Sign in to follow this  
Followers 0
Snow

Исторические анекдоты

42 posts in this topic

Королю кастильскому Альфонсу VII как-то принесли список дворцовой прислуги, поделенной на две группы людей: нужных и людей явно лишних, которых можно было рассчитать. Но король оставил у себя на службе всех и при этом добавил:

- Эти нужны мне, а этим - нужен я сам.

Sapienti dirol.gif sat

Share this post


Link to post
Share on other sites


Нечто среднее между историческим анекдотом и анекдотом про коллекционеров:

Как-то спросили Сталина коллекционирует ли он что-либо?

- Да, я собираю анекдоты про себя!

- И много их у Вас?

- Семь лагерей.

Коллекционер старинных книг спрашивает своего приятеля, нет ли у него книг такого рода.

- Теперь уже нет, - отвечает друг, - неделю назад я выбросил библию, которая валялась у меня хрен знает сколько, кажется, это было издание... Гут... как его... Гутен...

- Гутенберга? Ты выбросил библию Гутенберга? Да ведь это же была первая из напечатанных книг! Ей цены нет! Сейчас за один экземпляр этого издания дают 4 миллиона долларов!

- Ну, за мою, я думаю, никто бы и ломаного гроша не дал, потому что какой-то мудак исписал в ней все поля... Кажется, его звали Мартин Лютер...

Новость:

В одном из подмосковных подземелий найдена библиотека Ивана Грозного! Любопытные пометки нашли археологи на читательских формулярах: "Отрубить голову", "Посадить на кол", "Подождать - может, еще вернет книжечку"...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Советский кинорежиссер Амальрик Леонид Алексеевич рассказывал:

- В нашем лагере сидел глухонемой, в приговоре которого было записано: «Оскорбительно скрежетал зубами».

Share this post


Link to post
Share on other sites

Однажды к японскому мастеру Нанъину, жившему в конце XIX в., пришел за наставлением некий университетский профессор, но, увлекшись, сам пустился в долгие философские рассуждения. Заслушавшись, Нанъин лил чай в чашку гостя до тех пор, пока чай не полился через край. Когда профессор указал на это, Нанъин, спохватившись, ответил:

— Вы совсем как эта чашка — переполнены своими теориями. Как я смогу показать Вам Дзэн, если Вы сначала не опустошили свою чашку?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Великий французский физик Ампер был известен своей рассеянностью.

Однажды, уходя из дома, он приколол к двери своей квартиры записку:

«Меня нет дома».

Вернувшись, домой, он прочитал эту записку и полдня в ожидании бродил по городу.

Как-то известный физик и математик Ампер шел по улице и что-то высчитывал в уме. Вдруг он увидел перед собой черную доску, такую же, как в аудитории. Обрадовавшись, он подбежал к ней, достал кусочек мела, который всегда носил при себе, и начал писать формулы. Доска, однако, тронулась с места. Ампер пошел за ней. Доска набирала скорость. Ампер по-бежал. Опомнился он только тогда, когда услышал смех прохожих. Ампер только теперь заметил, что доска, на которой он писал формулы, - это задняя стенка черной кареты.

Share this post


Link to post
Share on other sites

-Бабуль! А кто такой Сталин?

- Сталин? Ну... Ну как твой Google - ты ему слово, он тебе-ссылку

Share this post


Link to post
Share on other sites

Знаменитого датского сказочника Ганса Кристиана Андерсена как-то встретил один знакомый и бесцеремонно начал насмехаться:

- Что это у Вас на голове, господин Андерсен?

- Как что? Шляпа!

- Неужели это Вы называете шляпой?

- А какой должна быть шляпа?

- Ну вот, примерно, как у меня.

- А под ней у Вас что?

- Как что? Голова!

- Неужели же то, что у Вас под шляпой, можно назвать головой?!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Во время коронования Анны Иоанновны, когда царица из Успенского собора пришла в Грановитую палату и поместилась на троне, вся свита встала на свои места. Неожиданно государыня поднялась и с важностью сошла по ступенькам трона. Все изумились, в церемониале это предусмотрено не было.

Она подошла к князю Василию Лукичу Долгорукову, взяла его за нос (нос был большой) и повела его вокруг среднего столба, которым поддерживались своды. Обведя кругом и остановившись против портрета Грозного, она спросила:

- Князь Василий Лукич, ты знаешь, чей это портрет?

- Знаю, Матушка Государыня.

- Чей он?

- Царя Ивана Васильевича, Матушка.

- Ну, так знай же и то, что я, хотя и баба, да такая же буду, как он: вас семеро дураков собрались водить меня за нос, я тебя - прежде провела, убирайся сейчас в свою деревню, и чтоб духом твоим не пахло!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Однажды философ Аристипп, прося о чем-то Дионисия, кинулся ему в ноги, и тот выполнил его просьбу.
Когда ж Аристиппа упрекнули в том, что он так унизил себя, склонив колени, философ спокойно ответил:
- Что же делать, если у этого человека уши на ногах.

Два богатых афинянина спорили по поводу добродетели.
Один утверждал, будто это качество дается человеку богами от рождения, а другой говорил, что оно прививается людьми. В конце концов, они решили спросить Аристиппа, кто из них прав.
- Никто, - ответил философ. - Один доит козла, а другой подставляет решето, чтобы собрать молоко.

Некогда спросил Аристипп у Дионисия талант серебра. Тиран, имея случай, обличил его, сказав:
- Ты говорил, что философ ничем не скуден. На то ему Аристипп:
- Дай только, а после уличай.
Когда же даны ему были деньги, он сказал:
- Не правду ли я говорил, что философ всегда богат?

Аристипп, мудрец, будучи вопрошен Дионисием, в чем философы преимуществуют перед прочими, ответил:
- В том, что если бы все законы исчезли, то бы и тогда такие люди праведно жили.

Он же говорил:
- Гораздо лучше быть нищим, нежели невеждой, ибо тот скуден только деньгами, а тот лишается иногда и человечности.

