926 сообщений в этой теме

До прибытия «варваров» способы ведения войны в Японии воплощали поединки благородных самураев один-на-один. Этот идеал индивидуализма начал сходить на нет после прибытия португальцев в 1542 году. Знакомство с аркебузами изменило для самураев лицо войны и привнесло перемены в искусство тактики. Эти перемены в основном копировали европейские стили, но кое-где и превосходили их. Эта работа рассмотрит состав военной машины самураев: организацию, вооружение, одежду и тактические приемы.

В Японии не было подобной европейской организации армий в батальоны и полки. Основной единицей была армия даймё (князя), которая была построена на системе «коку». Коку – это количество риса, необходимое на содержание одного человека в год (около 150 кг). Соответственно, самурай классифицировался по уровню дохода его поместья. Самураи с доходом в 10тыс коку и более (в год) считались даймё. Те, у кого доход был от 100 до 9,5тыс коку имели ранг хатамото (лидера), тогда как имевшие доход менее 100 назывались го-кэнин (сторонники). (По другим источникам хатамото и го-кэнин являлись непосредственными вассалами сёгуна, не имели своих земель и, соответственно, собственного дохода. Им положен был рисовый паек-жалование за службу. Хатамото – до 10тыс.коку, го-кэнин – около 100 коку)

Каждый класс был обязан поставить определенное количество людских ресурсов исходя из своего дохода. Таблицы поставок менялись в 1616, 1632 и 1649 годах. Т.к. это никак не связано со временем каких-либо военных конфликтов, было странным, если бы они сильно различались. Согласно таблице 1649 года, хатамото с доходом в 300 коку должен был поставить собственную обслугу, одного самурая (ранга го-кэнин), одного копейщика, одного оруженосца, одного конюха, одного переносчика сандалий (гэта), одного носильщика хасамибако, одного переносчика багажа. Хатамото с доходом в 2тыс. коку должен был поставить собственную обслугу, восемь самураев (ранга го-кэнин), двух оруженосцев (плюс одного резервного), пять копейщиков (плюс одного резервного), четырех конюхов, четырех переносчиков багажа, одного переносчика сандалий, двух носильщиков хасамибако (плюс одного резервного), одного лучника, двух аркебузиров, двух фуражиров, одного переносчика нодати, двух предводителей асигару и одного переносчика дождевой шляпы. Солдаты – нонкомбатанты также должны были быть экипированы и вооружены.

Нормы не были одинаковыми среди различных даймё. В определенное время вассал должен был выставить различное количество людей для своего господина. Это зависело от ситуации. Во времена завоевания острова Кюсю войсками Хидэёси защищавшийся Симадзу приказал своим вассалам поставить людей исходя из количества Тё (Тё =30 коку). За каждый Тё вассал должен был выставить двух человек – ученика и слугу, два Тё – 3 человека, 10 Тё – 11 человек. Во времена завоевания Кореи Хидэёси затребовал от лордов Кюсю, которые были ближе всего к отправной точке экспансии, по 6 человек с каждой сотни коку дохода и намного меньше людей от лордов Хонсю. В войнах при Сэкигахара и за Осаку ставка была примерно 3 человека с каждой сотни коку.

Некоторые даймё организовывали собственные «элитные части». Ходзё Удзияcу организовал своих го-хатамото (телохранителей) в 48 отрядов, каждый под командованием капитана. Отряды были организованы в 7 рот. Шесть рот по 7 отрядов и одна рота в 6 отрядов. В каждом отряде было по 20 человек. Токугава Иэясу основал о-бан (великую гвардию) в количестве 3х рот. Во времена завоевания Кореи гвардия выросла до пяти рот. К 1623 году было уже 12 рот. В каждой роте был один капитан, четыре лейтенанта и 50 гвардейцев. Другим подразделением, созданным Иэясу, был тэппо хякунин гуми – 25 эскадронов в 100 конников каждый. Всадники были вооружены ружьями. В других армиях аркебузиры были организованы в отряды по 30-50 человек, с одним капитаном на каждый десяток.

Характерными отрядами в данный период были всадники, лучники, копейщики и аркебузиры. Баланс отрядов в войске зависел от конкретного даймё. Некоторые отдавали предпочтение коннице, как Такэда Сингэн, или аркебузам, как Ода Нобунага.

В 1542 году китайский корабль, везущий трех португальских торговцев, потерпел крушение возле острова Танэгасима. Правитель острова увидел конструкции в руках у этих странных людей и пришел в восторг:

«Они несли что-то, длиной два или три фута, прямые снаружи и полые внутри, изготовленные из тяжелого материала... Форма не идет в сравнение ни с чем, что я знаю. Чтобы использовать это, надо заполнить его порошком и маленькими кусочками свинца. Установите маленькую белую цель на банке. Держите объект в руках, успокойте тело, зажмите один глаз (,) поднесите огонь к отверстию. И тогда пуля точно поражает цель...»

Правитель купил два ружья и отдал их своему кузнецу, что бы тот скопировал их. Однако он не смог выяснить, как закрывается казенник ствола. Когда прибыл другой португальский корабль, он отдал свою дочь в обучение изготовлению ружей. Вскоре он стал производить ружья такие же хорошие, как и оригиналы. Затем производство распространилось по всей Японии.

Вскоре аркебузиры стали обычным делом на полях сражений. Впервые они были использованы Симадзой Такахисой в 1549 году в битве при Кадзики. Уэсуги Кэнсин и Такэда Сингэн пользовались ими в своих периодических битвах при Каванакадзима, ровно как и Мори против Суэ в битве при Миядзима в 1555 году. Ода Нобунага в 1549 году заказал 500 аркебуз, а к 1575 году его армии начитывали уже 10 000 ружей. Такэда Сингэн так любил оружие, что в 1569 году выпустил прокламацию для своих войск:

«Впредь ружья будут играть очень важную роль. Соответственно, уменьшайте количество копий и увеличивайте количество людей, способных владеть ружьем»

Популярность аркебуз росла с ростом количества армий. Одна из причин была легкость обучения. Требовались годы, чтобы обучить лучника и даже крестьянин в короткое время мог быть обучен стрельбе из аркебузы «со всей точностью, на которое оружие было способно».

Другой причиной популярности были преимущества ружья перед луком. Тогда как японский лук имел дальность стрельбы 380 м, аркебуза била на 500 м, хотя и безвредно для цели в обоих случаях. Эффективная дальность для лука была 80 м, а у ружья – до 200 м.

Великий триумф аркебузы произошел в 1575 году в битве при Нагасино. Нобунага разместил 3 тыс. стрелков за частоколом. Аркебузиры полностью истребили наступавшую конницу Такэды. Множество даймё извлекли уроки из Нагасино и оснастили свои армии большим количеством ружей. К 1582 году большинство армий состояло на треть из аркебузиров. Однако, несмотря на то, что ружья показали свою силу, многие самураи относились к ним с пренебрежением, поскольку ружья уводили войну от индивидуализма.

Пушки появились в Японии в 1551 году. Отомо Ёсидзуми подарили две пушки португальцы. Аналогично аркебузам, были попытки их скопировать. Однако японцы так и не смогли выучиться изготавливать пушки европейского качества. Вместо этого большинством пушек японские армии снабжали иностранные суда. Обычно это были кулеврины и фальконеты. Пушки редко появлялись на полях битв в Японии, в основном во время осад. При осаде Осаки Токугава использовал 300 орудий.

Основным ударным оружием были копья. Они были двух видов – нагината и яри (нагината по своим характеристикам подходит под разряд «алебарда», в Японии же ее считают большим мечом). Нагината состояла из длинного изогнутого лезвия, насаженного на древко. Нагината была оружием как самураев, так и асигару. Ко времени Сэкигахара первенство завоевала яри. Существовали яри различной длины. Самые большие назывались нагай-яри и имели длину более 4 м. Различные даймё имели свои предпочтения относительно длины яри. Такэда Сингэн вооружил своих пехотинцев 4,8 метровыми копьями, так же поступили Уэсуги, Хидэёси, Токугава и Датэ. Ода Нобунага использовал самые большие копья – 5,6 м. Ода открыл возможности длинных копий еще в начале своей карьеры. Есть упоминание о наличии в его арсенале 500 шт. 5,6метровых копий уже в 1553 году.

Формы наконечников яри были различными. Некоторые были изготовлены в виде длинных трехгранников. Самыми распространенными были L-образные наконечники или наконечники с крестовиной, пригодные для стаскивания всадника с седла. Копья по количеству в армиях уступали только аркебузам. В разных армиях процент копий варьировался. У Оды копья составляли 27% его войска. У Уэсуги – 10 копий на каждое ружье.

С появлением аркебуз количество лучников стало сокращаться. Причинами были, как уже указывалось, разница в дальности стрельбы и срока обучения лучника и аркебузира. Но с другой стороны лук более точен и эффективность стрельбы превышала ружейную. Однако дальность стрельбы и простота обучения стрельбе из ружья перевешивала преимущества лука. Позднее лучники кое-где стали использоваться в качестве застрельщиков и снайперов. Некоторые кланы сохранили элитные подразделения лучников, как, например, Симадзу.

Кавалерия состояла только из самураев, полностью одоспешенных и вооруженных копьем (помимо копья любой самурай был вооружен традиционной парой мечей дайсё). В древние времена конница вооружалась исключительно луками. С развитием длинных копий конные лучники остались только в специальных подразделениях. Для защиты от копий кавалеристы экипировались копьем. Было два типа конных копий – тэ-яри (ручное копье) и моти-яри (носимое копье). Длина копий варьировалась от 3,2 до 4 метров. Самые длинные копья отмечались в 4,3 м. Использование копий дало всадникам необходимую маневренность в нападении и защите.

Что бы иметь впечатление о составе японских армий рассмотрим несколько примеров. Клан Симадзу в 1592 послал в Корею 1500 лучников, 1500 аркебузиров и 300 копьеносцев. Армия Мацууры Какэмоно в корейскую компанию состояла из 120 всадников, 450 пехотинцев, 370 аркебузиров, 110 лучников, 150 копейщиков, 120 офицеров, 800 хатамото и 880 нонкомбатантов (различной обслуги). Хатамото Датэ Масамунэ в те же времена состояли из 50 лучников, 100 аркебузиров и 100 копейщиков. Позднее в 1600 году, Датэ посылает Иэясу армию, состоящую из 420 конных самураев, 1200 аркебузиров, 850 копейщиков и 330 нонкомбатантов. Баланс всадников и пехоты подметил иезуит Франциск Карон :

«Те, кто имел 1000 коку годового дохода, были обязаны привести собой на поле 20 пехотинцев и 2 всадников...»

Одеяние большинства армий состояло из До (доспеха). До 1450 года доспех был коробчатого вида и подвешивался на плечи. Вскоре латы стали делать более легкими по весу и подогнанными по фигуре, сместив нагрузку с плечей на бедра. Доспех обычно изготовлялся из металлических полос скрепленных вместе, однако, со временем, многие оружейники стали делать доспехи, состоящие из сплошных пластин. Самым важным новшеством стало изобретение окэгава-до. Этот стиль стал очень популярным. Доспех был эффективным и недорогим, обеспечивал хорошую защиту, ставшую важной с развитием огнестрельного оружия.

Другим типом доспеха, получившим развитие, был татами-до (складной доспех). Он состоял из прямоугольных или гексагональных металлических пластин скрепленных кольчугой (по другим источникам пластины нашивались на матерчатую или матерчато-кожаную основу). Этот доспех, также как и окэгава-до, был дешевым, простым в изготовлении и легким. Многие даймё экипировали такими доспехами своих асигару.

Самурайские шлемы были шести разных типов. Каждый тип состоял из нескольких пластин, находивших друг на друга и образовывавших ребра. Большинство самураев богато декорировали свои шлемы. Даймё носили на шлемах фантасмагорические фигуры и другой причудливый декор. Хонда Тадацугу украсил свой шлем большими оленьими рогами, Ии Наомаса был известен золотыми рогами на шлеме, Датэ Масамунэ носил золотой полумесяц. Хосокава Тадаоки украсил шлем пером павлина, Тоётоми Хидэёси носил гребень в виде солнца с лучами, Курода Нагамаса в честь битвы Ити-но-тани изобразил на шлеме дорогу с горы Ёсицунэ. Некоторые даймё, как, например, Като Киёмаса и Маэда Тосииэ, носили шлемы с составным конусом. Поздние типы делались в виде хвоста рыбы.

Шлем пехотинцев назывался дзингаса (боевая шляпа) и имел форму конуса. Изготовлялся из металла или укрепленной кожи. Преимущество железного шлема было в том, что в нем можно было при случае варить рис. Те, кому не посчастливилось носить шлем, защищали голову повязкой хатимаки с кольчужными кольцами.

В дополнение к панцирю самураи носили пару сунэатэ (поножи), хайдатэ (набедренники) и котэ (наручи). Некоторые самураи также носили мэмпо (маску). Асигару также могли экипироваться котэ и парой сунэатэ.

Доспех был покрыт лаком, чтобы предохранить его от воздействия окружающей среды. Цвета – черный, коричневый, золотой, красный (обычно покрывали лаком черного цвета. По сей день черный лак в мире на профессиональном жаргоне называют Japan). Иногда доспех отделывали медью. Шнуровка имела различные цвета. Старая массивная шнуровка постепенно вытеснялась, поскольку имела свойство замерзать зимой, забиваться грязью и напитываться водой, становясь рассадником вшей. Кроме того, большое количество шнуров более эффективно противодействовало стрелам.

Основным назначением доспеха было защитить владельца от ружейной пули, поэтому оружейники проверяли свои изделия, стреляя в них из аркебуз. Если пуля доспех пробивала, он браковался, если же выдерживал, то вмятину от пули оставляли в доказательства его прочности. Этот тип доспехов известен под именем тамэси-гусоку (проверенный пулей). Однако этот вид доспеха был тяжелым и дорогим.

С ростом массовости армий встала проблема идентификации своих воинов и врагов на поле боя. В результате появились носимые самураями и асигару сасимоно (персональные знамена), которые крепились на доспех сзади. Сасимоно различались по размерам и цветам. На поле знамен обычно изображали мон (фамильный герб) командира. Некоторые сасимоно имели объемную форму. Войска клана Симадзу с Кюсю носили черно-белые сасимоно. В центре размещался фамильный мон, выполненный в негативе к фону – крест в круге. У Нобунаги было несколько различных дизайнов сасимоно, одним из которых была белая «дыня» на красном фоне. У Тоётоми Хидэёси на белых флагах была изображена красная ветвь «адамового дерева» («павлонии»). Личные посланники Такэды Сингэна отличались черными флагами с изображением белой многоножки («цилоподы»).

Специальные отряды Токугавы имели белый флаг с черной буквой «пять», в то время как его основной флаг выглядел следующим образом: на белом фоне черный цветок («холлилок»). 48 бансё Ходзё носили «рыбью чешую» - треугольники на флагах желтого, черного, голубого, красного и белого цветов. Часто на кирасы и шлемы асигару наносился мон командира.

Другой формой идентификации было использование большого знамени нобори. Эти флаги были увеличенной версией сасимоно. Ума-дзируси (конный знак) был разновидностью нобори. Он использовался для определения месторасположения генерала. Самурай с доходом в 1300 коку имел право на небольшой флаг, те, у кого доход был более 6000 коку имели право на большой флаг. Требовалось три человека для его переноски. Характерным примером ума-дзируси был флаг Уэсуги Кэнсина – на голубом фоне красное солнце. Некоторые даймё предпочитали определенные предметы на своих флагах. У Хидэёси – знаменитый знак в виде тыквы-горлянки. У Иэясу – золотой веер с красным солнцем.

Некоторые даймё делали попытки ввести униформу в своих войсках. Ии Наомаса – наиболее яркий пример. Он одел всех своих воинов – самураев и асигару – в красные доспехи. К тому же его войска несли на себе красные сасимоно с написанными своими именами золотом или фамилиями – белым. Эта «униформа» была принята по совету Иэясу, который, комментируя использование Ямагатой Масакагэ (вассалом Такэды Сингэна) одетых в красное воинов, отмечал их «психологический эффект». Отряды Ии стали известны под именем «красных дьяволов». Другой тип униформы ввел у себя Датэ Масамунэ, который экипировал свои войска пуленепробиваемыми доспехами ёкиносита-до. В 48 бансё Ходзё Удзиясу каждая рота несла цветной флаг с японским иероглифом. Когда они собирались вместе, иероглифы складывались в стих:

«Краски боевых знамен впечатляют, но и они выцветают

В нашем мире ничто не длится вечно

Преодолей сегодня высокую гору жизненных заблуждений

И больше не будет пустых грез, не будет опьянения».

Толчок развитию тактики дало появление аркебуз. Ранее традиционные способы войны основывались на идеалах индивидуализма. Во время битвы две армии выстраивались в линии несколько сотен ярдов длиной друг перед другом. Тишину нарушала сигнальная стрела. Затем вперед выходил самурай, пускал стрелу и выкрикивал свое имя, вызывая соперника на поединок. После их боя процесс продолжался, но количество поединщиков увеличивалось. В конце концов поле превращалось в хаотичную свалку.

Появление большинства тактических новшеств приписывают временам битв между Уэсуги и Такэда в Каванакадзиме, где они встречались пять раз в течение 1553-1564 годов. Большое пространство позволяло экспериментировать с различными формациями и передвижениями отрядов, которые изобретались и испытывались обеими сторонами.

Вначале многие самураи не доверяли асигару. Асигару держались в резерве и во многих случаях не участвовали в битвах. Первые шаги к армии нового типа сделал Ода Нобунага. Он понял важность строевой тренировки, вооружил и постоянно тренировал своих асигару. Через некоторое время асигару стали основой его армии.

Битва 29 июня 1575 года при Нагасино считается поворотным пунктом в истории военной тактики Японии. В этой битве Нобунага представил два тактических новшества. Первым был поточно-залповый огонь. Значительной проблемой ранее была крайне медленная скорость перезарядки аркебузы. Генералы хотели любым путем увеличить скорострельность. В то время, когда данная проблема еще не была решена в Европе, ее решили в 1570 году в Японии. В одну из своих компаний Нобунага воевал с монахами-войнами в Исияне Хонган-дзи. Защитники контратаковали его позиции в Кавагути и Такадоно. Атака была внезапной и была проведена силами 3000 мушкетеров. Монахи применили примитивную форму поточного огня и заставили Оду отступить. Нобунага запомнил урок и усовершенствовал эту тактику.

Во время битвы при Нагасино Ода имел около 32000 человек, из которых 10000 были аркебузиры. Зная, что сила Такэда – в его коннице, он отделил 3000 стрелков и расставил их в три линии по тысячи человек за большим частоколом. Он приказал своим людям стрелять с короткого расстояния и поражать в первую очередь лошадей. Когда Такэда Кацуёри послал 12700 человек на позиции Оды, они были остановлены первой линией мушкетеров. Как только Такэда возобновил атаку, дала залп следующая линия, потом третья. Войска Такэда были дезорганизованы и легко разбиты контратакой Оды. Около 10000 воинов Такэда полегло на поле боя, 67 % его армии.

Другим новшеством было использование асигару. Впервые в истории Японии крестьяне удостоились чести участвовать в битве и разделить радость победы. Это также показало, что главным становиться строгая дисциплина и тренировки. В результате стали расти размеры армий, т.к. даймё стали набирать больше отрядов. Армии кое-где достигли отметки в 100 тыс. человек.

После введения новых тактических приемов искусство войны в Японии развивалось подобно европейскому. В Европе дуэт пики и мушкета получил большое развитие после изобретения такового Гонзало дэ Кордобой в 1503. Предпосылкой к созданию подобного формирования было стремление защитить мушкетеров от атак кавалерии. Дуэт оказался эффективным – пики защищали мушкетеров от разгрома конницей, с другой стороны, мушкеты отбивали охоту подходить близко. Вскоре количество шеренг увеличилось, и формирование принимало форму прямоугольника. Например, 36 шеренговая испанская «терция». Подобный принцип применялся и в Японии, однако, никогда формации не достигали таких размеров, как в Европе. Линии аркебузиров выстраивались впереди армии, поддерживаемые линиями копейщиков. Лучники выполняли роль застрельщиков, пока перезаряжались аркебузиры.

В Японии было разработано несколько предбоевых формаций. Всего их было 22, названия их происходят из изображений предметов, на которые они похожи. Вот некоторые из них:

Хоси (наконечник стрелы). Этот порядок использовался для стремительной атаки. Плотный строй аркебузиров шел в авангарде самурайского войска и прорежал огнем вражеские шеренги. Т.к. подобный порядок был предназначен для стремительных атак, фланги формации были слабо защищены.

Ганко (птицы в полете). Представляла собой гибкое построение отрядов, способное быстро измениться при изменении ситуации. Аркебузиры располагались по фронту и в тылу, но могли быть переброшены на фланги в случае необходимости.

Саку (замочная скважина). Эта бала лучшая формация для противодействия атаке формацией Хоси. Шесть шеренг аркебузиров и две шеренги лучников располагались по углам для встречи атаки. Отряды в центре формировались с целью принять на себя силу атаки.

Какуёку (крыло журавля). Данная формация использовалась для окружения противника. В то время как авангард сковывал противника, «крылья» вырывались вперед и обхватывали противника. Этот прием использовал Такэда Сингэн в четвертой битве при Каванакадзиме.

Кояку (хомут). Формация считалась лучшей защитой от «крыла журавля» и «наконечника стрелы». Авангард удерживал противника столь долго, сколько было необходимо для выяснения их замысла. Затем командир мог дать приказ на контратаку.

Гёрин (рыбья чешуя). Это построение использовалось при превосходящих силах противника. Формация действовала по типу «наконечника стрелы», но силы направлялись на определенный сектор противника.

Энгэцу (полумесяц). Эта формация использовалась для обороны. Разбитые части перестраивались в виде полумесяца, готовые отразить атаку или перейти в наступление.

Курума гакари (крутящееся колесо). Эта построение в виде круга. Наступая на врага, сохранялась формация в виде вертящегося круга. В момент атаки боевые единицы вырывались из круга. И когда один воин уставал, он сменялся следующим. Свежие воины продолжали посылаться на цель до достижения победы. Этот тип построения использовался Уэсуги Кэнсином для противодействия «крылу журавля» Такэды Сингэна в четвертой битве при Каванакадзиме.

Тёда (длинная змея). Передовые, срединные и задние отряды строились с целью противодействия любым атакам справа и слева. Срединные отряды оказывали поддержку фронтальным и тылу, и наоборот. В то же время авангард вместе с первыми двумя дивизиями в случае необходимости использовались в качестве резерва.

Кото (голова тигра). Эта формация считалась лучшей при обороне от равного противника. Тактическое использование - аналогично Ганко.

Гарю (лежащий дракон). Это построение использовалась в битвах на холме. Авангард, первые и вторые линии, тыл могли легко перемещаться на новые позиции, когда это было необходимо.

Таймо (большая иллюзия). Построение использовалось для проверки крепости вражеских построений на флангах. Как только отыскивалась слабина, туда тут же посылался срединные отряды.

Коран (танцующий тигр). Эта формация для противодействия атаке противника с обоих флангов. Передовой отряд завязывает бой с авангардом противника, а тыловой ударяет в тыл врага.

Кэнран (танцующий меч). Позиция похожа на Коран. Тыловые отряды атакуют врага.

Сёгигасира (голова сёги). Эта формация полезна при преследовании противника. Передовые отряды стрелков, сформированные в дугу «сёги», наступают на врага. В это же время фланги, середина и тыл продолжают двигаться вперед, в случае необходимости расширясь вправо или влево.

Мацукава (сосновая кора). Это необычное построение включало кавалерию, стрелков и копейщиков в одной связке. Преимущество формации – высокая мобильность.

Ватягай (переплетенный круг). Эта формация использовалась в борьбе с большими силами в лесах.

Сэйгантёку. Когда противник состоит из двух отрядов, используется эта формация. Часть накрывает огнем приближающийся отряд, тогда как остальные атакуют второй отряд.

Бэттэ Наоси (перестроение). Ганко и Кото хорошо действуют при отсутствии врагов в тылу. Эта формация формируется из армейских резервов на случай появления врагов в тылу.

Рюкэй (течение). Это построение использовалось во время отхода.

Унрё (облака дракона). Построение используется, когда у врага преимущество в территории, но не в численности.

Хитё (летящая птица). Формация похожа на Унрё, но используется при численном превосходстве противника.

Хотя в Японии и присутствовали некоторые предбоевые построения, японцы не использовали специальные боевые построения по типу европейских линий и колонн. Не делалось акцента на удерживание формации после столкновения с противником. Обычно не проходило много времени до того момента, как бойцы вовлекались в «групповой матч по борьбе, где каждый самурай стремился победить ближайшего врага».

Японская кавалерия, в отличие от европейской, состояла из верховых и пеших воинов. Пешие были обслугой всадников. Это очень влияло на мобильность кавалерии и дистанцию атаки, лимитировала силу удара.

Т.к. армия главнокомандующего была составлена из разных индивидуальных кланов, преданность и взаимодействие на поле боя были очень существенными проблемами. По этой причине преданность своему даймё постоянно проверялась. Способы руководства битвой были следующими: использование флагов, барабанов, раковин, сигнальных огней, вестников. Даймё предпринимали шаги по созданию элитного корпуса посланцев. Уже упоминалась о подобных подразделениях Токугавы и Такэды. У Хидэёси было 29 посланцев, каждый отличался золотым сасимоно. Нобунага оснастил своих черно-красными Хоро (сумка в виде часов, носимая позади доспеха). Командующий наблюдал за битвой, врагами, раздавал поручения, сидя в своем Маку (место, огороженная ширмами с монами владельца). Но доставка его приказов в войска зависела от системы посланий, принятой в данном войске. Без эффективной системы посланий не могло быть координации.

Несколько битв было проиграно благодаря недостаточной преданности либо недостатков координации. Иэясу выиграл битву при Сэкигахара благодаря переходу на его сторону Кобаякавы Хидэаки (а также Киккавы и Вакидзаки). В битве Тэнно-дзи в 1615 году планы Санады сорвались благодаря действиям его ронинов.

