Saygo

Тактика и вооружение самураев

1,296 posts in this topic

Обнаружил в Повести о Ёсицунэ такую фразу: 

Цитата

У Таю в Мацуре тысяча луков в тысяче саадаках

Соответвенно, возникает вопрос - использовали ли конные буси периода Хэйан налучья (иконография этого не подтверждает) или это просто плохой перевод?

Edited by Тайра-но Хидэаки

Share this post


Link to post
Share on other sites


2 часа назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Соответвенно, возникает вопрос - использовали ли конные буси периода Хэйан налучья (иконография этого не подтверждает) или это просто плохой перевод?

Не совсем точный перевод. Вообще А. Стругацкий, где смог проверить, с терминами обращался при переводе довольно аккуратно, но тут, скорее всего, мог просто не знать, что "колчан" и "саадак" это не одно и то же.

Гикэйки. Книга III. Глава 5.

Цитата

弁慶思ひけるは、人の重宝は千揃へて持つぞ。奥州の秀衡は名馬千疋・鎧千領持つ、松浦の大夫は胡■(竹+録)千腰弓千張、斯様に重宝を揃へて持つに、我々は代りのなければ、かいて(買いてヵ)持つべき様〔も〕なし。詮ずる所、夜に入りて京中に佇みて、人の帯きたる太刀千振取つて、我が重宝にせばやと思ひ、夜な夜な人の太刀を奪ひ取る。暫しこそありけれ、「当時洛中に長一丈許りある天狗法師の歩きて、人の太刀を取る」とぞ申しけれ。

Еще

Цитата

弁慶思ひけるは、人の重宝は千揃へて持つぞ。奥州の秀衡は名馬千疋、鎧千領、松浦の太夫は胡■千腰、弓千張、斯様に重宝を揃へて持つに、我々は代はりの無ければ、買ひて持つべき様なし。詮ずる所、夜に入りて、京中に佇みて、人の帯きたる太刀千振取りて、我が重宝にせばやと思ひ、夜な夜な人の太刀を奪ひ取る。

 

То есть - "колчанов тысяча и луков тысяча". 

胡■(竹+録)это, если не ошибаюсь, 胡籙. Тут вот было.

 

Опять же - реалии периода Хэйан в "Гикэйкэ" местами, кажется, сохранились. Те же "нагинаты с клинком в форме листа камыша". Но вообще текст оформился окончательно в 15-16 веке. А уж чего там добавилось за 300 лет...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Получается - "тысяча колчанов на поясах и тысяча луков натянутых".

А не использовала ли ранняя яматосская конница конские доспехи?

Share this post


Link to post
Share on other sites
51 минуту назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Получается - "тысяча колчанов на поясах и тысяча луков натянутых".

Там несколько иначе, в тексте, насколько понимаю, рядок счетных слов для разных случаев.

疋 - счетный суффикс для животных, 領 - счетный суффикс для доспехов, 腰 - счетный суффикс для носимых на поясе/талии вещей, 張 - счетный суффикс для луков, струнных инструментов, сеток. 

ИМХО, это "штука" в четырех вариантах, на русский дословно не перевести.

 

58 минут назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

А не использовала ли ранняя яматосская конница конские доспехи?

В паре статей попадалось утверждение/подозрение на то, что конский доспех (корпусный) имел/мог иметь хождение в эпоху Кофун. Но буквально мимоходом - какая для этого имеется источниковая база не представляю. Ссылки сейчас не приведу - библиотека не под рукой. На одну из статей, емнип, была где-то тут прямая ссылка в обсуждении ранних доспехов Ямато.

Share this post


Link to post
Share on other sites
22 минуты назад, hoplit сказал:

Там несколько иначе, в тексте, насколько понимаю, рядок счетных слов для разных случаев.

疋 - счетный суффикс для животных, 領 - счетный суффикс для доспехов, 腰 - счетный суффикс для носимых на поясе/талии вещей, 張 - счетный суффикс для луков, струнных инструментов, сеток. 

ИМХО, это "штука" в четырех вариантах, на русский дословно не перевести.

У меня с 日本語 пока что не очень.

22 минуты назад, hoplit сказал:

В паре статей попадалось утверждение/подозрение на то, что конский доспех (корпусный) имел/мог иметь хождение в эпоху Кофун. Но буквально мимоходом - какая для этого имеется источниковая база не представляю. Ссылки сейчас не приведу - библиотека не под рукой. На одну из статей, емнип, была где-то тут прямая ссылка в обсуждении ранних доспехов Ямато.

Есть одна цитата - положение из сорок четвёртой статьи семнадцатого закона Тайхорё:

Цитата

В частных домах (сика) запрещается хранение [следующего] оружия и снаряжения: военные барабаны, военные гонги (канэ), большие луки (охоюми), длинные копья (яри), короткие копья (сяку), броня для лошадей (гусо), большие военные флейты, малые военные флейты и военные флаги (гумбан).

Однако на невоенные барабаны (гакко) [это] запрещение не распространяется.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Японского не знаю вообще. Только то, что позволяет разобрать на любительском уровне грамматика и словарик.

"Оружейные части" кодекса "Тайхорё" ранее в теме разобрали почти все. Написан, он, кстати, на китайском. Общее резюме - перевод на русский плохой. Местами - дрянной.

Статья 44. Хранение оружия в частных домах

Попадались упоминания об археологических находках. Но сколько их и какого они свойства в деталях ... Просто не знаю. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
8 минут назад, hoplit сказал:

Попадались упоминания об археологических находках

Где? (Я-то раньше периода Эдо экземпляров не знаю)

Share this post


Link to post
Share on other sites
3 минуты назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Где? (Я-то раньше периода Эдо экземпляров не знаю)

Уже ранее написал - "библиотека не под рукой". Что-то выкладывалось, емнип, в этой теме. Можете поискать. если хотите.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Из археологии периода Кофун известны исключительно конские налобники. Аналогичные, кстати, бытовавшим в Корее.

f48a7984950b718f5db6ed722058bba0.jpg.34e

Пластин конской брони в курганах Японии не найдено, в то время как для бывших территорий Когурё такая находка хоть и не часта, но все же и не единична. Были и находки полных комплектов конской брони.

Вариантов, как всегда, 2 - или были металлические брони, как в Когурё, но не сохранились/не обнаружены, или были брони из органики, которая также не сохранилась.

И крайний вариант - броня не использовалась, но тут вопрос - а зачем тогда налобники?

Корейские доспехи для коня - артефакты и иконография:

https://archive.archaeology.org/0911/abstracts/korea_iron_man.html

21214541.jpg.4b8aad2c0e9c533dbbb121b278dBez_nazvaniya.jpg.ff9fcc46e160a915feb09d200409230248_01.jpg.f840b43a59b7f81ef121

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
5 часов назад, hoplit сказал:

Вообще А. Стругацкий, где смог проверить, с терминами обращался при переводе довольно аккуратно, но тут, скорее всего, мог просто не знать, что "колчан" и "саадак" это не одно и то же.

Однозначно, что колчан - это колчан, а саадак - это комплект из налуча и колчана.

