Sign in to follow this  
Followers 0
Чжан Гэда

Каджарские этюды

25 posts in this topic

Начнем с распространенного в Иране конца XIX - начала ХХ веков типа булав - с навершием в виде головы дэва. Это совершенно неисследованная тема. Появление диссертации Е.И. Малоземовой на тему каджарского оружия проблемы не сняло - ИМХО, работа ее слабовата.

Общим словом для обозначения ударно-дробящего оружия с металлической боевой частью на фарси является слово горз. В этом качестве оно заимствовано тюркскими языками (напр. казахск. кyрзi). Другими наименованиями булавы в Иране были амуд и гопал. Вместе с общим термином горз они упоминаются в качестве синонима булавы.
Все виды булав, бытовавших в Иране, можно разделить на 3 типа:
1) Булава с округлым навершием
2) Булава с ребристым или шипастым навершием
3) Булава с навершием в виде головы рогатого дэва или быка
Наиболее ранними булавами третьего типа являются булавы из погребений в Марлик, IX в. до н.э., провинция Гилян, обнаруженные в ходе раскопок в 1961-1962 гг. Эти булавы имеют навершие в виде головы человека. Возможно, это связано с религиозными представлениями населения этого региона.
В дальнейшем булавы с навершием в виде головы быка отмечены среди артефактов периода правления в Иране парфянской династии Аршакидов (247 г. до н.э. – 224 г. н.э.). Эти булавы уже достаточно уверенно связываются с зороастрийскими религиозными воззрениями, среди которых заметное место занимало почитание домашнего скота (особенно коров), олицетворявшейся эманацией Творца – Ахурамазды, известной под именем Бахмана (фарс. Благая Мысль). «Быкоголовые» булавы были оружием аршакидских и сасанидских конных воинов. Кроме того, булавы с навершием в виде головы быка использовались зороастрийскими священникам, которые называли их горзи Михр, т.е. «булава Митры». Эти булавы использовались в религиозных ритуалах, что нашло свое отражение в иранском эпосе, где герой-драконоборец по имени Фаридун поражает быкоголовой булавой змея-тирана Заххака:

Цитата
… Он палицу свою опустит вниз,
И будешь ты сражен, о царь суровый,
Ударом палицы быкоголовой

Другие герои «Шах-наме», созданной Абуль-Касимом Фирдоуси (935-1020) на основе иранских эпических сказаний и пехлевийской «Хватай-намак» (Книги владык), также владеют булавами с навершием в виде бычьей головы. Например, шах Тахмурасп перебил такой булавой множество дэвов и вынудил их к покорности. Абсолютно такой же булавой убивает Белого Слона главный положительный герой эпоса – богатырь Рустам.
Традиция использования ударно-дробящего оружия в Иране продолжалась и после падения династии Сасанидов – например, воины Абу Муслима Хоросани (700-755), свергнувшего власть халифов из рода Омейядов, гордились, что по примеру славных предков, они используют в бою тяжелые палицы.
В 1211 г. Шариф Мухаммад Мансур Мубаракшах писал в своем трактате «Правила ведения войны и мужество» (Адаб аль-Харба ва-ш Шуджаат):

Цитата
Гурз (булава), чубак (деревянная колотушка), худшикан (копье с железным наконечником, букв. «то, что пробивает шлем»), булкотег (булава) – оружие тех, кто уверен в своих силах и применяет это против тех, кто одет в джавшан (вид пластинчатого панциря) и зирех (кольчугу), хафтан (кафтан с кольчугой, вшитой между слоями ткани) и хуюрак (броня)».

При этом булава, согласно цитируемому трактату Мубаракшаха, была оружием командиров и отборных воинов:

Цитата
Четвертый ряд это арифан (начальники десятков, букв. «знающие») с пехотинцами, одетыми в кольчуги и вооруженными щитами, мечами, булавами. … [Боевой] порядок в дни войны бывает двух видов. Один на тюркский манер – построение отрядами другой, на таджикский манер – с правым флангом, левым флангом, центром, крыльями, арьергардом, [то-есть] на сасанидский лад, который был присущ персидским шахам. На правом фланге должны находиться стрелки, на левом – дротиконосцы, в центре – булавоносцы, палиценосцы, трубачи, дубинконосцы и секироносцы. … Конный воин обязан быть во всеоружии, имея все виды оружия, в том числе меч, копье, булаву, лук со стрелами и секиру. Он должен быть одет в джавшан, худ (шлем), хафтан, зирех, багалтаки оханин (пластинчатый нагрудник) и соидайн (наручи).