В конце концов битва приводила к победе одной стороны. Победитель праздновал победу в своем маку, вознаграждая своих преданных генералов. Затем начиналась церемония подсчета голов.

Появление аркебуз в Японии подстегнуло развитие искусства войны. С этого момента японская военная тактика развивалась подобно европейской и кое-где прямо ее копировала. Хотя и накладывала восточный отпечаток. В некоторых аспектах европейцы превосходили японцев в искусстве войны, а в некоторых японцы далеко обогнали европейцев. Великим достижением японской тактики было изобретение и внедрение поточного огня, которое не получило распространение в Европе вплоть до 1580 года, когда было представлено Морисом из Нассау. Другим достижением также было национальная способность принимать, адоптировать под себя и эффективно использовать технологические новинки и новшества, что помогало в единении страны. Япония действительно имела военную мощь, сравнимую с европейской.

(по Бриану Бредфорду, перевод Миннакири Дзёю)

Начало четвертой битвы при Каванакадзима. Из фильма "Небо и земля" (1990)

2 пользователям понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Изначально рганизация армии древней Японии была, как и многое другое, заимствована из Китая.

Самой мелкой военной единицей был пяток (го), два го составляли один "огонь" (ка) - 10 солдат. Именно столько человек могли одновременно греться у одного костра.

К каждому ка отдельно приписывалось артельное хозяйство, снаряжение и вьючные лошади (6 голов на один ка). Командиры го и ка специально никак не назывались. Видимо, эти должности просто исполняли старшие по возрасту солдаты.

Пять ка образовывали полусотню (тай), ею командовал пятидесятник (тайсэй). Две полусотни, пешая и конная, объединялись в сотню (рё), которую возглавлял сотник (рёсуй). Двумя сотнями командовал дивизионер (кои).

Из нескольких сотен составлялась бригада (гундан). В зависимости от количества сотен выделялись малые бригады (сёдан) - до пяти рё, средние бригады (тюдан) - от шести до девяти рё, и большие бригады (тайдан) - более десяти рё. Малыми бригадами командовали младшие бригадиры (сёки), а средними и большими - старшие бригадиры (тайки).

Гунданы существовали только в мирное время - они несли гарнизонную службу. Во время войны несколько гунданов образовывали армию (итигун), которой командовал воевода (сёгун). Выделялись малая армия (сёгун) - от 3000 до 4000 человек, средняя армия (тюгун) - от 5000 до 9000 человек, и большая армия (тайгун) - от 10000 человек и выше.

Вместе тайгун, тюгун и сёгун образовывали "три армии" (сангун). Сангуном командовал великий воевода (тайсёгун). При выступлении в поход император жаловал тайсёгуну особый меч-сэтто в знак его полномочий и власти над жизнью любого из его подчиненных.

Система гунданов практически прекратила свое существование в IX-X веках, когда власть в стране начала преходить от императора и императорского двора к региональным правителям, каждый из которых обзаводился собственной армией.

Во времена Сэнгоку Дзидай (Гражданских войн) у каждого князя (даймё) была своя армия. Основу этой армии составляли подчиненные даймё самураи, каждый из которых приводил с собой отряд. Размер отряда определялся богатством самурая.

Армия даймё состояла из трех частей: сакиката-сю, куни-сю и дзикисидан. В число сакиката-сю входили недавно побежденные противники, уже успевшие доказать свою преданность новому господину, но еще не вошедшие в "ближний круг". Куни-сю ("сельские отряды") образовывали разорившиеся самураи и пехотинцы, собранные по деревням в ходе рекрутского набора. Наконец, дзикисидан составляли собственно войска даймё.

В состав дзикисидан входили: госинруй-сю ("члены семьи"), го фудай каро-сю ("наследственные вассалы и ближайшие сподвижники"), асигару-тайсё ("командующие пехотой") и хатамото сёякунин ("личные помощники правителя").

В бою все войска, находившиеся под началом даймё, разделялись на кавалерию (самураи) и пехоту (асигару). Разумеется, у каждого всадника были и обслуживающие его пешие слуги, сражавшиеся наравне с прочей пехотой.

Командная иерархия самураев была весьма сложна и запутана, поскольку основывалась на системе личных взаимоотношений, древности родов и близости к правителю.

Иерахия асигару была существенно проще. Выше всех стояли генералы (асигару-тайсё), под командованием которых находилось несколько сотен пехотинцев и несколько десятков приданных к пехоте конных и пеших самураев.

Основной функцией пехоты была стрельба из луков и аркебуз. Подразделениями стрелков командовали капитаны (асигару-касира) - под их руководством находилось от 50 до 1000 пехотинцев.

Подразделения асигару делились на отряды (бунтай), каждым из которых командовал лейтенант (асигару-ко-касира). Обычно под командованием одного капитана находилось два-три лейтенанта. Именно они осуществляли непосредственное управление пехотинцами на поле боя.

Не следует недооценивать роль "личных помощников правителя". В их число входили как писцы, администраторы, врачи, повара и ветеринары, так и посыльные и знаменосцы, с помощью которых даймё отдавал приказы своим войскам. Кроме того, в состав "личных помощников" включалась личная охрана правителя.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
(Чжан Гэда @ Сегодня, 11:58)
самурайства у японцев

Это строго говоря не имеет отношения к делу. Япония после разгрома в битве на реке Пэккан никуда со своих островов носу не казала и ни с какими врагами, если не считать внутрияпонских аборигенов эмиси и двух монгольских десантов, не воевала. Крупнейшие войны велись исключительно между князьями внутри страны, а для этого отрывать от полей крестьян было невыгодно. Кстати самураи дрались как конными, так и пешими, примеров таранных конных подразделений до появления таковых в армии Такеды Сингэна не припоминаю. Обычно конница просто ловко расстреливала супостатов из луков.
Только в XVI веке, когда вперед шагнули сельскохозяйственные технологии и возникла возможность отвлекать от сельхозработ энное количество рабсилы, появились значительные по численности наемные армии асигару. Именно тогда в перманентной войне между кланами наступил перелом, и одна группировка сумела сломить остальные.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
(Saygo @ Сегодня, 11:52)
Это строго говоря не имеет отношения к делу

имеет, и прямое. В стране установился феодальный порядок со строгой иерархией - император-сёгун-даймё-хатамото-гокэнин и т.д.

А конкретные примочки боя - это региональная конкретика. Самурай, в первую очередь, конный воин, хотя и полагавшийся более на лук, чем на копье.

(Saygo @ Сегодня, 11:52)

Только в XVI веке, когда вперед шагнули сельскохозяйственные технологии и возникла возможность отвлекать от сельхозработ энное количество рабсилы

Правильно, когда созрели условия. Что и в Европе видим.

Марсианская гонорея в вакууме неопасна, пока мы на Земле. Но как только или марсиане прибывают на Землю, или земляне на Марс - тут все и начинается.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
(Чжан Гэда @ Вчера, 20:31)
император-сёгун-даймё-хатамото-гокэнин

Маленькое уточнение - если Вы имеете в виду иерархию, как на форуме, то это эпоха Эдо, а во времена складывания самурайской иерархии (Камакура) были несколько другие титулы - гокэнины, сюго, дзито. Хатамото и прочие вошли в обиход только при Токугава, хотя вроде бы Ходзё Удзияcу тоже организовал своих го-хатамото (телохранителей).

(Чжан Гэда @ Вчера, 20:31)
Самурай, в первую очередь, конный воин

Проблема в том, что в Японии не везде можно разводить лошадей. В интересующее нас время была распространена порода кисо. Упоминания об этой лошади восходят к 6-му веку. Родина ее - регион Кисо префектуры Нагано. Согласно легендам, этот регион был в состоянии производить 10000 кавалерийских лошадей для нужд армии. Так что самураям этой провинции повезло. А насчет других провинций так не скажешь. Из-за дефицита лошадей их никогда не использовали в сельском хозяйстве - только чтобы возить самураев и аристократов. В свете этого понятно, почему император Муцухито боялся лошадей - по всей видимости ему в юности не так уж часто приходилось их видеть, не то что кататься.
Японские лошади низкорослы, норовисты, но хорошо приспособлены к местному рельефу. В принципе ясно, что такая лошадка не сможет нести достаточно крупного всадника, да еще в доспехах. Между тем в стране, где национальным спортом является сумо, не все самураи были достаточно легкими, чтобы ездить на такой лошадке. Следовательно им приходилось ходить пешком.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
(Saygo @ Сегодня, 14:29)
Маленькое уточнение

Что поделать! Я не японист!

(Saygo @ Сегодня, 14:29)
Проблема в том, что в Японии не везде можно разводить лошадей

При всем том классика жанра - "Хэйкэ моногатари" - это сага о конных баталиях.

С умом в Японии борются давно. Но это не значит, что воины были такими же жирнообразными. Во всяком случае, я таких доспехов ни разу не видал.

Да и в Имджинской войне самурай - едет на коне, биться выступает пешим, но потому лишь, что с корейцами они на равных верхами тягаться боялись.

А породы коней что в Японии, что в Корее - были аналогичны. Мелкие, злые, умели ходить по горам.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

С. Тернбулл о японских воинах асигару

В статье, посвященной японским асигару, Стевен Тернбулл сообщает о том, как в 1650 г. самурай по имени Мацудайра Идзу-но-ками Набуоки изложил на бумаге свои мысли о наиболее эффективном использовании воинов асигару {1}. По его мнению, книга под названием "Дзохё Моногатари" ("Повествование о разных солдатах") является одним из самых замечательных документов, появившихся тогда в Японии. Будучи написана очевидцем многих сражений (его отец был командующим армией в сражении при Симобаре в 1638 г.), она очень правдива, чего нельзя сказать о многих других хрониках того времени. К тому же подобные работы посвящены в основном самураям, в то время как "Дзохё Моногатари" - единственная книга о простых пехотинцах асигару.

user posted image

Оригинальное издание "Дзохё Моногатари" находится в национальном музее Токио и содержит уникальные изображения воинов асигару, одетых в цвета клана Мацудайра. Издание в деревянном переплете с графическими иллюстрациями вышло в свет в 1854 году. В основном "Дзохё Моногатари" посвящена опыту ведения боевых действий и описанию того, как три специализированных подразделения асигару (аркебузиры, лучники и копьеносцы) должны вести себя перед лицом врага. Книга проливают свет на ранее неизвестную сторону военного дела японской пехоты {2}. Описывая действия аркебузиров, автор показывает, какая большая ответственность лежала на плечах младшего офицера ко-гасиру: "Пока враг еще находится далеко, он раздает патроны, которые аркебузиры кладут в патронташ, находящийся у них сбоку и расположенный таким образом, что при приближении врага их можно было оттуда быстро извлечь. Когда враг появляется, вставляют фитиль. Этот приказ отдается, когда враг находится на расстоянии 100 метров. Если же патрон вдруг разорвется, или же неправильно будет вставлен огонь, запал может погаснуть. Поэтому солдаты должны иметь по несколько запасных фитилей. Патроны могут быть израсходованы очень быстро, поэтому, чем скорее они пополнят свой запас, тем лучше. В противном случае стрельба будет идти с перерывами. Необходимо соблюдать следующие правила: сначала на одну сторону вешается кожаный чехол, в котором носят аркебузу, затем два или даже пять шомполов прикрепляются к ремню с правой стороны сбоку".

user posted image

Мацудайра Набуоки дает несколько жизненно важных советов стрелкам: "Забивая заряд, двигайте шомполом вверх-вниз до самого края ствола. Если делать это с наклоном, то можно угодить в глаз своему товарищу, поэтому лучше двигать им вертикально вверх-вниз". Описание содержит рекомендацию, в кого лучше стрелять: "Выстрелив сначала по лошадям, нужно перенести огонь на всадников. В этом случае будут падать как лошади, так и всадники, это нанесет врагу большой ущерб". "Дзохё Моногатари" признает, что как только врагу удастся приблизиться на определенное расстояние, аркебузиры становятся бесполезными, поэтому автор дает совет, как в этом случае сражаться под защитой копьеносцев.

Асигару должны были умело пользоваться холодным оружием: "Если враг подходит близко, а на ваше место подоспели копьеносцы, временно отойдите вправо или влево, уберите шомпол, положите аркебузу в чехол и действуйте мечами. Цельтесь в шлем, но если мечи тупые, наносите удары в руку или ногу врага, чтобы их повредить. Если враг находится далеко, можно почистить ствол в этом случае лучше всего заранее порох в аркебузу не насыпать. Когда враг вне пределов видимости, необходимо нести аркебузу на плече".

Другим подразделением в армии самураев были лучники. Они использовались как в перестрелках, так и на линии огня. Как и в случае с аркебузирами, ими также командовал ко-гасиру. "Когда враг еще далеко, очень важно не тратить попусту стрелы. Ко-гасиру следит за этим и даст команду открыть стрельбу, когда враг подойдет ближе. Очень трудно определить, какое расстояние должно быть до противника, чтобы стрельба была эффективной. Нельзя прекращать стрельбу, иначе противник начнет стрелять в ответ. Что касается расположения лучников, то они располагаются между аркебузирами и прикрывают их, когда те перезаряжают свои аркебузы. Стрелы выпускаются как раз в тот момент, когда аркебузы перезаряжаются. Когда враг наступает плотной массой, разделитесь на две группы и открывайте огонь. В случае, если вас атакует кавалерия, стреляйте по лошадям".

Как и аркебузиры, лучники должны были быть готовы к рукопашной схватке: "Когда стрелы в колчане заканчиваются, не надо использовать все стрелы до последней, а нужно построиться в линию, которая позволяет продолжать стрельбу и вступить в рукопашный бой. Если вас вынуждают отступить, отойдите под защиту копий, затем вновь начинайте стрелять. Такая тактика приносит успех. Если вы будете вынуждены стрелять, глядя вверх на лица солдат противника, вы можете не отразить их натиск". Таковы секреты ведения боя лучниками.

"Дзохё Моногатари" содержат воспоминание об оружии, к, которому стали прибегать недавно, и которое помогло усовершенствовать технику рукопашного боя лучников. Юми-яри - так назывались луки, к которым прикрепляли наконечник копья. О них не упоминается в военных хрониках, потому что их начали использовать в ранний период Эдо: "Со времени ведения безрезультатных войн луки превратились в копья юми-яри, которыми можно было наносить удары в щели лицевой маски и кольчуги. Затем вынимают длинный и короткий мечи и атакуют противника, нанося удары по рукам и ногам. Тетива лука должна быть свернута таким образом, чтобы она не порвалась".

Таким образом, древнее и почти священное искусство стрельбы из лука перешло от рыцарей к крестьянам, которые в свою очередь использовали луки только затем, чтобы поддерживать своей стрельбой аркебузиров в течение того времени, пока они заряжали свои убийственные аркебузы. Боезапас для лука у асигару состоял из 25 стрел, что примерно равнялось их количеству у английских и монгольских лучников. Однако у асигару были невооруженные слуги вакато и комоно, среди которых имелись специальные подносчики стрел, имевшие их в огромном колчане вроде ящика, помещавшегося на спине и вмещавшего 100 стрел.

Своеобразное использование лука в качестве копья можно считать оправданным, поскольку японский лук по "равнению с другими обладал интересными особенностями: во-первых, он был очень длинным - от 180 до 220 см, а, во-вторых, - ассиметричным, то есть место для наложения стрелы находилось на нем гораздо ниже середины тетивы.

Стрельба из лука велась из положения стоя, с колена или верхом на коне и делилась на четыре стадии: приветствие, подготовка к прицеливанию, прицеливание и пуск стрелы. Воин должен был сохраниять абсолютное спокойствие и при этом не думать ни о цели, ни о попадании в нее. В луке и стрелах стреляющему полагалось видеть лишь "путь и средства" для того, чтобы стать причастным к "великому учению" стрельбы, а стрелы должны были найти себе цель сами. Несмотря на кажущуюся нам странность такого выстрела, стреляли японцы достаточно эффективно: выпущенная из японского лука стрела могла поразить цель на расстоянии около 500 метров. Делались луки из первосортной бамбуковой древесины. Древки стрел также делали из бамбука или ивы, оперение - из перьев орла, а наконечники - из железа, меди, рога или кости, которые, если и не пробивали доспехи у всадников, то ранили их лошадей.

Последние исследования показали, что копья, которыми пользовались асигару, были намного длиннее, чем это предполагалось ранее, и были сродни европейским пикам. До перевода "Дзохё Моногатари" было невозможно сказать наверняка, как пользовались этим оружием, поскольку огромные копья с длинным клинком в случае неправильного использования могли быть одинаково опасны как для врага, так и для товарищей по оружию. Поэтому неудивительно, что некоторые из наиболее ярких описаний "Дзохё Моногатари" посвящены технике владения копьем. Длина этого копья, которое называлось ного-яри, и необходимость для асигару синхроннного владения этим оружием как раз и требовали наличия специально разработанных и натренированных телодвижений. В "Дзохё Моногатари" сказано: "После аркебуз и луков в сражение вступают копья. Прежде чем вступить в бой, положите чехол от копья внутрь муна-ита (металлического нагрудника). Чехлы или ножны от копий с длинным древком должны были прикреплены на поясе сбоку".

В отличие от самураев, которые рассматривали копья как индивидуальные боевые средства, асигару должны были, прежде всего, действовать ими в едином ритме.

"Постройтесь в одну линию с интервалом в один метр, не потрясая каждый своим копьем, но будучи готовыми встретить противника дружным частоколом копий. Если вас атакует кавалерия, постройтесь в один ряд и встаньте на одно колено, положите копье и ждите. Когда противник подойдет на расстояние чуть больше длины копья, поднимите копье, целясь наконечником в грудь лошади, и старайтесь изо всех сил удержать копье, когда оно пробьет грудь животного! И даже неважно, кого вы пронзили - всадника или лошадь, вам может показаться, что у вас вырывают копье из рук. Здесь очень важно, что бы не случилось, обязательно его удержать, а затем расстроить атакующие ряды противника. После отражения атаки достаточно преследовать противника не более нескольких десятков метров". Эта часть описания заканчивается советом, как глубоко нужно вонзать копье в тело врага. Ограничением удара должно было служить мекуги - приспособление, которое прочно прикрепляло основание клинка к древку: "вонзайте копье в тело не далее, чем до мэкуги, чтобы вы могли без особых усилий вынуть его обратно... Удачное использование копья требует хорошей подготовки и состояния постоянной боевой готовности".

Лучшей иллюстрацией согласованных действий асигару с копьями служит описание атаки замка Юдзава в "Оуэйкай Гунки", при этом особое внимание обращается на одновременное наступлении и с фронта и с фланга: "Тодзаемохё Садахира и Тикури Хейу Сорин с 500 солдатами, поддерживаемые 500 воинами под командованием Есидо Магоити и Нисино Сури, построились в одну линию с копьями наперевес. Восемнадцать копьеносцев поддерживали их с флангов. Они вонзились в плотную толпу вражеских солдат и завершили их окружение".

Если обобщить советы асигару по технике и тактике боя с применением длинных копий, получится следующий набор рекомендаций: образуйте ряды с интервалом в один метр; обнажите оружие, сохранив ножны; кавалерию встречайте, стоя на одном колене, положив копье рядом; по команде вставайте, поднимая копье; всем шеренгам держать копья ровно; направляйте копье левой рукой, наносите удар правой; вонзайте копье на определенную глубину и удерживайте его; преследуйте противника как указано.

Очевидно, что действия копейщиков асигару очень похожи на действия европейской и, прежде всего, швейцарской пехоты пикинеров, которая именно стеной длинных пик, установленных одна к одной, могла сорвать любую атаку рыцарской конницы: Японские аркебузиры, как европейские арбалетчики, расстреливали ее из своего оружия, не опасаясь, что оно у них медленно заряжается. В то же время в отличие от европейских солдат практически все асигару, включая аркебузиров, имели защитные доспехи, хотя и более легкие, чем те, что были у самураев. Как правило, доспех асигару состоял из конического железного шлема джингаса, который являлся точной копией крестьянской шляпы из рисовой соломы, и двухсторонней кирасы-до, к которой обычно крепились детали панцирной юбки кусадзури, очень похожей на латные набедренники пикинеров. Использовались также металлические пластинки для защиты рук, ног и предплечья - либо нашитые на ткань, либо крепившиеся поверх одежды при помощи завязок из ткани. На груди и спине панциря асигару, а также на шлеме спереди очень часто изображали эмблему клана, которому служил данный асигару. С другой стороны, сам Иэясу Токугава рекомендовал асигару использовать свои шлемы для варки риса, так что вряд ли после этого изображения на шлеме могли сохраниться. Возможно для торжественных случаев их каждый раз рисовали вновь {3}.

user posted image

В дополнение к описанию, боевых действий воинов асигару "Дзохё Моногатари" подробно рассматривает походную жизнь. Вот несколько отрывков из этих описаний, где приводятся рекомендации для тех, кто отвечал за состояние лошадей: "При подготовке к выступлению, пока два человека занимаются самой лошадью, займитесь ее снаряжением. Сначала возьмите уздечку, удила, поводья и наденьте их на голову лошади, затем оседлайте ее как следует, закрепив подпругу. На металлическое кольцо с левой стороны седла прикрепите мешочек с рисом, к кольцу с правой стороны седла - маленький пистолет в кобуре. На такие же кольца, но только сзади, прикрепите мешочек с соевыми бобами, на переднюю луку седла - переметную суму. Сзади к седлу прикрепите мешочек с сушеным прокипяченым рисом. Всегда держите лошадь на привязи. Возьмите небольшую полоску кожи и проденьте через удила. Когда кормите лошадь, то можете удила ослабить. Когда лошадь в движении, вы должны быть особенно осторожны. Если удила окажуться ослаблены, молодые лошади могут почувствовать свободу и прийти в возбуждение. Из-за этого вы можете потерпеть поражение в битве, поэтому лошади должны быть взнузданы крепко-накрепко".

О доставке продовольствия при помощи лошадей и носильщиков в "Дзохё Моногатари" написано следующее: "Обычно берите пищи не больше чем на 10 дней. Если поход продолжается 10 дней, используйте вьючных лошадей и не оставляйте их сзади. В настоящее время можно брать 45-дневные запасы продовольствия, но одна лошадь должна использоваться не более 4-х дней подряд. Находясь на территории противника или территории союзников, вы должны быть всегда готовы ко всему. В таких случаях всегда берите продовольствие с собой, или вы вынуждены будете отыскивать продовольствие на территории союзников, что является большой глупостью и может быть расценено как воровство. Что касается пищи для лошадей, храните ее в специально приготовленных местах, когда делаете набеги на вражескую территорию. Ничего там не бросайте, и если страдаете от голода в лагере, кормите их растительной пищей. Лошадь может есть опавшие листья, а также очищенную сосновую кору. Что касается сухих дров, то в день на человека хватает 500 г, к тому же их можно собрать в один большой костер. Если в местности невозможно найти дрова, используйте вместо них сухой лошадиный навоз. Что касается риса, то на человека в день достаточно 100 г, соли - 20 г на 10 чел., а мисо - 40 г на 10 человек. Но когда предстоит ночное сражение, количество риса может быть больше. Можно есть рис, который хранится слугами для приготовления сакэ". Баулы с рисом везли как на вьючных лошадях, так и на двухколесных повозках, которые тянули или толкали люди-носильщики. Также использовались и большие повозки, в которые запрягали быков. Они были также очень удобны для транспортировки тяжелых орудий.

Иногда необходимо было прибегать к грабежу, если военная кампания затягивалась и велась на вражеской территории. Это считалось нормальным явлением. "Дзохё Моногатари" приводит несколько полезных советов, как совершать грабежи: "Пища и одежда могут быть спрятаны в домах, но если все это прячут снаружи, то можно поискать в горшке или даже в чайнике. Если одежду или продовольствие закапывают в землю, приходите рано утром по свежему морозу и там, где закопаны нужные вам вещи; вы не увидите инея и таким образом вы найдете то, что вам нужно". Однако автор предупреждает фуражиров асигару об опасности ловушек, которые могут быть оставлены врагом: "Запомните, что кровь мертвого человека может служить отравой для воды, которую вы пьете. Никогда не пейте воду из колодцев на вражеской территории. На дне колодца может лежать отрава. Вместо этого пейте речную воду. Когда меняете место расположения, позаботьтесь о воде. Если вы в лагере, то очень хорошо пить воду, которая хранится в емкости, на дне которой лежали завернутые в шелк косточки абрикоса. Или положитете в горшок или сосуд несколько улиток, которых вы привезли из своей собственной местности и высушили в тени. Это вода годится для питья: Очень важно иметь достаточное количество воды во время осады. Например, во время осады Акасаки в 1531 г. произошло следующее: "Затем 282 воина покинули крепость и сдались, потому что на другой день они бы умерли от жажды". Во время осады крепости Тёкой в 1570 г. решающий момент наступил тогда, когда осаждающим удалось отрезать осажденный гарнизон от источников воды. "Дзохё Моногатари" отмечает: "Во время осады горных крепостей, когда невозможно найти воду, горло становится сплошным сухим комком, и наступает смерть. Когда распределяется вода, то необходимо учитывать, что на человека необходимо 1,8 литра воды в день".

Большое количество асигару использовалось только для того, чтобы носить флаги. Существовало несколько типов флагов со своими весьма специфическими названиями, однако наиболее распространенным типом являлся нобори, древко которого имело вверху поперечину как у буквы Г. Благодаря этому пришнурованное к поперечине и древку узкое полотнище флага всегда находилось в натянутом положении и изображения на флаге были хорошо видны.

Известные полководцы помимо родовых знамен имели еще и свои собственные штандарты, причем иногда весьма символичные. Так, "большой штандарт" Иэясу Токугава, с которым он воевал с 1566 г., представлял собой гигантский золотой веер на деревянных спицах, длиной 1,5 м каждая, на котором был изображен красный диск восходящего солнца. Второй штандрат представлял собой бронзовый диск с небольшим круглым отверстием в его верхней части. Помимо этих эмблем за ним всегда несли семь нобори белого цвета с изображением розовой штокрозы - эмблемы рода Токугава. Еще одним из опознавательных знаков на попечении асигару были маку - длинные занавеси с эмблемами полководца, окружавшие его штаб. В бою они так же, как и флаги, служили указателем местонахождения командира {4}.