Некий богатый афинянин просил философа Аристиппа, чтобы он взялся за обучение его сына, которого он ему намерен отдать. Аристипп потребовал у него тысячу драхм.
- Как, тысячу драхм?! - вскричал афинянин. - Я могу себе купить слугу за эти деньги.
- Купи себе, - ответил ему Аристипп, - и будешь иметь двух.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

После лекции «Пространство и время» школьники засыпали академика Л. Арцимовича вопросами. Один из слушателей, в частности, спросил:

- Вы говорили, что время можно рассматривать как четвертую координату некоторого пространства. Тогда, какова же разница между пространством и временем?

- Вот если Вы захотите вернуться в некоторую точку пространства, где уже были раньше, чтобы исправить допущенную ошибку, то в принципе это всегда можно сделать. Но вернуться в, то время, которое уже прошло, даже с той, же благородной целью, невозможно. В этом и вся разница.

В Санкт-Петербургском театре один старик-сенатор, любовник Асенковой, аплодировал ей тогда, когда она плохо играла. Пушкин, стоявший близ него, свистел. Сенатор, не узнав его, сказал:

Мальчишка, дурак!

Пушкин отвечал:

Ошибаешься, старик! Я не мальчишка - доказательством - жена моя, которая здесь сидит в ложе, что я не дурак, я - Пушкин, а что я тебе не даю пощечины, то для того, чтоб Асенкова не подумала, что я ей аплодирую.

Первым получать чистые и ковкие слитки платины научился француз Пьер Франсуа Шабино, работавший в конце XVIII века в Мадриде при дворе короля Карла III.

Рассказывают, что однажды его лабораторию посетил граф Аренда. Чтобы получше рассмотреть платиновый кубик со стороной десять сантиметров, граф хотел приподнять его со стола. Но не тут-то было. Кубик весил двадцать три килограмма.

- Вы смеетесь надо мной! - вскричал вельможа, - металл чем-то приклеен к столу!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Как-то к императрице Екатерине прибыла делегация духовенства и взмолилась: "Царь-батюшка Петр Великий забрал колокола на пушки и обещал вскорости вернуть, но так и не вернул, может быть ты, государыня-матушка, вернешь". Екатерина спросила, обращались ли с подобным прошением к самому Петру. Выяснилось, что обращались, на прошении рукой Петра было начертано "А х..я моего вам не надо?"

Екатерина, улыбнувшись, сказала: "А я, как женщина, не могу предложить вам даже этого".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Римский поэт Вергилий однажды с большой помпой провел церемонию похорон мухи. Сделав это, он объявил свою землю кладбищем, а земля кладбищ не облагалась налогом.

По легенде, математик де Муавр точно предсказал день собственной смерти. Обнаружив, что продолжительность его сна стала увеличиваться в арифметической прогрессии, он легко вычислил, когда она достигнет 24 часов, и, как всегда, не ошибся.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Император Николай I, делая смотр Дворянскому полку, заметил на правом фланге незнакомого кадета ростом на голову выше его самого. А надо сказать, что Николай I был человеком огромного роста.
- Как твоя фамилия? - спросил царь.
- Романов, - ответил кадет.
- Ты родственник мне? - пошутил царь.
- Так точно, ваше величество. Вы - отец России, а я - ее сын.

Один помещик решил подать Николаю I прошение о приеме его сына в учебное заведение. Он был не больно-то искушен в канцелярских премудростях и не знал точно, как следует обращаться к царю в таких случаях.
Подумав немного, помещик вспомнил, что царя именуют "Августейшим", но так как дело происходило в сентябре, то он написал "Сентябрейший государь".
Получив прошение, Николай учинил резолюцию: "Непременно принять сына, чтобы, выучившись, не был таким дураком, как отец его".

Берлинскому художнику Францу Крюгеру (1797 - 1857) за отлично написанный портрет Николай I велел подарить золотые часы, усыпанные бриллиантами. Однако чиновники дворцового ведомства принесли Крюгеру золотые часы, на которых не было ни одного бриллианта.
Николай 1 узнал об этом и сказал художнику:
- Видите, как меня обкрадывают! Но если бы я захотел по закону наказать всех воров моей империи, для этого мало было бы всей Сибири, а Россия превратилась бы в такую же пустыню, как Сибирь.

Когда Николай I подъезжал к родному для Белинского и Лермонтова уездному городишке Пензенской губернии Чембару, кучер вывалил его из экипажа, Николай сломал при этом ключицу и левую руку, должен был идти пешком семнадцать верст до Чембара и пролежать там на попечении местных эскулапов целых шесть недель, пока не срослись кости. Когда стал поправляться, захотел увидеть чембарских уездных чиновников, и пензенский губернатор Панчулидзев собрал их в доме уездного предводителя дворянства, в котором жил император. Они оделись в новую, залежавшуюся в их сундуках и пропахшую махоркой - от моли! - форму, очень стеснительную для них, кургузых, оплывших, привыкших к домашним халатам, и выстроились по старшинству в чинах в шеренгу, при шпагах, а треугольные шляпы с позументом деревянно держали в неестественно вытянутых по швам руках.
Трепещущие, наполовину умершие от страха, смотрели они на огромного царя, когда губернатор услужливо отворил перед ним дверь его спальни. Николай осмотрел внимательно всю шеренгу и сказал по-французски губернатору, милостиво улыбаясь:
- Но послушайте, ведь я их всех не только видел, а даже отлично знаю!
Губернатору была известна огромная память царя Николая на лица и фамилии, но он знал также и то, что до этого Николай никогда не был в Чембаре, и он спросил его недоуменно:
- Когда же вы изволили лицезреть их, ваше величество?
И Николай ответил, продолжая милостиво улыбаться:
- Я видел их в Петербурге, в театре, в очень смешной комедии под названием "Ревизор".

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Мы привыкли считать, как это понаписано в лживых советских и постсоветских учебниках, что все покорители новых земель были беспринципные грабители и отребье. Однако исторические факты указывают на прямо противоположное. И Васко да Гама, и Аффонсу д`Альбукерке, первооснователи португальских колоний в Индии, были хоть и жестокими воинами, беспощадными к врагам, но при этом людьми весьма честными, подлинными хозяевами своего слова.