3 часа назад, hoplit сказал:

Там несколько иначе, в тексте, насколько понимаю, рядок счетных слов для разных случаев.

疋 - счетный суффикс для животных, 領 - счетный суффикс для доспехов, 腰 - счетный суффикс для носимых на поясе/талии вещей, 張 - счетный суффикс для луков, струнных инструментов, сеток. 

ИМХО, это "штука" в четырех вариантах, на русский дословно не перевести.

В русском это все "штука". Счетных слов намного больше.

Пушки, кстати, считаются "воротами" или "седалищами".

5 часов назад, hoplit сказал:

То есть - "колчанов тысяча и луков тысяча". 

胡■(竹+録)это, если не ошибаюсь, 胡籙. Тут вот было.

Тут должно быть вот так:

胡籙(やなぐひ)千腰、弓千張、

Хулю цянь яо, гун цянь чжан.

Хуских (т.е. варварских, кочевнических) колчанов 1000, луков 1000.

Зд. 籙 (реестр) = 簶 = 䩮 (колчан). Объяснение такое:

〔弧〕盛箭的器具。亦作“胡簶”。

Хулю (кивер с бамбуковыми дугами) - наполняемое стрелами приспособление. Также пишется как "хулю".

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
3 часа назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Есть одна цитата - положение из сорок четвёртой статьи семнадцатого закона Тайхорё:

Тут неплохой китайский язык, практически без японских национальных косяков:

凡私家。不得有鼓鉦。弩。牟。雜。具裝。大角。少角。及軍幡唯樂鼓不在禁限。

Всем частным лицам не дозволено иметь гонги и барабаны, арбалеты, шлемы (если как в цитате, если нужно копье - то иероглиф должен быть с ключом "металл" 鉾 ), ??? (вместо 雜 должно быть что-то вроде 錐 - шило, пробойник), конская броня/сбруя (具裝), большие и малые рога, а также воинские знамена. Только барабаны для танцев не подпадают под запрет. 

具裝 - это может быть "конская броня", но может быть и "конская сбруя".

 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

bowsquiver_thumbnailimage.jpg.451596293c

Есть вот такая штука. Но вряд ли это "японский саадак".

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

 

200409230248_01.jpg.f840b43a59b7f81ef121

 

Это изображение из какого-то захоронения?

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Тут должно быть вот так:

胡籙(やなぐひ)千腰、弓千張、

Хулю цянь яо, гун цянь чжан.

Хуских (т.е. варварских, кочевнических) колчанов 1000, луков 1000.

Зд. 籙 (реестр) = 簶 = 䩮 (колчан). Объяснение такое:

〔弧〕盛箭的器具。亦作“胡簶”。

Хулю (кивер с бамбуковыми дугами) - наполняемое стрелами приспособление. Также пишется как "хулю".

 Вы, кажется, не на том языке прочитали. Хотя смысл особо не меняется.

 

25 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

具裝 - это может быть "конская броня", но может быть и "конская сбруя".

Вот так правильнее.

Только что, Чжан Гэда сказал:

Для сравнения - корейские доспехи и шлемы (преимущественно, археология):

http://kyb0417.blogspot.ru/2012/01/

Сёкаку цути кабуто и мабидзаси кабуто в наличии. 

Танко и эти корейские ламинарные кирасы очень похожи. А вот почему японские кэйко не похожи на корейские ламелляры, и почему японцы перешли к о-ёрой - эти вопросы ещё долгое время останутся без ответов...

Edited by Тайра-но Хидэаки

Share this post


Link to post
Share on other sites
11 час назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Вы, кажется, не на том языке прочитали. Хотя смысл особо не меняется.

Текст на китайском, читать по-японски - большого смысла не вижу. Важно и то, что онное чтение было для японцев совершенно непонятным на слух.

А хулю - это, судя по разъяснениям из древних китайских словарей, именно колчан с бамбуковыми дугами.

У японцев только в нормативной записи почему-то утвердились иные иероглифы (первый - как допустимый в китайском языке вариант, второй - ошибочно записанный лю - кивер, ставший лю - реестром). Но это нередкое явление.

11 час назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Это изображение из какого-то захоронения?

Да курганная стенопись. Их масса - взял первую попавшуюся.

11 час назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Есть вот такая штука. Но вряд ли это "японский саадак".

Скорее всего, что-то придворно-церемониальное. Отделка - как у предметов  первой половины XIX в. И аои-мон прямо шепчет...

Share this post


Link to post
Share on other sites
11 час назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Есть вот такая штука. Но вряд ли это "японский саадак".

Сравнительные размеры юми-дай и комплекта доспехов:

0e2ffa176da2a807beca84904e7f0472.thumb.j

Share this post


Link to post
Share on other sites
11 час назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Танко и эти корейские ламинарные кирасы очень похожи. А вот почему японские кэйко не похожи на корейские ламелляры, и почему японцы перешли к о-ёрой - эти вопросы ещё долгое время останутся без ответов...

Начнем с того, что есть ли аутентичная иконография доспехов кэйко? Есть ли они в полностью сохранившемся виде? Или в нужном порядке лежащие in situ?

С корейскими делами - верхняя часть больших нареканий не вызывает, т.к. сделана по материалам стенописей. А вот нижняя ("штаны") ...

Armour_of_Korea.thumb.jpg.a7ee3a2cd46ad0

Реконструкция на базе находок из комплекса королевского дворца государства Силла. Обратим внимание - человек в таких "штанах" долго не проходит. Вернее, не будет ходить принципиально - они не дают гнуться ногам. И на коня в таких не залезешь.

Вот более разумная реконструкция на материалах владения Кая:

3010400128_b36d2bc026_b.thumb.jpg.213560

С кэйко сходства больше, да и двигаться в "штанах" из двух частей на штанину будет полегче, хотя явно это доспех конника.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Цитирование, почему-то, не работает... =/

 

Юми-дай и его разновидности на изо всегда тащит пехотинец (лучник или оруженосец). При этом "колчано-подобный вариант" только один из. Могли просто скрепить колчан с луком для переноски, могли таскать фактически стойку с оружием. Это ни разу ни аналог саадака.

0d5e6b78220510eb0b78ced2c4b66429.thumb.j

 

Чешую на период Кофун и даже чешуйчатые панцирные нагрудники приличной сохранности находили. Одну прорисовку тут уже выкладывал. Вполне себе обычная корейская или китайская чешуя. 

С более поздними кэйко не особо понятно - не очень понимаю, как их реконструируют. Видел отсылки на найденный целиком доспех - но там куча спекшихся пластин. Как это "разобрали и собрали"? Хитрыми технологиями или дикой фантазией? В других случаях - фото находки из нескольких десятков пластин, а на реконструкции - полный комплект, со шлемом и прочим... Тут как раз тот случай, когда нужен японский. Сколько у них там вообще находок - полных комплектов и отдельных пластин/фрагментов? На любительский взгляд - обычные пластинчатые панцири, как и на континенте. Возможно - с какими-то "региональными особенностями". Вот как из кэйко "получился" о-ёрой с его боковой пластиной... Ситуация, в общем, простая - если кто-то переведет серьезное японское издание по оружейной истории по-свежее - можно будет "что-то думать". Нет- нет. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
3 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Да курганная стенопись. Их масса - взял первую попавшуюся.

