Saygo

Тактика и вооружение самураев

1,296 posts in this topic

В 04.05.2019в23:57, hoplit сказал:

Хоть одну приличную (подробную и дельную) книгу на русском по военному делу древней и средневековой Японии назовете? 

Что вы скажите про ("Современные будзюцу и будо" "Классические будзюцу Боевые искусства и боевые пути Японии") книги Донна Ф. Дрэгера?

Share this post


Link to post
Share on other sites


В 07.05.2019в13:47, Justinus сказал:

Что вы скажите про ("Современные будзюцу и будо" "Классические будзюцу Боевые искусства и боевые пути Японии") книги Донна Ф. Дрэгера?

ИМХО, это очень мало дает для понимания развития военного дела в Японии того периода, когда она вела активные войны.

К тому же наличие/отсутствие развитых систем боевых искусств мало что дает результативности военной системы страны. Россия не имела серьезных развитых систем рукопашного боя и т.п. - а успешные войны вела на всех направлениях.

Англия, имея в активе только бокс, отнюдь не боксом завоевала множество стран, где и боевые искусства были различными и развитыми.

Франция, Голландия и т.д. - побед много, а боевых искусств мало. И наоборот - всякие страны ЮВА и ДВ оказались разбитыми, хотя имели развитые системы единоборств.

Единоборства - не показатель боеспособности войск и флота.

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 07.05.2019в13:47, Justinus сказал:

Что вы скажите про ("Современные будзюцу и будо" "Классические будзюцу Боевые искусства и боевые пути Японии") книги Донна Ф. Дрэгера?

Дрэгер серьезно занимался восточными единоборствами. Проявлял некоторый интерес к истории (что для их круга совершенно нетипично). С этой позиции на его текст и стоит смотреть. ИМХО, для начинающего любителя - подойдет для первого соприкосновения с темой. Не более. Конлан и Муцуо Курэ подойдут лучше.

Так-то "Классическое будо" издана в 1973 году, не то что восточная, западная ["современная"] военная история еще в коротких штанишках ходит. 

Чтобы не было недопонимания - меня и "Samurai, warfare & the state in early medieval Japan" Фридэя, к примеру, не вполне устраивает. А она на две головы выше того, что Носов у Баттомли переписал. При этом там тоже масса скользких мест и лакун. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
9 минут назад, hoplit сказал:

Дрэгер серьезно занимался восточными единоборствами. Проявлял некоторый интерес к истории (что для их круга совершенно нетипично).

Манучихр Мостаг Хорасани тоже занимался восточными единоборствами и проявлял некоторый интерес к истории, что породило фейерверк сведений о "древних единоборствах иранских богатырей", полностью восстановленных автором на базе каратэ и каджарского оружия + 100500 книг по иранскому военному делу.

Правда, не очень получилось, если смотреть со стороны и не быть упоротым каратистом.

11 минуту назад, hoplit сказал:

А она на две головы выше того, что Носов у Баттомли переписал.

Бедный-бедный Константин Сергеевич!

Порой мне его жалко бывает.

Share this post


Link to post
Share on other sites
8 минут назад, Чжан Гэда сказал:

породило фейерверк сведений о "древних единоборствах иранских богатырей"

Д.Дрэгер предпочитал "заниматься тем, что есть", он ничего не пытался "восстанавливать". Что и не удивительно - в Японии к "восстановлению", в общем, довольно холодно относятся. По разным причинам.

 

11 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

Бедный-бедный Константин Сергеевич!

Порой мне его жалко бывает.

А все потому, что "если компилируешь с английского - то компилируй хорошо". =) У того же Куршакова, который в то же самое время работал, материалы лучше, ИМХО. Он и читал больше, и копал тему основательнее. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
5 минут назад, hoplit сказал:

Д.Дрэгер предпочитал "заниматься тем, что есть", он ничего не пытался "восстанавливать". Что и не удивительно - в Японии к "восстановлению", в общем, довольно холодно относятся. По разным причинам.

На самом деле там много новодельного именно в разделе единоборств (особенно с не основными видами оружия).

6 минут назад, hoplit сказал:

А все потому, что "если компилируешь с английского - то компилируй хорошо". =) У того же Куршакова, который в то же самое время работал, материалы лучше, ИМХО. Он и читал больше, и копал тему основательнее. 

К сожалению, Куршаков умер, а КСН - как результаты выборов в Южной Осетии в 2011 г. ("Кокойты был, Кокойты и остался").

Share this post


Link to post
Share on other sites
2 часа назад, Чжан Гэда сказал:

На самом деле там много новодельного именно в разделе единоборств (особенно с не основными видами оружия).

Дрэгер занимался "коре". Их всего с полсотни школ осталось (чудом). Многие - совсем крошечные, особенно во времена Дрэгера, и камерно-семейные.

Понятно, что бывают разные казусы, но, в целом, там подход довольно простой. "Если традиция передачи прервалась (свиток сгорел, учитель не передал что-то ученикам и т.д.) - значит прервалась". Обоснования такого подхода - разные. От рациональных (сейчас не сражаются холодным оружием насмерть, тут бы понять "что зачем" у сохранившегося, а не "восстанавливать"), до религиозных (часть школ храмовые, а традиция считается даром того или иного божества основателю). "У нас в школе лук и копье раньше были, но сейчас их нет".

Новодельного тоже куча - но это не "коре". 

 

3 часа назад, Чжан Гэда сказал:

К сожалению, Куршаков умер

Увы. Ему бы тот доступ к информации, какой мы сейчас имеем... =(

Share this post


Link to post
Share on other sites

Пасков С.С. Япония в Раннее Средневековье. VII-XII века. Годы жизни автора - 1945-1986.

Цитата

Основная идея, пронизывающая все шесть официальных историй, — якобы божественное происхождение императорского дома, — как известно, наиболее полно воплощена в первой из них — «Анналы Японии» («Нихон секи»). Значительную ее часть составляют мифы. Повествование о реальных событиях основано на конфуцианском принципе  наказания зла и торжества добродетели; под злом понимается ущерб, нанесенный императорскому дому, под добродетелью — верная и честная служба ему. Очень отчетливо это обнаруживается, например, в драматизированном описании политического переворота 645 г. «Анналы Японии» вообще более подробны и образны, чем последующие пять историй; китайское влияние здесь тоже наиболее заметно — и в стиле изложения, и в использовании китайских легенд, выдаваемых за события японской истории

Печаль в том, что книгу читать почти бесполезно. Автор везде использует современные японские меры, а в указанную эпоху они просто другими были. =/ И разделить "цитату из оригинального документа" и "выполненный исследователем пересчет в современные меры" - нельзя.  

Share this post


Link to post
Share on other sites
55 минут назад, hoplit сказал:

и в использовании китайских легенд, выдаваемых за события японской истории

И примерами балует, поди?

Share this post


Link to post
Share on other sites
50 минут назад, Чжан Гэда сказал:

И примерами балует, поди?

Нет. Тут только самому смотреть. =( Тем более книга - сплошное разочарование. Чего-то насчитано, ссылки, литры с гектара... А толку - можно сказать, что и нет. Потому как "лженаука метрология". =(

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я не могу усмотреть китайских мифов, выданных за японскую историю из того, что читал. А что он числит в подобных?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Posted (edited)

15 час назад, Чжан Гэда сказал:

Я не могу усмотреть китайских мифов, выданных за японскую историю из того, что читал. А что он числит в подобных?

Ну есть мнение (скорее всего так и есть) что что некоторые места из "Кодзики" и "Нихонсеки" были заимствованы из китайских династических историй. Но "Нихонсеки" и "Кодзики" это мифология, хотя как утверждает Википедия в ЯИ за отрицания историчности национальной мифологии (я ошибся за отрицание кокутая, а не за отрицание историчности мифов, хотя если верить Хани Горо в Японии действительно были историки которые утверждали, что эти памятники объективно освещают исторические события) могли посадить.