Однажды в казне вице-короля Индии, которым был в то время Аффонсу д’Альбукерке (1453-1515), закончились деньги, и тут к нему пришли солдаты, которые ещё не успели получить своё жалованье, и стали жаловаться, что они умирают от голода.

Тогда Альбукерке вырвал два волоса из своей бороды и сказал солдатам:

"Я клянусь своей жизнью, что казна моя пуста. Но вот вам волосы из моей бороды: пойдите и заложите их".

Солдаты так и сделали. Когда же к вице-королю явились кредиторы, он с ними расплатился, но из своего кошелька.

Летом 1515 года Альбукерке был занят строительством португальского форта около Ормуза. В условиях сильной жары, при нехватке продовольствия и недостатке свежей воды все привезённые для строительных работ индийцы вскоре заболели и быстро умерли. Пришлось к строительным работам привлекать и португальцев, среди которых смертность оказалась тоже очень высокой – к концу августа умерло почти триста человек.

Альбукерке провёл расследование и выяснил, что португальские врачи, которым и так платили очень приличные деньги для ухода за больными, ещё и вымогали деньги со своих пациентов. Альбукерке вызвал этих лекарей и поинтересовался о природе болезни, от которой уже умерло так много людей. Доктора ответили, что не могут подобрать ей названия, на что Альбукерке сказал:

"Я скоро научу вас гораздо лучше, чем вам могут сказать все ваши книги".

После этого он отправил докторов на строительство форта и приказал им отработать на стенах целый летний день. Вечером Альбукерке снова вызвал к себе этих докторов:

"Теперь вы знаете, что это за болезнь, и позаботитесь о том, чтобы не попасть на галеры".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Был такой известный советский мем - "жить стало лучше, жить стало веселее".

В бухгалтерии одного совхоза висел лозунг „Жить стало лучше, жить стало веселей“. (Сталин). И кто-то красным карандашом приписал „у“ — мол, Сталину жить стало веселей. Виновника не искали — посадили всю бухгалтерию.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Плутарх: Семирамида, выстроивши себе гробницу, написала на ней так: "Кому из царей будет нужда в деньгах, тот пусть разорит эту гробницу и возьмёт, сколько надобно". И вот Дарий разорил гробницу, но денег не нашёл, а нашёл другую надпись, так гласившую: "Дурной ты человек и до денег жадный, - иначе не стал бы ты тревожить мёртвых".

На Рейне в IV веке банды разбойничающего на римской границе случайного сброда называли себя германским словом «аламанны», что приблизительно и значит «банда». Однако в устах римлян «аламанны» - это такое дикое племя. С легкой руки римлян французы этим словом зовут немцев до сих пор.

Жан Батист Бернадот (1763 - 1844) - маршал Франции, участник революции и наполеоновских войн, главнокомандующий Северной армией - никогда не мог бы предположить, что он, француз, не дворянин, станет королем Швеции Карлом XIV Юханом, основателем династии. Уже будучи монархом, Бернадот всячески избегал людских глаз, когда купался. Даже слуги ни разу не видели его обнаженным. Ходили слухи, что у короля есть какой-то телесный изъян. И только когда он скончался, все узнали о причине такого поведения: на груди у монарха была большая наколка «Смерть тиранам».

Первый супермузей вошел в историю как Музей Наполеона. Но придумал его не великий завоеватель, а великие просветители. Вольтер, Дидро и другие создатели Энциклопедии считали, что публичный музей должен стать ее продолжением, своеобразной «энциклопедией искусства». Великая Французская революция воплотила их мечту в жизнь. В 1791 году был основан первый публичный музей в Лувре. Сначала в нем собрали коллекции, конфискованные у «врагов народа», - французского короля, аристократов и Церкви. Но в июне 1794 года, когда революционная Франция вторглась в феодальную Европу, Конвент предписал: «Посылать знающих граждан с секретными инструкциями разыскивать и реквизировать произведения искусства в странах, захваченных нами». Так был создан механизм грабежа, которому в будущем следовали все те, кто хотел создать супермузей. В Париже знаменитые искусствоведы составляли списки произведений для Лувра. Они были «головой» грабежа. В странах, где шла война, комиссары-исполнители выполняли их инструкции. Они стали «руками» грабежа.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В пик расцвета космодрома Байконур на него стало прибывать столько груза, что на шоссе, идущем с ближайшей станции, потребовалось установить шлагбаум. Написали объявление: «Срочно требуется дежурный переезда. Оклад такой-то». Повесили объявление в пристанционном поселке, но, поскольку оплата была небольшой, а от самой работы не веяло какой-либо значительностью, местные жители проигнорировали его. Целый месяц никто не приходил в отдел кадров. Тогда в поселке появилось новое объявление: «Требуется начальник шлагбаума». Наутро в отделе кадров было столпотворение…

Share this post


Link to post
Share on other sites

В тему ПМВ.
 

Перед Первой мировой войной, начиная с 1 августа 1914 года, германский посол во Франции фон Шен подолгу гулял пешком по парижским бульварам в надежде, что кто-нибудь его оскорбит и это явится поводом для объявления Германией войны Франции. Но из этих усилий ничего не выходило ни первого, ни второго, ни третьего августа, так как французское правительство, разгадав его намерения, обставило его прогулки целой тучей явных и тайных полицейских агентов, которым было строго приказано охранять германского посла, как величайшую драгоценность. В конце–концов германскому правительству пришлось поручить послу фон Шену объявить Франции войну по надуманному поводу, будто французские самолеты бомбили Нюрнберг.
 
3 октября 2010 года, спустя 91 год, Германия отправила последний транш примерно в 70 миллионов евро в счет назначенных ей репарационных платежей по итогам Первой мировой войны. По условиям Версальского договора, который Германия подписала в 1919 году, страны-победительницы, в том числе США, Франция, Великобритания, Бельгия, наложили на Германию гигантские репарации в 269 миллиардов золотых рейхсмарок. "Передышку" в выплатах Германия получила только во время прихода к власти Гитлера. В 1953 году ФРГ взяла на себя долговые обязательства Германской Империи.