Везёт вам - я не одной не могу найти (видимо, из-за незнания корейского).

3 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Скорее всего, что-то придворно-церемониальное. Отделка - как у предметов  первой половины XIX в. И аои-мон прямо шепчет...

XVIII века, принадлежал роду Токугава.

3 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Сравнительные размеры юми-дай и комплекта доспехов:

0e2ffa176da2a807beca84904e7f0472.thumb.j

Сам понимаю, что юмидай слишком громоздок и неудобен для ношения как саадак.

2 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Начнем с того, что есть ли аутентичная иконография доспехов кэйко? Есть ли они в полностью сохранившемся виде? Или в нужном порядке лежащие in situ?

Иконографии и полностью сохранившихся доспехов, увы, нет. Но есть вот эта знаменитая ханива, однако доспех изображён весьма условно:

5a08333580667_Warrior_in_Keiko_Armor_Nat

2 часа назад, hoplit сказал:

Вот как из кэйко "получился" о-ёрой с его боковой пластиной...

Рассел Робинсон привод гипотетическую реконструкцию "поздних кэйко":

1024121-i_145.png.323729ed65322379dcfdb3

А у о-ёрой точно нигде нет аналогов?

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ханива найдено много. Главная проблема, насколько понимаю, понять - "что за ужас на них напялен". Так как большая часть доспехов ханива в археологии не отметилась никак и вообще не выглядит металлической. Возьметесь восстановить шлем по приведенной статуэтке? Конструкцию нащёчников, к примеру?

Несколько реконструкций от Ритты Наканиси

fUXJ4Vf.jpg.192e9889287df8407467bc154ac0

87h3i1K.thumb.jpg.8853ec9dbfc18d57c71e5d

 

Книга Робинсона 

- старая.

- популярная.

- "понемногу обо всем".

Несколько реконструкций доспехов, из которых мог развиться о-ёрой, видел. В том числе и занятное "пончо" с двумя боковыми пластинами. Но как эти "промежуточные варианты" реконструированы? Полный доспех нашли? Или нет? Тем более непонятно, зачем городить весьма специфическую кирасу о-ёроя, если до того - есть обычные ламеллярные кирасы, та же конструкции используется в хараатэ, харамаки и т.д., с 15-го века опять переходят на вполне "обычные" кирасы. Зачем нужен о-ёрой, когда есть что-то такое?

23926cb69d6852230bba1d0f6fbd0c73--samura

Share this post


Link to post
Share on other sites
54 минуты назад, hoplit сказал:

Главная проблема, насколько понимаю, понять - "что за ужас на них напялен".

Это да.

55 минут назад, hoplit сказал:

Так как большая часть доспехов ханива в археологии не отметилась никак и вообще не выглядит металлической.

А из чего тогда сделаны? Из обработанной кожи? Аль дерева? Кстати, насколько дерево пригодно для создания предметов защитного вооружения?

58 минут назад, hoplit сказал:

Несколько реконструкций доспехов, из которых мог развиться о-ёрой, видел. В том числе и занятное "пончо" с двумя боковыми пластинами.

Можете продемонстрировать, если не трудно?

 

1 час назад, hoplit сказал:

23926cb69d6852230bba1d0f6fbd0c73--samura

А это что за тип доспехов? Никогда таких не видел.

Ну и непонято, почему японцы догадались до набедренников только в период Муромати?

Share this post


Link to post
Share on other sites
2 часа назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

XVIII века, принадлежал роду Токугава.

Совершенно не факт. Наличие такого мон - это не обязательно принадлежность к Токугава. Это мог быть и просто элемент декора в конце эпохи Эдо. Или "служебная метка", как на мечах с таким мон.

2 часа назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Сам понимаю, что юмидай слишком громоздок и неудобен для ношения как саадак.

Он для этого не предназначался.

5 часов назад, hoplit сказал:

Видел отсылки на найденный целиком доспех - но там куча спекшихся пластин. Как это "разобрали и собрали"? Хитрыми технологиями или дикой фантазией? В других случаях - фото находки из нескольких десятков пластин, а на реконструкции - полный комплект, со шлемом и прочим...

Вот, например, доспех из Бек-Бике in situ (1948):

bek-bike_Obr_2.thumb.jpg.cb174c38abf2ba4

Думаю, тут можно не сильно гадать, что куда предназначалось.

2 часа назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Рассел Робинсон привод гипотетическую реконструкцию "поздних кэйко":

Хотя ключевое слово я выделил, но эта реконструкция прижилась.

57 минут назад, hoplit сказал:

Ханива найдено много.

С оружием опубликовано не очень много. На одной руке пальцев у меня точно хватит. Может, есть и те, которые я не видел, но с оружием в разной степени детальности проработки - лично я знаю всего штук 5.

59 минут назад, hoplit сказал:

Но как эти "промежуточные варианты" реконструированы?

Я переводил китайскую публикацию одного редкого доспеха из крупных бронзовых пластин эпохи Юань для Горелика и Боброва. Публикация в оригинале с фото и прорисовками, а также текст перевода был идентичен у обоих. На реконструкциях получилось 2 разных доспеха. Каждый имел свой набор аргументов, почему его реконструкция точнее. А вот поди догадайся - какая правильная, хотя и пластины на весь комплект нашли, и перевод у обоих одинаков ...

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
4 минуты назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

А из чего тогда сделаны? Из обработанной кожи? Аль дерева? Кстати, насколько дерево пригодно для создания предметов защитного вооружения?

Если посмотреть того же Робинсона - так он ставит вопрос по китайским терракотам - мол, из чего сделаны доспехи? Может, такой цвет окраски обозначает кожу, а такой - металл?

На самом деле - это всегда сложный вопрос, если нет соответствующих артефактов и нарративов. Все возможно - вплоть до стеганок. Да и дерево - далеко не последний материал в "доспехостроении", хотя за счет особенностей материала доспех не из металла всегда более громоздкий и объемный, чем металлический (меньшая прочность компенсируется большей толщиной, что, в свою очередь, требует укрупнения сочленений для их подвижности).

7 минут назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Ну и непонято, почему японцы догадались до набедренников только в период Муромати?

На реконструкции воина Кая из Кореи вполне видны набедренники. Думаю, если взаимопроникновение воинской культуры за счет пресловутых "переселенцев-всадников" было столь глубоким, то и такого рода "штанишки" использовались.

Share this post


Link to post
Share on other sites
2 часа назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Везёт вам - я не одной не могу найти (видимо, из-за незнания корейского).

Поиграйте со словами Korean ancient tomb murals:

https://www.google.ru/search?newwindow=1&rlz=1C1KMZB_enRU712RU712&biw=1094&bih=435&tbm=isch&sa=1&ei=m10IWoL0EcTC6QTe-6moDA&q=korean+ancient+tomb+murals+warriors&oq=korean+ancient+tomb+murals+warriors&gs_l=psy-ab.3...33734.35592.0.35938.9.9.0.0.0.0.171.728.6j2.8.0....0...1.1.64.psy-ab..1.0.0....0.x6RifGQheIk

Можно варианты со словами armour, warrior, rider etc.

