Мэн. Стивенс поддерживал кандидатуру Уильяма Сьюарда — будущего госсекретаря в администрациях Линкольна и Э. Джонсона. Блейн же считал Линкольна лучшей кандидатурой, поскольку тот был далек от политического радикализма.
      В 1862 г. Джеймс Блейн был впервые избран в палату представителей от округа Кеннебек (штат Мэн). Пока шла гражданская война, политик твердо отвергал любой компромисс, связанный с возможностью выхода отдельных штатов из состава Союза: «Наша большая задача — подавить мятеж, быстро, эффективно, окончательно»11. Блейн в своей речи заявил, что «мы получили право конфисковать имущество и освободить рабов мятежников»12. Однако в вопросе о предоставлении им гражданских прав Блейн тогда не был столь категоричен и не одобрял инициативу радикальных республиканцев. Он считал, что с рабством необходимо покончить в любом случае, но с предоставлением чернокожему населению одинаковых прав с белыми нужно повременить.
      Молодой конгрессмен сразу уверено проявил себя на депутатском поприще. Выражение «Человек из штата Мэн» (“The Man from Main”. — В. Я.) стало широко известно13. Блейн поддерживал политику Реконструкции Юга, проводимую президентом Эндрю Джонсоном, но в то же время считал, что не стоит слишком унижать бывших мятежников. В январе 1868 г. он представил в Конгресс резолюцию, которая была направлена в Комитет по Реконструкции и позднее стала основой XIV поправки к Конституции14.
      Начиная со своего первого срока в нижней палате Конгресса, Джеймс Блейн показал себя сторонником высоких таможенных пошлин и защиты национальной промышленности, мотивируя это «сохранением нашего национального кредита»15. Такая позиция была обычной для политика с северо-востока страны — данный регион США в XIX в. являлся наиболее промышленно развитым.
      В 60-х гг. XIX в. внутри Республиканской партии образовались две крупные фракции: так называемые «стойкие» (“stalwarts”) и «полукровки» (“half-breed”). «Стойкие» считали себя наследниками радикальных республиканцев, в то время как «полукровки» представляли более либеральное крыло партии. Эти группировки просуществовали примерно до конца 1880-х годов. Как правило, данное фракционное разделение базировалось больше на личной лояльности по отношению к тому или иному влиятельному политику, нежели на каких-либо четких политических принципах, хотя между «стойкими» и «полукровками» имели место противоречия в вопросах о реформе гражданской службы или политике в отношении Южных штатов.
      Лидером «полукровок» стал Блейн, хотя, по свидетельству американского исследователя А. Пискина, сам он не называл так своих сторонников16. Помимо него в эту партийную группу в свое время входили президенты Разерфорд Хейс, Джеймс Гарфилд, Бенджамин Гаррисон, а также такие видные сенаторы, как Джон Шерман (Огайо) и Джордж Хоар (Массачусетс). В 1866 г. между Блейном и лидером «стойких» Роско Конклингом произошло столкновение. Поводом к нему послужила скоропостижная смерть конгрессмена Генри Уинтера Дэвиса 30 декабря 1865 г., который был неформальным главой республиканцев в палате представителей. Именно за право занять его место и началась персональная борьба между Конклингом и Блейном. В одной из речей в палате представителей Блейн назвал Конклинга «напыщенным индюком»17. В результате противостояния будущий госсекретарь повысил свой авторитет среди республиканцев как парламентарий и оратор. Но личные отношения между двумя политиками испортились навсегда — они стали не просто политическими противниками, но и личными врагами.
      В 1869 г. Блейн стал спикером нижней палаты Конгресса. Он был на тот момент одним из самых молодых людей, когда-либо занимавших этот пост (39 лет) и оставался спикером пока его не сменил демократ Майкл Керр из Индианы в 1875 году. До него только два политика занимали пост спикера палаты представителей три срока подряд: Генри Клей (1811—1817) и Шайлер Колфакс (1863—1867).
      В декабре 1875 г. политик вынес на рассмотрение поправку к федеральной Конституции по дальнейшему разделению церкви и государства. Блейн исходил из того, что первая поправка к Конституции, гарантировавшая свободу вероисповедания, касалась полномочий федерального правительства, но не штатов. Инициатива была вызвана тем, что в 1871 г. католики подали петицию по изъятию протестантской Библии из школ Нью-Йорка18. Поправка имела два основных положения и предусматривала, что никакой штат не имеет права принимать законы в пользу какой-либо религии или препятствовать свободному вероисповеданию. Также запрещалось использование общественных фондов и земель школами и государственное субсидирование религиозного образования. Предложение бывшего спикера успешно прошло голосование в нижней палате, но не смогло набрать необходимые две трети голосов в сенате.
      После ухода с поста спикера палаты представителей в марте 1875 г. честолюбивый сорокапятилетний Джеймс Блейн был уже фигурой общенационального масштаба. Обладая личной харизмой и магнетизмом, как политический оратор, он стал в глазах публики «мистером Республиканцем». Многие в партии верили, что Блейн предназначен для того, чтобы сместить Гранта в Белом доме. Он ратовал за жесткий контроль со стороны исполнительной власти над внешней политикой19, а за интеллект и личные качества получил прозвище «Рыцарь с султаном».
      В 1876 г. легислатура штата Мэн избрала Джеймса Блейна сенатором. На съезде Республиканской партии он был фаворитом на номинирование в кандидаты в президенты, поскольку большинство партии было против выдвижения президента Гранта на третий срок из-за скандалов, связанных с его администрацией. Блейн же был известен как умеренный политик, дистанцировался от радикальных республиканцев и администрации Гранта. К тому же Блейн не пускался в воспоминая о гражданской войне — он не прибегал к этой излюбленной технике радикалов для возбуждения избирателей Севера20. Но в то же время он высказался категорически против амнистии в отношении оставшихся лидеров Конфедерации, включая Джэфферсона Дэвиса — соответствующий билль демократы пытались провести в палате представителей в 1876 году. Блейн возлагал на Дэвиса персональную ответственность за существование концлагеря для пленных солдат Союза в Андерсонвилле (штат Джорджия) во время гражданской войны, называя его «непосредственным автором, сознательно, умышленно виновным в великом преступлении Андерсонвилля»21.
      Однако такому перспективному политику с, казалось бы, безупречной репутацией пришлось оставить президентскую кампанию 1876 г. — партия на съезде в Чикаго, состоявшемся 14—16 июня, предпочла кандидатуру Разерфорда Хейса — губернатора Огайо. Основной причиной неудачи Блейна стал скандал, связанный с взяткой. Ходили слухи, что в 1869 г. железнодорожная компания «Union Pacific Railroad» заплатила ему 64 тыс. долл, за долговые обязательства «Little Rock and Fort Smith Railroad», которые стоили значительно меньше указанной суммы. Помимо этого, используя свое положение спикера нижней палаты, Блейн обеспечил земельный грант для «Little Rock and Fort Smith Railroad».
      Сенатор отвергал все обвинения, заявляя, что только однажды имел дело с ценными бумагами вышеуказанной железнодорожной компании и прогорел на этом. Демократы требовали расследования Конгресса по данному делу. Блейн пытался оправдаться в палате представителей, но копии его писем к Уоррену Фишеру — подрядчику «Little Rock and Fort Smith Railroad» — доказывали его связь с железнодорожниками. Письма были предоставлены недовольным клерком компании Джеймсом Маллиганом. Протоколы расследования получили огласку в прессе. Этот скандал стоил Джеймсу Блейну номинации на партийных съездах 1876 и 1880 гг. и остался несмываемым пятном на его биографии.
      В верхней палате Конгресса он проявил себя убежденным сторонником золотого стандарта и твердой валюты, выступая против принятия билля Бленда-Эллисона 1878 г., который восстанавливал обращение серебряных долларов в США. Сенатор не верил, что свободная чеканка подобных монет будет полезна для экономики страны, ссылаясь при этом на опыт европейских стран. Блейн доказывал, что это приведет к вымыванию золота из казначейства.