 

Почему нацисты выбрали как один из своих символов именно коричневый цвет? Коричневый цвет сегодня строго ассоциируется с нацизмом. Хотя выбран он был нацистами не специально, а по вполне прозаичной причине. Когда Германия утратила свои африканские колонии после Первой Мировой войны, на складах осталось большое количество униформы коричневого цвета (специально для африканских ландшафтов). Эту униформу национал-социалистическая партия и приобрела по дешёвке для своих штурмовых отрядов.

Share this post


Link to post
Share on other sites

"Передышку" в выплатах Германия получила только во время прихода к власти Гитлера. В 1953 году ФРГ взяла на себя долговые обязательства Германской Империи.

Справедливости ради следует отметить, что Германия отказалась выплачивать репарации до прихода Гитлера во власть. Заслуга в этом принадлежит рейхсканцлеру Генриху Брюнингу, который в 1931 г. добился отсрочки, а в 1932 и вовсе заявил, что Германия не может и не будет платить репарации.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Известна история о встрече в 1802 году в одной из мюнхенских гостиниц князя Шаховского с Гёте. Поэт пригласил князя на чай. Тот, не увидев на столе ничего, коме чая, без церемоний заказал бутерброды и что-то сдобное. Вечер прошёл очень приятно, в беседах о немецкой и русской литературе. К удивлению Шаховского, на следующий день он получил счёт за всё съеденное, который Гёте отказался платить, поскольку приглашал князя только на чай.

Джордж Бернард Шоу был вегетарианец. Однажды на обеде в Лондоне перед ним на тарелке лежала смесь, которую готовили специально для него. Она состояла из различной зелени и была заправлена маслом для салатов. Сэр Джеймс Барри, сидевший с Шоу по соседству, наклонился к нему и осведомился конфиденциальным тоном: «Скажите, Шоу, вы уже это съели или только собираетесь съесть?»

Один итальянец прибыл в Англию по делу к архиепископу Йоркскому и достиг города Йорка в то самое время, когда пребендарий преломил, как говорят, хлеб, т.е. устроил торжественный обед. Начался этот обед в одиннадцать и продолжался почти до четырех пополудни. Стоило им сесть за стол, как итальянец постучался в двери. Привратник встретил чужестранца и сообщил, что епископ обедает. Итальянец ушел и вернулся снова между полуднем и часом, привратник ответил, что обед еще продолжается. итальянец пришел в два, и привратник сказал, что не съели еще и половины. В три привратник не произнес ни слова и грубо захлопнул дверь. Наконец кто-то сказал итальянцу, что ему никак не удастся встретиться с архиепископом: повод торжественный - и обедать будут весь день. Итальянец весьма подивился столь долгому застолью, посетовал, что не сможет переговорить с его милостью, отправился прямиком в Лондон, перепоручил свое дело доверенному другу и возвратился назад в Италию. Прошло несколько лет. Одному англичанину случилось оказаться в Риме и быть представленным тому самому итальянцу, который тут же поинтересовался, знает ли гость архиепископа Йоркского. Англичанин ответил, что хорошо знаком с ним. "Молю вас, скажите, архиепископ наконец-то отобедал?"

Василий Андреевич Жуковский был воспитателем наследника престола, будущего Александра Второго. История случилась на завтраке императорской семьи в Царском Селе. Юный наследник, воспитанник Жуковского, неожиданно громко спросил. "Василий Андреевич, вчера по дороге я увидел написанное на стене слово 'хуй'. Что оно означает?". Наступило молчание, государыня побледнела, Николай сердито нахмурился, а Жуковский чуть помедлил и ответил немного занудным "ученым" голосом:

– Среди подданных Вашего Высочества имеются как великороссы так и малороссы, язык коих несколько отличается от великорусского. В малорусском языке есть глагол 'ховать' что означает 'прятать' или 'скрывать'. Слово, привлекшее внимание Вашего Высочества, суть повелительный императив от означенного глагола, имеющий смысл: спрячь. Подобные словообразования 'ковать – куй', 'совать–суй' мы обсуждали с Вами прошлым месяцем в классе словесности. Однако, продолжил наставник сурово, слово это считается крайне вульгарным и я категорически не рекомендую Вашему Высочеству употреблять его, в особенности в обществе дам!

Разумеется, никто не прокомментировал объяснение ученого воспитателя-поэта, но когда через минуту государь пошутил о чем–то незначащем, то все очень очень долго смеялись его шутке. Напряжение было снято, и завтрак быстро завершился. Раздраженный Жуковский отправился было с наследником в классную комнату, но появился камер–лакей и пригласил его срочно пройти к государю в кабинет. Николай встретил Жуковского смехом и сказал:

– Ну спасибо, Василий Андреевич, отвел беду. Уверен, что шельмец специально все это устроил. В благодарность за находчивость жалую тебе золотую табакерку. Вот держи, хуй ее в карман чтоб не украли!

Как-то во время международного шахматного турнира к Э. Ласкеру обратился незнакомец с предложением сыграть по переписке с его талантливым сыном. Просьба была подкреплена солидным материальным вознаграждением, и Ласкер согласился. В случае победы он получал 500 долларов, а если мальчик каким-то чудом выиграет – на что отец, разумеется, никак не рассчитывал, – тогда уж гроссмейстеру придётся раскошелиться на 1500 долларов. В конце концов чемпиону мира удалось победить, хотя и с огромным трудом. Тайна раскрылась позднее. Оказалось, что Ласкер играл по переписке с самим Капабланкой, который согласился на те же условия незнакомца, а ребёнок был просто мистификацией. Когда Ласкер, игравший “белыми”, сделал первый ход, он был повторен обманщиком в партии с Капабланкой. Его ответ, в свою очередь, был воспроизведён в первой партии за “чёрных”, а ответ Ласкера – во второй партии за “белых” и т. д. Очевидно, что при такой игре “отец” гарантировал себе ничейный счёт в матче с гроссмейстерами, а значит, и чистую прибыль в размере тысячи долларов. Он выплатил 500 долларов выигравшему Ласкеру, а проигравший Капабланка заплатил ему 1500 долларов.

