1 162 сообщения в этой теме

Занятно, оказывается, что пассаж из Tamon'in Nikki, особенно его конец, где почти все каной, современный японец прочитать не может. :o

Цитата

堺浦へ近日伊勢ヨリ大船調付了、人數五千程ノル、横へ七間、竪へ十二三間モ在之、鐵ノ船也、テツハウトヲラヌ用意、事々敷儀也、大坂へ取ヨリ、通路トムヘキ用ト云々

Выделил самую замороченную часть. Вроде бы на современном японском получается примерно такое

Цитата

横ヘ七間、竪(たて)ヘ十二三間モ存之(コレアリ)、鉄ノ船也。テツホウ(鉄砲)トヲラヌ(通らぬ)用意、事々敷也

Получается примерно так - "тэппо могут внезапно открыть огонь". Есть размерения - "7 кэн ширины, 12/13 кэн длины". С "5000 человек" накладка - в туче каны я не могу понять, имеется ввиду "на одном" или "на нескольких" "больших кораблях"(大船調).

Несет ли название "железный корабль"(鉄ノ船也) какой-то особый смысл - не знаю. Возможно, что автор (сам корабли не наблюдавший) думал, что тэккосэн покрыт железом. Но европейцы-очевидцы про железо молчат. Возможно "железный корабль" просто другое название для "укрепленного корабля" (корабль-крепость?) (囲舟)? Или там какая-то отсылка к "крепкий, прочный", к примеру? На китайском у иероглифа такое значение есть, а в японском 16-го века?

Из "Зохо моногатари".

Цитата

As we all saw, while passing the coast yesterday, a ship of seventy or eighty oars, though we don’t know where it is from, was trying to fight against a middle-sized boat that was getting close to them, they were moving back and forth from the starboard to the larboard. They did not have enough ballast and they had too many people on board and had miscalculated the capacity. The ship keeled over and did not recover so everybody ended up dying a dog’s death. They were those samurai from the eastern provinces and did not know much about how to sail, so they all died for nothing. If it were the western samurai, they would balance the ship by dividing the troops into groups on both sides, so while those on one side were taking a nap, those on the other side would fight in defence, thus keeping the boat in balance. So those from the east, while knowing well how to ride a horse, do not know how to sail a boat, it is like an angler fish climbing up a tree. That is why I say you should not slander the Kamigata people so much.

Это к вопросу о бодрых привязках "большой - значит атакэбунэ, 100 весел и более, надстройка-ягура и так далее". Судно на 70-80 весел в тексте, как кажется, не относится к классу "среднего размера". "Большой корабль"? Нет упоминаний про надстройку-ягуру.

Есть еще короткое упоминание кораблей из "Муса моногатари", "Рассказы самураев" (1654).

Цитата

[The lord of] Komatsu Castle sent out two troops in different directions, 140 muskets in the direction of Asai and ships with 70 or 80 muskets stationed on an inlet.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


34 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Почему-то генерал Ци был несогласен с этим. С чего бы?

То есть держать строй и действовать оружием в нем китайских солдат не учили? В японских БИ есть разделы "для строя". Только они - самый начальный уровень и сейчас востребованы менее всего. Где собрать хотя бы пару сотен человек для отработки работы копьем в строю?

37 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

В том тексте несуразностей и глупостей - чуть выше крыши. Рубить доспехи мечом пускай автор сам пробует.

Где автор советует рубить доспехи мечом? У Вас там уже какой-то свой, отдельный текст?

44 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

А насчет заточки - у японцев это "пуКнт".

Угу. "Тут смеяться". Не смешно.

40 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Практики в нем нет.

Основания? Если опять будет википедия и ИМХО - от дальнейших комментариев я воздержусь.

41 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Мотивация довольно прозрачная - на ней строится 100500 подобных произведений. Это попытка "сохранить" утраченное в годы мира военное искусство. При этом в ход идут воспоминания стариков, теоретические положения трактатов других авторов, авторские размышления и т.п.

Применимо почти ко всем военным трактатам. Откуда следует "недостоверность"? Почему "трактаты других авторов" сразу "теоретические"? На какой базе написано "Зохо моногатари"? 

48 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Две пули сразу - смысла мало.

Две пули там прямо упомянуты.

48 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Главное - технологическая база для изготовления орудий. В Синьцзяне или Афганистане с дорогами не лучше. А стены пушки вообще не берут. И ничего - как только лить научились, сразу завели себе артиллерию. И даже на конной тяге.

"200 момме" - это полуторафунтовка. То есть стволы в рамках "замбурек" японцы делали. В остальном - материала у меня нет, поэтому обсуждать ничего не могу.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
1 час назад, hoplit сказал:

То есть держать строй и действовать оружием в нем китайских солдат не учили? В японских БИ есть разделы "для строя". Только они - самый начальный уровень и сейчас востребованы менее всего. Где собрать хотя бы пару сотен человек для отработки работы копьем в строю?

Боевые искусства - это отнюдь не действия в строю. Японские "разделы для строя" - очень позднее явление. С реалиями соотносится ли - не знаю. Это, скорее, приаттаченный к боевым искусствам солдатский минимум для практического применения. 

Солдатский минимум - это действительно 10 приемов владения оружием и все. Остальное - опыт и темперамент воина.

1 час назад, hoplit сказал:

Где автор советует рубить доспехи мечом? У Вас там уже какой-то свой, отдельный текст?

Перечитайте. Точно параллельный текст!

Цитата

Never try to hit the front of the helmet with your weapon; if it is poor in quality, then it will have the edge nicked and it will not function anymore.

Только в бою если вообще сможешь применить меч - и то хорошо. Куда попал - туда попал. А зазубрина на лезвии - это фигня по сравнению с мировой революцией возможностью выжить.

1 час назад, hoplit сказал:

  - Угу. "Тут смеяться". Не смешно.

Посчитайте, сколько японских мечей вы видели в жизни. Обратите внимание на их содержание.

1 час назад, hoplit сказал:

Основания? Если опять будет википедия и ИМХО - от дальнейших комментариев я воздержусь.

Мне давно пора воздержаться от комментариев на тему "глубокомысленной практичности" "Дзохё моногатари". Ибо оно написано в разгар войн, опытным полководцем, его положения активно применялись на практике...

Я смотрю, понимания доказательства от противного не существует? Тогда это реально ИМХО- "вижу текст и не знаю, что с ним делать, и мнение высказать не могу, ибо воистину!".

1 час назад, hoplit сказал:

Применимо почти ко всем военным трактатам. Откуда следует "недостоверность"? Почему "трактаты других авторов" сразу "теоретические"? На какой базе написано "Зохо моногатари"? 

То, что 99% трактатов на военную тематику - сплошные умозрения, трудно не согласиться. Почему именно "Дзохё моногатари" попадает в 1% более или менее реалистичных?

Военно-теоретическая традиция стран ДВ весьма слаба - реалистичных вещей там было очень мало. Наверное, можно помянуть "Шоу чэн лу" Чэнь Гуя, отдельные положения трактатов Ци Цзигуана, несколько трактатов XIX в. о создании боеспособной милиции на базе сельского населения.

Трактаты по техникам боя тем или иным видом оружия тут обсуждать смысла нет - они несколько об ином.

1 час назад, hoplit сказал:

Две пули там прямо упомянуты.

Можно провести параллель с вязаной картечью, но реально - смысл почти нулевой.

Навесить побольше пороха - это реально дает выигрыш.

1 час назад, hoplit сказал:

"200 момме" - это полуторафунтовка. То есть стволы в рамках "замбурек" японцы делали. В остальном - материала у меня нет, поэтому обсуждать ничего не могу.

Калибр крайне мал + вопрос в том, что может и кованым такой ствол быть.

Факт отсутствия дорог и специфики фортификации мало о чем говорит - в конце XIX в. японцы стали активно применять горные пушки на дальневосточном ТВД. Но для этого пришлось приобрести технологии. 

 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
В 16.06.2016в20:51, Чжан Гэда сказал:

Боевые искусства - это отнюдь не действия в строю. Японские "разделы для строя" - очень позднее явление.

Уже не так. Позднее явление - это как раз "вымывание" "раздела для строя". 

В 16.06.2016в20:51, Чжан Гэда сказал:

Перечитайте. Точно параллельный текст!

Перечитал.

Цитата

When you have used up everything in your satchel, draw the cleaning rod from the waist, replace it with the musket and hen draw your sword, cutting the enemy by aiming at his hand or leg. If you hit the front of the enemy helmet rashly, a blunt sword will bend into a shape like that of the handle of a pot.

...

After that, draw anything you like, such as your sword or your Wakizashi short sword, and try to cut the hand or leg of the enemy. Never try to hit the front of the helmet with your weapon; if it is poor in quality, then it will have the edge nicked and it will not function anymore.

...

Because of the above, you will have to handle your Wakizashi short sword with one hand, but you cannot cut through armour with one hand and also the blade will break

...

Thinking I might be struck in turn if I attacked him from the left side, I came at him from his right side, taking a grip of the spear shaft and aiming at the edge on the crupper; I did this judging where it was best to strike, where it would not hit the horse’s bones.

Точно какой-то другой текст. 

В 16.06.2016в20:51, Чжан Гэда сказал:

Только в бою если вообще сможешь применить меч - и то хорошо.

Поэтому на первом же ударе нужно его сломать, после чего героически помереть.

В 16.06.2016в20:51, Чжан Гэда сказал:

Я смотрю, понимания доказательства от противного не существует? Тогда это реально ИМХО- "вижу текст и не знаю, что с ним делать, и мнение высказать не могу, ибо воистину!".

"Сферические в вакууме" проблемы с японскими источниками я себе представляю не хуже Вас. Других не будет. Поэтому научный комментарий, более полный, чем в предисловии переводчика - вызовет интерес. Десятое повторение сентенции "трактат мирного времени" - нет, как будто этого во введении не написано. "Между Александром и "Анабасисом Александра" полтысячи лет". Да, полтысячи. Какие из этого следуют поправки к тексту?

В 16.06.2016в20:51, Чжан Гэда сказал:

Почему именно "Дзохё моногатари" попадает в 1% более или менее реалистичных?

Он попадает в 2 переведенных на английский японских трактата, которые использовались для подготовки войск внутри соответствующих кланов. При этом "Зохо моногатари" прост и не содержит "нумерологии". Там негде разгуляться фантазии. Нет ни хитрых построений, ни чудо-оружия. Там где мог проверить - проверил в меру своих возможностей. Хотя оснований для автоматического переноса описанных там ситуаций на Японию Сэнгоку нет.

В 16.06.2016в20:51, Чжан Гэда сказал:

Можно провести параллель с вязаной картечью, но реально - смысл почти нулевой.

Это не вопрос наших оценок. Это вопрос "делалось или нет".

Цитата

Abercromby was recalled and command passed to Amherst in September 1758. Although Amherst formed light infantry and took measures to adapt his regulars to irregular warfare he appears to have taken no steps to alter the drill that the regulars would use against the French regulars they would meet at Louisbourg, other than to order that they should load their muskets with two balls

...

One battalion, the Louisbourg Grenadiers, are recorded to have waited until the range was less than twenty yards. Wolfe had ordered that the muskets should be loaded with two balls

...

The French attack was met at a range of less than forty yards with the fire of approximately 1700 muskets, each loaded with two balls and wielded by soldiers who were arguably better shots than any British soldiers before.

И 

Цитата

If your opponent, against all probability, should stand firm and allow you to come very near him without firing himself, then you give the first volley, and take good care that your men always load two bullets to a round. I have owed, more than once, success to the use of the two bullets. In the heat of action I might forget to order it, but you will think of it; I attach great importance to this. With that cool determination, and with this fire of two bullets to the round, you will seldom have to fire a second volley, whether in attacking a position or in repelling a body of troops charging you.

...

This example has also for its object to make you appreciate the true principles of fighting when defending a position, viz., always to attack, yourself, at the last decisive moment; but here, as much as when you are attacking, there is another extremely effective means to determine the victory, and that is, to avoid, as much as ever possible, parallel fighting, which equalises advantages in a certain manner, and cannot be decided in our favour except by moral superiority, and our better-fed fire of two bullets to each round

"The following lines are translated from the instructions which the then Colonel Bugeaud, of the 56th French regiment, wrote down for his officers". 

В "Синте-ко ки" тоже упоминаются две пули. Эффективно ли это? У англичан в Квебеке и будущего маршала Бюжо выбор был - в Европе знали картечь для мушкетов, американцы вскоре будут широко использовать "buck and ball". 

В 16.06.2016в20:51, Чжан Гэда сказал:

Калибр крайне мал + вопрос в том, что может и кованым такой ствол быть.

Скорее всего ствол был кованый. С дорогами как раз проблема - их в 16 веке в Японии фактически нет. Только "тропы" и "направления". 

57650aca58d59_GiganticJapanesematchlockd

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В 1560-м семнадцатилетний Мацудайра Мотоясу (будущий Токугава Иэясу) отправился в "самостоятельное плавание" в качестве союзника Нобунаги Ода, располагая примерно 3000 "вассалов" и частью провинции Микава (около 300 тысяч коку в конце 16 века). Через 30 лет, в результате размена землями и переезда, инициированного Тоетоми Хидэеси, Иэясу стал хозяином Канто (более 2 миллионов коку). Примерно половину он передал в руки вассалам. 

Выглядело это так - вассалов имелось около 43 тысяч, собственные лены после переезда получили 2200. Но почти все земли были сосредоточены в рамках 41 поместья размером более 10 тысяч коку, что позже давало держателям ранг дайме. Даже из этих 41 примерно половина земли приходилась на три крупнейшие владения.

Из этих 41 дайме 27 служили Иэясу более 20 лет.

В 1545-м Укита Наоиэ - шестнадцатилетний мелкий вассал владеющего провинцией Бидзэн (около четверти миллиона коку в конце 16 века) семейства Ураками. В наличии "форт" типа "курятник" и 30 бойцов. В 1570-е, когда Наоиэ стал фактическим хозяином провинции, половина из тех, с кем он начинал 30 лет назад, стала дайме в приграничных районах (семеро) или высшими сановниками домена.

Мать Икэда Нобутэру была кормилицей Нобунаги Ода, а сам Нобутэру - другом детства будущего правителя Овари. В 1560-м, в 24 года, Икэда получает свое первое настоящее командование - отряд из 30 самураев и звание самурай-тайсе. Далее были новые войны и назначения, Анэгава, наместничество в Осаке... Смерть Икэда Нобутэру встретил в 1584-м году в битве при Комаки-Нагакутэ, сражаясь на стороне Тоетоми против Токугава. Ему наследовал второй сын - Икэда Тэрумаса. Во время столкновения за власть после смерти Хидэеси Тэрумаса принял сторону "восточных", благодарность Иэясу после победы была царской. В 1613-м род Икэда владел провинциями Харима, Бидзэн, Авадзи и Инаба (более миллиона коку), а Тэрумасу называли "сегун запада Японии". 

В собственном домене в Харима Тэрумаса имел около 6 тысяч вассалов. 7 из них владели ленами более 10 тысяч коку и рангом дайме. 5 из них начинали среди 30 самураев Нобутэру в 1560-м. 

На момент падения сегуната из 7 каро ("старейшин"), служивших ветви семьи Икэда из Бидзэн, 6 происходили из семей, поступивших на службу роду еще до Сэкигахара. Из этих 6 - трое были потомками тех 30 самураев 1560-го года.

{C6ABE1CF-7272-4426-9DA8-D54FE8551E9D}.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
10 час назад, hoplit сказал:

Уже не так. Позднее явление - это как раз "вымывание" "раздела для строя". 

Позднее явление - кодификация систем и причисление туда того, что названо очень нелепо "раздел для строя".

Раньше "-дзюцу" отличались от "-до" тем, что каждый собирал какие-то практические приемы под себя. А канонизация все сделала "оформленным" в XVII-XVIII вв.

10 час назад, hoplit сказал:

Поэтому на первом же ударе нужно его сломать, после чего героически помереть.

Ну да, сломать меч - так легко! Видел массу повреждений лезвия. Но сломанных от удара - ни разу. Потому что, открою секрет, сломать меч очень сложно.

А вот в бою попасть туда, куда целишься - это сложнее. И приходится выводить противника из строя, а не слушать "наставления" книгочея, наваявшего очередной трактат.

10 час назад, hoplit сказал:

Это не вопрос наших оценок. Это вопрос "делалось или нет".

Это полумера в отсутствии вязаной картечи. Увеличить, по возможности, площадь поражения при выстреле, когда не уверен, что точно попадешь.

Делаться могло, только вот практической пользы не очень много.

Разлет не очень велик. Тромблон лучше - он сразу сконструирован под разлет снаряда, и заряжается картечью.

10 час назад, hoplit сказал:

Скорее всего ствол был кованый. С дорогами как раз проблема - их в 16 веке в Японии фактически нет. Только "тропы" и "направления". 

Чем отличается Синьцзян или Афганистан?

10 час назад, hoplit сказал:

В "Синте-ко ки" тоже упоминаются две пули. Эффективно ли это? У англичан в Квебеке и будущего маршала Бюжо выбор был - в Европе знали картечь для мушкетов, американцы вскоре будут широко использовать "buck and ball". 

Выбор есть при наличии той самой картечи. А если надо срочно - и две пули сойдут. Хотя улучшить разлет 2 калиберных пуль практически нереально.

Есть еще один момент - при выстреле на максимальную дистанцию разлет пуль уже в пределах метра. Есть очень маленькая вероятность, что одна из двух пуль попадет куда-нибудь. Но эта вероятность лишь чуть больше, чем вероятность попадания одной пулей.

10 час назад, hoplit сказал:

Он попадает в 2 переведенных на английский японских трактата

И что? А вот "Цзисяо синьшу не переведена на английский. И что, это не практическое сочинение боевого генерала, по которому учились биться китайские и корейские солдаты в Имджинскую войну?

10 час назад, hoplit сказал:

которые использовались для подготовки войск внутри соответствующих кланов

И так и ни разу не применились. В мирное время можно даже учить шагать журавлиным шагом - Павел I так и делал. Только в Италии и Швейцарии Суворов всей гатчинской муштры не использовал почему-то.

10 час назад, hoplit сказал:

Там где мог проверить - проверил в меру своих возможностей.

Именно. А где были проверены положения "Дзохё моногатари"?

Все это к тому что:

10 час назад, hoplit сказал:

"Сферические в вакууме" проблемы с японскими источниками я себе представляю не хуже Вас. Других не будет. Поэтому научный комментарий, более полный, чем в предисловии переводчика - вызовет интерес. Десятое повторение сентенции "трактат мирного времени" - нет,

Интереса рассматривать в качестве чего-то особенно ценного "сферические трактаты по японской тактике в вакууме" нет.

Есть вещи, которые очевидны, хотим мы этого или нет. А есть вещи, которые требуют изучения.

Организация японских войск требует изучения, а вот делать для этого альфой и омегой умозрительный трактат "Дзохё моногатари", где советуют за несколько шагов перед противником спрятать вымпелы с копий за пазуху или боятся поставить зарубку от меча при ударе по шлему - нет никакого смысла. Ибо эти положения умозрительны.

В нем, безусловно, есть общие полезные сведения. Но вот делать альфу и омегу из всего сообщенного - нет смысла. Ибо что-то он написал приличное (что перекликается с тем, что известно из боевой практики XVI в.), а что-то - из разряда "берегите меч от ... зарубок на лезвии"!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Корейцы сами себя сдали, а вообще, корейская разведка - она такая ... корейская!

Беседа государя Сонджо с сановниками от 22 марта 1593 г.

上曰: ‘賊兵持銃筒而來者, 幾許?’ 

Государь спросил: "Среди прибывших вражеских воинов сколько вооружены огнестрельным оружием (букв. "ручницами", кор. "чхонтхон")?"

元翼曰: "數百人中, 持銃筒者, 不過百餘人矣。" 

Ли Вонъик ответил: "На каждые несколько сотен [врагов количество] имеющих огнестрельное оружие не превышает сотню с небольшим людей"

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
8 минут назад, hoplit сказал:

Извините, я выше уже написал - википедию и ИМХО я не обсуждаю.

ИМХО? Ну не обсуждайте. Только это ничего не меняет в случае с "разделами для строя" и "Дзохё моногатари". Просто так в реальности.

8 минут назад, hoplit сказал:

Вы от автора в плане практике отстоите гораздо дальше, чем он от Сэнгоку, уж извините. С учетом того, что выше Вы утверждали, что автор "боится за заточку/шлифовку" и вообще указывает рубить доспех клинком (имея на руках текст) - я обсуждение "Дзохо моногатари" прекращаю. Не хотите обсуждать текст - воля Ваша.

В огороде бузина - в Киеве дядька!

Где я говорил, что он указывает рубить доспех? Он не рекомендует рубить доспех только потому, что там буквально сказано "меч получит зазубрину в лезвии".

Это как раз дебилизм. Если я далек от Сэнгоку, то я испытывал реальный образец меча XIX в. с серьезной (примерно полквадратного сантиметра) зазубриной в лезвии на предмет рубки - единственное, что он может сделать плохо - так это не дать абсолютно чистого реза. Уж пардон, что не сломали его. Все как-то не получалось - металл. Ломается тяжело, даже с глубокой зазубриной на клинке.

8 минут назад, hoplit сказал:

С одной стороны - мнение практикующих военных, с другой - сферические в вакууме рассуждения о вязаной картечи. Это не трогая того, что вопрос стоял - "что такое этот "двойной заряд", а не отвлеченные рассуждения о стрелковой экзотике.

Сферические? Ну, почему-то вот именно ее голландцы широко использовали в колониях. Да и не только они.

И две пули, как человек, из мушкета стреляющий, могу сказать, не дают решительно никакого преимущества, кроме некоторого увеличения площади поражения. При уменьшении энергии, передаваемой пороховым зарядом обычного размера на каждую пулю. А постоянно использовать 2 пули и сыпать бОльший заряд пороха - это когда-нибудь получить разрыв оружия в руках. Металл иногда устает от чрезмерных нагрузок.

8 минут назад, hoplit сказал:

Если надо срочно - пулю рубили на несколько кусков. Кстати - на случаи массового использования пары пуль указать можно. Как с этим обстоит у "вязаной картечи"?

Я хочу посмотреть на "рубить пулю на несколько кусков для срочности". Просто, как практик.

8 минут назад, hoplit сказал:

Есть. Вы, имея текст под рукой, не дали себе труда в него заглянуть, насочиняли три короба и потом привесили сверху некое "сферическое в вакууме теоретическое обоснование". Я пас.

 Где я насочинял с три короба? Жду.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Terje Solum. Ieyasu and the Unification of Mikawa.

Terje Solum. The Battle of Takatenjin Castle (1580-81).

Такатэндзин-дзе - 高天神城.

1.thumb.jpg.be2040b5d5a8e4ab151735b258d9

e0040579_1422389.jpg.ed2a4061dffee7d13e3

20130907200906e57.jpg.3491411da2cd39a0a7

5766ae9124e2d_img_1(2).thumb.jpg.10a4f78

takatenjinzu.jpg.63671f900d57baadeeab6b3

Уровень прилегающей равнины - около 50-60 метров над уровнем моря. Замок расположен на вершинах холмов/невысоких гор высотой 100-130 метров над уровнем моря.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В своей работе об Уэсуги Кэнсине Д. Дарлинг приводит обширную цитату из "Uesugi Nenpu" ("Хронология Уэсуги", "компиляция из старых документов дома Уэсуги, составленная в середине-конце эпохи Эдо"), описывающую осаду Одавары в 1561-м.

И первая же мысль - без сверки с японским оригиналом и хорошего знания тогдашних норм словоупотребления мало что понятно. :(

1.thumb.jpg.7e8b01b4befff4cd623b5b3fed15

"Конные воины" в данном случае именно "воины верхом на лошадях", или "рыцари"? Последние два предложения можно понять так, что "рыцари" в замке вели огонь из луков и аркебуз по войскам Кэнсина, потом отложили их, взялись за белое оружие, сели на коней и атаковали? 

В бою принимали участи только всадники? Или их послужильцы просто не упомянуты? Из "всадников" верхом были все - или только часть? 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В "Синте-ко ки". 12 год Эйроку (1569).

Цитата

On the 4th of the First Month, the Miyoshi Triumvirs together with Saitō Uhyōe no Tayū Tatsuoki, Nagai Hayato and others, having recruited rōnin from southern parts, surrounded the shogun in his temple residence at Rokujō. Yakushiji Kurōzaemon commanded their advance guard. His soldiers burnt down the neighborhood in front of the gate and were on the point of forcing their way inside the temple.

Далее в описании схватки мелькают 

Цитата

The enemy rushed forward, wielding their swords, only to be put to flight, as the shogun’s men fought valiantly, making sparks fly. In an instant, they shot down some thirty men-at-arms with their arrows.

и 

Цитата

The record of the heads taken in the thick of battle said:


Takayasu Gon no Kami, Yoshinari Kansuke and his younger brother, Iwanari Yasuke, Hayashi Gentarō, and Ichita Kaname
no Suke.


These were the most eminent of the men of standing who were killed. A report on this action was sent to Nobunaga.

То есть - непосредственно перед атакой на резиденцию сегуна Миеси и их союзники набирают ронинов. Которые далее, надо полагать, участвуют в бою совместно с их собственным войском. Интересно, а среди men-at-arms ( ), "всадников/рыцарей/латников", были ронины, или нет?

