Saygo

Тактика и вооружение самураев

1,296 posts in this topic

29 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Просто если засветить в шлем из балестра - его можно сбить. А вот если из камнемета ...

А что такое, по сути, камнемет? Тот же белестр, только по-больше. Тем более там персонаж от камня фактически увернулся. Возможно, что будь прямое попадание - улетела бы голова. 

Share this post


Link to post
Share on other sites


Опять "пешие и конные". Бувин, 1214. 

Гильом Бретонский. Chronicon. Cap. 193.

Цитата

Gomes vero Bolonie ab ipso pugne initio nunquam pugnare cessavit, nec poterat ab aliquo superari. Iste comes Bolonie arte quadam mirabili usus erat : fecerat enim sibi quasi vallum quaddam de satellitibus armatis et contertissimis duplici série in modum rote ad instar castri obsessi, ubi patebat quidam aditus quasi porta qua recipiebatur, quoties vel spiritum volebat resumere, vel ab hostibus urgebatur, et sic sepissime faciebat

Примерный пересказ (не перевод) - поставил панцирных слуг двумя шеренгами "на манер колеса/кольца/круга вроде замков", там должны были укрываться и восстанавливать силы прочие воины (подразумеваются всадники).

Gestorum Philippi Augusti и тут.

Цитата

Se peditum triplici firmaverat obice vallum
Bolonidesque sibi simili prospexerat arte, 

...

In peditum vallo toties impune receptus, 
Nulla parte comes metuebat ab hoste noceri. 
Hastatos etenim pedites invadere nostri 
Horrcbant équités
, dum pugnant ensibus ipsi, 
Atque armis brevibus ; illos vero liasta cutellis 
Longior et gladiis, et inextricabilis ordo 
Circuitu triplici murorum ductus ad instar, 
Caute dispositos non permittebat adiri

Что характерно - панцирная конница оказалась не в состоянии пробить строй хорошей пехоты с копьями глубиной всего-то в две или три шеренги.

Share this post


Link to post
Share on other sites

1.thumb.jpg.498739b37850ceb268de355afa7e

Цитата

亀次が長刀のさきしきりにあがるやうにみゆるほどに

長刀 - нагината. Проблема в том, что есть вопросы о времени ее появления. То есть это может быть и нагината, и хоко с листовидным пером, и просто длинный меч. Там где В.Онищенко пишет про "искусных в бое на мечах и алебардах" - в доступном японском тексте ничего нет. Но ранее уже писал - это может быть объяснено и через разницу в списках текста.

 

2.thumb.jpg.2a26093e57737e971681d56984ea

Опять про строй "удила к удилу", но там в тексте сплошная кана. Единственное, что понял - там точно что-то про выравнивание написано. =(

Цитата

これを見て、城中のつはもの亀次が首をとられじとうちよりくつばみをならべてかけ出、

 

3.thumb.jpg.8577cc55f03be00ace685fe8d779

Цитата

あか色かりあをに無もんのはかまを着て太刀ばかりをはきたり。城戸はじめてひらきてわづかに人ひとりをいれ、城中のつはものかきのごとくにたち竝、弓箭、太刀、かたな林のごとくしげくして道をはさめり。

あか色 - красного 赤 (あか) цвета 色

かりあをに - каригана? Не знаю, что это за зверь такой.

無もん - без 無 мона 紋 (もん). Но мон это не только "герб", это еще и "узор". 

はかま - хакама 袴 (はかま)

太刀 - тати

弓箭、太刀 - луков, стрел и тати

 

4.thumb.jpg.9fafc0443e977a10b5695223187e

Цитата

季方さきのごとくに兵の中をわけてかへる時、太刀のつかに手をかけてうちゑみて、すこしも気色かはりたる事なくてあゆみ出にけり。

太刀 - тати

 

5.thumb.jpg.6eec36de8beff7b5cecc0ef31af7

Цитата

にぐる者は千万が一人也。

千万 - тысяча десятков тысяч

 

6.thumb.jpg.09d1336ec3dcbca86eb80432e590

Цитата

おとこの首はにさゝれて先にゆく

鉾 - хоко.

 

Если посмотреть на всю историю - опять никакой "искусственности" в военном деле не видно. Зато видно, что официальные власти мало кто во что ставит, живут на свою душеньку, воюют. Режут крестьян, жгут дома. Полевая битва - одна (в 11 главе у В. Онищенко), и там опять щиты упомянуты. Остальное осады. В первой (Ёсииэ осаждает Нума) осаждающее войско само с голоду и холоду передохло. Во второй - Канэдзаву все-таки выморили, хотя сами были на грани. Далее погром всего в крепости, с уничтожением мятежников - это к вопросу об отношении "благородного человека к благородному человеку". До этого успели женщин и детей поубивать, которых осажденные из крепости выслали.

На помощь родственникам из столицы прибывает отряд Ёсимицу Фудзивара - из текста видно, что с семьями. И планами вернуться обратно до начала зимы, что не получилось. 

Заваруха с резней длится несколько лет, Ёсииэ официальное лицо - а в финале императорский двор официально объявляет все произошедшее "личными разборками". 

Можно уточнять - "сколько реалий военного дела Японии конца 11 века в тексте", но вот чего там точно нет - так это дурных сказок про "войну по правилам, с поединками и благородствованиями". Гонора выше крыши, да - но это нормально для воинской аристократии.

 

Что можно отметить - обе осады начались, насколько могу судить, осенью, а закончились - зимой. То есть военный сезон - ровно тот же, что и в "Муцу ваки". Опять же видно - насколько тяжело японцы брали и довольно слабые укрепления, и сколь тяжела для них была голодная осада и затягивание кампании. По времени - всего-то 1,5-2,5 месяца в поле, не более. Сама осада - меньше.

На Канэдзаву выступили в 9-м месяце, пала она в 14-й день 11-й луны.

Что странно - В. Онищенко дает 1-й год, то есть - 1087. А в тексте - 寛治五年, "пятый год". то есть - 1091. Насколько понял - это опечатка. Должно быть 元年 - "первый год". Интересно - это опечатка при сканировании, или в какой-то из версий текста именно эта дата?

9-й месяц в том году - 30 сентября по 28 октября. 14-й день 11 луны - 11 декабря. Даты, насколько понимаю, по григорианскому стилю. 

 

Фух. Остались Хогэн, Хэйдзи, Дзёкю и кое-что по 16 веку. :o

Share this post


Link to post
Share on other sites
Цитата

Опять же видно - насколько тяжело японцы брали и довольно слабые укрепления, и сколь тяжела для них была голодная осада и затягивание кампании.

Что, кстати, говорит об отсутствиии в Японии осадной техники.

P.S. Как же много каны! Начинаешь понимать назначение кандзи.

Edited by Тайра-но Хидэаки

Share this post


Link to post
Share on other sites

Непонятно и предназначение военначальника в период Хэйан. Ведь сражения того периода - просто беспорядочная резня.

Edited by Тайра-но Хидэаки

Share this post


Link to post
Share on other sites
2 часа назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Что, кстати, говорит об отсутствиии в Японии осадной техники.

"Осадная техника" далеко не "палочка-выручалочка", особенно если укрепление расположено в крепком месте. Зачастую "горные замки" даже в 16-м веке приходилось вымаривать голодной осадной, хотя на равнине укрепление даже без особо сложной машинерии могли буквально "раскопать" или утопить. 

Кроме этого - логистика. Когда войско уже после пары месяцев в поле находится на грани голодной смерти... Ни приличной системы снабжения, ни "осадных лагерей". По сути - "набеговое войско" для скоротечной кампании.

 

1 час назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

Непонятно и предназначение военначальника в период Хэйан. Ведь сражения того периода - просто беспорядочная резня.

Вполне прозрачное - он армию должен собрать, со всем договориться и все организовать. Это самая важная часть. Когда, как и где нападать и что делать вообще - решает также военачальник.

Насчет командования в битве - опять же не стоит впадать в крайность. Не было тогда беспорядночной резни. Ее и у папуасов с их уровнем развития "неолитические замледельцы" нет. Это с одной стороны. С другой - из того факта, что эллинистические басилеи, да и сам Александр Македонский, в битве обычно командовали конницей одного из флангов и лично бились, выводов о "беспорядочной резне" никто делать не спешит. И это не специфика Древнего мира. Точно также даже в 16-м веке командующий частенько в битве превращался в командира нескольких "личных полков". И так далее, и тому подобное. Вплоть до того, что знаменитое Нельсоновское

Цитата

Англия ждёт, что каждый выполнит свой долг 

было его последним сигналом по эскадре во время Трафальгарской битвы.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Весьма интересная статья. 

- Karl Friday. Might makes right: just war and just warfare in early medieval Japan // The Ethics of War in Asian Civilizations: A Comparative Perspective. Edited by Torkel Brekke. 2006.

Еще - Fiscal Regimes and the Political Economy of Premodern States. 2015. Пока зацепился за статьи по Китаю и Японии. Интересно. А там еще оттоманы, инки, Рим, древний Ближний Восток... 

P.S. Не покидает впечатление, что во время реформ 7-го века японцы брали за образец Западную Хань.

P.P.S. После даже поверхностного ознакомления с историей Китая - японские реалии начинают играть новыми красками. =) Начиная с того, что "ранний имперский Китай" (Цинь-Тан) это "не совсем то, а то и совсем не то", что "поздний" (Сун-Цин). А контакты Ямато с континентом как раз к 9 веку и затухают.

Цитата

The term “early imperial China” conventionally applies to the period from the establishment of the first Chinese empire (BC 221) through the fall of the Tang Dynasty (906 AD). Like the term “premodern,” the phrase “early imperial” is defined by what it lacks: no examination system, no state-defined orthodoxy, no elaborate system of water-based transport, no regional economic specialization based on such a system, and no distinctive urban culture defined by distinctive commodities and entertainment. Given the absence of any real unity to the period, the history of the fiscal regimes divides into several major epochs: the early empires (Qin and Han), the era of division (Northern and Southern Dynasties), and the middle empires (Sui and Tang).

Интересно еще сравнить с Чуньцю и Чжаньго - начиная с того, как размер государств сказывался на способах управления, системе налогообложения и прочем подобном. Еще когда несколько лет назад слушал лекцию по налоговым система Цинь и Хань - подивился, что Цинь на тех же японцев эпохи финала Сэнгоку похожа куда больше, чем на Западную Хань. 

P.P.P.S. Mark E. Lewis и вообще англоязычная литература по Древнему Китаю, кажется, по-лучше будут, чем то, что выходило на русском (Л.С. Васильев, к примеру). Тут только про литературу, не про источники. Занятно еще, что первый том "История Китая с древнейших времен до начала XXI века" и новые англоязычные работы по "седой древности Китая" (Robert L. Thorp. China in the early bronze age: Shang civilization, к примеру)  от соответствующих частей Л.С. Висильева отличаются сильно. Археологи и правда кучу всего накопали - у Л.С, Висильева "Китай" начинается, по сути, с Шан, а в новых работах куча данных по культурам бронзового века к югу от Хуайхэ. С другой стороны - часть про Цинь в "История Китая с древнейших времен до начала XXI века" тупо скопирована с книги Л.С. Переломова "Империя Цинь - первое централизованное государство в Китае" от 1962 года. Просто десятки страниц без нормальных ссылок. Поэтому и The Cambridge History of China пока вызывает большее доверие - на русском часть устарела, а "История Китая с древнейших времен до начала XXI века" оказывается смесью новых данных и старых работ, при этом то, как эти старые работы подаются - заставляет крутится на языке слово "плагиат" и "халтура". Ну нельзя сдувать десятками страниц без нормального указания "что откуда". Хотя в данном многотомнике вообще цитаты и ссылки "не в чести".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Скопировал отсюда.