Edited by Justinus
Ошибки и дополнения

Share this post


Link to post
Share on other sites
15 час назад, Чжан Гэда сказал:

Я не могу усмотреть китайских мифов, выданных за японскую историю из того, что читал. А что он числит в подобных?

Еще пару раз пересмотрел внимательно соответствующие главы Паскова - а вот ни одной ссылки он не привел. "Тезис в воздухе". =/

Share this post


Link to post
Share on other sites

В.Н. Горегляд. Японская литература VIII-XVI вв. Начало и развитие традиции. 2001.

1.thumb.jpg.0acd8e2724d18a2cae496fb62360

2.thumb.jpg.92180fd0332b708496cb9607556b

3.thumb.jpg.8017ae2ae5c7c7b32e603fbd485e

Share this post


Link to post
Share on other sites

Перевод С.А. Полховым «Косю хатто-но сидай» (Законы [провинции] Каи).

Цитата

13. Если крестьянин, исполняя трудовую повинность во время войны, будет убит, его господин освобождается от отработочной повинности на 30 дней. Однако [затем] как и прежде следует отправлять крестьян [для выполнения буяку]. Если же будет утерян [перевозившийся крестьянами] груз, это расследованию не подлежит. Если же выполнявший буяку [крестьянин] сбежит, и после того, не известив его господина, [этого крестьянина] примут [к себе], то хоть с того времени и пройдёт много лет, [преступники] не должны избежать наказания. Кроме того, если господин убьет крестьянина, отрабатывающего буяку, хотя на нем и не было особой вины, на протяжении 10 лет [крестьяне этой деревни] освобождаются от отработок для дзито.

Цитата

Подлинник «КХС» не сохранился. Японские исследователи реконструировали три его основные версии, дошедшие до наших дней в различных списках. Первая, представленная списком из собрания документов Хосака Дзюндзи, состоит из 26 статей, в конце текста стоит печать Такэда Харунобу и указан год утверждения — 16-й год Тэмбун (1547 г.). Считается, что это хронологически наиболее ранний вариант, передающий форму подлинника. Две другие версии (по 57 статей каждая) включают в себя первый извод, а также новые статьи, присоединенные к нему в 1547—1554 гг. В данной работе представлен перевод одной из «пространных» редакций «КХС» из 57 статей. В то же время один из списков «КХС», инкорпорированный в «Коёгункан», важнейший источник по истории дома Такэда, переведен на современный японский язык. Кроме того, на немецкий язык переведен список «КХС» из 26 статей, на английский— 7 статей «пространной» версии «КХС»— 1, 3,4, 10, 12, 14, 22 статьи.

 

А это вообще чудное. 2006-й год. М. В. Грачёв. Миёси-но Асоми Киёюки. «Икэн дзю:ни кадзё:» — «Рекомендации в двенадцати пунктах» (914 г.)

Цитата

Кроме того, чтобы предотвратить нападения разбойников извне на границах каждой провинции должно расположить доси228. [Ваш] подданный, изучив вооружение нашей страны, смиренно полагает, что тугой лук229 подобен божеству. Он не очень пригоден при нападении, но нет ничего лучше него при обороне. В одном древнем трактате сказано, что [такие] его свойства привели к поразительному успеху хитроумного плана государыни Дзингу и [луки те] были изготовлены особым [способом]. И хотя в Великой Тан [тоже] есть [различные] луки 230, но они уступают в совершенстве тем, что были раньше [у нас].

В примечаниях - наркомания в тяжелой форме.

Цитата

228 Дословно доси означает «мастер до». Термин до встречается уже в древнекитайских произведениях периода Чжоу и, по мнению специалистов, обозначал как метательное орудие типа баллисты, предназначенное для метания крупных камней, так и станковый арбалет, использующий специальные стрелы до трех метров в длину. Радиус поражения таких метательных машин был достаточно большим (до 1,5 км). Согласно древнекитайским источникам, стрела выпускаемая из такого арбалета привязывалась к нему прочным тросом, что позволяло втягивать ее обратно к месту выстрела с помощью особого приспособления. Таким путем один и тот же метательный снаряд можно было использовать многократно. Школяр С. А. Китайская доогнестрельная артиллерия. М.: Наука, 1980, сс. 26-57. Существует предположение, что в Японию этот вид военной техники попал в период Кофун с одним из кочевых племен, захватившим такой механизм (или механизмы) у китайских воинов. Однако большинство специалистов придерживаются мнения, что do — это вариант длинного лука, используемого как пешими, так, при необходимости, и конными воинами. Что же касается метательных машин, то, по крайнем мере, в хэйанской Японии они не использовались. Подр. см: Кондо: Ёсикадзу. Бугу-но тю:сэй-ка то бусино сэйрицу (Средневековое военное снаряжение и формирование самурайства) / Инсэй-но тэнкай то найран (Утверждение [системы] инсэй и внутренние беспорядки). Под ред. Мотоки Ясуо. Токио: Ёсикава ко:бункан, 2002, ее. 140-142, 173-184.
229 Кё:до (доел, «лук, обладающий силой») считался не только грозным оружием, но и обладал, по мнению японцев, некой сверхъестественной силой. В распоряжении «о применении лучников доси» по этому поводу сказано: «В пылу сражения варвары, скачущие верхом на конях и вооруженные луками, обладают такими преимуществами, что даже десять обычных людей не могут устоять против одного [такого воина]. Но если в ход пускают луки do, то даже мириады свирепых варваров не смогут продвинуться на расстояние пущенной стрелы. В этом преимущество и успех в подавлении [мятежных]  варваров». Руйдзю: сандай кяку, Дзё:ва, 4-2-8, 837 г.
230 в танском законодательном своде «Тан лю дянь» упоминаются семь видов луков различных конструкций.

Вопрос с метательными машинами в этой теме уже разбирали. =) И эти отрывки в том числе. 

Даже отсылка на японские исследования странная. "Гадание по фотографии" - штука неблагодарная, только вот "система инсэев"  это "вторая половина 11 - первая половина 12 века". =) Какое эти имеет отношение в эпохе конца 9-начала 10 века...

 

 

Опять С.А.Полхов.

Цитата

Князья Имагава, как и Мори, доверяли создание и командо­вание отрядами ёрико лишь своим наследственным вассалам из разряда фудай. Среди ёриоя практически не было такокусю или кунисю. Очевидно, что даймё меньше им доверяли. По­томственные вассалы по размеру своих земельных владений и по количеству служивших им самураев зачастую уступали ку­нисю. Их предки из поколения в поколение служили роду Има­гава, что превращало их в основную опору княжеской власти.

Цитата

Во-первых, ставя под военное командование своих наследственных вассалов деревенскую верхушку, даймё расширял ряды своих служилых людей и укреплял свои военные силы. По оценке Овада Тэцуо, в знамени­той битве при Окэхадзама армия Имагава Ёсимото насчитыва­ла 25 тыс. человек, большинство которых составляли дого, дзидзамураи и их слуги, входившие в слой ёрико. Даймё эпо­хи сэнгоку удалось собирать крупные армии во многом за счет подчинения деревенской верхушки. В княжествах Гоходзё и Имагава, отряды ёрико были главной военной силой, на которую опирались управители замков, назначаемые даймё. Сами же замки были административно-военными центрами, с помо­ щью которых даймё контролировали свои земли.
Вместе с тем, вовлекая в сеть вассально-иерархических свя­зей мёсю, даймё укрепляли свою власть над деревенской общи­ной. Зажиточные крестьяне, превращаясь в их служилых лю­дей, одновременно становились опорой господства даймё над остальными земледельцами.
В заключение необходимо подчеркнуть, что в изучаемом источнике вся вассальная система «замкнута» на даймё, он играет решающую роль в её структурировании. Лишь князю вассал обязан верно и преданно служить, о лояльности и каких-либо обязательствах по отношению к сёгуну не сказано ни слова.