Далее - "ронин" дается в виде  牢人 . Второй иероглиф - "человек", первый - имеет несколько значений. "Крепкая ограда", "крепкий, твердый" и, чаще всего, "тюрьма". Получается, что наиболее вероятный вариант перевода, пардон, "рожа тюремная"?

Сейчас обычно "ронин" пишут  浪人 , "блуждающие волны" и "человек". Фактически - "перекати-поле", "бродяга". С пометкой, что слово едва не с периода Нара и не связано с социальным статусом "бродяги". Это и самурай, и странствующий монах, и беглый крестьянин. 牢人 описывается, как "самурай, лишившийся господина, актуально для периода Муромати и Эдо". Что понимания не добавляет, так как известный по фильмам и литературе типаж "бродячего самурая" периода Эдо крайне сомнительно выглядит в условиях Муромати. С одной стороны - именно "самураев" тогда было меньше, с другой стороны - социальный статус можно было относительно легко менять. Наняться к другому лорду или даже купцу, заняться торговлей, да даже землю копать или разбойничать. Кроме этого - иероглифа "самурай"  侍 как-то не видно. И кто тогда получаются "ронины" из хроники Гюити?

Далее. Варлей в статье "Warfare in Japan 1467–1600" пишет

Цитата

Rather than attempt to discuss the countless skirmishes and pitched battles of the Onin War, let me instead describe the new kind of fighter, the ashigaru or “lightfoot”, who emerged at this time and became one of the war’s principal scourges. The ashigaru were in part the successors to the akuto , the “evil bands”Akuto , it will be recalled, was a term broadly applied by the Ashikaga Shogunate and other authorities to armed groups whom they regarded as outlaws, groups that included mounted warriors as well as foot soldiers. Ashigaru, on the other hand, were exclusively fighters on foot, as their name implies; and inasmuch as they were employed by both the eastern and western armies during the Onin War, they could not so readily be labelled outlaws. What they inherited from the akut was their rampaging fighting style, and in this regard they were considered by many in Kyoto—for example, members of the effete courtier class - not only as outlaws but also as subhuman and a threat to civilization itself. Eventually, during later Sengoku times, ashigaru became a respectable term, applied to members of the trained infantry units that warrior commanders developed. But during the Onin War the ashigaru were the perpetrators of many, if not most, of the worst horrors of that devastating conflict.

В кембриджской "Истории Японии" упоминается, что первоначально акуто 悪党 ("негодяй, бандит, злоумышленник") это

Цитата

Various groups of marauders, called akuto, whether of peasant or warrior origins, upset the peace and undermined the bakufu's original stabilizing aim. 

При этом выглядеть в 14 веке они могли и так

Цитата

According to records from Harima Province and to the chronicle "Mineaiki," the akuto at the turn of the century - whether pirates, mountain bandits, or robbers - were spreading rapidly. They wore outrageous clothing and were equipped with pitiful-looking swords or long bamboo poles, and they also congregated into small groups, gambled regularly, and were talented petty thieves.

и так

Цитата

In the latter part of the 1330s, previously small and unimpressive akuto elements began to appear in large groups of fifty to one hundred, magnificently outfitted men all riding splendid horses.

Однако, в соответствии с континентальными образцами, слово использовалось и в отношении повстанцев, а не просто бандитов. Вышедшие из повиновения столицы воинские дома, устанавливающие в подконтрольной зоне собственные порядки - тоже акуто.

Цитата

Toyoda Takeshi, in his treatment of the forces that undid the Hojo regency, began with the so-called akuto (evil band) phenomenon. The term evil band was applied to various types of illegal activities, but the most significant, from the point of view of this analysis, was the work of purposefully organized groups of local warriors who resorted to violence in disputes, usually over land rights. 

Получается, в эпоху Сэнгоку и ранее, в Японии имелась некая, относительно многочисленная, вооруженная группа населения, в значительной мере состоявшая из представителей воинских домов, носившая названия 悪党 и 牢人. Представители которой не чурались, в том числе, и наемничества. Акуто активно принимали участие в войнах 14-15 веков. Хрестоматийный пример деятельности ронинов - осады Осаки в 1614-15 годах.

Возможно, что в меня сейчас прилетит кирпич, но как-то похоже получается на "казаков" России в 16 и 17 веке. Которые "не тяглые, не служилые".

Насколько важным было наличие таких "ронинов" в военном деле? Когда вассал должен был выставить определенное количество людей со своего надела - какая часть была его "боевыми холопами"(зависимыми слугами - хикан, гэнин), родственниками, послужильцами и вассалами, а какая - набранными на поход наемниками-ронинами? Как были организованы ронины? Как их нанимали? Что происходило после расторжения контракта (во Франции и Италии 14-15 века рутьеры были настоящим бедствием)?

5769517b74ced_.jpg.473ccd9ce43d9c124bb24

Киношный ронин.

ashigar03.jpg.b7ba94db79ccfe36f3dc17798e

ashigar01.jpg.5f135667b855eb78c0961f1eb4

Асигару.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Book of distribution of men, Kei-cho 18 y. 12 m. 1 d. [10 January 1614].

The first contingent.

200 men, 10 banners, 10 war-horses, Ushi-kiku-Maru, 'taka 10,008 koku';
66 men, the Izhuin shu;
272 men , 14 banners, 14 war-horses, Ya-shu, 'taka 13,580.82 koku';
14 men, the Miya-no-zho shu;
60 men , 3 banners, 3 war-horses, Izhuin Han-emon;
100 men, 2 war-horses, the Oguchi shu;
55 men , 3 banners, 3 war-horses, Kabayama Kyu-taro, 'taka 2,686.28 koku';
290 men, 5 war-horses, the Idzumi shu;
17 men, the Yamano shu;
267 men, 13 banners, 13 war-horses, Hongo Ise no kami, 'taka 13,350.46 koku'
23 men, 1 banner, 1 war-horse, Sagara Gen-ba no kami;
65 men, the Kuma-no-zho shu;
13 men, the Yamada shu;
41 men, 2 banners, 2 war-horses, Niiro Zhiro-shiro, 'taka 1,058.39 koku';
31 men, the Magoshi shu;
18 men, the Iino shu;
10 men, 1 war-horse, Ada Zhin-zaemon, 'taka 455 koku';
25 men, the Kurino shu;
10 men, 1 war-horse, Uehara Sho-zhuro, 'taka 482 koku';
14 men, the Yoshimatsu shu;
10 men, 1 war-horse, Hirano Rokuro-zaemon nyu-do, 'taka 500 koku';
4 men, the Yoshida shu;
43 men, the Takano shu;
11 men, the Taka-zho shu;
10 men, the Hatsuki shu;
9 men, the Shikine shu;
5 men, the Kakuto shu;
8 men, the Koshiki-zhima shu;
16 men, the Akune shu;
67 men, 3 banners, 3 war-horses, Nezhime Ukon dai-bu, 'taka 3,372.16 koku';
72 men, the Kagoshima shu

 

Censors.

8 men, 1 war-horse, Sada Yechigo no kami, 'taka 304.43 koku';
10 men, 1 war-horse, Takasaki Oi no suke, 'taka 615 koku';
10 men, 1 war-horse, Godai Katsu-zaemon;
12 men, 1 war-horse, Hondo Iga no kami, 'taka 644.45 koku';
16 men, 1 war-horse, Ei Cho-zaemon, 'taka 796.14 koku'.

 

Messengers.

33 men, 1 banner, 1 war-horse, Kawakami Sa-kyo no suke, 'taka 1,642.55 koku';
13 men, 1 war-horse, Ju-Son bo, 'taka 544.783 koku';
14 men, 1 war-horse, Miyabara Kichi-zaemon, 'taka 544.78 koku';

 

Commissioners of provision and of works.

6 men, 1 war-horse, Godai-in Ki-byoe-no-zho, 'taka 300.2 koku';
10 men, 1 war-horse, Mera Nui-no-suke, 'taka 500 koku';
9 men, 1 war-horse, Sonoda Sei-zaemon, 'taka 355 koku';
2 men, 1 war-horse, Kasai Mo-emon, 'taka 136.61 koku'.
6 men, 1 war-horse, Sagara Go-zaemon, 'taka 284 koku';

Total, 2,000 men, 51 banners, 73 knights.

 

The second contingent.

 

373 men, 18 banners, 18 war-horses, Mata-shiro dono, 'taka 18,689.36 koku';
126 men, 6 banners, 6 war-horses, Shibuya Iwami no kami, 'taka 6,287.65 koku';
39 men, the Kiyoshiki shu;726 men, 38 banners, 38 war-horses, Hongo Sanuki no kami shu, 'taka 41,350.17 koku';
20 men, 1 banners, 1war-horse, Katsura Yamashiro no kami, 'taka 1,021 koku';
68 men, the Koyamashu;
22 men, 1 banners, 1 war-horse, Dai-zen no suke, 'taka 1,112.96 koku';
19 men, the Takabaru shu;
29 men, 1 war-horse, Yoshitoshi Moku-emon, 'taka 1,309 koku';
32 men, the Ichiku shu;
7 men, 1 war-horse, Sagara Kageyu no suke, 'taka 380 koku';
2 men, the Nezhime shu;
28 men, 1 banner, 1 war-horse, Murata Gyo-bu sho-yu, 'taka 1,401.1 koku';
20 men, the Tafuse shu;
32 men, 1 banners, 1 war-horse, Niiro Emon-no-suke, 'taka 1,500 koku;
20 men, the Kawanabe shu;
22 men, 1 banners, 1 war-horse, Kamada Gen-ba no suke, 'taka 1,110.78 koku;
31 men, the Kiyomidzu shu;
14 men, 1 war-horse, Honda Oi dai-bu, 'taka 400 koku;
21 men, the So-no-kori shu;
6 men, the Yokogawa shu;
19 men, 1 war-horse, Saruwatari Shin-suke, 'taka 500.31 koku;
12 men, The Tsuneyoshi shu;
10 men, 1 war-horse, Terayama Dewa no kami, 'taka 363 koku;
211 men, 3 war-horses, the Kokubu shu;
20 men, 1 banner, 1 war-horse, Kiire Kichi-byoe-no-zho, 'taka 500 koku;
31 men, the Nozhiri shu;
84 men, 4 banners, 3 war-horses, Kimotsuki Cho-saburo, 'taka 4,191.2 koku;
64 men, the Isaku shu;
22 men, the Kobayashi shu;
17 men, the Ada shu;
32 men, the Ichiku shu;
49 men, the Takarabe shu;
8 men, the Momotsugi shu;
54 men, the Osaki shu;
13 men, the Matsuyama shu;
69 men, the Sueyoshi shu;
13 men, the Uchi-no-ura shu;
4 men, the Era shu;
20 men, the Kushira shu;
498 men, including 3 with the Messengers,the Kajiki shu'

Besides, 175 men, and 3 men with Provision and Works Commissioners.

Censors

26 men, 1 banner, 1 war-horse, Kawakami Shiki-bu tai-yu, 'taka 1,300.98 koku';
50 men, 2 banners, 1 war-horse, Shikine Chu-mu sho-yu, 'taka 2,500 koku';
20 men, 1 banner, 1 war-horse, Murata Saburo-zaemon, 'taka 1,401.1 koku';
8 men, 1 war-horse, Suwa Shin-shichi, 'taka 400.15 koku';
9 men, 1 war-horse, Ijichi Shiro-byoe-no-zho, 'taka 306 koku';
14 men, 1 war-horse, Ise Nai-ki, 'taka 502.49 koku'.

 

Messengers

14 men, 1 war-horse, Izhuin Suke-emon, 'taka 464.14 koku';
4 men, 1 war-horse, Kawakami Ukyo no suke, 'taka 293 koku';
3 men, the Kajiki shu;

 

Commissioners of provision and of works

20 men, 1 banner, 1 war-horse, Tsuchimochi Sama no gon no kami;
7 men, 1 war-horse, Kashiwabara Suwo nyu-do;
3 men, the Kajiki shu

Total, 3,000 men, 77 banners, 85 knights.


The third contingent, left.

...[Hereafter such portions as throw little fresh light on the institutional life of the barony are
omitted in the translation.   The third contingent "left" and "right," comprised, besides the same
official posts as in the first two contingents, the rear-guard(ato-zonae)-58 men in the left, and 36
in the right; 39 and 23 men under the gun-commissioners(teppo bu-gyo); 10 men each under the
bow-commissioners(yumi bu-gyo); 8 and 18 men under the banner-commissioner(nobori bu-gyo);
16 and 10 men under the spear-commissioners(yari bu-gyo); and 15 and 9 men under the gun-
powder commissioners(tama-gusuri watashi bu-gyo).]...

In all, 677 men, 12 banners, 66 knights.

 

The third contingent, right.

In all, 624 men, 11 banners, 62 knights.

Total of the left and the right, 3,301 men, 23 banners, 130 knights; besides, 100 lord's banners.

 

The Kagoshima foot ko-sho shu:

Ei Haya-zaemon, '20.4 koku';                 Niiro Suke-emon, [with] 1 man;
Sara Yumi-go;                                     Kawakami Hiko-zhuro, '69 koku,' [with] 1 man;
Sakaki San-emon, '21.069 koku;...Nagae Kyu-emon, '80 koku,' [with] 2 men;

Total, 208 men, besides private (uchi) man, 96.

 

Foot ko-sho shu from to-zho

35 men, besides 35 laborers (fu), the Cho-sa shu;
30 men, besides 29 laborers (fu), the Fukuyama shu;
43 men, besides 43 laborers (fu), the Kaseda shu;
7 men, besides 6 laborers (fu), the Muko-zhima shu;
4 men, besides 3 laborers (fu), the Ushine shu;
1 men, besides 1 laborer (fu), the Omura shu;
8 men, besides 7 laborers (fu), the Kushikino shu;
17 men, besides 16 laborers (fu), the Ei shu;
43 men, besides 42 laborers (fu), the Ibusuki shu;
48 men, besides 47 laborers (fu), the Taniyama shu;
3 men, besides 2 laborers (fu), the Midzuhiki shu.

Total, 239 men, besides 231 laborers.

 

Bearers of weapons (do-gu mochi shu) from to-zho

18 men, Taniyama;                   20 men, Isaku;                         9 men, Kawanabe;
 9 men, Ada;                           15 men, Ichiku;                        9 men, Tafuse;
20 men, Kaseda;                     19 men, Ibusuki;                      10 men, Ei;
 1 man, Nagayoshi;                  13 men, Izhuin;                       18 men, Kiyoshiki;
38 men, Kamo;                       28 men, Chosa;                       28 men, Kushikino;
17 men, Kuma-no-zho;            7 men, Yamada;                        5 men, Momotsugi;
12 men, Taki;                          8 men, Miya-no-zho;                2 men, Omura;
 6 men, Yokogawa;                  18 men, Kurino;                       16 men, Kiyomidzu;
11 men, So-no-kori;               21 men, Kokubu;                       5 men, Shikine;
22 men, Fukuyama;                 19 men, Takarabe;                     28 men, Sueyoshi;
10 men, Matsuyama;                 6 men, Tsuneyoshi;                   6 men, Muko-zhima:
20 men, Nezhime;                    19 men, Koyama;                      13 men, Osaki;
 8 men, Kushira;                      2 men, Ushine;                       20 men, Magoshi;
 6 men, Yoshida;                     9 men, Yoshimatsu;                   20 men, Kobayashi
23 men, Takabaru;                    9 men, Uchi-no-ura.

Total, 586 men; one man's man-service for every ten men of the zhu-chu.

 

Bearers of weapons of Kagoshima total, 225 men.

 

Bearers of weapons provided privately (mata-uchi)

10 men, Niiro dono; 2 men, Ijichi Hei-zaemon's ato; 2 men, Izhuin Sakon's ato;
1 man, Kuwabata Gyo-bu sho-yu, 'taka 103 koku; ...
1 man, Oyama Ina-suke, 'taka 93.096 koku';
1 man, Tsuchimochi Wakasa no kami, 'taka 32.065 koku';
1 man, Yamaguchi Ai-zaemon's ato, 'taka 120.3 koku'; ...
4 men, Izhuin Iya-shichi, 'taka 393.78042 koku'; ...
14 men, Machida Katsu-byoe-no-zho, 'taka 2,664.03 koku.'

 Total, 51 men.

 

Distribution of banner-bearers in various towns(machi) 
3 men, Kaseda;                     2 men, Kawanabe;                             3 men, Tafuse;
2 men, Ada;                           2 men, Isaku;                                   2 men, Ichiku;
5 men, Izhuin;                     6 men, Kiyoshiki;                           6 men, Miya-no-zho;
3 men, Kamo;                         4 men, Yokogawa;                             6 men, Kurino;
1 man, Kushira;                   2 men, Osaki;                                   6 men, Sueyoshi;
2 men, Takabaru;                 2 men, Takarabe;                           3 men, Koyama. 
Total, 61 men.


Total, the lord's ko-mono, 28 men; the lord's middlings, 35 men; attached to the lord's culinary, 25 men. 


Distribution of laborers(fu)
11 men, Niiro dono, 'taka 1058.39 koku':-
         1, Osako Sei-zaburo; 1, Osako Sei-ta-zaemon; 1, Kamimura Suke-shichi; 1, Maruta Shin-
         saku; 1, Kirino Ha-emon; 1, Niibaru Shin-zhiro; 1, Sakamoto Iki-no-zho; 1, Maruo
         Zen-goro; 1, Orida Ri-hyoe-no-zho; 2, uki2 men, Hyaku-Bai, 'taka 135.012 koku, of which 3 are tono-yaku':-
           ...........................
4 men, Izhuin Sakon's ato, 'taka 300.825 koku, of which 6 are tono-yaku':-
           ...........................
4 men Myo-Shun, 'taka 200.887, of which 5 are tono-yaku':-
           ...........................
.............................
8 men, Ichi-zho in:-         1, Onoe Ni-zaemon; 1, Itatsugi Kuro-zaemon; 1, Irikawa To-shichiro; 1, Tanaka Gen-
         ba-no-zho; 1, Fujisaki Zen-suke; 1, Miyasato Katsu ...; 1, Kajiwara Zen-zaemon; 1,
         uki.
9 men, Dan-gi sho, 'taka, 1,608.036, of which, 5 are tono-yaku, 300, exempt, 300
                                                                     for the goma rite':-
         1, Niiro Suke-emon; 1, Shirahama Bun-emon; 1, Arikawa Oi-no-suke; 1, Yanase Ni-
         zaemon; 1, Izhiri To-no-suke; 1, Kajiwara Shichi-zaemon; 3, uki.
28 men, Fuku-sho zhi, 'taka 1,737.87, of which 20 are tono-yaku, 300, exempt':-
         1, Miyanohara Suke-hachiro; 1, Hidaka Chikara-no-suke; ... 1, Hatsuyama Ri-hyoe-
         no-zho; 6, uki.
9 men, Zho-kwo-myo zhi, 'taka 541.049, of which 14 are tono-yaku, 100, exempt':-
12 men, Tai-hei zhi, 'taka 350.0108, of which 10 are tono-yaku, 50, exempt':-
                                     .......
8 men, Nan-rin zhi, 'taka 521.37, of which 100 are exempt':-
                                     .......
1 man, Ho-zhu in, 'taka 163.19, of which 100 are exempt, 3, tono-yaku':-.......
1 man, Dai-ko zhi, .......
1 man, the Taga  domain, 'taka 57.977, of which 1 is tono-yaku':-.......
8 men, Myo-koku zhi, 'taka 520.037':-
                                       .......
4 men, Ko-koku zhi, 'taka 220.037, of which 8 are tono-yaku, 100, exempt':-
                                       .......
1 man, Fu-dan-kwo in, 'taka 50.053, of which 1 is tono-yaku, 100, exempt':-.......
2 men, Sho-gakuzhi:-.......
1 man, E-to in, 'taka60.049':-Iwakiri Kan-emon.
1 man, Zho-zanzhi-Kurano Hei-zhiro.
10 men, Myo-enzhi:-.......
10 men, Ko-saizhi:-.......
1 man, Kimura Gen-ba's ato:-Suematsu Zhin-byoe-no-zho.
1 man, Matsuda Kame-suke:-.......
1 man, Fuchimura Zhin-byoe-no-zho's ato:-.......
1 man, Ko-Getsu's ato:-.......
1 man, Kimura Hei-dayu's ato:-.......
......................................
8 men, Arima Zhi-emon;                                             3 men, Beppu Tonomo-no suke;
2 men, Ada Suwo nyu-do;                                           2 men, Tsuchimochi Wakasa no kami;
2 men, Kamada Uhyoe-no-zho;                                   3 men, Arikawa Shichi-zaemon;
1 man, Kuwabata Gyo-bu sho-yu;                                2 men, Kuroda Sai-no-zho;
1 man, Nomura Kura-no-suke;

Total, 266 men, of whom 135 assigned; 313 uki laborers.

 

770 laborers from the lord's domains;
20 laborers from the lord's domains assigned29 for his luggage;
80 laborers from [the lord's domains assigned for] his culinary;
70 laborers from the lord's domains at Kokubu;
50 laborers from Kajiki.
   "Total, 990 men, of whom
293 transferred to the weapon-bearers from to-zho;
   75 transferred to the weapon-bearers;
   20 transferred to the banner-bearers;
   10 transferred to the lord's ko-mono;
   12 transferred to the lord's middlings;
   8 transferred to the weapon-bearers of the lord's luggage;
   50 impedimenta-bearers of the culinary;
   50 impedimenta-bearers of the treasuries;
   130 transferred to the culinary;
   20 transferred to the stables;
   70 bearers of armors;             50 shield-bearers;
30 bearers of bullets and powder;                         30 bearers of 100-arrow stands;
   50 bearers of gun-powder;                                         92 uki laborers.

 

Total of the third contingent, 4,342 men

 

1,000 boatmen; 46 ships, large and small.

Men on board these ships:-
   7 men, Yamaga Yetsu-zaemon;     6 men, Ren-Cho bo;
   6 men, Mori Ki-emon;                  8 men, Narahara Ki-zaemon;
   Yamamoto Katsu-zaemon              1 man, Nomura Genba-no-suke;
   1 man, Sakamoto Iki-no-zho;        2 men, Shiroi Saburo-byoe;
   1 man, Kawano Ken-emon;            3 men, Niiro Iga no kami;

 

Miyasato Tajima no kami, 'the lord's temporary mansion30 at O-Nezhime';
Harima-ya Kyu-byoe-no-zho, 'the lord's temporary mansion at Ko-Nezhime';
                                           the lord's temporary mansion at Sada;
Nomaguchi Hiko-zaemon, 'the lord's temporary mansion at Yamakawa';
Yamazaki Tosa no kami, 'the lord's temporary mansion at Bo-no-tsu';
Yamashita Shima-no-zho, 'the lord's temporary mansion at Tomari';
Okamoto Mo-emon, 'the lord's temporary mansion at Kushi';
Hemuki Katsu-byoe-no-zho, 'the lord's temporary mansion at Akime';
Miyabara Ten-byoe-no-zho, 'the lord's temporary mansion at Kata-ura';
                                           the lord's temporary mansion at Kaminokawa;
Kodama Zhi-zaemon, 'the lord's temporary mansion at Ichiku-minato';
                                           the lord's temporary mansion at Kushikino;
Noiri Bingo-no-suke, 'the lord's temporary mansion at Mukoda-machi';
Terada Ichi-emon, 'the lord's temporary mansion at Kyo-domari.'

 

Grand total, 10,350 men; 181 banners; 288 war-horses.

 

 

In charge during the lord's absence:
Ho-shu;                                                 Niiro Goro-emon nyu-do;   Izhuin Ku-nai sho-yu;
Sagara Hiuga no kami;       Kamada Kaga no kami;         Izhuin Hizen nyu-do.

 

Assignments to the contingents;

The first, 2,000 men; 51 banners, 73 war-horses; the second, 3,000 men; 77 banners, 85 war-horses; the third, 3550 men; 56 banners, 130 war-horses, with weapon-bearers, boatmen, and 46 large and small ships.

Laborers of the lord's domains: 750 men, and 300 men with pack-horses: 1,000 men.

Grand total, 10,300 men; 187 banners, 289 war-horses.

 

Arrangement of the lord's personal guard

 

1st:   50 loads of gun-powder, 50,000 shots;
2nd:   30 loads of bullets and powder;
3rd:   30 loads 100-arrow stands;
4th:   20 chests of armors;              5th:   50 shields;
6th:     56 banners;                     7th:   300 guns;
8th:   200 bows;                           9th:   200 spears;
10th:   15 horses;                       11th:   weapons of the lord's attendants;
12th:   243 ko-sho on foot, from to-zho;
             213 ko-sho on foot, Kagoshima;
             130 knights.

 

Документы Ирики.  152-А

Цитата

The document A is a record of the military services assessed in 1613-1614 on the various shi-ryo and to-zho in the barony, in connection with the first besieging campaign at Osaka castle of Toyo- tomi Hideyori, which was waged by Tokugawa Ieyasu toward the end of the latter year. The shi-ryo are mentioned by the names of their lords, and the to-zho by those of their locations fol- lowed by the word shu(group or company). When a lord was also the ji-to of one or more to-zho, services demanded of men of the latter are sometimes, though not always, stated directly after his own.

"War-horses" - Zho-me, literally, horse for mounting; really meaning a knight.

 

 

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Еще пара картинок. Сидзугатакэ.

Вид с юга.

576a9a86f37a5_.jpg.df138b92a1928aa59103f

Вид с севера.

toragozeyama_04.jpg.2c8f28aabb5800bd7da3

Спутник.