続日本後紀 Shoku Nihon Kōki. 837 год. 8 день 2 месяца.

Цитата

《承和四年(八三七)二月辛丑【八】》○辛丑。陸奧國言。劔戟者交戰之利器。弓弩者致遠之勁機。故知五兵更用。廢一不可。况復弓馬戰鬪。夷〓之生習。平民之十不能敵其一。然至于弩戰。雖有萬方之〓賊。不得對一弩之飛鏃。是即威狄之至尤者也。今見庫中弩。或大體不調。或機牙差誤。又雖有生徒。無人督習。是不置其主司之費也。望請准鎭守府置弩師。其公廨不更加擧。分所有准一分給。許之。

Перевод от Чжан Гэда.

Цитата

День под циклическими знаками синтю 2-го месяца 4-го года эры правления под девизом Дзёва. Сообщение из Муцу:

Мечи и трезубцы – эффективное средство для ведения войны. Луки и арбалеты – мощные средства для поражения на расстоянии. Поэтому 5 видов оружия применяются поочередно. Отказываться от какого-либо из них недопустимо. К тому же бои ведутся конными лучниками. Варвары (один иероглиф не отображается) учатся этому с детства. Простые люди (мирное население) вдесятером не могут противостоять одному. Однако что касается боя с применением арбалетов, то пусть даже с 10 тысяч сторон будут (один иероглиф не отображается) разбойники, они не смогут противостоять летящим стрелам даже одного арбалета, хотя бы они и были самыми сильными и лучшими из ди*. Ныне видим, что на складах арбалетов либо не соответствующее количество, либо их замки в непригодном состоянии. Да к тому же пусть даже есть ученики, но ни один человек не руководит обучением. Воистину, даже если не говорить о расходах на начальство! Поэтому просим в каждом управлении по обороне учредить должность инструктора по стрельбе из арбалетов. Их канцелярии не более затратны, можно выделить имущества всего 1/10 от того, что расходуется.

Разрешение было получено.

Цитата

* Ди - древнее кочевое племя на северо-западе Китая. В общем смысле - северный варвар-кочевник.

Характер текста раскрывать?

И это, "10 не могут противостоять одному" - тут КОНКРЕТНО сказано "простые люди/мирное население/крестьяне (пинминь) вдесятером не могут противостоять одному". Т.е. речь не о солдатах.

К тому же говорится не об эмиси, а о варварах вообще - стоит иероглиф "и" (варвар).

Кто после этого сам себе злобный буратино?

Еще

Цитата

Я специально поглядел "Сёку Нихонги" - прямо копийные места по терминологии, по оборотам и т.п.

...

Ну так там видно, что вопрос стоит о введении новой должности и причинах ее введения. Остальное - нравоучительная шелуха, в которой отмечены варвары "и" и "ди", а противопоставляется это все "простым людям", из которых набирали солдат.

Чистой воды дидактика в кЭтайском Штиле.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
7 часов назад, hoplit сказал:

Ныне видим, что на складах арбалетов либо не соответствующее количество, либо их замки в непригодном состоянии. Да к тому же пусть даже есть ученики, но ни один человек не руководит обучением. Воистину, даже если не говорить о расходах на начальство! Поэтому просим в каждом управлении по обороне учредить должность инструктора по стрельбе из арбалетов. Их канцелярии не более затратны, можно выделить имущества всего 1/10 от того, что расходуется.

А можно ли на основании этого "сообщения" говорить о относительно широком распространении арбалетов в раннесредневековой Японии или это лишь дидактика о необходимости вооружения воинов арбалетами?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Думаю, надо сосредоточиться на исследовании чиновной структуры - скорее всего, появилась соответствующая должность, как указано в докладе.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Можно добавить, что 狄 по японски это  えびす, "эбису". 

 

6 часов назад, Тайра-но Хидэаки сказал:

А можно ли на основании этого "сообщения" говорить о относительно широком распространении арбалетов в раннесредневековой Японии или это лишь дидактика о необходимости вооружения воинов арбалетами?

В том виде, как оно написано - оно почти бесполезно. Единственно, в тексте подразумевается, что метательные машины у японцев были. В каком количестве и какого вида - из текста не ясно.

Цитата

на складах арбалетов либо не соответствующее количество, либо их замки в непригодном состоянии

То есть - на складах какое-то количество метательных машин есть. Другое дело - не факт, что это ручные арбалеты.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Karl F. Friday. Pushing beyond the Pale: The Yamato Conquest of the Emishi and Northern Japan // Journal of Japanese Studies,  Vol. 23, No. 1 (Winter, 1997), pp. 1-24

Цитата

Tactically,  the  imperial  armies were  predominantly light infantry  that fought  with bow and arrow from behind  portable standing  wooden shields. These bowmen were  augmented by  other footsoldiers  bearing spears, by bow-wielding light cavalry,  and  by  a somewhat  mysterious  form of artillery piece  called an  oyumi  or  do,  which  appears  to have been some sort of  platform-mounted, crossbow-style catapult,  on the order of the Greek gastraphetes  and similar devices, perhaps capable  of  launching volleys of bolts or stones in a  single firing.39

Сделаю пометку - "легкой конницей" яматосцев Фридэй полагает на том основании, что основным материалом для доспехов полагается кожа. "Кто-то переиграл в компьютерные игры"(с).

Цитата

Friday,  Hired Swords, pp.  40-43;  a discussion and illustrations of the  gastraphetes  and similar devices appear  in Peter  Connolly,  Greece and Rome at War  (Englewood  Cliffs,  N.J.: Prentice-Hall, 1981), pp.  281-83.


The form of the  oyumi  is not  actually known,  as no  drawings  or detailed  descriptions  of the  Japanese  version survive. Farris  argues  that the  weapon  in  question  was in fact a  simple, hand-held crossbow of the sort used in China from the fifth  century  B.C.  (Heavenly Warriors, pp. 113-16, 118-19) but this seems  unlikely,  for three reasons.


First, hand-held crossbows, being  slow to reload and shoot, are an effective battlefield weapon only  when  deployed  in volume-issued to whole  platoons or  brigades,  in the same manner as  ordinary  bows-and used to launch  volleys  of bolts or stones at the  enemy.  A few crossbowmen scattered  among  an  infantry  would add little or  nothing  to the unit's  fighting strength.  The  ritsuryo codes, however, provided  for  only  two soldiers from each 50-man company  to be trained as  oyumi operators  and no later source indicates this ratio was ever increased. If, moreover, the  Japanese  ever used crossbows in  large numbers, it seems exceedingly odd that none has ever been discovered  by archeologists.


Second, it is easier to learn to use crossbows than  long bows, yet  more than a dozen petitions  to the court from various  provinces  in the ninth  century complain  of a lack of men capable  of  using  the  oyumi  or training  others in its use.


And third, one of the few extant sources on the  Japanese oyumi,  a missive  by  a tenth-century courtier, notes that "in China there is a  weapon  of this name, but it is not as  powerful and trenchant as ours," suggesting  that the  oyumi  differed in  design  from the Chinese crossbow (Honcho monzui, in Kokushi taikei  [Tokyo:  Yoshikawa Kobunkan, 1964], p. 51 [914 4/28 Miyoshi Tsurayuki  iken  fuji]).  Detailed information on the Chinese crossbow  appears  in Joseph Needham, Military Technology:  Missiles and  Sieges,  Vol. 5, Part VI, of Science and Civilization in China  (London: Cambridge University Press, 1944), pp. 120-83.


Farris's observations that crossbows are  weapons  of  "high technological requirements" in  manufacture, that "few  private  individuals could afford to build  one,"  and that their  disappearance  in the tenth  century owed to the fact that the  Japanese "gravitated toward other, less complicated weapons" (Heavenly Warriors, p. 115) are also  problematic. Hand-held cross-bows are  anything  but difficult or  expensive  to build. The simplest designs require only two moving parts  in addition to the stock and the bow itself; the  trigger mechanism used in Han-dynasty  China had three  parts (see the illustrations in  George  M.  Stephens, Crossbows [Cornville, AZ: Desert Publications, 1980], pp. 70-71; William Reid, The Lore  of Arms [New York: Facts on File, 1976], p. 29; Ralph Payne-Gallawey, The Crossbow: Its  Construction, History and  Management [London: Holland Press, 1903], pp. 95-99; and Needham, Military Technology, pp. 127, 129-31, 134, 148-49, 158, 162-64, 179). In  any case, crossbows are in no way comparable  in terms of  expense  or  difficulty  of manufacture to the swords and armor used by tenth-century  and later samurai, all of which were manufactured at  private expense.

 

Karl F. Friday. Samurai, warfare & the state in early medieval Japan. 2004.

Цитата

The form of the  ōyumi is not actually known, as no contemporaneous drawings or detailed descriptions of the Japanese version survive, and no examples have been found in archeological sites. The same character (read nu in Mandarin) was used in China to name several types of crossbow, but the Japanese weapon does not seem to have been the same as any of these. 34 It appears, in fact, to have been some sort of platform-mounted, crossbow-style catapult, on the order of the Greek oxybeles or lithobolos, the Roman ballista, and similar devices, perhaps capable of launching volleys of arrows or stones in a single shooting. A chronicle entry from 835 notes the existence of a “new  ōyumi” (shindo), invented by Shimagi Fubito Makoto, that was supposed to have been able to rotate freely, shoot in all directions, and be easier to discharge than the existing design. The text remarks that, when the weapon was demonstrated, the assembled courtiers could “hear the sound of it being set off, but could not see even the shadows of the arrows as they passed.” 35

Цитата

The hand-held crossbow, a mainstay of Chinese armies from the fourth century  BCE onward, was also known and used in Japan, but neither the ritsuryō armies nor the bushi appear to have developed much interest in it, preferring to rely instead on the long bow. The ritsuryō military statutes provided for only two soldiers from each fifty-man company to be trained as  ōyumi operators, and no later source indicates that this ratio was ever increased. Hand-held crossbows and crossbowmen are not mentioned in the statutes at all. 39 It is, of course, possible that the term “ōyumi” in the ritsuryō codes and other sources referred to hand-crossbows, as well as ballista-like ones, but this is improbable, for several reasons.


First, while source references to crossbows of any form are scant, two documents do clearly distinguish  ōyumi from “hand-crossbows” (shudo). The first, a report concerning a bandit raid on the Dewa provincial office in 878, discloses that among the items destroyed or stolen were “29  ōyumi” and “100 shudo.” The second, an inventory from the Kōzuke provincial office compiled around 1030, lists “25 shudo” (apparently its entire stock) as missing. The specific identifi cation of “hand-crossbows” in these documents strongly suggests that the term “ōyumi” here and in earlier sources referred to something else. The reading “ōyumi” (“great bow”) itself is also evocative of a large, rather than a hand-held weapon. 40


Second, hand-crossbows require very little skill to operate – in fact this is their principal advantage over the long bow. And yet more than two-thirds of the extant sources that mention  ōyumi (indeed, virtually all such references from the ninth century) complain of the dearth of men capable of using the weapon or training others to use it. 41

Third, archeologists have, to date, unearthed only one trigger mechanism for a hand-crossbow, despite more than a century of efforts. 42 That more have not been discovered, and that none had been discovered at all until the late 1990s, is strong testimony to the rarity of the weapon in Japan.