      Как и большинство республиканцев, он поддерживал политику высоких тарифных ставок, считая, что те предупреждают монополизм среди капиталистов, обеспечивают достойную заработную плату рабочим и защищают потребителей от проблем экспорта22. Блейн показал себя как сторонник ограничения ввоза в Америку китайских законтрактованных рабочих, считая, что они не «американизируются»23. Он сравнивал их с рабами и утверждал, что использование дешевого труда китайцев подрывает положение американских рабочих. В то же время политик являлся приверженцем американской военной и торговой экспансии, направленной на Азиатско-Тихоокеанский регион и Карибский бассейн.
      Во время президентской кампании 1880 г. среди Республиканской партии оформилось движение за выдвижение Гранта на третий срок. Бывшего президента — героя войны — поддерживали «стойкие» республиканцы, в частности, такие партийные боссы, как Роско Конклинг и Томас Платт (Нью-Йорк), Дон Кэмерон (Пенсильвания) и Джон Логан (Иллинойс). Фаворитами партийного съезда в Чикаго являлись Джеймс Блейн, Улисс Грант и Джон Шерман — бывший сенатор из Огайо, министр финансов в администрации Р. Хейса и брат прославленного генерала армии северян Уильяма Текумсе Шермана. Но делегаты снова сделали ставку на «темную лошадку» — компромиссного кандидата, который устраивал большинство видных партийных функционеров. Таким кандидатом стал член палаты представителей от Огайо — Джеймс Гарфилд.
      4 марта 1881 г. Блейн занял пост государственного секретаря в администрации Дж. Гарфилда, внешняя политика которого имела два основных направления: принести мир и не допускать войн в будущем в Северной и Южной Америке; культивировать торговые отношение со всеми американскими странами, чтобы увеличить экспорт Соединенных Штатов24. Его концепция общей торговли между всеми нациями Западного полушария вызвала серьезное увеличение товарооборота между Южной и Северной Америкой. Заняв пост главы американского МИД, Блейн занялся подготовкой Панамериканской конференции, чтобы уже в ходе переговоров с представителями стран Латинской Америки попытаться юридически закрепить проникновение капитала из Соединенных Штатов в Южное полушарие.
      Но проработал в должности госсекретаря Блейн лишь до декабря 1881 года. Причиной этого стало покушение на президента, осуществленное 2 июля 1881 года. После смерти Гарфилда 19 сентября того же года к присяге был приведен вице-президент Честер Артур, который был представителем фракции «стойких» в Республиканской партии и ставленником старого врага Блейна — Р. Конклинга. Он отправил главу внешнеполитического ведомства в отставку. Уйдя из политики, бывший госсекретарь опубликовал речь, произнесенную 27 февраля 1882 г. в палате представителей в честь погибшего президента, которого оценил как «парламентария и оратора самого высокого ранга»25.
      Временно оказавшись не у дел, Блейн начал писать книгу под названием «20 лет Конгресса: от Линкольна до Гарфилда», являющеюся не столько мемуарами опытного политика, сколько историческим трудом. Он решительно отказался баллотироваться в законодательный орган США по причине пошатнувшегося здоровья. Перейдя в положение частного лица, проводил время, занимаясь литературной деятельностью и следя за обустройством нового дома в Вашингтоне.
      Но республиканцы не могли пренебречь таким политическим тяжеловесом, как сенатор от штата Мэн, поскольку Ч. Артур практически не имел шансов на переизбрание. Положение «слонов» было настолько отчаянное, что кандидатуру бывшего госсекретаря поддержал даже его политический противник из фракции «стойких» — влиятельный нью-йоркский сенатор Т. Платт. Этим решением он «ошарашил до потери дара речи»26 лидера фракции Р. Конклинга.
      Съезд Республиканской партии открылся 5 июня 1884 г. в Чикаго. На следующий день, после четырех кругов голосования Блейн получил 541 голос делегатов. Утверждение оказалось единогласным и было встречено с большим энтузиазмом. Заседание перенесли на вечер, генерал Джон Логан из Иллинойса был выбран кандидатом в вице-президенты за один круг голосования, получив 779 голосов27. Президент Артур в телеграмме заверил Блейна, как новоизбранного кандидата от «Великой старой партии», в своей «искренней и сердечной поддержке»28.
      В письме, адресованном Республиканскому комитету по случаю одобрения свое кандидатуры, политик в очередной раз заявил о приверженности доктрине американского протекционизма, которая стала лейтмотивом всего послания. Блейн связывал напрямую экономическое процветание Соединенных Штатов после гражданской войны с принятием высоких таможенных пошлин.
      Он уверял американских рабочих, что Республиканская партия будет защищать их интересы, борясь с «нечестной конкуренцией со стороны законтрактованных рабочих из Китая»29 и европейских иммигрантов. В области внешней политики Блейн выразил намерение продолжить курс президента Гарфилда на мирное сосуществование стран Западного полушария. Не обошел кандидат стороной и проблему мормонов на территории Юты: он требовал ограничения политических прав для представителей этой религии, заявляя, что «полигамия никогда не получит официального разрешения со стороны общества»30.
      Оба кандидата от главных американских партий в 1884 г. стали фигурантами громких скандалов. И если Гроверу Кливленду удалось довольно успешно погасить шумиху, связанную с вопросом об отцовстве, то у Блейна дела обстояли несколько хуже. Один из его сторонников — нью-йоркский пресвитерианский священник Сэмюэл Берчард — опрометчиво назвал Демократическую партию партией «Рома, Романизма (католицизма. — В.Я.) и Мятежа». В сущности, связывание католицизма («Романизма») с пьяницами и сецессионистами являлось серьезным и не имевшим оправдания выпадом в адрес нью-йоркских ирландцев и католиков по всей стране. Это все не было новым явлением: Гарфилд в письме в 1876 г. назвал Демократическую партию партией «Мятежа, Католицизма и виски». Но Блейн не сделал ничего, чтобы дистанцироваться от этого высказывания31. Результатом такого поведения стала потеря республиканцами голосов ирландской диаспоры и католиков.
      Помимо этого, во время президентской гонки на газетных полосах снова всплыл скандал со спекуляциями ценными бумагами железнодорожной компании в 1876 году32. На кандидата от Республиканской партии опять посыпались обвинения в коррупции. Среди политических оппонентов республиканцев был популярен стишок: «Блейн! Блейн! Джеймс Г. Блейн! Континентальный лжец из штата Мэн!»
      Журнал «Harper’s Weekly» в карикатурах изображал Блейна вместе с Уильямом Твидом — известным демократическим боссом-коррупционером из Нью-Йорка, осужденным за многомиллионные хищения из городской казны33.
      Президентские выборы Блейн Кливленду проиграл, набрав 4 млн 850 тыс. голосов избирателей и 182 голоса в коллегии выборщиков34. После этого он решил снова удалиться от общественной жизни и заняться написанием второго тома своей книги. Во время президентской кампании 1888 г. Блейн находился в Европе и в письме сообщил о самоотводе. Американский «железный король» Эндрю Карнеги, будучи в Шотландии, отправил послание Республиканскому комитету: «Слишком поздно. Блейн непреклонен. Берите Гаррисона»35. На этот раз республиканцам удалось взять реванш, и президентом стала очередная «темная лошадка» — бывший сенатор от Индианы Бенджамин Гаррисон.
      17 января 1889 г. телеграммой новоизбранный глава государства предложил Блейну во второй раз занять пост госсекретаря США. Спустя четыре дня тот отправил президенту положительный ответ36. Блейн, как глава внешнеполитического ведомства, рекомендовал президенту назначить знаменитого бывшего раба Фредерика Дугласа дипломатом в Гаити, где тот проработал до июля 1891 года.
      Безусловно, госсекретарь являлся самым опытным и известным политиком федерального уровня в администрации Гаррисона. К концу 1880-х гг. он уже несколько отошел от своих позиций непоколебимого протекциониста, по крайней мере, по отношению к странам западного полушария. В частности, в декабре 1887 г. он заявил, что «поддерживает идею аннулировать пошлины на табак»37.