Цитата

В результате сэнгоку даймё укрепили и военные силы кня­жества в военную организацию были мобилизованы мелкие землевладельцы, представители верхних слоев крестьянской общины. После обнаружения земельных излишков или неучтен­ных доходов в процессе кэнти часть этой социальной группы была вынуждена увеличивать размер нэнгу и иных повинно­стей, выплачивавшихся землевладельцу. Другой же части вновь обнаруженные земли (или доходы) жаловались княжеской вла­стью взамен обязательства нести военную службу. Фактиче­ски эта Прослойка рекрутировалась в состав вассалов даймё (именно дзидзамураи составляли значительную часть ёрико).

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
3 часа назад, hoplit сказал:

Если крестьянин, исполняя трудовую повинность во время войны, будет убит, его господин освобождается от отработочной повинности на 30 дней. Однако [затем] как и прежде следует отправлять крестьян [для выполнения буяку].

服役 - нести повинности; действительная военная служба; быть в распоряжении, состоять на службе, нести службу, находиться на действительной службе, в оперативном составе; оказывать услуги.

Как условно-трудовую можно ее рассматривать, если мобилизованному доверяли только таскать мешки с рисом и строить сортиры в лагере.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Опять "вызов на битву". Хроника Ливонии Генриха Латвийского. XIV.5

1210-й год.

GL-HL-14-5.thumb.jpg.8850b9d8404a1a61b85

Latinskiy_14-5.thumb.jpg.71661cbfff5fc7d

Share this post


Link to post
Share on other sites

Пара пометок к "Сэкигахаре".

Много интересного, но автор не очень дружит с математикой. И, кажется, именно вот военным делом Японии той эпохи интересуется слабо, у него нет-нет да и мелькают всяческие "конкурирующие фирмы" и "активы". В общем - "история глазами манагера".

Цитата

Симадзу Ёсихиро писал своему брату Ёсихисе 27.04, что Токугава приказал ему усилить гарнизон Фусими, выставив по три человека с каждых 100 коку. Удел Симадзу тогда оценивался в 500 тыс. коку, так что Симадзу полагалось привести 5 тыс. человек, и их бы не хватило для защиты огромного замка Фусими. 

По 3 со 100 для 500 000 коку это 15 000, а не 5 000.

Цитата

Авторы сообщают, сколько тысяч бойцов привел такой-то даймё, но напрочь игнорируют вопросы снабжения. Сколько нужно провианта, чтобы прокормить 100 тысяч бойцов на Сэкигахаре?


Суточный рацион японского солдата по уставу 1925 г. [14]:


Рис — 450 г.
Перловка — 200 г.
Консервы мясные — 150 г.
Соевый соус — 200 г.
Соленья, овощи, приправы.


Рацион лошади:


Ячмень — 5250 г.
Сено — 3750 г.
Солома — 3750 г

А зачем нам рацион 1925 года, если в текстах 16-17 века мелькают указания "сколько и чего"? В тех же документах Ирики?

Цитата

Пусть полкилограмма еды в день на каждого — выходит 50 тонн. Одной лошади требуется минимум 50 соток пастбища ежедневно. 

50 соток - это полгектара. И это не "на день", а на пастбищный сезон. Насколько понимаю - японцы лошадей кормили бобами и рисом. У них вообще с пастбищами не особо, да и лошадей в армии было не очень много. Опять же - все эти "логистические умствования"... Они хороши, когда можно что-то реально оценить. Вот "50 тонн" - это "много" или "мало"? Так-то у "восточных" за спиной Ноби, про которую автор сам пишет - "корзина с хлебом". У "западных" - Внутреннее Японское море и система водных путей почти до самого поля Сэкигахара.

Цитата

Список Исиды: «У Мори Тэрумото 40 тысяч всадников». 40 тысячам всадников ежедневно нужно 20 тонн провианта, а их лошадям — 520 тонн корма.

У японского дайме столько конных физически быть не могло. "Всадник"/ки был еще и аналогом "дворянин", "кабальеро". В общем - в данном случае такая математика просто не нужна. В лучшем случае Исида имел ввиду "40 000 бойцов".

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Нет, все-таки когда "общественник" решает написать книгу по военной истории - ляпы можно сачком собирать... =/

Farris W.W. Heavenly Warriors The Evolution of Japan’s Military, 500–1300

11.jpg.bd8f838c16789e0845877f98a35423d6.

Опять "сферические в вакууме конные стрелки" всякопобивахом пехоту. =/ И да - у Фарриса конный буси - это легкий конник. Ну с луком же - чего тут думать?

 

12.jpg.b34ed3c36f216d0489bfd4c952019043.

Где в Европе 5-го века н.э. были лошади ростом в 160-см?

 

А вот от таких заходов просто уже заорать хочется...

3.thumb.jpg.c782c0d785dfde0416bcae1100aa

Хотя, помнится, пару лет назад в каком-то вузовском учебнике по экономике прочитал, что "экономика феодализма базируется на закованном в латы рыцаре", ага. Идиотизм неисчерпаем. =(

 

Вообще, читая книгу, нужно держать в уме - Фаррис ни в оружии, ни в военном деле не разбирается от слова "вообще". Называет ламеллярные доспехи "кольчугами" и рассуждает о том, что они "легкие". Делает могучие открытия, что рельеф Японии (вот прям - гора на горе) не способствует солидным построением (типа стенки из станковых щитов, за которыми укрыты стрелки), в отличие от Корейского полуострова.

Но и интересного немало (хотя нужно делать скидку, что книгу писали не вчера). Уже в 6-м веке находок конской сбруи больше в восточной и северной части Японии, а не на западе.

13.jpg.a4a0c19a63ac208e037350c2834909fa.

 

В общем - "что-где-когда" смотреть (японский Фаррис знает), а все околовоенные рассуждения - забыть как страшный сон.

 

Занятно.

1.thumb.jpg.f668361ce1998dab1c912bf87a18

То есть, по сути, что-то похожее на "фубин", воинская повинность возложена только на часть крестьянских дворов. С учетом того, что крестьянская семья, насколько понимаю, тогда была чаще "расширенная", с несколькими работниками, то выходит что-то похожее на "человек со двора".

 

Кампании против эмиси на севере.

2.thumb.jpg.b6ddd4cbef14cecca497bf096e0a

 

蕨手刀

C0037521.thumb.jpg.5525609d2412a5cc97cb5

26ucGeYpZlQAYxCWD1pt.jpg.f3d1620de5e1f16

 

Когда описывается именно военная система Японии, без "широких отсылок" :ganja:, получается, имхо, интересно.

F1.thumb.jpg.0d643cf103bf4f1fa71b9d22d31

 

Столичная армия в конце 8 - первой половине 9 века скатывается в ничтожество. Примерно в это же время начинается размонтирование "армии, которая должна отразить вторжение с континента" в пользу "полицейской силы, для поддержания порядка в провинциях". С оговорками, конечно - 三十八年戦争 с эмиси, к примеру, когда в ход шли армии в десятки тысяч человек.

F2.thumb.jpg.2b51dee5c9f05d29e0c320a6aea

5d3cffe1df21b_.thumb.jpg.0544ccec199de28

 

"Варварские войска". =)

F3.thumb.jpg.441d7b2131274121f218d2935aa

F4.thumb.jpg.656e0e59cb9468fd9c7064fad56

 

Фаррис придерживается идеи, что воинское сословие Японии - результат эволюции, без особых скачков и кульбитов. Когда с континента пришла лошадь - местная знать освоила искусство боя верхом. В ходе реформ 7-8 века - это же знать была преобразована в магистратов в "синизированной" административной системе. При призыве в войско - они сражалась верхом. Далее - из них набирались отряды "кондэй", поддерживавшие порядок в провинциях. Разница между воинской знатью 10 и 12 века, по Фаррису, скорее "количественная", чем "качественная". 

С другой стороны - Фаррис, к примеру, просто не знает, как выглядела и сражалась конница в том же Китае. У него есть панцирная копейная конница Европы и китайская пехота с арбалетами. Поэтому и начинаются пляски с бубном вокруг войн с эмиси... =( 

F5.thumb.jpg.9300d9968e020f71c47cd51122a

 

ИМХО, одной картинки достаточно, чтобы закрыть всю тему с "особым японским путем".