And finally, positing more than an incidental presence for hand-held crossbows in early military forces necessitates an explanation for their virtual disappearance during the early tenth century. William Wayne Farris, the only scholar to date to argue that hand-crossbows once played a significant role in Japanese warfare, attributes their decline to “high technological requirements” and other difficulties involved in manufacturing the weapons, which made them prohibitively expensive for private ownership. 43 This thesis, however, rests on an exaggeration of the relative difficulty involved in making the weapons. Crossbows are ingenious devices, but they are not particularly complex. The simplest designs require only two moving parts in addition to the stock and the bow itself. The trigger mechanism recently discovered in Miyagi prefecture, and nearly identical to those used in Han China, had three moving parts. Chinese craftsmen cast the parts for the trigger in bronze, and then carefully filed and worked them to the precise fit necessary to make the mechanism function smoothly. Japanese trigger mechanisms appear to have been similarly made. This process required an impressive level of workmanship and a considerable investment in labor, but it was no more diffi cult or expensive than the methods applied to produce swords, arrowheads, armor and other manufactured goods that continued to fi nd a market long after enthusiasm for crossbows of any sort evaporated.44


The technological problem that would have most vexed Japanese artisans concerned not the trigger but the bow stave, an issue not of craftsmanship but of available materials, and one that would not have been affected one way or another by the withdrawal of direct government involvement in the manufacturing process. For the same limited choices of construction materials that determined the development of the distinctive Japanese long bow would have complicated the design and manufacture of hand-crossbows as well.


The bow staves of Chinese crossbows were composites of wood, bone, sinew and glue, constructed in much the same manner as the ordinary Chinese bow. 45 But, as we have observed, the Japanese lacked supplies of animal products, and fashioned their bows from wood and bamboo instead, which required that the weapons be long. Manufacturing crossbows with composite bow staves of wood and bamboo comparable in length to those of regular bows would have resulted in a weapon too unwieldy to be practical: not merely extraordinarily wide – and not readily usable by troops standing in close ranks – but also extraordinarily long, as it would have been necessary to lengthen the stock to permit a suffi cient draw. Crossbows made with either short wood or wood and bamboo bow staves would have been considerably weaker, and more prone to breaking or delaminating, than the regular bows already in use.

The remaining alternative open to the Japanese would, of course, have been to import crossbows manufactured on the Asian continent. Although there is no direct evidence to support such a conjecture, this may in fact have been what the Japanese did. Written and archeological sources can confirm the existence of only 125 hand-crossbows, in Dewa and Kōzuke provinces. The only specimen uncovered to date, the trigger mechanism found in Miyagi, is made of bronze, and the Japanese are not believed to have ever produced bronze armaments on their own – all other bronze weapons discovered in Japan are thought to have been imports. 46


In any event, in light of what the privately armed warriors of later centuries were able to purchase from artisans in the capital, it is hard to accept the notion that production difficulties could have precluded bushi ownership of hand-crossbows, had they wished to acquire them. European knights were, after all, able to obtain crossbows under conditions far less favorable to the manufacture of sophisticated, high technology machinery than those faced by Heian warriors. Bushi do, in fact, appear to have made sporadic use of  ō yumi as late as the eleventh and twelfth centuries. And while the court prohibited private ownership of  ōyumi, it was not entirely successful in enforcing this ban. A report from the Dazaifu in 866, for example, complains of a resident of Hizen province having traveled to Korea and brought back “the art of manufacturing military  ōyumi devices.” 47

Цитата

34 Miyoshi Kiyoyuki’s tenth-century missive claims that “in China there is a weapon of this name, but it is not as powerful or trenchant as ours.” Honchō monzui, p. 51 (914 4/28 Miyoshi Kiyoyuki iken fuji).


35 Shoku Nihon kōki 835 9/13. For discussions concerning the form of the  ōyumi, see Friday, Hired Swords, 41–3; Friday, “Pushing Beyond the Pale: The Yamato Conquest of the Emishi and Northern Japan,” 14–15; Toda Yoshimi, “Kokuga gunsei no keisei katei,” 12–32; Nakamura Akiz ō , “Fujiwara Hirobumi no ran,” 215–18; Kawai, Gempei kassen, 27; Kondō , Yumiya to tōken, 15, 107–8. Discussions and illustrations of oxybeles, lithobolos, ballista, and similar devices appear in Peter Connolly, Greece and Rome at War, 281–3; John Warry, Warfare in the Classical World: An Illustrated Encyclopedia of Weapons, Warriors, and Warfare in the Ancient Civilizations of Greece and Rome, 78–9, 187; and Ralph Payne-Gallwey, The Crossbow: Its Construction, History and Management, 259–64, 300–8.

Цитата

39 Ry ō no gige, p. 185.


40 Sandai jitsuroku 881 4/25; Heian ibun doc. 4609.


41 Shoku Nihon k ō ki, 837 2/8; Ruij ū sandaikyaku, pp. 209–17, 219–20, 553 (daij ō kanpu dated 753 10/21, 814 5/21, 837 2/8, 838 7/25, 869 3/7, 11/29, 870 5/19, 871 8/16, 875 1/13, 879 2/5, 880 8/7, 8/12, 894 8/21, 9/13, 895 7/20, 11/2, 12/9, 901 4/5); Honch ō monzui, p. 51 (914 4/28 Miyoshi Kiyoyuki iken fuji). Wm. Wayne Farris, “Japan to 1300,” 54; Farris, Heavenly Warriors, 116–17.


42 The first crossbow trigger mechanism was discovered in Tsukidate-chō , Miyagi prefecture, in June of 1999; a month earlier what is believed to be the stock of a Yayoi-era crossbow was unearthed in Izumo-shi, Shimane prefecture. See “Yahari ‘do’ wa sonzai ka”; “Jitsuy ō hin no ‘do’ shutsudo: Miyagi  . Chikudate no  Ōkyo-seki Nara-Heian jidai seidōsei no hikigane”; “Ch ū goku-shiki ‘do’ ga shutsudo: Yayoi makki kokunai de hajimete”; Iwashiro Masao, “Kodai  ō yumi fukugen no kokoromi: ōyumi fukugen katei de miete kita watakushi no kenkyūhō .”


43 Farris, Heavenly Warriors, 113–16, 118–19, “Japan to 1300,” 53–4. Other historians have remarked on the presence of hand-crossbows in early Japan, but none concludes, as Farris does, that these were ever widely used by Japanese armies. The current consensus is that the  ōyumi mentioned in the sources was something other than a hand-held crossbow. See, for example, Toda, “Kokuga gunsei,” 12–32; Nakamura, “Fujiwara Hirobumi no ran,” 215–18; Kawai, Gempei kassen, 40–3; Kond ō , Yumiya to tōken, 15, 107–8; Kond ō , Ch ū sei-teki bugu, 146, 148–9, 204–5; or Sasama, Nihon kassen bugu jiten, 35–7.


44 “Yahari ‘do’ wa sonzai ka”; Nait ō Akira, “Kodai no yumi ‘do’ fukugen”; Iwashiro, “Kodai ‘do’ fukugen.” For illustrations and explanations of various crossbow trigger mechanisms, see George M. Stephens, Crossbows: From Thirty-Five Years with the Weapon, 70–1; William Reid, The Lore of Arms, 29; David Harding, ed., Weapons: An International Encyclopedia from 5000  BC to 2000  AD , 102; Payne-Gallwey, The Crossbow, 96–9; and Joseph Needham, “Part VI, Military Technology: Missiles and Sieges,” 126–35.


45 Needham, “Military Technology,” 126.


46 Heian ibun doc. 4609; Sandai jitsuroku 881 4/25.


47 “Mutsuwaki,” p. 30; Gempei jōsuiki, 37.1 (5: 55); Nihon shoki 685 11/4; Sandai jitsuroku 866 8/15.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

意見十二箇條. Miyoshi Tsurayuki. Iken fuji. 914

Цитату вставить не могу. Движок определяет иероглифы как "эмодзи". =/ У нас их тут вообще кто-то использует? А то чуть вся работа коту под хвост не пошла.

 

又緣邊諸國各置弩師者 - сверх того на границе державы устраивают отряды/инструкторов арбалетчиков

故大唐雖有弩名. 曾不如此器之勁利也. 臣伏見 - "in China there is a  weapon  of this name, but it is not as  powerful and trenchant as ours" у Фридэя. Явно не Китай, а 大唐 Великая Тан. Насколько понял - что то вроде "у Великой Тан ранее были арбалеты/нечто называемое арбалет, но они уступают в мощи и удобстве ..."

 

Shoku Nihon kōki 835 9/13.

Цитата

《承和二年(八三五九月乙卯【十三】》○乙卯。外從五位下嶋木史眞。機巧之思。頗超群匠。欲備邊近兵。自製新弩。縱令四面可射。廻轉易發。是日。大臣以下執政於朱雀門。召集諸衞府。以新弩試射之。向南而發。唯聞機發之聲。不視矢去之影。亦其矢所止不得的知。』河内國人左近衞將監伊吉史豐宗。及其同族惣十二人。賜姓滋生宿禰。唐人楊雍七世孫。貴仁之苗裔也。

Фридэй пишет

Цитата

A chronicle entry from 835 notes the existence of a “new  ōyumi” (shindo), invented by Shimagi Fubito Makoto, that was supposed to have been able to rotate freely, shoot in all directions, and be easier to discharge than the existing design. The text remarks that, when the weapon was demonstrated, the assembled courtiers could “hear the sound of it being set off, but could not see even the shadows of the arrows as they passed.”

自製新弩 - изготовил новый самострел/арбалет

縱令四面可射 - даже может на все четыре стороны стрелять?

廻轉易發 - легко поворачивается?

以新弩試射之。向南而發。唯聞機發之聲。不視矢去之影 - провели испытательные стрельбы нового самострела, был слышен только звук механизма, при этом не удалось разглядеть даже теней от летящих стрел.

 

Sandai jitsuroku 881 4/25.

Цитата

《卷卅九元慶五年(八八一四月廿五日壬寅》○廿五壬寅。太政大臣抗表曰。停臣新職、復臣舊班。帝優詔不聽。遣左近衞少將藤原朝臣有實於琵琶第、返表申旨。」出羽國元慶二年爲夷虜所燒盗穀類三十二萬五百一束六把八分六毫、七百五十斛、革短甲三百三十七五百三十三枚、鉄鉢一百五十七枚、革鉢五十枚、木鉢三百廿六枚、八千三百八十隻、大角六枚、小角八枚、六十面、太刀五十五柄、七十一張、鉄鈎五十五柄、廿九具、手弩百具、〓一十三柄、鉄鉞八柄、五十二枝、一百八竿、鎌槍百八竿、鯰尾槍一百八竿、官舎一百六十一宇、城櫓廿八宇、城棚櫓廿七基、槨棚櫓六十一基。是日。有勅免除、以省交替之煩。

У Фридэя

Цитата

First, while source references to crossbows of any form are scant, two documents do clearly distinguish  ōyumi from “hand-crossbows” (shudo). The first, a report concerning a bandit raid on the Dewa provincial office in 878, discloses that among the items destroyed or stolen were “29  ōyumi” and “100 shudo.” 