Однажды барона Антона Антоновича Дельвига, друга Пушкина и первого издателя «Литературной газеты», вызвал к себе начальник 3-го отделения Собственной Его величества канцелярии граф Александр Христофорович Бенкендорф. Не стесняясь в выражениях, он принялся выговаривать Дельвигу за помещение в газете одной либеральной статьи. Дельвиг, со свойственной ему невозмутимостью, спокойно ответил, что статья эта цензурой пропущена, и посему на основании закона отвечать должен цензор, а не издатель. На это резонное замечание Бенкендорф пришел в ярость и высказал мысль, незабвенную в веках:

— Законы у нас пишутся для подчиненных, а не для начальства, и вы не имеете права в объяснениях со мною ими оправдываться и на них ссылаться.

У великого физика Льва Ландау было множество учеников, и подавляющее большинство из них были евреями. Капица по этому поводу подшучивал над Ландау и даже как-то пообещал выдать ему премию за первого аспиранта-нееврея. Когда из Днепропетровска приехал будущий известный физик Исаак Маркович Халатников, чтобы поступить в аспирантуру Института теоретической физики, Ландау, глядя на него и на его фамилию, решил, что Халатников — как раз тот самый случай. Впрямую о национальности он не спрашивал, а поскольку Халатников был блондином, то и выглядел подходяще. Ландау радостно сообщил Капице, что у него наконец появился русский аспирант. И Капица действительно выдал Ландау обещанную премию, которую впоследствии пытался отобрать как незаслуженную.

Однажды великого датского физика Нильса Бора, находившегося с визитом в СССР, спросили, как он находит качество «Жигулевского» пива.

— Вы даже не представляете себе, какой это серьезный вопрос, — ответил ученый. — Дело в том, что естественные науки в Дании финансируются пивной фирмой Carlsberg. Поэтому все естественники поддерживают своих благотворителей и пьют только Carlsberg. В свою очередь другая пивная фирма, Tuborg, поддерживает гуманитариев, и, следовательно, гуманитарии пьют только пиво Tuborg.

— Ну, а как вам наше пиво?

— Главное, что не Tuborg.

Однажды 30-й президент США Калвин Кулидж и его жена Грейс осматривали птицеферму. Первая леди поинтересовалась у сопровождающего: как хозяевам удается получать такое количество оплодотворенных яиц при столь малом числе петухов? «Мэм, - ответил гордый своими производственными показателями фермер, - каждый из наших петухов исполняет свой супружеский долг дюжину раз в сутки». «Возможно, вам стоит рассказать об этом президенту», - молвила первая леди. Президент выслушал сообщение и спросил: «Неужели петух исполняет свой долг всякий раз с одной и той же курицей?» «О нет, сэр, - ответил фермер. – К услугам петуха – весь курятник». «Расскажите об этом миссис Кулидж», - скрепил президент.

Рассеянность Эдварда Мунка иногда доходила до такой степени, что многие принимали её за нелюдимость.

Однажды на улице Осло он повстречал своего приятеля, художника Карстена, и зазвал его на обед в ресторан "Гран". Там они сели не за обычный столик Мунка, а рядом. Заказали кушанья, вина. Потом Мунк извинился и отправился в туалет. Вернувшись он преспокойно сел за свой обычный столик, подозвал официанта и потребовал меню. Карстен подошел к нему и спросил:

- Эдвард, ты не хочешь со мной обедать?

- Очень хочу, - отвечал Мунк. - А ты разве в городе?

В 1930-х годах На каком-то литературном диспуте разбиралось творчество Лидии Сейфуллиной (1889—1954).

Все ее хвалили, все восхищались. Один из «авторитетнейших» критиков — не то Луначарский, не то Коган — глубокомысленно заметил, что на стиле Сейфуллиной заметно влияние «Госпожи Бовари».

Сейфуллина немедленно попросила слова:

— Очень даже удивляюсь замечанию уважаемого товарища... Я госпожу Бовари не только не читала, но даже и не слышала, что есть такая писательница.

Некий молодой писатель, из «принципиально передовых и левых», выпустил книгу рассказов, послал ее Бунину – и при встрече справился, прочел ли ее Иван Алексеевич и каково его о ней мнение.

- Да, да прочел, как же! – с живостью отозвался Бунин. – Кое-что совсем недурно. Только вот что мне не нравится: почему вы пишите слово «Бог» с маленькой буквы?

Ответ последовал гордый:

- Я пишу «Бог» с маленькой буквы, потому что «человек» пишется с маленькой буквы!

На это Бунин сказал с притворной задумчивостью:

- Что ж, это, пожалуй, верно… Вот ведь и «свинья» пишется с маленькой буквы!

Библия служила для Ивана Алексеевича неиссякаемым источником поэтических образов. Однако иногда он мог отозваться о ней и так:

- Странные вещи попадаются в Библии, ей-Богу! «Не пожелай жены ближнего твоего, ни вола его, ни осла его…» Ну, жену ближнего своего я иногда желал, скрывать не стану. И даже не раз желал. Но осла или вола… нет, этого со мной не бывало!

Наполеон Бонапарт решил своей жене Жозефине сделать подарок и построить для нее дворец. Но он поставил одно условие: чтобы этот дворец строили настоящие, чистокровные французы.

Когда дворец был уже почти готов, император решил посмотреть, как идут отделочные работы. Войдя в будущие апартаменты своей жены, он увидел, что маляр красит потолок не той красной, которой он велел. Он возмутился:

- Почему вы потолок красите не той красной?!

- Ваше величество, какая вам разница, какой краской будет покрашен потолок, ведь в потолок будете смотреть не вы, а ваша жена.