193243_800.jpg.6675c12016fbfb08ba2ae2a16

А уж фасон доспеха и меча - это уже "рюшечки", имхо. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

О слугах при всадниках кондэй

Ssyilka.thumb.png.528cd660c4f3b49c156862

Нужное издание - 国史大系. 第25巻 Где мы обнаруживаем бодрое извещение о цоперайте на книжку 1936-го года... 

 

Про эмиси. Nihon Sandai Jitsuroku. Jōgan 12/12/2

日本三代實録. 

貞観元年 - началась в 859-м году. Нужная дата, если не путаю, приходится на 27 декабря 870-го.

Цитата

卷十八貞觀十二年(八七〇)十二月戊寅朔》○十二月戊寅朔。二日己卯。太政官下符上総國司。令教喩夷種曰。折取夷種。散居中國。縱有盜賊。令其防禦。而今有聞。彼國夷俘等。猶挾野心。未染華風。或行火燒民室。或持兵掠人財物。凡群盜之徒。自此而起。今不禁遏。如後害何。宜勤加捉搦改其賊心。若有革面向皇化者。殊加優恤。習其性背吏教者。追入奧地。莫使麁之侵于柔良之民。

Если правильно понял - это текст о том, как "приручать" эмиси ("чужеземцы"), расселенных в центе страны. Насколько понял - тем, кто находится на военной службе - особо выдавать помощь.

 

О разграблении Акита в 880-м уже было тут.

 

О нападении силласцев в 894-м - Fusō Ryakuki. 扶 桑 畧 記 Текст составлен во второй половине 12 века.

寛平 Kanpyō 6/9/5

Цитата

寬平六年 ...

九月五日對馬島司言新羅賊徒船四十五艘到著之由,太宰府同九日進上飛驛使。同十七日記曰:「同日卯時,守文室善友召集郡司士卒等,仰云:『汝等若箭立背者,以軍法將科罪。立額者,可被賞之。』由言上者。仰訖,即率列郡司士卒,以前守田村高良令反問,即嶋分寺上座僧面均、上縣郡副大領下今主為押領使,百人軍各結廿番,遣絕賊移要害道。豐圓春竹卒弱軍四十人,度賊前。凶城見之,各鋭兵而來向守善友前,善友立楯令調弩,亦令亂聲。時凶賊隨亦亂聲,即射戰其箭如雨。見賊等被并迯歸,將軍追。賊人迷惑,或入海中,或登山上,合計射殺三百二人就中大將軍三人副將軍十一人。所雜物,大將軍縫物、甲冑、貫革袴、銀作太刀、纏弓革、胡籙、宛夾、保呂,各一具。已上附腳力多米常繼進上。又奪取船十一艘、太刀五十柄、桙千基、弓百十張、胡籙百十、房楯三百十二枚。僅生獲賊一人,其名賢春。即申云:『彼國年穀不登,人民飢苦,倉庫悉空,王城不安。」然王仰為取穀絹,飛帆參來。但所在大小船百艘,乘人二千五百人,被射殺賊其數甚多。但遺賊中,有最敏將軍三人,就中有大唐一人。」【已上日記。】

對馬島 - Цусима

新羅賊徒 - силласские разбойники

船四十五艘 - кораблей 45 штук

百人軍各結廿番 - 100 человек в войске, каждый стоил 20 варваров

立楯令調弩 - выставить татэ, заставить петь арбалеты?

其箭如雨 - их стрелы падали дождем

合計射殺三百二人 - всего перестреляли 302 человека

就中大將軍三人 - из них три начальника

副將軍十一人 - у вице-сегуна 11 человек?

取 - захватили

大將軍縫物 - дайсегуна (главнокомандующего??) шитую вещь (одеяние?) 0_0??

甲冑 - шлем и панцирь/доспехи. 

貫革袴 - кожаные штаны с рисунком?

銀作太刀 - отделанный серебром тати

纏弓革 - ??? 

胡籙 - колчан

宛夾 - ?

保呂 - ?

各一具 - всего [перечисленного] по одному.

船十一艘 - лодок/кораблей 11 штук

太刀五十柄 - тати 50 штук

桙千基 - хоко/копий 1000 штук

弓百十張 - луков 110/больше 100

胡籙百十 - колчанов 110

房楯三百十二枚 - крутил и так и этак, не понимаю. 312 штук ... щитов с бахромой?

僅生獲賊一人 - один пленный?

 

大小船百艘 - больших и малых лодок 100 штук

人二千五百人 - людей 2500 человек

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Опять - "благородный буси" это тот, кто имеет придворный ранг знатности или чиновный пост. Именно это, с точки зрения закона, отделяло "благородных" от "неблагородных". 

Farris1.jpg.f3feaf51d07d22a8d724cbc8fe0f

 

Фаррис привел несколько расчетов, которые показали, что число "благородных буси" в конце 12 или начале 13 века толком не отличалось от численности кондэй конца 8 или начала 10 века. Ориентировочно - 5-6 тысяч на всю Японию.

Далее он добавляет к ним по паре пеших послужильцев - на выходе численность войска для Японии получается 5-6 тысяч конных и 10-12 тысяч пеших.

Проблема в том, что даже не каждый конный воин в Японии был "благородным", имевшим ранг или чиновный пост. То есть - исчислив количество "благородных", мы даже количество конных не получим. Это не трогая скользкого вопроса - сводилась ли пехота только к "паре послужильцев на одного конного". Фаррис сам про это пишет, но при финальном расчете предпочел эту тему "замылить"...

В принципе - ничего удивительного. Фаррис вообще любит перемножить "непойми что на непойми что"...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Статьи Пожилова
      By Чжан Гэда
      У нас есть тут статья Пожилова.
      Я его, со всем своим опытом работы с китайскими материалами, не понимаю "от и до".
      Пример следует (с моими комментариями):
      Пожилов И.Е.

      Тамбовский государственный ун-т

       

      ОБ ИСТОЧНИКАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ГОТОВНОСТИ КИТАЙСКОГО ОФИЦЕРА РЕСПУБЛИКАНСКОГО ПЕРИОДА

       

      Военное строительство в Китае первого десятилетия ХХ в. принято связывать с организацией частей и соединений Новой / 217 / армии, переподготовкой и переходом личного состава на современные стандарты ведения боя, а также оснащением войск технологически совершенными образцами стрелкового и артиллерийского вооружения.

      Безусловно, верный подход к проблеме модернизации национальной обороны страны зачастую оставляет в стороне еще более существенный ее аспект, заключавшийся в воспитании и обучении офицерского корпуса – профессионального ядра не только Бэйянской и Наньянской армий, но и в последующем провинциальных формирований Республики, НРА, а также войск КПК.

      Попробуем заявить, что традиционные, а точнее сказать, не слишком комплиментарные оценки отечественной и зарубежной историографии относительно состояния военных дел в Китае рассматриваемого периода несколько не совпадают с реальностью. «Усредненный» подход к проблеме, который и обусловливает на выходе общий, достаточно низкий, показатель боеспособности китайских вооруженных сил и, в частности, профессионализма командного состава, не может претендовать на объективность хотя бы в силу отсутствия в стране сколько-нибудь интегрированной системы национальной обороны. И в этой связи представляется целесообразным не вскрывать в очередной раз «неизлечимые недуги полуфеодальной цинской армии», но, напротив, взглянуть на несомненные проявления прогресса в этой важнейшей сфере государственной политики.

      Как сегодня утверждают китайские военные эксперты и историки, одним из лучших военно-учебных заведений в Китае начала века являлся Юньнань луцзюнь цзянъутан (Юньнаньское училище сухопутных войск)[1], а его выпускники «заметно выделялись основательностью подготовки и передовыми знаниями среди офицеров, закончивших аналогичные учебные заведения периода».

      Со временем училище «по репутации стало не уступать японским офицерским школам и академиям», а его известность и популярность далеко перешагнули границы / 218 / Юго-Запада, обеспечив приток волонтеров не только из Юньнани, но и других провинций страны, а также хуацяо, граждан Кореи и Вьетнама[2].