Насколько понимаю - можно составить представление, чего и сколько могло быть в провинциальной штаб-квартире.

十二萬五百一束六把 - снопов шести сельскохозяйственных культур (устойчивое выражение) 320.501

八分六毫 - ?????

七百五十斛 - высушенного риса 750 ху.

革短甲三百三十七 - кожаных малых щитов 337 пар. Насколько понимаю "пара кожаных малых щитов" - это кожаная кираса из нагрудника и наспинника? 短甲 - "танко", "короткий доспех".

五百三十三枚 - шлемов 533 штуки

鉄鉢一百五十七枚 - железных патр 157 штук

革鉢五十枚 - кожаных патр 50 штук

木鉢三百廿六枚 - деревянных патр 326 штук. Интересно - чем тут патра является? Миска? Ранее уже "броневая патра" попадалась, только тут шлемов с излихом...

八千三百八十隻 - стрел 8380 штук.

大角六枚 - больших рогов 6

小角八枚 - малых рогов 8

六十面 - барабанов 60

太刀五十五柄 - тати 55

七十一張 - луков 71

鉄鈎五十五柄 - железных крюков 55. "Медвежьи когти"?

廿九具 - самострелов 29

手弩百具 - ручных самострелов 100

〓一十三柄 - нужно искать другое издание... Зело интересно - чего тут у нас 13 "рукоятей"

鉄鉞八柄 - железных секир 8

五十二枝 - щитов 52

一百八竿 - яри 108

鎌槍百八竿 - кама-яри 108

鯰尾槍一百八竿 - яри "хвост сома" 108

官舎一百六十一宇 - административных зданий 161

城櫓廿八宇 - крепостных вышек 28

城棚櫓廿七基 - крепостных крытых вышек 27

槨棚櫓六十一基 - внешних крытых вышек 61

Share this post


Link to post
Share on other sites
14 часа назад, hoplit сказал:

又緣邊諸國各置弩師者

А также на границах провинций (зд. не коку (государство), а куни - провинция, перед "куни" стоит иероглиф со значением "все") повсюду учреждают [должность] инструктора по стрельбе из арбалета (нушичжэ).

Для определения сущности слова "нуши" надо учесть словообразующий суффикс деятеля -чжэ.

К сожалению, по-японски прочесть не смогу.

14 часа назад, hoplit сказал:

故大唐雖有弩名. 曾不如此器之勁利也. 臣伏見

В старину в Великой Тан хотя и были некие "арбалеты", но они уступали в совершенстве этому оружию, так считаю я, Ваш верный подданный.

Важно, что тут указано в конце, что это личное мнение автора высказывания.

14 часа назад, hoplit сказал:

自製新弩。縱令四面可射。廻轉易發

Лично изготовил новый арбалет - если даже придется стрелять во все стороны, его легко поворачивать.

Видимо, речь идет о поворотном станке для большого арбалета. Невольно вспоминается цитата из м/ф "Мулан":

"Молодцы, разведчики! Нашли войско гуннов!" (с)

(смысл примерно такой - талантлив настолько, что попал пальцем в небо)

14 часа назад, hoplit сказал:

是日。大臣以下執政於朱雀門。召集諸衞府。以新弩試射之。向南而發。唯聞機發之聲。不視矢去之影。亦其矢所止不得的知。

В тот день великий министр и нижестоящие чиновники, имеющие отношение к делам правления, собрали у Врат Красной Птицы (южные ворота столицы) всех чиновников охранного управления и сделали пробный выстрел из нового арбалета в южном направлении. Был слышен только звук спущенного механизма, но не видно тени летящей стрелы. Куда она упала - тоже осталось неизвестным.

В общем, история из разряда "я такой умный, что просто что-то!" (с)

А на деле - БСК. Таких "изобретателей" было - пруд пруди. Но ни одно их изобретение на волос не приближалось к этим хвастливым отчетам.

14 часа назад, hoplit сказал:

出羽國元慶二年爲夷虜所燒盗穀類三十二萬五百一束六把八分六毫

[В провинции] Дэва-но куни во 2-м году Гэнкэй (878) северные варвары разбойным образом сожгли зерна 320500 снопов 6 пучков 8 фэнь и 6 хао (очень мелкие весовые доли от ляна - странно, что количество зерна было учтено так точно).

糒七百五十斛、

Сушеного риса 750 ху,

革短甲三百三十七兩、

Кожаных доспехов танко (дуаньцзя) 337,

冑五百三十三枚、

Шлемов 533,

鉄鉢一百五十七枚、

Чугунных патр 157,

革鉢五十枚、

Кожаных патр 50.

木鉢三百廿六枚、

Деревянных патр 326,

箭八千三百八十隻、

Стрел 8380,

大角六枚、

Больших рогов 6,

小角八枚、

Малых рожков 8,

鼓六十面、

Барабанов 60,

太刀五十五柄、

Больших мечей 55,

弓七十一張、

Луков 71.

鉄鈎五十五柄、

Железных крюков 55,

弩廿九具、

Арбалетов 29.

手弩百具、

Ручных арбалетов 100.

〓一十三柄、

… 13.

鉄鉞八柄、

Железных топоров 8.

楯五十二枝、

Щитов 52.

槍一百八竿、

Копий 108.

鎌槍百八竿、

Копий с крюком 108.

鯰尾槍一百八竿、

Копий «хвост сома» 108.

官舎一百六十一宇、

Казенных зданий 161.

城櫓廿八宇、

28 наблюдательных вышек на стенах.

城棚櫓廿七基、

27 больших щитов для стен крепости (видимо, парапет составляли из больших переносных щитов).

槨棚櫓六十一基。

61 большой щит для валов крепости (иероглиф «вал» написан с ошибкой – получается «саркофаг» 槨 вместо «вал» 郭).

是日。有勅免除、以省交替之煩。

В этот день указом предоставили [этой провинции] льготы, чтобы избежать неприятных последствий [этого события].

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
15 час назад, hoplit сказал:

鉄鉢一百五十七枚 - железных патр 157 штук

革鉢五十枚 - кожаных патр 50 штук

木鉢三百廿六枚 - деревянных патр 326 штук. Интересно - чем тут патра является? Миска? Ранее уже "броневая патра" попадалась, только тут шлемов с излихом...

Насчет патры - я также перевел (м.б. Дэва была центром распространения буддизма?), но Weblio дает значение "шлем" из соответствующего материала:

革製の兜かぶとの鉢。

https://www.weblio.jp/content/%E9%9D%A9%E9%89%A2

Правда, деревянную патру Weblio определяет как "чашу, выдолбленную из дерева":

木をくりぬいて作った鉢。

https://www.weblio.jp/content/%E6%9C%A8%E9%89%A2

Про японские долбленые из дерева шлемы не слыхал ранее, но почему бы и нет?

 

 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Наблюдательную вышку Google дает вот так:

CulturalPropertyImage327imageja.thumb.jp

А щиты - вот так:

https://new.qq.com/omn/20180104/20180104A0C8UP.html

Получается, что это что-то типа машикулей, расставляемых по стенам в критических для обороны ее подошвы местах.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
16 час назад, hoplit сказал:

〓一十三柄 - нужно искать другое издание... Зело интересно - чего тут у нас 13 "рукоятей"

 

Если есть время и силы - поройтесь тут:

http://dl.ndl.go.jp/info:ndljp/pid/2573125/77?&__lang=en

И тут:

http://base1.nijl.ac.jp/iview/Frame.jsp?DB_ID=G0003917KTM&C_CODE=XSE1-19202&IMG_SIZE=&PROC_TYPE=null&SHOMEI=%E3%80%90%E6%97%A5%E6%9C%AC%E4%B8%89%E4%BB%A3%E5%AE%9F%E9%8C%B2%E3%80%91&REQUEST_MARK=null&OWNER=null&BID=null&IMG_NO=870

Кажется, там 鈇 фу - другая разновидность топора.

Количество заставляет предположить их церемониальное назначение, хотя количество оружия в целом не соответствует количеству доспехов и шлемов (особенно!).

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Спасибо!

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Про японские долбленые из дерева шлемы не слыхал ранее, но почему бы и нет?

У эмиси точно были парой веков ранее, тут уже ссылку вешал. Но вот насколько широко использовались... Опять же - "шлемы" уже были помянуты... 

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Получается, что это что-то типа машикулей, расставляемых по стенам в критических для обороны ее подошвы местах.

Просто на всех изо, которые видел, японцы ставили на стены или валы обычные большие щиты-татэ. Про то, что имелись разные татэ - как-то не попадалось.

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Если есть время и силы - поройтесь тут:

Если уж взялся - надо доделывать. =) Пройдусь чуть по-позже.

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

хотя количество оружия в целом не соответствует количеству доспехов и шлемов (особенно!).

Если "патры" это все-таки "миски", то, имхо, получается оружия и доспехов на хорошо вооруженный отряд где-то в полтысячи бойцов. Насколько понимаю - в государственных хранилищах держали не все оружие. В "Ёро рицуре" было  - в "Законе о военной обороне", глава 44. И Ваш разбор главы. Как раз то, что перечисляется среди потерь - арбалеты, брони, копья. Луки, возможно, хранились в частных домах. Как и какие-нибудь ножики. Интересно, что нет ни одного упоминания об утере лошадей и конской сбруи. 0_о?

Share this post


Link to post
Share on other sites
4 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Кажется, там 鈇 фу - другая разновидность топора.

Да, Вы правы.

Bezyimyannyiy.jpg.470fe8810e5d5399fe9ba9

Как раз за сотней ручных арбалетов.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Немного сумбура.

1. Рост 7-9-10 чи, мечи в сотню фунтов и прочее подобное часто встречается в китайской литературе при описании эпических героев, выдающихся личностей и богатырей. Возможно, что японцы, сходным образом описывавшие великих воинов, могли просто следовать за континентальными образцами. Нашлась вот такая вот книжка - Б.Л. Рифтин. От мифа к роману. Эволюция изображения персонажа в китайской литературе. 1979 год.

2. Параллели для многих процессов в Японии довольно легко находятся на континенте. В Китае издавна существовала практика переселения сильных локальных родов в столицу. Периоды, когда домен верховного правителя соседствовал с конгломератом вассальных/удельных владений с высокой степенью автономии, тоже не редкость. К примеру - страна с падения Цинь и до середины-конца II века BC. И так далее. В периоды смут как грибы росли укрепленные пункты в разных крепях, а власть на местах брал тот, кто мог ее брать. По большому счету - много ли разницы между самозваными и не только буси периода смут 14-16 века и мелкими милитаризированными родами Китая между падением Хань и объединением страны при Суй? При том, что, насколько понял, контроль столичных властей над провинциями даже при Тан в зените силы переоценивать не стоит.

3. Занятно, что от уравнительного разделения земли между крестьянами с периодическими переделами в Ямато отказались примерно в то же время, что и в континентальном Китае - 9 век. 