      В последние десятилетия XIX в. США все настойчивее заявляли о себе, как о «великой державе», претендующей на экспансию. В августе 1891 г. Блейн писал президенту о необходимости аннексии Гавайев, Кубы и Пуэрто-Рико38. В стране широкое распространение получила идеология панамериканизма, согласно которой все страны Западного полушария должны на международной арене находиться под эгидой Соединенных Штатов. И второй срок пребывания Джеймса Блейна на посту главы американского МИД прошел в работе над воплощением этих идей. Именно из-за приверженности идеям панамериканизма сенатор Т. Платт назвал его «американским Бисмарком»39.
      Одной из первых попыток проникновения в Тихоокеанский регион стало разделение протектората над архипелагом Самоа между Германий, США и Великобританией на Берлинской конференции в 1889 году. Блейн инструктировал делегацию отстаивать американские интересы в Самоа — США имели военную базу на острове Паго Паго с 1878 года40.
      Главным достижением госсекретаря на международной арене стал созыв в октябре 1889 г. I Панамериканской конференции, в которой приняли участие все государства Нового Света, кроме Доминиканской республики. Помимо того, что на конференции США захотели закрепить за собой роль арбитра в международных делах, госсекретарь Блейн предложил создать Межамериканский таможенный союз41. Но, как показал ход дискуссии на самой конференции, страны Латинской Америки не были настроены переходить под защиту «Большого брата» в лице Соединенных Штатов ни в экономическом, ни, тем более, в политическом плане. Делегаты высказывали опасения относительно торговых отношений со странами Старого Света, в первую очередь с Великобританией. Переговоры продолжались до апреля 1890 года. В конечном счете представители 17 латиноамериканских государств и США создали международный альянс, ныне именуемый Организация Американских Государств (ОАГ), задачей которого было содействие торгово-экономическим связям между Латинской Америкой и Соединенными Штатами. Несмотря на то, что председательствовавший на конференции Блейн в заключительной речи высокопарно сравнил подписанные соглашения с «Великой Хартией Вольностей»42, реальные результаты американской дипломатии на конференции были много скромнее.
      Внешняя политика Белого дома в начале 1890-х гг. была направлена не только в сторону Латинской Америки и Тихого Океана. Противостояние между фритредом, олицетворением которого считалась Великобритания, и американским протекционизмом вышло на новый уровень в связи с принятием администрацией президента Гаррисона рекордно протекционистского тарифа Мак-Кинли в 1890 году.
      В том же году между госсекретарем США Джеймсом Блейном и премьер-министром Великобритании Уильямом Гладстоном, которого американский политик назвал «главным защитником фритреда в интересах промышленности Великобритании»43, завязалась эпистолярная «дуэль», ставшая достоянием общественности. Конгрессмен-демократ из Техаса Роджер Миллс, известный своей приверженностью к фритреду, справедливо отметил, что это был «не вопрос между странами, а между системами»44.
      Гладстон отстаивал доктрину свободной торговли. Отвечая ему, Блейн писал, что «американцы уже получали уроки депрессии в собственном производстве, которые совпадали с периодами благополучия Англии в торговых отношениях с Соединенными Штатами. С одним исключением: они совпадали по времени с принятием Конгрессом фритредерского тарифа»45. Глава внешнеполитического ведомства имел в виду тарифные ставки, принятые в США в 1846, 1833 и 1816 годах. «Трижды, — продолжал Блейн, — фритредерские тарифы вели к промышленной стагнации, финансовым затруднениям и бедственному положению всех классов, добывающих средства к существованию своим трудом»46. Помимо прочего, Блейн доказывал, что идея о свободной торговле в том виде, в котором ее видит Великобритания, невыгодна и неравноправна для США: «Советы мистера Гладстона показывают, что находится глубоко внутри британского мышления: промышленные производства и процессы должны оставаться в Великобритании, а сырье должно покидать Америку. Это старая колониальная идея прошлого столетия, когда учреждение мануфактур на этой стороне океана ревностно сдерживалась британскими политиками и предпринимателями»47.
      Госсекретарь указывал, что введение таможенных пошлин необходимо производить с учетом конкретных условий каждой страны: населения, географического положения, уровня развития экономики, государственного аппарата. Блейн писал, что «ни один здравомыслящий протекционист в Соединенных Штатах не станет утверждать, что для любой страны будет выгодным принятие протекционистской системы»48.
      В отсутствие более значительных политических успехов Блейну оставалось удовлетворяться тем, что периодически возникавшие сложности с рядом стран — в 1890 г. с Англией и Канадой (по поводу прав на охоту на тюленей), в 1891 г. с Италией (в связи с линчеванием в Нью-Орлеане нескольких членов итальянской преступной группировки), в 1891 г. с Чили (по поводу убийства двух и ранения еще 17 американских моряков в Вальпараисо), в 1891 г. с Германией (в связи с ожесточившимся торговым соперничеством на мировом рынке продовольственных товаров) — удавалось в конечном счете разрешать мирным путем. Однако в двух последних случаях дело чуть не дошло до начала военных действий. Давней мечте Блейна аннексировать Гавайские острова в годы администрации Гаррисона не суждено было осуществиться49. Но в ноябре 1891 г. подготовка соглашения об аннексии шла, что подтверждает переписка между президентом и главой внешнеполитического ведомства50.
      Госсекретарь, плохое здоровье которого не было ни для кого секретом, ушел с должности 4 июня 1892 года. Внезапная смерть сына и дочери в 1890 г. и еще одного сына спустя два года окончательно подкосили его. Президент Гаррисон писал, что у него «не остается выбора, кроме как удовлетворить прошение об отставке»51. Преемником Блейна на посту госсекретаря стал его заместитель Джон Фостер — бывший посол в Мексике (1873—1880), России (1880—1881) и Испании (1883—1885). Про нового главу внешнеполитического ведомства США говорили, что ему далеко по части политических талантов до своего бывшего начальника и предшественника.
      Уже после выхода в отставку Блейн в журнале «The North American Review» опубликовал статью, в которой анализировал и критиковал президентскую кампанию республиканцев 1892 года. Разбирая платформы двух основных американских партий, Блейн пришел к выводу, что они были, в сущности, одинаковы. И единственное, что их различало — это проблема тарифов52. Поэтому, по мнению автора, избиратель не видел серьезной разницы между основными положениями программ республиканцев и демократов.
      Здоровье бывшего госсекретаря стремительно ухудшалось, и 27 января 1893 г. Джеймс Блейн скончался у себя дома в Вашингтоне. В знак траура президент Гаррисон постановил в день похорон закрыть все правительственные учреждения в столице и приспустить государственные флаги53. В 1920 г. прах политика был перезахоронен в мемориальном парке г. Огаста (штат Мэн).
      Примечания
      1. ТВЕРСКОЙ П.А. Очерки Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатовъ. СПб. 1895, с. 199.
      2. BLANTZ Т.Е. James Gillespie Blaine, his family, and “Romanism”. — The Catholic Historical Review. 2008, vol. 94, № 4 (Oct. 2008), p. 702.
      3. BRADFORD G. American portraits 1875—1900. N.Y. 1922, p. 117.
      4. Цит. по: BALESTIER C.W. James G. Blaine, a sketch of his life, with a brief record of the life of John A. Logan. N.Y. 1884, p. 13.
      5. A biographical congressional directory with an outline history of the national congress 1774-1911. Washington. 1913, p. 480.
      6. Цит. по: BALESTIER C.W. Op. cit., p. 29.
      7. BLAINE J. Twenty years of Congress: from Lincoln to Garfield. Vol. I. Norwich, Conn. 1884, p. 129.
      8. EJUSD. Political discussions, legislative, diplomatic and popular 1856—1886. Norwich, Conn. 1887, p. 2.
      9. EJUSD. Twenty years of Congress: from Lincoln to Garfield, vol. I, p. 118.
      10. COOPER T.V. Campaign of “84: Biographies of James G. Blaine, the Republican candidate for president, and John A. Logan, the Republican candidate for vice-president, with a description of the leading issues and the proceedings of the national convention. Together with a history of the political parties of the United States: comparisons of platforms on all important questions, and political tables for ready reference. San Francisco, Cal. 1884, p. 30.