Однако доподлинно неизвестно, какого типа булавы применяли воины в последние годы до монгольского нашествия на страны Средней Азии и Иран (1219).
Одним из наиболее ранних иконографических свидетельств употребления горзи гавсар (быкоголовой булавы) в Иране является иллюстрация к «Шах-наме», созданная в период владычества монголов – в 1341 г. При этом хорошо заметно, что обе булавы еще не имеют той классической, известной по сохранившимся артефактам, формы – скорее всего, это ранний этап второго периода развития булавы с навершием в виде головы быка или дэва в Иране. Вполне возможно, что это т.н. амуди хамид, т.е. «изогнутая булава», упоминаемая в «Шах-наме» при описании боя Рустама и Сухраба.
Однако это изображение является изолированным и, возможно, даже умозрительным – практически все другие изображения до начала XVI в. показывают устойчивую тенденцию к применению в бою иранскими, тюркскими и монгольскими всадниками булав второго или даже первого типа.
Начиная с XVI в. изображение булавы с навершием в виде головы быка или головы дэва среди иллюстраций «Шах-наме» начинает встречаться все чаще. Вполне возможно, что это связано с возрождением традиции использования таких булав в Иране в связи с приходом к власти династии Сефевидов (1501-1722).

Если обратиться к развитию ударно-дробящего оружия в Иране во время правления Сефевидов, то становится очевидным, что к концу XVIII в. это оружие становится в большей степени парадно-церемониальным. Например, на сценах батальной стенописи дворца Чехель Сотун (1647), Тегеран, восстановленных в 1870 г., булава чаще всего оказывается в руках военачальников.
В соседних районах также прослеживается постепенный отказ от тяжелого доспеха и повсеместное превращение булавы в ритуальный и церемониальный предмет.
В иллюстрациях к «Шах-наме», изданных при правлении династии Каджаров (1796-1925) прорисовка ударно-дробящего оружия более примитивна и, как правило, изображает булавы первого типа – с круглым навершием.
Однако именно в этот период создано подавляющее количество металлических булав, имеющих навершие в виде головы быка или дэва. Это, как правило, достаточно непритязательные, грубо исполненные предметы. Навершия пустые внутри, что легко проверяется визуально – как правило, пасть и ноздри у быка и рот у дэва прорезные. Некоторые предметы даже не имеют каких-либо чеканных или гравированных украшений. Скорее всего, они применялись в войсках и местной администрации в качестве символов власти и орудия наказания .
Согласно запискам анонимного участника посольства Ермолова в Иран, в войсках «нового строя», спешно вводившегося в государстве Каджаров силами английских советников, на каждый пехотный батальон иранских войск, состоявший из 1000 солдат, приходилось некоторое количество инсигний:

Цитата
При каждом батальоне:
Барабанщиков – 10.
Флейтщиков – 12.
Знамя – 1.
Наверху древка у знамя сделана рука называющаяся Пенчи.
Булава (топус) – 1.

Ориентировочно, эти записки датируются летом 1817 г. Таким образом, еще в первой четверти XIX в. булава использовалась в качестве церемониального предмета в иранских войсках.
Булавы с навершием в виде головы быка и дэва начинают встречаться и на западе Малой Азии, и даже в европейских владениях османской Турции и ее вассалов. Например, классик румынской литературы, писатель-романтик начала ХХ в. М. Садовяну вооружает такой булавой молдавского господаря Арона-водэ (1591-1595) в своем романе «Племя Шоймару» (1915). Естественно, художественное произведение не является подтверждением наличия булавы с навершием в виде головы дэва у исторического Арона-водэ, однако, чтобы вооружить молдавского господаря такой булавой М. Садовяну должен был хотя бы видеть это оружие в собраниях румынских музеев и частных коллекциях аристократов.
В качестве государственного символа такие булавы не использовались ни при Сефевидах, ни при Каджарах, о чем свидетельствуют многочисленные портреты шахов и принцев из династии Каджаров – ни у одного из них нет булавы с навершием в виде головы быка или дэва.
Некоторые образцы горзи гавсар XIX в. имеют изысканные украшения в виде золотой или серебряной насечки и сделаны более тщательно, чем многие другие образцы. Однако не совсем ясно, что это означает. Есть сведения и о том, что аналогичные булавы активно применялись шиитами во время траурного оплакивания внука Мухаммеда Аль-Хусейн ибн Али ибн Абу Талиба (626-680), павшего 10.10.680 в битве при Кербеле – т.н. «дней Ашуры».
Дни Ашуры начали отмечаться иранскими шиитами как день траура при шахе Исмаиле Сефевиде (1501-1522), который распространил в Иране в качестве государственной религии ислам шиитского толка. При дворе шаха первые десять дней мухаррама объявлялись траурными, проводились особые церемонии, на которые собиралось множество людей.
Кроме того, от начала ХХ в. сохранились фото, где булавы с навершиями указанных типов являются оружием иранских дервишей.
В настоящее время подобные булавы часто встречаются в музеях и частных собраниях – например, в ПГОМ им. В.К. Арсеньева, Владивосток, Россия; Эрмитаж, СПб, Россия; Королевский Музей в Шотландии, Эдинбург и т.д. Однако далеко не всегда экспонируемые образцы могут похвастаться изысканной и высокохудожественной отделкой.