"Дзохё Моногатари" содержит и медицинский раздел, который является убедительным доказательством того, что в самурайской армии, включая и подразделения воинов асигару, за ранеными и больными ухаживали, а не бросали их на произвол судьбы. "Если у вас есть проблемы с дыханием, положите несколько сушеных слив на дно вашей сумки. Это всегда срабатывает. Если есть только их, то они осушают горло и сохраняют жизнь. Сушеные сливы очень помогают при болезнях дыхания". "При ведении боевых действий может быть очень холодно, и войлочной или соломенной накидки часто бывает недостаточно. Каждое утро зимой и летом съедайте по одной горошинке перца - это прогонит холод и согреет вас. Для разнообразия можно опять использовать сушеную сливу. Если вы натретесь красным перцем от бедер до кончиков пальцев ног - вы не замерзнете. Можно натереть им и руки, но избегайте попадания в глаза".

Самый интересный совет "Дзохё Моногатари" касается лечения змеиных укусов в походных условиях: "если вы находитесь в лагере, в лесу или горах и если вас вдруг укусила змея, не паникуйте. А быстро насыпьте несколько горошин пороха на укушенное место, подожгите его и симптомы укуса скоро исчезнут, но в случае промедления этот способ уже не сработает". Дальше следуют советы, как лечить раны во время сражения: "размешайте лошадиный навоз в воде и положите на рану, скоро уменьшится кровотечение и рана очень быстро затянется. Также говорят, что если выпить лошадиной крови, то это поможет уменьшить кровотечение, потому что лошадиная кровь не проходит через человеческие ткани и закупорит раны, но если вы будете есть навоз, то это усугубит положение. Если рана болит, помочитесь в медный шлем, пусть все это остынет. Затем омойте рану, скоро боль заметно утихнет. Если кровь цвета японской хурмы, то в ране яд. В случае ранения в область вокруг глазного яблока, перемотайте голову полоской смятой бумаги; приложите горячую воду".

Наиболее ужасающим в "Дзохё Моногатари" является описание извлечения наконечника стрелы, попавшей в глаз воину: "Головой двигать нельзя, поэтому ее надо привязать к дереву, и только когда голова привязана, можно начинать работу. Стрелу нужно вынимать потихоньку, но при этом глазная впадина будет наполняться кровью".

Таким образом, "Дзохё Моногатари" является уникальным описанием жизни воинов асигару, обогащает наши знания о боевом искусстве самураев, и...со всей очевидностью показывает, что в Японии так же, как на Западе, наступила эпоха господства огнестрельного оружия; 14 октября 1866 г., когда последний из сёгунов отказался от своего поста в пользу молодого императора Муцухито, это одновременно было концом почти семивековой истории рыцарей-самураев в Японии. На следующий год сёгун попытался вернуть себе власть, однако первое же столкновение его сторонников с императорскими войсками показало, что дело самураев безнадежно проиграно. Как и столетия назад, они устремились в бой с луками, копьями и мечами, а их встретили огнем современного европейского оружия. Наконец, самураи лишились даже чисто внешних атрибутов своего положения: в 1876 г. им было запрещено ношение мечей. Институт самураев исчез, а сами самураи составили основу офицерского корпуса японской регулярной армии. Однако отдельные случаи применения офицерами самурайских доспехов имели место и в годы русско-японской войны 1904 - 1905 годов.

В целом же, мнение англоязычной историографии относительно самобытности вооружения самураев таково: она имеет относительный характер. Англоязычные историки подчеркивают, что самураи вплоть до XIV в. оставались конными стрелками из лука, в связи с чем главным видом самурайских доспехов (как, собственно, и у других народов, где лук являлся главным оружием) были доспехи из металлических пластин. По-видимому, данную особенность можно считать следствием самого характера номадистской цивилизации и технологии производства доспехов, так как пластинки в кочевых условиях делать легче, чем все остальные виды доспехов и, прежде всего, доспехи из колец.

Примечания

1. TURNBULL S.R. Secrets of Samurai Warfare. - Military illustrated. 1997, N 110, P. 33 - 39.

2. Ibid., P. -32 - 33.

3. Ibid., P. 32 - 37.

4. Ibid., p. 35, 37.

Шпаковский Вячеслав Олегович

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Шпаковский - это тот самый одиозный безграмотный плагиатор, который наваял целую книШку про "Лыцарей Востока" (изд-во "Поматур", ЕМНИП, 2002 год)?

Более редкостного аЦтоя представить нельзя. Все вышеизложенное он пихнул в нее давным-давно. Видать, за 10 с лишним лет не получил новых знаний.

Увы, плохо, когда человек ничему не учится.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Шпаковский - это тот самый одиозный безграмотный плагиатор, который наваял целую книШку про "Лыцарей Востока" (изд-во "Поматур", ЕМНИП, 2002 год)?

 

Тот самый Шпаковский, но но мне читать такие книжки не до сук - я не униформист.

 

Все вышеизложенное он пихнул в нее давным-давно. Видать, за 10 с лишним лет не получил новых знаний.

Чжан Гэда, эта заметка о Тернбулле впервые опубликована в этом году.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
(Чжан Гэда @ Сегодня, 02:35)
Пример конного боя японцев с корейцами или китайцами можно?

Вам хорошо говорить, вы знаете корейские источники и наверняка могли бы без проблем сами извлечь из них такие примеры, если бы это не шло вразрез с вашей точкой зрения. Мне остается только опираться на работы Асмолова (Неграмотен, языками не владею, ваше благородие. Паки, паки... Иже херувимы.)

Между тем, генерал Ли Иль, принявший решение давать битву на равнине, был человеком малокомпетентным, привыкшим воспринимать японцев как массу дезорганизованной пехоты, над которой вооруженная цепами корейская кавалерия должна была одержать победу. Именно желанием использовать преимущества кавалерии на открытой местности и продиктована его стратегия, не рассчитанная на японскую конницу и японских стрелков из мушкетов.
Тёрнбулл хорошо описывает оборону Пхеньяна и отступление войск Кониси Юкинага в феврале 1593 г., а также действия Като Киёмаса и Кобаякава Такакагэ, приведшие к победе над китайской армией под Пёкчэгваном 25 февраля 1593 г. При описании последнего сражения, которому российские и корейские историки обычно не уделяют особого внимания, он отмечает, что в победе сыграли свою роль и преимущества самураев как бойцов, и грамотная тактика, когда китайскую кавалерию заманили на грязевой склон, где ряды ее расстроились, лошади увязли в грязи, а всадники стали легкой добычей японцев. Правда, и здесь Тёрнбулл почему-то говорит о преимуществах катаны как более длинного оружия, и поет славу крестообразным наконечникам японских копий, которыми самураи сталкивали противников с седел. Китайские копья, особенно оружие всадников, также имели достаточное число дополнительных элементов, позволяющих сталкивать противников с седла. Дело скорее в том, что китайская кавалерия значительно уступала японской. Не имеющие развитой традиции коневодства, китайцы никогда не имели своей хорошей конницы. Так, если китайский кавалерист не падал с коня при галопе, это уже считалось его достоинством.

Предменее предлагаю обсуждать Имджинскую войну здесь.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
(Saygo @ Сегодня, 11:39)
Вам хорошо говорить, вы знаете корейские источники и наверняка могли бы без проблем сами извлечь из них такие примеры, если бы это не шло вразрез с вашей точкой зрения. Мне остается только опираться на работы Асмолова (Неграмотен, языками не владею, ваше благородие. Паки, паки... Иже херувимы.)

Нет, всего было 3 (ТРИ) сражения, где китайцы и корейцы ввели в действие конницу. Это Тхангымдэ (1592), Хэджончхан (1592) и Чиксан (1597). Во всех трех случаях японцы сражались пешими.

При Тхангымдэ они основные позиции расположили амфитеатром на склонах гор и максимально использовали мощь аркебуз, когда корейцы с цепами врезались в побежавших перед ними асигару.

При Хэджончхане они забаррикадировались в зернохранилище и отбились залповым огнем, а потом ночью захватили остатки корейского отряда на болоте, куда их привел местный житель, решивший сотрудничать с японцами (на севере ситуация с инкорпорируемыми чжурчжэнями была очень острой).

При Чиксане нет ни одного достоверного описания с обеих сторон, но по всем материалам китайцы атаковали в конном строю, а японцы оборонялись, отступая к гребню холма (с небольшими вариациями сюжета).

Все, потом никаких конных сражений не было. Следующие битвы будут только в 1894 г., и тогда также не будет ни одного кавалерийского сражения.

А статью эту Константин Валерьянович писал до знакомства со мной. После этого он достаточно открыто и публично говорил, что сейчас написал бы ее совсем по-другому.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Самурай, в первую очередь, конный воин, хотя и полагавшийся более на лук, чем на копье.

Еще небезынтересное дополнение к моим постам о японских лошадках.

 

Умные, независимые и упрямые японские лошади ценились за свои качества, точно так же, как воины, которые на них ездили. Наездник, привыкший к более послушным животным, охарактеризовал бы их как тварей с дурным характером, так как японская лошадь не подчинялась безоговорочно командам своего хозяина, однако большинство самураев, кажется, мирились с подобной независимостью.

В Японии не было традиции кастрировать коней, что необычно, поскольку большинство народов, у которых лошади составляли важнейший элемент жизненного уклада, делали это. В древней Японии отсутствие подобной традиции приводило зачастую к дезорганизации войск на поле сражения. Для боевых жеребцов кобылы в период течки служили источником дополнительного напряжения. Вражеский лагерь, где находились такие кобылы, мог стать смертельной ловушкой для попавшего туда несчастного самурая, который становился заложником игривого жеребца – тогда ему приходилось спешиваться, а иначе он оказывался в самой гуще врага на абсолютно неуправляемом животном.

Японские лошади являются разновидностью монгольской породы, хотя некоторые специалисты видят в них большое сходство с ныне исчезнувшими лошадьми, такими как тарпан. Возможно, термин «лошадь» по отношению к этим животным употребляется неправильно, поскольку по современной классификации все они, за исключением самых крупных особей, не превышали в холке 140 см, что автоматически относит их к разряду пони. Минамото Ёритомо ездил верхом на лошади высотой 142 см, что едва превышает линию раздела между лошадью и пони, но его лошадь была исключительно сильной и выносливой. При раскопках конских захоронений, датируемых XIV в., выяснилось, что рост большинства лошадей едва превышал 130 см в холке, а у самых маленьких особей этот показатель составил всего 109 см, что соответствует размерам осла. Большинство арабских скакунов, например достигают в холке приблизительно 152,4 см, тогда как средний рост лошадей английской чистокровной породы равняется 162,56 см.

Низкорослостью японских лошадей также объясняется отсутствие традиции заковывать этих животных в тяжёлую броню, которая существовала в Европе в XIV в. Иногда на них надевали некоторое подобие кольчуги, а в XVI в. некоторые даймё, такие как представители клана Ходзё, уговаривали своих всадников одевать лошадей в доспехи. Но не было попытки устраивать рыцарские турниры на копьях или использовать коней для сокрушения и уничтожения противника, потому что японские не стали бы, да и не смогли бы этого сделать.

Также этих лошадей не подковывали, и начали делать это только с середины XVIII в., когда знания о европейских технологиях стали распространяться через голландских купцов. Вместо подков копыта лошадей защищали соломенные сандалии, весьма напоминавшие те, что носили самураи.

Маленькие лошадки на поле сражения не очень подходили для крупных мужчин. Фудзивара Кунихира был очень бодьшим человеком, и это мешало ему достаточно быстро ездить на своём коне, заслужившем репутацию «самой резвой лошади Северной Японии». Он был из рода северных Фудзивара, четыре поколения которых правили провинциями Дева и Муцу из своего города Хираидзуми.Не известен рост Кунихира, но зато известно, что рост его мумифицированных родственников превосходил 180 см. Его бедная лошадь с её 141 см в холке была для него действительно мала (хотя по японским меркам это была крупная особь), и «покрывалась потом» каждый раз, когда взбиралась на холмы Хираидзуми. Кунихира погиб довольно бесславным образом, не сумев должным образом справиться со своим конём в бою, на десятый день восьмого месяца 1189 г.

 

Женщины-наездницы, напротив, имели преимущество, поскольку были легче и проворней мужчин. Женщины из самурайских домов должны были учиться верховой езде и вместе с мужчинами сражались в составе конных отрядов, о чём упоминается в хрониках. В «Повести о доме Тайра» описываются подвиги одной из таких воительниц по имени Томоэ Годзин, ставшей одной из самых знаменитых женщин Японии. Вероятней всего, это выдуманная фигура, но факт участия женщин в полевых сражениях подтверждается более надёжными источниками. Согласно одному из документов, в 1351 г., в одном из боёв на западе Японии участвовал конный отряд, состоявший преимущественно из женщин, а до нашего времени дошли доспехи, изготовленные с учётом женской анатомии. Участие женщин в сражениях не было явлением вполне обыденным, но и не настолько редким, чтобы вызывать большое удивление.

 

Низкорослые и коротконогие японские лошади не могли развить высокой скорости. Эксперимент, проведённый в 1980 г. японским телеканалом NHK, выявил, что самурайская лошадь с наездником в полной боевой экипировке не могла двигаться быстрее 9 км/ч. Для этого эксперимента был выбран пони ростом 130 см и весом 350 кг. Общий вес груза, который ему пришлось нести, был равен 95 кг: 40 кг весили доспехи и седло, а 50 кг – наездник. Бедное животное сначала пускалось лёгким галопом (какэ-аси), но не могло долго выдержать темпа и переходило на рысь (хая-аси).

 

Лошадей пускали галопом только на короткие расстояния или в острых ситуациях – в иных случаях конные самураи передвигались на поле сражения рысью или лёгким галопом. Такая медлительность … позволяла конным лучникам вести более точную стрельбу. Но у этих низкорослых коней были свои преимущества. Они превосходно проявляли себя на пересечённой местности, что не маловажно для Японии, на 80% состоящей из гор. Так в 1184 г. в битве при Ити-но-Тани Минамото Ёсицунэ (1159-1189 гг.) спустился во главе небольшого конного отряда по крутому склону горы в тыл противника, чем застал его врасплох и разбил. Длинноногие лошади не смогли бы совершить такого манёвра.

 

Вторым преимуществом этих коней, как и у их родичей монгольских нмзкорослых лошадей, был чрезвычайно мягкий бег, что позволяло их наездникам вести очень меткую стрельбу из луков. Лошадь, идущая лёгким галопом, уступала в скорости лошади, скачущей галопом, но зато она могла долго выдерживать этот бег, который лучше подходил для стрельбы из лука, нежели более тряская рысь. Японские лошади умели хорошо преодолевать болотистые участки местности, но и они не были безгрешны, и во время зимних походов часто проваливались под лёд на болотах, рисовых полях или реках.

 

Изучение конской сбруи наводит на мысль, что самураи больше ценили твёрдую посадку в седле, нежели скорость. Лошадь и седло образовывали устойчивую платформу для лучника, ведущего стрельбу по врагам. Седла также защищали нижнюю часть торса наездника, но эта тяжёлая, весьма напоминающая коробку структура, громоздившаяся на конской спине, была чрезвычайно неудобна для самой лошади. Большинство сёдел было сделано из лакированной древесины, а это подразумевает, что древесина обрабатывалась соком растения, обладавшего теми же вредоносными качествами, что и ядовитый плющ. Обработанная этим соком древесина становилась очень твёрдой, что предохраняло её от гниения  – именно по этой причине сёдла, как и многие детали доспехов, изготавливали из лакированной древесины. Лак придавал изделиям привлекательный вид, а покрытые чёрным лаком их гладкие, блестящие поверхности расписывались золотыми или серебряными узорами.

 

Сёдла делали таким образом, чтобы они крепко держались на спине лошади. Они могли немного амортизировать, что добавляло точности стрельбе из лука, но не способствовали прибавлению бега и без того не очень-то резвых японских коней.

 

Эти сёдла были сложными устройствами, и, чтобы надеть такое седло на лошадь, требовалось немало времени. Сначала на спину лошади клали подседельник (ситагура), выполнявший роль чепрака. Этот подседельник мог быть сделан из подбитой и подстёганной кожи или из шкур таких экзотических животных, как тигр, которые импортировались из Китая или Кореи.

 

К этому подседельнику пеньковой верёвкой крепился деревянный каркас седла (курабонэ). Деревянное седло состояло из двух продольных деревянных пластин (иги), которые ложились параллельно вдоль спинного хребта, и двух соединявшихся досок, крепившихся к передним и задним частям иги. Эти доски называемые маэва, выполняли функцию передней луки, а сидзува, или задняя лука, завершала седло.

 

Передняя и задняя луки являлись определяющими элементами боевого седла (гундзигура), так как, необычно глубокие и тяжёлые, они служили защитой нижней части туловища наездника. Доски передней луки седла как бы охватывали с обеих сторон холку животного в самой и верхней его части, тогда как задняя лука седла опиралась на подъём в нижнем отделе спины и защищала всадника сзади. Деревянные доски седельных лук подгонялись под иги и скреплялись вместе, что придавало структуре необходимую жёсткость. Все части седла крепко стягивались, чтобы оно ни в коем случае не могло соскользнуть со спины животного. Вместе с чепраком деревянный каркас седла стягивался вдобавок подпругой, охватывавшей конское брюхо, которая продевалась через прорези в чепраке и деревянных пластинах обеих лук. Сверху на деревянное седло клали мягкое сиденье (басэн), которое удерживалось на месте стремянными ремнями, продеваемыми через прорези в иги и чепраке. Шёлковая или матерчатая лямка протягивалась через переднюю луку седла и охватывала грудь коня. Этому грудному ремню (мунэгай) соответствовал задний ремень (сиригай), который протягивался через заднюю луку седла и охватывал заднюю часть коня, проходя под его хвостом.

Все ремни, включая поводья, делались из пеньки, сложенной в несколько раз холщовой ткани или шёлка; кожа, обычная в Европе, редко использовалась в Японии. Было два комплекта поводьев, одни соединялись с недоуздком и использовались для удержания коня, с которого спешивались, а другие, соединявшиеся с удилами, служили для управления конём. Лошадь контролировалась удилами, которые делались из стали и прикреплялись к двум щёчным ремням, которые в свою очередь соединялись стальными кольцами с поводьями. Садясь на лошадь, наездник всегда брал в руки поводья, применявшиеся для управления конём, которые соединялись с уздой и привязывались к передней луке седла. Второй комплект поводьев использовался для удержания и остановки коня, а иногда и в бою, когда наездник стрелял из лука – они либо крепко привязывались, либо накидывались на переднюю луку седла, позволяя наезднику вести прицельную стрельбу из лука на скаку.

Вовремя стрельбы лучники сидели боком или даже спиной к движению лошади. Нужно было обладать недюжинной сноровкой, чтобы в подобных обстоятельствах не свалиться с коня. Неопытные или неосторожные наездники, выхватывая меч, например, нередко падали со своих коней. На расписанных свитках, таких, как «Касуга гонгэн кэнки» XIV в., изображались всадники, вооружённые более длинным оружием, известным как нагината, или крюка на дереве «медвежьи когти» (кумадэ). А это говорит о том, что искусные наездники в определённых случаях могли прибегать к оружию, предназначенному для боя в пешем строю.

Самые древние стремена были простыми, в виде колец и подвешивались на длинных цепочках. Позднее, к началу IX века, стремя приобрело закрытый носок и удлинённую подошву – платформу сзади; вскоре оно уже было модифицировано – были убраны боковины носка, и получилось то характерное с тремя с открытой платформой, которым японцы пользовались вплоть до XIX в. Платформа была достаточно большой, чтобы поместилась вся нога. Некоторые стремена делались целиком из железа, другие - из железного каркаса с деревянными вставками, третьи – из лакированного дерева.

Некоторые древние стремена (суиба-абуми) имели отверстия в платформе, чтобы вода, собиравшаяся в них при форсировании реки, могла выливаться. Стремена с чётко выраженным ребром спереди назывались фукуро-абуми. В редких случаях стремена дополнялись стержнем, который шёл от верхнего края к платформе и предохранял ногу от соскальзывания вбок.

За счёт длинной подошвы эти стремена позволяли всаднику легко вставать на скаку. Другим преимуществом таких стремян было то, что в случае падения нога всадника в них не застревала, и понёсшая лошадь не могла утащить его за собой. «Грудь голубя»( хато мунэ) предохраняли пальцы и переднюю часть ноги от ранений.

В целом массивные деревянные стремена вкупе с глубоким седлом защищали нижнюю часть всадника, туловище которого было заковано в уникальные и надёжные боевые доспехи.

Томас Д. Конлейн. «Оружие и техника самурайских воинов».

Томас Д. Конлейн. «Оружие и техника самурайских воинов».

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Возможно, термин «лошадь» по отношению к этим животным употребляется неправильно, поскольку по современной классификации все они, за исключением самых крупных особей, не превышали в холке 140 см, что автоматически относит их к разряду пони.

 

Альтернативная биология? 

 

В понятие «пони» в российской иппологической литературе включены лошади, имеющие высоту в холке 100—110 см и ниже, хотя некоторые лошади из вышеназванных пород бывают и гораздо выше. За рубежом шкала роста для пони иная: в Германии к ним относят лошадей высотой в холке до 120 см и ниже, в Англии — до 147,3 см. По английской мерке к пони можно отнести половину конских пород мира, включая почти все российские.

 

 

Большинство арабских скакунов, например достигают в холке приблизительно 152,4 см, тогда как средний рост лошадей английской чистокровной породы равняется 162,56 см.

 

Какого века? 

 

Низкорослостью японских лошадей также объясняется отсутствие традиции заковывать этих животных в тяжёлую броню, которая существовала в Европе. В XIV в. Иногда на них надевали некоторое подобие кольчуги, а в В XVI в. Некоторые даймё, такие как представители клана Ходзё, уговаривали своих всадников одевать лошадей в доспехи. Но не было попытки устраивать рыцарские турниры на копьях или использовать коней для сокрушения и уничтожения противника, потому что японские не стали бы, да и не смогли бы этого сделать.

 

Жаль, монголы об этом не знали и доспехи для коней использовали, и с коней копьями бились...

 

Отсутствие традиции конного копейного боя в Японии с ростом коней НИКАК не связано. В соседней Корее, имея таких же коней, копьем с коня бились почему-то... Наверное, не читали Конлейна?

 

Да, о "кольчугах для коней" поподробнее хотелось бы - после какой травы г-н Конлейн сие узрел?

 

до нашего времени дошли доспехи, изготовленные с учётом женской анатомии

 

Расскажите, как можно сделать традиционный японский доспех "с учетом женской анатомии"?

 

Автор их видел хоть раз? 

 

Не известен рост Кунихира, но зато известно, что рост его мумифицированных родственников превосходил 180 см. Его бедная лошадь с её 141 см в холке была для него действительно мала (хотя по японским меркам это была крупная особь), и «покрывалась потом» каждый раз, когда взбиралась на холмы Хираидзуми. Кунихира погиб довольно бесславным образом, не сумев должным образом справиться со своим конём в бою, на десятый день восьмого месяца 1189 г.

 

Мда, печаль и скорбь!

 

Цогту-тайджи въезжал на холмы на одоспешенном коне даже во время охоты - традиция была такая - носить доспехи на себе и надевать их на коня для тренировки.

 

Может, дело не в том, какие кони были у японцев, а в том, какие традиции конного боя у них были? Рядом Корея с такими же конями, чуть далее - Монголия, где кони не выше. А корейцы и монголы покрупнее японцев - это еще в древности знали. И почему-то только японским лошадкам было тяжело, а корейским и монгольским - нет...

 

Странную траву г-н Конлейн курит. С такой травы кого хочешь попустит. 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Минамото Ёритомо ездил верхом на лошади высотой 142 см, что едва превышает линию раздела между лошадью и пони, но его лошадь была исключительно сильной и выносливой.

 

1) рост коня как-то коррелирует с его силой и выносливостью?

 

2) Минамото Ёритомо и его брат Ёсицунэ даже по японским меркам были карликами.

 

В общем, удивительно неконструктивный дедушка этот самый Конлейн - и сам черт его знает что курит, и других попускает. 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Не мне, а вам надо выкладывать кольчуги и прочие наглядные пособия по женской анатомии, поскольку таких простых пролетариев, как я, на коллекции ваших запасников полюбоваться не пускают. А о докторе и профессоре Конлейне, у которого самого, судя по цветущей физиономии, есть живые дедушки, читайте по ссылке.

"кольчугах для коней"

Возможно просто кривой перевод, я оригинал не видел.

Расскажите, как можно сделать традиционный японский доспех "с учетом женской анатомии"?

Лично я понятия не имею, чем отличался женский доспех от мужского, но приходит на ум фраза авторов, скрывающихся под псевдонимом Олег Ивик, из книги "Женщины-воины: от амазонок до куноити":
 

Археологи, обнаружив погребение, в котором меч и наконечники стрел соседствовали с зеркалом и костяной ложечкой, относили его к «женским». Так в археологических отчетах и статьях (научных и популярных) появилось множество «савроматских воительниц», которые владели оружием (как на этом, так и на том свете), не забывая при этом заботиться о своей женской привлекательности. Ряды этого загробного женского воинства росли и множились, пока в конце двадцатого века ученые не решили проанализировать ситуацию еще раз. Из огромного количества (около 500) савроматских захоронений, раскопанных между Волгой и Уралом, были выбраны и изучены шестьдесят три, для которых проводился антропологический анализ пола. И к изумлению археологов выяснилось, что савроматские мужчины тоже смотрелись в зеркала или же использовали их как предметы культа.