      11. Цит. no: BALESTIER C.W. Op. cit., p. 31.
      12. BLAINE J. Political discussions, legislative, diplomatic, and popular 1856—1886, p. 23.
      13. NORTHROPE G.D. Life and public services of Hon. James G. Blaine “The Plumed Knight”. Philadelphia, Pa. 1893, p. 100.
      14. Ibid., p. 89.
      15. Цит. по: Ibid., p. 116.
      16. PESKIN A. Who were Stalwarts? Who were their rivals? Republican factions in the Gilded Age. — Political Science Quarterly. 1984, vol. 99, № 4 (Winter 1984—1985), p. 705.
      17. Цит. по: HAYERS S.M. President-Making in the Gilded Age: The Nominating Conventions of 1876—1900. Jefferson, North Carolina. 2016, p. 6.
      18. GREEN S.K. The Blaine amendment reconsidered. — The American journal of legal history. 1991, vol. 36, N° 1 (Jan. 1992), p. 42.
      19. CRAPOOL E.P. James G. Blaine: architect of empire. Wilmington, Del. 2000, p. 38.
      20. HAYERS S.M. Op. cit., p. 7-8.
      21. BLAINE J. Political discussions, legislative, diplomatic, and popular 1856—1886, p. 154.
      22. The Republican campaign text-book for 1888. Pub. for the Republican National Committee. N.Y. 1888, p. 31.
      23. BLAINE J., VAIL W. The words of James G. Blaine on the issues of the day: embracing selections from his speeches, letters and public writings: also an account of his nomination to the presidency, his letter of acceptance, a list of the delegates to the National Republican Convention of 1884, etc., with a biographical sketch: together with the life and public service of John A. Logan. Boston. 1884, p. 122.
      24. RIDPATH J.C. The life and work of James G. Blaine. Philadelphia. 1893, p. 169—170.
      25. BLAINE J. James A. Garfield. Memorial Address pronounced in the Hall of the Representatives. Washington. 1882, p. 28—29.
      26. PLATT T. The autobiography of Thomas Collier Platt. N.Y. 1910, p. 181.
      27. McCLURE A.K. Our Presidents and how we make them. N.Y. 1900, p. 289.
      28. Цит. no: BLAINE J., VAIL W. Op. cit., p. 260.
      29. Ibid., p. 284.
      30. Ibid., p. 293.
      31. BLANTZ T.E. Op. cit., p. 698.
      32. The daily Cairo bulletin. 1884, July 12, p. 3.; Memphis daily appeal. 1884, August 9, p. 2.; Daily evening bulletin. 1884, August 15, p. 2.; The Abilene reflector. 1884, August 28, p. 3.
      33. Harper’s Weekly. 1884, November 1. URL: elections.harpweek.com/1884/cartoons/ 110184p07225w.jpg; Harper’s Weekly. 1884, September 27. URL: elections.harpweek.com/1884/cartoons/092784p06275w.jpg.
      34. Historical Statistics of the United States: Colonial Times to 1970. Washington. 1975, р. 1073.
      35. Цит. no: RHODES J.F. History of the United States from Hayes to McKinley 1877— 1896. N.Y. 1919, p. 316.
      36. The correspondence between Benjamin Harrison and James G. Blaine 1882—1893. Philadelphia. 1940, p. 43, 49.
      37. Which? Protection, free trade, or revenue reform. A collection of the best articles on both sides of this great national issue, from the most eminent political economists and statesman. Burlington, la. 1888, p. 445.
      38. The correspondence between Benjamin Harrison and James G. Blaine 1882—1893, p. 174.
      39. PLATT T. Op. cit., p. 186.
      40. SPETTER A. Harrison and Blaine: Foreign Policy, 1889—1893. — Indiana Magazine of History. 1969, vol. 65, № 3 (Sept. 1969), p. 226.
      41. ПЕЧАТНОВ B.O., МАНЫКИН A.C. История внешней политики США. М. 2012, с. 82.
      42. BLAINE J. International American Conference. Opening and closing addresses. Washington. 1890, p. 11.
      43. Both sides of the tariff question, by the world’s leading men. With portraits and biographical notices. N.Y. 1890, p. 45.
      44. MILLS R.Q. The Gladstone-Blaine Controversy. — The North American Review. 1890, vol. 150, № 399 (Feb. 1890), p. 10.
      45. Both sides of the tariff question, by the world’s leading men. With portraits and biographical notices, p. 49.
      46. Ibid., p. 54.
      47. Ibid., p. 64.
      48. Ibid., p. 46.
      49. ИВАНЯН Э.А. История США: пособие для вузов. М. 2008, с. 294.
      50. The correspondence between Benjamin Harrison and James G. Blaine 1882—1893, p. 211—212.
      51. Ibid., p. 288.
      52. BLAINE J. The Presidential elections of 1892. — The North American Review, 1892, vol. 155, № 432 (Nov. 1892), p. 524.
      53. Public Papers and Addresses of Benjamin Harrison, Twenty-Third President of the United States. Washington. 1893, p. 270.
    • Прилуцкий В. В. Джозеф Смит-младший
      By Saygo
      Прилуцкий В. В. Джозеф Смит-младший // Вопросы истории. - 2018. - № 5. - С. 31-42.
      В работе рассматривается биография Джозефа Смита-младшего, основоположника движения мормонов или Святых последних дней. Деятельность религиозного лидера и его церкви оказала значительное влияние на развитие Соединенных Штатов Америки в новое время. Мормоны осваивали Запад США, г. Солт-Лейк-Сити и множество поселений в Юте, Аризоне и других штатах.
      Основатель Мормонской церкви Джозеф Смит-младший (1805—1844), является одной из крупных и наиболее противоречивых фигур в истории США XIX в., не получившей должного освещения в отечественной историографии. Он был одним из лидеров движения восстановления (реставрации) истинной церкви Христа. Личность выдающегося американского религиозного реформатора остается до сих пор во многом загадкой даже для церкви, которую он создал, а также предметом дискуссий за ее пределами — в кругах ученых-исследователей. Историки дают полярные оценки деятельности религиозного лидера, вошедшего в историю как «пророк восстановления», «проповедник пограничья», «основатель новой веры», «пророк из народа — противник догматов». Первая половина XIX в. в Америке прошла под знаком «второго великого пробуждения» — религиозного возрождения, охватившего всю страну и способствовавшего возникновению новых деноминаций. Подъем религиозности был реакцией на секуляризм, материализм, атеизм и рационализм эпохи Просвещения. Одним из его центров стал «выжженный округ» («the Burned-Over District») или «беспокойный район» — западные и некоторые центральные графства штата Нью-Йорк, пограничного с колонизируемой территорией региона. Название «сгоревший округ» связано с представлением о том, что данная местность была настолько христианизирована, что в ней уже не имелось необращенного населения («топлива»), которое еще можно было евангелизировать (то есть «сжечь»). Здесь появились миллериты (адвентисты), развивался спиритизм, действовали различные группы баптистов, пресвитериан и методистов, секты евангелистов, существовали общины шейкеров, коммуны утопистов-социалистов и фурьеристов1. В западной части штата Нью-Йорк также возникло мощное религиозное движение мормонов.
      Джозеф (Иосиф) Смит родился 23 декабря 1805 г. в местечке Шэрон, штат Вермонт, в многодетной семье фермера и торговца Джозефа Смита-старшего (1771 — 1840) и Люси Мак Смит (1776— 1856). Он был пятым ребенком из 11 детей (двое из них умерли в младенчестве). Семья имела английские и шотландские корни и происходила от иммигрантов второй половины XVII века. Джозеф Смит-младший являлся американцем в шестом поколении2. Дед будущего пророка по материнской линии Соломон Мак (1732—1820) участвовал в войне за независимость США и был некоторое время в Новой Англии преуспевающим фермером, купцом, судовладельцем, мануфактуристом и торговцем земельными участками. Но большую часть жизни его преследовали финансовые неудачи, и он не смог обеспечить своим детям и внукам высокий уровень жизни. Если родственники Джозефа Смита по отцовской линии преимущественно тяготели к рационализму и скептицизму, то родня матери отличалась набожностью и склонностью к мистицизму. Так, Соломон Мак в старости опубликовал книгу, в которой свидетельствовал, что он «видел небесный свет», «слышал голос Иисуса и другие голоса»3.