1.jpg.2e11ab95f41f52ef28c1a164ad439394.j

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Занятный клинок. "Камакура-Намбокутё".12.thumb.jpg.07c8b50aeb6676d398dc7e2d325

Цитата

kokushitsu shibogawa-zutsumi-saya aikawa-maki-tsuka tachi-koshirae (黒漆皺革包鞘藍革巻柄太刀拵), tokubetsu-jūyō-tōsōgu


This is a long ō-dachi koshirae with hilt and upper third of the saya wrapped with leather which dates not later than Nanbokuchō. Conspicious is the very long hilt and that the saya doesn´t have any ashi hangers by which it would be worn at the belt. Such an interpretation is called naga-dachi (長太刀, lit. “long tachi”) or also mochi-tachi (持太刀, lit. “carried tachi”) as it was carried by a servant until it came into use.

Markus Sesko. Koshirae-taikan.

 

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Еще одна категория людей, которые время от времени появлялись на полях боя Сэнгоку.

"Синте-ко ки". Кодзи 2 (1556 год).

Цитата

At a distance of thirty chō from Kiyosu, in the nearby hamlet of Orizu, stood a temple of the Sōtō Zen sect called Shōgenji. The site was ideal for a fortress, and rumors abounded that the lord of Iwakura in the upper four districts was about to turn it into a forward stronghold. Accordingly, Nobunaga sent troops to round up the townspeople of Kiyosu and have them clear the bamboo grove at the Shōgenji. When the townspeople made a count of Nobunaga’s soldiers, the number of mounted samurai turned out to be no more than eighty-three.

The enemy sent a force of about three thousand men, who deployed in Tanbarano. As they did so, Nobunaga rode about trying to build a defense and patched together some semblance of a rear echelon with townsmen whom he made carry bamboo spears. The light infantry, positioned up front, were in decent enough shape. As it turned out, both sides withdrew their forces.

Можно добавить упоминания, что Го-Ходзе проводили поголовную мобилизацию мужского населения во время походов Уэсуги Кэнсина в 1561-м и Тоетоми Хидэеси в 1590-м. Иезуиты писали о поголовной вооруженности населения Кюсю. Есть ли вероятность, что гарнизоны многочисленных мелких "фортов" и "крепостей", постоянно присутствующих в описаниях военных столкновений Сэнгоку, могли включать и такое вот мобилизованное "условно-цивильное" население?

Немного в сторону - еще пара упоминаний об оружии из бамбука из Гюити.

Цитата

As he was sitting down on a stool inside his camp on the grounds of the Ushiya temple, which adjoined Ōgaki in western Mino, the archers within the beleaguered castle let loose an ugly volley at random onto the siege lines, using arrows fitted with bamboo heads, and Kageyama Kamon no Suke was hit in his left eye. 

Предположительно - это событие относится к 1544 году.

Гэнки 1, 1570.

Цитата

On the 23rd of the Ninth Month Nobunaga withdrew from Noda and Fukushima. He put Wata Iga no Kami and Shibata Shuri no Suke in command of his rear guard and took the route leading from Nakajima by way of the Eguchi Crossing. This Eguchi River, the combined flow of the Yodo and Uji rivers, was a huge stream with roaring rapids, altogether a frightening sight. Since days of old, one always had to cross it by ferry. As Nobunaga’s fierce troops advanced on the crossing, however, local insurgents contrived to hide the ferryboats so that free passage would be impossible. Camouflaged with rice plants, hemp, bamboo, or reeds, the greater half of them bearing bamboo spears, the insurgents deployed on the other side of the Eguchi River as far as the Ozaka Embankment and yelled wildly, but that posed no problem.

 

Bl1HvPgCUAAdg8r.jpg

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Karl F. Friday. Hired Swords: The Rise of Private Warrior Power in Early Japan.

Karl F. Friday. Samurai, Warfare and the State in Early Medieval Japan.

Karl F. Friday. The First Samurai: The Life and Legend of the Warrior Rebel, Taira Masakado.

Karl F. Friday. Legacies of the Sword. The Kashima-Shinry u and Samurai Martial Culture.

William Wayne Farris. Heavenly Warriors: The Evolution of Japan's Military, 500-1300.

Thomas Conlan. In little need of divine intervention: Takezaki Suenaga's scrolls of the Mongol invasions of Japan.

Thomas Conlan. Weapons & Fighting Techniques of the Samurai Warrior, 1200-1877 AD.

Thomas Conlan. State of War: The Violent Order of Fourteenth-century Japan.

Paul Varley. Warriors of Japan: As Portrayed in the War Tales.

Paul Varley. The Onin War: History of Its Origins and Background.

Royall Tyler. From Baishoron to Nantaiheiki (Fourteenth-Century Voices) (Volume 2) 2016.

Donn F. Draeger. Classical Bujutsu.

Mikael S. Adolphson. The Teeth and Claws of The Buddha. Monastic Warriors and Sōhei in Japanese History.

Mitsuo Kure. Samurai: An Illustrated History.

War and State Building in Medieval Japan.

 

William Ritchie Wilson. The Way of the Bow and Arrow. The Japanese Warrior in Konjaku Monogatari.

Thomas Conlan. The Culture of Force and Farce: Fourteenth-century Japanese Warfare.

Thomas Conlan. The Nature of Warfare in Fourteenth-Century Japan: The Record of Nomoto Tomoyuki.

Myra Shackley. Arms and the Men; 14th century Japanese swordsmanship illustrated by skeletons from Zaimokuza, near Kamakura, Japan.

Andrew Edmund Goble. War and Injury: The Emergence of Wound Medicine in Medieval Japan.

Karl F. Friday. Pushing beyond the Pale: The Yamato Conquest of the Emishi and Northern Japan.

Karl F. Friday. Teeth and Claws. Provincial Warriors and the Heian Court.

Karl F. Friday. Taira Masakado insurrection (939).

Karl F. Friday. Valorous Butchers: The art of war during the golden age of the Samurai.

Karl Friday. Might makes right: just war and just warfare in early medieval Japan // The Ethics of War in Asian Civilizations: A Comparative Perspective. Edited by Torkel Brekke. 2006.

Bruno Lewin. Die japanischen Beziehungen zu den Emishi um das Jahr 800.

Suzanne Gay. The Kawashima: Warrior-Peasants of Medieval Japan.

Morten Oxenboell. The Mineaiki and discourses on social unrest in medieval Japan.

Morton Oxenboell. The Vicissitudes of a Medieval Japanese Warrior.

Morten Oxenboell. Images of "Akutō".

Kenneth Dean Butler. The Textual Evolution of The Heike Monogatari.

Kenneth Dean Butler. The Heike monogatari and The Japanese Warrior Ethic.

Hasegawa Tadashi. The Early Stages of the Heike Monogatari.

Miyeko Murase. The "Taiheiki Emaki": The Use of the Past.

William H. McCullough. Shokyuki. An Account of the Shokyu War of 1221.

William McCullough. The Azuma Kagami Account of the Shōokyū War.

John S. Brownlee. The Shokyu War and the Political Rise of the Warriors.

Jeremy A Sather. A Critique by Any Other Name: Imagawa Ryōshun's "Nan Taiheiki" an Introduction and Translation (Part 1).

Jeremy A Sather. A Critique by Any Other Name: Imagawa Ryōshun's "Nan Taiheiki" an Introduction and Translation (Part 2).

Kenji Koike and Josef Roggendorf. Kusunoki Masashige. Auszüuge aus dem Taiheiki.

Takeuchi Rizo. The rise of the warriors. 

Giuliana Stramigioli. Preliminary Notes on Masakadoki and the Taira no Masakado Story.

Genesie T. Miller. Taira no Masakado in the Literature of Premodern Japan.

Суровень Д.А. Покорение земель Северо-Восточной Японии режимом Ямато (по материалам «Куни-но мияцуко хонки» [«Реестра наместников провинций»]) .

Суровень Д. А. Сведения китайских источников о контроле государства Ямато над зависимыми территориями в Южной Корее V в.

Суровень Д.А. Когурёское «письмо на вороньих перьях» и японо-корейские отношения 70-х – первой половины 80-х гг. VI в.

Reinier Hesselink. The Introduction of the Art of Mounted Archery into Japan // TASJ ser. 4, 6 (1991): 28–47.

Torquil Duthie. The Jinshin Rebellion and the Politics of Historical Narrative in Early Japan // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 133, No. 2 (April-June 2013), pp. 295-320.

Thornton S.A. Kōnodai senki: Traditional Narrative and Warrior Ideology in Sixteenth-Century Japan // Oral Tradition, 15/2 (2000): 306-376

Kawai Yasushi, with Karl F. Friday. Medieval warriors and warfare // Routledge Handbook of Premodern Japanese History. 2017. Pp. 310-329.

 

"Записи о Масакадо". 将門記

"Сказание о земле Муцу". 陸奥話記

"Записи о трехлетней войне в краю Осю". 奥州後三年記

"Стародавние повести". 今昔物語集

"Повесть о смуте годов Хогэн". 保元物語

"Повесть о смуте годов Хэйдзи". 平治物語

"Повесть о доме Тайра". 平家物語

"Сказание о Ёсицунэ". 義経記

"Записи о смуте годов Дзёкю". 承久記

"Повесть о Великом мире". 太平記

"Хроника годов Онин". 応仁記

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Структура армии Такэда по Тернбуллу.

Цитата

Его подход к ведению войны отчасти диктовался внешними обстоятельствами. Его кампании, базировавшиеся на ресурсах горных провинций Каи и Синано, должны были носить наступательный характер, сводясь к стремительным набегам с гор на равнину. Трудности с транспортом за пределами Каи вынуждали Сингэна ограничиваться короткими кампаниями, обычно в три – четыре дня, максимум – в сорок-пятьдесят дней. Выполнение поставленных задач в столь короткие сроки требовало значительных ресурсов, и людских, и материальных. И то и другое у него было, как следует из нижеприведенного списка личного состава его войска:


Личная гвардия Такэда Сингэна – 6 373
Провинция Каи, 788 деревень, поставлявших: 3 740 всадников (при каждом четыре человека прислуги) под командованием Оямада, Баба и др. – 14 960
Каи, командиры асигару (включая самураев) – 285
Каи, асигару – 785
Синано – 2 020
Восточная Кодзукэ – 1 035
Суруга – 430
Тотоми – 320
Хида – 150
Эттю – 170
Мусаси – 180
Писцы, повара, придворные и другие – 9 340
Сверх того, пираты, наемники и другие.

В сумме получалась армия в 45 000 человек. Сингэн был в состоянии контролировать и содержать такое войско, поскольку его управление было разумным, хотя и немного патриархальным. Во многом его методы управления опередили свое время, поскольку он позволял крестьянам вносить подати не только рисом, но и деньгами. Это позволило ему заменить обычные телесные наказания денежными штрафами, что улучшило его отношения с крестьянами. Крестьяне также не могли не оценить и того факта, что Сингэн был одним из немногих даймѐ (как назывались эти новые феодальные владетели), которые взимали налог не только с крестьян, но также и с самураев и с храмов. Сингэн никогда не забывал о требованиях военного времени. Он заботился о состоянии дорог и организовал эффективную курьерскую службу. Он мог позволить себе такие щедрые траты, так как буквально сидел на золотой жиле. Драгоценный металл веками добывался в Каи, и золото Такэда было основой его экономического могущества.

Это текст из Тёрнбулла "Самураи. Военная история". 1999. На английском - Turnbull S. "The Samurai. A Military History". 1996.

Практически дословный пересказ фрагмента из книги Takekoshi Yosaburō. "Economic Aspects of the Civilization of Japan". Вышла книга на английском в 1930-м году. Страница 332-333.

5772c88abc6a5_1.jpg.c58f324570fcd0bf9f54

5772c88bc3ec2_2.jpg.ffc62df8f97e03a2c079

Данные по численности контингентов даются в таком проблемном источнике, как "Koyo gunkan". Плюс - числа послужильцев для конных воинов там нет. "4 человека" - это гипотеза. Таблица с данными.

Стоит отметить, что попадавшиеся мне оценки кокудака для Каи на конец 16 века не дают и 250 тысяч коку. На практике это должно означать не более 10 тысяч войска при тотальной мобилизации, из которых хорошо, если пара тысяч всадники. 

В книге "Samurai Warfare" 1996 года данные уже поменялись.

Цитата

The great strength of the Takeda army was its cavalry, which operated as mounted units supported by personal attendants. The total for all the horsemen in the Takeda army in the Koyo Gunkan list is 9,121, and every horseman would have been accompanied by two followers on foot. Takeda Shingen had a personal retinue of 884 ashigaru and servants, who made up the hatamoto-shoyakunin, to whom were added various notable samurai as bodyguard. There were in addition 5,489 other ashigaru under the command of the other leaders, including the ashigaru-taishō's own command. These figures would give a full Takeda army of 33,736:


Horsemen - 9,121
Two followers each - 18,242
Ashigaru in the hatamoto-shoyakunin - 884
Other ashigaru - 5,489
Total - 33,736

Тут видим уже модификацию списка. Так как, по грубым расчетам населения и продуктивности провинций Такэда, армия вряд ли превышала 30 тысяч воинов - нужно подогнать его под заданный итог с минимальными усилиями. То, что "30 тысяч" есть очень грубая прикидка, которая подразумевает долю всадников процентов в 10 или около того, Тернбулл явно не учел.

Далее. В 2000-м году Тернбулл выпускает книгу "Nagashino 1575: Slaughter at the Barricades", где на страницах 23-25 дает роспись для армии Такэда. 

Как это выглядит - примерно половина командиров из списка войск Сингэна принимала участие в битве при Нагасино. Далее Тернбулл выдвигает две гипотезы - численность всадников под их командованием не поменялась, но пеших послужильцев было не по 4, а по два. И асигару Кацуери взял в поход тоже половину. Как результат таких вот мощных вычислений, получаем итог 

5772cbf384d4e_3.jpg.d317049fa07581787068

Я не знаю - собственные это вычисления Тернбулла, либо он повторяет за каким-то популярным японским изданием. Но больше похоже на ту самую подгонку под заветные "15 тысяч". Минимальное изменение вводных - и вся точная математика рассыпается. Послужильцев было по 4, а Кацуери взял с собой весь корпус асигару - и вот у нас уже армия Такэда уверенно подходит к отметке "25 тысяч бойцов". Указание на то, что "Koyo gunkan" не самая надежная хроника, вообще подвешивает все точные расчеты в воздухе.

В книге 2002 года "War in Japan 1467-1615" Тернбулл пишет

Цитата

At the height of its powers the Takeda army consisted of 30,000 men of whom 3,000 were horsemen. The number actually mobilised on a battlefield may have differed from time to time, but the proportion of horsemen to foot would be about the same.

Кажется, что он наконец "нагнал" уровень популярных японских военно-исторических изданий. И эти числа разом отправляют всю предыдущую "точную математику" в чулан. 

Также стоит еще раз уточнить - численность войска и доля всадников есть предположение. Мы не знаем точно ни мобилизационных возможностей Сингэна и Кацуери (данные по кокудака есть на конец 16 века, данных об уровне контроля за территорией нет вообще), ни состава армии (доля конницы - по сути "оценка по ширмам" для Японии конца 16 - начала 17 века целиком). 

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Фрагмент из "War in Japan 1467-1615" Тернбулла, насколько понимаю - перевод из какой-то японской работы.

Цитата

In contemporary writings three ways of carrying out a cavalry attack were identified:


Norikomi
In a situation where the enemy have advanced close to one's own lines, a small number of horsemen are sent out as scouts.
They ride into the enemy lines, cause a disturbance and withdraw as a 'reconnaissance in force'.


Norikiri
In the middle of a battle when the enemy lines have been broken, a section of five to 10 horsemen ride in suddenly to attack an enemy who have wavered, throwing them into confusion.


Norikuzushi
The horsemen and infantry on foot charge into the ranks of missile troops, breaking them in one go and overrunning them.

Отчасти текст повторен в "Kawanakajima 1553-64: Samurai power struggle", вышедшей в 2003-м году.

5773c613e1947_1.thumb.jpg.971c13389fd302

takedakiba.jpg.41e2a5a9d17cddc498954e4b6

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

"Повесть о великом мире", "Тайхэйки". Вторая половина 14 века (после 1368 года).

太平記 Японский текст из 40 свитков. На русский и английский переведены первые 12.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Теперь - десяток шагов назад от Сэнгоку. Что там было до?

Войско "эпохи рицурё" базировалось на воинской повинности по китайскому образцу. Соответственно - в основе своей это пехота.

737 год. Яматосцы решают провести военную акцию против эмиси в Муцу.

Цитата

A month later Maro and his  deputies  arrived at  Taga  Stockade  leading  a special  force of one thousand horsemen mobilized from Hitachi, Kazusa, Shimosa, Musashi, Kozuke, and Shimotsuke.

Для понимания масштаба - это, фактически, весь Канто.

Собственно вторжение на территорию немирных эмиси силами всадников, солдат приграничных гарнизонов и "мирных" эмиси.

Цитата

On the first  day  of the third month he  departed Shikima with his 196 horsemen, 249 allied emishi troops, and 5,499 infantrymen from the Mutsu  provincial regiments and frontier garrison, bound for Omuro post station in Dewa, arriving the same  day. There he linked  up with Dewa Governor Tanabe no Naniwa, who led an additional 500 provincial regimental soldiers and 140 allied emishi troops.

Соотношение яматосской пехоты и конницы говорящее - 1 к 30. Даже если принять во внимание, что часть пехоты могла быть простыми носильщиками.

В 789-м году яматосцы провели масштабное вторжение на север. Три армии под командованием Ki no Kosami, общей численностью

Цитата

"52,800 or more infantry and cavalry"

и 

Цитата

Along  the river and overland routes there are  12,440 persons  who can transport light  and  heavy goods. They  can  carry 6,215  koku of dried rice at a time. The  pacification army  numbers  27,470  men. In one  day they  consume 549 koku. If one calculates on the basis of  this,  the  provisions  transported  at one time can  only support  the  army for 11 days. 

К этой кампании относится и одно из крупнейших поражений яматосцев. 

Цитата

 In the fifth month of  789, 2,000-man  detachments from the Middle and Rear Armies crossed the river and attacked the home of emishi leader Taibo no  Aterui,  where  they  encountered resistance from 300 emishi warriors. After a short  clash,  the emishi withdrew and the court armies advanced, burning  some 800 emishi homes in 14  villages  and skirmishing with retreating  emishi  fighters  as  they  moved. The  plan  was to link  up  with the Forward  Army  at a  place  called Subuse  Village  to continue the advance. In the  event,  the Forward  Army  never  arrived; instead,  the emishi counter-attacked with a  vengeance, driving  the  government troops  back across the river. On the  imperial side,  5  important  officers and 25 other  troops  were killed and 245 others wounded in the  fighting.  Worse  yet, 1,036  men drowned  trying  to flee across the  river,  while another  1,250  made it  across, but  only by throwing  aside their  weapons  and armor.

続日本紀 Сёку нихонги. 789 год, 3 день 6 месяца.

Цитата

《延暦八年(七八九)六月甲戌【壬申朔三】》○六月甲戌。征東将軍奏。副将軍外従五位下入間宿禰広成。左中軍別将従五位下池田朝臣真枚。与前軍別将外従五位下安倍猿嶋臣墨縄等議。三軍同謀并力。渡河討賊。約期已畢。由是抽出中後軍各二千人。同共凌渡。比至賊帥夷阿弖流為之居。有賊徒三百許人。迎逢相戦。官軍勢強。賊衆引遁。官軍且戦且焼至巣伏村。将与前軍合勢。而前軍為賊被拒不得進渡。於是。賊衆八百許人。更来拒戦。其力太強。官軍稍退。賊徒直衝。更有賊四百許人。出自東山絶官軍後。前後受敵。賊衆奮撃。官軍被排。別将丈部善理。進士高田道成。会津壮麻呂。安宿戸吉足。大伴五百継等並戦死。惣焼亡賊居。十四村。宅八百許煙。器械雑物如別。官軍戦死廿五人。中矢二百四十五人。投河溺死一千卅六人。裸身游来一千二百五十七人。別将出雲諸上。道嶋御楯等。引余衆還来。於是勅征東将軍曰。省比来奏云。胆沢之賊惣集河東。先征此地後謀深入者。然則軍監已上率兵。張其形勢。厳其威容。前後相続。可以薄伐。而軍少将卑。還致敗績。是則其道嶋副将等計策之所失也。至於善理等戦亡及士衆溺死者。惻怛之情。有切于懐。

Фридэй пишет, что 

Цитата

Tactically,  the  imperial  armies were  predominantly light infantry  that fought  with bow and arrow from behind  portable standing  wooden shields. These bowmen were  augmented by  other footsoldiers  bearing spears, by bow-wielding light cavalry,  and  by  a somewhat  mysterious  form of artillery piece  called an  oyumi  or  do,  which  appears  to have been some sort of  platform-mounted, crossbow-style catapult,  on the order of the Greek gastraphetes  and similar devices, perhaps capable  of  launching volleys of bolts or stones in a  single firing. An  army  of this sort is formidable in  pitched battles, particularly  on the defensive. But it is  logistically  illsuited to  long  offensive  campaigns  because of its size and because it
draws as its  manpower  the same farmers who  produce  its food and other supplies.

Вообще большие сражения - редкость. Яматосцы строили гарнизоны, прокладывали дороги, основывали земледельческие колонии, время от времени проводили карательные экспедиции, основной целью которых было спалить деревни и уничтожить имущество эмиси. Медленно, но верно граница сдвигалась к северу. Фридэй проводит аналогию с английской колонизацией Уэльса.

Эмиси, в свою очередь

Цитата

While the  imperial  armies were mixed forces  (in  terms of  weapons systems) numbering  in the thousands or even tens of  thousands,  the emishi fought  almost  exclusively  as  light cavalry  and seldom in  groups  of more than a few hundred.  They  are  reputed  to have been masters of this style of warfare-fiercely courageous  and  extraordinarily  skillful mounted archers.

При этом яматосские конные стрелки на фоне эмиси смотрелись блекло.

Цитата

As one  ninth-century  chronicler  put it, "horse-and-bow warfare is learned from birth  by  the barbarians; ten of our  subjects  cannot  equal  one of them."

続日本後紀 Shoku Nihon Kōki. 837 год. 8 день 2 месяца.

Цитата

《承和四年(八三七)二月辛丑【八】》○辛丑。陸奧國言。劔戟者交戰之利器。弓弩者致遠之勁機。故知五兵更用。廢一不可。况復弓馬戰鬪。夷〓之生習。平民之十不能敵其一。然至于弩戰。雖有萬方之〓賊。不得對一弩之飛鏃。是即威狄之至尤者也。今見庫中弩。或大體不調。或機牙差誤。又雖有生徒。無人督習。是不置其主司之費也。望請准鎭守府置弩師。其公廨不更加擧。分所有准一分給。許之。

 

Того - армия Ямато это массы пехоты, разбавленные небольшим количеством всадников. Пехота ведет бой из-за станковых щитов с арбалетами, луками и копьями-хоко. Ограниченное хождение имеют метательные машины.

Стоит отметить - это данные на конец 8 столетия, когда построенная по континентальным образцам военная машина яматосцев уже начала сбоить.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

David D. Neilson. Society at War: Eyewitness Accounts of Sixteenth Century Japan. PhD Dissertation. University of Oregon, 2007. 373 pages.

Текст не менее мощный, чем диссертация Дарлинга про Кэнсина, но о совершенно другом уровне Сэнгоку. Мелкие независимые владетели в Овари периода возвышения Нобунаги. Включает в себя интереснейшее описание событий вокруг нашествия Имагава Ёсимото и битвы при Окэхазама.

Плюшки.

Анимированная карта Сэнгоку. 1539-91. 

Статья - Hisato Matsuoka. With Peter J. Arnesen. The Sengoku Daimyo of Western  Japan: The Case of the Ouchi // Japan before Tokugawa : political consolidation and economic growth, 1500 to 1650.- Princeton, N.J. : Princeton Univ. Press. 1981, p. 64-100.

Ouchi Hiroyo (1325-1380).

seiryokuzu_24.gif.dbf955291d594a9dc9539a

Ōuchi Yoshihiro (1356–1399).

seiryokuzu_25.gif.887b614dd38d0729ec076b

Morimi Ouchi (1377-1431).

seiryokuzu_26.gif.9d266ec6182d323ba357f2

Ōuchi Yoshioki (1477 -1528).

seiryokuzu_30.gif.6f22ab97ac9c4810721e01

Ōuchi Yoshitaka (1507 – 1551).

seiryokuzu_31.gif.c562ca64ee9fbce6b80dd1

 

 

 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Идея казематированной палубы стара. Вот, скажем, прам из города Тавров, XVIII в. - ничего не напоминает?

Pram_from_Tavrov.thumb.JPG.5a8a176de6cd4

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Пушки на палубах. Европа в 15-17 век.
      Автор: hoplit
      Tullio Vidoni. Medieval seamanship under sail. 1987.
      Richard W. Unger. Warships and Cargo Ships in Medieval Europe. 1981.
      Dotson J.E. Ship types and fleet composition at Genoa and Venice in the early thirteenth century. 2002.
       