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Можете продемонстрировать, если не трудно?

Тут было.

56d705456e0b6_Gundan_Infantary8.jpg.01d0

56d705479f0e5_.jpg.2033ae0af59ad561091e5

Была еще статья на японском по находкам панцирных пластин - но "переводчик" ее "не съел". Так и не понял - то ли это описание находки, по которой эти доспехи реконструировали, то ли "это вот пластины от чего-то такого". 

 

По поводу "кучи спекшегося металла" - там же. 

56d7054262165_6.jpg.00731f4d930eb6360062

56d7054334016_6.jpg.8b90303cf8a95ad60837

А реконструкция вот такая.

56d70546e1e80_.jpg.78d618ae9e1a93c5ae5e9

56d70544427ea_7.jpg.3bc2ffa2ef7bd445387f

 

1 час назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

А это что за тип доспехов? Никогда таких не видел.

Если не путаю (а могу) это из коллекции Costume Museum в Киото. Тут мне нужно точную ссылку искать - есть целый сет подобных фото, но точной ссылки на мероприятие/книгу/выставку с которой это все пошло по интернету гулять, пока не нашел.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Статьи Пожилова
      By Чжан Гэда
      У нас есть тут статья Пожилова.
      Я его, со всем своим опытом работы с китайскими материалами, не понимаю "от и до".
      Пример следует (с моими комментариями):
      Пожилов И.Е.

      Тамбовский государственный ун-т

       

      ОБ ИСТОЧНИКАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ГОТОВНОСТИ КИТАЙСКОГО ОФИЦЕРА РЕСПУБЛИКАНСКОГО ПЕРИОДА

       

      Военное строительство в Китае первого десятилетия ХХ в. принято связывать с организацией частей и соединений Новой / 217 / армии, переподготовкой и переходом личного состава на современные стандарты ведения боя, а также оснащением войск технологически совершенными образцами стрелкового и артиллерийского вооружения.

      Безусловно, верный подход к проблеме модернизации национальной обороны страны зачастую оставляет в стороне еще более существенный ее аспект, заключавшийся в воспитании и обучении офицерского корпуса – профессионального ядра не только Бэйянской и Наньянской армий, но и в последующем провинциальных формирований Республики, НРА, а также войск КПК.

      Попробуем заявить, что традиционные, а точнее сказать, не слишком комплиментарные оценки отечественной и зарубежной историографии относительно состояния военных дел в Китае рассматриваемого периода несколько не совпадают с реальностью. «Усредненный» подход к проблеме, который и обусловливает на выходе общий, достаточно низкий, показатель боеспособности китайских вооруженных сил и, в частности, профессионализма командного состава, не может претендовать на объективность хотя бы в силу отсутствия в стране сколько-нибудь интегрированной системы национальной обороны. И в этой связи представляется целесообразным не вскрывать в очередной раз «неизлечимые недуги полуфеодальной цинской армии», но, напротив, взглянуть на несомненные проявления прогресса в этой важнейшей сфере государственной политики.

      Как сегодня утверждают китайские военные эксперты и историки, одним из лучших военно-учебных заведений в Китае начала века являлся Юньнань луцзюнь цзянъутан (Юньнаньское училище сухопутных войск)[1], а его выпускники «заметно выделялись основательностью подготовки и передовыми знаниями среди офицеров, закончивших аналогичные учебные заведения периода».

      Со временем училище «по репутации стало не уступать японским офицерским школам и академиям», а его известность и популярность далеко перешагнули границы / 218 / Юго-Запада, обеспечив приток волонтеров не только из Юньнани, но и других провинций страны, а также хуацяо, граждан Кореи и Вьетнама[2].

       

      В связи с вышеизложенным возникает целый ряд вопросов – кто определил, что «училище не уступало по репутации японским школам»? Какие волонтеры могут быть в военном училище? Или это так в данном случае называются желающие поступить в училище? Для чего хуацяо, лишенным политических прав в месте своего постоянного проживания, получать военное образование? Как могли поступать в Юньнаньское училище граждане Кореи (находившейся под управлением Японии) и Вьетнама (находившегося под управлением Франции)? В каких армиях они собирались служить? В китайской? Или возглавлять повстанческие формирования в своих странах?

       

      Если в приведенных утверждениях и есть доля преувеличения, то весьма скромная. Высокий качественный стандарт учебного процесса на фоне многих иных, новых по форме, но не по существу военных заведений Новой армии (равно как и далекий от привычно низкого уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии, комплектуемой его выпускниками) обусловливался одним важнейшим обстоятельством. Оно, как ни странно на первый взгляд, имело прямое отношение к очевидному пороку военной системы империи и заключалось в ее критической децентрализации. За исключением оставляемой за двором прерогативы периодического издания свода оперативно-тактических рекомендаций, армейское строительство в стране фактически велось исходя из представлений и возможностей регионального звена.

       

      Очень важно на примерах продемонстрировать высокий уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии – в противном случае это остается штампом, призванным постулировать воззрения автора той статьи, которая взята в качестве основы для данного высказывания (я далек от мысли, что это – самостоятельный тезис, а о боевом пути славной 19-й дивизии из провинции Юньнань в России практически ничего неизвестно).

       

      Причина атрофии центра заключалась по большому счету в его неспособности финансировать оборону, в связи с чем основное бремя расходов в этой сфере ложилось на провинциальные бюджеты. Юньнань собственными ресурсами не обладала, но, находясь на самой кромке империи и являясь аванпостом на линии противостояния с Францией и Англией, пользовалась значительными преференциями в обеспечении военных проектов.

      Как иронично поговаривали ее интеллектуально продвинутые обитатели, Юньнань «хотя и дремучая окраина, но для Поднебесной самая что ни на есть необходимая, мы передовой бастион на пути колониальной экспансии»[3]. Юньнань-гуйчжоуское наместничество в лице Си Ляна и сменившего его Ли Цзинси извлекло максимум выгоды из создавшегося положения. Неустанно эксплуатируя геостратегический аспект и тем самым добиваясь преимуществ в поставках вооружений наряду с приоритетом в кадровом обеспечении, Куньмин по многим позициям вышел в передовики военной реформы. И чего же ради (если не считать во многом надуман / 219 / ную угрозу прямой империалистической агрессии)?

       

      В каком отношении юньнаньские милитаристы были «передовыми»? Без внятных примеров это остается весьма бездоказательным тезисом. В том, что они (в силу расстановки приоритетов и имеющихся связей) могли «доить» бюджет на пример увеличения поставок вооружения и снаряжения, больших сомнений нет, но это никак не влияет на передовой характер подконтрольных им вооруженных формирований.

       

      У автономистски настроенной провинциальной элиты не было других, помимо армии, средств для «поддержания равновесия» с центром, оттого в военном аспекте Юньнань была не только «всегда сама по себе», но и «сильнее всех»: «Юньнаньская гвардия первенствует в государстве». Эту сентенцию в Китае знал, наверное, каждый[4].