4. Попалось занятное предположение, почему в имперском Китае, как правило, налоги в пользу казны были весьма и весьма умеренными. Транспорт. Китай просто огромен. Собрать налоги на месте можно - только переправить большую часть в распоряжение центральной казны слишком сложно. Получается, что значительная часть все равно останется на месте и будет на местные нужды и потрачена. Однако столичный центр не хотел давать в руки своим провинциальным агентам слишком много ресурсов и власти. По этой же причине - официально неодобрительное отношение к "большим домам". Когда таких ограничений не было - можно посмотреть на риторику Шан Яна. Если сравнить с Японией того же 17 века, то на островах централизация слаба. И сегуны не могли заставить вассальные домены сократить налоги. Хотя, имхо, были бы не против это сделать. Размеры ханов эпохи смут невелики, сама Япония меньше, домен сёгуна также имел "разумные размеры" - поэтому размер налогов, изымаемых в пользу властей, был, в среднем, выше китайского.

Share this post


Link to post
Share on other sites
2 часа назад, hoplit сказал:

Возможно, что японцы, сходным образом описывавшие великих воинов, могли просто следовать за континентальными образцами.

Более чем правдоподобно.

2 часа назад, hoplit сказал:

Рост 7-9-10 чи, мечи в сотню фунтов и прочее подобное часто встречается в китайской литературе при описании эпических героев, выдающихся личностей и богатырей.

Рост в 10 чи даже при 20-см. чи - это немало. Учитывая, что на 1894 г. новобранцы в Китае призывались не менее 149 см. ростом, то в более ранние времена они могли быть и поменьше, а японцы по сравнению с китайцами неспроста получили кличку "коротыши".

Тут Вы абсолютно правы - надо равняться на китайские образцы описаний и длины чи для соответствующих периодов.

2 часа назад, hoplit сказал:

При том, что, насколько понял, контроль столичных властей над провинциями даже при Тан в зените силы переоценивать не стоит.

Ну, как сказать. Цзедуши имели определенную самостоятельность. Но император-таки мог сместить их (во всяком случае, до мятежа Ань Лушаня).

2 часа назад, hoplit сказал:

3. Занятно, что от уравнительного разделения земли между крестьянами с периодическими переделами в Ямато отказались примерно в то же время, что и в континентальном Китае - 9 век. 

Тут может быть простое совпадение - в IX в. у японцев не до конца хвосты отвалились, если говорить образно, а в Китае был очередной виток развития феодального общества (причем феодального на восточный манер).

2 часа назад, hoplit сказал:

Получается, что значительная часть все равно останется на месте и будет на местные нужды и потрачена.

На самом деле большая часть собранного или разворовывалась, или переправлялась в столицу - собирались дополнительные налоги на транспорт. Причем очень существенные. Был целый бизнес - транспортный. Караваны (из людей, вьючных животных, лодок) ходили по определенным маршрутам. Даже были специальные войска, которые имели одну задачу - охранять перевозку налогового зерна.

Пароходы и паровозы сильно подорвали этот бизнес, что и привело к массовым антииностранным выступлениям, в частности - Боксерскому восстанию.

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Ну, как сказать. Цзедуши имели определенную самостоятельность. Но император-таки мог сместить их (во всяком случае, до мятежа Ань Лушаня).

Насколько понял (из того же Льюиса) - даже при Ли Шимине имперская власть крайне плохо представляла себе численность населения и количество земли. Понятно, что присылали инспекторов и пытались с этим явлением бороться, но, в целом, не преуспели. То есть - губернаторы губернаторами, но местные "большие дома" были в большей части империи достаточно влиятельны, чтобы срывать переписи или искажать их в своих интересах. Явление обычное, насколько понимаю - и при сильных династиях это имело место, вопрос в масштабе. Льюис предполагает, что даже в период силы Тан, до середины 8 века, речь будет идти о десятках процентах недоучтенного населения. Сначала это последствия смуты и гражданской войны, которая сопровождала падение Суй, потом - после Ли Шиминя правителя, который бы потянул организовать всеобщую перепись, у Тан уже не было. А после Ань Лушаня вопрос исчез из повестки сам собой. "Не до жиру - быть бы живу".

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Тут может быть простое совпадение - в IX в. у японцев не до конца хвосты отвалились, если говорить образно, а в Китае был очередной виток развития феодального общества (причем феодального на восточный манер).

Насколько понимаю - у японцев именно что копирование континентальных образцов. В середине 7 века ввели "уравниловку" и переделы, ориентируясь, насколько понимаю, на "золотую эпоху Хань", даже не на синхронную практику континентального Китая. Насколько это у них реально работало - не знаю. А в 9 веке - переделы и прочее спускают на тормозах. Возможно, что "само сдохло", с другой стороны - насколько понимаю в континентальном Китае примерно в это же время пришли к мысли "тихо признать, что земельные порядки времен расцвета Хань вернуть нельзя". То есть - японцы могли и тут просто копировать принятые в Китае образцы.

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

На самом деле большая часть собранного или разворовывалась, или переправлялась в столицу

Насколько понял, до строительства Великого Канала территории вне бассейна Хуанхэ были малодосягаемы. Плюс "имперский домен" был в реальности еще меньше - со времен Цинь и до Тан включительно это бассейн Вэйхэ. То есть - "нарисовать налоги" столица могла бы и более высокие, только это привело бы к тому, что в столицу бы доставляли столько же, сколько и раньше, а "приварка" в том или ином виде оседала бы у местных провинциальных властей, чего никому не хотелось. 

Из того, что читал, сложилось впечатление, что Китай значительную часть своей истории это едва ли не "конфедерация провинций". Для той же Западной Хань - есть "имперский домен" в бассейне Вэйхэ, даже с особым правовым статусом. Это политический и военный центр. Большая часть войск собрана даже не по границам, а в пристоличном регионе. Туда кой-чего поступает из провинций - но не особо много. А провинции, по факту, едва ли не правильнее назвать "зависимыми государствами". Там может сидеть губернатор. Может - удельный правитель. Но в целом "веры им нет", и столица старается, чтобы в провинциях не было ни собственных крупных военных сил, ни "сильных домов". В идеале - толстые и довольные крестьяне, которые "группами больше двух не собираются" и славят царя-батюшку. Получалось, понятно, когда как. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интересно. Обычно "танко" и "кэйко" переводят как "короткий доспех" и "висячий доспех". 

- Если "танко" - короткий доспех, то какой тогда длинный? На указанную эпоху? Или тут нет прямого противопоставления?

- Выше был пример, когда "танко" считают "парами", полный аналог более позднему европейскому "pair of plates"

В 29.04.2018в22:49, hoplit сказал:

革短甲三百三十七

Кажется, что тут "短甲" именно что указание на платину панциря/кирасы, а не "короткий доспех". Интересно, а уточнение про 短 тут к чему? "Короткий щит/пластина доспеха" указывает на размер, то есть были некие "длинные"? С панцирной юбкой, к примеру? Или это именно обозначение пластины кирасы? И "длинным щитом" будет, к примеру, татэ? Насколько понимаю, 兩 служит счетным словом просто для парных предметов, а не именно для доспехов?

挂甲 - переводят обычно как "висячий доспех". Но в китайском, если не путаю, это и просто "носимый доспех", нет? Без указания на конструкцию? Даже не очень понятно - оригинальный это термин или современный "условный"...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Оказывается дичь про то, как "мелкий даймё" (!!!!) Нобунага Ода побил Такэда Кацуери при Нагасино в 1575-м К.Носов не сам придумал, а аккуратно переписал у Я. Боттомли.

Из чешского издания книги Я. Боттомли

YA.B..jpg.36b205a740894a922d9c8c56fea808

То есть - ни общую, ни военную историю Японии на момент написания книги Я. Боттомли не знал. Он узко "железячник".

И таки да - книга К.Носова, особенно первое издание, это, по сути, пересказ книги Я.Боттомли. Вся остальная литература из библиографии скорее "для отделки". Что и не удивительно - книга Боттомли является и единственным серьезным трудом в библиографии. Можно еще добавить те "Оспрейки", которые писал А. Брайант. "И все".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Trevor Absolon. Samurai Armour Volume I.The Japanese Cuirass. 2017

=/

Цитата

Within a decade of their introduction to firearms, the Japanese were not only mass-producing a superior domestic version of matchlock, they were also developing tactics for its deployment, including the highly disciplined manoeuvre of volley fire. This tactic was used for the very first time in history in 1575 by Oda Nobunaga at the battle of Nagashino to devastating effect against the powerful forces of the Takeda clan. Nobunaga, having drilled his men to fire in volleys to keep up continuous fire, deployed 3,000 of them to devastating effect against the cavalry charges of the Takeda clan, annihilating them. Although the Takeda clan had been most famous for their use of cavalry, ironically they had been at the forefront of gun adoption. It would be almost another twenty years before similar tactics were used in Europe for the first time in 1592, with the Dutch apparently developing their own volley-fire drills independently of any knowledge of the methods that were by then common practice in Japan.
In fact, there is some evidence to suggest that Nobunaga had employed volley-fire-like tactics as early as 1554 during the siege of Muraki a mere decade after the Japanese had started producing their own firearms.

То есть автор ничегошеньки по этой теме из сколько-то современного не читал. Если память не изменяет - это он за Паркером повторяет, который вот ни разу не специалист по военному делу Японии и, скорее всего, тоже переписал что-то допотопное. Но сколько лет назад это было? А книга Абсолона - 2017 года.

При этом в начале книги есть такое вот

Цитата

It is indeed an honour and pleasure to be asked by Trevor Absolon to write a foreword for his new publication. I have known Trevor for nearly ten years and during that time he collaborated with me on an exhibition in 2010 which focused on samurai arms and armour at the Art Gallery of Greater Victoria in British Columbia, Canada. He generously loaned many examples from his own collection and kindly offered his expertise for making the exhibition a major success with the public. Trevor has also donated some important samurai paraphernalia to our art museum including a magnificent helmet (kabuto), a face protector (menpo), sections of armour and four important samurai banners/standards (sashimono).


Trevor Absolon’s book provides a new and refreshing look at the military history of Japan and the improvement of samurai armour through the ages. His absorbing examination of a complex theme provides us not only with a wealth of knowledge but also much new and interesting research material. The book makes a serious attempt to trace the development, influences, exchanges and the perfection of early Japan’s protective armour, and is vital to understanding the subject. Trevor’s new perspectives and spontaneous writing style provide us with a fascinating read. It will no doubt become an important reference book in the future for all those who love the subject matter of Japan’s great warriors, the samurai.


Trevor’s wonderful historical narrative is accompanied by a brilliant array of works of art and detailed illustrations of samurai armour. He has chosen the images well, not only for their beauty and story-telling but also in the case of armour for its practical usage in battle and for its symbolism and pageantry. Connoisseurs of the military arts will no doubt be satisfied with this marvellous presentation. I warmly and enthusiastically recommend this book.


Barry Till
Curator of Asian Art (1981–2017)
Art Gallery of Greater Victoria,
British Columbia, Canada

 

В книге часть иллюстраций это неатрибутированные картинки из википедии. Но автор, в отличие от некоторых наших историков, честно на википедию ссылку и поставил. Как "железячник" - военной истории Японии и истории военного дела автор опять не знает. 

Ссылки на некоторое количество работ на японском языке у него есть. Но

- мало

- предпочитает пользоваться англоязычной литературой

- ссылки на японские книги, если что, есть и у Носова с Тернбуллом

- книг именно по военной истории там нет

- библиография вообще довольно тощая

 

Другое дело - у него там немало фотографий доспехов. И у части подписи не те, с которыми я их видел. К примеру - по золоченому доспеху Иэясу указано, что это копия. И так далее.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Статьи Пожилова
      By Чжан Гэда
      У нас есть тут статья Пожилова.
      Я его, со всем своим опытом работы с китайскими материалами, не понимаю "от и до".
      Пример следует (с моими комментариями):
      Пожилов И.Е.