      Oppenheim M. A history of the administration of the royal navy and of merchant shipping in relation to the navy, from MDIX to MDCLX. 1896.
      L. G. C. Laughton. THE SQUARE-TUCK STERN AND THE GUN-DECK. 1961.
      L.G. Carr Laughton. Gunnery,Frigates and the Line of Battle. 1928.
      M.A.J. Palmer. The ‘Military Revolution’ Afloat: The Era of the Anglo-Dutch Wars and the Transition to Modern Warfare at Sea. 1997.
      R. E. J. Weber. THE INTRODUCTION OF THE SINGLE LINE AHEAD AS A BATTLE FORMATION BY THE DUTCH 1665 -1666. 1987.
      Kelly De Vries. THE EFFECTIVENESS OF FIFTEENTH-CENTURY SHIPBOARD ARTILLERY. 1998.
      Geoffrey Parker. THE DREADNOUGHT REVOLUTION OF TUDOR ENGLAND. 1996.
      A.M. Rodger. THE DEVELOPMENT OF BROADSIDE GUNNERY, 1450–1650. 1996.
      Sardinha Monteiro, Luis Nuno. FERNANDO OLIVEIRA'S ART OF WAR AT SEA (1555). 2015.
      Rudi  Roth. A  proposed standard  in  the reporting  of  historic artillery. 1989.
      Kelly R. DeVries. A 1445 Reference to Shipboard Artillery. 1990.
      J. D. Moody. OLD NAVAL GUN-CARRIAGES. 1952.
      Michael Strachan. SAMPSON'S FIGHT WITH MALTESE GALLEYS, 1628. 1969.
      Randal Gray. Spinola's Galleys in the Narrow Seas 1599–1603. 1978.
      L. V. Mott. SQUARE-RIGGED GREAT GALLEYS OF THE LATE FIFTEENTH CENTURY. 1988.
      Joseph Eliav. Tactics of Sixteenth-century Galley Artillery. 2013.
      John F. Guilmartin. The Earliest Shipboard Gunpowder Ordnance: An Analysis of Its Technical Parameters and Tactical Capabilities. 2007.
      Joseph Eliav. The Gun and Corsia of Early Modern Mediterranean Galleys: Design issues and
      rationales. 2013.
      John F. Guilmartin. The military revolution in warfare at sea during the early modern era:
      technological origins, operational outcomes and strategic consequences. 2011.
      Joe J. Simmons. Replicating Fifteenth- and Sixteenth-Century Ordnance. 1992.
      Ricardo Cerezo Martínez. La táctica naval en el siglo XVI. Introducción y tácticas. 1983.
      Ricardo Cerezo Martínez. La batalla de las Islas Terceras, 1582. 1982.
      Ships and Guns: The Sea Ordnance in Venice and in Europe between the 15th and the 17th Centuries. 2011.
      W. P. Guthrie. Naval Actions of the Thirty Years' War // The Mariner's Mirror, 87:3, 262-280. 2001
       
      A. M. Rodger. IMAGE AND REALITY IN EIGHTEENTH-CENTURY NAVAL TACTICS. 2003.
      Brian Tunstall. Naval Warfare in the Age of Sail: The Evolution of Fighting Tactics, 1650-1815. 1990.
      Emir Yener. Ottoman Seapower and Naval Technology during Catherine II’s Turkish Wars 1768-1792. 2016.
       
      Боевые парусники уже в конце 15 века довольно похожи на своих потомков века 18. Однако есть "но". "Линейная тактика", ассоциируемая с линкорами 18 века - это не про каракки, галеоны, нао и каравеллы 16 века, она складывается только во второй половине 17 столетия. Небольшая подборка статей и книг, помогающих понять - "что было до".
       
      Ещё пара интересных статей. Не совсем флот и совсем не 15-17 века.
      Gijs A. Rommelse. An early modern naval revolution? The relationship between ‘economic reason of state’ and maritime warfare // Journal for Maritime Research, 13:2, 138-150. 2011.
      N. A.M. Rodger. From the ‘military revolution’ to the ‘fiscal-naval state’ // Journal for Maritime Research, 13:2, 119-128. 2011.
    • Аварский каганат
      Автор: Чжан Гэда
      Тема про Аварский каганат и относящиеся к этой теме вопросы.
      Прошу только по делу, только с опорой на источники и всякую литерАтуру типа писаний Коломийцева сюда не тащить.
      Засим прошу начать в оговоренном выше порядке!
    • Дмитриев В. А. "Ночное" сражение под Сингарой (340-е гг. н. э.)
      Автор: Saygo
      Дмитриев В. А. «Ночное» сражение под Сингарой (340-е гг. н. э.) / Академическое востоковедение в России и странах ближнего зарубежья (2007-2015): Археология, история, культура / Под ред. В. П. Никонорова и В. А. Алёкшина. — СПб.: Контраст, 2015. — С. 228-259.
      «Ночное», как оно часто именуется в источниках1, сражение под Сингарой, произошедшее в 340-х гг.2 между римской и персидской армиями, является одним из самых заметных, но при этом и наиболее загадочных событий за всю четырехвековую историю римско-персидских войн III—VII вв.
      О том, что современники придавали Сингарской битве важное значение, говорит тот факт, что, по крайней мере, в одиннадцати позднеантичных и византийских литературных памятниках (прежде всего в речах Либания и Юлиана Отступника, а также сочинениях Феста, Евтропия, Аммиана Марцеллина, Иеронима, Павла Орозия, Сократа Схоластика, Якова Эдесского, Иоанна Зонары и в «Константинопольских консуляриях») этому событию прямо или косвенно уделяется отдельное внимание, причем некоторые из авторов (Либаний и Юлиан) дают весьма пространные и детализованные описания произошедшего в районе Сингары сражения. В результате, на первый взгляд, кажется, что историческая реконструкция битвы под Сингарой не может вызвать каких-либо серьезных затруднений3.
      Однако при более близком знакомстве с источниками, содержащими сведения о «ночном» сражении, исследователь тут же сталкивается с парадоксальной ситуацией: несмотря на кажущееся обилие источникового материала, наличие, на первый взгляд, весьма подробных описаний Сингарской битвы, безусловную осведомленность позднеантичных авторов об этом сражении — при всем этом невозможно дать однозначный ответ практически ни на один из вопросов, интересующих историка при изучении того или иного военного события (силы и планы сторон, дата и место сражения, его ход, результаты и т. п.).
      В связи с этим неслучаен интерес, проявлявшийся к «ночной» битве в историографии (прежде всего зарубежной): событий 340-х гг. под Сингарой в силу их важности и, одновременно, неясности касались, так или иначе, многие исследователи. Однако работ, специально посвященных Сингарскому сражению, существует не так уж много : на сегодняшний день исследованиями, имеющими непосредственное отношение к битве при Сингаре, являются лишь небольшая статья Дж. Бьюри [Bury 1896], а также относительно недавние публикации В. Портмана [Portmann 1989] и К. Мосиг-Вальбург [Mosig-Walburg 1999; 2000]. Что же касается отечественной исторической науки, то в ней «ночное» сражение, увы, вообще оказалось практически вне поля внимания как антиковедов, так и военных историков.
      I.  ИСТОЧНИКИ
      Как было отмечено выше, мы располагаем одиннадцатью историческими сочинениями, содержащими сообщения, которые относятся (или могут относиться) к Сингарскому сражению. Рассмотрим их более подробно.
      1.     Либаний
      Наиболее обстоятельные и информативные сведения о «ночном» сражении под Сингарой сосредоточены в одной из речей знаменитого антиохийского ритора IV в. Либания (314-393) [о нем см.: Sievers 1868; Foerster, Münscher 1925; PLRE I: 505-507 (Libanius 1); Baldwin 1991b] (Liban. Or. LIX); вопрос о времени ее написания до сих пор остается дискуссионным4. Речь выдержана в панегирическом жанре и посвящена восхвалению двух братьев-императоров — Констанция II (337-361) и Константа (337-350).
      Данные о сражении под Сингарой сконцентрированы, главным образом, в § 99-120, где Либаний на примере Сингарского «ночного» боя прославляет полководческие таланты Констанция и убеждает слушателей в его превосходстве над своим оппонентом — персидским царем Шапуром II (309-379). Автор весьма детально описывает весь ход событий, связанных с Сингарской битвой, начиная от военных приготовлений персов перед началом вторжения в римские владения до их возвращения на свою территорию.
      В целом пассаж Либания, посвященный Сингарской битве, может быть разделен на четыре части:
      1)    вступление (§ 99);
      2)    описание подготовки персов к вторжению и разработки Констанцием плана ответных действий (§ 100-102);
      3)     характеристика хода сражения (§ 103-114);
      4)    анализ произошедших под Сингарой событий и обоснование мысли о том, что в конечном счете победа все же досталась римлянам (§ 115-120).
      Для полноты картины отметим, что кроме указанного панегирика Либаний вскользь упоминает о «ночном» сражении и в написанной им, вероятно, в 365 г. [Foerster 1904: 222-224] траурной речи (Liban. Or. XVIII, 208) по поводу гибели императора Юлиана Отступника во время его персидского похода (363 г.).
      2.   Император Юлиан
      Еще одно весьма детальное описание Сингарской битвы содержится в речи, написанной будущим императором Юлианом Отступником [см. о нем: Borries 1918; PLRE I: 477-478 (FI. Claudius Iulianus 29); Gregory, Cutler 1991] в 355 (или 356) г. и посвященной императору Констанцию II (lui. Or. I). В отличие от Либания, Юлиан более лаконичен, и сообщаемые им сведения о событиях под Сингарой не так подробны. Так, например, он опускает сведения о подготовке сторон к боевым действиям, не так тщательно, как Либаний, описывает общий ход и отдельные этапы битвы, обращая большее внимание на возвеличивание полководческого гения Констанция II как главного действующего лица на поле боя. Тем не менее энкомий Юлиана, наряду с упомянутым панегириком Либания, является важнейшим источником, содержащим информацию по интересующему нас вопросу.
      Как и в случае с предшествующим автором, обозначим логические звенья той части речи Юлиана, где повествуется о Сингарском сражении (lui. Or. I, 22D-25B):
      1)    вступление (22D-23B);
      2)     описание хода сражения (23В-24С);
      3)    оценка итогов битвы и роли императора (Констанция II) в победе римской армии над врагом (24D-25B).
      В целом можно сказать, что на фоне остальных источников (см. ниже) произведения Либания и Юлиана заметно выделяются обилием содержащейся в них фактической информации, относящейся к Сингарскому сражению, и именно благодаря им мы можем хотя бы в общих чертах воссоздать ход рассматриваемых событий.
      В то же время панегирики Либания и Юлиана — в полном соответствии с жанровыми особенностями — исполнены риторизмов и отступлений, содержат многочисленные метафоры, гиперболы, реминисценции и т. и. ; их целью являлось прославление тех, кому они посвящены, а не объективное и беспристрастное описание событий. В этом заключается основная специфика обеих речей как исторических источников, требующая крайне осторожного и, безусловно, критического к ним отношения.
      3.   Фест
      Данные о Сингарской битве, сообщаемые историком IV в. Фестом (?—380) [о нем см.: Borries 1918; PLREI: 334-335 (Festus 3); Gregory, Cutler 1991] в его «Бревиарии деяний римского народа», уже в силу жанровой принадлежности этого сочинения не могут по своей полноте и степени детализации сравниться со сведения­ми Либания и Юлиана. Действительно, Фест ограничивается лишь кратким рассказом о сражении между римской и персидской армиями в районе Сингары (Fest. XXVII, 1-3).
      Однако ценность сообщаемой Фестом информации, выражаясь математическим языком, обратно пропорциональна ее объему: в отличие от авторов панегириков, историк дает гораздо более объективную оценку произошедшим под Сингарой событиям, приводя при этом ряд невыигрышных для римлян фактов, о которых Либаний и Юлиан по понятным причинам умалчивают (например, Фест сообщает о том, что римские воины, ворвавшись во вражеский лагерь уже после наступления темноты, неосмотрительно выдали свое местонахождение огнями факелов, которые стали прекрасными ориентирами для персидских лучников, буквально похоронивших римлян под градом стрел) (Fest. XXVII, 3). Кроме того, Фест весьма критически оценивает полководческие способности императора Констанция II, описываемые Либанием и Юлианом исключительно в превосходной степени; он прямо говорит о том, что Констанций воевал с персами гораздо менее удачно, нежели его предшественники (Constantius in Persas vario, ac difficili magis, quam prospero, pugnavit eventu... Grave sub eo principe Respublica vulnus accepit: Fest. XXVII, 1-2).
      4.   Евтропий
      В «Бревиарии римской истории» писателя IV в. Евтропия [о нем см. : Дуров 2000: 524-525; PLREI: 317 (Eutropius 2); Baldwin 1991а], как и в сочинении предшествующего автора, содержится крайне незначительный объем информации о Сингарской битве (Eutrop. X, 10,1). Однако, в отличие от Феста, Евтропий не сообщает никаких новых по сравнению с Либанием и Юлианом сведений об этом сражении.
      В то же время нельзя не отметить важность оценки Евтропием — младшим современником Констанция II и человеком, осведомленным о современных ему военных событиях в силу служебного положения (в разные годы Евтропий занимал должности проконсула Азии, префекта претория в Иллирике и консула) — характера произошедшего под Сингарой столкновения римских и персидских войск. В частности, историк, подобно Фесту, констатирует неспособность императора Констанция наладить эффективную оборону восточных римских владений от персидских вторжений (a Persis enim multa et gravia perpessus saepe captis oppidis, obsessis urbibus, caesis exercitibus, nullum que ei contra Saporem prosperum proelium fuit...) и в качестве единственного (и к тому же весьма спорного) успеха императора приводит Сингарское сражение, в котором явная победа была им упущена из-за недисциплинированности своих же солдат (Eutrop. X, 10,1).
      5.   Аммиан Марцеллин
      О сражении под Сингарой сообщается также в «Деяниях» — монументальном историческом труде жившего в IV в. римского автора греческого происхождения, уроженца Антиохии Сирийской Аммиана Марцеллина (ок. 330 — ок. 400) [о нем и его сочинении см: Gimazane 1889; Seeck 1894; Thompson 1947; PLRE I: 547-548 (Ammianus Marcellinus 15); Chaumont 1986]. До нашего времени дошло лишь 18 последних книг (XIV-XXXI) его произведения, охватывающих период с 353 по 378 гг. Следовательно, учитывая добросовестность и объективность Аммиана как писателя-историка [Соболевский 1962: 432-433; Удальцова 1968: 39], можно с уверенностью утверждать, что в одной из утраченных книг его «Деяний» содержался обстоятельный и правдивый рассказ о битве под Сингарой.
      В сохранившихся же книгах «Деяний» прямое упоминание о ночном Сингарском сражении встречается лишь однажды, когда историк вкладывает в уста одного из своих персонажей фразу о том, что даже «после непрерывного ряда войн и особенно событий при Хилейе и Сингаре, где в ожесточенной ночной битве наши (римские. — В. Д.) войска потерпели жесточайшее поражение, персы не завладели еще Эдессой, не захватили мостов на Евфрате, словно какой-нибудь фециал разнял враждующие стороны» (post bellorum adsiduos casus et maxime apud Hileiam et Singaram, ubi acerrima illa nocturna concertatione pugnatum est, nostrorum copiis ingenti strage confossis quasi dirimente quodam medio fetiali Persas nondum Edessam nec pontes Euphratis tetigisse victores: Amm. Marc. XVIII, 5, 7). Как нетрудно заметить, Аммиан еще более категоричен в оценке итогов Сингарской битвы, нежели Фест и Евтропий, и прямо говорит о том, что под Сингарой римлянам было нанесено серьезное поражение.
      6.   Иероним
      Один из наиболее известных религиозных христианских деятелей и писателей эпохи патристики, знаменитый, прежде всего своим переводом Библии на латинский язык, Иероним (ок. 347 — 420) [см. о нем: Kelly 1975; Baldwin 1991b] является также автором исторического сочинения, написанного (и в хронологическом, и в жанровом отношениях) в качестве продолжения «Церковной истории» Евсевия Кесарийского. В нем историк попутно касается и событий 340-х гг. под Сингарой, упоминая о «ночном сражении с персами под Сингарой, в котором мы (римляне. —В. Д.) потеряли несомненную победу из-за упрямства солдат» (Bellum Persicum nocturnum apud Singaram, in quo haud dubiam victoriam militum stoliditate perdidimus) (Hier. Chron. s. a. 348); Иероним так же отмечает, что «из девяти самых тяжелых сражений с персами, произошедших при Констанции, это было самое тяжелое» (Ibid.).
      Таким образом, с одной стороны, Иероним оценивает события под Сингарой как завершившиеся не в пользу римлян, но, с другой, отмечает, что в течение какого-то времени римская армия была очень близка к победе и фактически держала ее в руках. Иероним высказывается не так категорично, как Аммиан, но, как мы видим, и он не склонен решительно отдавать пальму первенства римской стороне, отмечая, что победа была все же ею упущена.
      7.   Павел Орозий
      Современник и сподвижник Иеронима Павел Орозий (ок. 375 — после 418) [см. о нем: Дуров 2000: 586-587; Fabbrini 1979; Rohrbacher 2002] в своей «Истории против язычников» сообщает о том, что при императоре Констанции5 между римской и персидской армиями произошло девять крупных сражений, причем в последнем из них, произошедшем ночью, император не только упустил почти одержанную победу, но и сам был побежден (Oros. VII, 29, 6). Хотя автор не называет место, где случилась эта битва, однако точное совпадение количества столкновений римлян и персов, имевших место при Констанции II, приводимого Орозием, с одной стороны, и Фестом — с другой, а также сходная характеристика обоими историками результатов этих сражений (и Фест, и Орозий говорят об отсутствии у Констанция сколько-нибудь значительных военных успехов) — все это позволяет уверенно рассматривать описанное в «Истории против язычников» «ночное» сражение как битву под Сингарой6.
      8.   Сократ Схоластик
      Сократ Схоластик (ок. 380 — после 439) [о нем см.: Лебедев 1903: 123-174; Ehester 1927; Baldwin 199Id], автор «Церковной истории», не более многословен, чем его современники Иероним и Орозий. Подобно этим писателям, Сократ, не отступая от основной линии своего повествования, попутно отмечает, что в возобновившихся после смерти императора Константина Великого римско-персидских войнах «Констанций не имел ни в чем успеха, ибо в ночном сражении, которое происходило в пределах римской и персидской империи, персы, пусть и на короткое время, одержали верх» (Socr. Schol. II, 25, 5).
      Как мы видим из приведенного отрывка, историк не приводит никаких деталей относительно упоминаемого им приграничного сражения; более того, Сократ не называет даже место, где оно произошло, и лишь путем сопоставления сведений Сократа Схоластика с имеющимися в нашем распоряжении источниками можно сделать вывод, что речь здесь идет именно о Сингарской битве — единственной, которую источники называют «ночной».
      9.   «Константинопольские консулярии»
      Составленные в Константинополе консульские фасты, или, как их назвал Т. Моммзен, «Константинопольские консулярии» (Consularia Constantinopolitana) — погодные списки консулов с указанием в ряде случаев событий, произошедших в период их консульства, длительное время приписывавшиеся испанскому епископу V в. Идацию (ок. 400 — ок. 469) [см. о нем: Seeck 1916; PLRE II: 574-575 (Hydatius)] и потому до середины XIX в. называвшиеся «Фасты Идация» [Козлов 2003], содержат запись, согласно которой в консульство Флавия Филиппа и Флавия Салии произошло «ночное сражение с персами» (Cons. Const. P. 236). Как и в предыдущем случае, мы не находим здесь каких-либо деталей самого сражения, но синхронное с сообщением о Сингарской битве эпонимическое упоминание имен консулов позволяет более тщательно рассмотреть вопрос о хронологии интересующих нас событий.
      10.   Яков Эдесский
      Еще одно краткое сообщение о битве под Сингарой содержится в сохранившихся фрагментах «Хронологических канонов» сирийского христианского писателя и богослова Якова Эдесского (ок. 640 — 708) [о нем см.: Drijvers 1987]. Говоря о строительстве императором Констанцием II в 660 г. греческой (т. е. селевкидской) эры (= 348 г. н. э.) цитадели в Амиде, Яков попутно замечает, что в том же году произошла ночная битва между римлянами и персами (Jac. Edes. Chron. can. P.311). Никаких подробностей о ходе сражения Яков Эдесский не приводит, однако его сведения могут оказаться полезными при рассмотрении вопроса о датировке Сингарской битвы.
      11.   Иоанн Зонара
      Пожалуй, самое неопределенное указание на то, что под Сингарой в правление Констанция II состоялось значительное сражение между римской и персидской армиями, содержится во «Всемирной истории» византийского историка XII в. Иоанна Зонары (? —после 1159) [о нем см.: Dindorfius 1868; Kazhdan 1991]. Автор пишет, что «император Констанций часто воевал с персами, имел от этого ущерб и часто терял всех своих людей. Однако пало и много персов, и даже был ранен сам Шапур» (Zon. XIII, 5).
      На первый взгляд, сообщение Зонары не имеет прямого отношения к Сингарской битве, однако, как и в ситуации с известиями Сократа Схоластика, более точно интерпретировать сведения источника позволяет привлечение информации других авторов, в данном случае — Либания и Юлиана. Оба они говорят о том, что в ходе боя под Сингарой римляне захватили в плен и казнили наследника персидского престола, сына Шапура II (Liban. Or. LIX, 117; lui. Or. I, 24D). Судя по всему, эти (а также, вероятно, аналогичные им, но не дошедшие до нас) сведения стали основой предания, согласно которому под Сингарой произошла не гибель сасанидского царевича, а был ранен сам царь. Таким образом, Зонара при описании событий восьмивековой давности допускает ошибку, которая, однако, является вполне объяснимой.
      * * *
      Как мы видим, данные источников подчас сильно отличаются друг от друга по степени детализации и интерпретации тем или иным автором событий, произошедших в районе Сингары. Попытаемся систематизировать рассмотренные выше тексты, положив в основу принцип информативности источников.
      К первой группе, включающей тексты с наиболее обстоятельными и подробными сведениями, следует отнести два сочинения: это речи Либания и Юлиана. Оба они написаны на греческом языке и относятся к категории панегириков. В полном соответствии с законами жанра произведения Либания и Юлиана исполнены риторизмов и отступлений, содержат многочисленные метафоры, гиперболы, реминисценции и другие художественные приемы. Этим и обусловлена специфика речей двух упомянутых авторов как исторических источников, поскольку целью и антиохийского ритора, и будущего императора являлось отнюдь не объективное освещение описываемых событий, а прославление главных героев своих сочинений (в первую очередь императора Констанция II). Данный момент крайне важен для определения степени достоверности данных Либания и Юлиана.
      Вторую группу источников составляют произведения позднеримских и ранневизантийских писателей-историков IV — начала V в. Феста, Евтропия, Аммиана Марцеллина, Иеронима, Орозия Павла и Сократа Схоластика. Несмотря на некоторые (иногда существенные) различия между перечисленными авторами (Фест, Евтропий, Аммиан — типичные представители позднеантичной историографии, в то время как Иероним, Орозий и Сократ являлись церковными историками), их объединяет то, что все они, хотя и сообщают гораздо менее подробную информацию о сражении под Сингарой, все же приводят некоторые принципиально новые по сравнению с Либанием и Юлианом сведения (особенно это касается трактовки результатов Сингарской битвы).
      В третью группу входят такие источники, как «Хронологические каноны» Якова Эдесского, «Константинопольская консулярия» и «Всемирная история» Зонары. Содержащиеся в них сведения о Сингарском сражении крайне скудны и фактически ограничиваются простой констатацией данного события.
      II. МЕСТО И ВРЕМЯ СИНГАРСКОГО СРАЖЕНИЯ
      1. Место битвы7
      Согласно нашим главным источникам — Либанию и Юлиану — перед сражением, произошедшим под Сингарой (Liban. Or. XVIII, 208; lui. Or. I, 23A), персы переправились через крупную реку, являвшуюся границей между римскими и персидскими владениями (Liban. Or. LIX, 102, 103, 114; lui. Or. I, 24D); вслед за этим они возвели укрепленный лагерь (Liban. Or. LIX, 102; lui. Or. I, 24C) и заняли прилегающие горные вершины и равнины (Liban. Or. LIX, 104).
      Из сообщаемых авторами панегириков данных следует, что между лагерем персов, вокруг которого затем и произошли основные события, и форсированной ими рекой каких-либо преград (естественных или искусственных) не было. По крайней мере Юлиан, описывая в дальнейшем возвращение Шапура II в свои владения, не говорит о каких-либо препятствиях; напротив, из его слов следует, что персидский царь свободно покинул пределы римлян (lui. Or. I, 24D).
      О том, что «ночное» сражение происходило именно в окрестностях Сингары, сообщают также Фест (Fest. XXVII, 3), Евтропий (Eutrop. X, 10, 1), Аммиан Марцеллин (Amm. Marc. XVIII, 5, 7) и Иероним (Hier. Chron. s. а. 348).
      Сингара античных авторов (кроме указанных выше, этот населенный пункт упоминают также Птолемей (Ptol. V, 18, 9) и Дион Кассий (Cass. Dio. LXVIII, 22) отождествляется с современным Синджаром [Vaux 1857] — городом на севере Ирака, центром одноименной провинции, находящимся примерно в 85 км к западу от Тигра и имеющим координаты 36° 17'31" с. ш., 41°49'48" в. д. Синджар расположен в восточной части южного подножия скалистого горного хребта Джебел Синджар, имеющего протяженность с востока на запад ок. 60 км и высоту ок. 1460 м.
      Кроме того, два автора — Фест и Аммиан Марцеллин — называют в связи с событиями под Сингарой еще один населенный пункт под названием Хилейя (Hileiа) (Fest. XXVII, 3; Аmm. Marc. XVIII, 5, 7), отождествляемый с Элейей (Έληΐα) Птолемея (Ptol. V, 18,12), располагавшейся западнее Сингары [Vaux 1854]. Остальные источники (сочинения Сократа Схоластика, Якова Эдесского, Зонары, «Константинопольские консулярии») не оставили никаких данных, которые могли бы пролить свет на вопрос о месте, где происходило Сингарское сражение.
      Исходя из приведенных данных и используя современный картографический материал, попытаемся определить место «ночной» битвы.
      Прежде всего очевидно, что река, о переправе персов через которую сообщают наши источники, — это Тигр. Вероятнее всего, переправа происходила в месте, расположенном ближе всего к Сингаре; помимо сугубо практических соображений (отсюда открывался кратчайший путь и к крепости, и во внутренние районы римской Месопотамии), это косвенно подтверждается тем, что и в наше время именно здесь проходит дорога, ведущая от излучины Тигра к современному Синджару, и именно по ней должны были следовать как персидские, так и вышедшие им навстречу римские войска. Кроме того, если внимательно посмотреть на карту, то станет очевидным, что другого пути от Тигра к Сингаре просто не могло быть, поскольку со всех остальных сторон на восточном направлении город прикрыт гористыми местностями, непригодными для передвижения значительных сил (тем более включающих кавалерию).
      Следующий — и, пожалуй, наиболее принципиальный вопрос — заключается в том, западнее или восточнее Сингары располагалось римское войско. На первый взгляд, если исходить из сведений источников, можно предположить, что армия Констанция II заняла позиции к западу от города, поскольку, напомним, два автора — Фест и Аммиан Марцеллин — отмечают, что в районе битвы находилось также поселение под названием Хилейя, а оно было расположено западнее Сингары. Однако это предположение не выдерживает критики. Во-первых, в наиболее подробных источниках (речах Либания и Юлиана) нет даже намека на то, что персы хотя бы на короткое время оказались под стенами Сингары, что было бы неизбежно, находись римское войско западнее крепости (в этом случае персы должны были бы пройти мимо города); напротив, из данных панегириков следует, что сасанидское войско разбило лагерь вскоре после переправы через Тигр, не углубляясь в римские владения. Во-вторых, совершенно очевидно, что Шапур II не мог пройти мимо города и разбить лагерь между римской армией на западном направлении и Сингарой — на восточном, исходя из элементарных военных соображений: это означало бы для него оставить в ближайшем тылу мощную крепость и добровольно отрезать себе путь к отступлению в случае неудачи8. В-третьих, сами римляне должны были находиться где-то восточнее Сингары, чтобы преградить персам путь к крепости, захвата которой как одной из теоретически возможных целей Шапура II9 им следовало опасаться. В-четвертых, как убедительно показала К. Мосиг-Вальбург, расположение римского войска именно восточнее, а не западнее Сингары, было обусловлено и тем фактом, что Констанций II, основываясь опять же на простейших стратегических расчетах, неизбежно должен был встретить персов еще на дальних подступах к городу, чтобы перекрыть им путь для возможного вторжения во внутренние районы римской Месопотамии, который открывался сразу после перехода через Тигр [Mosig-Walburg 1999: 374]. Кроме того, и сам Аммиан Марцеллин, говоря о военных столкновениях римлян и персов под Сингарой и Элейей, употребляет слово helium во множественном числе: «...Post bellorum adsiduos casus et maxime apud. Hileiam et Singaram...» (Amm. Marc. XVIII, 5, 7), тем самым явно давая понять, что сражение под Сингарой и сражение под Хилейей — это два разных события, о чем ниже мы еще скажем отдельно.
      Таким образом, «ночное» сражение должно быть локализовано в местности, находившейся восточнее Сингары. Этот, как было отмечено выше, принципиальный момент позволяет с высокой степенью точности указать и конкретное место, где произошла Сингарская битва.
      Для этого следует определить, на каком расстоянии от Тигра персы разбили свой лагерь накануне битвы, поскольку примерная протяженность пути от лагеря Констанция II до расположения персов, благодаря сообщениям Юлиана и Либания, нам известна — она составляла 100 (lui. Or. 1,24В) или 150 (Liban. Or. LIX, 107) стадий, т. e. приблизительно от 18 до 27 км. Для определения местонахождения персидского лагеря наиболее полезной является информация Либания (Liban. Or. LIX, 104). Согласно антиохийскому ритору, перед лагерем персы расположили тяжеловооруженные части (вне всякого сомнения — конницу); следовательно, по крайней мере, к западу от расположения персов (в направлении Сингары) находилась равнина, пригодная для действий кавалерии. Одновременно Либаний указывает, что занятая персами местность была окружена горными склонами и вершинами, на которых располагались персидские стрелки. Изучение рельефа территории, находящейся между Сингарой и Тигром, показывает, что мест, соответствующих описанию Либания, здесь имеется только три:
      1)    непосредственно к западу от Тигра, где гористая местность, лежащая вдоль правого берега реки, переходит в равнину;
      2)    примерно в 22 км к западу от Тигра, в районе нынешнего города Телль-Афар, где путь на Сингару пролегает между двумя грядами холмов;
      3)    у южного подножия г. Джебел Синджар, но не менее чем в 18 км к востоку от Сингары (это — минимальное расстояние между лагерями римлян и персов, упомянутое в наших источниках).
      Из трех перечисленных выше вариантов наиболее вероятным представляется первый, поскольку он удовлетворяет сразу нескольким условиям:
      —    во-первых, тип ландшафта в этой местности соответствует описанию района расположения персидского лагеря у Либания;
      —    во-вторых, в таком случае римское войско под командованием Констанция II неизбежно должно было находиться в упомянутом горном проходе (шириной ок. 1 км) северо-восточнее современного Телль-Афара, поскольку расстояние между предполагаемым лагерем персов и указанным местом составляет ок. 20-25 км, что хорошо согласуется с данными Либания и Юлиана. Кроме того, расположение здесь позиции римлян является полностью оправданным и с чисто военной точки зрения, поскольку фланги римской армии надежно защищались скалистыми грядами (высотой более 500 м) протяженностью в обоих направлениях более чем на 20 км; ни одна другая местность между Сингарой и Тигром не является более удобной для организации обороны против боевых частей, опирающихся на действия конницы, каковые и составляли главную ударную силу сасанидской армии;
      —    в-третьих, из описания Либания следует, что персы после завершения сражения без каких-либо промедлений приступили к переправе на свой, восточный берег Тигра (Liban. Or. LIX, 114); в случае, если бы Шапур расположил свой лагерь на значительном расстоянии от Тигра, неизбежным было бы преследование персов римлянами либо, по крайней мере, продолжительное персидское отступление, однако в источниках об этом ни чего не говорится.
      Таким образом, комплекс прямых и косвенных данных указывает на то, что «ночное» сражение между армиями Констанция II и Шапура II произошло на равнине, простирающейся на 20-25 км к западу от Тигра в направлении Сингары10.
      2.   Дата битвы
      Вопрос о датировке сражения под Сингарой имеет свою давнюю историю11. Многие исследователи XVII — начала XX в., чьи труды по римской истории впоследствии стали классическими (Л.-С. Тиллемон [Tillemont 1704: 672], Э. Гиббон [Gibbon 1880: 355], О. Зеек [Seeck 1900; 1920] и др.), единодушно относили Сингарскую битву к 348 г., в связи с чем эта датировка долгое время являлась общепринятой и фигурировала в наиболее авторитетных антиковедческих изданиях (например, в немецкой «Pauly’s Real-Encyclopäedie der classischen Altertumswissenschaft» или «Поздней Римской империи» А. X. М. Джонса [Jones 1964: 112]), а также широко известных трудах по истории Ирана (например, в «Истории Персии» И. Сайкса [Sykes 1921: 413]) вплоть до второй половины XX в.
      В то же время многие из ранних историков (такие, как Д. Петавий, К. Целлярий, Ж. Годефруа, Ж. Гардуэн и др.) придерживались иного взгляда и считали датой «ночной битвы» 345 г. [см.: Bury 1896], однако их точка зрения не приобрела широкой популярности и впоследствии рассматривалась в лучшем случае как одна из возможных гипотез.