      Семья Джозефа рано обеднела и вынуждена была постоянно переезжать в поисках заработков. Смиты побывали в Вермонте, Нью-Гэмпшире, Пенсильвании, а в 1816 г. обосновались в г. Пальмира штата Нью-Йорк. Бедные фермеры вынуждены были упорно трудиться на земле, чтобы обеспечивать большое семейство, и Джозеф не имел возможности и средств, чтобы получить полноценное образование. Он овладел только чтением, письмом и основами арифметики. Несмотря на отсутствие систематического образования, Джозеф Смит, несомненно, являлся талантливым человеком, незаурядной личностью. Создатель самобытной американской религии отличался мужеством, стойкостью характера и упорством еще с детства. Эти качества помогли ему в распространении своих идей и организации новой церкви. Известно, что в семилетием возрасте Джозеф заболел во время эпидемии брюшного тифа, охватившей Новую Англию. Он практически выздоровел, но в его левой ноге развился очаг опасной инфекции. Возникла угроза ампутации. Мальчик мужественно, не прибегая к единственному известному тогда анестетику — бренди, перенес болезненную операцию по удалению поврежденной части кости и пошел на поправку. Некоторые психоаналитики и сторонники психоистории видят в подобных «детских травмах», тяжелых переживаниях, связанных с болью или потерей близких людей, существенный фактор, повлиявший на особенности личности и поведения будущего пророка мормонов. Во взрослой жизни Смит переживал «ощущение страданий и наказания», а также «уходил» в «мир фантазий» и «нарциссизма»4.
      В январе 1827 г. Джозеф женился на школьной учительнице Эмме Хейл (1804—1879), которая родила ему 11 детей (но только 5 из них выжили). В 1831 г. чета Смитов усыновила еще двух детей, мать которых умерла при родах. Старший сын Джозеф Смит III (1832—1914) в 1860 г. возглавил «Реорганизованную Церковь» — крупнейшее религиозное объединение мормонов, отколовшееся от основной церкви, носящее теперь название «Содружество Христа». Семья Смитов формально не принадлежала ни к одной протестантской конфессии. Некоторые ее члены временно присоединились к пресвитерианам, другие пытались посещать собрания методистов и баптистов5. Смиты отличались склонностью к мистицизму и даже имели чудесные «видения». Члены семейства занимались кладоискательством и поддерживали народные верования в существование «волшебных (магических) камней»6.
      Атмосфера религиозного брожения наложила отпечаток на период юности Джозефа, который интересовался учениями различных конкурирующих Церквей, но пришел к выводу об отсутствии у них «истинной веры». Он писал в своей «Истории», являющейся частью Священного Писания мормонов: «Во время этого великого волнения мой разум был побуждаем к серьезному размышлению и сильному беспокойству; но... я все же держался в стороне от всех этих групп, хотя и посещал при всяком удобном случае их разные собрания. С течением времени мое мнение склонилось... к секте методистов, и я чувствовал желание присоединиться к ней, но смятение и разногласие среди представителей различных сект были настолько велики, что прийти к какому-либо окончательному решению... было совершенно невозможно»7.
      Ранней весной 1820 г. у Джозефа было «первое видение»: в лесной чаще перед будущим лидером мормонов явились и разговаривали с ним Бог-отец (Элохим) и Бог-сын (Христос). Они заявили Смиту, что он «не должен присоединяться ни к одной из сект», так как все они «неправильны», а «все их вероучения омерзительны». С тех пор видения регулярно повторялись. Смит признавался, что в период 1820—1823 гг. в «очень нежном возрасте» он «был оставлен на произвол всякого рода искушений и, вращаясь в обществе различных людей», «часто, по молодости, делал глупые ошибки и был подвержен человеческим слабостям, которые... вели к разным искушениям» (употребление табака и алкоголя). «Я был виновен в легкомыслии и иногда вращался в веселом обществе и т.д., чего не должен был делать тот, кто, как я, был призван Богом», что было связано с «врожденным жизнерадостным характером»8.
      В первой половине 1820-х гг. Джозеф пережил опыт «обращения» и приобрел ощущение того, что Иисус простил ему грехи. Это вдохновило его и способствовало тому, что он начал делиться посланием Евангелия с другими людьми, в частности, с членами собственной семьи. В то время семья Смитов пережила ряд финансовых неудач, а в 1825 г. потеряла собственную ферму. Джозеф чувствовал себя обездоленным и не видел никаких шансов для семьи восстановить утраченное положение в обществе. Это обстоятельство только усилило в нем религиозную экзальтацию. Склонность к созерцательности и «пылкое воображение» помогали ему. У Смита проявился талант проповедника. Он начал произносить речи по примеру методистских священников, постепенно уверовав в то, что «через него действует Бог». Окружавшие его люди поверили, что у него есть «выдающийся духовный дар», то есть способность к пророчествам, описанная в Ветхом Завете.
      21 сентября 1823 г., по словам Джозефа, в его комнате появился божественный вестник — ангел Мороний, рассказавший ему о зарытой на холме «Книге Мормона», написанной на золотых листах и содержавшей историю древних жителей Американского континента. Ангел заявил, что в ней содержится «полнота вечного Евангелия». Вместе с листами были сокрыты два камня в серебряных оправах, составлявшие «Урим и Туммим», необходимые для перевода книги с «измененных египетских» иероглифов на английский язык9. Всего Мороний являлся будущему мормонскому пророку не менее 20 раз. В течение жизни помимо Бога-сына, Бога-отца и Морония Джозефу являлись десятки вестников: Иоанн Креститель, двенадцать апостолов, Адам и Ева, Авраам, Моисей, архангел Гавриил-Ной, Святые Ангелы, Мафусаил, Илия, Енох и другие библейские патриархи и святые.
      В сентябре 1827 г. ангел Мороний, якобы, позволил взять обнаруженные на холме Кумора под большим камнем недалеко от поселка Манчестер на западе штата Нью-Йорк золотые пластины10. Джозеф Смит перевел древние письмена и в марте 1830 г. их опубликовал. «Книга Мормона» описывала древние цивилизации — Нефийскую и Ламанийскую, будто бы существовавшие в Америке в доколумбовую эпоху. В ней также рассказывалось об иаредийцах, покинувших Старый Свет и переплывших Атлантический океан «на баржах» во времена возведения Вавилонской башни, приблизительно в 2200 г. до н.э. В 600 г. до н.э. эта цивилизация погибла и ей на смену пришли мулекитяне и нефийцы. Они переселились в Новый Свет (в новую «землю обетованную») из Палестины в период разрушения вавилонянами Храма Соломона в Иерусалиме. Мулекетяне смешались с нефийцами, которые создали развитую цивилизацию с множеством городов, многомиллионным населением и развитой экономикой. Нефийцы длительное время оставались правоверными иудеями по вере и крови. В 34 г. среди них проповедовал Иисус Христос, и они обратились в христианство. Но постепенно в Нефийской цивилизации нарастали негативные и разрушительные тенденции, в течение 200 лет после пришествия Христа она деградировала и погрузилась в язычество. В ней постепенно вызрел новый «языческий» этнос — ламанийцы — истребивший к 421 г. всех «правоверных» нефийцев. Именно ламанийцы стали предками современных американских индейцев, которых стремились обратить в свою веру мормоны. Представления о локализации описанных в «Книге Мормона» событий носят дискуссионный характер. Часть мормонских историков полагает, что речь идет о Северной Америке и древней археологической культуре «строителей курганов». Другие мормоны считают, что события их Священного Писания произошли в Древней Мезоамерике, где иаредийцами были, вероятно, ольмеки, а нефийцами и ламанийцами — цивилизация майя11.