       

      Из чего известно, что «каждый знал», что «юньнаньская гвардия первенствует в Китае»? Откуда вообще такое сочетание как «юньнаньская гвардия», если при Цинах была попытка создать гвардию из этнических маньчжуров, впоследствии дополненных выборными кандидатами из этнических китайцев, набираемых со всего Китая? В отношении чего провинция Юньнань была «сильнее всех»? Как это реально отражалось в положении в Китае в 1910-х годах? И какой баланс «отношений с центром» выполняла 19-я дивизия, если она была частью правительственной реформы армии?

       

      Особенно значимым и в конечном счете решающим фактором достижений Куньмина стало привлечение к инструкторско-преподавательской работе в цзянъутане (с совмещением службы на командных должностях в 19-й дивизии) большого числа умелых, энергичных и образованных офицеров-уроженцев Юньнани. Почти все они (95%) являлись выпускниками Нихон сикан гакко (Офицерской школы сухопутных войск Японии), самого престижного в ту пору военно-учебного заведения на Дальнем Востоке[5].

      Чему же и как обучались кадеты в юньнаньском цзянъутане? Программа подготовки представляла собой единый учебно-воспитательный комплекс, состоявший из аудиторно-полевых занятий и внутренней службы.

      Курс военных дисциплин (тактика по родам войск, вооружение, военное администрирование, инженерно-саперное дело, средства связи, топография и т.д.) и общеобразовательных предметов (математика, физика, история, родной и иностранные языки) брал себе в пример базу знаний японской офицерской школы, будучи, конечно, адаптирован к специфике национальной воинской традиции, особенностям ТВД, требованиям и запросам войск. За конечный критерий готовности к несению службы и выучки командира в училище принимались тактические учения на местности и стрельбы из штатного оружия, что даже в передовых армиях мира всегда являлось ахиллесовой пятой[6].

       

      В каких армиях мира тактические учения и стрельба из штатного оружия были ахиллесовой пятой? И в чем отличалась от них в лучшую сторону Юньнаньское военное училище?

      И где китайские офицеры показали свои высокие образовательные навыки?

       

      От подъема до отбоя начальники и инспектора потоков прививали кадетам возведенные в ранг доблести «волю к повиновению и жертвенную готовность к выполнению патриоти / 220 / ческого долга». В гимне цзянъутана, который подобно стародавним чжаньгэ, исполнялся ежедневно всеми учащимися и офицерами, были такие строчки:

      «Соотечественники, нас миллионы.

      Встанем же вместе Великой стеной.

      Армия ждет настоящих мужчин.

      Сплотимся, откроем путь к переменам.

      Не убоимся злобных козней Европы и Америки.

      Железной деснице покорно тяжкое бремя спасения.

      Сделаем сильной нацию хань»[7].

      «Организационно-учебное уложение» цзянъутана даже жестче, чем у японцев, трактовало понятия распорядка, субординации и исполнительности, предусматривая изощренные взыскания за дисциплинарные проступки и неуспеваемость. Присутствовало и неуставное, «казарменное», воздействие на нерадивых и слабых духом отторжением либо осмеянием, что считалось карой в квадрате. Уравновешиваясь поощрениями морального свойства, муштра, насколько можно судить, не обязательно имела результатом деперсонализацию и безраздельное включение каждого в шеренгу тупых солдафонов. Скорее, напротив, сплочение происходило на основе «патриотического побратимства», а не шагистики. Последней в цзянъутане, в сущности, и не было, поскольку в силу краткосрочности обучения и уж точно незнания «великой» прусской традиции, она уступила место «сверхинтенсивной физической подготовке»[8].

       

      Если обучение было краткосрочным и «военный дух» воспитывался и поддерживался изощренными наказаниями и беспричинным мордобоем, откуда выдающиеся моральные и профессиональные качества курсантов?

       

      «Жизнь наша была очень суровой, – вспоминая годы в училище, рассказывает его выпускник и будущий главком китайской Красной армии Чжу Дэ, – как у простых солдат. И питание, и физические нагрузки такие же, разве что солдаты не учились за партой. … Каждый день шесть часов занятий в классах, после обеда два часа тренировок и практических упражнений. Вечером самоподготовка. … По ночам часто поднимали по тревоге. … Каникул не было, иногда назначали выходные. … Отпуск [в город] имели только семейные»[9].

      Чжу Дэ (к сожалению, без пояснений) указывает на существенную особен / 221 / ность построения учебно-воспитательного процесса в цзянъутане. Особенность заключалась в полной изоляции от внешнего мира, всецелом погружении и пестовании кадета в замкнутом пространстве «воинственного духа и презрения к смерти». Так, по мысли училищных инструкторов, он «пропитывался вожделением к безжалостному сокрушению противника».

       

      А как же «единение с народом»? Это воспитание некого «идеального безжалостного убийцы», а не офицера, понимающего свою связь с народом и служащему на его благо.

       

      Из специфического психотренинга исходила, кстати, и «невинная» кадетская фронда – брить начисто головы.

       

      Источник такого вывода? Это могла быть и простая гигиеническая процедура в училищах, строящихся по новому типу.

      Кроме того, на большинстве фотографий 1900-х годов цинские офицеры и солдаты имеют косы даже при униформе европейского типа.

       

      Избавление от бяньцзы, символа покорности маньчжурам, впечатляло и будоражило общественное мнение. То ли от восхищения, то ли от страха (но в общем верно) куньминские обыватели говорили: «Эти звери, что вскармливаются в цзянъутане, кого угодно разорвут на куски»[10]. «Вкус к службе» офицеры-наставники прививали кадетам не только посредством изматывающих занятий и вербальных внушений. «Зверей» подвергали телесным наказаниям по уставу, лупили и просто так – для профилактики. Считалось и никем не оспаривалось, что «без мордобоя злым в бою не будешь»[11].

      Вооруженные силы Китая нуждались в кадрах, знакомых пусть и в общем приближении с передовыми оперативно-тактическими идеями и сведущих в прочих новациях военного искусства, вытекавших из поучительного опыта локальных войн рубежа столетий.

       

      Как соответствуют друг другу постулаты об исключительности военной подготовки в Юньнаньском военном училище с указаниями на то, что офицеры имели «в общем приближении» представление о современном деле, обучение было краткосрочным, а боевой дух поддерживался мордобоем? Как цинские военные, после 1900 г. не участвовавшие ни в одной локальной войне, не посылавшие своих наблюдателей в иностранные армии и не имевшие нужного образования и опыта анализа военных действий, могли плодотворно исследовать опыт локальных конфликтов тех лет?

       

      В цзянъутане основным источником доктринальных представлений о современной войне и способах ведения боя с учетом западного опыта, являлся «Бубин цзаньсин цаофа» («Временный регламент обучения пехоты»), разработанный цинским военным ведомством в 1906 г. В «Цаофа», наряду с обзором предшествующих достижений зарубежной военной науки и собственной практики вооруженного противостояния с Западом, нашли обобщение самые свежие уроки русско-японской войны и боевых действий в англо-бурском конфликте 1899–1902 гг.