      Тамбовский государственный ун-т

       

      ОБ ИСТОЧНИКАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ГОТОВНОСТИ КИТАЙСКОГО ОФИЦЕРА РЕСПУБЛИКАНСКОГО ПЕРИОДА

       

      Военное строительство в Китае первого десятилетия ХХ в. принято связывать с организацией частей и соединений Новой / 217 / армии, переподготовкой и переходом личного состава на современные стандарты ведения боя, а также оснащением войск технологически совершенными образцами стрелкового и артиллерийского вооружения.

      Безусловно, верный подход к проблеме модернизации национальной обороны страны зачастую оставляет в стороне еще более существенный ее аспект, заключавшийся в воспитании и обучении офицерского корпуса – профессионального ядра не только Бэйянской и Наньянской армий, но и в последующем провинциальных формирований Республики, НРА, а также войск КПК.

      Попробуем заявить, что традиционные, а точнее сказать, не слишком комплиментарные оценки отечественной и зарубежной историографии относительно состояния военных дел в Китае рассматриваемого периода несколько не совпадают с реальностью. «Усредненный» подход к проблеме, который и обусловливает на выходе общий, достаточно низкий, показатель боеспособности китайских вооруженных сил и, в частности, профессионализма командного состава, не может претендовать на объективность хотя бы в силу отсутствия в стране сколько-нибудь интегрированной системы национальной обороны. И в этой связи представляется целесообразным не вскрывать в очередной раз «неизлечимые недуги полуфеодальной цинской армии», но, напротив, взглянуть на несомненные проявления прогресса в этой важнейшей сфере государственной политики.

      Как сегодня утверждают китайские военные эксперты и историки, одним из лучших военно-учебных заведений в Китае начала века являлся Юньнань луцзюнь цзянъутан (Юньнаньское училище сухопутных войск)[1], а его выпускники «заметно выделялись основательностью подготовки и передовыми знаниями среди офицеров, закончивших аналогичные учебные заведения периода».

      Со временем училище «по репутации стало не уступать японским офицерским школам и академиям», а его известность и популярность далеко перешагнули границы / 218 / Юго-Запада, обеспечив приток волонтеров не только из Юньнани, но и других провинций страны, а также хуацяо, граждан Кореи и Вьетнама[2].

       

      В связи с вышеизложенным возникает целый ряд вопросов – кто определил, что «училище не уступало по репутации японским школам»? Какие волонтеры могут быть в военном училище? Или это так в данном случае называются желающие поступить в училище? Для чего хуацяо, лишенным политических прав в месте своего постоянного проживания, получать военное образование? Как могли поступать в Юньнаньское училище граждане Кореи (находившейся под управлением Японии) и Вьетнама (находившегося под управлением Франции)? В каких армиях они собирались служить? В китайской? Или возглавлять повстанческие формирования в своих странах?

       

      Если в приведенных утверждениях и есть доля преувеличения, то весьма скромная. Высокий качественный стандарт учебного процесса на фоне многих иных, новых по форме, но не по существу военных заведений Новой армии (равно как и далекий от привычно низкого уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии, комплектуемой его выпускниками) обусловливался одним важнейшим обстоятельством. Оно, как ни странно на первый взгляд, имело прямое отношение к очевидному пороку военной системы империи и заключалось в ее критической децентрализации. За исключением оставляемой за двором прерогативы периодического издания свода оперативно-тактических рекомендаций, армейское строительство в стране фактически велось исходя из представлений и возможностей регионального звена.

       

      Очень важно на примерах продемонстрировать высокий уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии – в противном случае это остается штампом, призванным постулировать воззрения автора той статьи, которая взята в качестве основы для данного высказывания (я далек от мысли, что это – самостоятельный тезис, а о боевом пути славной 19-й дивизии из провинции Юньнань в России практически ничего неизвестно).

       

      Причина атрофии центра заключалась по большому счету в его неспособности финансировать оборону, в связи с чем основное бремя расходов в этой сфере ложилось на провинциальные бюджеты. Юньнань собственными ресурсами не обладала, но, находясь на самой кромке империи и являясь аванпостом на линии противостояния с Францией и Англией, пользовалась значительными преференциями в обеспечении военных проектов.

      Как иронично поговаривали ее интеллектуально продвинутые обитатели, Юньнань «хотя и дремучая окраина, но для Поднебесной самая что ни на есть необходимая, мы передовой бастион на пути колониальной экспансии»[3]. Юньнань-гуйчжоуское наместничество в лице Си Ляна и сменившего его Ли Цзинси извлекло максимум выгоды из создавшегося положения. Неустанно эксплуатируя геостратегический аспект и тем самым добиваясь преимуществ в поставках вооружений наряду с приоритетом в кадровом обеспечении, Куньмин по многим позициям вышел в передовики военной реформы. И чего же ради (если не считать во многом надуман / 219 / ную угрозу прямой империалистической агрессии)?

       

      В каком отношении юньнаньские милитаристы были «передовыми»? Без внятных примеров это остается весьма бездоказательным тезисом. В том, что они (в силу расстановки приоритетов и имеющихся связей) могли «доить» бюджет на пример увеличения поставок вооружения и снаряжения, больших сомнений нет, но это никак не влияет на передовой характер подконтрольных им вооруженных формирований.

       

      У автономистски настроенной провинциальной элиты не было других, помимо армии, средств для «поддержания равновесия» с центром, оттого в военном аспекте Юньнань была не только «всегда сама по себе», но и «сильнее всех»: «Юньнаньская гвардия первенствует в государстве». Эту сентенцию в Китае знал, наверное, каждый[4].

       

      Из чего известно, что «каждый знал», что «юньнаньская гвардия первенствует в Китае»? Откуда вообще такое сочетание как «юньнаньская гвардия», если при Цинах была попытка создать гвардию из этнических маньчжуров, впоследствии дополненных выборными кандидатами из этнических китайцев, набираемых со всего Китая? В отношении чего провинция Юньнань была «сильнее всех»? Как это реально отражалось в положении в Китае в 1910-х годах? И какой баланс «отношений с центром» выполняла 19-я дивизия, если она была частью правительственной реформы армии?

       

      Особенно значимым и в конечном счете решающим фактором достижений Куньмина стало привлечение к инструкторско-преподавательской работе в цзянъутане (с совмещением службы на командных должностях в 19-й дивизии) большого числа умелых, энергичных и образованных офицеров-уроженцев Юньнани. Почти все они (95%) являлись выпускниками Нихон сикан гакко (Офицерской школы сухопутных войск Японии), самого престижного в ту пору военно-учебного заведения на Дальнем Востоке[5].

      Чему же и как обучались кадеты в юньнаньском цзянъутане? Программа подготовки представляла собой единый учебно-воспитательный комплекс, состоявший из аудиторно-полевых занятий и внутренней службы.

      Курс военных дисциплин (тактика по родам войск, вооружение, военное администрирование, инженерно-саперное дело, средства связи, топография и т.д.) и общеобразовательных предметов (математика, физика, история, родной и иностранные языки) брал себе в пример базу знаний японской офицерской школы, будучи, конечно, адаптирован к специфике национальной воинской традиции, особенностям ТВД, требованиям и запросам войск. За конечный критерий готовности к несению службы и выучки командира в училище принимались тактические учения на местности и стрельбы из штатного оружия, что даже в передовых армиях мира всегда являлось ахиллесовой пятой[6].

       

      В каких армиях мира тактические учения и стрельба из штатного оружия были ахиллесовой пятой? И в чем отличалась от них в лучшую сторону Юньнаньское военное училище?

      И где китайские офицеры показали свои высокие образовательные навыки?

       

      От подъема до отбоя начальники и инспектора потоков прививали кадетам возведенные в ранг доблести «волю к повиновению и жертвенную готовность к выполнению патриоти / 220 / ческого долга». В гимне цзянъутана, который подобно стародавним чжаньгэ, исполнялся ежедневно всеми учащимися и офицерами, были такие строчки:

      «Соотечественники, нас миллионы.

      Встанем же вместе Великой стеной.

      Армия ждет настоящих мужчин.

      Сплотимся, откроем путь к переменам.

      Не убоимся злобных козней Европы и Америки.

      Железной деснице покорно тяжкое бремя спасения.

      Сделаем сильной нацию хань»[7].

      «Организационно-учебное уложение» цзянъутана даже жестче, чем у японцев, трактовало понятия распорядка, субординации и исполнительности, предусматривая изощренные взыскания за дисциплинарные проступки и неуспеваемость. Присутствовало и неуставное, «казарменное», воздействие на нерадивых и слабых духом отторжением либо осмеянием, что считалось карой в квадрате. Уравновешиваясь поощрениями морального свойства, муштра, насколько можно судить, не обязательно имела результатом деперсонализацию и безраздельное включение каждого в шеренгу тупых солдафонов. Скорее, напротив, сплочение происходило на основе «патриотического побратимства», а не шагистики. Последней в цзянъутане, в сущности, и не было, поскольку в силу краткосрочности обучения и уж точно незнания «великой» прусской традиции, она уступила место «сверхинтенсивной физической подготовке»[8].

       

      Если обучение было краткосрочным и «военный дух» воспитывался и поддерживался изощренными наказаниями и беспричинным мордобоем, откуда выдающиеся моральные и профессиональные качества курсантов?

       

      «Жизнь наша была очень суровой, – вспоминая годы в училище, рассказывает его выпускник и будущий главком китайской Красной армии Чжу Дэ, – как у простых солдат. И питание, и физические нагрузки такие же, разве что солдаты не учились за партой. … Каждый день шесть часов занятий в классах, после обеда два часа тренировок и практических упражнений. Вечером самоподготовка. … По ночам часто поднимали по тревоге. … Каникул не было, иногда назначали выходные. … Отпуск [в город] имели только семейные»[9].

      Чжу Дэ (к сожалению, без пояснений) указывает на существенную особен / 221 / ность построения учебно-воспитательного процесса в цзянъутане. Особенность заключалась в полной изоляции от внешнего мира, всецелом погружении и пестовании кадета в замкнутом пространстве «воинственного духа и презрения к смерти». Так, по мысли училищных инструкторов, он «пропитывался вожделением к безжалостному сокрушению противника».

       

      А как же «единение с народом»? Это воспитание некого «идеального безжалостного убийцы», а не офицера, понимающего свою связь с народом и служащему на его благо.

       

      Из специфического психотренинга исходила, кстати, и «невинная» кадетская фронда – брить начисто головы.

       

      Источник такого вывода? Это могла быть и простая гигиеническая процедура в училищах, строящихся по новому типу.

      Кроме того, на большинстве фотографий 1900-х годов цинские офицеры и солдаты имеют косы даже при униформе европейского типа.

       

      Избавление от бяньцзы, символа покорности маньчжурам, впечатляло и будоражило общественное мнение. То ли от восхищения, то ли от страха (но в общем верно) куньминские обыватели говорили: «Эти звери, что вскармливаются в цзянъутане, кого угодно разорвут на куски»[10]. «Вкус к службе» офицеры-наставники прививали кадетам не только посредством изматывающих занятий и вербальных внушений. «Зверей» подвергали телесным наказаниям по уставу, лупили и просто так – для профилактики. Считалось и никем не оспаривалось, что «без мордобоя злым в бою не будешь»[11].