      Ближайшим помощником и писарем Джозефа Смита во время работы над переводом «Книги Мормона» был Оливер Каудери. Согласно вероучению мормонов, Смиту и Каудери в мае-июне 1829 г. явились небесные вестники: Иоанн Креститель, апостолы Пётр, Иаков и Иоанн. Они даровали им два вида священства («Аароново» и «Мелхиседеково»), провозгласили их апостолами, вручили им «ключи Царства Божьего», то есть власть на совершение таинств, необходимых для организации церкви. 6 апреля 1830 г. Джозеф Смит на первом собрании небольшой группы сторонников нового учения официально учредил «Церковь Иисуса Христа Святых последних дней». Он стал ее первым президентом и пророком, возвестившим о «восстановлении Евангелия». Все остальные христианские церкви и секты были объявлены им «неистинными», виновными в «великом отступничестве» и погружении в язычество.
      Летом-осенью 1830 г. члены новой религиозной общины и лично Джозеф приступили к активной миссионерской деятельности в США, Канаде и Англии. Проповеди мормонского пророка и его последователей вызывали не только положительные отклики, но и сильную негативную реакцию. Уже летом 1830 г. враги Джозефа пытались привлечь его к суду, нападали на новообращенных соседей, причиняли вред их имуществу. Миссионеры проповедовали также на окраинах страны среди американских индейцев, которых считали потомками народов, упомянутых в «Книге Мормона». Первый мормонский пророк в 1831—1838 гг. проделал путь в 14 тыс. миль (около 24 тыс. км). Он «отслужил» во многих штатах Америки и в Канаде 14 краткосрочных миссий12. Постепенно сформировалась современная структура Мормонской церкви, во главе которой находятся президент-пророк и два его советника, формирующих Первое или Высшее президентство, Кворум Двенадцати Апостолов, а также Совет Семидесяти. Местные приходы во главе с епископами образуют кол, которым руководят президент, два его помощника и высший совет кола из 12 священнослужителей. Колы объединяются в территорию, во главе которой находится председательствующий епископат (президент и два советника).
      Джозеф Смит уже в начале своей деятельности ориентировал себя и окружающих на достижение значительных результатов. Советник Смита в 1844 г. Сидней Ригдон свидетельствовал: «Я вспоминаю как в 1830 г. встречался со всей Церковью Христа в маленьком старом бревенчатом домике площадью около 200 квадратных футов (36 кв. м) неподалеку от Ватерлоо, штат Нью-Йорк, и мы начинали уверенно говорить о Царстве Божьем, как если бы под нашим началом был весь мир... В своем воображении мы видели Церковь Божью, которая была в тысячу раз больше... тогда как миру ничего еще не было известно о свидетельстве Пророков и о замыслах Бога... Но мы отрицаем, что проводили тайные встречи, на которых вынашивали планы действий против правительства»13.
      В связи с преследованиями первых мормонов в восточных штатах Джозеф в конце 1830 г. принял решение о переселении на западную границу Соединенных Штатов — в Миссури и Огайо, где предполагалось построить первые поселения и основать храм. В 1831 — 1838 гг. сначала сотни, а потом и тысячи Святых продали имущество (иногда в ущерб себе) и преодолели огромное по тем временам расстояние (от 400 до почти 1500 км). Они основали несколько поселений в Миссури, где предполагалось возвести храм в ожидании второго пришествия Христа, а также в Огайо. Центром движения стал г. Киртланд в штате Огайо, где мормоны, несмотря на лишения и трудности, построили в 1836 г. свой первый храм. Джозеф постоянно проживал в Киртланде, но часто наведывался к своим сторонникам в штат Миссури.
      В 1836 г. члены Мормонской церкви решили заняться банковским бизнесом и основать собственный банк. В январе 1837 г. ими было учреждено «Киртландское общество сбережений», в руководство которого вошел Джозеф Смит. Это был акционерный банк, созданный для осуществления кредитных операций и выпустивший облигации, обеспеченные приобретенной Церковью землей. Но в мае 1837 г. Соединенные Штаты поразил затяжной финансовый и экономический кризис, жертвой которого стал и мормонский банк. Часть мормонов, доверившая свои сбережения потерпевшему крах финансовому институту, обвинила Смита в возникших проблемах и возбудила против него судебные дела. Мормонский пророк вынужден был бежать из Огайо в Миссури14. Всего за время пребывания Смита от Мормонской церкви откололись 9 разных групп и сект (в 1831—1844 гг.).
      Местное население в Миссури («старые поселенцы», преимущественно по происхождению южане и рабовладельцы) враждебно отнеслось к новым переселенцам-северянам. Мормонский пророк и его окружение вынуждены были регулярно участвовать в возбуждаемых их врагами многочисленных гражданско-правовых тяжбах и уголовных процессах. Несколько раз Джозефа Смита арестовывали и сажали в тюрьму. В 1832—1834 и 1836 гг. произошли волнения, и мормонов начали изгонять из районов их проживания. В ходе одного из таких массовых беспорядков Джозефа вываляли в смоле и перьях и едва не убили. В 1838 г. конфликт перерос в так называемую «Мормонскую войну в Миссури» между вооруженными отрядами Святых («данитами» или «ангелами разрушения») и милицией (ополчением штата). Состоялось несколько стычек, и даже произошли настоящие сражения, в ходе которых погибли 1 немормон и 21 мормон, включая одного из апостолов. Руководство Миссури потребовало от мормонов в течение нескольких месяцев продать свои земли, выплатить денежные компенсации штату и покинуть территорию15.
      В начале 1839 г. мормоны вынуждены были переселиться на восток — в Иллинойс, где они построили «новый Сион» — крупный населенный пункт Наву. Наву располагался в излучине реки Миссисипи на крайнем западе штата. Вследствие притока обращенных в новую веру иммигрантов из Великобритании и Канады поселение быстро выросло в большой по тем временам город, насчитывавший 12 тыс. человек. Наву конкурировал как со столицей штата, так и с крупнейшим центром Иллинойса — Чикаго16. Джозеф Смит в Наву занимался фермерским хозяйством и предпринимательством, купив магазин товаров широкого потребления. Он участвовал в организации школьного образования в городе. Сохранились бревенчатая хижина, в которой первоначально жила семья Смитов, и двухэтажный дом, получивший название «Особняк», в который она переехала летом 1843 года.
      В ноябре 1839 г. Джозеф Смит встречался в Вашингтоне с сенаторами, конгрессменами и лично с президентом США Мартином Ван Бюреном. Он просил содействия в получении компенсации за ущерб и потери, которые понесли Святые. В результате «гонений» в Миссури ими было утрачено имущество на 2 млн долларов. Смита неприятно удивил ответ президента. Ван Бюрен цинично заявил: «Ваше дело правое, но я ничего не могу сделать для мормонов», поскольку «если помогу вам, то потеряю голоса в Миссури». Несмотря на «полную неудачу» в столице, Джозеф занялся миссионерством. С «большим успехом» он «проповедовал Евангелие» в Вашингтоне, Филадельфии и других городах восточных штатов и вернулся в Наву только в марте 1840 года17.
      В 1840—1846 гг. Святые создали в Наву свой новый храм, возведение которого стало одной из самых масштабных строек в Западной Америке. Бедность мормонов, среди которых было много иммигрантов, и отсутствие финансовых средств затянули строительство. В недостроенном храме начали проводиться религиозные ритуалы и обряды, разработанные Смитом. Мормонский пророк обнародовал откровения о необходимости крещения за умерших предков, а также совершения обрядов «храмового облечения» и «запечатывания» мужей и жен «на всю вечность». В 1843 г. Джозеф выступил за восстановление многоженства, существовавшего у древних евреев в библейские времена. Он делал подобные заявления еще с 1831 г., но Церковь официально признала подобную практику только в 1852 году. Современники и историки более позднего времени видели в мормонской полигамии протест против норм викторианской морали18.
      Исследователи называют имена до 50 полигамных жен Смита, но большинство предполагает, что в период 1841 — 1843 гг. он заключил в храме «целестиальный (небесный или вечный) брак» с 28—33 женщинами в возрасте от 20 до 40 лет. Многие из них уже состояли в официальном браке или были помолвлены с другими мужчинами.