      Нельзя также не заметить в Регламенте особого влияния на тактические взгляды китайско / 222 / го генералитета германской военной мысли. Без каких-либо существенных изменений, например, в документе прописаны целые параграфы хорошо известных в армейских кругах Европы «Grundzüge der höheren Truppenführung» («Принципы управления войсками в высшем тактическом звене»)[12].

       

      После 1871 г. германская военная мысль оказывала решающее влияние на умонастроения военных в Японии, а через нее – и на умонастроения военных в Китае. Влияние немецких идеалов было хорошо продемонстрировано действиями японцев в 1904-1905 гг., но китайские генералы так и не смогли дорасти до возможности их применения в борьбе с адекватным внешним противником.

       

      Цзинь Юйго, опираясь на «Цаофа», а также некоторые ранее внедренные в войска инструкции, делает вывод о том, что офицерский корпус Новой армии «владел достаточным знанием» о тактике, боевом порядке, применении артиллерии и скорострельных средств поражения, фортификации на позиционном фронте, групповых построениях в маневренной войне[13].

      Владел или нет, – это вопрос, но приобщаться к достижениям передового оперативно-тактического искусства был обязан и имел для этого возможности. Вместе с тем китайские военные, пытаясь идти в ногу с хорошо вооруженными и обученными армиями Запада, нацеливали войска на планирование наступательных операций как основного вида боевых действий в ущерб обороне, что было неприемлемо в условиях общей и военно-технической отсталости страны.

       

      Есть ли примеры первой четверти ХХ века, когда китайцы пытались достичь своих целей активными наступательными действиями? Почему-то традиционно отмечается пассивность китайского командования, упование на оборону и крайне нерешительное использование наступления.

       

      Наступательная доктрина «Цаофа» после Синьхайской революции перекочевала в академические учебники и боевую подготовку республиканских армий и НРА, сыграв, таким образом, едва ли не фатальную роль в Антияпонской войне сопротивления.

       

      Можно ли более конкретно показать «наступательную доктрину Цаофа»? Можно ли показать, в какие учебники она перекочевала и где китайские войска в 1937-1945 годах активно пытались наступать?

       

      Весьма любопытная главка «Цаофа» посвящена партизанской войне. Партизанская стратегия и тактика никогда не воспринимались китайскими военными (в отличие от западных коллег) явлением, несовместимым с войной регулярных армий.

      Более того, с середины ХIX в. оборонительно-партизанская доктрина стала основной в планировании операций против агрессии извне, будучи институциированной в пекинских директивах вроде «Янфан шолюэ» или «Бинсюэ синьшу», но позднее необдуманно отвергнутой из соображений профессионального «престижа».

       

      Как это сочетается с вышесказанным и о каком профессиональном престиже при отсутствии современного офицерского корпуса в Китае, идет речь? Какие основания говорить о принятой в общекитайском масштабе сначала «оборонительно-партизанской» доктрины, а потом – «наступательной»? Кто разработал, ввел и затем отверг «оборонительно-партизанскую доктрину»?

       

      Вновь сошлемся на Цзинь Юйго, констатирующе / 223 / го неплохое понимание цинскими военными теоретиками вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями.

       

      Где цинские военные теоретики (желательно с указанием фамилий) проявили свое понимание вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями? На чем основано это в высшей степени странное высказывание?

       

      В частности, в том же «Цаофа» и других документах раскрываются важнейшие способы борьбы с противником, основанные на трех обязательных принципах «нерегулярной» войны, – внезапности, стремительности и хитрости (с приложением примерных схем организации маневренно-партизанского боя в различных условиях обстановки)[14].

      Как видно даже не очень сведущему в тактической науке китайской Красной армии, она родилась не в Цзинганшани и не на пустом месте, но должна восприниматься не иначе, как глубоко преемственная и развивающая национальную традицию партизанской войны. Неотменимым фактом в совершенствовании формата операций «не по правилам» следует признавать и борьбу бурских коммандос против британской колониальной армии (в цзянъутане ее изучали), в основе которой лежала абсолютно идентичная китайской стратегия «заманивания врага в глубину территории» в сочетании с мобилизацией населения на «самооборону» и «тесное взаимодействие с регулярными силами»[15].

      Несомненно, особую роль в подготовке китайских офицеров республиканского и гоминьдановского Китая сыграл генерал Цай Э, хорошо известный в военных кругах и необыкновенно популярный у армейской молодежи благодаря своей брошюре «Цзюньгоминь пянь» («О воинствующей нации») и курсу лекций «Цзэн Ху чжибин юйлу» («Наставления Цзэн [Гофаня] и Ху [Линьи] по военному делу»).

       

      А разве теперь различаются периоды Республики и Гоминьдана? Или правление Гоминьдана – это все же часть истории Республики, как обычно было принято считать?

       

      В 1911 г. генерал возглавил 37-ю куньминскую бригаду и по совместительству начал вести занятия по тактике в цзянъутане. «Юйлу», сборник военных изречений двух цинских сановников с комментариями составителя, мгновенно разошелся в списках и пересказах по классам и казармам всех военно-учебных заведений страны, превратившись в главный учебник китайского офицера эпохи.

       

      Можно ли подкрепить это распространение «Юйлу» во всем Китае примерами? И как мысли полководцев-самоучек, имевших весьма специфический опыт гражданской войны в феодальном Китае, могли стать «главным учебником китайского офицера эпохи»? Чему они могли научить?

      И какие «наступательные установки» могли существовать в цинской армии 1911 года?

       

      Его ценность – в популярном (Цзэн / 224 / Гофань и Ху Линьи – люди штатские) и практическом, процедурном толковании секретов полководческого искусства, подкрепленном мнением профессионала, владеющего знаниями о современной войне.

       

      Что такое «процедурное толкование секретов полководческого искусства»? Какими знаниям о современной войне владел «профессионал» Цай Э в 1911 году?

       

       Цай Э выбрал в качестве «уставного чтения» советы Цзэна и Ху, а не, положим, «Ляньбин шицзи» Ци Цзигуана (труд не слишком устаревший и достаточно прикладной) и потому, что укротителям тайпинского движения удалось наглядно показать и доказать неразрывное единство военного дела – как умения полководца «управляться со своими войсками» и «драться с противником».

       

      Каким образом труд Ци Цзигуана, вышедший на основании его личного опыта в борьбе с японскими пиратами во второй половине XVI в., оказался «не слишком устаревшим и достаточно прикладным» в начале ХХ в.? И в чем единство военного дела? Совершенно неудовлетворительное объяснение – «умение полководца управляться со своими войсками и драться с противником».

       

      Представляется, что именно этот важнейший, но недостаточно хорошо понимаемый в войсках, элемент командирской учебы стал решающим в выборе генералом первоисточника.

       

      Какой элемент командирской учебы был важнейшим, но плохо понимался в китайских войсках? Нет четкой формулировки – есть какая-то нелепая переводная цитата, которая ничего не объясняет, но очень красивая и многозначительная, как цветастая восточная сказка.

       

      Цай Э было очень важно убедить молодых офицеров-националистов в том, что «домашняя» военная наука «не должна рассматриваться худшей в сравнении с западной»[16].

      Так, в первой же главе «Юйлу» (в последней расставляются точки над «i») генерал подчеркивает превосходство Цзэн Гофаня и Ху Линьи в стратегии над «вестернизированным» генштабом, отрицающим оборонительную доктрину.