      Вооруженные силы Китая нуждались в кадрах, знакомых пусть и в общем приближении с передовыми оперативно-тактическими идеями и сведущих в прочих новациях военного искусства, вытекавших из поучительного опыта локальных войн рубежа столетий.

       

      Как соответствуют друг другу постулаты об исключительности военной подготовки в Юньнаньском военном училище с указаниями на то, что офицеры имели «в общем приближении» представление о современном деле, обучение было краткосрочным, а боевой дух поддерживался мордобоем? Как цинские военные, после 1900 г. не участвовавшие ни в одной локальной войне, не посылавшие своих наблюдателей в иностранные армии и не имевшие нужного образования и опыта анализа военных действий, могли плодотворно исследовать опыт локальных конфликтов тех лет?

       

      В цзянъутане основным источником доктринальных представлений о современной войне и способах ведения боя с учетом западного опыта, являлся «Бубин цзаньсин цаофа» («Временный регламент обучения пехоты»), разработанный цинским военным ведомством в 1906 г. В «Цаофа», наряду с обзором предшествующих достижений зарубежной военной науки и собственной практики вооруженного противостояния с Западом, нашли обобщение самые свежие уроки русско-японской войны и боевых действий в англо-бурском конфликте 1899–1902 гг.

      Нельзя также не заметить в Регламенте особого влияния на тактические взгляды китайско / 222 / го генералитета германской военной мысли. Без каких-либо существенных изменений, например, в документе прописаны целые параграфы хорошо известных в армейских кругах Европы «Grundzüge der höheren Truppenführung» («Принципы управления войсками в высшем тактическом звене»)[12].

       

      После 1871 г. германская военная мысль оказывала решающее влияние на умонастроения военных в Японии, а через нее – и на умонастроения военных в Китае. Влияние немецких идеалов было хорошо продемонстрировано действиями японцев в 1904-1905 гг., но китайские генералы так и не смогли дорасти до возможности их применения в борьбе с адекватным внешним противником.

       

      Цзинь Юйго, опираясь на «Цаофа», а также некоторые ранее внедренные в войска инструкции, делает вывод о том, что офицерский корпус Новой армии «владел достаточным знанием» о тактике, боевом порядке, применении артиллерии и скорострельных средств поражения, фортификации на позиционном фронте, групповых построениях в маневренной войне[13].

      Владел или нет, – это вопрос, но приобщаться к достижениям передового оперативно-тактического искусства был обязан и имел для этого возможности. Вместе с тем китайские военные, пытаясь идти в ногу с хорошо вооруженными и обученными армиями Запада, нацеливали войска на планирование наступательных операций как основного вида боевых действий в ущерб обороне, что было неприемлемо в условиях общей и военно-технической отсталости страны.

       

      Есть ли примеры первой четверти ХХ века, когда китайцы пытались достичь своих целей активными наступательными действиями? Почему-то традиционно отмечается пассивность китайского командования, упование на оборону и крайне нерешительное использование наступления.

       

      Наступательная доктрина «Цаофа» после Синьхайской революции перекочевала в академические учебники и боевую подготовку республиканских армий и НРА, сыграв, таким образом, едва ли не фатальную роль в Антияпонской войне сопротивления.

       

      Можно ли более конкретно показать «наступательную доктрину Цаофа»? Можно ли показать, в какие учебники она перекочевала и где китайские войска в 1937-1945 годах активно пытались наступать?

       

      Весьма любопытная главка «Цаофа» посвящена партизанской войне. Партизанская стратегия и тактика никогда не воспринимались китайскими военными (в отличие от западных коллег) явлением, несовместимым с войной регулярных армий.

      Более того, с середины ХIX в. оборонительно-партизанская доктрина стала основной в планировании операций против агрессии извне, будучи институциированной в пекинских директивах вроде «Янфан шолюэ» или «Бинсюэ синьшу», но позднее необдуманно отвергнутой из соображений профессионального «престижа».

       

      Как это сочетается с вышесказанным и о каком профессиональном престиже при отсутствии современного офицерского корпуса в Китае, идет речь? Какие основания говорить о принятой в общекитайском масштабе сначала «оборонительно-партизанской» доктрины, а потом – «наступательной»? Кто разработал, ввел и затем отверг «оборонительно-партизанскую доктрину»?

       

      Вновь сошлемся на Цзинь Юйго, констатирующе / 223 / го неплохое понимание цинскими военными теоретиками вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями.

       

      Где цинские военные теоретики (желательно с указанием фамилий) проявили свое понимание вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями? На чем основано это в высшей степени странное высказывание?

       

      В частности, в том же «Цаофа» и других документах раскрываются важнейшие способы борьбы с противником, основанные на трех обязательных принципах «нерегулярной» войны, – внезапности, стремительности и хитрости (с приложением примерных схем организации маневренно-партизанского боя в различных условиях обстановки)[14].

      Как видно даже не очень сведущему в тактической науке китайской Красной армии, она родилась не в Цзинганшани и не на пустом месте, но должна восприниматься не иначе, как глубоко преемственная и развивающая национальную традицию партизанской войны. Неотменимым фактом в совершенствовании формата операций «не по правилам» следует признавать и борьбу бурских коммандос против британской колониальной армии (в цзянъутане ее изучали), в основе которой лежала абсолютно идентичная китайской стратегия «заманивания врага в глубину территории» в сочетании с мобилизацией населения на «самооборону» и «тесное взаимодействие с регулярными силами»[15].

      Несомненно, особую роль в подготовке китайских офицеров республиканского и гоминьдановского Китая сыграл генерал Цай Э, хорошо известный в военных кругах и необыкновенно популярный у армейской молодежи благодаря своей брошюре «Цзюньгоминь пянь» («О воинствующей нации») и курсу лекций «Цзэн Ху чжибин юйлу» («Наставления Цзэн [Гофаня] и Ху [Линьи] по военному делу»).

       

      А разве теперь различаются периоды Республики и Гоминьдана? Или правление Гоминьдана – это все же часть истории Республики, как обычно было принято считать?

       

      В 1911 г. генерал возглавил 37-ю куньминскую бригаду и по совместительству начал вести занятия по тактике в цзянъутане. «Юйлу», сборник военных изречений двух цинских сановников с комментариями составителя, мгновенно разошелся в списках и пересказах по классам и казармам всех военно-учебных заведений страны, превратившись в главный учебник китайского офицера эпохи.

       

      Можно ли подкрепить это распространение «Юйлу» во всем Китае примерами? И как мысли полководцев-самоучек, имевших весьма специфический опыт гражданской войны в феодальном Китае, могли стать «главным учебником китайского офицера эпохи»? Чему они могли научить?

      И какие «наступательные установки» могли существовать в цинской армии 1911 года?

       

      Его ценность – в популярном (Цзэн / 224 / Гофань и Ху Линьи – люди штатские) и практическом, процедурном толковании секретов полководческого искусства, подкрепленном мнением профессионала, владеющего знаниями о современной войне.

       

      Что такое «процедурное толкование секретов полководческого искусства»? Какими знаниям о современной войне владел «профессионал» Цай Э в 1911 году?

       

       Цай Э выбрал в качестве «уставного чтения» советы Цзэна и Ху, а не, положим, «Ляньбин шицзи» Ци Цзигуана (труд не слишком устаревший и достаточно прикладной) и потому, что укротителям тайпинского движения удалось наглядно показать и доказать неразрывное единство военного дела – как умения полководца «управляться со своими войсками» и «драться с противником».

       

      Каким образом труд Ци Цзигуана, вышедший на основании его личного опыта в борьбе с японскими пиратами во второй половине XVI в., оказался «не слишком устаревшим и достаточно прикладным» в начале ХХ в.? И в чем единство военного дела? Совершенно неудовлетворительное объяснение – «умение полководца управляться со своими войсками и драться с противником».

       

      Представляется, что именно этот важнейший, но недостаточно хорошо понимаемый в войсках, элемент командирской учебы стал решающим в выборе генералом первоисточника.

       

      Какой элемент командирской учебы был важнейшим, но плохо понимался в китайских войсках? Нет четкой формулировки – есть какая-то нелепая переводная цитата, которая ничего не объясняет, но очень красивая и многозначительная, как цветастая восточная сказка.

       

      Цай Э было очень важно убедить молодых офицеров-националистов в том, что «домашняя» военная наука «не должна рассматриваться худшей в сравнении с западной»[16].

      Так, в первой же главе «Юйлу» (в последней расставляются точки над «i») генерал подчеркивает превосходство Цзэн Гофаня и Ху Линьи в стратегии над «вестернизированным» генштабом, отрицающим оборонительную доктрину.

       

      А какой «вестернизированный генштаб» (???) отвергает «оборонительную доктрину»? И в каком смысле здесь употребляется слово «доктрина»? Разве в европейских армиях не уделялось должного внимания действиям в обороне? Или Китай, на основании неких высказываний Цзэн Гофаня и Ху Линьи (в общем-то, довольно заурядных военачальников, не раз терпевших поражения от своих противников, не являвшихся первоклассными европейскими армиями), собирался вести наступательные действия против соседей?

       

      Поддерживая авторов и возражая против официальных установок на безоговорочное наступление, генерал доказывает необходимость «прибегнуть в случае внешней агрессии к стратегии и тактике буров», позволить врагу «продвинуться вглубь территории, измотать его и внезапно нанести удар, застав врасплох».

       

      Где и когда в Китае существовали «официальные установки на безоговорочное наступление»? Где это проявилось? Как было реализовано?

      Причем тут «стратегия и тактика буров», если случаев, когда китайские военачальники, волей или неволей, допускали противника вглубь своей территории, а затем пытались нанести ему удар, в китайской истории более, чем достаточно?

      Понимал ли сам генерал Цай Э, что пишет, или просто пытался следовать модным веяниям? Ведь всего несколькими абзацами выше автор статьи пишет о том, что «бурская тактика и стратегия» имела аналоги в богатой китайской военной истории.

       

      Из примеров с выбором Цзэном и Ху верной стратегии войны и тактики сражения Цай Э выводит главенствующий метод принятия решения военачальником – «руководствоваться реальной ситуацией, а не теорией». «Бездумное следование образцам, – пишет генерал, – уподобляет офицера хромому, пустившемуся в бег»[17]. Стратегия и тактика Цзэн Гофаня и Ху Линьи, безусловно, впечатляли прагматикой, гибкостью и осторожностью. «Осторожность», подсказывает Цай Э, есть не «хождение на цыпоч / 225 / ках», а «тщательное и всеобъемлющее планирование операции» с точным расчетом направления главного удара. Сунь-цзы называл это сяньшэн цючжань («подготовь победу, затем вступай в бой»).

       

      Сунь-цзы не «называл это», а говорил: «сначала одержи победу, а потом отправляйся на битву». Это весьма расплывчатое утверждение из древнего трактата, которое имеет очень мало ценного в своей сути – важность планирования и подготовки понимают все мало-мальски грамотные военные.

       

      Из «Юйлу» китайские офицеры выносили, а кто-то включал в свои аксиомы и побуждения максиму, впоследствии ставшую центральной в тактике китайской Красной армии «рассредоточение в движении – сосредоточение в бою». В целом же речь идет об умении оптимально расчленять боевой порядок на элементы и эшелонировать войска либо для обороны, либо (прописано не очень внятно) наращивания удара в наступлении. Групповые построения, варьируясь в силах и претерпевая необходимое дробление, даже в безнадежном позиционном бою все равно находились в готовности перехватить инициативу и контратаковать.