       

      В связи с вышеизложенным возникает целый ряд вопросов – кто определил, что «училище не уступало по репутации японским школам»? Какие волонтеры могут быть в военном училище? Или это так в данном случае называются желающие поступить в училище? Для чего хуацяо, лишенным политических прав в месте своего постоянного проживания, получать военное образование? Как могли поступать в Юньнаньское училище граждане Кореи (находившейся под управлением Японии) и Вьетнама (находившегося под управлением Франции)? В каких армиях они собирались служить? В китайской? Или возглавлять повстанческие формирования в своих странах?

       

      Если в приведенных утверждениях и есть доля преувеличения, то весьма скромная. Высокий качественный стандарт учебного процесса на фоне многих иных, новых по форме, но не по существу военных заведений Новой армии (равно как и далекий от привычно низкого уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии, комплектуемой его выпускниками) обусловливался одним важнейшим обстоятельством. Оно, как ни странно на первый взгляд, имело прямое отношение к очевидному пороку военной системы империи и заключалось в ее критической децентрализации. За исключением оставляемой за двором прерогативы периодического издания свода оперативно-тактических рекомендаций, армейское строительство в стране фактически велось исходя из представлений и возможностей регионального звена.

       

      Очень важно на примерах продемонстрировать высокий уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии – в противном случае это остается штампом, призванным постулировать воззрения автора той статьи, которая взята в качестве основы для данного высказывания (я далек от мысли, что это – самостоятельный тезис, а о боевом пути славной 19-й дивизии из провинции Юньнань в России практически ничего неизвестно).

       

      Причина атрофии центра заключалась по большому счету в его неспособности финансировать оборону, в связи с чем основное бремя расходов в этой сфере ложилось на провинциальные бюджеты. Юньнань собственными ресурсами не обладала, но, находясь на самой кромке империи и являясь аванпостом на линии противостояния с Францией и Англией, пользовалась значительными преференциями в обеспечении военных проектов.

      Как иронично поговаривали ее интеллектуально продвинутые обитатели, Юньнань «хотя и дремучая окраина, но для Поднебесной самая что ни на есть необходимая, мы передовой бастион на пути колониальной экспансии»[3]. Юньнань-гуйчжоуское наместничество в лице Си Ляна и сменившего его Ли Цзинси извлекло максимум выгоды из создавшегося положения. Неустанно эксплуатируя геостратегический аспект и тем самым добиваясь преимуществ в поставках вооружений наряду с приоритетом в кадровом обеспечении, Куньмин по многим позициям вышел в передовики военной реформы. И чего же ради (если не считать во многом надуман / 219 / ную угрозу прямой империалистической агрессии)?

       

      В каком отношении юньнаньские милитаристы были «передовыми»? Без внятных примеров это остается весьма бездоказательным тезисом. В том, что они (в силу расстановки приоритетов и имеющихся связей) могли «доить» бюджет на пример увеличения поставок вооружения и снаряжения, больших сомнений нет, но это никак не влияет на передовой характер подконтрольных им вооруженных формирований.

       

      У автономистски настроенной провинциальной элиты не было других, помимо армии, средств для «поддержания равновесия» с центром, оттого в военном аспекте Юньнань была не только «всегда сама по себе», но и «сильнее всех»: «Юньнаньская гвардия первенствует в государстве». Эту сентенцию в Китае знал, наверное, каждый[4].

       

      Из чего известно, что «каждый знал», что «юньнаньская гвардия первенствует в Китае»? Откуда вообще такое сочетание как «юньнаньская гвардия», если при Цинах была попытка создать гвардию из этнических маньчжуров, впоследствии дополненных выборными кандидатами из этнических китайцев, набираемых со всего Китая? В отношении чего провинция Юньнань была «сильнее всех»? Как это реально отражалось в положении в Китае в 1910-х годах? И какой баланс «отношений с центром» выполняла 19-я дивизия, если она была частью правительственной реформы армии?

       

      Особенно значимым и в конечном счете решающим фактором достижений Куньмина стало привлечение к инструкторско-преподавательской работе в цзянъутане (с совмещением службы на командных должностях в 19-й дивизии) большого числа умелых, энергичных и образованных офицеров-уроженцев Юньнани. Почти все они (95%) являлись выпускниками Нихон сикан гакко (Офицерской школы сухопутных войск Японии), самого престижного в ту пору военно-учебного заведения на Дальнем Востоке[5].

      Чему же и как обучались кадеты в юньнаньском цзянъутане? Программа подготовки представляла собой единый учебно-воспитательный комплекс, состоявший из аудиторно-полевых занятий и внутренней службы.

      Курс военных дисциплин (тактика по родам войск, вооружение, военное администрирование, инженерно-саперное дело, средства связи, топография и т.д.) и общеобразовательных предметов (математика, физика, история, родной и иностранные языки) брал себе в пример базу знаний японской офицерской школы, будучи, конечно, адаптирован к специфике национальной воинской традиции, особенностям ТВД, требованиям и запросам войск. За конечный критерий готовности к несению службы и выучки командира в училище принимались тактические учения на местности и стрельбы из штатного оружия, что даже в передовых армиях мира всегда являлось ахиллесовой пятой[6].

       

      В каких армиях мира тактические учения и стрельба из штатного оружия были ахиллесовой пятой? И в чем отличалась от них в лучшую сторону Юньнаньское военное училище?

      И где китайские офицеры показали свои высокие образовательные навыки?

       

      От подъема до отбоя начальники и инспектора потоков прививали кадетам возведенные в ранг доблести «волю к повиновению и жертвенную готовность к выполнению патриоти / 220 / ческого долга». В гимне цзянъутана, который подобно стародавним чжаньгэ, исполнялся ежедневно всеми учащимися и офицерами, были такие строчки:

      «Соотечественники, нас миллионы.

      Встанем же вместе Великой стеной.

      Армия ждет настоящих мужчин.

      Сплотимся, откроем путь к переменам.

      Не убоимся злобных козней Европы и Америки.

      Железной деснице покорно тяжкое бремя спасения.

      Сделаем сильной нацию хань»[7].

      «Организационно-учебное уложение» цзянъутана даже жестче, чем у японцев, трактовало понятия распорядка, субординации и исполнительности, предусматривая изощренные взыскания за дисциплинарные проступки и неуспеваемость. Присутствовало и неуставное, «казарменное», воздействие на нерадивых и слабых духом отторжением либо осмеянием, что считалось карой в квадрате. Уравновешиваясь поощрениями морального свойства, муштра, насколько можно судить, не обязательно имела результатом деперсонализацию и безраздельное включение каждого в шеренгу тупых солдафонов. Скорее, напротив, сплочение происходило на основе «патриотического побратимства», а не шагистики. Последней в цзянъутане, в сущности, и не было, поскольку в силу краткосрочности обучения и уж точно незнания «великой» прусской традиции, она уступила место «сверхинтенсивной физической подготовке»[8].

       

      Если обучение было краткосрочным и «военный дух» воспитывался и поддерживался изощренными наказаниями и беспричинным мордобоем, откуда выдающиеся моральные и профессиональные качества курсантов?

       

      «Жизнь наша была очень суровой, – вспоминая годы в училище, рассказывает его выпускник и будущий главком китайской Красной армии Чжу Дэ, – как у простых солдат. И питание, и физические нагрузки такие же, разве что солдаты не учились за партой. … Каждый день шесть часов занятий в классах, после обеда два часа тренировок и практических упражнений. Вечером самоподготовка. … По ночам часто поднимали по тревоге. … Каникул не было, иногда назначали выходные. … Отпуск [в город] имели только семейные»[9].

      Чжу Дэ (к сожалению, без пояснений) указывает на существенную особен / 221 / ность построения учебно-воспитательного процесса в цзянъутане. Особенность заключалась в полной изоляции от внешнего мира, всецелом погружении и пестовании кадета в замкнутом пространстве «воинственного духа и презрения к смерти». Так, по мысли училищных инструкторов, он «пропитывался вожделением к безжалостному сокрушению противника».