Применительно к Японии книга Ивика акцентируется на куноити:

Японским женщинам, выраставшим под сенью нравственных законов замечательного конфуцианца, было не так-то легко проявить воинственность, и «амазонки» стали встречаться в Стране восходящего солнца все реже. Но зато с шестнадцатого века японки получили возможность проявить себя на другой, тоже не слишком мирной стезе: на пути куноити – женщин-ниндзя.
 
Предание гласит, что первая в Японии сеть куноити была создана в шестнадцатом веке некой Мотидзуки Тиёмэ. После того, как ее муж, Мотидзуки Моритоки, пал в бою, вдова решила продолжить дело своего супруга и поддержать политические устремления его семьи. Поскольку род Мотидзуки издавна контролировал деятельность мико – женщин-шаманок в синтоистских святилищах, – Тиёмэ решила сочетать духовное с военным. Она организовала нечто вроде школы мико, куда собирала со всей округи беспризорных девочек-сирот или младенцев из бедных семей. В глазах окружающих благотворительность Тиёмэ служила к ее вящей славе. Сиротки приобщались к храмовой деятельности, учились лечить болезни, играть на музыкальных инструментах и исполнять ритуальные танцы. И даже близкие люди не знали, что помимо этих второстепенных искусств, почтенная вдова преподает юным девственницам шпионские навыки и умение убивать.
 
Куноити называли «отравленными цветами». Их методы отличались от методов, которыми пользовались мужчины-ниндзя: важнейшее место в их арсенале занимали женские чары. Главной задачей куноити был сбор информации, распространение слухов… Они часто применяли яды. Но оружием, в том числе самым необычным, они тоже владели прекрасно. Куноити использовали иглы – их выдували из крохотной бумажной трубочки. Иглы потолще, с кисточками из разноцветных шелковых нитей, носили у пояса в маленьких бумажных ножнах – такую иглу можно было всадить в какую-нибудь уязвимую точку тела. Оружием часто служили заколки для волос, их могли использовать для метания. Иногда эти заколки были отравлены. Традиционным оружием куноити были кольца с шипами, цепи с грузиками на концах…
 
Куноити избегали пользоваться мужским оружием и вступать в открытые поединки. Они скрывали свои воинские таланты, выдавая себя за артисток, гейш, проституток… Часто куноити носили монашеское одеяние, и глядя на них, можно было подумать, что эти женщины в полной мере соблюдают завет моралиста Кайбары: «единственные качества, приличные женщине, это – кроткое послушание, целомудрие, сострадание и спокойствие».

Цогту-тайджи въезжал на холмы на одоспешенном коне даже во время охоты - традиция была такая - носить доспехи на себе и надевать их на коня для тренировки.

Не далее, как сегодня, видел фото китайского доспеха империи Цинь из известняка. Правда я не знаю, может его носил пехотинец. Но такой доспех вряд ли надорвал бы силы лошади.

 

YEmGR9Q4CXA.jpg r8jVXs4RFBc.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Самурай, в первую очередь, конный воин, хотя и полагавшийся более на лук, чем на копье.

что удивляет . при такой распространенности лука ни уж та никто не додумался щитами вооружиться . 

 

Не далее, как сегодня, видел фото китайского доспеха империи Цинь из известняка. Правда я не знаю, может его носил пехотинец.

принята же что если чешуйки сверху вниз это это пехота а если снизу в верх кавалерия .

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
принята же что если чешуйки сверху вниз это это пехота а если снизу в верх кавалерия .
У японцев всадники носили ламеллярный доспех, позаимствованный у заморских соседей. Что касается эпохи Цинь, то тогда еще активно использовались колесницы, так что доспех из известняка вполне мог принадлежать какому-нибудь колесничему. Выложил просто в качестве примера, из каких экзотичных материалов порой делались доспехи.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

в фильме ран обратил внимание что многие по верх ламеллярных  доспех носят кирасы .это чисто японскае или от португальцев переняли 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

в фильме обратил внимание что многие по верх ламеллярных  доспех носят кирасы .это чисто японскае или от португальцев переняли

 Нанбандо - "броня южных варваров", наверное. Это не поверх, а собственно кираса европейского образца в сочетании с традиционными самурайскими элементами доспеха. Фильмов я про самураев смотрю мало, больше смотрю корейские фильмы, так что сказать определеннее, о чем речь, не могу, вы бы кадр выложили.

 

NanbanDo.jpg

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Это не поверх, а собственно кираса европейского образца в сочетании с традиционными самурайскими элементами доспеха.

кажется он и есть 

ran-1.jpg

 

Фильмов я про самураев смотрю мало, больше смотрю корейские фильмы, так что сказать определеннее,

экранизация шекспира от курасавы плохим не может быть .

2 пользователям понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Предание гласит

 

Что еще добавить?

 

Не далее, как сегодня, видел фото китайского доспеха империи Цинь из известняка.

 

Покойный МВ трактовал его как погребальный доспех (ср. с погребальным одеянием из нефрита ханьского периода).

 

Практического смысла эта вещь не имела.

 

что удивляет . при такой распространенности лука ни уж та никто не додумался щитами вооружиться

 

Почему? Даже в Японии применяли щиты. Только не персональные, а станковые. В бою удержание оружия обеими руками "отменило" щиты где-то к Х в.

 

Лично я понятия не имею, чем отличался женский доспех от мужского,

 

Дык!

 

Если кирасы типа тосэй гусоку - там никаких анатомических подробностей нет. У ламеллярных о-ёрои - тоже. 

 

Если что-то вроде хотокэ-до с выраженной грудью - но это из области фантастики.

 

Возможно просто кривой перевод, я оригинал не видел.

 

В период самураев доспехи для коней неизвестны как боевые. Единственный дошедший экземпляр - от XVII в. и из папье-маше. Это тоже неплохая защита, но уже время "небоевое".

 

А о докторе и профессоре Конлейне, у которого самого, судя по цветущей физиономии, есть живые дедушки, читайте по ссылке.

 

Про дедушку - это дань уважения Дмитрию Гайдуку (см.

) ;) 
1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Что касается эпохи Цинь, то тогда еще активно использовались колесницы, так что доспех из известняка вполне мог принадлежать какому-нибудь колесничему.

 

Посмотрел материалы по раскопкам - все экземпляры доспехов из камня происходят из "комнаты каменных доспехов" из того места, где обнаружена "терракотовая армия" Цинь Ши-хуанди.

 

Толщина пластин - 3 см.

 

Однозначно МВ прав - это был погребальный реквизит.

 

Исследования материалов "комнаты с доспехами" показали, что были 2 типа доспехов - изящно изготовленные для командиров (?) и простые - для солдат (?). Видимо, это отражает специфику реальных доспехов у Циней.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

"Дзехо моногатари" это собрание коротких рассказов, авторами которых являются низкоранговые бойцы и военные слуги. Это не устав, не мануал и не трактат, хотя использовался для обучения младших командиров в клане Мацудайра в 18-м веке. Скомпилирован или написан где-то в середине-второй половине 17 века, если не в начале 18-го.

 

- значительная часть текстов выдержана в стиле "ты - не Рэмбо". Постоянный рефрен - во время боя и на марше пехотинец тащит массу предметов, от доспехов до рисового пайка. И прежде чем думать о геройстве - не плохо бы позаботиться, чтобы в самый интересный момент меч не выпал бы из-за пояса, или тетива не захлестнулась о доспехи. "Все ремни должны быть под доспехами, в том числе для того, чтобы их можно было легко снять".

 

- оружие необходимо использовать такое, каким ты умеешь пользоваться, с красочным описанием дурака-самурая с дзюмондзи-яри, который вышиб глаз собственной лошади.

 

- ругательски ругаются самураи, которые берут на бой изукрашенное дорогое оружие, так как еще до боя это бессонные ночи  в попытках защитить его от воров. И хорошо, если сопрут, к примеру, дорогой чехол на копье, а не само копье. Судя по частоте упоминаний - пижонство было распространено более чем.

 

- не раз и не два подчеркивается, что оружие асигару и самураев - это две большие разницы. У асигару - дешевые "мобилизационные" образцы, посредственного качества и неукрашенные. Постоянное повторение требования бить "в мясо", попытка рубануть о-викадзаси асигару не то что по доспехам, а по костям - чревата порчей оружия. По некоторым фразам можно предположить, что даже трофейным оружием хорошего качества для асигару владеть предосудительно, так как его могут ошибочно принять за высокопоставленную персону.

 

- помимо асигару, действующих в относительно крупных отрядах (копейщики, стрелки), значительная часть низкоранговой пехоты распределялась между самураями (пешими и конными) в виде "носильщиков сандалий"(фактически, по тексту, это денщик), оруженосцев и грумов. Вспомогательный персонал должен был сопровождать самурая в бою и имел доспехи и оружие. 

 

- "Если ты выжил и никого не убил - ты трус. Если тебя убили, а ты никого - ты зря проел хлеб господина, ты его подвел. Долг слуги - убить много врагов и вернутся целым с победой".

 

- повторяется, что асигару-слуга в бою должен следовать за своим господином, бросится в бой раньше самурая - тяжкое оскорбление. Асигару-оруженосец должен использовать в бою собственное оружие, бросится в бой с копьем или луком самурая - недопустимо. Асигару должен помнить срах б-жий перед самураями, но увещевание вышестоящего в максимально почтительной форме все-таки допустимо.

 

P.S. как сочетались пешие самураи и отряды тех же яри-асигару на поле боя - не очень понятно.

 

- главное требование для бойца - не психовать. "Чехол от копья или аркебузы перед боем требуется убрать за пояс или за нагрудник кирасы [а не швырять куда попало]", стрелять нужно по команде и с эффективной дистанции, а не потому, что "я же их вижу" или "мне страшно". Издевательски описываются стрелки (самураи и асигару), которые в истерике высаживали весь свой колчан по показавшемуся противнику с дистанции в 4-10 те (440-1100 метров), когда "даже пушки еще молчат".

 

- требование поддерживать постоянный порядок в армии. Воины под угрозой битвы и вражеского нападения находятся далеко не в спокойном состоянии, и паника, от которой войско в десятки тысяч человек будет бежать несколько дней не разбирая дороги, может вспыхнуть из-за сущей ерунды. Страх перескакивает с отряда на отряд, и когда он вспыхнул - остановить его почти нельзя. В тылу фантазия вообще бьет ключом - "нечто, выглядящее в авангарде как карлик, будет в тылу оценено как огромная статуя". "Люди в войске не трусы и многие могут храбро сражаться, но панике противостоять очень трудно, это просто данность о которой командир должен постоянно помнить".

 

- Предупреждение, что в охране провианта для войск мелочей нет, союзники на "своей" земле могут быть не менее алчны, чем враг. Каждый должен нести 80 момме дров. На вражеской территории пить только проточную воду. И кипятить с абрикосовыми косточками или сушеными моллюсками. На человека полагается 6 го риса в день, 1 го соли и 2 го мисо на десятерых на день. 1 го - 180 мл. Рисовый паек нужно выдавать аккуратно - солдаты легко могут пустить "лишний" паек на брагу. Поэтому давать пайку не более чем на 3-4 дня за раз - даже если воинство заквасит большую часть риса, то за 2-3 дня до следующей раздачи не помрут. Если же выдать сразу дней на 10 - через неделю войско разбежится от голода. Если совсем приперло и продовольствия нет вообще - можно обменять на продовольствие броню. На крайний случай сражаться можно и без доспехов, а вот помереть от голода в доспехах, так и не вступив в бой, совершенно никуда не годится. Когда битва длится несколько дней и нормально поесть нельзя - асигару и слуги могут сварить рис до мягкости из носимого запаса в своих дзингаса. Когда нет соли - можно использовать порох.

 

- Стандартное наказание за тяжелый проступок - требование взять вражескую голову в бою под угрозой казни. Поэтому - неожиданный совет "не отходить от своего отряда, если не хочешь, чтобы на другом конце лагеря твою голову предъявили в качестве трофея".

 

- Медицина... С одной стороны "стрелу извлекают пинцетом, ни в коем случае - руками". С другой - "при кровопотере пить вываренный в кипятке навоз серой лошади"...

 

- Голова в качестве трофея это идеал, но вообще-то довольно много весит. Поэтому могли резать только нос с губой (с губой - чтобы не было попыток выдать женский нос за боевой трофей). Но вообще "нос - это совсем не то".

 

- Бой начинался с перестрелки, первыми огонь открывали аркебузиры, когда дистанция сокращалась - подключались лучники. Далее - поединки единоборцев с целью "взять первую голову", что есть великий почет и слава. Когда строи сближались - стрелки уходили на фланги и за копейщиков. Подчеркивалось, что успех копьеносцев-асигару в слаженной работе копьями, упоминается про "пригнуть копья противника к земле", но вообще особых подробностей нет. Кавалерия "в правильное время" могла напасть с фланга (лучше - на правый) и тыла, даже небольшой отряд всадников мог устроить изрядный погром.

 

- Аркебузиры стреляли с дистанции до 1 те, тщательно заряжая ружье перед каждым выстрелом и аккуратно целясь. Долго лежавший патрон может привести к конфузу - хорошо если пуля пролетит 5 кен (9 метров), а то ведь может и ствол не покинуть. Поэтому перед стрельбой картридж лучше встряхнуть. Забитость ствола нагаром может привести к такому же результату - пуля окажется у самого конца ствола и хорошо, если пролетит несколько метров. Лучники действовали в смешанных порядках с аркебузирами, стреляя во время перезарядки ружей.

 

- Если нет возможности уйти с пути атакующего врукопашную противника - последние выстрелы лучники и аркебузиры должны провести в упор, "на дистанцию менее копья", после чего браться за мечи. Автор хвалит юми-яри с клинком.

 

- Отмечается, что "сейчас в бою принято спешиваться с лошади, да и самураи с запада в искусстве сражаться верхом уступают воинам Канто" и сложность поддержания боевых лошадей в годном состоянии. Их легко можно застудить, загнать, ослабить голодом и так далее. "Много ли навоюешь, если половина твоих верховых лошадей хромает?" Воины с запада Японии огрызаются на неумение сражаться верхом репликами, что "корабль наша лошадь".

 

- Большая часть аркебуз, кажется, в рамках "кулацкий обрез", так как при нужде должны засовываться за пояс. С другой стороны - упоминаются тяжелые аркебузы, которые "даже на плечо не закинешь". Клинки асигару обозначаются как о-викадзаси и ко-викадзаси, фактически это то, что мы называем небольшой катаной и танто ("им удобно отрезать головы"), и просто засовываются за пояс. Самураи носят клинки на перевязи (тати). Знаменосец с нобори, если ситуация дошла до боя, должен лупить супостата знаменем.

 

P.S. Судя по репликам - книга написана через несколько десятков лет после Симабара. "Самураи сейчас ничего не знают - кто знал умер или состарился, молодежь ничему не учится!"

post-1429-0-59191300-1441659433_thumb.jp

Изменено пользователем hoplit

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
главное требование для бойца - не психовать. "Чехол от копья или аркебузы перед боем требуется убрать за пояс или за нагрудник кирасы [а не швырять куда попало]", стрелять нужно по команде и с эффективной дистанции, а не потому, что "я же их вижу" или "мне страшно".

Сразу вспоминается Высоцкий:

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.

 

 

"Дзохё моногатари" написана в 1650-х годах, последние боевые действия всеяпонского масштаба произошли 40 лет назад. Автор писал то, что хотел, а не то, что реально.

 

Европейцы своих мушкетеров (не которые три с д'Артаньяном, а которые с мушкетом в линии) гоняли до потери пульса при обучениях и маневрах, однако все, к чему призывает автор "Дзохё моногатари", имело место быть и при суровых капралах, многолетней муштре и полковом профосе.

 

Автор хвалит юми-яри с клинком.

 

А консервную открывашку с встроенным огнеметом он не пробовал? Однозначно лучше!

 

- Аркебузиры стреляли с дистанции до 1 те, тщательно заряжая ружье перед каждым выстрелом и аккуратно целясь. Долго лежавший патрон может привести к конфузу - хорошо если пуля пролетит 5 кен (9 метров), а то ведь может и ствол не покинуть. Поэтому перед стрельбой картридж лучше встряхнуть. Забитость ствола нагаром может привести к такому же результату - пуля окажется у самого конца ствола и хорошо, если пролетит несколько метров.

 

Еще в 1593 г. корейцы отмечали, что после 4-5 выстрелов японцы не могут поддерживать темп стрельбы. Я думаю, из-за поганого качества пороха, дававшего огромное количество нагара.

 

Большая часть аркебуз, кажется, в рамках "кулацкий обрез", так как при нужде должны засовываться за пояс.

 

Основная часть их имела длину +/- 1 м.

 

Бой начинался с перестрелки, первыми огонь открывали аркебузиры, когда дистанция сокращалась - подключались лучники.

 

Прицельность даже не под вопросом. А о-юми однозначно стреляет дальше.

 

Поражает аркебуза метров с 50 уверенно, о-юми - метров с 30 (еще Носов приводил схемы).

 

Воины под угрозой битвы и вражеского нападения находятся далеко не в спокойном состоянии, и паника, от которой войско в десятки тысяч человек будет бежать несколько дней не разбирая дороги, может вспыхнуть из-за сущей ерунды.

 

"Феи не какают!" (с)

 

У нас почему-то считается, что эти явления для истЕнных сОмураефф не характерны, а только для "презренных" китайцев и корейцев.

 

Постоянное повторение требования бить "в мясо", попытка рубануть о-викадзаси асигару не то что по доспехам, а по костям - чревата порчей оружия.

 

ИстЕнно епонский меч разрубает сразу два рельса с Маньчжурской железной дороги вместе с идущим по ним паровозом! Матчасть слабо учил аффтар "Дзохё моногатари".

 

Книжка сия двойственна - с одной стороны, есть реальные наблюдения (про дрова, про усталость и т.д.), но есть и нереальные (чехлы и т.п.). Жаль, нет перевода. 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

"Дзохё моногатари" 雑兵物語 (Повествование о простых воинах), есть дата написания 1649 г. (последнее более или менее крупное столкновение было в 1637 г. - подавление восстания в Симабара), но я видел и более поздние - например, 1654 г. Какая правильная - пока не знаю.

 

Картинки отличаются друг от друга, т.к. из разных изданий. Поэтому, несмотря на схожесть сюжета некоторых, выкладываю все подряд.

 

 

post-19-0-24090000-1441705968_thumb.jpg

post-19-0-20445300-1441705977_thumb.jpg

post-19-0-84667800-1441705987_thumb.jpg

post-19-0-86259900-1441705999_thumb.jpg

post-19-0-78748000-1441706008_thumb.jpg

post-19-0-73888300-1441706018_thumb.jpg

post-19-0-61593700-1441706028_thumb.jpg

post-19-0-51981400-1441706036_thumb.jpg

post-19-0-41153200-1441706047_thumb.jpg

post-19-0-23130700-1441706055_thumb.jpg

post-19-0-39171100-1441706065_thumb.jpg

post-19-0-28972600-1441706076_thumb.jpg

post-19-0-24608100-1441706085_thumb.jpg

post-19-0-20384400-1441706094_thumb.jpg

post-19-0-31122100-1441706102_thumb.jpg

post-19-0-12417600-1441706110_thumb.jpg

post-19-0-03869800-1441706121_thumb.jpg

post-19-0-67374100-1441706127_thumb.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Пушки на палубах. Европа в 15-17 век.
      Автор: hoplit
      Tullio Vidoni. Medieval seamanship under sail. 1987.
      Richard W. Unger. Warships and Cargo Ships in Medieval Europe. 1981.
      Dotson J.E. Ship types and fleet composition at Genoa and Venice in the early thirteenth century. 2002.
       
      Oppenheim M. A history of the administration of the royal navy and of merchant shipping in relation to the navy, from MDIX to MDCLX. 1896.
      L. G. C. Laughton. THE SQUARE-TUCK STERN AND THE GUN-DECK. 1961.
      L.G. Carr Laughton. Gunnery,Frigates and the Line of Battle. 1928.
      M.A.J. Palmer. The ‘Military Revolution’ Afloat: The Era of the Anglo-Dutch Wars and the Transition to Modern Warfare at Sea. 1997.
      R. E. J. Weber. THE INTRODUCTION OF THE SINGLE LINE AHEAD AS A BATTLE FORMATION BY THE DUTCH 1665 -1666. 1987.
      Kelly De Vries. THE EFFECTIVENESS OF FIFTEENTH-CENTURY SHIPBOARD ARTILLERY. 1998.
      Geoffrey Parker. THE DREADNOUGHT REVOLUTION OF TUDOR ENGLAND. 1996.
      A.M. Rodger. THE DEVELOPMENT OF BROADSIDE GUNNERY, 1450–1650. 1996.
      Sardinha Monteiro, Luis Nuno. FERNANDO OLIVEIRA'S ART OF WAR AT SEA (1555). 2015.
      Rudi  Roth. A  proposed standard  in  the reporting  of  historic artillery. 1989.
      Kelly R. DeVries. A 1445 Reference to Shipboard Artillery. 1990.
      J. D. Moody. OLD NAVAL GUN-CARRIAGES. 1952.
      Michael Strachan. SAMPSON'S FIGHT WITH MALTESE GALLEYS, 1628. 1969.
      Randal Gray. Spinola's Galleys in the Narrow Seas 1599–1603. 1978.
      L. V. Mott. SQUARE-RIGGED GREAT GALLEYS OF THE LATE FIFTEENTH CENTURY. 1988.
      Joseph Eliav. Tactics of Sixteenth-century Galley Artillery. 2013.
      John F. Guilmartin. The Earliest Shipboard Gunpowder Ordnance: An Analysis of Its Technical Parameters and Tactical Capabilities. 2007.
      Joseph Eliav. The Gun and Corsia of Early Modern Mediterranean Galleys: Design issues and
      rationales. 2013.
      John F. Guilmartin. The military revolution in warfare at sea during the early modern era:
      technological origins, operational outcomes and strategic consequences. 2011.
      Joe J. Simmons. Replicating Fifteenth- and Sixteenth-Century Ordnance. 1992.
      Ricardo Cerezo Martínez. La táctica naval en el siglo XVI. Introducción y tácticas. 1983.
      Ricardo Cerezo Martínez. La batalla de las Islas Terceras, 1582. 1982.
      Ships and Guns: The Sea Ordnance in Venice and in Europe between the 15th and the 17th Centuries. 2011.
       
      A. M. Rodger. IMAGE AND REALITY IN EIGHTEENTH-CENTURY NAVAL TACTICS. 2003.
      Brian Tunstall. Naval Warfare in the Age of Sail: The Evolution of Fighting Tactics, 1650-1815. 1990.
      Emir Yener. Ottoman Seapower and Naval Technology during Catherine II’s Turkish Wars 1768-1792. 2016.
       
      Боевые парусники уже в конце 15 века довольно похожи на своих потомков века 18. Однако есть "но". "Линейная тактика", ассоциируемая с линкорами 18 века - это не про каракки, галеоны, нао и каравеллы 16 века, она складывается только во второй половине 17 столетия. Небольшая подборка статей и книг, помогающих понять - "что было до".
       
      Ещё пара интересных статей. Не совсем флот и совсем не 15-17 века.
      Gijs A. Rommelse. An early modern naval revolution? The relationship between ‘economic reason of state’ and maritime warfare // Journal for Maritime Research, 13:2, 138-150. 2011.
      N. A.M. Rodger. From the ‘military revolution’ to the ‘fiscal-naval state’ // Journal for Maritime Research, 13:2, 119-128. 2011.
    • Индийские диковины.
      Автор: hoplit
      Histoire générale de l'empire du Mogol depuis sa fondationsur les Mémoires portugais de Manouchi, Venitien. Par le P. Fr. Catrou. 1708.
      Storia do Mogor or Mogul India 1653-1708 by Niccolo Manucci. Английское издание 1907 года. Раз, два, три, четыре.
      Чудная история, произошедшая при общении Мануцци с Джай Сингхом. Если не путаю - 1665. Возможно - начало 1666 или вторая половина 1664.

    • Пастухов А. М. "Как порыв сильного ветра..."
      Автор: Чжан Гэда
      Пастухов А. М. "Как порыв сильного ветра..."
      В июне 1644 года маньчжурское войско, пришедшее на помощь боровшемуся против повстанческой армии Ли Цзычэна китайскому военачальнику У Саньгую, вошло в Пекин и, не известив союзника, заняло Запретный город. В октябре того же года туда был доставлен малолетний повелитель маньчжуров — богдыхан Шуньчжи и возведён на Драконов престол. Так в Китае воцарилась династия Цин, владычество которой длилось до 1912 года, когда последний маньчжурский богдыхан Сюаньтун (Пу И) отрёкся от престола. В XVII—XVIII веках цинские войска одержали ряд крупных побед, в результате которых к империи были присоединены обширные территории. В этих войнах вооружённые силы империи Цин показали себя с лучшей стороны.
      Восемь знамённых корпусов. Войско империи Цин состояло из двух неравных частей. В одной, наследующей прежнюю маньчжурскую армию, служили этнические маньчжуры, восточные монголы, а также китайцы, принявшие цинскую власть ещё когда она распространялись лишь на территорию Маньчжурии. По замыслу основателя Маньчжурского государства Нурхаци (1559—1626) оно было поделено на восемь административно-территориальных единиц — знамённых корпусов, или знамён. Поэтому войско называлось Восьмизнамённым. Каждый корпус имел собственный стяг — жёлтый, жёлтый с каймой, белый, белый с каймой, красный, красный с каймой, синий, синий с каймой. Доспехи воинов соответствовали расцветкам стягов.
      В знамённый корпус первоначально входили представители племён и родов, говоривших на языках тунгусо-маньчжурской группы. После феодального мятежа, вспыхнувшего в 1624 году в Корее, в маньчжурские знамёна влились многочисленные корейцы. Монголы, вступившие в союз с маньчжурами, зачислялись на службу целыми кочевьями. В 1631 —1633 годах на сторону маньчжурского богдыхана Хуантайцзи перешёл ряд китайских военачальников вместе с войсками и артиллерией, из перебежчиков были созданы и китайские подразделения.