- Наглец! Вы меня обманули - вы не француз.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Однажды к Бальзаку пришел мастер, который занимался ремонтом и благоустройством его квартиры, и стал требовать деньги за проделанную работу. Бальзак ответил, что сейчас у него нет ни сантима, и попросил мастера зайти в другой раз. Тот возмутился и начал кричать: «Всякий раз, как я прихожу к вам за деньгами, то вас или нет дома, или у вас нет денег». На это Бальзак сказал: «Ну, это же вполне понятно! Если бы у меня были деньги, то, наверное, теперь меня не было бы дома».

Бальзак считал, что эякуляция — растрата творческой энергии, так как семя есть мозговая субстанция. Однажды, беседуя с приятельницей после удачного общения, писатель с горечью воскликнул: «Сегодня утром я лишился романа!»

Марк Твен сделал комплимент какой-то даме: «Вы очаровательны!»

Однако оная дама к числу поклонников писателя не принадлежала. К тому же ее поведение было чуждо элементарному приличию.

— К сожалению, не могу сказать о вас Того же, — таков был ее ответ.

Но Марка Твена нелегко было смутить:

— А вы сделайте, как я — соврите!

В качестве одного из способов привлечь публику на свои спектакли Дюма практиковал публикацию объявлений романтического свойства, вроде «Придет ли сегодня в театр господин, который смотрел на меня так пристально, что заставил покраснеть как-то вечером на представлении „Нельской башни“? Для него будет оставлена записка. Влюблённая». В результате, сотни парижан и гостей столицы приобретали билеты на пьесы Дюма в надежде, что загадочные «влюбленные» обращаются именно к ним.

Share this post


Link to post
Share on other sites

"…Однажды иду по переделкинской улице Серафимовича, или, как называли ее аборигены, по улице Железного потока. Навстречу — Чуковский. Спрашивает:

— Что поделываете?

— Да так, знаете ли…

— Нет, ну всё-таки. Интересно. Я же вижу, что вы не просто гуляете. У вас для этого слишком отсутствующий вид.

— Я учу текст нового монолога.

— На ход-у-у?! Нет, это не годится. Заходите ко мне. Колин кабинет в вашем распоряжении.

— Спасибо, Корней Иванович. Как-нибудь в другой раз.

В другой раз, увидя меня на той же улице с текстом роли в руках, он, без всяких приветствий, напустился на меня, как если бы поймал на месте преступления:

— Пренебрегаете!

— Бог с вами, Корней Иванович. Просто я тaк привык. Мне так удобно — гулять и учить.

— Ну, как знаете, — сказал он сухо и, не прощаясь, пошёл своей дорогой.

В третий раз дело приняло совсем уж крутой оборот. Он, как выяснилось, поджидал меня, караулил у ворот своей дачи. И когда я поравнялся с ним, он распахнул калитку и выкрикнул с угрозой, как-то по-петушиному:

— Прошу!

Я понял, что сопротивление бесполезно. Рассмеялся. Вошёл в сад. Поднялся на крыльцо и остановился у двери, чтобы пропустить его вперёд.

— Вы гость. Идите первым, — сказал Чуковский.

— Только после вас.

— Идите первым.

— Не смею.

— Идите первым.

— Ни за что!

— Ну, это, знаете ли, просто банально. Нечто подобное уже описано в литературе. Кстати, вы не помните кем?

— А вы что же, меня проверяете?

— Помилуйте. Зачем мне вас проверять? Просто я сам не помню.

— Ну, Гоголем описано. В «Мёртвых душах».

— Гоголем, стало быть? Неужто? Это вы, стало быть, эрудицию свою хотите показать? Нашли перед кем похваляться. Идите первым.

— Ни за какие коврижки!

— Пожалуйста, перестаньте спорить. Я не люблю, когда со мной спорят. Это, в конце концов, невежливо — спорить со старшими. Я, между прочим, вдвое старше вас.

— Вот потому-то, Корней Иванович, только после вас и войду.

— Почему это «потому»? Вы что, хотите сказать, что вы моложе меня? Какая неделикатность!

— Я младше. Корней Иванович. Младше.

— Что значит «младше»? По званию младше? И откуда в вас такое чинопочитание?! У нас все равны. Это я вам как старший говорю. А со старших надо брать пример.

— Так подайте же пример, Корней Иванович. Входите. А я уж за вами следом.

— Вот так вы, молодые, всегда поступаете. Следом да следом. А чтобы первым наследить — кишка тонка?!

После чего он с неожиданной ловкостью встал на одно колено и произнёс театральным голосом:

— Сэр! Я вас уважаю.

Я встал на два колена:

— Сир! Преклоняюсь перед вами.

Он пал ниц. То же самое проделал и я. Он кричал:

— Умоляю вас, сударь!

Я кричал ещё громче. Можно сказать, верещал:

— Батюшка, родимый, не мучайте себя!

Он шептал, хрипел:

— Сынок! Сынок! Не погуби отца родного!

Надо заметить, дело происходило поздней осенью, и дощатое крыльцо, на котором мы лежали и, как могло показаться со стороны, бились в конвульсиях, было холодным. Но уступать никто из нас не хотел.

Из дома выбежала домработница Корнея Ивановича, всплеснула руками. Она была ко всему привычна, но, кажется, на сей раз не на шутку испугалась. Попыталась нас поднять. Чуковский заорал на неё:

— У нас здесь свои дела!

Бедную женщину как ветром сдуло. Но через мгновение она появилась в окне:

— Может, хоть подстелете себе что-нибудь?

Чуковский, лёжа, испепелил её взглядом, и она уже больше не возникала. А он продолжал, вновь обращаясь ко мне:

— Вам так удобно?

— Да, благодарю вас. А вам?

— Мне удобно, если гостю удобно.

Всё это продолжалось как минимум четверть часа, в течение которых мне несколько раз переставало казаться, что мы играем. То есть я, конечно, понимал, что это игра. Да и что же другое, если не игра?! Но… как бы это сказать… некоторые его интонации смущали меня, сбивали с толку.

— Всё правильно, — сказал он, наконец поднявшись и как бы давая понять, что игра закончилась в мою пользу. — Всё правильно. Я действительно старше вас вдвое. А потому… — Я вздохнул с облегчением и тоже встал на ноги. — …а потому… потому… — И вдруг как рявкнет:

— Идите первым!