Share this post


Link to post
Share on other sites

На предметах каджарского вооружения часто бывает изображен популярный в Иране сюжет – седьмой подвиг великого иранского богатыря Рустам – победа над злокозненным Белым Дэвом (Дэви Сафед), вооруженным булавой с каменным навершием. Слева от Рустама – его конь Рахш, его верный спутник и помощник во всех деяниях.

Иконография этого популярного дэвоборческого сюжета очень разнообразна. На некоторых изображениях этого сюжета есть интересная деталь – и Белый Дэв, и Рустам могут быть вооружены булавами, причем булава Рустама имеет навершие в виде головы быка, а булава Белого Дэва по преимуществу – каменное навершие, что может отражать древнейшие мифологические представления древних племен ариев.

Тем не менее, в ряде случаев быкоголовой булавой вооружается и сам Белый Дэв! Например, так вооружен Белый Дэв из т.н. «альбома Клива» (Clive Album) середины XVII в., хранящегося в Музее Виктории и Альберта в Лондоне. Семантику этого образа разгадать крайне сложно, т.к. в иранской мифологии бык – благое существо, предназначенное Ахурамаздой для помощи человеку в борьбе с силами зла.

Можно попытаться объяснить такой сюжет эпизодом из «Шах-наме», где Искандар (Александр Македонский) встречает на своем пути дерево, на ветвях которого растут говорящие головы разных животных и людей, которое пророчит его гибель.

Как бы развивая этот сюжет, мы можем видеть на одной из миниатюр к «Шах-наме», исполненной около 1430 г. по заказу Ибрахим Султана (1394-1435), внука Тамерлана, что дэвы, помогающие Белому Дэву, держащему в лапе быкоголовую булаву, вооружены булавой с навершием в виде головы какого-то животного, а также обломленными с дерева ветвями.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Дэвы с булавами, имеющими зооморфные навершия ("Шах-наме", примерно начало XVI в.):

post-42-1379784269.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Булавы с головой быка и дэва из собрания музея в Эдинбурге:

post-42-1379784393.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Каджарское оружие - это, строго говоря, этнографический курьез. С начала XIX в. в Персии была взята строгая установка на всемерную европеизацию армии. Но тут-то и появляются (примерно с середины XIX в.) всякие чумовые по своей форме топорики, прямые мечи, рогатые шлемы и быкоголовые булавы!

Что это? Может, это реквизит для исторических постановок на тему жизни Хусейна - тазийе? Или сувениры для туристов? Скорее, второе - как правило, фото фиксируют актеров тазийе в "нормальных" шлемах и с нормальными саблями.

К тому же туристы (в те годы это было дорогое занятие и им частенько баловались знатные люди, имевшие таланты художника) делали зарисовки, а потом и фото - их часто принимают за фото персидских воинов каджарского периода.

Например - вот набросок к картине "Вхождение в мечеть" английского художника Эдварда Лорда Уикса (1885) - казалось бы, живая этнография, иранский воин в полном вооружении! Ан нет - судя по антуражу - актер тазийе. Обычные сарбазы ходили в мундирах европейского покроя и черных папахах.

post-42-1379930023.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот и топорик такого типа - никогда не бывший в боях:

post-42-1379930063.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

И меч - "копия Сасанидского меча" - порой они даже не затачивались, а узор на поверхности получали за счет травления кислотой. И это при условии, что известные персидские сабли XVIII в. все булатные!

post-42-1379930131.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Стоит теперь все это немалых денег, притом, что реально непригодно для войны.

Например, шлем, у которого наносник нельзя опустить из-за наличия рельефного изображения дэва на тулье (такой же, но полностью сохранившийся, есть в ВИМАИВС, СПб, в этом году опубликован):

post-42-1379930281.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот такой "изыск" есть в Эрмитаже (показываю типовой аналог), да и в ВИМАИВС, ЕМНИП, тоже такой был:

post-42-1379930334.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

По мнению кавказоведа К. Ривкина (США), это следствие моды на т.н. "восточную комнату", принесенную из Англии и прижившуюся по всей Европе - ее вид был примерно таким, как мы помним по фильму "Знакомство", где Ватсон развешивает на ковре в снятой квартире свои афганские сувениры.