      Экзаменационная алебарда укэдао. Фрагмент. Вес уцелевшей части 22 кг. XIX в. Собрание В. Е. Белановского.
      Для облегчения административного управления знамёна делились на стрелы, представлявшие собой относительно небольшие территориально-административные образования из трёхсот семей, в которые входили и воины, и землепашцы, и ремесленники, обеспечивавшие воинов оружием и снаряжением. В пору политической стабильности маньчжурской державы призыву на военную службу подлежали мужчины от 16 до 60 лет, а когда требовалось напряжение всех сил государства, призывались и четырнадцатилетние мальчишки, и семидесятилетние старцы. Одновременно нельзя было мобилизовать более трети общего количества боеспособных мужчин. Остальные должны были оставаться на месте — охранять семьи и имущество, производить оружие и обеспечивать войска продовольствием.
      Для комплектования полевых частей от каждой стрелы выставлялось определённое количество воинов — как правило, не более двух десятков. С одной стороны, этим обеспечивался качественный отбор и наличие обученного резерва, но с другой — ухудшалось взаимодействие войск, поскольку полевые части формировались только на период одной кампании, а в следующий раз воины могли попасть уже в другие части. Но пока маньчжуры вели постоянные войны, совместное пребывание в военных лагерях, тяготы походной жизни, боевое братство сплачивали воинов.
      При призыве учитывали характер основной хозяйственной деятельности той или иной стрелы. Так, из кочевников — чахарских монголов — набирали казённых табунщиков, обеспечивавших охрану и приумножение скота. Привычные к коню монголы и маньчжуры составляли авангардные части армии, а из китайцев формировалась пехота и артиллерия — их называли «тяжёлые войска».
      Цинская армия во время тайпинского восстания (1850—1854). Литография из британской газеты «The Illustrated London News». 1854.
      В первой половине XIX века население Восьми Знамён было относительно немногочисленным. Как отмечал Н. Я. Бичурин, возглавлявший Российскую духовную миссию в 1807—1821 годах, по состоянию на 1812 год в Восьми Знамёнах числилось 330 200 мужчин, из которых в войсковых списках числилось 262 375 человек.
      В дополнение к Восьмизнамённым войскам маньчжурские правители Китая создали войска Зелёного Знамени. Первоначально они состояли из китайских солдат, которые примкнули к маньчжурам в 1644 году. В дальнейшем они комплектовались либо за счёт солдатских сыновей, либо путём найма солдат из китайского населения империи. Как правило, эти войска проживали в гарнизонах и управлялись потомками бывших военачальников империи Мин, перешедших на сторону маньчжуров. Порой крупные соединения возглавляли специально назначаемые маньчжурские князья, воины по праву рождения и по образу жизни.

      Телохранитель с рогатиной. Вертикальный свиток в смешанном китайско-европейском стиле. Живопись на шёлке. Середина XVIII в.

      Цинский композитный лук. XIX в. Собрание В. Е. Белановского.
      Пока империя вела войны, закалка и обучение воинов проходили в походах и сражениях. В мирное время необходимо было проводить учения, смотры и занятия по различным воинским специализациям.
      Охота как военная школа. Маньчжурские воины традиционно получали военные навыки в ходе повседневной жизни. Владеть копьём и луком должен был каждый житель тайги, чтобы обеспечивать себя охотой не в меньшей степени, чем земледелием.
      Издавна маньчжурские воины устраивали облавные охоты, на которые от каждой стрелы выставлялся отряд, действовавший на конкретном участке. Надо было провести разведку местонахождения зверя, распределить маршруты выдвижения загонщиков и стрелков, обеспечить одновременный выход стрелков на рубеж и порядок стрельбы. Таким образом, охота становилась первой школой будущих воинов. Особенно ценились воины, вступавшие в единоборство с тигром. Со времени правления богдыхана Канси таких воинов, вооружённых мощными рогатинами, сводили в отдельные стрелы. В их задачу входило сопровождение богдыхана в военных и охотничьих походах.
      До середины XIX века маньчжурские императоры поддерживали воинские традиции предков, постоянно выезжая на облавные охоты в Жэхэ, где по приказанию богдыхана Цяньлуна была построена походная императорская резиденция в Чэндэ. И сами богдыханы, хотя они к тому времени уже не участвовали в боях, отважно выходили с копьём на тигра.
      Воины постоянно совершенствовали боевую подготовку. Даже когда в 1644 году вслед за богдыханом Шуньчжи основная масса маньчжурских войск ушла из родных лесов и степей в густонаселённый Китай, лишившись постоянной промысловой практики, они продолжали сопровождать богдыханов на охоту. Более того, была разработана методика тренировки лучника в ограниченном пространстве. Согласно предписанию трактата «Чжэннань шэфа», лучнику надлежало тренироваться в занимаемом им под жильё помещении, где лежал на столе свёрнутый матрас. Выпущенная из лука стрела должна была пройти точно по центру этой конструкции. Во время обязательных тренировок на плацу базовые навыки закреплялись стрельбой на большую дистанцию, отрабатывалась и стрельба залпами. По свидетельству Н. Я. Бичурина, стрельбе были обязаны обучаться все без исключения солдаты. Это зримое воплощение положения китайского военного теоретика XVII века Мао Юаньи: «Когда говорят о военном деле, главным считают лук и стрелы».
      Развивать силу и ловкость следовало с детства. И те, кто хотел бы стать военным и записаться в ряды Зелёнознамённых войск, должны были показать свою воинскую подготовку на экзаменах, поднимая увесистый камень, натягивая тугой лук или выполняя упражнения с тяжёлой алебардой. Понятно, что такими алебардами не рубили, а из восьмисильных и двенадцатисильных луков не пускали стрелы в сражениях, но они давали возможность оценить физическую силу претендента и его соответствие представлениям цинских военачальников о том, что должен знать и уметь будущий воин.
      А вот боевые искусства в их сегодняшней «киношной» версии на самом деле не изучались. На рисунках XVIII века мы видим поединки борцов в присутствии императора. Их приёмы напоминают распространённую в Центральной Азии борьбу на поясах. Собственно, в этом нет ничего удивительного: ещё великий китайский полководец Ци Цзигуан (1528—1587) говорил, что боевые искусства совершенно неприменимы в сражении, а нужны только для физической подготовки воина. Боевые искусства появились в китайской военной среде давно, но их трудно отождествить с теми театрализованными стилями, которые столь широко распространились благодаря кинематографу. Из числа боевых умений следует упомянуть бой короткими саблями с двух рук, а также активное использование алебарды.
      Капитан Генштаба русской армии Галкин, посетивший в 1885 году лагерь цинских войск в Синьцзяне, был одним из немногих европейцев, оценивших мастерство китайских фехтовальщиков. По его наблюдению, подступиться в бою к воину с алебардой было очень нелегко, он мог доставить противнику много неприятностей. А умелое владение двумя саблями давало воину возможность обороняться в кольце врагов. Солдат обучали быстро перезаряжать оружие, менять позицию, различать команды, традиционно подаваемые не голосом, а флагами, гонгами и барабанами.
      Примечательно внимание, которое уделялось обучению солдат обращению с огнестрельным оружием. Всего через четыре года после начала войны с империей Мин богдыхан Нурхаци издал приказ, согласно которому не менее трети воинов должны были иметь огнестрельное оружие, а в 1691 году в составе Восьмизнамённых войск был создан особый корпус «Лагерь огнестрельного оружия», выполнявший роль учебного подразделения. Солдат обучали стрелять из фитильных ружей и из пушек. Повышать мастерство артиллеристам помогали приглашённые европейские инструкторы, в том числе миссионеры-иезуиты, пользовавшиеся огромным влиянием при императорском дворе в XVII—XVIII веках. Иезуиты отливали орудия, разрабатывали наставления для артиллеристов и учили офицеров правильно выбирать позиции для стрельбы. Конец XVII — первая половина XVIII века были временем расцвета цинской артиллерии. Посетивший Китай в 1693—1694 годах в качестве посла России голландец Избрант Идес отмечал: «У них есть хорошая артиллерия, с которой они умеют обращаться». А русские казаки-перебежчики обучали цинских солдат стрельбе из пищали с коня и с земли.

      Цинский солдат с фитильным ружьём. Фотография последней четверти XIX в.

      Цинская артиллерия на стенах Пекина. Фотография Ф. Бето. 1860.
      В конце 1740-х годов, учтя опыт боёв в горной местности, богдыхан Цяньлун приказал учредить корпус Цзяньжуйин, соответствующий современным частям спецназа. Воины должны были уметь применять различные виды оружия и вести боевые действия всевозможных видов. Солдат обучали владеть пикой, ружьём, саблей, вольтижировке и штурму города. Учения, проводившиеся как в отдельных гарнизонах, так и на императорском большом смотре да юэ, позволяли всегда иметь под рукой достаточное количество боеготовых солдат и оперативно формировать полевые части после принятии решения о начале боевых действий. Склады были полны оружия, снаряжения и провианта, а солдат знамённые корпуса выставляли немедленно после получения мобилизационного предписания, иначе руководству корпуса грозило серьёзное наказание.

      Джузеппе Кастильоне. Мацан прорывается через вражеский строй. 1760. Фрагмент. Мацан — цинский военачальник, отличившийся в бою при Курмане (1757), во время которого он сражался в окружении, но продержался до прихода подмоги.
      Воины-тигры. Тактику цинских войск можно вкратце описать как одну из разновидностей европейской линейной тактики: построение пехоты в несколько шеренг, компактные группы резерва позади первой линии, конница, расположенная на флангах и во второй линии. Артиллерия размещалась по флангам или в промежутках между частями.
      С фронта войско прикрывалось рогатками, которые в бою передвигали специально обученные воины. Вслед за рогатками следовало войско, что очень напоминает тактику русских в битве с турками при Тясмине в 1678 году. Огонь вели с остановки, после каждого выстрела подаваясь вперёд на 50 футов. После десятого приступа, приблизившись к врагу на 150 метров, войско останавливалось и вело беглый огонь из пушек и ружей по противнику, круша его оборону.
      Если противник пытался прорваться через рогатки и навязать рукопашный бой, в дело вступали резервы, состоящие из лучников и воинов, вооружённых саблями и круглыми плетёными щитами. Если же противник терпел поражение, в бой вступала конница, до этого лишь отражавшая атаки на фланги. Конница охватывала фланги врага, довершая его разгром.

      Битва на реке Тхо-суонг, 1788.
      Описание атаки цинских войск, сделанное в начале XVII в., представляет картину настоящего натиска стихии: «Когда подошли войска всех бэйлэ... они неожиданно, как порыв сильного ветра, катясь, как камни, летя, как песок, как белая пыль, всё тесня и валя с ног, врезались в ряды... войск, стреляющих из пушек и ружей».
      Когда невозможно было применять рогатки, пехоту прикрывали пикинёры, вооружённые пиками длиной до восьми метров. Действуя впереди развёрнутых шеренг стрелков из ружей, пикинёры кололи вражеских солдат как во время наступления, так и при отходе войска. Охрану флангов несла также конница, набираемая из солонов (эвенков) — племени, родственного маньчжурам.
      Когда шла в атаку вражеская конница, в дело вступали воины-тигры, как называли их европейские наблюдатели. Облачённые в шапки и куртки, расписанные под тигровую шкуру, вооружённые алебардами, саблями и щитами, они с криками «Ша! Ша!» («Убивай!») подсекали лошадям ноги, вышибали всадников из сёдел и разбрасывали петарды, пугающие коней грохотом и дымом. Если же враг начинал их одолевать, они сбивались в тэнпайцо (букв. «домик из ротанговых щитов») — строй, напоминающий римскую «черепаху», и отступали.
      В целом тактика цинских войск характеризовалась следующими особенностями: построение боя «от обороны»; максимальное использование огневого потенциала войск до начала решающей фазы боя; стремление охватить противника с одного или обеих флангов; стремление не принимать рукопашный бой основной массой пехоты.
      «Сабля гусиное перо» и другие. Несколько видов цинского вооружения были представлены на выставке в Музее Востока — луки и стрелы, клинковое оружие (сабли, ножи и тесаки), ударно-дробящее оружие (палицы бянь и цзянь, боевые молоты чуй), древковое оружие (копья, пики и алебарды), огнестрельное оружие (фитильные ружья няоцян и артиллерийские орудия разных систем, включая мортиры весовым калибром пуд-полтора).
      При исследовании образцов китайского оружия XVII — начала XIX века выясняется много интересных подробностей. Целесообразно остановиться поподробнее на китайском клинковом оружии, о котором в Европе не сложено столько красивых легенд, как о клинках индийских, персидских и японских.
      Цинская сабля в начале ХХ века была презрительно названа врачом русского посольства в Пекине В. В. Корсаковым «китайской тупой саблей» на основании того, что она действительно не могла взять «плотно спрессованный из ваты панцирь» (хотя стёганые панцири как средство индивидуальной защиты воина широко применялись и в Европе, и в Азии). Однако оказалось, что она изготовлена по той же технологии, которая применяется до сих пор для ковки широко разрекламированных японских мечей: стальная заготовка многократно перегибается и проковывается, оставляя следы, видимые при полировке, а задача «взять панцирь» является чрезмерной.

      Шлем воина Восьмизнаменных войск. Вторая половина XVII в. Собрание В. Е. Белановского.

      Оружие национальных меньшинств Юго-Западного Китая: кожаные латы народа ицзу (собрание М. Дроздова), палаш народа мяо, парные сабли (не атрибуированы) (собрание В. Е. Белановского).
      Однако гомогенная конструкция клинка, когда саблю куют из одного куска стали, встречается, в основном, в поздних образцах, когда качество выделки клинкового оружия упало. Чаще применялась технология, именуемая цяньган, или «вставное лезвие». Конструкция клинка при этом представляла собой U-образную основу, в которую вставлялась и заковывалась пластина из хорошо закалённой стали, формировавшая острое режущее лезвие. Использовалась и пакетная ковка, когда путём кузнечной сварки пучка стальных прутьев с разным содержанием углерода получался сварной дамаск. Согласно данным аббата Амио, долгое время прожившего в Китае, каждая операция в процессе изготовления клинка была чётко регламентирована и выполнялась отдельным мастером. Изготовление сабли завершалось полировкой. Лёгкое травление кислотой проявляло на поверхности металла красивый рисунок волокон.
      Полученные таким образом клинки обладали хорошими прочностными характеристиками, хотя некоторые их традиционные формы оставляли желать лучшего с точки зрения эргономики. Так, наиболее распространённые в XVII — первой половине XVIII века сабли яньмаодао (букв. «сабля гусиное перо») имели слабо изогнутый клинок и прямой черен рукояти, что приближало её КПД к КПД меча — всего порядка 40—50 процентов1. С началом боевых действий цинских войск против ойратов, уйгуров и казахов большое распространение получают сабли люедао (букв. «сабля ивовый лист») с плавно изогнутыми клинками и рукоятью, наклонённой в сторону лезвия, что существенно повышало рубяще-режущие свойства сабли: до 70 процентов прилагаемого воином усилия передавалось на точку удара. Видимо, этим и объясняется постепенное вытеснение этой саблей традиционной «сабли гусиное перо». К началу ХХ века сабли яньмаодао стали архаикой, их практически перестали производить.

      Сабля яньмаодао с прорезным клинком. Середина XVIII в. Собрание В. Е. Белановского.
      Металлическая палица цзянь. Середина XVII в. Собрание В. Е. Белановского.
      Двуручная сабля войск водао. Вторая половина XVIII в. Собрание В. Е. Белановского.
      Сабельные клинки были, как правило, треугольного сечения, хотя встречаются и пятигранные образцы. Треугольные в сечении клинки практически всегда имели долы — продольные канавки, зачастую неправильно именуемые в популярной ли тературе желобками для стока крови. Их конфигурация могла сильно варьироваться, однако свою задачу облегчения веса клинка и повышения его прочности они выполняли.

      Сабля люедао с пистолетной рукоятью. Середина XVIII в. Собрание автора.
      Из Индии во времена правления богдыхана Цяньлуна был заимствован редкий декоративный мотив — дол на клинке мог быть сделан сквозным. Тогда он проходил непрерывным каналом сквозь весь клинок от пяты к острию, открываясь то с одной, то с другой стороны. По каналу свободно перекатывались шарики из цветного металла. Этот индо-мусульманский мотив получил традиционное наименование «слёзы грешников», или «слёзы обиженных». Скорее всего в Китай он проник в середине XVIII века, когда цинские войска, преследуя отряды ойратов и уйгуров, взошли на кручи Памира и готовились обрушиться на Бадахшан, откуда недалеко было и до сказочной Индии. Сабли с такими сквозными каналами традиционно считались специалистами непрактичными, пригодными лишь для того, чтобы покрасоваться с ними где-нибудь в тылу, похвалиться мастерством оружейника и своими финансовыми возможностями. Однако на некоторых образцах яньмаодао с прорезным клинком имеются характерные зазубрины в том месте, которое по-английски именуется percussion point2. Зазубрины покрыты глубокой патиной, что свидетельствует о том, что эти повреждения получены при использовании сабли по её прямому назначению.
      В те же годы получает распространение так называемая пистолетная рукоятка, отдалённо напоминающая рукоять персидских шамширов. Учитывая, что клинки люедао менее изогнуты, чем клинки шамширов, это на первый взгляд незначительное усовершенствование позволило значительно усилить колющие возможности сабли.
      С точки зрения дизайна цинское оружие может быть разделено на три большие группы.

      Жан-Дамаскин Саллюстий. Битва у озера Ешилькуль. 1760. Картина показывает характерные особенности тактики цинских войск — массированное использование пушек и ружей, активные действия конницы.
      Это распространённый до середины XVIII века «квадратный стиль» фанши с выразительными угловатыми формами деталей прибора; «круглый стиль» юаньши, характерный для периода второй половины XVIII — начала ХХ века, с плавными очертаниями; переходный стиль, сочетающий в произвольной пропорции особенности первых двух стилей. Безыскусные изделия в стиле фанши, передающие очарование грубой ковки стальных деталей со следами кузнечного молота, пожалуй, выигрывают в сравнении с гораздо более изящными на первый взгляд деталями прибора юаньши из бронзы и латуни. Встречаются и экзотические мотивы — например, характерные для тибетских клинков коробчатые гарды сложного профиля, прорезная работа по металлу и так далее. Однако это всего лишь штрихи к вполне сложившемуся и самостоятельному стилю оформления китайского длинноклинкового оружия.
      Сабли носили на поясной портупее, которая прицеплялась к поясу воина на специальном крюке, рукоятью назад. Правила ношения оружия предписывали сначала надевать поясную портупею с саблей, а поверх неё налуч с луком, основным оружием воина. Это делалось для того, чтобы облегчить манипуляции с луком. Как же в бою быстро извлечь саблю из ножен при таком специфическом способе подвески? Каких только предположений на сей счёт не выдвигалось. Ответ на этот вопрос находим у художников китайско-европейской школы, расцвет которой приходится на период работы в Поднебесной известного итальянского живописца Джузеппе Кастильоне (1688—1766), взявшего себе китайское имя Лан Шинин. Много работ пришлось пересмотреть автору этих строк, пока в картине «Битва у озера Ешилькуль» не обнаружилось, что у всадников, готовящихся к атаке, сабли уже вынуты из ножен и пропущены в большое кольцо, нашитое на устье налуча с наружной стороны. А ведь раньше назначение этого кольца представляло собой загадку! И если бы не совет профессора М. В. Горелика, заострившего внимание автора на этой детали, способ обнажения сабли по-цински мог бы так и остаться неведомым.
      Даже беглый обзор показывает, что китайское оружие попросту недооценено любителями восточной оружейной экзотики как с точки зрения его боевых свойств, так и с художественной точки зрения. Причиной, по нашему мнению, является слабое знакомство наших соотечественников с военной историей Китая, имеющей немало славных и интересных страниц.
      Мобильность, хорошая физическая подготовка, инициатива командиров и воинов в сочетании с хорошим вооружением — вот в чём заключался секрет успехов цинского войска. Грандиозные завоевания осуществлялись относительно небольшими силами в течение очень незначительного промежутка времени. Так, для сокрушения Джунгарского государства в 1755 году оказалось достаточно всего лишь сорока тысяч маньчжуро-монгольских конных воинов и восьми тысяч китайских пехотинцев. Два отряда по три тысячи всадников в каждом добили остатки бежавших на север джунгарских отрядов и предотвратили союз между казахским Аблай-султаном и джунгарским нойоном Амурсаной. Разгром воинственных гуркхов в Тибете и победоносный поход на Катманду в 1792 году совершил отряд из 6500 маньчжуро-монгольских всадников.

      Вторжение англо-французской армии в Пекин во время второй «опиумной» войны. Гравюра из французской газеты «L'Illustration» 1860.

      Но фото из французской «L‘Illustration»1900 года защитники Шанхая
      Однако в дальнейшем в условиях общего кризиса империи произошла деградация военного дела, оставшегося в стороне от общеевропейского пути развития. Солдаты, продолжавшие числиться на военной службе и получать паёк, в течение долгих лет не ходили в походы. Коррупция власти, казнокрадство, падение уровня военной подготовки, консервация отсталых традиций привели к такому положению, которое путешественник Пётр Добель в 1818 году охарактеризовал словами: «Ничего не может быть презреннее устройства китайской военной силы». Опиумные войны середины XIX века и последовавшие за ними военные конфликты подтвердили этот горький вывод.
      В новейшее время Китай долго и упорно восстанавливал военную мощь. Теперь в КНР новые, сильные вооружённые силы. Но будем помнить, что военная история Китая ничуть не менее интересна, чем военная история любой иной крупной страны.
      Примечания
      1. В данном случае КПД означает коэффициент передачи приложенной для удара силы на точку удара (здесь и далее — примеч. авт.)
      2. Место в начале последней трети клинка, на которое передаётся максимум силы при рубящем ударе. На многих цинских саблях оно инкрустировано цветными металлами.
    • Пастухов А. М. Цинские войска в кампаниях 1756-1757 гг. против казахов Среднего Жуза
      Автор: Чжан Гэда
      Пастухов А. М. Цинские войска в кампаниях 1756-1757 гг. против казахов Среднего Жуза // Сборник статей научно-практической конференции «Музейные раритеты в проекции истории казахской государственности» в рамках межрегионального музейного фестиваля, посвященного 550-летию Казахского ханства. - Көкшетау, 2015. - С. 22-44.
      Успешные действия цинских войск в Джунгарии в 1755-1757 гг. сделали возможным развитие цинской экспансии как на запад, в земли, населенные казахами, так и на юг – в Уйгурию, и юго-запад – в земли киргизов и памирские феодальные владения. При этом необходимо отметить, что все цинские операции в этой войне проводились весьма небольшими, по сравнению с размахом театра военных действий, силами. Так, в первом походе на Джунгарию весной 1755 г. участвовало всего около 50 тыс. воинов, действовавших по двум направлениям1. В дальнейшем крупными войсковыми соединениями считались отряды в 7-10 тыс. воинов. И лишь для разгрома Яркендского ханства вновь потребовалось выставить в поле армию в 20 тыс. воинов2. Таким образом, грандиозные завоевания, гордится которыми Цины не переставали и в первой половине XIX в., были произведены относительно небольшими силами в течение очень незначительного промежутка времени. В чем же крылся секрет успеха цинского оружия?
      К середине XVIII в. цинским военным руководством был накоплен значительный опыт в противоборстве не только с оседлыми народами, но и кочевниками-ойратами. Следствием накопления и осмысления этого опыта стали значительные структурные изменения в цинских войсках, предназначенные именно для целей кампаний на Западе. В общих словах это можно резюмировать следующим образом – развивавшаяся до 1740-х годов в приблизительно едином с Европой русле, цинская тактика претерпела значительные изменения. В походах 1755-1760 гг. пехота и артиллерия, действовавшие из-за переносных рогаток в линейном построении, сыграли более или менее значительную роль только в событиях, связанных с покорением Уйгурии, в которой насчитывалось немало укрепленных городов, который приходилось брать осадой с выполнением достаточно сложных инженерных работ (например, подкопов)3. Главное значение приобрели высокомобильные соединения конницы, хорошо вооруженные всеми видами наступательного вооружения (луками, фитильными ружьями, древковым и клинковым оружием), практически поголовно располагавшие защитным снаряжением и, что самое главное, имевшие в своем составе сильные артиллерийские части, приспособленные для передвижения на театре военных действий при практически полном отсутствии дорог для движения гужевого транспорта. При этом конница обучалась действиям как конном, так и в пешем строю, что существенно повышало ее возможности при столкновениях с противником.
      [22]
      На примере 2 цинских кампаний, проведенных в 1756-1757 гг. против Среднего Жуза, собранных султаном Аблаем, и остатков ойратских отрядов Амурсаны, действовавших в союзе с казахами, мы попробуем рассмотреть особенности цинского военного дела этого периода. Кампания 1756 г. После того, как выяснилось, что даже после начала восстания в Илийской долине в конце сентября 1755 г.4 на всенародную поддержку рассчитывать не приходится, Амурсана начал действовать самостоятельно, вступая в сражения не только с цинскими войсками, но и отрядами других ойратских феодалов, справедливо считая их своими соперниками в борьбе за ойратский престол. Однако, симпатии, как простых ойратов, так и ойратских тайджи и нойонов оказались не на стороне высокопоставленного мятежника – простые люди видели в нем предателя, прибегнувшего в поисках власти к помощи злейших врагов Джунгарии – маньчжурских богдыханов, а знать опасалась найти в нем тирана, жестокости которого могли превзойти все, что творил ранее свергнутый с престола Аджа-Намджил (1746-1749). К тому же многие ойратские князья считали, что они ничуть не менее, чем предатель и узурпатор, достойны занять престол в Илийской урге5. После нескольких поражений в междоусобных столкновениях Амурсана решает прибегнуть к своему старому и излюбленному приему – попросить помощи у третьей стороны. В этот раз он выбирает в союзники влиятельного султана Среднего Жуза Аблая (1711-1781), с которым был хорошо знаком по прежним своим злоключениям6. Однако среди казахских батыров и султанов, несмотря на их дружеские и родственные отношения с Аблаем, не было единства – многие из них требовали, «чтобы Амурсана был схвачен и выдан китайскому правительству»7. Однако Аблай увидел в обращении к нему Амурсаны возможность не только довершить разгром ойратского государства, но и укрепить свою личную власть. О том, с каким противником ему придется столкнуться на этот раз, он представлял себе довольно слабо. Считая, что если Амурсана с незначительными силами смог уничтожить отряд Баньди, оставленный Цинами осенью 1755 г. в Или, он мобилизовал лишь небольшое количество воинов. Однако он не учел, что Цины оставили в Джунгарии только лишь 500 воинов, не ожидавших вероломного нападения своего бывшего союзника. Уже в марте 1756 г. среди племен Горного Алтая распространились слухи, что войска Аблая и Амурсаны уже выступили в поход8. По данным китайских источников, у Аблая и поддержавших его султана Абульфеиза, а также старшин Кожибергена и Богенбая насчитывалось около 4000 воинов, причем сам
      [23]
      Аблай имел под началом дружину всего из 1000 воинов9. Скорее всего, ядром этого отряда были султанские тюленгуты10. Амурсана выставил небольшой отряд из тех своих сторонников, которые уцелели во время погони цинских войск за мятежниками, бежавшими из Джунгарии, а также после боя с отрядами казахского старшины На-ла-ба-та (Нарбута?), не горевшего желанием видеть на своей земле воинов заклятого врага казахов. Для того, чтобы дать бой цинским войска, Кожиберген с Амурсаной двигались через Ну-ла11 на восток, а Аблай, судя по донесению цзо фу цзянцзюня12 Хадаха, шел на запад от гор Баяньшань13. Сбор войск планировался в горной местности Хао-Ха-са-ла-кэ (Ку-Казылык?)14. Первое же столкновение между казахами и Цинами произошло на территории Джунгарии и не имело прямого отношения к планам Аблая и Амурсаны. Весной 1756 г. в Джунгарию вторгся казахский отряд численностью около 1000 человек. По всей видимости, это вторжение было одним из многих набегов, совершенных казахами осенью 1755 – весной 1756 гг. в Джунгарию. Так, сам Аблай, по данным русских источников, с войском из 10 тыс. (?) воинов совершил поход в Джунгарию зимой 1755-1756 гг.15 Весной 1756 г., продвигаясь по ойратским кочевьям и захватывая пленных из встретившегося на пути цзисая16 га-цза-тэ (галдзад?), казахи соединились с тангутами (唐古 忒), ранее подвластными Амурсане и кочевавшим к западу от местечка Э-та-му-хэ-эр (鄂 塔穆和爾). После того, как Амурсана поднял восстание в Или, тангуты решили откочевать из этого района, захватив с собой все, что встретится на их пути. Однако цинский цаньцзань-дачэнь17 Фудэ, руководивший военными сообщениями по Западной дороге, напал на тангутов и, преследуя их, сошелся с объединенным тангуто-казахским отрядом, насчитывавшим около 2000 человек, в местности Сай-бо-су-тай (塞伯蘇台). В результате сражения Цинами было убито более 100 человек, освобождено более 30 захваченных семейств из цзисая га-цза-тэ, а также захвачен тангутский тайджи Энх-Баяр и около 40 простых воинов. Среди них, как указывает К. Ш. Хафизова, было и 2 казаха – Есербай и Кудайберды18. Потери воинов Фудэ составили от 20 до 40 человек. Пленных казахов доставили по военной дороге в Пекин19, где Цяньлун решил использовать их в дипломатической игре с ка-
      [24]
      захами с целью добиться добровольной выдачи Амурсаны казахскими феодалами. Однако это решение императора не отменило его планов покарать Амурсану военными методами. Наступление цинских войск началось в 4-м лунном месяце 21-го года эры правления под девизом Цяньлун (29 апреля – 28 мая 1756 г.)20. Выступившие в поход войска двигались по двум сходящимся направлениям – т.н. Северной дороге (отряд Хадаха, находившегося в то время в Урянхайском крае) и Западной дороге (отряд Даэрданъа, шедшего от Или через Тарбагатай)21. Общая численность войск составила около 6000 воинов (примерно по 3000 в каждой колонне)22. Среди воинов были преимущественно халха-монголы, чахары, солоны и маньчжуры. В «Цин ши гао» упоминается, что Даэрданъа и Хадаха командовали войсками из солонов, халха-монголов и баргутов. В планы Аблая входило заманить цинские войска в горные ущелья и, пользуясь знанием местности казахскими воинами, наголову разгромить и, по возможности, уничтожить цинские войска. Особую уверенность ему придавал тот факт, что Амурсана передал казахам несколько пушек из довольно обширного артиллерийского парка поверженной Джунгарии23. Сами казахи пушек не отливали, однако были хорошо знакомы с их действием по предшествующим сражениям с джунгарами:
      Эринджэн24 с казахами поневоле
      Скрылся, бросившись в сторону запада.
      Дабаджи25 неотступно преследовал [их],
      Когда настигал — стрелял из пушек.
      Нагнал, не дав достигнуть Алтын-Эмеля26,
      Показал казахам свою джунгарскую доблесть.
      Всю добычу отнял у них,
      Все кюрюты27 насытились деньгами.
      Сами казахи бежали верхами…28