      Третий подход к решению вопроса о датировке сражения под Сингарой был предложен Дж. Бьюри, согласно которому битва произошла в 344 г. [Bury 1896] Как показало дальнейшее развитие историографии, концепция Бьюри оказалась наиболее плодотворной и нашла отражение уже в фундаментальной «Кембриджской средневековой истории» [СМН 1911: 58], вышедшей в свет спустя всего 15 лет после опубликования британским исследователем своей статьи. В последующий период и вплоть до настоящего времени сражение под Сингарой датируется почти исключительно 344 г. [см., напр.: Portmann 1989; Schippmann 1990: 33; Mosig- Walburg 1999: 371; 2000: 112; Burgess 1999: 270-271; и др.]
      В отечественной историографии наблюдается не меньший разброс в датировках Сингарской битвы. Так, например, Н. Г. Адонц [Адонц 1922: 254] и А. Г. Сукиасян [Сукиасян 1963: 69] относили сражение под Сингарой к 345 г. В. Г. Луконин в одной из своих работ указывает, что «согласно Аммиану Марцеллину (Amin. Marc. XVIII, 5, 7), в 345 или 348 г. римские войска потерпели жесточайшее поражение от персов при Гилейе и Сингаре» [Луконин 1969: 41]12. Автор данных строк ранее также полагал, что «ночное» Сингарское сражение датировать точно невозможно, и оно могло произойти как в 344, так и в 348 г. [Дмитриев 2008: 173-174].
      На чем же основаны приведенные выше варианты датировки «ночной» битвы под Сингарой и, следовательно, что же стало основой дискуссии по этому вопросу?
      Отнесение битвы к 348 г. базируется, главным образом, на сведениях трех источников: «Хроники» Иеронима, «Константинопольских консулярий» и «Хронологических канонов» Якова Эдесского.
      Иероним упоминает о «ночной битве с персами под Сингарой» при описании событий двенадцатого года правления императора Констанция II (Hier. Chron. s. а. 348). Известно, что Констанций (как и два его брата — Константин и Констант) стал правителем после смерти Константина Великого 9 мая 337 г. [см.: Gregory 1991]. Следовательно, двенадцатый год пребывания у власти Констанция II — это период с мая 348 по май 349 гг. При этом известно, что Сингарская битва произошла летом. Таким образом, единственно возможной датой этого события, если следовать данным Иеронима, является 348 г.
      Что касается «Константинопольских консулярий», то в них упоминается о Сингарской битве как произошедшей в год консульства Филиппа и Салии (Philippo et Salia. His conss. helium Persicum fuit nocturnum) (Cons. Const. P. 236), т. е. также в 348 г.
      Наконец, у Якова Эдесского, как уже говорилось выше, под 660 г. селевкидской эры (=348 г. н. э.) сообщается о том, что «римляне сразились с персами в бою, произошедшем ночью» (Jac. Edes. Chron. сап. P. 311).
      Характерно, что дата 348 г. содержится исключительно в хрониках (т. е. текстах, отличающихся крайней лаконичностью и потому оставляющих мало возможностей для их верификации) или вытекает из них. Также следует отметить, что авторы всех трех хроник жили либо несколько, либо значительно позже рассматриваемого события; следовательно, они не являлись его участниками или хотя бы современниками, и могли опираться только на предыдущую письменную традицию или соответствующие устные предания. Кроме того, принимая во внимание диахронность появления трех рассмотренных выше источников, явно убывающую со временем (от наиболее раннего источника — «Хроники» Иеронима — к наиболее позднему — «Хронологическим канонам» Якова Эдесского) степень детализации описания Сингарской битвы и имеющиеся почти буквальные совпадения между текстами этих сочинений (особенно «Хроники» Иеронима и «Константинопольских консулярий»), мы уверенно можем констатировать факт заимствования сведений об интересующем нас событии одним писателем у другого [см.: Bury 1896: 303; Mosig-Walburg 1999: 333].
      Два других варианта датировки «ночной» битвы (344 и 345 г.) имеют один общий источник — это Юлиан Отступник. Главным и единственным надежным основанием для определения даты Сингарского сражения, исходя из сведений Юлиана, является его указание на то, что восстание Магненция произошло спустя шесть лет после «ночной» битвы (lui. Or. I, 26В). Между тем известно, что Магн Магненций объявил себя Августом 18 января 350 г. [PLREI: 532 (FI. Magnus Magnentius)] Таким образом, из сообщения Юлиана, действительно, теоретически могут вытекать две даты Сингарской битвы: лето 344 г. (если он не включал год сражения в число прошедших между «ночной» битвой и восстанием Магненция шести лет) и (что крайне маловероятно с точки зрения здравого смысла) лето 345 г. (в случае, если год сражения Юлиан считал первым из указанных шести лет) [см. также: Bury 1896: 303]. Иными словами, данные Юлиана весьма четко указывают на 344 г. как дату Сингарского сражения.
      Какой же из двух приведенных датировок «ночного» сражения под Сингарой (344 и 348 гг.) следует отдать предпочтение?
      Очевидно, что для ответа на этот вопрос следует определить и сопоставить степень достоверности имеющихся в нашем распоряжении источников. Как было отмечено выше, таковыми, являются, с одной стороны, историческое сочинение Иеронима, «Хронологические каноны» Якова Эдесского и «Константинопольские консулярий», с другой — панегирик Юлиана. Учитывая характер первой группы источников, их немногословность, явную зависимость друг от друга и удаленность во времени от рассматриваемых событий, надежность сообщаемых в них сведений следует поставить под сомнение. Что же касается Юлиана — современника Сингарской битвы, близкого родственника императора Констанция II и, потому, вне всякого сомнения, прекрасно осведомленного о «ночном» сражении римлян с персами — то его информации (по крайней мере, в части хронологии описываемых событий), напротив, мы можем полностью доверять. Как в связи с этим справедливо отметил Дж. Бьюри, подозревать Юлиана в том, что он на целых четыре года ошибся при датировке столь известного события, «так же абсурдно, как предположить, что принц королевского дома Пруссии, пишущий в 1875 г., может говорить о битве при Седане (1870 г. — В. Д.) как произошедшей через 10 лет после битвы под Садовой (1866 г. —В. Д.)» [Bury 1896: 302]13.
      Таким образом, Сингарское «ночное» сражение, описанное Юлианом и Либанием, следует датировать июлем — августом14 344 г.15
      III. ХОД БИТВЫ
      Попытаемся реконструировать ход «ночного» сражения, разбив его на ряд последовательных этапов. Отметим, что основными источниками информации по данному вопросу являются упомянутые речи Юлиана и — особенно — Либания; кроме того, отдельные эпизоды битвы кратко освещены в бревиариях Феста и Евтропия.
      1. Подготовка сторон к сражению. Силы и планы сторон
      Сведения о подготовительных мероприятиях персов и римлян, соотношении их сил и военных планах содержатся, к сожалению, только в панегирике Либания, в связи с чем требуют осторожного отношения. Из слов антиохийского автора следует, что летом 344 г. Шапур II готовил крупномасштабное вторжение на территорию Римской империи и не планировал ограничиться локальными операциями в приграничной полосе (Liban. Or. LIX, 100-101). Однако М. ДоджониС. Лью [Dodgeon, Lieu 1994: 329] полагают, что целью Шапура II был, «скорее всего, захват Сингары, нежели полномасштабное вторжение в стиле кампаний Шапура I»; К. Мосиг-Вальбург, со своей стороны, обосновывает мысль о том, что осада римских городов, включая Сингару, вообще не входила в планы персов, которые в ходе вторжения 344 г. стремились лишь к тому, чтобы «нанести армии Констанция II как можно больший урон и ослабить обороноспособность римских войск» [Mosig-Walburg 1999: 375-376]. Исходя из характера событий, последовавших за переходом персов через римскую границу (см. ниже), представляется, что точка зрения немецкой исследовательницы в большей степени соответствует действительности и потому является более предпочтительной.
      В войско, согласно Либанию, были привлечены, помимо обычных воинских подразделений, юноши и даже женщины, которые должны были выполнять функции обозных (Liban. Or. LIX, 100,114)16. Кроме того, армия Шапура II была усилена контингентами, сформированными из народов, проживавших на границах Персидской державы (Liban. Or. LIX, 100), что было в целом традиционно для сасанидской системы комплектования войска [см.: Дмитриев 2008: 27-44]. Однако, в полном соответствии с законами панегирического жанра, масштабы военных приготовлений персов Либанием явно преувеличены: так, он отмечает, что персы, согнав всех жителей страны под знамена шаханшаха, «оставили безлюдными все свои города», «шум от лошадей, людей и доспехов не давал возможности хоть немного уснуть даже тем, кто находился очень далеко», а «облако пыли, поднятое персидским войском, заполнило собою все небо» (Liban. Or. LIX, 101).
      Тем не менее, несмотря на всю эпичность процитированного пассажа, очевидно, что для успешного рейда в римские владения персы все же нуждались в многочисленной армии, а потому слова Либания являются художественным вымыслом лишь отчасти. Косвенные данные, позволяющие составить хотя бы примерное представление о численности персидской группировки, можно получить из сравнения данных Либания со сведениями Аммиана Марцеллина о вторжении персов в римскую Месопотамию в 359 г. Либаний указывает, что войско Шапура II переправилось через Тигр по трем мостам в течение одних суток (Liban. Or. LIX, 103); Аммиан, описывая события 359 г., в ходе которых персы после продолжительной (длившейся 73 дня) и ожесточенной осады овладели Амидой, потеряв при этом 30 тысяч человек (Аmm. Marc. XIX, 9, 9)17, отмечает, что армия Шапура переходила через р. Анзабу (совр. Большой Заб)18 по одному наводному мосту в течение трех дней (Ашш. Маге. XVIII, 7, 1-2). Таким образом, несложные, пусть даже и весьма приблизительные, подсчеты показывают, что войско персов в начале кампании 344 г. по своей численности примерно соответствовало персидской армии вторжения в 359 г., т. е. включало в себя — если даже допустить, что в 359 г. под Амидой Шапур II потерял не менее половины своего войска, — как минимум 60 тыс. воинов.
      Состав армии Шапура II позволяют определить указания Либания на то, что среди персов были лучники, конные лучники-гиппотоксоты, пращники, тяжелая пехота, тяжелая кавалерия (катафракты) (Liban. Or. LIX, 103) и копьеметатели (Ibid. 104).
      Узнав из донесений разведчиков о приближении персидской армии, Констанций II, как ни странно, не предпринял превентивных мер по отражению агрессии. Напротив, как пишет Либаний, император приказал римским приграничным частям «отступать со всей возможной скоростью, не беспокоить их (персов. —В. Д.) во время переправы через реку, не препятствовать их высадке, не мешать сооружению укреплений, и даже разрешить им копать рвы,... возводить частокол, чтобы укрыться за ним, запасаться водой...» (Liban. Or. LIX, 102). Антиохийский ритор объясняет это полководческим гением и хитростью Констанция, полагавшего, якобы, что если бы персы подверглись нападению в самом начале вторжения, то «они могли бы использовать это как удобный повод для бегства» (Liban. Or. LIX, 102), и, следовательно, римлянами была бы упущена крупная победа.
      Интересная в этой связи информация содержится в энкомии Юлиана. Он сообщает, что римляне уклонялись от прямого столкновения с персами потому, что не хотели «быть ответственными за открытие боевых действий после заключенного мира» (lui. Or. I, 23С). Юлиан, конечно же, лукавит. Ни о каком мирном договоре, подписанном между Римом и Ираном в предшествующие Сингарскому сражению годы, ни в римских, ни в персидских источниках не сообщается; боевые действия, возобновившись в 337 г., за год до истечения 40-летнего Нисибисского мира 298 г., длились почти непрерывно на протяжении всех последующих лет вплоть до очередного мирного договора 363 г.
      Гораздо более правдоподобным объяснением пассивности императора следует считать его традиционную нерешительность в конфликтах с внешним противником, ярко охарактеризованную Аммианом Марцеллином — намного более объективным автором, нежели Либаний или Юлиан. Сообщая о военных акциях Констанция II, Аммиан отмечает, что перед лицом вражеского нападения император, как правило, вел себя неуверенно и оттягивал начало активных ответных действий, «щадя своих солдат для междоусобной войны» (Аmm. Marc. XXI, 13, 2) и рассчитывая, что противник по тем или иным причинам откажется от агрессивных планов; в результате, как пишет автор «Деяний», «насколько во внешних войнах этот государь терпел урон и потери, настолько он возносился удачами в междоусобицах» (Аmm. Marc. XXI, 16, 15). Именно этим, а не далеко идущими стратегическими планами, следует объяснять бездействие Констанция II на начальном этапе персидского вторжения в 344 г.
      Переправившись через Тигр, персы в тот же день возвели полевое укрепление. Либаний пишет об этом с иронией, явно намекая на трусость персов и их желание поскорее укрыться за лагерными стенами: «Когда же возникла необходимость укрепить свои позиции, они (персы. —В. Д.) выстроили вокруг себя стену быстрее, чем греки под Троей» (Liban. Or. LIX, 103; ер.: Ноm. II. VII, 436-463). Однако саркастическое замечание Либания на самом деле следует расценивать как комплимент персидским военным инженерам, сумевшим сразу после форсирования серьезной водной преграды и в кратчайший срок организовать строительство укрепленного лагеря на вражеской территории.
      2. Расположение войск перед битвой. Начало сражения
      На следующий день, пользуясь бездействием римлян, персы смогли спокойно занять позицию на поле будущей битвы: согласно Либанию, они «расположили своих лучников и копьеметателей на вершинах гор и стенах (лагеря. — В. Д.); вперед, перед стеной лагеря, они выдвинули свои тяжеловооруженные отряды;
      остальные взялись за оружие и двинулись против врага, чтобы вызвать его на бой» (Liban. Or. LIX, 104).
      Таким образом, в боевых порядках персов можно выделить три боевых линии (по мере удаления от фронта):
      1)    легковооруженные конные лучники;
      2)     кавалерия катафрактов;
      3)     лучники, копьеметатели и пращники (на возвышенных местах).
      Исходя из этого, становится понятным тактический замысел Шапура II: легкой кавалерии нужно было атаковать римлян, вызвать их контратаку и затем притворным отступлением заманить неприятеля в зону поражения своих лучников, пращников и копьеметателей. Тяжеловооруженные всадники, традиционно являвшиеся главной ударной силой сасанидской армии [Никоноров 2005: 153-154; Дмитриев 2008: 11; Farrokh 2005: 30-31; Penrose 2005: 257], должны были, вероятно, нанести удар по ослабленному преследованием и подвергшемуся обстрелу противнику.
      Расположение римской армии наши источники столь детально не описывают, однако ясно, что войско Констанция II также приняло боевой порядок и приготовилось к битве — Юлиан говорит о правильном построении воинов, занявших позиции для предстоящего сражения (lui. Or. I, 23В).
      Момент начала сражения Либаний и Юлиан трактуют совершенно по-разному. Либаний, как было отмечено выше, указывает на то, что первыми в бой вступили персидские легковооруженные всадники (Liban. Or. LIX, 104). Юлиан же ни слова не говорит о том, что первая атака была предпринята персами: согласно ему, после затянувшегося пассивного противостояния «предводитель варварской армии (Шапур II. — В. Д.), высоко поднятый на щитах, узрел многочисленность наших войск, выстроенных в боевой порядок»; затем, будто бы пораженный увиденным, он тут же отдает своей армии приказ об отступлении с целью уйти за Тигр прежде, чем римляне пойдут в атаку и настигнут его войско (lui. Or. 1,23D). Иначе говоря, в изложении Юлиана битва начинается сразу с отхода персов и последовавшего за этим преследования римлянами отступающего противника.
      Еще два автора, сочинения которых содержат некоторые сведения о начальной фазе Сингарского сражения, — это Фест и Евтропий. Первый сообщает, что мучимые жаждой римские воины, невзирая на уговоры императора и наступление вечера, яростно ринулись в атаку на персидский лагерь (Fest. XXVII, 3). Согласно Евтропию, солдаты Констанция «нагло и безрассудно требовали дать сражение уже на закате дня» (Eutrop. X, 10, 1). Нетрудно заметить, что авторы бревиариев, по сути, излагают третью версию начала битвы: по их мнению, она была инициирована римлянами, атаковавшими персов незадолго до наступления темноты.
      Мы снова оказываемся в ситуации, когда наши источники сообщают противоречивую информацию, и сталкиваемся с необходимостью определения степени достоверности каждого из текстов. Представляется, что в данном случае наименьшего доверия заслуживает Юлиан. Во-первых, это связано с тем, что образ Шапура II, якобы пришедшего в панический ужас при виде римских легионов19, в панегирике будущего императора явно гиперболизирован. Из других, гораздо более объективных, источников (прежде всего «Деяний» Аммиана Марцеллина) мы знаем этого царя как необычайно храброго воина, не боявшегося подвергать себя опасности и подчас принимавшего личное участие в ожесточенных схватках (Amm. Marc. XIX, 7, 8). Во-вторых, вступая на римскую территорию, Шапур, безусловно, был прекрасно осведомлен о примерной (а возможно — и точной) численности войск противника, поскольку деятельность персидской военной разведки практически всегда отличалась высокой эффективностью [Дмитриев 2008; 2011]. На этом фоне указание Юлиана на то, что царь, внезапно пораженный большим количеством воинов противника, тут же обратился в бегство, выглядит несколько наивным и, безусловно, продиктовано жанровой спецификой его произведения. Исходя из сказанного, версия начала «ночного» сражения, излагаемая Юлианом, выглядит малоубедительной.
      В связи с этим более пристального внимания заслуживают данные Либания. Действительно, его сообщение о том, что персы первыми атаковали римлян, с одной стороны, согласуется с общим наступательным характером персидской военной стратегии [Дмитриев 2008: 156-157], а с другой — соответствует сасанидской тактике ведения боя на открытой местности, в рамках которой легкой коннице отводилась роль изматывания противника и оковывания его действий [Дмитриев 2008: 17,102, 117-118]. Кроме того, такое начало сражения четко вписывается в предполагаемый план Шапура II, который, как было отмечено выше, заключался в стремлении путем демонстративной атаки и последующего преднамеренного отступления «вытянуть» римлян из их расположения и подставить под обстрел лучников и копьеметателей, а также под удар персидских катафрактов. Наконец, именно такое начало битвы (маневрирование легкой конницы в виду римских войск, обстрел противника с дальней дистанции и т. п.), по всей видимости, и спровоцировало измотанных, страдающих от жажды солдат Констанция II на опрометчивые действия, описанные Фестом и Евтропием. Косвенным подтверждением нашего предположения является и тот факт, что в целом повествование Либания о ходе «ночного» сражения является намного более пространным и детализованным, нежели рассказ Юлиана, что, безусловно, делает известия антиохийского ритора (в том числе и о начальном этапе битвы) заслуживающими большего доверия.
      Таким образом, непосредственными инициаторами сражения под Сингарой следует считать персов, чья легкая кавалерия предприняла атаку на римские боевые порядки и, следовательно, начала битву.
      3.   Атака персов и контратака римлян
      Как указывает Либаний, преследование римлянами отступающих персов началась еще до полудня (Liban. Or. LIX, 107). Следовательно, предшествовавшая этому атака персидской легкой конницы началась утром, поскольку ей требовалось порядка трех — четырех часов (при средней скорости передвижения тренированной лошади шагом 6 км/ч, рысью — 13 км/ч) [Эзе 1983: 88] для того, чтобы оказаться вблизи римских частей, а они, напомним, располагались на расстоянии 100-150 стадий (18-27 км) от персидского лагеря. Учитывая, что восход солнца в районе Сингары в июле — августе происходит примерно между пятью и шестью часами утра20, то персидская атака должна была начаться не ранее пяти и не позже девяти часов утра, поскольку при более позднем выдвижении персов начало римского контрнаступления пришлось бы уже на вторую половину дня, что противоречило бы данным Либания. Каких либо подробностей о ходе персидской атаки антиохийский ритор не сообщает, однако очевидно, что свою главную тактическую задачу наступавшие подразделения персов успешно выполнили: как только при их приближении в войске Констанция II началось движение, они тут же стали отходить, и римляне, увидев отступающего противника, начали его преследовать. Либаний так описывает этот эпизод битвы: «Когда они (персы. — В. Д.) увидели, что римское войско пришло в действие, то тут же прекратили свое наступление, обратились в бегство и повели их (римлян. — В. Д.) в зону досягаемости метательного оружия с тем, что;бы они могли быть обстреляны с высоты...» (Liban. Or. LIX, 104).
      В результате после длительного (и по расстоянию, и по времени) преследования персов римское войско оказалось на подступах к персидскому лагерю. Предположительно, это должно было произойти между 15 и 17 часами21, что не только вытекает из наших расчетов, но и согласуется с сообщением Либания: «Преследование продолжалось большую часть дня... Они (римляне. — В. Д.) начали преследование до полудня, а занимать боевую позицию перед укреплением стали только вечером» (Liban. Or. LIX, 105, 107).
      По версии Юлиана, события развивались несколько иначе. Согласно его тексту, увидев, что персы начали отступать (напомним — без каких-либо попыток атаковать противника), «римские солдаты, взбешенные тем, что варвары могут избежать наказания за свое дерзкое поведение, стали требовать вести их в атаку, раздражаясь.. . приказом оставаться на месте, и в полном вооружении побежали вслед за врагом со всей возможной силой и скоростью... И так они пробежали около 100 стадий, и остановились только тогда, когда догнали парфян22... К этому времени уже наступил вечер» (lui. Or. I, 24А-24С). Исходя из того, что сведения Либания являются все же более обстоятельными и надежными, нежели данные Юлиана, мы можем констатировать, что последний по каким-то причинам (скорее всего, с целью выставить персов и их предводителя в невыгодном свете) опускает целый эпизод сражения (атаку персов) и начинает описание боя с наступления римлян и отхода персидских войск. В то же время, сообщение Юлиана о неподчинении солдат приказу императора, сыгравшее роковую роль для римлян, как будет показано ниже, имеет под собой основания и, кроме того, согласуется с данными остальных источников — Либания, Феста и Евтропия.
      4.   Приостановка римской контратаки на подступах к персидскому лагерю
      Либаний весьма подробно описывает положение, в котором оказались римские войска на момент приближения к лагерю персов, а также связанные с этим размышления Констанция: «Принимая во внимание ситуацию в целом, тяжесть их (римлян. — В. Д.) вооружения, преодоленное ими в ходе преследования расстояние, палящий зной Солнца, то, что они были измучены жаждой, приближение ночи и наличие лучников на вершинах холмов, он (Констанций II. — В. Д.) посчитал, что правильнее будет оставить персов в покое и положиться на судьбу» (Liban. Or. LIX, 107).
      Слова Либания находятся в разительном контрасте с его же, звучавшими чуть выше, рассуждениями о полководческом таланте Констанция II, далеко идущих тактических замыслах императора и его стремлении к полному уничтожению вторгшихся на римскую территорию персидских войск (Liban. Or. LIX, 102). Более того, эти строки тесно перекликаются с уже приводившимся выше непредвзятым мнением Аммиана Марцеллина о граничившей с трусостью осторожности Констанция. Все это еще раз показывает, что инициатива находилась в руках персов, и сражение развивалось по плану, разработанному персидским командованием; римляне же целиком и полностью действовали в русле тактики, навязанной им противником.
      После того как оба войска заняли позиции перед персидским лагерем, в битве наступила некоторая пауза. Ни та, ни другая сторона не переходила к активным действиям, но именно теперь, когда лицом к лицу встретились основные силы противоборствующих армий, наступила решающая фаза боя. Его исход зависел от того, что предпримет в ближайшие время каждая из сторон. При этом все возрастающее влияние на ситуацию начал оказывать временной фактор: во второй половине лета Солнце в районе Сингары садится за горизонт приблизительно между 18 час. 40 мин. и 19 час. 30 мин., а потому времени на подготовку к решительным действиям у противников было не так уж много (не более одного — полутора часов).
      Отсутствие в данной ситуации активных действий со стороны римлян легко объясняется все той же нерешительностью Констанция II как полководца. Что же касается персов, то следует отметить, что в сасанидской военной теории было принято по возможности оттягивать начало сражения на вторую половину или конец дня, поскольку в случае неудачи у войска был шанс избежать полного разгрома, скрывшись от противника под покровом темноты [см.: Дмитриев 2008: 98-100]. Таким образом, в сложившейся обстановке персы успешно использовали предоставленную римлянами возможность следовать собственным правилам ведения войны.
      5.   Захват римлянами лагеря персов
      Обстоятельства, приведшие к возобновлению сражения, и последовавшие за этим события по причине своей неординарности вызвали повышенный интерес у писателей, и потому сообщения о них присутствуют в большинстве источников, описывающих битву под Сингарой; кроме того, данный эпизод «ночной» битвы является, пожалуй, единственным, по поводу которого расхождений между источниками практически нет.
      Из сведений Либания (Liban. Or. LIX, 108), Юлиана (lui. Or. 1,24A), Феста (Fest. XXVII, 3), Евтропия (Eutrop. X, 10, 1), Иеронима (Hieran. Chron. s. a 348) и Павла Орозия (Oros. VII, 29, 6) следует, что римские солдаты, изнывающие от жары и измученные жаждой, измотанные продолжительным преследованием персов и раздраженные наступившим затем бездействием, фактически подняли бунт, требуя от Констанция II немедленно вести их в атаку на врага, а затем, так и не дождавшись соответствующего приказа, невзирая на уговоры и предупреждения императора, самовольно ринулись в бой.
      За всю историю римско-персидских войн III—VII вв. подобного (бунтов во время сражения, да еще прямо на поле боя) не случалось никогда — ни до, ни после Сингарской битвы. С одной стороны, это указывает на то, что «ночная» битва действительно была одним из самых необычных и выделяющихся на общем фоне событий в истории римско-персидского противостояния в ближневосточном регионе; в значительной мере именно этим объясняется внимание, уделявшееся Сингарскому сражению в позднеантичной и раннесредневековой историографии. В то же время такое поведение солдат императорской армии в период правления Констанция II является вполне логичным и хорошо вписывается в общую тенденцию развития военной системы Поздней Римской империи, состоявшую, помимо прочего, и в падении уровня воинской дисциплины в римских вооруженных силах. Ярким проявлением указанных процессов служат частые военные мятежи, систематически вспыхивавшие в римских боевых частях как на востоке, так и на западе Империи [Федорова 2001а; 20016]. Более того, именно самовольные действия римских воинов (в частности, отрядов сагиттариев и скутариев) спровоцировали начало печально известной Адрианопольской битвы 378 г. (Аmm. Marc. XXXI, 12, 16), в результате которой римская регулярная армия фактически перестала существовать, превратившись в конгломерат варварских наемных дружин23. Наконец, столь явное невыполнение римскими воинами приказа главнокомандующего и, более того, навязывание солдатами своей воли императору стали возможны во многом благодаря бездарному военному руководству самого Констанция II, что вело к снижению его авторитета как военачальника, а в критической ситуации могло стать одним из факторов дестабилизации обстановки в войсках, что и произошло в ходе Сингарской битвы.
      Из наших источников следует, что после того, как римское войско, проигнорировав приказ императора, ринулось в бой, у стен лагеря произошла короткая стычка между римской пехотой и персидскими катафрактами, в ходе которой, если верить словам Либания, римляне нашли способ эффективной борьбы с вражескими всадниками: «Пеший солдат отходил в сторону от мчащегося на него всадника и этим делал его атаку бесполезной, в то время как сам поражал наездника, когда тот проезжал мимо, своей палицей в висок и повергал его на землю, а затем легко расправлялся с ним» (Liban. Or. LIX, 110). В результате римские воины приблизились вплотную к лагерю и каким-то образом пробили брешь в стене (как пишет Либаний, «окружающая лагерь стена была разрушена от верха до самого основания»: Liban. Or. LIX, ПО).
      Юлиан, в отличие от Либания, не приводит деталей относительно столкновения под стенами лагеря и его штурма римлянами; он лишь замечает, что римские воины, преследуя отступающих персов, «остановились только тогда, когда догнали парфян, в поисках убежища укрывшихся внутри укрепления, которое они недавно построили... Наши люди быстро захватили лагерь...» (Iul. Or. I, 24С).
      В приведенных описаниях поражает прежде всего быстрота и легкость, с которой воинам Констанция удалось преодолеть сопротивление персов и ворваться в их лагерь: на все это, с учетом времени, ушедшего на препирательства между солдатами и императором, римлянам, судя по всему, потребовалось не более полутора часов. Привлекает к себе внимание и фраза Либания о том, что «не было никого, кто бы остановил их» (Liban. Or. LIX, ПО). Кроме того, чуть ниже антиохийский автор прямо говорит о том, что «вместо того, чтобы сопротивляться атакующим и сражаться в рукопашной схватке, они (персы. — В. Д.) пустились в бегство... Они даже не стали защищать стены и бросили свое укрепление» (Liban. Or. LIX, 117).
      Это (особенно в сочетании с последующими событиями, которые будут рассмотрены ниже) дает веские основания полагать, что персы преднамеренно оставили свой лагерь римлянам, организовав, по сути, лишь видимость его защиты — точно так же, как до этого они устроили демонстративную атаку, а затем — притворное отступление. Просчитанная до мелочей хитрость Шапура удалась: римские воины, обессиленные преследованием врага под палящими лучами солнца, оторвавшиеся от своего обоза и испытывающие невыносимую жажду, неизбежно должны были стремиться к захвату персидского лагеря любой ценой — это была единственная возможность добыть драгоценную воду. Таким образом, возвращаясь к началу столкновения у стен персидского лагеря, отметим, что приказ Констанция не вступать в бой был, по сути, неосуществим поскольку фактически обрекал римлян на невыносимые муки жажды; персидский царь, безусловно, понимал это и делал ставку на безвыходность положения римской армии в случае успешного выполнения первой части своего замысла — выманивания римлян к своему лагерю, которая, как мы видели, была полностью реализована.
      Захватив укрепление персов, римляне перебили всех застигнутых там врагов (lui. Or. I, 24С); видимо, это был небольшой арьергард, которым Шапур II решил пожертвовать для достижения своей главной цели. Более того, в пылу боя воины Констанция, по всей видимости, не пощадили даже местных жителей (напомним при этом, что все описываемые события происходили на римской территории): Либаний отмечает, что римские солдаты «грабили палатки и выносили продукты тех, кто трудился по соседству, и они убили всех, кого поймали; в живых остались только те, кто смог спастись бегством» (Liban. Or. LIX, 112).
      По словам Юлиана, после захвата лагеря римляне «проявляли великую храбрость в течение длительного времени, но затем стали обессиливать от жажды, и когда они случайно нашли емкости с водой, то испортили славную победу и дали противнику возможность спасти себя от поражения» (lui. Or. I, 24С). По сути Юлиан прямо говорит о том, что, оказавшись в персидском лагере и добыв желанную воду, римляне потеряли способность сохранять какое-либо подобие дисциплины и порядка, что серьезно изменило характер битвы. Примерно ту же мысль, но в несколько завуалированной форме, высказывает и Либаний: «Когда поражение (персов. — В. Д.) стало уже очевидным, им (римлянам. — В. Д.) требовался только еще более блистательный день, если бы это было возможно, для завершения своих подвигов...» (Liban. Or. LIX, 112).
      Таким образом, Либаний, как и Юлиан, констатирует, что успеха римлянам добиться не удалось, но он объясняет это не тем, что после захвата персидского лагеря действия римлян превратились в необузданный грабеж, а наступлением ночи, которая не позволила им «применить свое оружие в привычной для них манере» (Liban. Or. LIX, 112).
      К вопросу о том, каким образом персам, используя наступившую темноту, удалось «отомстить за свое поражение» и помешать римлянам «закрепить свой успех», мы еще вернемся. Однако наши главные источники — Либаний и Юлиан — содержат упоминание еще об одном событии, произошедшем в ходе захвата римскими солдатами персидского лагеря, которое заслуживает отдельного рассмотрения. Оба автора говорят о том, что в стане противника римляне обнаружили сына персидского царя (Liban. Or. LIX, 117; lui. Or. 1,24D). Расхождения между данными Либания и Юлиана незначительны: по версии антиохийского автора, сасанидский принц был взят в плен и после издевательств казнен; Юлиан же ничего не сообщает о пытках и казни, но, отчасти дополняя Либания, пишет о том, что вместе с царевичем в плен попала и вся его свита. При этом в качестве источника информации о пленении сына Шапура II Либаний называет свидетельства персидских перебежчиков (Liban. Or. LIX, 119). Учитывая, что речь Юлиана была написана позже панегирика Либания, а также то, что обоих авторов связывали тесные дружеские отношения, можно с уверенностью предположить, что сообщение о захвате сасанидского наследника престола в сочинении Юлиана носит несамостоятельный характер и является своего рода реминисценцией аналогичного сюжета из речи Либания. Следует также отметить, что наши авторы, к сожалению, не называют имени плененного персидского принца.
      Единственным текстом, где содержится более или менее определенное указание на то, как звали Сасанида, попавшего под Сингарой в руки римлян, является Феста, указывающий, что в ходе одного из сражений римлян с персами в правление Констанция погиб некий Нарсе (Narasarensi24 autem, ubi Narseus occiditur: Fest. XXVII, 3), который, в свете сообщений Либания и Юлиана, предположительно может быть идентифицирован как упомянутый ими сын Шапура II25.
      По некоторым косвенным признакам можно предположить, что глухой и сильно искаженный отголосок известий о том, что в ходе войн между Констанцием II и Шапуром II пострадал кто-то из представителей персидской правящей династии, имеется у Зонары (Zon. XIII, 5), о чем уже говорилось выше. Он пишет, что это был сам Шапур, однако данная информация не подтверждается другими источниками, и потому может рассматриваться в лучшем случае как несущественное дополнение к сообщениям наших основных источников.
      Еще более запутанным вопрос о возможной гибели под Сингарой сасанидского царевича делает упоминание Феофана Исповедника о том, что сын Шапура II по имени Нарсе погиб во время битвы с римлянами, произошедшей, судя по его словам, в районе Амиды еще при жизни Константина Великого (Theophan. А.М. 5815) (=322/323 г.). Во-первых, Феофан допускает явный анахронизм, поскольку войны Рима с Ираном, временно прекратившиеся в 298 г., возобновились только после смерти Константина в 337 г., а потому какой-либо битвы с персами (в том числе — при Амиде) в период правления этого императора быть просто не могло; во-вторых, не согласуется с данными Либания, Юлиана и Феста локализация Феофаном сражения, в ходе которого, якобы, погиб сын Шапура, в районе Амиды; ну и, наконец, в-третьих, весьма проблематичным является наличие у Шапура II в 322/ 323 г. сына, способного участвовать в боевых действиях, ибо самому Шапуру, родившемуся в 309 г., в это время едва исполнилось 14 лет26.
      Отсутствие имени взятого римлянами в плен представителя династии Сасанидов в речах Либания и Юлиана, и, напротив, его наличие в сочинении Феста — весьма примитивном и кратком изложении римской истории, где всему IV в. уделено лишь несколько страниц, — заставляет с осторожностью относиться к сведениям всех трех авторов. Не может не вызывать сомнения и опора Либания на сообщения персидских перебежчиков. Хотя сам ритор пишет, что «им нельзя не доверять», ибо, как ему кажется, «не станут же они услаждать (римлян. — В. Д.) выдумками об опасностях» (Liban. Or. LIX, 119), тем не менее, данные, полученные таким путем, часто являлись дезинформацией, целенаправленно распространяемой персами для введения противника в заблуждение [Дмитриев 2008: 150]. Кроме того, обращает на себя внимание и тот факт, что ни в одном другом источнике («Хронографию» Феофана мы в данном случае исключаем по причине как ее вторичности по отношению к текстам, синхронным с Сингарской битвой, так и крайне неясной и явно ошибочной трактовки сюжета, связанного с гибелью царевича Нарсе) ни слова (!) не говорится о таком значительном событии, каким должно было явиться пленение и смерть сына самого Шапура II [cp.: Mosig-Walburg 2000: 152]. Безусловно, римская официальная пропаганда не преминула бы использовать столь удачный повод для возвеличивания императора и всего Римского государства, что, вне всякого сомнения, должно было бы отразиться в многочисленных литературных памятниках той и последующих эпох — ведь именно такой резонанс вызвало пленение римлянами в ходе битвы при Сатале (297 г.) семьи шаханшаха Нарсе (293-302) и захват его казны, о чем упоминают Аврелий Виктор (Aur. Viet. De Caes. XXXIX, 35), Фест (Fest. XXV, 3), Евтропий (Eutrop. IX, 25, 1), Иероним (Hier. Chron. s. a. 302), Павел Орозий (Oros. VII, 25, 11), ФавстБузанд (III, 21) [Ееворгян 1953: 45-47], Иордан (lord. Get. ПО), Петр Патрикий (Petr. Patr. Fr. 13), Иоанн Малала (Malal. Chron. XII, 39), Феофан (Theophan. А. М. 5793) и Зонара (Zon. XII, 31). Однако, как уже было отмечено, за исключением двух панегириков и одного бревиария — сочинений, жанровая принадлежность которых отнюдь не вызывает доверия к содержащейся в них информации, — во всей массе источников по римской истории IV столетия нет даже намека на якобы произошедшее в ходе Сингарской битвы пленение сасанидского царевича.