Вот попытка создать "восточную комнату" в России (конец XIX - начало ХХ веков):

post-42-1379930489.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

В таких экзотических интерьерах всякие сувениры, типа прикрепленного рогатого шлема (такие использовали для создания образа джунгаров "киномастера", снявшие великоказахскую нетленку "Кочевник"), смотрелись очень даже выигрышно.

Но современные коллекционеры должны понимать, что это - всего лишь популярный сувенир 100-150-летней давности. И, если богатый английский лорд мог позволить себе побаловаться, прикупив пару рогатых-хвостатых шлемов для украшения своей "восточной комнаты", то настоящие ценители исторического холодного оружия должны понимать - за большие деньги они приобретают всего лишь старые сувениры!

post-42-1379930685.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

В общем, планируя приобрести себе "что-нибудь такое эдакое" по данному региону и периоду, каждый уважающий себя коллекционер должен в первую очередь задать себе вопрос - а что он собирает?

Красивости, не имевшие отношения к реалиям?

Или настоящее оружие, которое бывало в боях?

Лично я всем таким мечам, топорам и зульфикарам предпочел бы простой шамшир или пульвар (на фото афганских полицейских в Кабуле, 1870-е, он хорошо виден в ножнах у сидящего слева от центра фото полицейского):

post-42-1379931018.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Каджары стремились модернизировать свою армию, начиная с правления Фатх Али-шаха (1797-1834). Еще его предшественник, Ага Мохаммед-хан (1779-1797), командовал традиционным для Ирана войском, составленным из племенных конных ополчений и малоквалифицированной пехоты, вооруженной огнестрельным оружием.

Сын Фатх Али-шаха, Аббас Мирза, приглашал иностранных инструкторов, много внимания уделял обучению войск... Но, как говорят в таких случаях, "дело было не в боббине..." (с) - каджарская армия утратила преимущества иррегулярных варварских войск, и не дотянула до европейских регулярных армий, несмотря на довольно последовательно исполнявшиеся установки на модернизацию.

Правда, выглядеть она стала неплохо хотя бы на картинах - "Фатх Али-шах и Аббас Мирза инспектируют войска" (ныне хранится в Эрмитаже):

post-42-1379963003.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Важное примечание - оружие, которое массово производили в Иране во второй половине XIX в., порой даже не имеет заточки. Но, почему-то, часто используется хранителями музейных коллекций для "реконструкции" образа кавказских воинов XIX в.!

Очень осторожно можно счесть некоторые предметы за ритуальные или театральные, но все же - большая часть являлась изначально сувенирами для туристов. Потому что иранские ополченцы (не говоря уже о солдатах) во второй половине XIX в. выглядели так, как в приложении.

post-42-1380011375.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Речь пойдет не о сувенирах. Вернее, и о них тоже, но с рассмотрением этих нюансов по мере их поступления.

Основа, как всегда, обследование реальных образцов каджарского оружия. Иногда - более ранних образцов - Сефевидов, Надир-шаха Афшара и Зендов.

Т.е. основа - XVIII - XIX вв.

Начнем с топоров - о них писалось кое-чтоЕ.И. Малоземовой, со статьи которой я и начну всю тему.

Опубликовано: Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. Аспирантские тетради. №35(76), СПб., 2008, сс. 238-241.

Е.И. Малозёмова

ОРУЖИЕ СУФИЙСКИХ МИСТИКОВ

Суфии-мистики с самых первых веков ислама совмещали аскетизм с военными действиями. Известно, что самый первый суфийский «монастырь» был основан в VIII в. на острове Аббадан в устье Шатт ал-Араб, первоначально служившем военным укреплением для защиты от морских пиратов, куда съезжались в основном благочестивые добровольцы, совмещавшие военную службу с практикой аскетизма и подвижничества. Примерно в это же время наблюдается появление и распространение аскетических групп в городах-гарнизонах и крепостях на византийско-мусульманской границе в Сирии и Верхней Месопотамии [1. C.24, 25]. 

Наибольшим увлечением вооруженной борьбой характеризовались асасcины, активно действовавшие на территории Ирана. О «горном старце», посылающих молодых людей на убийства, упоминает, например, Марко Поло [3. Глава XII].