       

      Совершенно непонятная фраза, не имеющая осмысленного значения на русском языке. Скорее всего, перевод аналогичной по бессмысленности китайской фразы, которыми любят оперировать современные китайские авторы, слабо понимающие, о чем пишут вообще.

       

      «Отдавать противнику право ударить первому и действовать по обстоятельствам» (жанди цзюво), в пользу чего, казалось бы, высказались авторы «Наставлений», следует считать не более чем частным примером тактической гибкости командира[18]. Разделы «Цзэн Ху чжибин юйлу» (10 из 12), касающиеся, по выражению Цай Э, «преобразования толпы вооруженных людей в вооруженную силу», представляют куда как больший интерес, нежели их сугубо тактико-стратегические принципы. (При всех достоинствах «Наставлений» они, на наш взгляд, так и не вышли за пределы ущербной традиционности, трактуя обман и хитрость не гипонимом военного искусства, а его тождеством.)

      Речь в разделах идет об аксиологическом и функциональном аспектах воспитания командира, призванного являть собою образец «добродетельного мужа», «сведущего в логике вещей», носителя чувства «любви к народу» и патриотического начала, «искушенного в познании людей».

      Неким субстратом перечисленного, по Цзэн Гофаню, выступает понятие вэньу цзяньбэй («и просвещен, и воинственен»), обнимающее все, но в первую очередь нравственные качества (даодэ пиньчжи) военачальника.

      Воинский талант и профессионализм / 226 / (цзюньцай), таким образом, выносятся им на вторую позицию, а первую занимают совесть (лянсин) и благородство (сюэсин). Независимо от исторических условий, – будь то гражданская война, в которой действовали Цзэн и Ху, либо сегодняшний день, когда нависла внешняя угроза, – военачальник вдохновляется чаяниями нации, чувством долга (шанчжи) перед отечеством, от чего зависит, будет ли оно «в пучине бедствий и страданий» или «выйдет на ровную дорогу»[19]. Личные достоинства командира, как следует из «Наставлений», являются залогом совершенного воинского воспитания и военного обучения. Войска одолеют любого противника, если верят в своего полководца. Вера черпается из командирского правила: «Армию в бой водить, а не посылать». Отсюда произрастает «право командира на поучения». Ожидаемый результат поучений – формирование из подчиненных офицеров и солдат «воинской семьи», отношения в которой строятся на основе «отец-сын, старший брат-младший брат». Военачальник, словно отец, «строг и справедлив»; в подготовке армии берет за основу ли (ритуал) и цинь (старание), в бою считает главным обращенное к нижним чинам жэнь (человеколюбие), к себе – юнъи (храбрость и решимость). Сянская армия, утверждает Цзэн Гофань, опиралась на сплоченность, взаимную заботу и взаимовыручку. А такое состояние духа делало ее непобедимой[20].

      Нельзя не обратить внимания на то, какое непреходящее значение придается в «Наставлениях» укреплению согласия армии с массами. «Любовь к народу является первостепенным фактором в военном деле, – отмечают сановники и Цай Э. – … Если не любить народ, получишь противодействие, и сам создашь себе трудности. … [В войне] все ложится на плечи народа. … Солдат – плоть народа, пропитание [армии] – от народа … Можно ли не почитать и не полагаться на народ?»[21]. Кажется совершенно излишним комментировать тезис и его значение в военно-политической работе КПК, вопреки традиции, / 227 / закрепившей за собой первенство в «открытии» древнейшего принципа «опоры на народные массы».

      Сказать, что «Цзэн Ху чжибин юйлу» произвели на кадетов и офицеров 19-й дивизии большое впечатление, значит не сказать почти ничего. Их переписывали и пересказывали. Словом, Цай Э даже перевыполнил задачу: реабилитация китайского военного искусства была полной и безоговорочной. Выйдя за границы Юньнани, лекции генерала приобрели общеармейскую популярность и довольно долго сохраняли ее.

       

      В чем была «полная и безоговорочная реабилитация китайского военного искусства», объективно застывшего на уровне XVI-XVII вв.? В чем заключался процесс «реабилитации» и как он выразился на деле?

       

      В 1924 г. с предисловием Чан Кайши «Наставления» были изданы в школе Хуанпу, где стали «настольной книгой» курсантов нескольких поколений самого знаменитого военно-учебного заведения страны[22].

       

      В 1924 г. только-только была создана школа Вампу. Еще даже не окончательно получено оружие (только после того, как пришел ПСКР «Воровский», курсанты получили достаточное количество оружия), не были решены проблемы снабжения, не окончены организационные мероприятия – и уже издали, собственно говоря, довольно ура-патриотическую и не имеющую прикладного значения книжицу? А чем это подтверждается? Тем более, что уровень военной и общеобразовательной подготовки самого Чан Кайши был крайне низок, а его место в школе было просто номинальным – таким образом Сунь Ятсен рассчитался со своим давним соратником.

       

      По инициативе Чжу Дэ «Юйлу» (на байхуа) издавались и в китайской Красной армии, причем дважды – в 1943 и 1945 гг.[23] Профессионализация офицерского корпуса вооруженных сил Китая, будучи подкрепленной боевым опытом послесиньхайских войн, достигла пика в период хуго и хуфа юньдун и к началу 1920-х гг., в связи с политической и военно-экономической дезинтеграцией страны, заместилась регрессивным процессом неспешного, но устойчивого падения уровня знаний, навыков и умений командиров, а также в целом боевой эффективности войск.

       

      Чем это издание помогло китайской Красной Армии? И какой боевой опыт китайцы имели в 1910-х годах, чтобы проявить свои профессиональные качества? Кроме того, русскоязычному читателю непонятно, что такое хуго и хуфа юньдун, и вполне можно дать их перевод как «защита Республики» и «защита Конституции», хотя в целом, эти термины также непонятны русскоязычному читателю, не проливая свет на расстановку сил в борющихся лагерях и не объясняя сути этих этапов гражданской войны в Китае.

      Количество замечаний можно увеличить, но для начала можно ограничиться и этим.

       

      В целом, содержание статьи совершенно не соответствует названию. Рассматривается на основании почти исключительно китайских современных работ и мемуарного источника (автобиография Чжу Дэ) пример единственного военного училища в провинции Юньнань, к тому же постулируемого как исключительное и нетипичное для Китая в целом. Книга Д. Саттона посвящена только Юньнаньской провинциальной армии и, в этом смысле, не может показать ничего, что находится за пределами Юньнани, а связь книги М. Строна с историей военного строительства в годы поздней Цин – ранней Республики весьма умозрительна. Если там и затрагивается китайский вопрос – то очень и очень вскользь, как не имеющий прямого отношения к содержанию книги.

      Конкретные исторические примеры, раскрывающие постулаты, не приведены, зато очень заметны голословные высказывания о прогрессивности, исключительности и т.д. Юньнаньского училища. Как правило, так пишут статьи современные китайские исследователи, не сильно заботящиеся о доказательной базе. По всей видимости, это некритическое использование переводного материала.

      Беспочвенно отвергается вклад советских военных советников в создание школы Вампу и профессиональном обучении новых командных кадров для китайской армии нового типа, причем исключительно на основании китайских современных исследований, отвергая такой ценный источник, как отчет В.К. Блюхера о его деятельности в Гуанчжоу в 1924-1925 гг.

      Крайне много времени уделяется тому, что не являлось основой военного обучения для китайских офицеров, а было своего рода политическим символом формирующейся китайской буржуазной нации – лекциях Цай Э. Безусловно, апелляция к каким-то положительным военным эпизодам военной истории Китая не могла не сыграть мобилизующего воздействия на курсантов, но они не могли дать серьезную профессиональную базу – ни в теоретическом, ни в практическом смыслах.

      Не раскрыты положения цинских военно-образовательных программ, не показаны конкретные примеры, где в боевых условиях применялись те или иные навыки, полученные в Юньнаньском и других военных училищах. Однако много общих слов о превосходстве и т.п., хотя в одном случае встречается трезвая оценка сведениям, постулируемым китайскими исследователями – мол, неизвестно, насколько китайские офицеры владели всеми перечисленными знаниями – они должны были ими владеть и теоретически, имели такую возможность. Но на этом конструктивно-критическая струя статьи полностью иссякает.

      В целом, статью можно признать как неудачную. Более удачным было бы название этой статьи «О роли Юньнаньского военного училища в военном строительстве Китая в первой четверти ХХ в.», но и в этом случае полное отсутствие исторической конкретики обесценивает постулируемые в ней бездоказательные утверждения.

       

      1 Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75).

      2 У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101.

      / 228 /

      3 См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      4 Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61).

      5 У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      6 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5.

      7 Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      8 Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      9 Чжу Дэ цзышу. С. 41.

      10 Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65.

      11 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      12 О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      13 Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      14 Там же. С. 286-287, 290.

      15 Там же. С. 291.

      16 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      17 Цай Э цзи. С. 84.

      18 Там же. С. 79, 81.

      19 Там же. С. 55-58, 60-62.

      20 Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      21 Там же. С. 73.

      22 Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59

      / 229 /

      61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      23 Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

      [1] Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). В условиях постоянной гражданской войны быстрая карьера не есть признак успешности военачальника и качества подготовки офицеров. Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75). Весь вопрос в том, где после окончания училища реально отличились данные военачальники – в войне с внешним врагом или в гражданской войне?

      [2] У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101

      [3] См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      [4] Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61). Подобные утверждения следует доказывать не постулируя, а приводя выкладки – например, в русской дивизии в 1910 г. было столько-то пулеметов, а в 19-й Юньнаньской дивизии – столько-то, и т.д. В противном случае это полностью голословная информация. И, собственно, интересно увидеть выходные данные и название сочинения Д. Саттона – в предыдущих 3 ссылках указаний на это сочинение нет.

      [5] У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      [6] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5

      [7] Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      [8] Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      [9] Чжу Дэ цзышу. С. 41

      [10] Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65

      [11] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      [12] О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      [13] Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      [14] Там же. С. 286-287, 290.

      [15] Там же. С. 291.

      [16] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      [17] Цай Э цзи. С. 84.

      [18] Там же. С. 79, 81.

      [19] Там же. С. 55-58, 60-62.

      [20] Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      [21] Там же. С. 73.

      [22] Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59-61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      [23] Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Просмотреть файл Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
      Автор hoplit Добавлен 10.08.2019 Категория Общий книжный шкаф
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
       
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
    • Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44
      By hoplit
      Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44. Routledge. 2014. 308 pages
       
      TABLE OF CONTENTS:
      - Introduction
      - A gauntlet is cast down: The rise of the Latter Jin, 1618–21
      - Changing tides: From defeat to stability in the northeast, 1622–6
      - Pursuing a forward strategy: Yuan Chonghuan’s rise and fall, 1626–30
      - Dashing defi ers and dastardly defenders: The peasant rebels gain strength and the northeastern front weakens, 1630–6
      - Miscasting a ten-sided net: Yang Sichang ascendant, 1636–41
      - Hanging by a silken thread: The Ming armies collapse, 1641–3
      - Chongzhen’s lament: My ministers have abandoned me! Winter–Spring 1644
      - The fall of the Ming from a global perspective