       

      А как же «единение с народом»? Это воспитание некого «идеального безжалостного убийцы», а не офицера, понимающего свою связь с народом и служащему на его благо.

       

      Из специфического психотренинга исходила, кстати, и «невинная» кадетская фронда – брить начисто головы.

       

      Источник такого вывода? Это могла быть и простая гигиеническая процедура в училищах, строящихся по новому типу.

      Кроме того, на большинстве фотографий 1900-х годов цинские офицеры и солдаты имеют косы даже при униформе европейского типа.

       

      Избавление от бяньцзы, символа покорности маньчжурам, впечатляло и будоражило общественное мнение. То ли от восхищения, то ли от страха (но в общем верно) куньминские обыватели говорили: «Эти звери, что вскармливаются в цзянъутане, кого угодно разорвут на куски»[10]. «Вкус к службе» офицеры-наставники прививали кадетам не только посредством изматывающих занятий и вербальных внушений. «Зверей» подвергали телесным наказаниям по уставу, лупили и просто так – для профилактики. Считалось и никем не оспаривалось, что «без мордобоя злым в бою не будешь»[11].

      Вооруженные силы Китая нуждались в кадрах, знакомых пусть и в общем приближении с передовыми оперативно-тактическими идеями и сведущих в прочих новациях военного искусства, вытекавших из поучительного опыта локальных войн рубежа столетий.

       

      Как соответствуют друг другу постулаты об исключительности военной подготовки в Юньнаньском военном училище с указаниями на то, что офицеры имели «в общем приближении» представление о современном деле, обучение было краткосрочным, а боевой дух поддерживался мордобоем? Как цинские военные, после 1900 г. не участвовавшие ни в одной локальной войне, не посылавшие своих наблюдателей в иностранные армии и не имевшие нужного образования и опыта анализа военных действий, могли плодотворно исследовать опыт локальных конфликтов тех лет?

       

      В цзянъутане основным источником доктринальных представлений о современной войне и способах ведения боя с учетом западного опыта, являлся «Бубин цзаньсин цаофа» («Временный регламент обучения пехоты»), разработанный цинским военным ведомством в 1906 г. В «Цаофа», наряду с обзором предшествующих достижений зарубежной военной науки и собственной практики вооруженного противостояния с Западом, нашли обобщение самые свежие уроки русско-японской войны и боевых действий в англо-бурском конфликте 1899–1902 гг.

      Нельзя также не заметить в Регламенте особого влияния на тактические взгляды китайско / 222 / го генералитета германской военной мысли. Без каких-либо существенных изменений, например, в документе прописаны целые параграфы хорошо известных в армейских кругах Европы «Grundzüge der höheren Truppenführung» («Принципы управления войсками в высшем тактическом звене»)[12].

       

      После 1871 г. германская военная мысль оказывала решающее влияние на умонастроения военных в Японии, а через нее – и на умонастроения военных в Китае. Влияние немецких идеалов было хорошо продемонстрировано действиями японцев в 1904-1905 гг., но китайские генералы так и не смогли дорасти до возможности их применения в борьбе с адекватным внешним противником.

       

      Цзинь Юйго, опираясь на «Цаофа», а также некоторые ранее внедренные в войска инструкции, делает вывод о том, что офицерский корпус Новой армии «владел достаточным знанием» о тактике, боевом порядке, применении артиллерии и скорострельных средств поражения, фортификации на позиционном фронте, групповых построениях в маневренной войне[13].

      Владел или нет, – это вопрос, но приобщаться к достижениям передового оперативно-тактического искусства был обязан и имел для этого возможности. Вместе с тем китайские военные, пытаясь идти в ногу с хорошо вооруженными и обученными армиями Запада, нацеливали войска на планирование наступательных операций как основного вида боевых действий в ущерб обороне, что было неприемлемо в условиях общей и военно-технической отсталости страны.

       

      Есть ли примеры первой четверти ХХ века, когда китайцы пытались достичь своих целей активными наступательными действиями? Почему-то традиционно отмечается пассивность китайского командования, упование на оборону и крайне нерешительное использование наступления.

       

      Наступательная доктрина «Цаофа» после Синьхайской революции перекочевала в академические учебники и боевую подготовку республиканских армий и НРА, сыграв, таким образом, едва ли не фатальную роль в Антияпонской войне сопротивления.

       

      Можно ли более конкретно показать «наступательную доктрину Цаофа»? Можно ли показать, в какие учебники она перекочевала и где китайские войска в 1937-1945 годах активно пытались наступать?

       

      Весьма любопытная главка «Цаофа» посвящена партизанской войне. Партизанская стратегия и тактика никогда не воспринимались китайскими военными (в отличие от западных коллег) явлением, несовместимым с войной регулярных армий.

      Более того, с середины ХIX в. оборонительно-партизанская доктрина стала основной в планировании операций против агрессии извне, будучи институциированной в пекинских директивах вроде «Янфан шолюэ» или «Бинсюэ синьшу», но позднее необдуманно отвергнутой из соображений профессионального «престижа».

       

      Как это сочетается с вышесказанным и о каком профессиональном престиже при отсутствии современного офицерского корпуса в Китае, идет речь? Какие основания говорить о принятой в общекитайском масштабе сначала «оборонительно-партизанской» доктрины, а потом – «наступательной»? Кто разработал, ввел и затем отверг «оборонительно-партизанскую доктрину»?

       

      Вновь сошлемся на Цзинь Юйго, констатирующе / 223 / го неплохое понимание цинскими военными теоретиками вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями.

       

      Где цинские военные теоретики (желательно с указанием фамилий) проявили свое понимание вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями? На чем основано это в высшей степени странное высказывание?

       

      В частности, в том же «Цаофа» и других документах раскрываются важнейшие способы борьбы с противником, основанные на трех обязательных принципах «нерегулярной» войны, – внезапности, стремительности и хитрости (с приложением примерных схем организации маневренно-партизанского боя в различных условиях обстановки)[14].

      Как видно даже не очень сведущему в тактической науке китайской Красной армии, она родилась не в Цзинганшани и не на пустом месте, но должна восприниматься не иначе, как глубоко преемственная и развивающая национальную традицию партизанской войны. Неотменимым фактом в совершенствовании формата операций «не по правилам» следует признавать и борьбу бурских коммандос против британской колониальной армии (в цзянъутане ее изучали), в основе которой лежала абсолютно идентичная китайской стратегия «заманивания врага в глубину территории» в сочетании с мобилизацией населения на «самооборону» и «тесное взаимодействие с регулярными силами»[15].

      Несомненно, особую роль в подготовке китайских офицеров республиканского и гоминьдановского Китая сыграл генерал Цай Э, хорошо известный в военных кругах и необыкновенно популярный у армейской молодежи благодаря своей брошюре «Цзюньгоминь пянь» («О воинствующей нации») и курсу лекций «Цзэн Ху чжибин юйлу» («Наставления Цзэн [Гофаня] и Ху [Линьи] по военному делу»).

       

      А разве теперь различаются периоды Республики и Гоминьдана? Или правление Гоминьдана – это все же часть истории Республики, как обычно было принято считать?

       

      В 1911 г. генерал возглавил 37-ю куньминскую бригаду и по совместительству начал вести занятия по тактике в цзянъутане. «Юйлу», сборник военных изречений двух цинских сановников с комментариями составителя, мгновенно разошелся в списках и пересказах по классам и казармам всех военно-учебных заведений страны, превратившись в главный учебник китайского офицера эпохи.

       

      Можно ли подкрепить это распространение «Юйлу» во всем Китае примерами? И как мысли полководцев-самоучек, имевших весьма специфический опыт гражданской войны в феодальном Китае, могли стать «главным учебником китайского офицера эпохи»? Чему они могли научить?

      И какие «наступательные установки» могли существовать в цинской армии 1911 года?