       

      А какой «вестернизированный генштаб» (???) отвергает «оборонительную доктрину»? И в каком смысле здесь употребляется слово «доктрина»? Разве в европейских армиях не уделялось должного внимания действиям в обороне? Или Китай, на основании неких высказываний Цзэн Гофаня и Ху Линьи (в общем-то, довольно заурядных военачальников, не раз терпевших поражения от своих противников, не являвшихся первоклассными европейскими армиями), собирался вести наступательные действия против соседей?

       

      Поддерживая авторов и возражая против официальных установок на безоговорочное наступление, генерал доказывает необходимость «прибегнуть в случае внешней агрессии к стратегии и тактике буров», позволить врагу «продвинуться вглубь территории, измотать его и внезапно нанести удар, застав врасплох».

       

      Где и когда в Китае существовали «официальные установки на безоговорочное наступление»? Где это проявилось? Как было реализовано?

      Причем тут «стратегия и тактика буров», если случаев, когда китайские военачальники, волей или неволей, допускали противника вглубь своей территории, а затем пытались нанести ему удар, в китайской истории более, чем достаточно?

      Понимал ли сам генерал Цай Э, что пишет, или просто пытался следовать модным веяниям? Ведь всего несколькими абзацами выше автор статьи пишет о том, что «бурская тактика и стратегия» имела аналоги в богатой китайской военной истории.

       

      Из примеров с выбором Цзэном и Ху верной стратегии войны и тактики сражения Цай Э выводит главенствующий метод принятия решения военачальником – «руководствоваться реальной ситуацией, а не теорией». «Бездумное следование образцам, – пишет генерал, – уподобляет офицера хромому, пустившемуся в бег»[17]. Стратегия и тактика Цзэн Гофаня и Ху Линьи, безусловно, впечатляли прагматикой, гибкостью и осторожностью. «Осторожность», подсказывает Цай Э, есть не «хождение на цыпоч / 225 / ках», а «тщательное и всеобъемлющее планирование операции» с точным расчетом направления главного удара. Сунь-цзы называл это сяньшэн цючжань («подготовь победу, затем вступай в бой»).

       

      Сунь-цзы не «называл это», а говорил: «сначала одержи победу, а потом отправляйся на битву». Это весьма расплывчатое утверждение из древнего трактата, которое имеет очень мало ценного в своей сути – важность планирования и подготовки понимают все мало-мальски грамотные военные.

       

      Из «Юйлу» китайские офицеры выносили, а кто-то включал в свои аксиомы и побуждения максиму, впоследствии ставшую центральной в тактике китайской Красной армии «рассредоточение в движении – сосредоточение в бою». В целом же речь идет об умении оптимально расчленять боевой порядок на элементы и эшелонировать войска либо для обороны, либо (прописано не очень внятно) наращивания удара в наступлении. Групповые построения, варьируясь в силах и претерпевая необходимое дробление, даже в безнадежном позиционном бою все равно находились в готовности перехватить инициативу и контратаковать.

       

      Совершенно непонятная фраза, не имеющая осмысленного значения на русском языке. Скорее всего, перевод аналогичной по бессмысленности китайской фразы, которыми любят оперировать современные китайские авторы, слабо понимающие, о чем пишут вообще.

       

      «Отдавать противнику право ударить первому и действовать по обстоятельствам» (жанди цзюво), в пользу чего, казалось бы, высказались авторы «Наставлений», следует считать не более чем частным примером тактической гибкости командира[18]. Разделы «Цзэн Ху чжибин юйлу» (10 из 12), касающиеся, по выражению Цай Э, «преобразования толпы вооруженных людей в вооруженную силу», представляют куда как больший интерес, нежели их сугубо тактико-стратегические принципы. (При всех достоинствах «Наставлений» они, на наш взгляд, так и не вышли за пределы ущербной традиционности, трактуя обман и хитрость не гипонимом военного искусства, а его тождеством.)

      Речь в разделах идет об аксиологическом и функциональном аспектах воспитания командира, призванного являть собою образец «добродетельного мужа», «сведущего в логике вещей», носителя чувства «любви к народу» и патриотического начала, «искушенного в познании людей».

      Неким субстратом перечисленного, по Цзэн Гофаню, выступает понятие вэньу цзяньбэй («и просвещен, и воинственен»), обнимающее все, но в первую очередь нравственные качества (даодэ пиньчжи) военачальника.

      Воинский талант и профессионализм / 226 / (цзюньцай), таким образом, выносятся им на вторую позицию, а первую занимают совесть (лянсин) и благородство (сюэсин). Независимо от исторических условий, – будь то гражданская война, в которой действовали Цзэн и Ху, либо сегодняшний день, когда нависла внешняя угроза, – военачальник вдохновляется чаяниями нации, чувством долга (шанчжи) перед отечеством, от чего зависит, будет ли оно «в пучине бедствий и страданий» или «выйдет на ровную дорогу»[19]. Личные достоинства командира, как следует из «Наставлений», являются залогом совершенного воинского воспитания и военного обучения. Войска одолеют любого противника, если верят в своего полководца. Вера черпается из командирского правила: «Армию в бой водить, а не посылать». Отсюда произрастает «право командира на поучения». Ожидаемый результат поучений – формирование из подчиненных офицеров и солдат «воинской семьи», отношения в которой строятся на основе «отец-сын, старший брат-младший брат». Военачальник, словно отец, «строг и справедлив»; в подготовке армии берет за основу ли (ритуал) и цинь (старание), в бою считает главным обращенное к нижним чинам жэнь (человеколюбие), к себе – юнъи (храбрость и решимость). Сянская армия, утверждает Цзэн Гофань, опиралась на сплоченность, взаимную заботу и взаимовыручку. А такое состояние духа делало ее непобедимой[20].

      Нельзя не обратить внимания на то, какое непреходящее значение придается в «Наставлениях» укреплению согласия армии с массами. «Любовь к народу является первостепенным фактором в военном деле, – отмечают сановники и Цай Э. – … Если не любить народ, получишь противодействие, и сам создашь себе трудности. … [В войне] все ложится на плечи народа. … Солдат – плоть народа, пропитание [армии] – от народа … Можно ли не почитать и не полагаться на народ?»[21]. Кажется совершенно излишним комментировать тезис и его значение в военно-политической работе КПК, вопреки традиции, / 227 / закрепившей за собой первенство в «открытии» древнейшего принципа «опоры на народные массы».

      Сказать, что «Цзэн Ху чжибин юйлу» произвели на кадетов и офицеров 19-й дивизии большое впечатление, значит не сказать почти ничего. Их переписывали и пересказывали. Словом, Цай Э даже перевыполнил задачу: реабилитация китайского военного искусства была полной и безоговорочной. Выйдя за границы Юньнани, лекции генерала приобрели общеармейскую популярность и довольно долго сохраняли ее.

       

      В чем была «полная и безоговорочная реабилитация китайского военного искусства», объективно застывшего на уровне XVI-XVII вв.? В чем заключался процесс «реабилитации» и как он выразился на деле?