      Все это не позволяет дать абсолютно однозначный ответ на вопрос о том, соответствует ли действительности сообщаемая Либанием и Юлианом информация о пленении и казни римлянами персидского наследника престола. Неслучайно поэтому, что к сведениям о гибели под Сингарой сына Шапура II специалисты относятся очень по-разному27. Тем не менее, в силу практически полного отсутствия в источниках (за исключением только двух писателей — Либания и Юлиана) каких-либо сообщений о взятии в плен и убийстве римлянами сасанидского принца, данный сюжет следует считать если не фантазией авторов панегириков, включенной ими в свои произведения с целью превознести императора Констанция и, таким образом, добиться расположения с его стороны28, то, как было отмечено выше, результатом введения римлян в заблуждение персидскими перебежчиками.
      6.   Завершающая фаза сражения
      О том, что произошло дальше, сообщают Либаний и Фест. По словам первого, когда сражение вступило в последнюю (собственно «ночную») фазу, римляне были обстреляны с холмов и забросаны копьями, в результате чего «потеряли доблестных мужей» (Liban. Or. LIX, 112). Еще более детально этот эпизод сражения описывает Фест: «После бегства царя, придя в себя после битвы и с помощью факелов отыскав желанную воду, они (римляне. — В. Д.) были погребены под тучей стрел, ибо сами безрассудно указали огнями, горящими в ночи, точное направление пускаемым по себе стрелам» (Fest. XXVII, 3).
      Приведенные сообщения Либания и Феста окончательно проясняют ситуацию и позволяют весьма детально восстановить события, последовавшие за захватом римлянами персидского лагеря. Очевидно, что на этом этапе сражения Шапуру вновь удалось перехитрить Констанция: вступив почти без боя в оставленный персами лагерь, римляне посчитали битву завершенной и приступили к поиску того, ради чего они ринулись на штурм вражеских укреплений — питьевой воды и добычи. Найдя емкости с водой, а также брошенное в лагере имущество, римские солдаты учинили ни кем не контролируемый грабеж. Поскольку к этому времени уже опустилась ночь, они были вынуждены зажечь факелы, которые стали прекрасным ориентиром для персидских стрелков и копьеметателей, засевших на окружающих лагерь вершинах холмов. В результате оказавшиеся в лагере римские воины подверглись массированному обстрелу с разных направлений. Мы не имеем точных данных о потерях, понесенных римлянами во время этих событий, однако слова Юлиана о том, что битва стоила римскому войску «потери всего трех или четырех человек» (lui. Or. I, 24D), в свете данных Либания и Феста не выдерживают никакой критики, особенно если учесть непревзойденное мастерство персидских стрелков из лука [Никоноров 2005: 157; Дмитриев 2008: 18, 102-108].
      Подвергшиеся обстрелу римляне сумели все же организовать какие-то ответные действия, о чем сообщает Либаний: «Лишенные из-за ночной темноты возможности ориентироваться, наступавшие на легковооруженных, сила которых заключалась в ведении боя на расстоянии, утомленные действиями против свежих войск, гоплиты... все же вытеснили противника с его позиций» (Liban. Or. LIX, 112). Сам по себе факт контратакующих мероприятий римлян, предпринятых в ответ на обстрел со стороны противника, выглядит вполне правдоподобно, однако малоубедительной является констатация Либанием успешности ответных действий римских воинов. Напомним, что речь идет о тяжелой пехоте, в полной темноте атакующей гораздо более подвижные, к тому же расположенные на возвышенностях легковооруженные персидские отряды. Более реалистичным представляется несколько иной вариант развития событий: причинив дезорганизованному противнику максимально возможный (и, судя по всему, весьма ощутимый) урон, персидские лучники и копьеметатели оставили свои позиции и под покровом ночи покинули поле боя.
      Отметим в связи с этим, что сведения Либания в какой-то мере могут пролить свет на происхождение приведенного выше указания Юлиана на крайнюю незначительность причиненного римлянам урона. Действительно, римская тяжелая пехота, двинувшаяся в направлении персидских лучников уже после того, как подверглась обстрелу на территории захваченного вражеского лагеря, судя по всему, почти не понесла потерь в ходе своей контратаки, поскольку активного противодействия римлянам персы уже не оказывали. Юлиан же, по всей видимости, допустил неточность, отнеся свое замечание о потере римской стороной «всего трех или четырех человек» к чуть более раннему этапу битвы — обстрелу персами находящихся в их лагере римлян.
      Данные события — попытка римлян предпринять контратаку и отход персов с последующим возвращением на свою территорию — фактически завершают Сингарское «ночное» сражение. Однако существует еще одна проблема, которой я вскользь коснулся по ходу изложения и по поводу которой источники сообщают крайне противоречивую информацию. Речь идет о том, ради чего, собственно, и затеваются все битвы — о победе.
      IV. ИТОГИ БИТВЫ: ЧЬЯ ПОБЕДА?
      Ответ на вопрос о том, на чьей стороне оказалась победа в результате того или иного сражения (в том числе — и рассмотренного выше), далеко не всегда являет­ся очевидным в силу, по крайней мере, трех обстоятельств, последнее из которых особенно актуально при изучении военной истории эпохи древности:
      1)    нечеткость критериев самого понятия «военная победа»;
      2)    зачастую имеющая место объективная неочевидность результатов сражения (типичный пример — Бородинская битва [Юлин 2008: 120]);
      3)    недостаточная информативность и необъективность источников, содержащих информацию о битве и ее результатах.
      Кроме того, оценка результатов любого вооруженного конфликта (будь то кратковременная стычка или же полномасштабная война) будет зависеть и от того, какие цели ставились его участниками, а также каковы были последствия этого столкновения для противоборствующих сторон в обозримой перспективе.
      Первоочередное значение для определения победителя, безусловно, имеют критерии, в соответствии с которыми мы можем более или менее однозначно сказать, что в данном случае победа досталась той или иной стороне. При этом очевидно, что критерии достижения либо недостижения победы будут различаться в зависимости от того, какой характер (или уровень) имеют анализируемые военные события — тактический, оперативный или же стратегический. Исходя из того, что «ночная» битва под Сингарой была единичным боевым столкновением, непосредственно не связанным с другими военными акциями, она имела тактическое значение; в связи с этим к ней применимы критерии победы в отдельном бою, сформулированные признанным классиком военной теории К. Клаузевицем, который по этому поводу писал: «Если мы еще раз бросим взгляд на совокупное понятие победы, то найдем в нем три элемента:
      1)    большие потери физических сил противника29;
      2)     такие же — моральных30;
      3)    открытое признание в этом, выраженное в отказе побежденного от своего намерения» [Клаузевиц 1934: 164].
      Однако очевидно, что для оценки материального и морального ущерба, понесенного сторонами в Сингарской битве, мы располагаем явно недостаточным материалом, к тому же представляющим взгляд лишь одной — римской — стороны31. В связи с этим, согласно тому же Клаузевицу, главным признаком, который в такой ситуации позволяет сколько-нибудь определенно говорить о том, достигнута победа в бою или нет, является наличие третьего элемента победы, о котором, в свою очередь, можно судить по общественно-политическому резонансу, вызванному результатами той или иной битвы. Как отмечает Клаузевиц, эта черта — «единственная, которая производит впечатление на общественное мнение вне армии (курсив мой. — В. Д.), воздействует на народы и правительства обеих воюющих сторон и на все другие причастные страны» [Клаузевиц 1934: 164]. От себя, отчасти перефразируя, отчасти развивая мысль Клаузевица, добавлю, что достаточно четким критерием «победоносности» какого-либо сражения следует считать не только общественное мнение, но и восприятие его итогов в исторической памяти того или иного народа.
      Иными словами, в данном случае для определения победителя в «ночной» битве 344 г. необходимо рассмотреть оценку итогов этого события, по возможности, в шантажированных (каковыми, конечно же, не являются панегирики Либания и Юлиана32) источниках. При этом, безусловно, приоритет необходимо отдать тем из них, которые были написаны уже после смерти Констанция II, поскольку лишь в этом случае можно говорить о непредвзятости того или иного автора в трактовке произошедших в правление данного императора событий. Из всех текстов, содержащих сведения о Сингарской битве, к таковым можно отнести сочинения Феста, Евтропия, Аммиана Марцеллина, Иеронима, Павла Орозия, Сократа Схоластика, Якова Эдесского, Иоанна Зонары и «Константинопольские консулярии», причем Яков Эдесский, «Константинопольские консулярии» и Зонара вообще ничего не сообщают об итогах «ночной» битвы, ограничиваясь, как было отмечено выше, простой констатацией события. В произведениях остальных шести авторов об итогах «ночной» битвы говорится в следующих строках33:
      1. Фест: «Однако, в битвах при Сисаре, Сингаре и еще раз при Сингаре, в которой участвовал сам Констанций, и при Сикгаре, а также при Констанции и когда была захвачена Амида, государство терпело жестокий ущерб при этом императоре... В ночной же битве при Элейе неподалеку от Сингары исход всех (персидских. — В. Д.) вторжений мог быть уравновешен, если бы император, обращаясь к своим обезумевшим от жестокости воинам, смог отговорить их от вступления в битву в неподходящее время, тем более что и характер местности, и наступившая ночь были против (римлян. — В. Д.)» (Fest. XXVII, 2-3).
      2. Евтропий: «Все битвы (Констанция II. — В. Д.) против Шапура кончались неудачно, кроме, пожалуй, одной, у Сингары, где он упустил явную победу из-за недисциплинированности своих солдат, ибо они нагло и безрассудно требовали дать сражение уже на закате дня» (Eutrop. X, 10, 1).
      3. Аммиан Марцеллин: «После непрерывного ряда войн и особенно событий при Элейе и Сингаре, где в ожесточенной ночной битве наши (римские. — В. Д.) войска потерпели жесточайшее поражение, персы не завладели еще Эдессой, не захватили мостов на Евфрате» (Ашш. Marc. XVIII, 5, 7).
      4. Иероним: «Ночное сражение против персов под Сингарой, в котором мы потеряли и без того сомнительную победу из-за упрямства наших войск» (Hieran. Chron. s. а. 348).
      5.  Павел Орозий: «Констанций без особого успеха провел девять сражений против персов и Шапура... В конце концов, когда он, принужденный возмущенными и разнузданными требованиями солдат, начал битву ночью, упустил почти обретенную победу, да мало того, был побежден» (Oros. VII, 29, 6).
      6.  Сократ Схоластик: «Констанций не имел ни в чем успеха, ибо в ночном сражении, которое происходило в пределах римской и персидской империи, персы, пусть и на короткое время, одержали верх» (Socr. Schol. II, 25, 5).
      Как мы видим, из шести авторов четыре — Фест (хотя и в несколько завуалированной форме), Аммиан, Орозий и Сократ — считают победителями персов, двое (Евтропий и Иероним) результат сражения для римской стороны уклончиво трактуют как «упущенную победу». Как мы видим, однозначно о победе римлян не говорится ни в одном (!) из рассмотренных источников. Таким образом, «общественное мнение вне армии», являющееся, по Клаузевицу, наиболее показательным критерием результата той или иной конкретной битвы, в данном случае было явно не на стороне римлян. При этом следует учесть, что мы располагаем текстами только римско-византийского происхождения, т. е. источниками заведомо антиперсидской направленности. Нетрудно представить, насколько же еще более очевидной выглядела бы победа Шапура, если бы в нашем распоряжении имелись сообщения о битве под Сингарой, представляющие точку зрения самих персов.
      V. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
      Итак, материал из проанализированных выше источников позволяет утверждать, что «ночное» сражение под Сингарой, достаточно подробно описанное в панегириках Либания и Юлиана, а также (более сжато или фрагментарно, зачастую — на уровне краткого упоминания) в сочинениях Феста, Евтропия, Аммиана Марцеллина, Иеронима, Павла Орозия, Сократа Схоластика, Якова Эдесского, Иоанна Зонары и в «Константинопольской консулярии», произошло летом (в июле или августе) 344 г. на равнине, расположенной непосредственно к западу от Тигра в направлении Сингары. Дата «ночной» битвы, содержащаяся в хрониках Иеронима и Якова Эдесского, а также в «Константинопольской консулярии» (348 г.), должна быть отнесена к другому сражению, также произошедшему под Сингарой, но четырьмя годами позднее.
      В ходе Сингарской битвы 344 г., растянувшейся (вместе с подготовительной фазой) на два дня, можно выделить ряд этапов:
      Первый день:
      —      переход персидской армии через Тигр;
      —      сооружение на западном (римском) берегу Тигра укрепленного лагеря.
      Второй день:
      —    расстановка войск на поле боя; атака сасанидской легкой кавалерии и ее притворное отступление к своему лагерю с целью изматывания противника и его заманивания в зону досягаемости персидских лучников и дротикометателей;
      —    временное прекращение боя на подступах к персидскому лагерю из-за приостановки римской контратаки, что, в свою очередь, было связано с опасением Констанция II оказаться в подготовленной персами засаде;
      —    бунт в римском войске и предпринятое вопреки приказу императора нападение римлян на персидский лагерь, начавшееся с наступлением темноты; оставление персами своего лагеря и его захват римским войском;
      —    обстрел расположившимися на соседних высотах сасанидскими лучниками и копьеметателями заполнивших персидский лагерь римских воинов; возвращение армии Шапура II на свою территорию.
      На всех этапах битвы инициатива находилась в руках персов, император Констанций же действовал в русле персидской стратегии, что позволило Шапуру II достичь поставленной цели, заключавшейся, вероятнее всего, не в захвате Сингары или разорении римских владений, а в причинении противнику как можно более серьезных военных потерь. При этом сообщаемая некоторыми латинскими и греческими авторами информация о пленении и убийстве римлянами сасанидского царевича, скорее всего, не соответствует действительности и является результатом либо заблуждения, либо сознательного искажения фактов.
      По вопросу о том, кто же победил в «ночном» сражении 344 г., источники содержат противоречивые (зачастую — полярно противоположные) сведения. Однако, как показывает более тщательное изучение источникового материала в сочетании с анализом результатов битвы под Сингарой с военно-теоретической точки зрения, победа оказалась на стороне персов.
      Литература
      1.  Источники
      Amm. Marc. — Ammianus Marcellinus. Römische Geschichte / Lateinisch und Deutsch und mit einem Kommentar versehen von W. Seyfarth. Bd. 1-4. Berlin, 1968-1971; Аммиан Mapцеллин. История /Пер. с лат. Ю. А. Кулаковского и А. И. Сонни. Вып. 1-3. Киев, 1906-1908.
      Aur. Vict. De Caes. — Sexti Aurelii Victoris De Caesaribus historia // Sexti Aurelii Victoris Historia Romana / Ex editione Th. Chr. Harlesii. Londini, 1829.
      Cass. Dio. — Dionis Cassii Cocceiani Historia romana / Cum annotationibus L. Dindorfii. Vol. 1-5. Lipsiae, 1863-1865.
      Cons. Const. — Consularia Constantinopolitana ad a. CCCXCV cum additamento Hydatii ad a. CCCCLXVIII: accedunt concularia chronici paschalis / Ed. Th. Mommsen// MGH (AA). Vol. IX. 1892. P. 196-248.
      Eutrop. —Eutropii Breviarium historiae romanae / Ed. F. Ruehl. Lipsiae, 1887; Евтропий. Краткая история от основания города / Пер. с лат. А. И. Донченко // Римские историки IV века. М., 1997. С. 5-76.
      Fest. — Festi Breviarium rerum gestarum populi romani / Ed. G. Freytag. Leipzig, 1886.
      Hier. Chron. —Die Chronik des Hieronymus / Ed. R. W. O. Helm. Berlin, 1956; Иероним Стридонский. Изложение хроники Евсевия Памфила // Творения блаженного Иеронима Стридонского. Ч. 5. Киев, 1880. С. 345М08.
      Horn. II. — Homer. The Iliad / With an English translation by A. T. Murray. London, 1828; F омер.
      Илиада / Пер. с древнегреч. Н. Енедича. СПб., 2001. lord. Get. —Iordanis De origine actibusque Getarum (Getica) /Rec. Th. Mommsen //MGH (AA). Vol. V/l. 1882. P. 53-138; Иордан. О происхождении и деяниях гетов. Getica / Пер. с лат. Е. Ч. Скржинской. М., 1960.
      Iul. Or. I — Julianus. Oration I. Panegyric in honour of the Emperor Constantius // The works of the Emperor Julian. Vol. 1 / Ed. by T. E. Page,M. A. and W. H. D. Rouse. Cambridge, 1913. P. 4-127.
      Jac. Edes. Chron. can. — The Chronological canons of James of Edessa // ZDMG. T. 53. 1899. S. 261-327.
      Liban. Or. LIX —Libanius. Oratio LIX //Libanii opera. Vol. IV / Rec. K. Foerster. Lipsiae, 1908. S. 201-296; Либаний. Хвалебное слово царям, в честь Констанция и Константа / Пер. с древнегреч. С. Шестакова//Речи Либания. T. I. Казань. С. 394-444.
      Liban. Or. XVIII — Libanius. Oratio XVIII // Libanii opera. Vol. II / Rec. R. Foerster. Lipsiae, 1904. S. 222-371; Либаний. Надгробная речь Юлиану / Пер. с древнегреч. С. Шестакова // Речи Либания. T. I. Казань. С. 308-394.
      Malal. Chron. — Ioannis Malalae Chronographia / Rec. I. Thum. Berolini, Novi Eboraci, 2000; The Chronicle of John Malalas / Transi, by E. Jeffreys, M. Jeffreys and R. Scott. Melbourne, 1986.
      Oros. — Pauli Orosii Historiarum adversus paganos libri VII / Rec. C. Zangemeister. Lipsiae, 1889; Павел Орозий. История против язычников / Пер. с лат. В. М. Тюленева. СПб., 2004.
      Petr. Patr. Fr. —Petri Patricii Fragmenta//FHG. Vol. 4. 1851. P. 181-191; Отрывки из истории патрикия и магистра Петра // Византийские историки Дексипп, Эвнапий, Олимпиодор, Малх, Петр Патриций, Менандр, Кандид, Ноннос и Феофан Византиец / Пер. с древне­греч. С. Дестуниса. СПб., 1860. С. 293-310.
      Proc. Bell. —Procopii De bellis libri I-VIII //Procopii Caesariensis Opera omnia. Vol. I—II / Rec. J. Нашу. Lipsiae, 1905.
      Ptol. — Claudii Ptolemaei Geographica. Vol. 1-3 / Ed. C. F. A. Nobbe. Lipsiae, 1843-1845. Socr. Schol. — Socratis Scholastici Ecclesiastica Historia with the Latin translation of Valesius / Ed. R. Hussey. T. I—III. Oxonii, 1853 ; Сократ Схоластик. Церковная история / Пер. с древнегреч. Санкт-Петербургской духовной академии. М., 1996.
      Theophan. — Theophanis Chronographia / Rec. C. de Boor. Lipsiae, 1883; Феофан. Летопись Византийца Феофана от Диоклетиана до царей Михаила и сына его Феофилакта / Пер. с древнегреч. В. И. Оболенского и Ф. А. Терновского. М., 1891.
      Zon. — Ioannis Zonarae Epitome Historiarum / Ed. L. Dindorfius. Vol. I-V. Lipsiae, 1868-1874.
      2. Исследования
      Адонц 1922: Адонц Н. Г. Фауст Византийский как историк // ХВ. Т. 6/3. С. 235-272.
      Геворгян 1953: История Армении Фавстоса Бузанда / Пер. с древнеарм. М. А. Геворгяна. Ереван (Памятники древнеармянской литературы. I).
      Дельбрюк 1994 : Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. Т. 1. СПб.
      Дмитриев 2008: Дмитриев В. А. «Всадники в сверкающей броне». Военное дело сасанидского Ирана и история римско-персидских войн. СПб. (Militaria Antiqua. XII).
      Дмитриев 2010: Дмитриев В. А. К вопросу о месте «ночного» сражения под Сингарой // ВВУ. № 3. С. 87-90.
      Дмитриев 2011: Дмитриев В. А. Римская разведка в войнах с сасанидским Ираном (по данным Аммиана Марцеллина) // Иран и античный мир: политическое, культурное и экономическое взаимодействие двух цивилизаций. ТД международной научной конференции (Казань, 14-16 сентября 2011 г.). Казань. С. 105-106.
      Дмитриев 2012. Дмитриев В. А. «Ночное сражение» под Сингарой: к вопросу о хронологии военно-политических событий середины IV в. н. э. в Верхней Месопотамии // ПИФК. №3. С. 77-86.
      Дуров 2000. Дуров В. С. История римской литературы. СПб.
      Иностранцев 1909: Иностранцев К. А. Сасанидские этюды. СПб.
      Клаузевиц 1934: Клаузевиц К. О войне. М.
      Козлов 2003 : Козлов А. С. Еще раз об источниках восточно- и западно-римских консулярий // АДСВ. Вып. 38. С. 40-63.
      Колесников 1970: Колесников А. И. Иран в начале VII в. (источники, внутренняя и внешняя политика, вопросы административного деления). Л. (ПС. Вып. 22/85).
      Корсунский 1965: Корсунский А. Р. Вестготы и Римская империя в конце IV-начале V вв. // ВМЕУ. Серия IX. История. № 3. С. 87-95.
      Лебедев 1903: Лебедев А. П. Церковная историография в главных ее представителях с IV в. до XX в. СПб.
      Луконин 1969: Луконин В. Г. Завоевания Сасанидов на Востоке и проблема кушанской абсолютной хронологии // ВДИ. № 2. С. 20-44.
      Нефедкин 2010: НефедкинА. К. Древнеперсидская женщина на войне // SP. № 3. С. 137-144.
      Никоноров 2005: Никоноров В. П. К вопросу о парфянском наследии в сасанидском Иране: военное дело // Центральная Азия от Ахеменидов до Тимуридов: археология, история, этнология, культура. Материалы международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения А. М. Беленицкого (Санкт-Петербург, 2-5 ноября 2004 года). СПб. С. 141-179.
      Соболевский 1962: Соболевский С. И. Историческая литература III-V вв. // История римской литературы. Т. 2. М. С. 420-437.
      Сукиасян 1963: СукиасянА. Г. Общественно-политический строй и право Армении в эпоху раннего феодализма (III—IX вв. н. э.). Ереван.
      Удальцова 1968: Удальцова 3. В. Мировоззрение Аммиана Марцеллина // ВВ. Т. 28. С. 38-58.
      Федорова 2001а: Федорова Е. Л. Бунты черни в «Деяниях» Аммиана Марцеллина// Личность — идея — текст в культуре средневековья и Возрождения. Иваново. С. 7-23.
      Федорова 2001 б : Федорова Е. Л. Личность и толпа как участники политических конфликтов у Аммиана Марцеллина // Социально-политические конфликты в древних обществах. Иваново. С. 87-99.
      Эзе 1983: Эзе Э. (ред.). Конный спорт. М.
      Юлин 2008: Юлин Б. В. Бородинская битва. М.
      Bagnall 1987 : Bagnall R. S. Consuls of the Later Roman Empire. Atlanta.
      Baldwin 1978: Baldwin B. Festus the Historian//Historia. Bd. 27. S. 197-217.
      Baldwin 1991a: Baldwin В. Eutropius//ODB. Vol. 2. P. 758.
      Baldwin 1991b: Baldwin В. Jerome //ODB. Vol. 2. P. 1033.
      Baldwin 1991c: Baldwin В. Libanios // ODB. Vol. 2. P. 1222.
      Baldwin 199 Id: Baldwin B. Sokrates //ODB. Vol. 3. P. 1923.
      Bams 1980: Barns T. D. Imperial chronology. A. D. 337-350 //Phoenix. Vol. 34. P. 160-166.
      Borries 1918: Borries E. Iulianus (Apostata) //RE. Bd. X/l. Sp. 26-91.
      Burgess 1999: Burgess R. W. Studies in Eusebian and post-Eusebian chronology. Stuttgart.
      Bury 1896: Bury J B. The date of the battle of Singara // BZ. Bd. 5. H. 2. S. 302-305.
      Chaumont 1986: Chaumont M L. Ammianus Marcellinus //Elr. Vol. 1. P. 977-979.
      CMH 1911 : The Cambridge Medieval History. Vol. 1. The Christian Roman Empire and the Foundation of the Teutonic kingdoms. Cambridge.
      Crump 1975: Crump G. A. Ammianus Marcellinus as a Military Historian. Wiesbaden (Historia: Einzelschriften. Ht. 27).
      Dindorfius 1868: Praefatio // Ioannis Zonarae Epitome Historiarum / Ed. L. Dindorfius. Vol. I. Lipsiae. P. IV-XXXIV.
      Dodgeon, Lieu 1994: The Roman Eastern Frontier and the Persian Wars (AD 226 — 363) A documentary history / Comp, and ed. by M. H. Dodgeon and S. N. C. Lieu. London; New York.
      Drijvers 1987: Drijvers H. J. W. Jakob von Edessa// Theologische Realenzyklopädie. Bd. 16. Berlin. S. 468-470.
      Ehester 1927: Eltester W. Sokrates Scholasticus//RE. Bd. ЗАЛ. Sp. 893-901.
      Fabbrini 1979: Fabbrini A Paolo Orosio — uno storico. Roma.
      Farrokh 2005: Farrokh K. Sassanian Elite Cavalry. Oxford; New York (Osprey Military Elite Series. 110).
      Foerster 1904: Libanii opera. Vol. 2 /Rec. R. Foerster. Lipsiae.
      Foerster 1908: Libanii opera. Vol. 4 / Rec. R. Foerster. Lipsiae.
      Foerster, Münscher 1925: Foerster R., Münscher K. Libanios //RE. Bd. XII/2. Sp. 2487-2488.
      Gibbon 1880: Gibbon E. The history of the decline and fall of the Roman Empire. Vol. 2. New York.
      Gimazane 1889: Gimazane J. Ammien Marcellin: sa vie et son œvre. Toulouse.
      Gregory 1991: Gregory T. E. Constantius II // ODB. Vol. 1. P. 524.
      Gregory, Cutler 1991: Gregory T. E., Cutler A. Julian// ODB. Vol. 2. P. 1079.
      Jones 1964: Jones A. H. Mi The Later Roman Empire 284-602: A Social, Economic and Administrative Survey. Vol. I. Oxford.
      Justi 1895: Justi A Iranisches Namenbuch. Marburg.
      Kazhdan 1991: Kazhdan A. Zonaras, John//ODB. Vol. 3. P. 2229.
      Kelly 1975: Kelly J. N. D. Jerome: his life, writings and controversies. London.
      Lane Fox 1997: Lane Fox R. J. The Itinerary of Alexander: Constantius to Julian// CQ. NS. Vol. 47/1. P. 239-252.
      Mosig-Walburg 1999: Mosig-Walburg K. Zur Schlacht bei Singara// Historia. Bd. XLVIII/3. S. 330-384.
      Mosig-Walburg 2000 : Mosig-Walburg K. Zu Spekulationen über den sasanidischen «Thronfolger Narsê» und seine Rolle in den sasanidisch-römischen Auseinandersetzungen im zweiten Viertel des 4. Jahrhunderts n. Chr. // IA. Vol. 35. P. 111-157.
      Papatheophanes 1986: Papatheophanes Mi The alleged death of Shapur IPs heir at the battle of Singara. A western reconsideration // AML Bd. 19. S. 249-262.
      Peeters 1931: Peeters P. L’Intervention politique de Constance II dans la Grande Arménie en 338 // Académie royale de Belgique. Bulletins de la Classe des lettres et des sciences morales et politiques. Bruxelles. Sér. 5. T. 17. P. 10M7.
      Penrose 2005: Penrose J. (ed.). Rome and Her Enemies. Oxford.
      Piganiol 1972: Piganiol A. L’Empire Chrétien (325-395). Paris.
      Portmann 1989: Portmann W. Die 59. Rede des Libanios und das Datum der Schlacht von Singa­ra//BZ. Bd. 82. S. 1-18.
      Rémondon 1964: Rémondon R. La Crise de L’Empire Romain de Marc-Aurèle à Anastase. Paris.
      Rohrbacher 2002: Rohrbacher D. The historians of Late Antiquity. London.
      Schippmann 1990: Schippmann K. Grtindzuge der Geschichte des Sasanidischen Reiches. Darmstadt.
      Seeck 1894: Seeck O. Ammianus (4) //RE. Bd. 1/2. Sp. 1845-1852.
      Seeck 1900: Seeck O. Constantius (4) //RE. Bd. IV/1. Sp. 1044-1094.
      Seeck 1914: Seeck O. Hydatius (2) //RE. 1914. Bd. IX/1. Sp. 40-43.
      Seeck 1920: Seeck O. Sapor (2) //RE. Bd. IA/2. Sp. 2334-2354.
      Seeck 1922: Seeck O. Geschichte des Untergangs der antiken Welt. Bd. 4. Stuttgart.
      Sievers 1868: Sievers R. Das Leben des Libanius. Berlin.
      Stein 1959: Stein E. Histoire du Bas-Empire I: De l’État Romain à l’État Byzantin (284-476). Paris.
      Sykes 1921: Sykes P. A history of Persia. Vol. 1. London.
      Thompson 1947: Thompson E. A. The historical work of Ammianus Marcellinus. Cambridge. Tillemont 1704: Tillemont L.-S.. Histoire des empereurs et des autres princes qui ont régné pendant les six premiers siècles de l’Eglise. Vol. 4. Paris.
      Vaux 1854: Vaux W. S W. Eleia // DGRG. Vol. I. P. 811.
      Vaux 1857: Vaux W. S W. Smgara//DGRG. Vol. IL P. 1006.
      ПРИМЕЧАНИЯ
      1. Свое название эта битва получила из-за времени суток, когда она завершилась.
      2. Все даты в данной статье — н. э.
      3. В этой связи авторы «Кембриджской средневековой истории» применительно к Сингарской битве отмечают даже, что она была «единственным сражением (первой половины IV в. —В. Д.) о котором мы располагаем сколько-нибудь детальной информацией» [СМН 1911: 57].
      4. Вопрос о времени создания Либанием своей речи важен с точки зрения датировки описываемой в ней Сингарской битвы. Существуют две обоснованные даты написания LIX речи Либания: конец 344 — начало 345 гг. и 2) конец 348 — начало 349 гг. Аргументация в пользу более ранней даты содержится в работе В. Портмана [Portmann 1989]; более позднюю дату обосновывают, в основном, исследователи XIX— начала XX в.: Р. Сивере [Sievers 1868: 52 (Anm. 8), 56], Р. Форстер [Foerster 1908: 201], О. Зеек [Seeck 1922: 93] и др.; о вариантах датировки LIX речи Либания см. также: Lane Fox 1997: 246]. Я склоняюсь к точке зрения В. Портмана как наиболее обоснованной.
      5. В рукописях император ошибочно назван Константом [Mosig-Walburg 1999: 351].
      6. Следует также отметить, что приведенные буквальные совпадения носят явно не случайный характер и вызваны, скорее всего, частичной зависимостью исторического произведения Орозия от «Бревиария» Феста.
      7. Эта часть настоящей работы представляет собой переработанный и уточненный вариант материала, опубликованного мною ранее [Дмитриев 2010].
      8. О том, насколько осторожно вели себя персы при выборе времени и места битвы, красноречиво сообщает известный среднеперсидский военный трактат «Аин-Намэ» [Иностранцев 1909: 46—49)]. См. также: Дмитриев 2008: 95-122.
      9. Борьба за обладание крепостями составляла основное содержание боевых действий римской и персидской армий в ходе римско-персидских войн ([Колесников 1970: 49; Дмитриев 2008: 123; Crump 1975: 89, 97, 101].
      10. К похожему выводу (правда, основываясь на несколько иных аргументах) приходит и К. Мосиг-Вальбург [Mosig-Walburg 1999: 361-374; 2000: 114].
      11. Подробнее о вариантах датировки Сингарской битвы см.: Tillemont 1704: 672; Bury 1896: 302-305; Stein 1959: 138; Portmann 1989: 2; Mosig-Walburg 1999: 330-384.
      12. Проблема, однако, как раз и заключается в том, что Аммиан ни слова не говорит о каких-либо хронологических ориентирах, указывающих на дату описанной Либанием, Юлианом и рядом других авторов «ночной» битвы; если бы это было так, то задача по датировке Сингарского сражения решалась бы, вероятно, значительно проще и точнее.
      13. Другие аргументы в пользу 344 г. см. также в работах: Mosig-Walburg 1999: 331-334; Portmann 1989: 10. На этом фоне вывод Т. Барнса о том, что Юлиан ошибся, говоря о «ночной» битве под Сингарой как произошедшей за шесть лет до восстания Магненция [Barns 1980: 163], представляется неубедительным.
      14. Юлиан начинает свой рассказ о Сингарской битве со слов: «Лето было все еще в самом разгаре» (Θέρος μέν γάρ ήν άκμάζον ετι) (lui. Or. I, 23B).
      15. Однако это вовсе не означает, что сведения трех упомянутых выше хроник о «ночной» битве при Сингаре, датируемой в них 348 г., абсолютно не соответствуют действительности. Представляется, что и Иероним, и автор «Хроники Идация», и Яков Эдесский, как это ни парадоксально, сообщают достоверную (прежде всего с хронологической точки зрения) информацию, косвенно подтверждаемую другими источниками. У нас есть все основания полагать, что в их произведениях говорится еще об одном (т. е. не о том, что описано Либанием и Юлианом) «ночном» сражении, произошедшем также под Сингарой, но не в 344, а в 348 г. Мысль о том, что окрестности Сингары дважды становились полем битвы между римлянами и персами в 340-х гг., и что именно этим обусловлены существующие в источниках расхождения в датировке и описании, казалось бы, одного и того же события, неоднократно высказывалась в историографии [см.: Barns 1980: 13; Portmann 1989: 14; Dodgeon, Lieu 1994: 386; Mosig-Walburg 1999: 377; и др.]. Однако специального изучения Сингарская битва 348 г., как и вопрос о хронологии военно-политических событий в Северной Месопотамии в 40-е гг. IV в., не получила. Всему комплексу указанных проблем посвящена моя недавняя статья [Дмитриев 2012].
      16. Подробнее о роли женщин в военном деле Древнего Ирана см.: Нефедкин 2010.
      17. Из слов Аммиана (Amm. Marc. XVIII. 9, 3—4) следует, что численность гарнизона Амиды во время осады 359 г. составляла не менее семи тысяч воинов (без учета гражданского населения, часть которого явно принимала участие в защите города от персов) [Дмитриев 2008: 134-135]. Таким образом, соотношение потерь обороняющихся и нападающих, по Аммиану, составило, приблизительно, 1:3, что абсолютно вписывается в нормы потерь живой силы в войнах доиндустриальной эпохи и указывает на в целом достоверный характер сведений Аммиана Марцеллина о современных ему военно-политических событиях.
      18. Вероятно, Аммиан Марцеллин ошибся, называя реку, через которую переправилась армия Шапура II в 359 г., Анзабой. Скорее всего, речь здесь должна идти о Тигре, поскольку Аммиан сообщает, что переправа через реку происходила вскоре после того, как персидская армия (продвигавшаяся, несомненно, в северном направлении), миновала Ниневию (окрестности совр. Мосула); таким образом, Большой Заб к этому времени находился уже далеко позади войска персов, и форсировать они должны были именно Тигр.
      19. К. Мосиг-Вальбург метко характеризует этот пассаж из панегирика Юлиана как «сцену в театральном стиле» [Mosig-Walburg 1999: 345].
      20. Здесь и далее время восхода и захода солнца в районе Сингары рассчитано с помощью программы «Sun or Moon Rise», размещенной на сайте Морской обсерватории США (USNO) [URL: usno.navy.mil/USNO/astronomical-applications/data-services/rs-one-year-world (дата обращения: 08.10.2010)].
      21. 5-7 часов утра— начало персидской атаки; 10-12 часов— начало римской контратаки; 15-17 часов — появление персов и римлян под стенами персидского лагеря.
      22. В позднеантичной литературе персы часто именуются парфянами либо мидянами (см., например: (Amm. Marc. XXV, 4, 13; XXIX, 1, 4; Eutrop. IX, 8, 2, 19, 1; Proc. Bell. I, 1, 17; и др.).
      23. Кардинальное значение изменений в римской военной и политической организации, произошедших вследствие Адрианопольской катастрофы, не раз отмечалась в историографии [см. например: Дельбрюк 1994: 232-233; Корсунский 1965: 95; Rémondon 1964: 191; Piganiol 1972: 363-364].
      24. Битва под Нарасарой неизвестна по другим источникам, как неизвестен и населенный пункт с таким названием. В связи с этим вопрос о том, где же она произошла, остается дискуссионным. В. Портман полагает, что название этого сражения у Феста связано не с каким-либо географическим объектом, а с тем, что в нем, по мысли автора «Бревиария», погиб Нарсе; в результате искаженного отражения Фестом этой информации имя Нарсе в измененном виде перекочевало в название битвы [Portmann 1989: 16). П. Питерс в топониме «Нарасара» видел искаженное наименование горной речки к западу от Сингары, известной под названием Нахр-Гиран [Peeters 1931: 44], однако, как было показано выше, описанная Либанием, Юлианом и другими авторами «ночная» Сингарская битва происходила не западнее, а восточнее Сингары. Видимо, с целью «примирения» противоречивых данных, содержащихся в источниках, М. Папафеофанес выдвинул версию, согласно которой битва при Нарасаре, в которой, по Фесту, погиб Нарсе, была первой фазой рассматриваемого нами «ночного» сражения [Papatheophanes 1986: 253], однако в свете работ К. Мосиг-Вальбург это предположение выглядит необоснованным [Mosig-Walburg 1999: 368; 2000: 142].
      25. Упоминание Феста о том, что в одной из битв римлян с персами погиб Нарсе (причем автор не указывает прямо, что это был сын Шапура II), в сочетании с данными Либания и Юлиана является единственным и, как кажется, весьма зыбким основанием для того, чтобы предполагать наличие у Шапура Великого сына с таким именем, как это делает, например, Ф. Юсти [Justi 1895: 222].
      26. Существуют также более поздние датировки упоминаемой в «Хронографии» кампании, в ходе которой, по словам Феофана, была взята Амида и погиб царевич Нарсе, — 335 г. [Portmann 1989: 16) и 336 г. [Dodgeon, Lieu 1994: 135]. Однако, как справедливо отмечает В. Портман, и в этом случае трудно предположить, что у Шапура II уже имелся наследник, способный командовать армией [Portmann 1989: 16].
      27. О существующих в историографии точках зрения см.: Mosig-Walburg 1999: 376-377; 2000.
      28. Это вполне вероятно, поскольку оба панегириста — и Либаний, и Юлиан — являлись скрытыми идейными и политическими противниками Констанция II, и лесть в его адрес могла снять с них возможные подозрения в нелояльности императору. К. Мосиг-Вальбург, констатируя невозможность однозначного ответа на вопрос о гибели под Сингарой сын Шапура II, также же склоняется к мысли о том, что известия о пленении и убийстве римлянами Нарсе, содержащиеся в сочинениях Либания, Юлиана и Феста, являются фальсификацией [Mosig-Walburg 2000: 149-152]. Нельзя также исключать, что выдуманный сюжет с «пленением» и «гибелью» персидского царевича был включен Либанием и Юлианом в свои панегирики, в том числе, и в качестве своеобразной реминисценции, навеянной событиями конца III в., а именно — упомянутым выше пленением Галерием в 297 г. семьи персидского царя, носившего имя Нарсе. Таким образом, возможно, наши панегиристы хотели намекнуть, что Констанций II своей доблестью не уступает самому Галерию — соправителю императора Диоклетиана и прославленному победителю персов.
      29. Имеются в виду потери живой силы и материальных ресурсов.
      30. Под моральными потерями Клаузевиц понимает «утрату порядка, мужества, доверия, сплоченности и внутренней связи» [Клаузевиц 1934: 160].
      31. Подобная ситуация характерна и для многих других (если не всех) сражений, причем не только эпохи древности. В связи с этим К. Клаузевиц отмечал, что «донесения обеих сторон о размере потерь убитыми и ранеными никогда не бывают точны, редко — правдивы, а в большинстве случаев переполнены умышленными извращениями... Для суждения о потерях моральных сил нет какого-либо удовлетворительного мерила» [Клаузевиц 1934: 164].
      32. Однако даже Либаний и Юлиан, несмотря на все применяемые ими хитроумные риторические ходы и уловки, призванные доказать поражение персов в битве под Сингарой, фактически соглашаются с тем, что римляне, как минимум, не смогли одержать окончательную победу. Это видно из слов Либания о том, что воинам Констанция «требовался только еще более блистательный день, если бы это было возможно (курсив мой. — В. Д.), для завершения своих подвигов» (Liban. Or. LIX, 112), и фразы Юлиана, согласно которой римляне «дали противнику возможность спасти себя от поражения» (lui. Or. I, 24С). Кроме того, сама по себе необходимость обоснования факта победы римлян говорит, как минимум, о нерешительности исхода битвы как для самих авторов панегириков, так и для их адресатов.
      33. В приведенных цитатах курсивом выделены слова, наиболее ярко показывающие оценку итогов битвы тем или иным автором.
    • "Примитивная война".
      Автор: hoplit
      Небольшая подборка литературы по "примитивному" военному делу.
       