      Они были «запечатаны» с мормонским пророком только для грядущей жизни в загробном мире. Некоторые жены Смита впоследствии стали полигамными супругами другого лидера мормонов — пророка Бригама Янга. Неясно, были ли это только духовные отношения, на чем настаивают сторонники «строгого пуританизма» Джозефа, или же полноценные браки. В настоящее время (2005—2016 гг.) проведен анализ ДНК 9 из 12 предполагаемых детей Смита от полигамных жен, а также их потомков. В 6 случаях был получен отрицательный ответ, а в 3 случаях отцовство оказалось невозможно установить или же дети умерли в младенчестве19.
      Законодательная ассамблея Иллинойса даровала г. Наву широкую автономию на основании городской хартии. Мэром города был избран Джозеф. Мормоны образовали собственные большие по численности вооруженные формирования — «Легион Наву», формально входивший в ополчение (милицию) штата и возглавлявшийся Джозефом Смитом в звании генерала. Таким образом, мормонский пророк сосредоточил в своих руках не только неограниченные властные религиозно-церковные полномочия над Святыми, но и политическую, а также военную власть на территориальном уровне. Община в Наву де-факто стала «государством в государстве». Кроме того, в январе 1844 г. Джозеф был выдвинут мормонами в качестве кандидата в президенты США. Любопытно, что он был первым в американской истории кандидатом, убитым в ходе президентской кампании. Религиозный деятель являлся предшественником другого известного мормона — Митта Ромни, одного из претендентов от республиканцев на пост президента на выборах 2008 года. Ромни также безуспешно пытался баллотироваться на высшую должность в стране от Республиканской партии в ходе избирательной кампании 2012 года.
      Во время президентской кампании 1844 г., когда наблюдалась острая борьба за власть между двумя ведущими партиями страны — демократами и вигами — Смит сформулировал основные положения мормонской политической доктрины, получившей название «теодемократия». По его мнению, власть правительства должна основываться на преданности Богу во всех делах и одновременно на приверженности республиканскому государственному строю, на сочетании библейских теократических принципов и американских политических идеалов середины XIX в., базирующихся на демократии и положениях Конституции США. Признавались два суверена: Бог и народ, создававшие новое государственное устройство — «Царство Божие», которое будет существовать в «последние дни» перед вторым пришествием Христа. При этом предполагалось свести до минимума или исключить принуждение и насилие государства по отношению к личности. Власть должна действовать на основе «праведности». Более поздние руководители Святых усилили религиозную составляющую «теодемократии», хотя формально мормонские общины к «чистой теократии» так и не перешли20. В реальной практике церковь мормонов эволюционировала от организации, основанной на американских демократических принципах, в направлении сильно централизованной и авторитарной структуры21.
      Главной причиной выдвижения Смита в президенты мормоны считали привлечение внимания общественности к нарушениям их конституционных прав (религиозных и гражданских), связанных с «преследованиями», «несправедливостью» и необходимостью компенсации за утерянную собственность в Миссури22. Мормоны, как правило, поддерживали партию джексоновских демократов, но в их президентской программе 1844 г. ощущалось также сильное вигское влияние, поскольку в ней нашли отражение интересы северных штатов. Смит придерживался антирабовладельческих взглядов, но отвергал радикальный аболиционизм. В предвыборной платформе Джозефа можно выделить следующие пункты: 1) постепенная отмена рабства (выкуп рабов у хозяев за счет средств, получаемых от продажи государственных земель); 2) сокращение числа членов Конгресса, по меньшей мере, на две трети и уменьшение расходов на их содержание; 3) возрождение Национального банка; 4) аннексия Техаса, Калифорнии и Орегона «с согласия местных индейцев»; 5) тюремная реформа (проведение амнистии и «совершенствование» системы исполнения наказаний вплоть до ликвидации тюрем); 6) наделение федерального правительства полномочиями по защите меньшинств от «власти толпы», из-за которой страдали мормоны (президент должен был получить право на использование армии для подавления беспорядков в штатах, не спрашивая согласия губернатора)23.
      В 1844 г. мормонские миссионеры в разных регионах страны вели помимо религиозной пропаганды еще и предвыборную агитацию. Политические устремления Святых последних дней порождали подозрения в существовании «мормонского заговора» не только против Соединенных Штатов, но и всего мира. Современников настораживали успехи в распространении новой религии в США, Великобритании, Канаде и в странах Северной Европы. Враги и «отступники» обвиняли мормонов в том, что они, якобы, задумали создать «тайную политическую империю», стремились организовать восстания индейцев-«ламанийцев», захватить власть в стране и даже мечтали о мировом господстве. Этим целям должен был служить секретный «Совет Пятидесяти», образованный вокруг Джозефа из его ближайших сподвижников. Предположения о политическом заговоре носят дискуссионный характер. Отдельные высказывания Джозефа и планы по распространению мормонизма во всем мире, в том числе в России, косвенно свидетельствуют об огромных амбициях, в том числе и политических, лидера мормонов и его окружения. Так, в мае 1844 г. мормонский пророк заявил, что он является «единственным человеком с дней Адама, которому удалось сохранить всю Церковь в целости», «ни один человек не проделал такой работы» и даже «ни Павлу, ни Иоанну, ни Петру, ни Иисусу это не удавалось»24.
      В начале лета 1844 г. произошли роковые для Святых события. Отколовшаяся от Церкви группа мормонов во главе с Уильямом Ло выступила против Смита. Она организовала типографию и начала выпускать оппозиционную газету «Nauvoo Expositor», в которой разоблачала деятельность пророка, пытавшегося «объединить церковь и государство», а также его «ложные» и «еретические» учения о множестве богов и полигамии25. По приказу мормонского лидера, в городе было введено военное положение. Бойцы из «Легиона Наву» разгромили антимормонскую типографию и разбили печатный станок. Возникла угроза войны между немормонами и мормонским ополчением. Губернатор штата, настроенный негативно по отношению к Святым, решил использовать милицию для предотвращения дальнейших беспорядков и кровопролития. Джозеф бежал в Айову, но получил гарантии от властей и до суда по обвинению в государственной измене (из-за неправомерного введения военного положения и разгрома типографии) был заключен в тюрьму в г. Картидж (Карфаген). С ним оказались его брат Хайрам, являвшийся «патриархом Церкви», а также ближайшие друзья и сторонники. «Легион Наву» в случае волнений мог быть использован для защиты Смита, но его командование не проявило активности и не предприняло мер по спасению своего командующего.
      Вечером 27 июня 1844 г. на тюрьму напала вооруженная толпа примерно из 200 противников мормонов. В завязавшейся перестрелке (Смит был вооружен пистолетом и сумел ранить 2 или 3 нападавших) мормонский пророк и его брат были убиты. Тело Джозефа было захоронено в тайном месте недалеко от его дома, чтобы избежать надругательств над ним. Несколько раз место погребения менялось и в результате было утеряно. Только в 1928 г., спустя более 80 лет после трагических событий, тело было вновь обнаружено и торжественно погребено на новом месте в Наву. Могилы Джозефа, Хайрама и Эммы стали одной из исторических достопримечательностей города. Смерть Смита привела к расколу в рядах Церкви, который был относительно быстро преодолен. Большинство мормонов признали лидерство нового пророка Б. Янга и последовали за ним в Юту — в то время спорную пограничную территорию между Мексикой и Соединенными Штатами, где они надеялись обрести убежище и спастись от гонений.
      Джозеф Смит по-прежнему остается наиболее спорной фигурой в истории Соединенных Штатов XIX века. Оценки личности Джозефа и его исторической роли носят противоположный характер. Мормоны и близкие к ним историки идеализируют своего первого пророка, полагая, что он «заложил фундамент самой великой работы и самого великого устроения из всех, когда-либо установленных на Земле». Они полагают, что его «миссия имела духовную природу» и «исходила непосредственно от Бога»26. Джозеф Смит являлся «председательствующим старейшиной, переводчиком, носителем откровений и провидцем», который «сделал для спасения человечества больше, чем какой- либо другой человек, кроме Иисуса Христа»27.