      Памятник Амурсане в Ховде, Монголия

      The Battle of Oroi-Jalatu,1756. Chinese general Zhao Hui attacked the Zunghars at night
      [25]
      В 7-м лунном месяце 21-го года эры правления под девизом Цяньлун [27 июля – 25 августа 1756 г.] войска Динси-цзянцзюня Даэрданъа достигли местности Яэрла (雅爾拉)29. К тому времени основные силы казахов под началом старшины Кожибергена разделились надвое и устроили засаду цинским воинам в горном ущелье. С. Эмбо-Юар (C. Imbault-Huart) в своих переводах китайских документов XVIII в. указывает, что цинские воины поднялись на холм и обнаружили вражеских воинов, укрывшихся в ущелье, после чего окопались на вершине холма и приготовились применить традиционный для цинских войск тактический прием – залповую стрельбу из луков. Чжао Эрсюнь не приводит таких подробностей, ограничиваясь лишь указанием, что Даэрданъа сумел разгадать замысел Кожибергена и выманил его войска из засады, после чего атаковал его главные силы. Наутро цинские войска нанесли мощный и согласованный удар по казахским дружинам, насчитывавшим около 2000 человек. В бою погибло более 25% казахских воинов – по данным «Цин ши гао» цинские воины отрубили более 570 голов30. Старшины Чулук, Аралбай и еще 9 казахских воинов были захвачены в плен. Остатки отрядов Кожибергена отступали до Ну-ла, где находилась вторая часть казахских сил, при которых находился Амурсана со своими ойратам, выступавшими под синим знаменем. Отступавшие казахские войска не смогли уклониться от боя с силами Даэрданъа. Часть воинов, бежавших от Яэрла, рассеялась, и к моменту решающего столкновения между Кожибергеном и Даэрданъа у казахов оказалось опять около 2000 воинов, в т.ч. около 200 ойратов31. Бой, произошедший 6 августа 1756 г.32, был длительным. В результате цинские войска смогли опрокинуть казахские дружины. Амурсана сначала сражался под синим стягом, потом скинул с себя верхнюю одежду, чтобы не быть опознанным, и бежал. Согласно данным китайских источников, приводимым Эмбо-Юаром, соединенное войско Кожибергена и Амурсаны потеряло более 340 человек убитыми, знамена и всю артиллерию. Среди захваченных воинами Даэрданъа пленных оказался ойратский дзайсан33 из кочевий Амурсаны, давший ценную информацию о том, что делал Амурсана в последние месяцы в кочевьях Аблая. Практически в те же сроки произошло второе сражение у гор Хао-Ха-са-ла-кэ. Переправив в июне 1700 своих воинов через реку Катунь на лодках и дождавшись подхода под-
      [26]
      креплений из Тарбагатая, цзо фу цзянцзюнь Хадаха проследовал в казахские кочевья, где получил сведения от высланного на разведку бэйцзы34 Дорджи, что около 1000 казахских всадников движутся на запад от гор Баяньшань35. Более точная локализация места этого сражения возможна благодаря сведениям, содержащимся в рапорте сибирского губернатора В. А. Мятлева от 27 октября 1756 г. Согласно этим данным, полученным от ойратов, бежавших из казахского плена, сражение произошло «в урочище Нор Ишимском»36. Хадаха рискнул разделить свои войска и отправил дзасака37 Сондубу с отрядом из 600 воинов наперерез войску Аблая, а сам ударил с фронта. Казахские воины не выдержали комбинированного удара и отступили. В этом бою Аблай потерял более 100 воинов убитыми, 5 человек попали в плен. Кони и имущество погибших и пленных достались цинским воинам. Предположительно, именно в этом бою Аблай был «в ледвею38 копьем так силно ранен, что от того и по отъезде их ходить не мог и в крайней слабости здоровья своего остался»39. После этого Хадаха приказал начать преследование казахских отрядов, в ходе которого Аблай потерял еще около 100 воинов, а также 200 коней40. Среди пленных оказался старшина Чжао-хуа-ши (Джахаш?). Эмбо-Юар уточняет, что среди трофеев цинских воинов оказалось 100 фитильных ружей, что свидетельствует о значительном количестве воинов, вооруженных огнестрельным оружием, находившимся в распоряжении Аблая. Отделившийся от Аблая батыр Богенбай также имел стычку с преследующими его цинскими войсками, в которой потерял убитыми около 30 воинов, 1 казах попал в плен, Цинами было захвачено 40 коней. Однако, опасаясь засады и не очень хорошо представляя себе местность, Хадаха не стал преследовать противника до конца. Таким образом, Аблай смог ускользнуть из его рук, как ранее Кожиберген и Амурсана ускользнули из рук Даэрданъа. Цинские войска соединились в местности, именуемой Эмбо-Юаром Ишиль (Есiл)41 около 18 августа 1756 г. Чулука и Чжао-хуа-ши освободили и отправили к Аблаю с посланием, в котором Аблаю предлагалось выдать Амурсану цинским войскам: «император повелел нам уничтожить мятежников, а так как вы поддерживали их, то, следовательно, и вас надо было бы умертвить; однако же, если вам удастся захватить Амурсану и выдать его нам, вы можете рассчитывать стать подданным нашего повелителя». Понимая, что силой оружия уже ничего не решить, Аблай42 вступил с противником в переговоры, стараясь оттянуть время. На словах он заявил, что был обманут Амурсаной, но теперь все понял и сам хочет поймать мятежника, чтобы выдать его императору. Поверив Аблаю, Даэрданъа прекратил военные действия. Однако внезапно оказалось, что пла-
      [27]
      ны казахского султана в отношении Амурсаны «получили огласку» и Амурсана, похитив коней, снова бежал, на этот раз в Джунгарию43. Даэрданъа и Хадаха решили, что для выполнения поставленной перед ними задачи следует оставить войско на зимовку в казахских кочевьях, несмотря на недостаток продовольствия и отсутствие подкреплений. Еще в конце августа 1756 г. они докладывали императору, что «кругом сплошная глушь, поживиться нечем». Такая неподготовленная зимовка грозила гибелью всему отряду. Понимая это и осознавая, что даже подобными крайними мерами Амурсану с Аблаем все равно уже не изловить, 6 сентября 1756 г. Цяньлун отдал приказ отвести войска в Джунгарию. Вслед за отступающими 2 колоннами цинскими отрядам двинулись казахи и ойраты, пытавшиеся взять реванш за поражения. Прибывшие в Усть-Каменогорск казахи рассказывали русским офицерам, что Амурсана «обще с киргиским владельцем Аблай салтаном и со всем киргиским войском … морят голодом, принуждая вражеских солдат за неимением пищи есть от узды ременные поводы и прочее»44. Однако достоверность этого сообщения невелика – скорее, казахские посланцы пытались создать у русских пограничных властей видимость своей победы, сопровождая отступающие цинские отряды и не ввязываясь с ними в серьезное столкновение. Башкирский старшина Абдулла Каскинов, встречавшийся с Аблаем в середине октября 1756 г. (т.е. после того, как начался отвод цинских войск), сообщил 31 октября 1756 г. в Оренбургской губернской канцелярии, что в то время Аблай находился в тяжелом состоянии и не мог ходить. Амурсана же находился под надзором верных людей Аблая и не отлучался от него45. Подтверждает этот вывод и донесение начальника Оренбургской военной комиссии И. И. Неплюева от 8 октября 1756 г., в котором говорилось, что «Средняя киргиз-кайсацкая орда, объявляя чинимое ныне от китайского войска … утеснение к Уйской линии, приблизилась и защищенья просит». В момент, когда наиболее влиятельный и предприимчивый феодальный владелец Среднего Жуза был тяжело ранен, казахские кочевья остались почти без защиты, и, скорее всего, смогли лишь наблюдать за отводом войск противника. В Пекине действия Хадаха и Даэрданъа расценили как неудовлетворительные. В вину им ставилось отсутствие инициативы и нерешительные действия по поимке Амурсаны и Аблая. Оба полководца были лишены наград и отданы под суд. В сентябре 1757 г. обоих незадачливых воителей разжаловали и направили нести службу в качестве простых латников в летней императорской резиденции в Жэхэ. Так без существенных результатов окончился первый поход цинских войск в казахские кочевья Среднего Жуза. В ходе этой кампании погибло более 1200 казахских воинов, около сотни попали в плен46. Потери цинских войск неизвестны, но, исходя из результатов столкновений, они были намного меньше. Тем не менее, разгромить даже Средний Жуз и, тем более, покорить его Цинам
      [28]
      не удалось. Амурсана оставался на свободе и Аблай мог в любую минуту его поддержать. Поэтому император Цяньлун приказал готовиться ко второй кампании в Казахстане. Кампания 1757 г. До марта 1757 г. цинские войска готовились к возобновлению военных действий на далеком западе. В Баркуле сосредотачивались оружие и провиант, накапливались войска, подгонялись кони, верблюды и овцы. Генерал-губернатор Шэньси и Ганьсу Хуан Тингуй получил приказ подготовить запасы, необходимые для снабжения 5000 воинов в течение месяца, а по возможности – и более. В Баркуле организуются военно-пахотные поселения, к которым приписываются солдаты-китайцы из частей Зеленого Знамени47. Одновременно в верховья Иртыша выдвигается отряд в 2000 воинов, чтобы оперативно реагировать на возможные набеги казахов, совершенствуется сеть военно-почтовых станций и постоянных караулов (калунь), призванных контролировать наиболее важные пути из Казахстана в Джунгарию. Крупный отряд монгольских воинов под командованием Цэнгунджава перебрасывается в Ховд, самую западную из старых цинских крепостей48. К 10 апреля 1757 г. для обеспечения экспедиционного отряда и создания конского резерва для ремонта конных частей в район Баркуля было пригнано 27500 коней и 990 верблюдов. По приводимой К. Ш. Хафизовой раскладке частей и подразделений цинских войск, в отрядах Западной (под командованием Цэнгунджава) и Северной (под командованием Чжаохуя) дорог насчитывалось 7600 воинов разных национальностей – всего 3900 и 3700 человек соответственно49. Однако со ссылкой на рапорт Цэнгунджава А. Ходжаев отмечает, что общая численность его воинов составляла 7000 человек, выступивших из Баркуля на запад 2 колоннами 29-30 марта 1757 г.50 Таким образом, можно предположить, что и войска Северной дороги были не менее многочисленными, чем войска Западной дороги. Это объясняет значительное количество коней, потребовавшееся для их обеспечения – по мнению А. Ходжаева, каждый воин в походе имел не менее 2 коней. Для 14 тыс. цинских воинов как раз было необходимо порядка 28-30 тыс. коней, что совпадает с количеством конского поголовья, пригнанного в Баркуль по приказу Хуан Тингуя. По мере своего продвижения цинские войска решали «сопутствующие задачи», громя разрозненные отряды ойратских повстанцев и преследуя наиболее значительных их вожаков. Так, 3 мая 1757 г. Чжаохуй наголову разгромил ойратских повстанцев в горах Курунгуй. 25 мая 1757 г. войска Цэнгунджава прошли Урумчи и обрушились на повстанцев ойратского тайджи Нима. Отряд под командованием Фудэ, состоявший из 1400 конных воинов, преследовал укрывшегося в Тарбагатае хойтского нойона Баяра, пожалованного императором Цяньлуном в октябре 1755 г. титулом хана Хойтского княжества, и изменившего уже в ноябре того же года. Фудэ разбил сторонников Баяра и 18 июля 1757 г. захватил его вместе с семьей, отправив пленников в Пекин на казнь в повозках с установленными на них клетками. В июле 1757 г., поняв безнадежность сопротивления и не сумев получить эффективной помощи со стороны казахов и России, Амурсана бежал на территорию
      [29]
      России, появившись 28 июля 1757 г. в пограничной Семипалатинской крепости. К этому времени у него оставалось всего лишь около 100 человек. Фактически, в июле 1757 г. с организованным повстанческим движением в Джунгарии было покончено. Именно с этими «сопутствующими задачами», сопровождавшимися выделением гарнизонов для охраны важных в стратегическом отношении мест на территории Джунгарии и связывается, по нашему мнению, существенное уменьшение количества цинских воинов в войсках Северной и Западной дорог, наблюдавшееся к концу осени 1757 г.51 В июне 1757 г. цинские войска тремя колоннами вошли в кочевья Среднего Жуза. Основные силы Чжаохуя перешли реку Эмель и двинулись оттуда к урочищу Сали в Тарбагатае. От войска были направлены посланцы с письмами к казахским феодалам с призывом не оказывать сопротивления Цинам и помочь в поимке Амурсаны. Эта дипломатическая мера Чжаохуя оказалась нелишней – по словам атагайского батыра Кулсары, прибывшего в крепость Св. Петра 29 июня 1757 г., 4 июня 1757 г. султан Аблай собрал войска и вместе с отрядами батыра Куляка выступил в поход на восток. Всего под началом Аблая оказалось 6000 воинов из улусов Атагай, Керей, Кипчак и Караул. Кулсары считал, что султан повел свои войска против Цинов, но был не уверен в исходе сражения, т.к. считал, что «оныя три улуса люди самоволныя и весьма непостоянны»52. Концентрация казахских отрядов существенно превышала силы цинских войск, разделенных к тому же на две колонны, и исход решительного столкновения между ними был непредсказуем53. 15 июля 1757 г. отряд гиринских солонов под командованием фу дутуна Айлунъа достиг урочища Айдынсу, где был атакован 50 казахскими воинами. В короткой стычке были убиты 2 казахских и 1 цинский воин, казахи отступили, но уже через некоторое время появился второй казахский отряд с 4 бунчуками, выстроившийся в 4 колонны и приготовившийся дать бой Цинам. Общая численность казахов составляла около 200 человек. Айлунъа запросил помощи у основных сил, двигавшихся поодаль, одновременно выслав к казахскому войску парламентера. По всей видимости, это единственное сражение между Цинами и воинами султана Аблая в кампанию 1757 г. было случайным – узнав, что они вступили в бой с цинскими войсками, люди Аблая прекратили бой и заявили: «Мы являемся подвластными казаха Аблая, Аблай направил своего младшего брата Абульфаиза напасть на джунгарские кочевья. При этом он приказал, что если мы встретим войско Великого Государства (зд. Китай), тотчас бы предъявили письмо вашего полководца с его печатью, полученное нами в прошлом году, и заявили о нашей покорности. Мы атаковали вас в неведении, [что вы являетесь цинскими войсками] … А узнав, тотчас отвели свои войска». Абульфаиз также сообщил цинским полководцам, что войско было собрано Аблаем с целью разгромить оставшиеся джунгарские кочевья и изловить Амурсану54. Скорее всего, Аблай уже искал возможные пути заключения соглашения с Китаем, не получив действенной помощи от России, а также был не уверен в своих союзниках – кип-
      [30]
      чаках, караулах и кереях. Собственная же дружина Аблая вряд ли превышала 400-500 человек, чего было явно недостаточно для организации эффективного сопротивления Цинам. Косвенно это подтверждают и меры предосторожности, предпринятые Аблаем в ходе переговоров с Цинами – рискуя быть схваченным в лагере Чжаохуя, он лично посещает его несколько раз, одновременно отдав приказание подвластным ему кочевьям уходить как можно дальше от места расположения цинских войск в сторону русской границы55. Ополчение, насчитывавшее 4 июня 1757 г. 6000 человек, расходится и к 4 декабря 1757 г. по сообщению старшины Ерыльгапа, у Аблая остается всего несколько сот воинов при 10 старшинах, среди которых брат Ерыльгапа Чертани-бай56. В результате переговоров между Чжаохуем и казахскими старшинами была достигнута договоренность о направлении казахами посольства ко двору императора Цяньлуна и союзе в борьбе с остатками ойратских повстанцев. Цины обещали открыть необходимые для казахов сатовки57 в урочище Эрээн Хавирга58, а также передали казахам пленных ойратов59. 4 октября 1757 г. был отдан приказ вывести цинские войска из Казахстана на территорию Джунгарии. Отвод войск начался в конце ноября – начале декабря 1757 г. Интересно, что при общении с представителями русских пограничных властей казахские старшины преувеличивали потери Цинов в этой войне, объявляя, что «в прошедших де годех чрез долгую войну и неоднократные у них с китайцами баталии, того китайского войска их киргисцами множество побито»60. Одновременно султан Аблай писал в Оренбург губернатору И. И. Неплюеву, что «их, китайцов, было человек тысящ с шездесят, которые располагались в трех местах в урочищах, зовомых Куйманграк, Кузыманграк да Джийнкуль»61, завышая тем самым численность цинских войск в десять раз. Так закончилась война, которую в 1756-1757 гг. вел султан Аблай против сильнейшего противника, вел, практически не имея союзников и уступая врагам как в вооружении, так и уровне организации своих войск. Результат этого противостояния был достаточно неожиданным – бывшие противники заключили между собой соглашение и уже совместно выступили против своего старого врага – последних ойратских феодалов поверженного Джунгарского государства. Особенности военного дела империи Цин в 1756-1757 гг. Показав на конкретном историческом материале, каким образом шла казахско-цинская война, мы попробуем теперь вкратце обрисовать главные причины столь высокой боеспособности цинских войск, дважды вторгавшихся в пределы Среднего Жуза небольшими силами и достигшие своей цели нейтрализовать и даже привлечь на свою сторону казахских феодалов в борьбе с ойратскими повстанцами.
      Организация и комплектация
      В империи Цин войско делилось на две неравные части – в одной из них служили этнические маньчжуры, рано присоединившиеся к ним восточные монголы и многочислен-
      [31]
      ные китайцы, которые приняли маньчжурскую власть еще тогда, когда владения Цинов не распространялись на собственно китайские земли, ограничиваясь территорией Маньчжурии. По замыслу основателя Маньчжурского ханства Нурхаци (1559-1626) они были разделены на 8 административно-территориальных единиц – т.н. «знаменных корпусов» или, точнее, «знамен» (маньчж. гуса). Поэтому их называли Восьмизнаменными войсками. Каждое знамя имело собственный стяг – Желтый, Желтый с каймой, Белый, Белый с каймой, Красный, Красный с каймой, Синий, Синий с каймой62. Доспехи воинов соответствовали по цвету расцветкам стяга. В каждое знамя входили представители разных племен и родов, говоривших на языках тунгусо-маньчжурской группы – суань, гувалгя, хурха, дунъао и т.д. Со временем в них включались представители других народов – например, после феодального мятежа, вспыхнувшего в 1624 г. в Корее под руководством И Гваля, в маньчжурские знамена влились многочисленные корейцы, воевавшие под знаменами мятежного военачальника. Монголы, вступившие в союз с маньчжурами, зачислялись в знаменные корпуса целыми кочевьями. А после того, как в 1631-1633 гг. на сторону маньчжурского хана Хуантайцзи перешел целый ряд китайских военачальников вместе с войсками и артиллерией, из перебежчиков были созданы и китайские «дивизии». Однако знамена не выступали на поле боя в качестве единого воинского подразделения – для облегчения административного управления знамена делились на «стрелы» (маньчж. ниру), представлявшие из себя относительно небольшие территориально-административные образования из 300 семей, в которые входили и воины, и землепашцы, и ремесленники, обеспечивавшие воинов оружием и снаряжением. Когда маньчжурская держава достигла определенной политической стабильности, призыву подлежали муж- чины от 16 до 60 лет. В более ранние периоды, когда требовалось напряжение всех сил государства, призывались и 14-летние мальчишки, и 70-летние старцы63. Одновременно нельзя было мобилизовать более 1/3 от общего количества боеспособных мужчин. Остальные должны были оставаться на месте – охранять семьи и имущество, производить оружие и обеспечивать войска продовольствием64. При мобилизации для комплектации полевых частей от каждой «стрелы» выставлялось определенное количество воинов. Как правило – не более десятка-двух. Этим, с одной стороны, обеспечивался отборный характер войск и наличие обученного резерва, а с другой стороны – ухудшалось взаимодействие войск, т.к. полевые части формировались только на период одной компании и на следующую компанию воины могли попасть в другие части, не совпадающие по составу с теми, в которых они служили первоначально. Тем не менее, пока маньчжуры вели постоянные войны, этот фактор не играл большой роли – постоянное пребывание в военных лагерях, тяготы походной жизни, боевое братство спаивали воинов в единый могучий армейский организм. При этом при призыве учитывали характер основной хозяйственной деятельности той или иной ниру. Так, из кочевников – чахарских монголов – набирали казенных табунщиков, обеспечивавших охрану и приумножение казенных табунов. Привычные к коню монголы и маньчжуры составляли авангардные части маньчжурской армии. А китайцы, включенные в состав знаменных войск, формировали пехоту и артиллерию. Их так и называли – учжэнь чооха, т.е. «тяжелые войска» по-маньчжурски.
      [32]
      Однако даже в первой половине XIX века население Восьми Знамен было относительно немногочисленным – русский дипкурьер В. Ф. Братищев отмечает, что по состоянию на 1757 г. в пекинских Восьми Знаменах числилось всего 118150 мужчин, из которых далеко не все состояли на воинской службе65. Поэтому в помощь и дополнение к Восьмизнаменным войскам маньчжурские правители Китая создали т.н. войска Зеленого Знамени. Эти войска первоначально состояли из тех китайских солдат, которые примкнули к маньчжурам в 1644 г. В дальнейшем эти войска комплектовались либо путем зачисления на службу сыновей солдат, либо путем найма солдат из китайского населения империи. Как правило, эти войска проживали в гарнизонах и управлялись потомками бывших военачальников империи Мин, перешедших на сторону маньчжуров, хотя порой крупные соединения Зеленознаменных войск возглавлялись специально назначаемыми на эти должности маньчжурскими князьями – воинами по праву рождения и по образу жизни. Пока империя вела постоянные войны, солдаты постоянно находились при деле, и военные походы обеспечивали закалку и обучение войск. Однако для поддержания боеспособности войск необходимо было проводить учения, смотры и занятия по различным воинским специализациям. Обучение Маньчжурские воины традиционно получали военное обучение в ходе обычной, рутинной жизни. Издавна маньчжурские воины устраивали облавные охоты, во время которых от каждой ниру выставлялся отряд охотников, действовавший на конкретном участке облавы. Охоту проводили таким образом, что требовалось проведение разведки местонахождения крупного стада промысловых животных, распределение маршрутов выдвижения загонщиков и стрелков, обеспечение одновременного выхода стрелков на рубеж, порядок начала стрельбы каждой ниру. Таким образом, охота становилась первой военной школой молодых маньчжурских воинов. Особо отмечались воины, вступавшие в единоборство с тигром – со времени правления императора Канси таких воинов, вооруженных мощной рогатиной тасху гида, сводили в отдельные ниру66. Их задачей было постоянное сопровождение императора во время походов – как военных, так и охотничьих67. Воины постоянно совершенствовали свое мастерство – даже когда в 1644 г. вслед за императором Шуньчжи основная масса маньчжурских войск ушла из родных лесов и степей в густонаселенный Китай, лишившись постоянной промысловой практики, они продолжали сопровождать императоров во время выездов на охоту. Более того, была разработана методика тренировки лучника в ограниченном пространстве городского дома – согласно предписаниям трактата «Чжэннань шэфа» лучник должен был тренироваться в большой комнате, положив на стол свернутый матрас. При выстреле из лука с короткой дистанции стрела должна была проходить точно по центру этой «трубки», не касаясь стенок: «Следует сделать мишень из скатанной постели и, положив ее на скамью, поста-
      [33]