       

      Его ценность – в популярном (Цзэн / 224 / Гофань и Ху Линьи – люди штатские) и практическом, процедурном толковании секретов полководческого искусства, подкрепленном мнением профессионала, владеющего знаниями о современной войне.

       

      Что такое «процедурное толкование секретов полководческого искусства»? Какими знаниям о современной войне владел «профессионал» Цай Э в 1911 году?

       

       Цай Э выбрал в качестве «уставного чтения» советы Цзэна и Ху, а не, положим, «Ляньбин шицзи» Ци Цзигуана (труд не слишком устаревший и достаточно прикладной) и потому, что укротителям тайпинского движения удалось наглядно показать и доказать неразрывное единство военного дела – как умения полководца «управляться со своими войсками» и «драться с противником».

       

      Каким образом труд Ци Цзигуана, вышедший на основании его личного опыта в борьбе с японскими пиратами во второй половине XVI в., оказался «не слишком устаревшим и достаточно прикладным» в начале ХХ в.? И в чем единство военного дела? Совершенно неудовлетворительное объяснение – «умение полководца управляться со своими войсками и драться с противником».

       

      Представляется, что именно этот важнейший, но недостаточно хорошо понимаемый в войсках, элемент командирской учебы стал решающим в выборе генералом первоисточника.

       

      Какой элемент командирской учебы был важнейшим, но плохо понимался в китайских войсках? Нет четкой формулировки – есть какая-то нелепая переводная цитата, которая ничего не объясняет, но очень красивая и многозначительная, как цветастая восточная сказка.

       

      Цай Э было очень важно убедить молодых офицеров-националистов в том, что «домашняя» военная наука «не должна рассматриваться худшей в сравнении с западной»[16].

      Так, в первой же главе «Юйлу» (в последней расставляются точки над «i») генерал подчеркивает превосходство Цзэн Гофаня и Ху Линьи в стратегии над «вестернизированным» генштабом, отрицающим оборонительную доктрину.

       

      А какой «вестернизированный генштаб» (???) отвергает «оборонительную доктрину»? И в каком смысле здесь употребляется слово «доктрина»? Разве в европейских армиях не уделялось должного внимания действиям в обороне? Или Китай, на основании неких высказываний Цзэн Гофаня и Ху Линьи (в общем-то, довольно заурядных военачальников, не раз терпевших поражения от своих противников, не являвшихся первоклассными европейскими армиями), собирался вести наступательные действия против соседей?

       

      Поддерживая авторов и возражая против официальных установок на безоговорочное наступление, генерал доказывает необходимость «прибегнуть в случае внешней агрессии к стратегии и тактике буров», позволить врагу «продвинуться вглубь территории, измотать его и внезапно нанести удар, застав врасплох».

       

      Где и когда в Китае существовали «официальные установки на безоговорочное наступление»? Где это проявилось? Как было реализовано?

      Причем тут «стратегия и тактика буров», если случаев, когда китайские военачальники, волей или неволей, допускали противника вглубь своей территории, а затем пытались нанести ему удар, в китайской истории более, чем достаточно?

      Понимал ли сам генерал Цай Э, что пишет, или просто пытался следовать модным веяниям? Ведь всего несколькими абзацами выше автор статьи пишет о том, что «бурская тактика и стратегия» имела аналоги в богатой китайской военной истории.

       

      Из примеров с выбором Цзэном и Ху верной стратегии войны и тактики сражения Цай Э выводит главенствующий метод принятия решения военачальником – «руководствоваться реальной ситуацией, а не теорией». «Бездумное следование образцам, – пишет генерал, – уподобляет офицера хромому, пустившемуся в бег»[17]. Стратегия и тактика Цзэн Гофаня и Ху Линьи, безусловно, впечатляли прагматикой, гибкостью и осторожностью. «Осторожность», подсказывает Цай Э, есть не «хождение на цыпоч / 225 / ках», а «тщательное и всеобъемлющее планирование операции» с точным расчетом направления главного удара. Сунь-цзы называл это сяньшэн цючжань («подготовь победу, затем вступай в бой»).

       

      Сунь-цзы не «называл это», а говорил: «сначала одержи победу, а потом отправляйся на битву». Это весьма расплывчатое утверждение из древнего трактата, которое имеет очень мало ценного в своей сути – важность планирования и подготовки понимают все мало-мальски грамотные военные.

       

      Из «Юйлу» китайские офицеры выносили, а кто-то включал в свои аксиомы и побуждения максиму, впоследствии ставшую центральной в тактике китайской Красной армии «рассредоточение в движении – сосредоточение в бою». В целом же речь идет об умении оптимально расчленять боевой порядок на элементы и эшелонировать войска либо для обороны, либо (прописано не очень внятно) наращивания удара в наступлении. Групповые построения, варьируясь в силах и претерпевая необходимое дробление, даже в безнадежном позиционном бою все равно находились в готовности перехватить инициативу и контратаковать.

       

      Совершенно непонятная фраза, не имеющая осмысленного значения на русском языке. Скорее всего, перевод аналогичной по бессмысленности китайской фразы, которыми любят оперировать современные китайские авторы, слабо понимающие, о чем пишут вообще.

       

      «Отдавать противнику право ударить первому и действовать по обстоятельствам» (жанди цзюво), в пользу чего, казалось бы, высказались авторы «Наставлений», следует считать не более чем частным примером тактической гибкости командира[18]. Разделы «Цзэн Ху чжибин юйлу» (10 из 12), касающиеся, по выражению Цай Э, «преобразования толпы вооруженных людей в вооруженную силу», представляют куда как больший интерес, нежели их сугубо тактико-стратегические принципы. (При всех достоинствах «Наставлений» они, на наш взгляд, так и не вышли за пределы ущербной традиционности, трактуя обман и хитрость не гипонимом военного искусства, а его тождеством.)

      Речь в разделах идет об аксиологическом и функциональном аспектах воспитания командира, призванного являть собою образец «добродетельного мужа», «сведущего в логике вещей», носителя чувства «любви к народу» и патриотического начала, «искушенного в познании людей».

      Неким субстратом перечисленного, по Цзэн Гофаню, выступает понятие вэньу цзяньбэй («и просвещен, и воинственен»), обнимающее все, но в первую очередь нравственные качества (даодэ пиньчжи) военачальника.

      Воинский талант и профессионализм / 226 / (цзюньцай), таким образом, выносятся им на вторую позицию, а первую занимают совесть (лянсин) и благородство (сюэсин). Независимо от исторических условий, – будь то гражданская война, в которой действовали Цзэн и Ху, либо сегодняшний день, когда нависла внешняя угроза, – военачальник вдохновляется чаяниями нации, чувством долга (шанчжи) перед отечеством, от чего зависит, будет ли оно «в пучине бедствий и страданий» или «выйдет на ровную дорогу»[19]. Личные достоинства командира, как следует из «Наставлений», являются залогом совершенного воинского воспитания и военного обучения. Войска одолеют любого противника, если верят в своего полководца. Вера черпается из командирского правила: «Армию в бой водить, а не посылать». Отсюда произрастает «право командира на поучения». Ожидаемый результат поучений – формирование из подчиненных офицеров и солдат «воинской семьи», отношения в которой строятся на основе «отец-сын, старший брат-младший брат». Военачальник, словно отец, «строг и справедлив»; в подготовке армии берет за основу ли (ритуал) и цинь (старание), в бою считает главным обращенное к нижним чинам жэнь (человеколюбие), к себе – юнъи (храбрость и решимость). Сянская армия, утверждает Цзэн Гофань, опиралась на сплоченность, взаимную заботу и взаимовыручку. А такое состояние духа делало ее непобедимой[20].

      Нельзя не обратить внимания на то, какое непреходящее значение придается в «Наставлениях» укреплению согласия армии с массами. «Любовь к народу является первостепенным фактором в военном деле, – отмечают сановники и Цай Э. – … Если не любить народ, получишь противодействие, и сам создашь себе трудности. … [В войне] все ложится на плечи народа. … Солдат – плоть народа, пропитание [армии] – от народа … Можно ли не почитать и не полагаться на народ?»[21]. Кажется совершенно излишним комментировать тезис и его значение в военно-политической работе КПК, вопреки традиции, / 227 / закрепившей за собой первенство в «открытии» древнейшего принципа «опоры на народные массы».