— Хорошо, — махнул я рукой. И вошёл в дом.

Я устал. Я чувствовал себя опустошённым. Мне как-то сразу стало всё равно.

— Давно бы так, — удовлетворённо приговаривал Чуковский, следуя за мной. — Давно бы так. Стоило столько препираться-то!

На сей раз это уж был финал. Не ложный, а настоящий.

Так я думал. Но ошибся опять.

— Всё-таки на вашем месте я бы уступил дорогу старику, — сказал Корней Иванович, потирая руки…"

Из книги Аркадия Райкина «Воспоминания».

Share this post


Link to post
Share on other sites

У Цицерона была своеобразная болезнь — он не умел держать язык за зубами. Этот дьявольский язык постоянно жалил и друзей, и родителей, и даже его союзников.

— Кто привязал моего зятя к мечу? — спросил он, увидев мужа своей дочери с мечом на боку, мечом, длиной почти в его рост.

Дела у Суллы младшего шли из рук вон плохо; он продавал вещи и для того вывешивал их списки.

— Я предпочитаю списки сына спискам отца, — говорил Цицерон.

Его брат Ватидий болел золотухой; в один прекрасный день, когда тот уехал, Цицерона спросили:

— Как ты находишь Ватидия?

— Нахожу его немного опухшим, — ответил Цицерон.

Цезарь предложил разделить Кампанию, сенаторы взволновались.

— Не позволю этого, пока буду жив. Я против раздела — заявил Луций Гелий, которому к тому времени стукнуло восемьдесят.

— Цезарь подождет, — заметил Цицерон. — Гелий просит не так уж много времени.

— Из-за своих колкостей ты потерял куда больше сторонников, чем выиграл своим красноречием, — заметил ему как-то Метелл Непот.

— Возможно, — ответил Цицерон. — Но это означает, что у меня больше порядочности, чем таланта.

— А я тебя добью бранью! — крикнул ему некий молодой человек, которого обвинили в том, что он отравил своего отца лепешкой.

— Я охотнее приму от тебя брань, чем лепешку.

На одном из процессов свидетелем вызвали Публия Косту, который, ни на йоту не разбираясь в юриспруденции, мнил себя великим законником.

На поставленный вопрос Публий ответил, что ему на этот счет ничего не известно.

— Прекрасно! — сказал Цицерон. — Ты что, думаешь, тебя спрашивают о юриспруденции?

Метелл Непот чаще других служил мишенью для его нападок.

— Кто твой отец? — спросил он как-то Цицерона, желая уязвить того происхождением.

— Дорогой Метелл, — ответил Цицерон, — тебе по милости твоей матери на этот вопрос ответить куда труднее.

Тот же Метелл, которого осуждали за то, что нечист на руку, устроил своему наставнику пышные похороны и установил на могиле каменного ворона.

Какое-то время спустя его встретил Цицерон.

— Как хорошо, что ты поставил ворона на могиле своего наставника! — сказал оратор.

— Почему?

— Он скорее научил тебя воровать, нежели произносить речи…

— Друг, за которого я здесь выступаю, — говорил на процессе Марк Аппий, — просил употребить на его защиту всю внимательность, логику и порядочность.

— К сожалению, ничего из того, о чем просил тебя друг, нет в твоем сердце! — прервал его Цицерон.

Луций Котта исполнял обязанности цензора, когда Цицерон был кандидатом в консулы. Луций Котта был известным пьяницей.

Во время выступления перед народом Цицерон попросил напиться. Друзья, воспользовавшись паузой, собрались вокруг него и поздравляли.

— Так, так, друзья мои! — сказал он. — Собирайтесь теснее вокруг меня, чтобы цензор не увидел, как я пью воду. Этого он никогда мне не простит!

Марк Галлион, о котором говорили, что он сын раба, стал сенатором и зачитывал на одном из собраний письма своим громким и звучным голосом.

— Какой красивый голос! — заметил один из присутствующих.

— Согласен! — сказал Цицерон. — Ведь он был глашатаем улицы!

Через две тысячи лет эти шутки могут показаться не столь уж смешными, но мы уверены, что тем, кому они были адресованы, было не до смеха.

(Из книги Дюма "Цезарь")

Share this post


Link to post
Share on other sites

Фильм «Кин-дза-дза!» чуть не был запрещён, так как цензоры усмотрели в слове «ку» инициалы генерального секретаря ЦК КПСС К. У. Черненко. К счастью Черненко благополучно помер, и фильм таки вышел на экраны.

Недавно была выдвинута версия о том, что Шапка Мономаха, до того как попала к русским князьям «была женской, принадлежала знатной татарской особе». Поначалу на шапке были золотые подвески «характерные для женского головного убора тюркских народов». Эти подвески описывал еще посол германского императора С. Герберштейн, видевший шапку на Василии III, также технология исполнения и комплекс орнаментальных мотивов, примененные в Шапке Мономаха, присущи искусству Золотой Орды. Скорее всего, шапка попала в сокровищницу московских князей в результате женитьбы кого-то из княжеского рода на очень знатной татарке.

Иван Грозный очень любил Вологду и хотел сделать её своей столицей. Но в один из его приездов из свода местной церкви выпал камень и раздробил Ивану палец ноги. Государь принял это за знамение и решил, что его замысел не угоден Богу. Больше в Вологду он не приезжал.

На свадьбе Лжедмитрия I и Марины Мнишек впервые в России появилась вилка, вызвав всеобщее возмущение отступлением от традиций. Эта вилка послужила в последствии одним из доказательств нерусского происхождения Лжедмитрия.

Государыня Екатерина I никогда не отказывала себе в плотских радостях, особо выделяя чревоугодие. После очередной ассамблеи сорокатрехлетняя императрица почувствовала себя плохо и, хотя консилиум не нашел её болезнь опасной, потребовала лечения камнями. Брильянты, сорванные с одной из подвесок, растолкли в порошок, перемешали с вином и дали выпить. Желудок не справился, и государыня умерла в страшных мучениях.