      вить [скамью] на стол, убедившись, [что постель] лежит горизонтально. Затем встаньте напротив центра мишени из скатанной постели со стрелой на расстоянии 1 чи (32 см. – прим. А.П.), и, приняв правильное положение, натяните лук до отказа и выстрелите. Стрела войдет в мишень – посмотрите, отклонилась ли она вправо или влево, и тут же постарайтесь исправить [ошибку]. [Если стрела отклонится] вверх или вниз – проделайте то же самое. Делайте это непременно [до тех пор, пока] стрела [не] пройдет [через] отверстие [в центре] мишени без звука. Потом, во время обязательных тренировок на плацу, эти базовые навыки закреплялись стрельбой на значительные дистанции, отрабатывалась и стрельба залпами в составе подразделения, что было особенно эффективным в боевых условиях. Стрельбе из лука, по свидетельству Н. Я. Бичурина, были обязаны обучаться все без исключения солдаты68. Это было зримым воплощением слов китайского военного теоретика XVII века Мао Юаньи: «Лук – это глава [всех видов] оружия. Когда говорят о военном деле, то лук и стрелы называют главным [оружием]»69. Помимо этого развивали силу и ловкость – считалось, что воины Восьмизнаменных войск должны обучаться этому с детства. А те из китайцев, кто хотел бы стать военным и записаться в ряды Зеленознаменных войск, должны были доказать свои воинские умения тем, что на экзаменах поднимали тяжелый камень, натягивали тугой лук или выполняли упражнения с тяжелой алебардой: «Ловкость и сила показываются в натягивании тугого лука, в действовании огромным тесаком, и поднимания камня. Лук есть восьмисильный, десятисильный, двенадцатисильный70. Тесак есть в 80, 100 и 110 гинов (27,5 гинов составляют русский пуд, или 40 фунтов). При испытании в ловкости и силе, лук должно натянуть вполне, тесаком сделать несколько приемов, и камень приподнять на фут от земли. Сделать одно или два из сих считается достаточным»71. Естественно, такими алебардами не сражались в бою, из таких луков не пускали стрелы в сражениях, но они позволяли оценить силу претендента и его соответствие представлениям цинских военных о том, что должен знать и уметь будущий воин. А вот боевые искусства в войсках не изучались. Картины XVIII века показывают схватки борцов в присутствии императора. Поединок ведется в одежде, а техника, судя по изображениям, сильно напоминала общераспространенную в Центральной Азии борьбу на поясах. Великий китайский полководец Ци Цзигуан (1528-1587) говорил, что боевые искусства совершенно неприменимы в бою, а годны только для физической подготовки воина. А маньчжуры имели собственные взгляды на то, как обеспечить тренировку мышц. Из конкретных боевых умений следует отметить обучение ведению боя короткими саблями с двух рук, а также активному владению алебардой72. К воину с алебардой было очень нелегко подступиться и в бою он должен был доставить противникам много проблем. А обучение двуручному бою саблей велось в заведомом предположении, что воин окажется в окружении врагов. Таким образом, изощренное фехтование воинам, сражавшимся в тесном построении, было не очень нужно и солдат обучали более насущным навыкам – быстро перезаряжать оружие, четко менять позицию,
      [34]
      различать разные команды, традиционно подававшиеся не голосом, а флагам, гонгами и барабанами. Примечательно и то внимание, которое уделялось Цинами обучению солдат обращению с огнестрельным оружием – с 1622 г., всего через 4 года после начала войны с империей Мин, Нурхаци издал приказ, согласно которому не менее 1/3 воинов должны были иметь огнестрельное оружие, а в 1691 г. в составе Восьмизнаменных войск был создан особый корпус, выполнявший роль учебного подразделения – Хоциин или «Лагерь огнестрельного оружия»73. Солдаты, отбираемые по 7 человек от каждой маньчжурской или монгольской ниру, обучались стрелять как из фитильных ружей, так и из пушек. Чтобы повысить мастерство артиллеристов, сначала Мины, а затем и Цины стали приглашать европейских инструкторов. Большую роль при этом сыграли члены миссии иезуитов, в XVII-XVIII веках пользовавшихся огромным влиянием при императорском дворе. В частности, они отливали орудия для императорских войск, разрабатывали наставления для обучения артиллеристов и лично инструктировали офицеров в отношении выбора артиллерийских позиций. Конец XVII – первая половина XVIII веков были временем высшего расцвета цинской артиллерии. Недаром посетивший Китай в 1693-1694 годах в качестве посла России голландец Избрант Идес писал: «У них есть хорошая артиллерия, с которой они умеют обращаться»74. Собственно, никто и не скрывал, какую роль сыграли европейцы (в т.ч. казаки-перебежчики) в обучении цинских войск – например, в своем статейном списке Н. Г. Спафарий-Милеску пишет: «А в Китайском государстве ныне руских людей есть человек с 13 ... И ныне они у бугдыхана учат китайских людей стрелять ис пищали с коня и пеших»75. А в конце 1740-х годов, учитывая опыт войны в горной Цзиньчуани, император Цяньлун приказал учредить корпус Цзяньжуйин, соответствующий современным частям спецназа – воинов обучали владению всеми видами оружия, их арсенал был несколько более широким, чем у солдат обычных частей, и обучали их всем возможным видам боевых действий: «Солдаты обучаются владеть пикою, ружьем и саблею, волтижировать и брать города штурмом»76. Численность этих отборных частей Цзяньжуйин составляла всего 4000 человек – 3800 солдат и 200 офицеров. Учения, проводившиеся как в отдельных гарнизонах, так и на императорском большом смотре да юэ, учрежденном еще при императоре Хуантайцзи в Маньчжурии, позволяли иметь под рукой достаточное количество боеготовых солдат. Фактически, от момента принятия решения о начале войны до формирования полевых частей проходило незначительное время – склады были полны оружия, снаряжения и провианта, а солдат знамен-
      [35]
      ные корпуса выставляли немедленно после получения мобилизационного предписания, иначе руководство корпуса подвергалось серьезному наказанию. Теоретическая часть подготовки офицеров включала в себя как рутинное изучение древних военных канонов, имевших более философское, чем военное значение, а также изучение более современных книг – например, «Цзисяо синьшу» (1560) или «Ляньбин шицзи» (1568), «Шэньци пу» (1601) и т.д., в которых рассматривались вопросы ведения боя при помощи фитильных ружей и дульнозарядных орудий разного типа. В целом, прикрытая рогатками с фронта, с артиллерийскими орудиями на флангах и в промежутках между частями, выстроенная в несколько шеренг Восьмизнаменная армия, мало чем отличалась внешне даже от таких европейских армий, как голландская, австрийская или русская, где пики и рогатки были сняты с вооружения только в 1730-1740-х годах77.
      Тактика
      Тактику цинских войск можно вкратце описать как одну из разновидностей европейской линейной тактики – с построением пехоты в несколько шеренг (от 5 до 10), с компактными группами резервов позади первой линии и конницей, выстроенной на флангах и во второй линии. Артиллерия размещалась по флангам или в разрывах между отдельными частями. С фронта войско прикрывалось рогатками, которые в бою переносили специально обученные воины. Огонь вели с остановки, после каждого выстрела подаваясь вперед на 50 футов. После 10 приступа (т.е. пройдя примерно 150 м. по направлению к врагу) войско останавливалось и вело беглый огонь из пушек и ружей по противнику, круша его оборону78. Если противник пытался прорваться через рогатки и навязать рукопашный бой, то в дело вступали резервы, состоящие из лучников и воинов, вооруженных круглыми плетеными щитами и саблями. Если же огонь делал свое дело и противник проявлял слабость, то в бой шла конница, до этого лишь отражавшая попытки противника атаковать фланги цинского войска. Конница охватывала фланги врага, довершая его разгром, и осуществляла преследование бегущего противника. Однако цинские полководцы были очень осторожны при преследовании. Это благоразумие командования не раз спасало цинских воинов79. Когда было невозможно применить рогатки, пехоту прикрывали пикинерами, чье оружие достигало в длину почти 8 м. Действуя впереди развернутых шеренг стрелков из фитильных ружей, пикинеры с криком «Га!» кололи противника как наступая, так и прикрывая отход своих стрелков80. Если же атака вражеской конницы казалась неудержимой, то в дело вступали воины-тигры, как называли их европейские наблюдатели – одетые в шапки и куртки, расписанные под тигровую шкуру, вооруженные алебардами, саблями и круглыми плетеными щитами, они действовали вне строя, подсекая коням ноги, выбивая всадников из седел и разбрасывая громко рвущиеся петарды, заволакивающие все дымом и искрами, пугающими коней вражеских воинов. С криками «Ша! Ша!» (Убивай!), они метались среди врагов,
      [36]
      сея смерть и панику. В случае же, если их начинали одолевать, то они сбивались в строй, именуемый тэнпайцо (букв. «домик из ротанговых щитов»), напоминающий римскую «черепаху», и отступали к своим главным силам81. Одно из построений «воинов-тигров» по материалам аббата Амио. Задачу охраны флангов выполняла конница, набираемая из племени солон, родственного маньчжурам – беседуя с одним из цинских военачальников из этого племени, ученики при русской Духовной миссии в Пекине А. Агафонов, Ф. Бакшеев и А. Парышев отметили интересную особенность тактики цинских войск: «Манжуры, Мунгалы и Китайцы все наблюдают стройность и порядок, а что касается до нас Солонов, то мы не наблюдаем стройности и бегаем около неприятельской армии, побивая неприятельскую силу… всегда Китайцов наперед выставляют, а по них Мунгал, по Мунгалх Манжур, а мы Солоны, ежели где гладкия и ровныя места, то на конях всегда бегаем, а если где нельзя на конях ездить, то уже тогда должны оставить коней и биться пешком»82. Монгольские конные части обычно строились в несколько линий по хошунам83, имея в затылок развернутые подразделения, составленные из воинов одного хошуна, что увеличивало стойкость монгольской конницы в бою.
      В целом, тактика цинских войск характеризовалась следующими особенностями:
      1) Построение боя «от обороны»
      2) Максимальное использование огневого потенциала своих войск до начала решительной фазы боя
      [37]
      3) Стремление охватить противника с одного или двух флангов
      4) Нежелание принимать рукопашный бой основной массой своей пехоты
      Наверное, наиболее хорошо охарактеризуют цинскую армию как с точки зрения тактики, так и с точки зрения источников заимствования в этой области слова русского посла Ф. Головина об информации, полученной им от иезуитов Т. Перейры и Ф. Жербийона на переговорах в Нерчинске: «Да их же, езуитов, великий и полномочный посол спрашивал: от кого они, китайцы, учение себе имеют и употребляют в войне пушек и иного огненнаго ружья. Езуиты говорили: то учение у них издавна от приезжих иноземцов и от япончиков, которые во всем воинском поведении уподобляются еуропляном, а иные де есть не без учения и от иных иноземцов»84.
      Вооружение
      В целом, вооружение цинских воинов можно разделить на несколько основных видов – луки и стрелы, клинковое оружие (сабли, ножи и тесаки), ударно-дробящее оружие (палицы бянь и цзянь, боевые молоты чуй), древковое оружие (копья, пики и алебарды), огнестрельное оружие (фитильные ружья няоцян и артиллерийские орудия разных систем, включая мортиры весовым калибром в пуд-полтора)85. Существовало множество военной техники – «копейчатые остроги», использовавшиеся примерно так, как использовался русский гуляй-город, передвижные штурмовые лестницы и щиты-мантелеты, разные виды мин и петард для подрыва городских стен, перекидные мостики для форсирования рвов и т.д.86 Примечательно, что в течение всего XVIII и даже в начале XIX веков в цинских войсках существовал «обычай надевать панцири, и всем, которые на войну идут, даются, иным железные, иным на бумаге хлопчатой, или на шелку толсто стеганые»87. Степень одоспешенности цинских воинов была одной из самых высоких в мире – даже само выражение «стать солдатом» звучало как «надеть латы» (пицзя 披甲).
      Н. Я. Бичурин упоминает также о латах, составленных «из чешуйчатого сцепления железных пластинок»88, что, по нашему мнению, является попыткой описать ламеллярные доспехи, однако дошедшие до нас образцы цинских доспехов и иконография периода Цин не дает нам реальных образцов такого доспеха. Возможно также, что Н. Я. Бичурин таким образом пытался описать пластинчато-нашивной доспех, не упомянув о его матерчатой подкладке и внешнем слое ткани (покрышке доспеха). В рамках данного обзора нам хотелось бы дать более подробное описание цинского клинкового оружия, которым снабжался каждый конный воин, принимавший участие в боях 1756-1757 гг. Так, согласно уложению, составленному для подвластных Цинам монголов, от 1718 г. каждый воин при явке на сбор должен был иметь при себе следующее вооружение:
      1) Лук с 30 стрелами и запасными наконечниками
      2) Пика длиной в 3 алда 1 дэлим (ок. 5,4 м.)
      [38]
      3) Фитильное ружье с 3 алда (ок. 4,8 м.) фитиля и запасом пороха и пуль на 30 выстрелов
      4) Сабля
      5) Латы (как минимум, стеганый из мягких материалов доспех)89.
      Поэтому мы рассматриваем цинские сабли несколько более подробно, чем остальные виды вооружения. Для ковки сабель применялась технология, именуемая цяньган (前鋼) или «вставное лезвие». Конструкция клинка при этом представляла собой U-образную основу, в которую вставлялась и заковывалась пластина из хорошо закаленной стали, формировавшая острое режущее лезвие. Использовалась и пакетная ковка, когда путем кузнечной сварки пучка стальных прутьев с разным содержанием углерода, получая сварной дамаск. Согласно данным аббата Амио, долгое время прожившего в Китае, каждая операция по изготовлению клинка была четко регламентирована и доверялась отдельному мастеру. Изготовление сабли завершалось ее полировкой. Легкое травление кислотой при этом проявляло на поверхности металла красивый рисунок волокон90. Полученные при этом клинки обладали хорошими прочностными характеристиками, хотя ряд традиционных форм и оставлял желать лучшего с точки зрения эргономики.
      Так, наиболее распространенные в XVII – первой половине XVIII века сабли яньмаодао (букв. «сабля гусиное перо» 雁毛刀) имела слабоизогнутый клинок и прямой черен рукояти, что приближало ее КПД к КПД меча – порядка 40-50%. В то же время с началом активных боевых действий в Центральной Азии против ойратов, уйгуров и казахов большую популярность получают сабли типа люедао (букв. «сабля ивовый лист» 柳葉刀) с плавно изогнутыми клинками и рукоятью, наклоненной в сторону лезвия, что существенно повышало рубящее-режущие свойства оружия – до 65-70% прилагаемой воином силы передавалось на точку удара. Как правило, сабельные клинки были треугольными в сечении, хотя порой встречается и пятигранный профиль. При изготовлении треугольных в сечении клинков также применялись комбинации долов разных конфигураций, что существенно усложняло производство клинка, одновременно повышая его механическую прочность за счет более сложной профилировки. С долами связан интересный декоративный мотив, заимствованный из Индии в долгое правление императора Цяньлуна (1735-1796) – клинок пронизывался насквозь длинными асимметричными каналами, по которым при манипуляциях с оружием перекатывались небольшие шарики, зачастую сделанные из цветного металла. Этот индо-мусульманский мотив традиционно именуется «слезами грешников» или «слезами обиженных». Сабли с такими сквозными каналами традиционно считались оружиеведами непрактичными. Однако реальные образцы яньмаодао с прорезным клинком показали наличие на них характерных зазубрин на лезвии как раз в том месте, которое по-английски именуется percussion point91. Зазубрины покрыты глубокой патиной, что свидетельствует о том, что эти повреждения носят боевой характер и были получены в ходе активного использования сабли по прямому назначению92. Примерно в те же годы получает распространение т.н. «пистолетная рукоятка», отдаленно напоминающая рукоять персидских шамширов. Учитывая, что клинки люедао ме-
      [39]
      нее изогнуты, чем клинки шамширов, это незначительное, на первый взгляд, усовершенствование позволяло серьезно усилить колющие возможности оружия.
      С точки зрения оформления все цинское клинковое оружие может быть разделено на 3 основные группы – модный до середины XVIII века «квадратный стиль» фанши, характеризующийся выразительными угловатыми формами деталей прибора, «круглый стиль» юаньши, характерный для второй половины XVIII – начала ХХ веков, с плавными, мелкими очертаниями округлой формы, и переходный стиль, сочетающий в себе в произвольных пропорциях особенности круглого и квадратного стилей93. При этом очарование нарочито грубой ковки стальных деталей прибора стиля фанши настолько велико, что в эстетическом отношении эти простые и безыскусные изделия, носящие на себе следы кузнечного молота, пожалуй, значительно выигрывают перед гораздо более изящными на первый взгляд деталями прибора юаньши из бронзы и латуни. Встречаются порой и экзотические мотивы – например, использование деталей отделки, характерных для тибетского оружия (коробчатые гарды сложного профиля, прорезная работа по металлу и т.п.), однако это всего лишь штрихи к вполне сложившемуся и самостоятельному стилю оформления китайского длинноклинкового оружия. Носились сабли на поясной портупее, которая цеплялась к поясу воина на специальный крюк, рукоятью назад. Правила ношения оружия предписывали сначала надевать поясную портупею с саблей, а поверх нее – налуч с луком, бывшим основным оружием воина. Это делалось для того, чтобы облегчить манипуляции с луком. Всадники перед боем имели сабли, уже вынутые из ножен и пропущенные в большое кольцо, нашитое на угол в устье налуча с наружной стороны.
      «Малая реформа» 1740-1750-х годов и начало упадка военного дела в Китае
      По состоянию на начало XIX века в Китае насчитывалось всего 1 воин на 400 человек населения или 912603 военнослужащих на 400 миллионов народа. После того, как в 1683 г. император Канси умиротворил Китай, огромные отряды ополчения, неоднократно менявшие фронт, то поддерживая дело свергнутой китайской династии Мин, то пытаясь выслужиться перед маньчжурами, были распущены. Войско стало профессиональным и обучалось на манер, очень близкий к европейскому. Однако к середине XVIII века выяснилось, что основным противником маньчжуро-китайских полководцев являются небольшие мобильные группы горцев и степняков на западных границах империи94. И в стране произошла «малая реформа» – в большей части войск сохранялась старая система обучения, однако она все более клонилась к упадку. В начале XIX века приверженность цинских военных устаревшей тактике была относительной – скорее, они вообще потеряли представление о ней. Характерным является наблюдение русского путешественника в Пекине, сделанное им во время больших императорских маневров в 1817 году: «я много расспрашивал у военных офицеров о здешней дисциплине, но все уверяли меня, что кроме виденных мною маневров никаких более нет, да и тем учатся только по преданию (курсив наш – А.П.)»95.
      [40]
      Ударные же части готовились по иному способу – больше внимания уделялось инициативе воина в бою, ставка делалась на конницу, способную при необходимости спешиться и вести бой в качестве пехоты, осваивался малораспространенный в прочих частях сабельный и копейный бой, войскам придавались малокалиберные орудия с примитивным лафетом без колес, малоэффективные против серьезных укреплений, но вполне пригодные для того, чтобы разогнать вражескую конницу или разбить временные укрепления, спешно сооружаемые степняками или горцами96. Мобильность, хорошая физическая подготовка, инициатива командиров и воинов в сочетании с хорошим вооружением огнестрельным оружием – в этом заключались секреты успехов цинского оружия в середине XVIII века. Естественно, таких хорошо подготовленных частей быть много просто не могло, и грандиозные завоевания были произведены относительно небольшими силами в течение очень незначительного промежутка времени. Так, для сокрушения Джунгарского государства, с 1690 г. бывшего главным противником империи Цин, в 1755 г. было направлено всего лишь 40 тысяч маньчжуро-монгольских конников и 8 тысяч китайских пехотинцев. Разгром воинственных гуркхов в Тибете и победоносный поход на Катманду в 1792 году совершил отряд из 6500 маньчжуро-монгольских всадников под командованием Фукананя. Однако это стало причиной деградации системы в целом – оторвавшись, в силу объективных причин, от европейского пути развития, совпав по времени с общим кризисом в империи, военное дело оказалось невостребованным среди основной массы воинов, продолжавших числиться на военной службе, получать паек, но в течение более 50 лет не ходивших в походы. Коррупция власти, казнокрадство, деградация обучения, консервация отсталых методов привели к тому, что в 1818 году русский путешественник Петр Добель заметил: «Ничего не может быть презреннее устройства китайской военной силы…»97. Таким образом, подводя итог нашего исследования событий 1756-1757 гг., мы можем с уверенностью сказать, что казахским воинам пришлось вынести всю тяжесть боев с сильнейшим противником, равного которому не было в тот момент среди государств материковой части Азии. Поражения Аблая и его сторонников были обусловлены не только отсутствием у казахов единого централизованного государства с жесткой центральной властью и хорошо организованными вооруженными силами, но и существенным превосходством цинских воинов в обучении, дисциплине, вооружении и опыте широкомасштабных военных действий. К чести казахских полководцев и воинов следует сказать, что они сделали все, что от них зависело, чтобы остановить продвижение врага вглубь казахских кочевий. Дальновидный и проницательный политик Аблай вовремя понял, как следует действовать для того, чтобы отвести от казахов угрозу, еще более страшную, чем многолетнее противостояние с ойратами. В результате казахи смогли не только сохранить свою независимость, но и начать постепенное продвижение на восток, где к началу XIX в. им удалось de facto овладеть рядом земель, некогда утраченных их предками в войнах с джунгарами.
      Примечания
      1. По нашему предположению, император Цяньлун исходил из того, что действовать необходимо наверняка и поэтому для захвата Джунгарии были выделены такие большие силы.
      2. См. Ходжаев А. «Цинская империя и Восточный Туркестан в XVIII в.», с. 87.
      3. Там же, с. 81.
      4. А. Ходжаев на основании сопоставления дат в разных источниках предполагает, что восстание в Илийской долине началось 27-28 сентября 1755 г. См. Ходжаев А. «Цинская империя и Восточный Туркестан в XVIII в.», с. 54.
      5. Урга (монг.) – ставка феодального правителя. В ряде случаев использовалось для обозначения столиц монгольских государств в качестве имени собственного – например, Улан-Батор до 1911 г. именовали просто Ургой. Джунгарская Урга находилась в районе современного города Кульджа. В китайских источниках эту местность также называли просто «Или» по названию крупнейшей реки этого региона.
      6. В ходе междоусобных войн в Джунгарии, начавшихся после смерти хунтайджи Галдан-Цэрэна в 1746 г. Амурсана несколько раз прибегал к помощи султана Аблая и даже скрывался в его кочевьях в периоды неудач. См. Златкин И.Я. «История Джунгарского ханства», с. 430.
      7. См. Кузнецов В.С. «Цинская империя на рубежах Центральной Азии», с. 22.
      8. Император Цяньлун 29 марта 1756 г. отметил, что это, скорее всего, слухи. Однако при этом настаивал на разгроме мятежников и переносе военных действий на территорию, подвластную султану Аблаю. См. Моисеев В.А. «Цинская империя и народы Саяно-Алтая в XVIII в.», с. 72.
      9. В конце 1757 г. хан Младшего Жуза Нуралы говорил русским пограничным властям о том, что в боях с Цинами осенью 1756 г. принимал участие и его младший брат Эралы, однако, кроме показаний Нуралы, мы не нашли других подтверждений этому факту. См. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.», т. 2, с. 76.