      В период жизни Смита, а также после его гибели в США вышло множество критических статей и антимормонских книг, в которых разоблачалось новое религиозное учение. Современники сравнивали руководителя мормонов с Мухаммедом и обвиняли в «фанатизме» и желании «создать обширную империю в Западном полушарии». Критики мормонизма указывали, как правило, на «необразованность» или «полуграмотность» Джозефа Смита. Они утверждали, что авторами «Книги Мормона» и его откровений от имени Бога в действительности были советник лидера Святых Сидней Ригдон и люди из ближайшего окружения. «Антимормоны» создали негативный образ Джозефа, полагая, что он отличался крайне властолюбивым характером, «непомерными амбициями», аморальностью, провозгласил множество несбывшихся пророчеств и являлся инициатором учреждения в США полигамии28.
      В действительности историческая роль Джозефа Смита огромна. Можно согласиться с мнением известного американского историка Роберта Ремини, который в 2002 г. писал: «Пророк Джозеф Смит, безусловно, является самым крупным реформатором и новатором в американской религиозной истории»29. Исследователи, как правило, сравнивают Смита с его известными современниками: проповедником, писателем и философом-трансценденталистом Ральфом Уолдо Эмерсоном (1803—1882), а также негритянским «пророком» Натом Тернером (1800—1831), предводителем восстания рабов в Вирджинии в 1831 году. Значительное влияние мормоны оказали на процесс колонизации территорий Запада, особенно на освоение Юты. Мормонизм вырос из англосаксонского протестантизма, но одновременно противопоставил себя ему, выступив антагонистом. Мормонизм стремился к возрождению забытой и отрицаемой христианством нового времени библейской традиции, связанной с пророками, апостолами и пророчествами, откровениями и чудесными знамениями, явлениями божественных личностей и ангелов. Многоженство также воспринималось как попытка восстановления практики древних семитов времен Ветхого Завета.
      Известность в стране Джозеф Смит получил в 24 года после публикации «Книги Мормона», которая широко обсуждалась в прессе и среди публицистов. Он являлся харизматичным лидером, обладал даром убеждения и организаторским талантом. «Носитель откровений» занимался также финансово-экономической деятельностью и политикой. Джозеф Смит заложил основы будущего экономически процветавшего мормонского квазигосударственного образования Дезерет на территории штата Юта, существовавшего в 1840—1850-е годы. Он был создателем новой религии, быстро распространяющейся во многих странах мира и объединяющей в настоящее время более 15 млн последователей (почти 2/3 из них проживают за пределами США).
      Примечания
      Статья подготовлена при финансовой поддержке гранта Президента Российской Федерации № МД-978.2018.6. Проект: «Социальный протест, протестные движения, религиозные, расовые и этнические конфликты в США: история и современные тенденции».
      1. CROSS W. R. The Burned-over District: The Social and Intellectual History of Enthusiastic Religion in Western New York, 1800—1850. Ithaca. 2015 (1-st edition — 1950), p. 3—13. См. также: WELLMAN J. Grass Roots Reform in the Burned-over District of Upstate New York: Religion, Abolitionism, and Democracy. N.Y. 2000.
      2. Biographical Sketches of Joseph Smith, the Prophet, and His Progenitors for Many Generations by Lucy Smith, Mother of the Prophet. Liverpool-London. 1853, p. 38—44.
      3. BUSHMAN R.L. Joseph Smith and the Beginnings of Mormonism. Urbana. 1984, p. 11-19.
      4. Cm.: MORAIN W.D. The Sword of Laban: Joseph Smith, Jr. and the Dissociated Mind. Washington. D.C. 1998; BROWN S.M. In Heaven as It Is on Earth: Joseph Smith and the Early Mormon Conquest of Death. Oxford-N.Y. 2012.
      5. BUSHMAN R.L. Op. cit., p. 53-54.
      6. MORAIN W.D. Op. cit., p. 9-11.
      7. СМИТ ДЖ. История 1:7-8.
      8. Там же, 1:13-20, 1:28.
      9. REMINI R.V. Joseph Smith. N.Y. 2002, p. 40-45.
      10. СМИТ ДЖ. Ук. соч. 1:59.
      11. HILLS L.E. New Light on American Archaeology: God’s Plan for the Americas. Independence, 1924; CHASE R.S. Book of Mormon Study Guide. Washington. UT. 2010, p. 65—66. Также см.: ЕРШОВА Г.Г. Древняя Америка: полет во времени и пространстве. Мезоамерика. М. 2002, с. 17, 114—118.
      12. CROWTHER D.S. The life of Joseph Smith 1805—1844: an atlas, chronological outline and documentation harmony. Bountiful (Utah). 1989, p. 16—25.
      13. Conference Minutes, April 6, 1844. — Times and Seasons. 1844, May 1, p. 522—523.
      14. PARTRIDGE S.H. The Failure of the Kirtland Safety Society. — BYU Studies Quarterly. 1972, Summer, Vol. 12, № 4, p. 437-454.
      15. LESUEUR S.C. The 1838 Mormon War in Missouri. Columbia-London. 1990.
      16. Любопытна дальнейшая судьба Наву. В 1846 г. мормоны вынуждены были переселиться в Юту и полностью покинуть город, который в 1849 г. перешел во владение утопической коммунистической колонии «Икария» во главе с философом Этьеном Кабе. Коммуна «икарийцев» состояла из более 300 французских рабочих-переселенцев и просуществовала до 1856—1857 годов. Впоследствии в Наву поселились немцы, исповедовавшие католицизм, потомки которых составляют сейчас большинство населения города, насчитывающего немногим более 1 тыс. человек. Мормонский храм был сильно поврежден пожаром в 1848 году. Мормоны (в основном пожилые пары) начали возвращаться и селиться в Наву только в 1956 году. В 2000—2002 гг. был восстановлен с точностью до деталей старый мормонский храм. В настоящее время Наву — сельскохозяйственный и историко-культурный центр.
      17. CANNON G.Q. Life of Joseph Smith: The Prophet. Salt Lake City. 1888, p. 301—306.
      18. BROWN S.M. Op. cit., p. 243.
      19. GROOTE M. de. DNA solves a Joseph Smith Mystery. — Deseret News. 2011, July 9; PEREGO U.A. Joseph Smith apparently was not Josephine Lyon’s father, Mormon History Association speaker says. — Deseret News, 2016, June 13.
      20. MASON P.Q. God and the People: Theodemocracy in Nineteenth-Century Mormonism. — Journal of Church and State. 2011, Summer, Vol. 53, № 3, p. 349—375.
      21. HAMMOND J.J. The creation of Mormonism: Joseph Smith, Jr. in the 1820s. Bloomington (IN). 2011, p.279-280.
      22. History of the Church (History of Joseph Smith, the Prophet). Vol. 6. Salt Lake City. 1902-1932, p. 210—211.
      23. General Smith’s Views of the Power and Policy of the Government of the United States, by Joseph Smith. Nauvoo, Illinois. 1844. URL: latterdayconservative.com/joseph-smith/general-smiths-views-of-the-power-and-policy-of-the-govemment.
      24. History of the Church, vol. 6, p. 408—409.
      25. Nauvoo Expositor. 1844, June 7, p. 1—2.
      26. WIDSTOE J.A. Joseph Smith as Scientist: A Contribution to Mormon Philosophy. Salt Lake City. 1908, p. 1—2, 5—9; MARSH W.J. Joseph Smith-Prophet of the Restoration. Springville (Utah). 2005, p. 15—16, 25.
      27. Руководство к Священным Писаниям. Книга Мормона. Еще одно свидетельство об Иисусе Христе. Солт-Лейк-Сити. 2011, с. 169—170.
      28. ДВОРКИН А.Л. Сектоведение. Тоталитарные секты. Опыт систематического исследования. Нижний Новгород. 2002, с. 68—74, 80—82, 84—85. — URL: odinblag.ru/wp-content/uploads/Sektovedenie.pdf.
      29. Joseph Smith, Jr.: Reappraisals after Two Centuries. Oxford-N.Y. 2009, p. 3.