В обеденном зале дворца Екатерины II в Царском Селе была устроена автоматизированная подача блюд. Каждый обедающий мог потребовать любое блюдо, написав название на дощечке и отправив её на нижний этаж. Там располагалась кухня. А оттуда заказанное кушанье поднимали на специально заказанном лифте. Список блюд на кухне был настолько велик, что мог удовлетворить самого взыскательного гостя. И только однажды повара не смогли подать требуемого блюда - по заказу обедавшего у императрицы Александра Васильевича Суворова. Скромный генералиссимус заказал солдатские щи и кашу.

У Суворова была любимая присказка о себе и своих войсках "Суворов везде пройдет". Он часто повторял эти слова, и все солдаты их неоднократно слышали. А когда Александра Васильевича хоронили, возникла заминка: гроб с его телом не могли спустить по узкой лестнице. И тогда пришедшие на похороны ветераны вспомнили знаменитую фразу и со словами "Суворов везде пройдет" вынесли его гроб на своих руках.

Во время Отечественной войны 1812 года некоторые офицеры русской армии были убиты русскими же солдатами. Причина вовсе не в бунте простых мужиков против господ. Просто офицеры никак не могли избавиться от привычки говорить по-французски. Ночью солдаты не могли разглядеть мундир и принимали своих офицеров за неприятелей.

В XIX веке один далекий от светской жизни российский помещик хотел определить сына в какое-нибудь учебное заведение, но не знал, как правильно составить прошение. И, главное, как титуловать государя. После долгих раздумий он вспомнил, что как-то держал в руках газету и государя в ней называли "августейшим". На дворе стоял сентябрь и простак написал "сентябрейший государь". Прочитав, Николай I рассмеялся и приказал принять сына и учить, чтоб не был таким дураком, как его отец.

Перед началом Судебной реформы 1864 года император Александр II совершил ряд поездок по России с целью личного ознакомления с общими условиями содержания заключенных и с состоянием дел в пенитенциарной системе.

В одной из губернских тюрем построили около 120 заключенных для подачи конфиденциальных устных обращений и жалоб непосредственно Государю...

Царь медленно шел вдоль строя заключенных и каждого спрашивал: "За что в тюрьму попал? Что желаешь заявить?"

Народ в тюрьме был тертый и уже знал, что будут большие смягчения системы наказаний.

Поэтому ВСЕ, как один, желая воспользоваться редчайшим шансом, заявляли, что, мол, НЕВИНОВНЫ, ни за что страдают в узилище...

Умудренный большим жизненным опытом, уже немолодой 46-летний Государь, видел насквозь дерзких воров и душегубов, но ничего не говорил наглецам, приказывал адъютанту помечать их жалобы на бытовые условия, на дисциплинарные взыскания, только все больше мрачнел крупным лицом от усердных бесстыжих заявлений о "невиновности"...

Потом подошел к одному заключенному, мужику лет 35-ти, по виду крестьянину.

Спросил: "Ну, что, ты тоже ни в чем не виноват?"

Простодушный мужик растерянно ответил: "Как же не виноват, Ваше Величество?! Кругом виноват! Дальше уж некуда..."

Государь: "За что в тюрьму попал?"

Крестьянин кратко рассказал, что жил в приймаках, тесть, теща, шурин годами донимали попреками и унижениями, что, мол, никудышний зять попался, своего дома нет, лошади нет. Никуда негодный человек.

В конце концов мужик от обиды спалил дом и все хоз. постройки, когда вся остальная семья на поле была...

Царь внимательно выслушал, спросил, желает ли мужик после тюрьмы в свою деревню вернуться.

Мужик ответил, что не желает. Хочет пойти рабочим на строительство железной дороги.

После этого Государь позвал стоявшего в отдалении начальника тюрьмы и сказал:

"У вас только вот этот один виновный во всей тюрьме. Подготовьте какие нужно бумаги на помилование этого арестанта и доставьте мне завтра на подписание. Чего уж ему одному виноватому среди невиновных сидеть..."

Говорят, что император Николай II приказал повесить портреты своих предков в сортире. Царь-батюшка обосновал свой поступок тем, что в трудную минуту ему приятно ощущать поддержку родственников. Кроме того, Николай Павлович перенес в нужник и свою библиотеку.

Когда будущий президент Кулидж училс в младших классах, однаклассники вдруг выяснили, что «рыжий Кэл» совершенно не разбирается в деньгах. Однажды ему предложили на выбор две монеты в 5 и 10 центов. Мальчик взял пятицентовик, потому что он был больше. И сколько ему не предлагали, он всегда выбирал монету в 5 центов. Потеха длилась несколько дней и всем надоела, у Кулиджа поинтересовались, неужели он не понимает, что 10 центов больше, чем 5. «Понимать-то я понимаю», - честно признался будущий президент, - «но кто бы стал предлагать мне такой выбор, если бы я сразу забрал 10 центов?».

Share this post


Link to post
Share on other sites

Однажды к монахам Монастыря Фалькенау, что близь Тарту, прибыл посланник от папы римского. Монахи потребовали у него увеличения дотации, потому, что они ведут аскетическую жизнь и изнуряют плоть жестоким образом, не то, что в других монастырях. В доказательство посланнику продемонстрировали, как монахи жестоко бичуют себя прутьями, подвергаются действию адской жары и нестерпимого холода. Эти духовные подвиги настолько впечатлили посланника Ватикана, что дотация монастырю действительно была увеличена. На самом деле ему лишь показали, как монахи моются в бане. Грязнули-европейцы в те времена не видели ничего подобного.

Публичные женщины города Нюрнберга в XIII-XIV веках жаловались местному магистру на конкуренцию со стороны монахинь. Об этом сообщает немецкий хронист.

Бывало, что скандинавские вожди вступали в переговоры с франками или другими христианскими войнами. Случалось, что северных язычников удавалось обратить в христианство. Большинство крестились корысти ради. Один из викингов сказал: «Я принимал крещенье 20 раз и всегда получал хорошее платье, но нынче мне дали мешок, подходящий более пастуху или простому воину».

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0