      - Multidisciplinary Approaches to the Study of Stone Age Weaponry. Edited by Eric Delson, Eric J. Sargis.
      - Л. Б. Вишняцкий. Вооруженное насилие в палеолите.
      - J. Christensen. Warfare in the European Neolithic.
      - DETLEF GRONENBORN. CLIMATE CHANGE AND SOCIO-POLITICAL CRISES: SOME CASES FROM NEOLITHIC CENTRAL EUROPE.
      - William A. Parkinson and Paul R. Duffy. Fortifications and Enclosures in European Prehistory: A Cross-Cultural Perspective.
      - Clare, L., Rohling, E.J., Weninger, B. and Hilpert, J. Warfare in Late Neolithic\Early Chalcolithic Pisidia, southwestern Turkey. Climate induced social unrest in the late 7th millennium calBC.
      - ПЕРШИЦ А. И., СЕМЕНОВ Ю. И., ШНИРЕЛЬМАН В. А. Война и мир в ранней истории человечества.
      - Алексеев А.Н., Жирков Э.К., Степанов А.Д., Шараборин А.К., Алексеева Л.Л. Погребение ымыяхтахского воина в местности Кёрдюген.
      -  José María Gómez, Miguel Verdú, Adela González-Megías & Marcos Méndez. The phylogenetic roots of human lethal violence //  Nature 538, 233–237
       