      Сказать, что «Цзэн Ху чжибин юйлу» произвели на кадетов и офицеров 19-й дивизии большое впечатление, значит не сказать почти ничего. Их переписывали и пересказывали. Словом, Цай Э даже перевыполнил задачу: реабилитация китайского военного искусства была полной и безоговорочной. Выйдя за границы Юньнани, лекции генерала приобрели общеармейскую популярность и довольно долго сохраняли ее.

       

      В чем была «полная и безоговорочная реабилитация китайского военного искусства», объективно застывшего на уровне XVI-XVII вв.? В чем заключался процесс «реабилитации» и как он выразился на деле?

       

      В 1924 г. с предисловием Чан Кайши «Наставления» были изданы в школе Хуанпу, где стали «настольной книгой» курсантов нескольких поколений самого знаменитого военно-учебного заведения страны[22].

       

      В 1924 г. только-только была создана школа Вампу. Еще даже не окончательно получено оружие (только после того, как пришел ПСКР «Воровский», курсанты получили достаточное количество оружия), не были решены проблемы снабжения, не окончены организационные мероприятия – и уже издали, собственно говоря, довольно ура-патриотическую и не имеющую прикладного значения книжицу? А чем это подтверждается? Тем более, что уровень военной и общеобразовательной подготовки самого Чан Кайши был крайне низок, а его место в школе было просто номинальным – таким образом Сунь Ятсен рассчитался со своим давним соратником.

       

      По инициативе Чжу Дэ «Юйлу» (на байхуа) издавались и в китайской Красной армии, причем дважды – в 1943 и 1945 гг.[23] Профессионализация офицерского корпуса вооруженных сил Китая, будучи подкрепленной боевым опытом послесиньхайских войн, достигла пика в период хуго и хуфа юньдун и к началу 1920-х гг., в связи с политической и военно-экономической дезинтеграцией страны, заместилась регрессивным процессом неспешного, но устойчивого падения уровня знаний, навыков и умений командиров, а также в целом боевой эффективности войск.

       

      Чем это издание помогло китайской Красной Армии? И какой боевой опыт китайцы имели в 1910-х годах, чтобы проявить свои профессиональные качества? Кроме того, русскоязычному читателю непонятно, что такое хуго и хуфа юньдун, и вполне можно дать их перевод как «защита Республики» и «защита Конституции», хотя в целом, эти термины также непонятны русскоязычному читателю, не проливая свет на расстановку сил в борющихся лагерях и не объясняя сути этих этапов гражданской войны в Китае.

      Количество замечаний можно увеличить, но для начала можно ограничиться и этим.

       

      В целом, содержание статьи совершенно не соответствует названию. Рассматривается на основании почти исключительно китайских современных работ и мемуарного источника (автобиография Чжу Дэ) пример единственного военного училища в провинции Юньнань, к тому же постулируемого как исключительное и нетипичное для Китая в целом. Книга Д. Саттона посвящена только Юньнаньской провинциальной армии и, в этом смысле, не может показать ничего, что находится за пределами Юньнани, а связь книги М. Строна с историей военного строительства в годы поздней Цин – ранней Республики весьма умозрительна. Если там и затрагивается китайский вопрос – то очень и очень вскользь, как не имеющий прямого отношения к содержанию книги.

      Конкретные исторические примеры, раскрывающие постулаты, не приведены, зато очень заметны голословные высказывания о прогрессивности, исключительности и т.д. Юньнаньского училища. Как правило, так пишут статьи современные китайские исследователи, не сильно заботящиеся о доказательной базе. По всей видимости, это некритическое использование переводного материала.

      Беспочвенно отвергается вклад советских военных советников в создание школы Вампу и профессиональном обучении новых командных кадров для китайской армии нового типа, причем исключительно на основании китайских современных исследований, отвергая такой ценный источник, как отчет В.К. Блюхера о его деятельности в Гуанчжоу в 1924-1925 гг.

      Крайне много времени уделяется тому, что не являлось основой военного обучения для китайских офицеров, а было своего рода политическим символом формирующейся китайской буржуазной нации – лекциях Цай Э. Безусловно, апелляция к каким-то положительным военным эпизодам военной истории Китая не могла не сыграть мобилизующего воздействия на курсантов, но они не могли дать серьезную профессиональную базу – ни в теоретическом, ни в практическом смыслах.

      Не раскрыты положения цинских военно-образовательных программ, не показаны конкретные примеры, где в боевых условиях применялись те или иные навыки, полученные в Юньнаньском и других военных училищах. Однако много общих слов о превосходстве и т.п., хотя в одном случае встречается трезвая оценка сведениям, постулируемым китайскими исследователями – мол, неизвестно, насколько китайские офицеры владели всеми перечисленными знаниями – они должны были ими владеть и теоретически, имели такую возможность. Но на этом конструктивно-критическая струя статьи полностью иссякает.

      В целом, статью можно признать как неудачную. Более удачным было бы название этой статьи «О роли Юньнаньского военного училища в военном строительстве Китая в первой четверти ХХ в.», но и в этом случае полное отсутствие исторической конкретики обесценивает постулируемые в ней бездоказательные утверждения.

       

      1 Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75).

      2 У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101.

      / 228 /

      3 См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      4 Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61).

      5 У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      6 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5.

      7 Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      8 Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      9 Чжу Дэ цзышу. С. 41.

      10 Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65.

      11 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      12 О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      13 Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      14 Там же. С. 286-287, 290.

      15 Там же. С. 291.

      16 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      17 Цай Э цзи. С. 84.

      18 Там же. С. 79, 81.

      19 Там же. С. 55-58, 60-62.

      20 Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      21 Там же. С. 73.

      22 Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59

      / 229 /

      61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      23 Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

      [1] Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). В условиях постоянной гражданской войны быстрая карьера не есть признак успешности военачальника и качества подготовки офицеров. Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75). Весь вопрос в том, где после окончания училища реально отличились данные военачальники – в войне с внешним врагом или в гражданской войне?

      [2] У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101

      [3] См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      [4] Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61). Подобные утверждения следует доказывать не постулируя, а приводя выкладки – например, в русской дивизии в 1910 г. было столько-то пулеметов, а в 19-й Юньнаньской дивизии – столько-то, и т.д. В противном случае это полностью голословная информация. И, собственно, интересно увидеть выходные данные и название сочинения Д. Саттона – в предыдущих 3 ссылках указаний на это сочинение нет.

      [5] У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      [6] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5

      [7] Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      [8] Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      [9] Чжу Дэ цзышу. С. 41

      [10] Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65

      [11] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      [12] О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      [13] Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      [14] Там же. С. 286-287, 290.

      [15] Там же. С. 291.

      [16] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      [17] Цай Э цзи. С. 84.

      [18] Там же. С. 79, 81.

      [19] Там же. С. 55-58, 60-62.

      [20] Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      [21] Там же. С. 73.

      [22] Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59-61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      [23] Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Просмотреть файл Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
      Автор hoplit Добавлен 10.08.2019 Категория Общий книжный шкаф
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
       
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
    • Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44
      By hoplit
      Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44. Routledge. 2014. 308 pages
       
      TABLE OF CONTENTS:
      - Introduction
      - A gauntlet is cast down: The rise of the Latter Jin, 1618–21
      - Changing tides: From defeat to stability in the northeast, 1622–6
      - Pursuing a forward strategy: Yuan Chonghuan’s rise and fall, 1626–30
      - Dashing defi ers and dastardly defenders: The peasant rebels gain strength and the northeastern front weakens, 1630–6
      - Miscasting a ten-sided net: Yang Sichang ascendant, 1636–41
      - Hanging by a silken thread: The Ming armies collapse, 1641–3
      - Chongzhen’s lament: My ministers have abandoned me! Winter–Spring 1644
      - The fall of the Ming from a global perspective