      10. Дружинники у казахских чингисидов, состоявшие на постоянной службе, зачастую лично не свободные.
      11. По предположению К.Ш. Хафизовой – р. Нура.
      12. Левый (старший) помощник полководца.
      13. Возможно, Баянаульские горы.
      14. Предположительно – Казахский мелкосопочник в районе Каркаралинского национального парка. В китайских источниках встречается различное написание этого топонима – Хао-Ха-са-ла-кэ (蒿哈薩拉克), Сун-Ха-са-ла-кэ (嵩哈薩拉克) и Хао-А-ла-кэ (毫阿臘克). Вариант Сун-Ха-са-ла-кэ представляется ошибочным и по- явился, по нашему мнению, из-за смешения на письме графически схожих иероглифов хао 蒿 и сун 嵩.
      15. См. Златкин И.Я. «Русские архивные материалы об Амурсане» // «Филология и история монгольских народов. Памяти академика Бориса Яковлевича Владимирцова», М., Издательство восточной литературы. 1958, с. 304.
      16. Согласно толкованию Н.Я. Бичурина, «словом Цзисай назывались небольшие уделы, данные Духовенству для содержания себя».
      17. Советник при главнокомандующем. Также являлся военным чиновником, имевшим право самостоятельно командовать войсками.
      18. Хафизова К.Ш. указ. соч., с. 24.
      19. Система военно-почтовых станций позволяла связываться с Пекином со скоростью 200, 400 и 600 ли в сутки.
      20. Повеление императора Цяньлуна полководцам Хадаха и Даэрданъа выступить против казахов в «Цин ши гао» датируется 4-м лунным месяцем 21-го года эры правления под девизом Цяньлун (29 апреля – 28 мая 1756 г.) Указ императора Цяньлуна, поощряющий действия Даэрданъа, датирован 5-м месяцем 21-го года эры правления под девизом Цяньлун (29 мая – 26 июня 1756 г.). Поэтому мы датируем начало похода цинских войск в Казахстан июнем 1756 г. Относительно данных датировок см. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.», т. 2, с. 30. Однако Цэрэн, командовавший цинскими войсками в Джунгарии весной 1756 г., сообщил Цяньлуну, что поход в Казахстан начат 6 апреля 1756 г. По всей видимости, это была отписка с места, чтобы не подвергнуться опале со стороны императора. См. Кузнецов В.С. «Цинская империя на рубежах Центральной Азии», с. 21.
      21. По мнению К.Ш. Хафизовой, цинские отряды должны были объединиться между рек Аягуз и Чар-Гурбан, принадлежащих к бассейну Иртыша. Ставку Аблая она помещает в Баян-аул.
      22. Так, запугивая алтайцев, в феврале 1756 г. посланные к ним и казахам цинские эмиссары говорили, что за ними следует отряд в 3000 воинов, попутно «наводивший порядок» среди населения Урянхая, ранее подвластного джунгарам. Очевидно, имелось в виду войско Хадаха, в начале лета 1756 г. доложившего об умиротворении Урянхая. См. Моисеев В.А. «Цинская империя и народы Саяно-Алтая в XVIII в.», с. 74.
      23. Подробнее об артиллерийском парке Джунгарии см. Бобров Л.А., Пастухов А.М. «Ойратская артиллерия XVII-XVIII вв.: вопросы происхождения, конструкции и боевого применения» // «Вооружение и военное дело кочевников Сибири и Центральной Азии», Новосибирск, 2007, с. 170-247.
      24. Джунгарский нойон, в ходе междоусобиц 1754 г. прибегнувший к помощи казахских феодалов.
      25. Последний правитель независимой Джунгарии, известный также как Дабачи и Даваци.
      26. Предположительно, имеется в виду перевал Алтын-Эмель.
      27. Предположительно, ойратский оток (родовое подразделение) хэрээд.
      28. Молла Абд ал-Алим «Ислам-намэ», цит. по «Материалы по истории казахских ханств XV-XVIII веков. (Извлечения из персидских и тюркских сочинений)», Алма-Ата, «Наука», 1969, с. 430.
      29. К.Ш. Хафизова идентифицирует Яэрла как Урджар. См. Хафизова К.Ш. «Казахская стратегия Цинской империи», с. 25. Однако это намного юго-восточнее предполагаемой локализации гор Хао-Хасалаку в Каркаралинском национальном парке. В книге «Прошлое Казакстана в источниках и материалах» со ссылкой на перевод Эмбо-Юара время прибытия войск Даэрданъа в Яэрла указывается как 7-й лунный месяц. В «Цин ши гао», цз. 314, указывается 8-й лунный месяц (26 августа – 23 сентября 1756 г.). Донесение Хадаха о победе цинских войск у гор Хао-Хасалакэ датировано 9-м лунным месяцем 21-го года эры правления под девизом Цяньлун (24 сентября – 23 октября 1756 г.). См. «Международные отношения в Центральной Азии. XVIIXVIII вв.», т. 2, с. 39.
      30. По меркам военного дела кочевых народов Центральной и Средней Азии, это были катастрофические потери – как правило, до серьезной рукопашной старались не доводить. Русский агент в Средней Азии Флорио Бенвени особо указал на среднестатистические потери при сражениях кочевых отрядов: «И воюют на ту стать, как калмыки. Сражения генерального при баталиях не чинят, токмо когда два корпуса сойдутся вместе по малому числу, яко из них на поединок со обоих сторон высылаются. При акции одна партия деся- ток других людей потеряет, а буде сто (и то велика баталия называется у них), то более не противятся, но спасаются уходом». См. «Посланник Петра I на Востоке», с. 125. Этот факт свидетельствует о серьезности намерений сторон и накале битвы.
      31. Количество мужчин-ойратов, находившихся при Амурсане, известно из сообщения дзайсана Дабы, посланного Амурсаной весной 1757 г. в Тобольск. По состоянию на 6 июня 1757 г. их насчитывалось «с лишком 200 человек». См. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.», т. 2, с. 66.
      32. См. Хафизова К.Ш. указ. соч., с. 26.
      33. Родоправитель у ойратов.
      34. Князь крови 4-й степени в империи Цин.
      35. Согласно сообщению башкирского старшины Абдуллы Каскинова, посетившего Аблая в его кочевье в первых числах октября 1756 г., в августе 1756 г. Аблай выступил в поход с 400 воинов. См. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.», т. 2, с. 47. Возможно, что остальные воины в отряде были из дружины батыра Богенбая.
      36. См. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.», т. 2, с. 46.
      37. Феодальный титул в империи Цин, заменивший с 1691 г. титул нойон.
      38. Бедро.
      39. См. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.», т. 2, с. 47.
      40. Абдулла Каскинов подтверждает в своем сообщении от 31 октября 1756 г., что в бою с войсками Хадаха Аблай потерял более половины своего отряда убитыми, а далее указывает цифру в 200 человек, что полностью согласуется с его же показаниями относительно количества воинов у Аблая в этом бою. Таким образом, данные Хадаха и Абдуллы Каскинова относительно потерь казахских дружин совпадают в целом.
      41. К.Ш. Хафизова отождествляет ее с рекой Ишим, что согласуется с данными Абдуллы Каскинова.
      42. Поскольку сам Аблай был тяжело ранен, скорее всего, он вел переговоры не сам, а через доверенных лиц, которых санкционировал на определенные действия.
      43. Неизвестно до сих пор, были ли планы Аблая в отношении Амурсаны рассчитаны только на обман цинских военачальников, или же он и на самом деле пытался достичь соглашения с Цинами путем выдачи им Амурсаны. Соответственно, неясно и то, бежал ли Амурсана с одобрения Аблая, или же ему на самом деле пришлось спасать свою жизнь.
      44. См. Гуревич Б.П. «Международные отношения в Центральной Азии в XVII – первой половине XIX вв.», с. 133-134.
      45. См. «Международные отношения в Центральной Азии», т. 2, с. 48. По словам Амурсаны, сказанным им приватно Абдулле Каскинову, Аблай насильно взял его с собой в поход против Цинов.
      46. Значительная часть их была отпущена по приказу Цяньлуна для того, чтобы внести моральное разложение в ряды казахских феодалов и общинников.
      47. Каждое поселение насчитывало по 100 солдат-поселенцев. На 1757 г. общее число солдат в гарнизоне Баркуля составляло всего 1000 человек.
      48. Крепость Ховд построена в 1730 г. в качестве форпоста на случай нападения джунгарских войск, а также в качестве плацдарма для наступления на Джунгарию.
      49. См. Хафизова К.Ш. «Казахская стратегия Цинской империи», с. 32. Из указанного количества войск было 800 солдат-китайцев – по 400 в каждой колонне. Они традиционно выполняли саперные работы, строили лагеря, обслуживали орудия.
      50. См. Ходжаев А., указ. соч., с. 64.
      51. Так, К.Ш. Хафизова указывает, что к октябрю 1757 г. в отряде Северной дороги на территории Казахстана насчитывалось всего 3000 воинов, в то время как в поход весной выступило около 8000 человек. См. Хафизова К.Ш. «Казахская стратегия Цинской империи», с. 34.
      52. См. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.», т. 2, с. 69.
      53. По сведениям, полученным комендантом крепости Св. Петра секунд-майором Волштерном от Кулсары-батыра, войска Цинов насчитывали сорок тысяч человек, что совершенно не подтверждается цинскими документами.
      54. См. Кузнецов В.С. «Цинская империя на рубежах Центральной Азии», с. 22.
      55. О минимум 2 посещениях Аблаем цинского лагеря сообщил в Семиярском форпосте старшина Саланбай. См. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.», т. 2, с. 80.
      56. См. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.», т. 2, с. 80.
      57. Меновой торг с кочевыми народами.
      58. Эрээн Хавирга (букв. «Пестрые горные отроги») по-монгольски означает Тянь-Шань.
      59. См. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.», т. 2, с. 83.
      60. Там же, с. 81.
      61. Там же, с. 86.
      62. У Красного с каймой знамени кайма была белого цвета, у остальных окаймленных знамен – красного цвета.
      63. См. Ермаченко И.С. «Политика маньчжурской династии Цин в Южной и Северной Монголии в XVII в.», с. 47.
      64. См. Тюрюмина Л.В. «Военное дело Военное дело у маньчжуров (сведения из «Мань-вэнь лао-дан»)», с.93, 95.
      65. В Пекине была сосредоточена большая часть Восьмизнаменных войск. Остальные знаменные корпуса были распределены для несения гарнизонной службы по китайским провинциям, однако не в каждой провинции имелся гарнизон из солдат Восьмизнаменных войск (например, их не было в провинциях Юньнань, Гуйчжоу, Гуанси и Хунань).
      66. См. Пастухов А.М. «Тигровое копье (тасха гида)», с. 90.
      67. Описание действия этой охраны см. «Русско-китайские отношения в XVIII веке. Том I. 1700-1725 гг.», с. 538-539, 574.
      68. См. Бичурин Н.Я. «Статистическое описание Китайской империи», с. 214.
      69. См. «Чжунго цзюньши ши. Дии цзюань», с. 179.
      70. Сила (ли 力) – единица измерения натяжения лука. В период Цин была равна 5,5 кг. Таким образом, воинов испытывали экзаменационными луками с силой натяжения 44, 55 и 66 кг.
      71. См. Бичурин Н.Я, «Статистическое описание Китайской империи», с. 111.
      72. См. Галкин А.С. «Современное состояние вооруженных сил Восточного Туркестана», с. 191. Тж. «Русско-китайские отношения в XVIII в. Том I. 1700-1725», с. 535.
      73. Никола ди Космо перечисляет норму вооружения огнестрельным оружием солдат в войсках Нурхаци в соответствии с декретом 1622 г.: для китайских частей из 200 солдат 100 вооружаются чем им угодно, а 100 – 10 пушками и 80 ружьями; из 150 солдат 75 вооружаются чем угодно, а 75 – 8 пушками и 54 ружьями; из 100 солдат 50 вооружаются чем угодно, а 50 – 5 пушками и 40 ружьями. Для маньчжурских частей соотношение было несколько иным: из 135 солдат 67 вооружались чем угодно, остальные имели 6 пушек и 45 ружей; из 85 солдат 41 вооружался чем угодно, а остальные имели 4 пушки и 36 ружей; из 50 солдат 25 вооружались чем им угодно, а остальные – 2 пушки и 20 ружей; из 25 солдат 15 вооружались чем угодно, остальные имели 1 пушку и 8 ружей. Разбивка дана в соответствии с нормой призыва от определенного количества воинов в распоряжении военачальников разных рангов. Под пушкой, скорее всего, имеется крупнокалиберное ружье типа затинной пищали или маленькая переносная пушка типа худуньпао, не имевшая лафета.
      74. См. И. Идес и А. Бранд «Записки о русском посольстве в Китай (1692-1695)», с. 292.
      75. См. «Русско-китайские отношения в XVII веке. Том I. 1608-1683», с. 416-417.
      76. См. Бичурин Н.Я. «Статистическое описание Китайской империи», с. 207.
      77. В русской армии рогатки вновь были приняты на вооружение в 1736 г. во время войны с турками, в 1768 г. П.А. Румянцев, в преддверии новой войны с Турцией вновь ставил вопрос о принятии на вооружении рогаток. См. Румянцев П. А. Сборник документов. Том 2. 1768-1775, док. №16.
      78. См. Бичурин Н.Я. «Статистическое описание Китайской империи», с. 214.
      79. Ср. с действиями Хадаха и Даэрданъа в Казахстане, когда, не зная обстановки, они предпочли упустить Аблая и Амурсану, нежели рисковать гибелью всего войска.
      80. См. Барабаш Я. «Монгольские и китайские войска в Урге», с. 189.
      81. См. «Русско-китайские отношения в XVIII веке. Том I. 1700-1725», с. 272. Подробные описания действий этих подразделений можно найти у аббата Амио в его «Китайском военном искусстве», составленном на материалах правления императора Юнчжэна (1723-1735) и Цяньлуна (1735-1796) и опубликованном в 1772 г. в Париже.
      82. См. «Журнал секретных действий, намерений, случаев и перемен, бывших в Тайцинском государстве с 1772 по 1782 год», с. 76.
      83. Военно-административная территориальная единица в цинской Монголии, примерно соответствующая знаменам в Восьмизнаменных войсках.
      84. См. «Русско-китайские отношения в XVII веке. Том II. 1686-1691», с. 603.
      85. Подробнее о китайском армейском оружии см. Бичурин Н.Я. «Статистическое описание Китайской империи», с. 211-213 и Пастухов А.М. «Место оружия и воина в традиционной культуре Китая», с. 88-125.
      86. См. «Русско-китайские отношения в XVII веке. Том I. 1608-1683», с. 206.
      87. См. «Журнал секретных действий, намерений, случаев и перемен, бывших в Тайцинском государстве с 1772 по 1782 год», с. 76. По нашему мнению, «железный панцирь» в данном случае означает пластинчато-нашивной доспех с металлическими пластинами, вшитыми между слоями материи.
      88. См. Бичурин Н.Я. «Статистическое описание Китайской империи», с. 211.
      89. См. «Халха джирум», с. 85-86.
      90. См. Amiot Joseph-Marie “Art Militaire des Chinois”, с. 371.
      91. Это место в начале последней трети клинка, на которое передается максимум силы при рубящем ударе. На многих цинских саблях оно отмечено путем инкрустации цветными металлами.
      92. См. напр. «Смертельная красота. Оружие Индии и Китая. Каталог выставки», с. 265, кат. № 202.
      93. Хороший образец переходного стиля оформления см. «Смертельная красота. Оружие Индии и Китая. Каталог выставки», с. 261, кат. №197.
      94. Анализ сообщений цинских источников о событиях 1755-1760 годов на всех фронтах (Джунгария, Восточный Туркестан, Урянхай, Казахстан) показывает, что, в основном, упоминаются отряды численностью от нескольких сотен до нескольких тысяч воинов, как правило, не более 3 тысяч. Отряды численностью свыше 10 тыс. воинов упоминаются редко. Соответственно, им противостояли не большие по численности отряды уйгуров, казахов, киргизов, алтайцев и ойратов.
      95. См. Пальмовский К. «Описание смотра войск в Пекине», с. 199.
      96. О т.н. «верблюжих крепостях», использовавшихся ойратами и казахами см. Моисеев В.А. «О военном деле и войнах Джунгарского ханства», с. 79 и Бакунин В.М. «Описание калмыцких народов, а особливо из них торгоутского, и поступков их ханов и владельцев», с. 58.
      97. См. Добель П.В. «Путешествия и новейшие наблюдения в Китае, Маниле и Индо-Китайском архипелаге», с. 63.
      [41]
      Библиография:
      Источники:
      На русском языке:
      1. Андреев И.Г. «Описание Средней Орды киргиз-кайсаков», Алматы, «Гылым», 1998.
      2. Бакунин В.М. «Описание калмыцких народов, а особливо из них торгоутского, и поступков их ханов и владельцев», Элиста, Калмыцкое книжное издательство, 1995.
      3. Братищев В.Ф. «Осведомление или некоторое поверение Вольтеровых о Китае примечании, собранное в краткую Братищева бытность в Пекине» в статье «Вольтер о Китае и становление русского китаеведения» // «И не распалась связь времен… К 100-летию со дня рождения П. Е. Скачкова», М., «Восточная литература», 1993, с. 101-124.
      4. Галкин А.С. «Современное состояние вооруженных сил Восточного Туркестана» // Колесников А.А., Кляшторный С.Г. «Восточный Туркестан глазами русских путешественников», Алма-Ата, 1988, с. 188-194.
      5. Добель П.В. «Путешествия и новейшие наблюдения в Китае, Маниле и Индо-Китайском архипелаге», М., «Восточный дом», 2002.
      6. «Журнал секретных действий, намерений, случаев и перемен, бывших в Тайцинском Государстве с 1772 по 1782 года» // «Восточная коллекция», зима 2003 года, №1 (12), с. 66-77.
      7. Идес И. и Бранд А. «Записки о русском посольстве в Китай (1692-1695)», М., «Наука», 1967.
      8. «Китайские документы и материалы по истории Восточного Туркестана, Средней Азии и Казахстана XIV-XIX вв.», Алматы, «Гылым», 1994.
      9. «Материалы по истории казахских ханств XV-XVIII веков. (Извлечения из персидских и тюркских сочинений)», Алма-Ата, «Наука», 1969.
      10. «Международные отношения в Центральной Азии. XVII-XVIII вв.» (сборник документов), М., «Наука», 1989, т. 2.
      11. Пальмовский К. «Описание смотра войск в Пекине» // «Сын отечества», ч. 34, №5, 1817, с. 194- 200.
      12. «Посланник Петра I на Востоке», М., «Наука», 1986.
      13. «Прошлое Казакстана в источниках и материалах. Сборник I (V в. до н.э. – XVIII в. н.э.)», Алматы, «Казакстан», 1997.
      14. «Русско-китайские отношения в XVII веке. Том I. 1608-1683», М., «Наука», 1969.
      15. «Русско-китайские отношения в XVII веке. Том II. 1686-1691», М., «Наука», 1973.
      16. «Русско-китайские отношения в XVIII веке. Том I. 1686-1691», М., «Наука», 1978.
      17. «Халха Джирум», М., «Наука», 1965.
      18. «Цааджин бичиг», М., «Восточная литература», 1998.
      На китайском языке:
      1. Хуан Байцзя «Чжэннань шэфа» (Методы стрельбы из лука учителя Чжэннаня), ксилографическое издание, б/м, б/г.
      2. «Хуанчао лици туши» (Иллюстрированное описание ритуальной утвари августейшей династии), Янчжоу, «Гуанлин шушэ», 2004.
      3. Чжао Эрсюнь «Цин ши гао» (Черновая история династии Цин), Пекин, 1927.
      На европейских языках:
      1. Amiot Joseph-Marie “Art Militaire des Chinois”, Париж, 1772, на французском языке.
      [42]
      Литература:
      На русском языке:
      1. Аристов Н.А. «Усуни и кыргызы или кара-кыргызы. Очерки истории и быта населения западного Тянь-Шаня и исследования по его исторической географии», Бишкек, «Илим», 2001.
      2. Бичурин Н.Я. (о. Иакинф) «Историческое обозрение ойратов или калмыков с XV столетия до настоящего времени», Элиста, «Калмыцкое книжное издательство», 1991.
      3. Бичурин Н. Я. (о. Иакинф) «Статистическое описание Китайской империи», М., «Восточный дом», 2002
      4. Бобров Л.А. «Источники поступления сабель в казахские войска XVII – середины XIX вв.» // «Военное дело улуса Джучи и его наследников», Астана, 2012, с. 346-362.
      5. Бобров Л.А. «К вопросу о комбинированном длиннодревковом оружии кочевников Центральной и Средней Азии XVIII – середины XIX века» // «Военное дело средневековых народов Южной Сибири и Центральной Азии», Новосибирск, Издательство СО РАН, 2013, с. 96-105.
      6. Бобров Л.А. «Луки казахских воинов эпохи позднего Средневековья и раннего Нового Времени. Вопросы производства, конструкции и боевого применения» // «Военное дело улуса Джучи и его наследников», Астана, 2012, с. 296-328.
      7. Бобров Л.А., Пастухов А.М. «Ойратская артиллерия XVII-XVIII вв.: вопросы происхождения, конструкции и боевого применения» // «Вооружение и военное дело кочевников Сибири и Центральной Азии», Новосибирск, 2007, с. 170-247.
      8. Бобров Л.А., Худяков Ю.С. «Вооружение и тактика кочевников Центральной Азии и Южной Сибири в эпоху Позднего Средневековья и раннего Нового Времени (XV – первая половина XVIII в.)», СПб, Филологический факультет СПбГУ, 2008.
      9. Волков С.В. «Служилые слои на традиционном Дальнем Востоке», М., «Восточная литература», 1999.
      10. Гуревич Б.П. «Международные отношения в Центральной Азии в XVII – первой половине XIX в.», М., «Наука», 1979.
      11. Ермаченко И.С. «Политика маньчжурской династии Цин в Южной и Северной Монголии в XVII в.», М., «Наука», 1974.
      12. Златкин «История Джунгарского ханства», М., «Наука», 1964.
      13. Златкин И.Я. «Русские архивные материалы об Амурсане» // «Филология и история монгольских народов. Памяти академика Бориса Яковлевича Владимирцова», М., «Издательство восточной литературы», 1958, с. 290-312.
      14. Кузнецов В.С. «Цинская империя на рубежах Центральной Азии», Новосибирск, «Наука» (Сибирское отделение), 1983.
      15. Кушкумбаев А.К. «Военное дело казахов в XVII – XVIII веках», Алматы, «Дайк-Пресс», 2001.
      16. Моисеев В.А. «О военном деле и войнах Джунгарского ханства» // «Из истории международных отношений в Центральной Азии (в Средние Века и Новое Время)», Алма-Ата, «Гылым», с.67-82.
      17. Моисеев В.А. «Цинская империя и народы Саяно-Алтая в XVIII в.», М., «Наука», 1983.
      18. Пастухов А.М. «Китайские ружья XVII-XVIII веков (по данным письменных и изобразительных источников» // «Военное дело в Азиатско-Тихоокеанском регионе с древнейших времен до начала ХХ века», вып. 1, Владивосток, с. 131-199.
      19. Пастухов А.М. «Место оружия и воина в традиционной культуре Китая» // «Смертельная красота. Оружие Индии и Китая. Каталог выставки», М., ГМВ, с. 77-132.
      20. Пастухов А.М. «Предметы казахского, монгольского, ойратского и цинского вооружения XVIII в. из частных собраний» // «Военное дело улуса Джучи и его наследников», Астана, 2012, с. 329-345.
      [43]
      21. Пастухов А.М. «Тигровое копье (тасха гида)» // «Военное дело средневековых народов Южной Сибири и Центральной Азии», Новосибирск, Издательство СО РАН, 2013, с. 89-95.
      22. Хафизова К.Ш. «Казахская стратегия Цинской империи», Алматы, «Институт экономических стратегий Центральная Азия», 2007.
      23. Хафизова К.Ш. «Кабанбай батыр» // «Известия НАН РК. Серия Общественных наук», Алматы, 2007, с. 3-7.
      24. Хафизова К.Ш. «Установление казахско-китайских отношений в Новое Время», Алматы, альманах «Тамыр», №5 (сентябрь-декабрь 2001 г.), 2001.
      25. Ходжаев А. «Цинская империя и Восточный Туркестан в XVIII в.», Ташкент, «Фан», 1991.
      26. Цыбульский В.В. «Лунно-солнечный календарь стран Восточной Азии», М.. «Наука», 1989.
      На английском языке:
      1. Fredholm von Essen M. “Eight Banners and Green Flag. The Army of the Manchu Empire and Qing China, 1600-1850”, Oxford, 2009.
      На китайском языке:
      1. Пэн Пэн «Дао бин сян цзянь» (Оружие и воин – взгляд друг на друга), Цзинань, «Шаньдун мэйшу чубаньшэ», 2011.
      2. Хуанфу Цзян «Чжунго даоцзянь» (Китайские сабли и мечи), Цзинань, «Минтянь чубаньшэ», 2007.
      3. «Чжунго гудай циу да цыдянь. Бинци. Синцзюй» (Большой словарь предметов материальной культуры древнего Китая), Шицзячжуан, «Хэбэй цзяою чубаньшэ», 2004.
      4. «Чжунго цзюньши ши. Дии цзюань. Бинци» (Военная история Китая. Том I. Оружие), Пекин, изд-во НОАК, 1983.
    • Tρόπαιον
      Автор: hoplit
      Из "Itinéraire de Jérôme Maurand d 'Antibes à Constantinople".
      Это записи капеллана из французского посольства, прибывшего в Константинополь в 1544-м. Венецианский Модон пал перед армией Баязета II в 1500-м году.
      "Башня черепов" на Джербе. Burj-er-Roos.


      В 1560-м армия и флот Филиппа II потерпели тяжелое поражение от османов. Погибло около 5 тысяч человек. Башня из черепов стояла еще в 19 веке.
      "Челе-кула" в Нише. Сооружена турками в 1809-м после победы при горе Чегар над сербскими повстанцами. Существует до настоящего времени в виде часовни.