       
      - Иванчик А.И. Воины-псы. Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию.
      - Α.Κ. Нефёдкин. ТАКТИКА СЛАВЯН В VI в. (ПО СВИДЕТЕЛЬСТВАМ РАННЕВИЗАНТИЙСКИХ АВТОРОВ).
      - Цыбикдоржиев Д.В. Мужской союз, дружина и гвардия у монголов: преемственность и
      конфликты.
      - Вдовченков E.B. Происхождение дружины и мужские союзы: сравнительно-исторический анализ и проблемы политогенеза в древних обществах.
       
       
      - Зуев А.С. О БОЕВОЙ ТАКТИКЕ И ВОЕННОМ МЕНТАЛИТЕТЕ КОРЯКОВ, ЧУКЧЕЙ И ЭСКИМОСОВ.
      - Зуев А.С. Диалог культур на поле боя (о военном менталитете народов северо-востока Сибири в XVII–XVIII вв.).
      - О. А. Митько. ЛЮДИ И ОРУЖИЕ (воинская культура русских первопроходцев и коренного населения Сибири в эпоху позднего средневековья).
      - К. Г. Карачаров, Д. И. Ражев. ОБЫЧАЙ СКАЛЬПИРОВАНИЯ НА СЕВЕРЕ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ В СРЕДНИЕ ВЕКА.
      - Нефёдкин А. К. Военное дело чукчей (середина XVII—начало XX в.).
      - Зуев А.С. Русско-аборигенные отношения на крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине  XVII – первой четверти  XVIII  вв.
      - Антропова В.В. Вопросы военной организации и военного дела у народов крайнего Северо-Востока Сибири.
      - Головнев А.В. Говорящие культуры. Традиции самодийцев и угров.
      - Laufer В. Chinese Clay Figures. Pt. I. Prolegomena on the History of Defensive Armor // Field Museum of Natural History Publication 177. Anthropological Series. Vol. 13. Chicago. 1914. № 2. P. 73-315.
      - Защитное вооружение тунгусов в XVII – XVIII вв. [Tungus' armour] // Воинские традиции в археологическом контексте: от позднего латена до позднего средневековья / Составитель И. Г. Бурцев. Тула: Государственный военно-исторический и природный музей-заповедник «Куликово поле», 2014. С. 221-225.
       
      - N. W. Simmonds. Archery in South East Asia &the Pacific.
      - Inez de Beauclair. Fightings and Weapons of the Yami of Botel Tobago.
      - Adria Holmes Katz. Corselets of Fiber: Robert Louis Stevenson's Gilbertese Armor.
      - Laura Lee Junker. WARRIOR BURIALS AND THE NATURE OF WARFARE IN PREHISPANIC PHILIPPINE CHIEFDOMS.
      - Andrew  P.  Vayda. WAR  IN ECOLOGICAL PERSPECTIVE PERSISTENCE,  CHANGE,  AND  ADAPTIVE PROCESSES IN  THREE  OCEANIAN  SOCIETIES.
      - D. U. Urlich. THE INTRODUCTION AND DIFFUSION OF FIREARMS IN NEW ZEALAND 1800-1840.
      - Alphonse Riesenfeld. Rattan Cuirasses and Gourd Penis-Cases in New Guinea.
      - W. Lloyd Warner. Murngin Warfare.
      - E. W. Gudger. Helmets from Skins of the Porcupine-Fish.
      - K. R. HOWE. Firearms and Indigenous Warfare: a Case Study.
      - Paul  D'Arcy. FIREARMS  ON  MALAITA  - 1870-1900. 
      - William Churchill. Club Types of Nuclear Polynesia.
      - Henry Reynolds. Forgotten war. 
      - Henry Reynolds. THE OTHER SIDE OF THE FRONTIER. Aboriginal Resistance to the European Invasion of Australia.
      -  Ronald M. Berndt. Warfare in the New Guinea Highlands.
      - Pamela J. Stewart and Andrew Strathern. Feasting on My Enemy: Images of Violence and Change in the New Guinea Highlands.
      - Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      - Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      - Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      - Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      - Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      - Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
      - Karl G. Heider, Robert Gardner. Gardens of War: Life and Death in the New Guinea Stone Age. 1968.
       
       
      - Keith F. Otterbein. Higi Armed Combat.
      - Keith F. Otterbein. THE EVOLUTION OF ZULU WARFARE.
       
      - Elizabeth Arkush and Charles Stanish. Interpreting Conflict in the Ancient Andes: Implications for the Archaeology of Warfare.
      - Elizabeth Arkush. War, Chronology, and Causality in the Titicaca Basin.
      - R.B. Ferguson. Blood of the Leviathan: Western Contact and Warfare in Amazonia.
      - J. Lizot. Population, Resources and Warfare Among the Yanomami.
      - Bruce Albert. On Yanomami Warfare: Rejoinder.
      - R. Brian Ferguson. Game Wars? Ecology and Conflict in Amazonia. 
      - R. Brian Ferguson. Ecological Consequences of Amazonian Warfare.
      - Marvin Harris. Animal Capture and Yanomamo Warfare: Retrospect and New Evidence.
       
       
      - Lydia T. Black. Warriors of Kodiak: Military Traditions of Kodiak Islanders.
      - Herbert D. G. Maschner and Katherine L. Reedy-Maschner. Raid, Retreat, Defend (Repeat): The Archaeology and Ethnohistory of Warfare on the North Pacific Rim.
      - Bruce Graham Trigger. Trade and Tribal Warfare on the St. Lawrence in the Sixteenth Century.
      - T. M. Hamilton. The Eskimo Bow and the Asiatic Composite.
      - Owen K. Mason. The Contest between the Ipiutak, Old Bering Sea, and Birnirk Polities and
      the Origin of Whaling during the First Millennium A.D. along Bering Strait.
      - Caroline Funk. The Bow and Arrow War Days on the Yukon-Kuskokwim Delta of Alaska.
      - HERBERT MASCHNER AND OWEN K. MASON. The Bow and Arrow in Northern North America. 
      - NATHAN S. LOWREY. AN ETHNOARCHAEOLOGICAL INQUIRY INTO THE FUNCTIONAL RELATIONSHIP BETWEEN PROJECTILE POINT AND ARMOR TECHNOLOGIES OF THE NORTHWEST COAST.
      - F. A. Golder. Primitive Warfare among the Natives of Western Alaska. 
      - Donald Mitchell. Predatory Warfare, Social Status, and the North Pacific Slave Trade. 
      - H. Kory Cooper and Gabriel J. Bowen. Metal Armor from St. Lawrence Island. 
      - Katherine L. Reedy-Maschner and Herbert D. G. Maschner. Marauding Middlemen: Western Expansion and Violent Conflict in the Subarctic.
      - Madonna L. Moss and Jon M. Erlandson. Forts, Refuge Rocks, and Defensive Sites: The Antiquity of Warfare along the North Pacific Coast of North America.
      - Owen K. Mason. Flight from the Bering Strait: Did Siberian Punuk/Thule Military Cadres Conquer Northwest Alaska?
      - Joan B. Townsend. Firearms against Native Arms: A Study in Comparative Efficiencies with an Alaskan Example. 
      - Jerry Melbye and Scott I. Fairgrieve. A Massacre and Possible Cannibalism in the Canadian Arctic: New Evidence from the Saunaktuk Site (NgTn-1).
       
       
      - ФРЭНК СЕКОЙ. ВОЕННЫЕ НАВЫКИ ИНДЕЙЦЕВ ВЕЛИКИХ РАВНИН.
      - Hoig, Stan. Tribal Wars of the Southern Plains.
      - D. E. Worcester. Spanish Horses among the Plains Tribes.
      - DANIEL J. GELO AND LAWRENCE T. JONES III. Photographic Evidence for Southern
      Plains Armor.
      - Heinz W. Pyszczyk. Historic Period Metal Projectile Points and Arrows, Alberta, Canada: A Theory for Aboriginal Arrow Design on the Great Plains.
      - Waldo R. Wedel. CHAIN MAIL IN PLAINS ARCHEOLOGY.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored Horses in Northwestern Plains Rock Art.
      - James D. Keyser, Mavis Greer and John Greer. Arminto Petroglyphs: Rock Art Damage Assessment and Management Considerations in Central Wyoming.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored
 Horses 
in 
the 
Musselshell
 Rock 
Art
 of Central
 Montana.
      - Thomas Frank Schilz and Donald E. Worcester. The Spread of Firearms among the Indian Tribes on the Northern Frontier of New Spain.
      - Стукалин Ю. Военное дело индейцев Дикого Запада. Энциклопедия.
      - James D. Keyser and Michael A. Klassen. Plains Indian rock art.
       
      - D. Bruce Dickson. The Yanomamo of the Mississippi Valley? Some Reflections on Larson (1972), Gibson (1974), and Mississippian Period Warfare in the Southeastern United States.
      - Steve A. Tomka. THE ADOPTION OF THE BOW AND ARROW: A MODEL BASED ON EXPERIMENTAL
      PERFORMANCE CHARACTERISTICS.
      - Wayne  William  Van  Horne. The  Warclub: Weapon  and  symbol  in  Southeastern  Indian  Societies.
      - W.  KARL  HUTCHINGS s  LORENZ  W.  BRUCHER. Spearthrower performance: ethnographic
      and  experimental research.
      - DOUGLAS J. KENNETT, PATRICIA M. LAMBERT, JOHN R. JOHNSON, AND BRENDAN J. CULLETON. Sociopolitical Effects of Bow and Arrow Technology in Prehistoric Coastal California.
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research Reporting on Environmental Degradation
      and Warfare. Editors Richard J. Chacon, Rubén G. Mendoza.
      - Walter Hough. Primitive American Armor. 
      - George R. Milner. Nineteenth-Century Arrow Wounds and Perceptions of Prehistoric Warfare.
      - Patricia M. Lambert. The Archaeology of War: A North American Perspective.
      - David E. Jonesэ Native North American Armor, Shields, and Fortifications.
      - Laubin, Reginald. Laubin, Gladys. American Indian Archery.
      - Karl T. Steinen. AMBUSHES, RAIDS, AND PALISADES: MISSISSIPPIAN WARFARE IN THE INTERIOR SOUTHEAST.
      - Jon L. Gibson. Aboriginal Warfare in the Protohistoric Southeast: An Alternative Perspective. 
      - Barbara A. Purdy. Weapons, Strategies, and Tactics of the Europeans and the Indians in Sixteenth- and Seventeenth-Century Florida.
      - Charles Hudson. A Spanish-Coosa Alliance in Sixteenth-Century North Georgia.
      - Keith F. Otterbein. Why the Iroquois Won: An Analysis of Iroquois Military Tactics.
      - George R. Milner. Warfare in Prehistoric and Early Historic Eastern North America.
      - Daniel K. Richter. War and Culture: The Iroquois Experience. 
      - Jeffrey P. Blick. The Iroquois practice of genocidal warfare (1534‐1787).
      - Michael S. Nassaney and Kendra Pyle. The Adoption of the Bow and Arrow in Eastern North America: A View from Central Arkansas.
      - J. Ned Woodall. MISSISSIPPIAN EXPANSION ON THE EASTERN FRONTIER: ONE STRATEGY IN THE NORTH CAROLINA PIEDMONT.
      - Roger Carpenter. Making War More Lethal: Iroquois vs. Huron in the Great Lakes Region, 1609 to 1650.
      - Craig S. Keener. An Ethnohistorical Analysis of Iroquois Assault Tactics Used against Fortified Settlements of the Northeast in the Seventeenth Century.
      - Leroy V. Eid. A Kind of : Running Fight: Indian Battlefield Tactics in the Late Eighteenth Century.
      - Keith F. Otterbein. Huron vs. Iroquois: A Case Study in Inter-Tribal Warfare.
      - William J. Hunt, Jr. Ethnicity and Firearms in the Upper Missouri Bison-Robe Trade: An Examination of Weapon Preference and Utilization at Fort Union Trading Post N.H.S., North Dakota.
      - Patrick M. Malone. Changing Military Technology Among the Indians of Southern New England, 1600-1677.
      - David H. Dye. War Paths, Peace Paths An Archaeology of Cooperation and Conflict in Native Eastern North America.
      - Wayne Van Horne. Warfare in Mississippian Chiefdoms.
      - Wayne E. Lee. The Military Revolution of Native North America: Firearms, Forts, and Polities // Empires and indigenes: intercultural alliance, imperial expansion, and warfare in the early modern world. Edited by Wayne E. Lee. 2011
      - Steven LeBlanc. Prehistoric Warfare in the American Southwest. 1999.
       
       
      - A. Gat. War in Human Civilization.
      - Keith F. Otterbein. Killing of Captured Enemies: A Cross‐cultural Study.
      - Azar Gat. The Causes and Origins of "Primitive Warfare": Reply to Ferguson.
      - Azar Gat. The Pattern of Fighting in Simple, Small-Scale, Prestate Societies.
      - Lawrence H. Keeley. War Before Civilization: the Myth of the Peaceful Savage.
      - Keith F. Otterbein. Warfare and Its Relationship to the Origins of Agriculture.
      - Jonathan Haas. Warfare and the Evolution of Culture.
      - М. Дэйви. Эволюция войн.
      - War in the Tribal Zone Expanding States and Indigenous Warfare Edited by R. Brian Ferguson and Neil L. Whitehead.
      - I. J. N. Thorpe. Anthropology, Archaeology, and the Origin of Warfare.
      - Антропология насилия. Новосибирск. 2010.
      - Jean Guilaine and Jean Zammit. The origins of war : violence in prehistory. 2005. Французское издание было в 2001 году - le Sentier de la Guerre: Visages de la violence préhistorique.

    • Kwan-Wai So. Japanese Piracy in Ming China During the 16th Century.
      Автор: hoplit
      Kwan-wai So. Japanese piracy in Ming China during the 16th century. Michigan State University Press, 1975. 251 p. ISBN: 0870131796.