       

      В 1924 г. с предисловием Чан Кайши «Наставления» были изданы в школе Хуанпу, где стали «настольной книгой» курсантов нескольких поколений самого знаменитого военно-учебного заведения страны[22].

       

      В 1924 г. только-только была создана школа Вампу. Еще даже не окончательно получено оружие (только после того, как пришел ПСКР «Воровский», курсанты получили достаточное количество оружия), не были решены проблемы снабжения, не окончены организационные мероприятия – и уже издали, собственно говоря, довольно ура-патриотическую и не имеющую прикладного значения книжицу? А чем это подтверждается? Тем более, что уровень военной и общеобразовательной подготовки самого Чан Кайши был крайне низок, а его место в школе было просто номинальным – таким образом Сунь Ятсен рассчитался со своим давним соратником.

       

      По инициативе Чжу Дэ «Юйлу» (на байхуа) издавались и в китайской Красной армии, причем дважды – в 1943 и 1945 гг.[23] Профессионализация офицерского корпуса вооруженных сил Китая, будучи подкрепленной боевым опытом послесиньхайских войн, достигла пика в период хуго и хуфа юньдун и к началу 1920-х гг., в связи с политической и военно-экономической дезинтеграцией страны, заместилась регрессивным процессом неспешного, но устойчивого падения уровня знаний, навыков и умений командиров, а также в целом боевой эффективности войск.

       

      Чем это издание помогло китайской Красной Армии? И какой боевой опыт китайцы имели в 1910-х годах, чтобы проявить свои профессиональные качества? Кроме того, русскоязычному читателю непонятно, что такое хуго и хуфа юньдун, и вполне можно дать их перевод как «защита Республики» и «защита Конституции», хотя в целом, эти термины также непонятны русскоязычному читателю, не проливая свет на расстановку сил в борющихся лагерях и не объясняя сути этих этапов гражданской войны в Китае.

      Количество замечаний можно увеличить, но для начала можно ограничиться и этим.

       

      В целом, содержание статьи совершенно не соответствует названию. Рассматривается на основании почти исключительно китайских современных работ и мемуарного источника (автобиография Чжу Дэ) пример единственного военного училища в провинции Юньнань, к тому же постулируемого как исключительное и нетипичное для Китая в целом. Книга Д. Саттона посвящена только Юньнаньской провинциальной армии и, в этом смысле, не может показать ничего, что находится за пределами Юньнани, а связь книги М. Строна с историей военного строительства в годы поздней Цин – ранней Республики весьма умозрительна. Если там и затрагивается китайский вопрос – то очень и очень вскользь, как не имеющий прямого отношения к содержанию книги.

      Конкретные исторические примеры, раскрывающие постулаты, не приведены, зато очень заметны голословные высказывания о прогрессивности, исключительности и т.д. Юньнаньского училища. Как правило, так пишут статьи современные китайские исследователи, не сильно заботящиеся о доказательной базе. По всей видимости, это некритическое использование переводного материала.

      Беспочвенно отвергается вклад советских военных советников в создание школы Вампу и профессиональном обучении новых командных кадров для китайской армии нового типа, причем исключительно на основании китайских современных исследований, отвергая такой ценный источник, как отчет В.К. Блюхера о его деятельности в Гуанчжоу в 1924-1925 гг.

      Крайне много времени уделяется тому, что не являлось основой военного обучения для китайских офицеров, а было своего рода политическим символом формирующейся китайской буржуазной нации – лекциях Цай Э. Безусловно, апелляция к каким-то положительным военным эпизодам военной истории Китая не могла не сыграть мобилизующего воздействия на курсантов, но они не могли дать серьезную профессиональную базу – ни в теоретическом, ни в практическом смыслах.

      Не раскрыты положения цинских военно-образовательных программ, не показаны конкретные примеры, где в боевых условиях применялись те или иные навыки, полученные в Юньнаньском и других военных училищах. Однако много общих слов о превосходстве и т.п., хотя в одном случае встречается трезвая оценка сведениям, постулируемым китайскими исследователями – мол, неизвестно, насколько китайские офицеры владели всеми перечисленными знаниями – они должны были ими владеть и теоретически, имели такую возможность. Но на этом конструктивно-критическая струя статьи полностью иссякает.

      В целом, статью можно признать как неудачную. Более удачным было бы название этой статьи «О роли Юньнаньского военного училища в военном строительстве Китая в первой четверти ХХ в.», но и в этом случае полное отсутствие исторической конкретики обесценивает постулируемые в ней бездоказательные утверждения.

       

      1 Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75).

      2 У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101.

      / 228 /

      3 См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      4 Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61).

      5 У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      6 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5.

      7 Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      8 Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      9 Чжу Дэ цзышу. С. 41.

      10 Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65.

      11 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      12 О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      13 Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      14 Там же. С. 286-287, 290.

      15 Там же. С. 291.

      16 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      17 Цай Э цзи. С. 84.

      18 Там же. С. 79, 81.

      19 Там же. С. 55-58, 60-62.

      20 Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      21 Там же. С. 73.

      22 Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59

      / 229 /

      61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      23 Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

      [1] Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). В условиях постоянной гражданской войны быстрая карьера не есть признак успешности военачальника и качества подготовки офицеров. Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75). Весь вопрос в том, где после окончания училища реально отличились данные военачальники – в войне с внешним врагом или в гражданской войне?

      [2] У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101

      [3] См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      [4] Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61). Подобные утверждения следует доказывать не постулируя, а приводя выкладки – например, в русской дивизии в 1910 г. было столько-то пулеметов, а в 19-й Юньнаньской дивизии – столько-то, и т.д. В противном случае это полностью голословная информация. И, собственно, интересно увидеть выходные данные и название сочинения Д. Саттона – в предыдущих 3 ссылках указаний на это сочинение нет.

      [5] У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      [6] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5

      [7] Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      [8] Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      [9] Чжу Дэ цзышу. С. 41

      [10] Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65

      [11] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      [12] О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      [13] Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      [14] Там же. С. 286-287, 290.

      [15] Там же. С. 291.

      [16] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      [17] Цай Э цзи. С. 84.

      [18] Там же. С. 79, 81.

      [19] Там же. С. 55-58, 60-62.

      [20] Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      [21] Там же. С. 73.

      [22] Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59-61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      [23] Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Просмотреть файл Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
      Автор hoplit Добавлен 10.08.2019 Категория Общий книжный шкаф
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
       
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
    • Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44
      By hoplit
      Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44. Routledge. 2014. 308 pages
       
      TABLE OF CONTENTS:
      - Introduction
      - A gauntlet is cast down: The rise of the Latter Jin, 1618–21
      - Changing tides: From defeat to stability in the northeast, 1622–6
      - Pursuing a forward strategy: Yuan Chonghuan’s rise and fall, 1626–30
      - Dashing defi ers and dastardly defenders: The peasant rebels gain strength and the northeastern front weakens, 1630–6
      - Miscasting a ten-sided net: Yang Sichang ascendant, 1636–41
      - Hanging by a silken thread: The Ming armies collapse, 1641–3
      - Chongzhen’s lament: My ministers have abandoned me! Winter–Spring 1644
      - The fall of the Ming from a global perspective