Как минимум с XII-XIII вв. мистические ордена и их лидеры весьма часто вовлекались в политическую деятельность правителей, несмотря на то, что одним из обязательных качеств суфия (особенно в раннем суфизме) был полный отказ от общения с правителем. Исключительно большую роль суфизм играл во время правления династии Сефевидов (XVI – первая треть XVIII вв.), возводивших свой род к шейху-суфию Сефи ад-Дину. Суфии принимали участие в процедуре возведения нового шаха на трон, суфийские аскеты – дервиши служили в армии Сефевидов. Оружие входило в набор их личных вещей и использовалось преимущественно как символическое или защитное, в первую очередь, от хищников. Во времена шаха Исмаила дервиши носили кинжалы-карды и приседельные топоры (tabarzin) [5. P.357], и, следовательно, служили в кавалерии - элитном подразделении шахской армии. Л.П.Ивел-Саттон замечает, что суфизм, который, в конце концов, стал ассоциироваться с военными искусствами, оказал большое влияние на развитие исламской, а затем и европейской рыцарской культуры [4. C.7], традиционно сопряженной с верховой ездой. В отношении значения термина tabarzin существует несколько разных мнений, хотя, как замечает А.С.Меликян-Ширвани, приседельные топоры, равно как и другие виды иранского оружия, не были предметом систематического изучения [7. P.117]. В немногочисленной литературе, посвященной иранскому оружию, этим термином обычно обозначают довольно узкие небольшие топорики-секиры [6. P.112]. Сохранившиеся экземпляры таких топориков, относятся преимущественно ко времени правления Сефевидов и Надир-шаха (30-40-ые гг. XVIII в.). Однако, судя по изображениям такого типа топоров на миниатюрах, они были известны и в предшествующие периоды. Например, такой топорик изображен на известной миниатюре (ИН№2153, fols 3v-4rl), датируемой концом XIV – началом XV в., из альбома ИН №H.2153 (музей Топ Капы, Стамбул). Предметы вооружения, изображенные на этой миниатюре, дополняют костюм персонажей, сопровождающих знатную даму. Самое полное вооружение, принадлежащее одному из них, состоит из сабли, лука, щита и топора, напоминающего индийский зангол. Другого рода топорами вооружены двое других персонажей. Один с золоченым топориком описанного выше типа, а на плече другого – также золоченый топор, но уже иной формы, с загнутыми к древку обоими концами (верхний загнут меньше) и подвеской у обуха. Такая же секира и похожий зангол вложены в руки сходным образом одетых персонажей, присутствующих на дуэли двух всадников-аристократов, изображенной на другой миниатюре (ИН№ Н.2153, fol. 138v) из данного альбома. Следовательно, очевидно, что данные пышно декорированные топоры двух разных типов оказываются в числе церемониальных предметов вооружения, характерных для воинов, участвовавших в царском церемониале и служивших в личной гвардии правителя. Д. Николь указывает, что топоры второго типа появились сначала в восточной Анатолии в третьей четверти XIII в. [8. P.145], но они закрепились и в иранской оружейной культуре: такие топоры изображаются довольно часто на иранских миниатюрах времени Тимура и Тимуридов. Одежды всех персонажей, вооруженных такими топорами, идентичны или сходны с одеждами персонажей, изображенных на миниатюрах, иллюстрирующих сочинения суфийского содержания, или участвующих в сценах, связанных с суфиями (например, в «Мантик ат-тайр» Фарид ад-Дина Аттара). Это свидетельствует о принадлежности этих персонажей к среде мистиков. Все они пешие, хотя на некоторых миниатюрах просматривается непосредственное отношение их занятий лошадям (например, «Разговор правителя и бедной женщины» в списках «Маснави» Х. Кермани 1396 г. и, «Хамсе» Низами 1539-43 гг.). Все это говорит о том, что персонажи с такими топориками находились в ближайшем окружении царей и одновременно имели отношение к мистическим орденам, и в свою очередь, свидетельствует в пользу принадлежности рассматриваемого типа топоров к сфере ритуального оружия мистиков. Вопрос об использовании  термина tabarzin по отношению к таким топорикам следует решить положительно, хотя М.М. Хорасани, опубликовавший труд об иранском холодном оружии, и не включает их в главу о tabar или tabarzin и пишет о них отдельно как об оружии дервишей [5. P.357-359]. В Музее Антропологии и Этнографии им. Петра Великого РАН (Кунсткамера) хранится восемь подобного рода топоров, привезенных В.А. Ивановым, А.А. Ромаскевичем и В.А. Жуковским [2], и один топор с утраченным инвентарным номером. Три топора, привезенные В.А. Ивановым в 1913 и 1915 гг. несколько отличаются по размеру, стилистике (один из них двуклинковый), декору, но все они в описях, составленных на основе краткой характеристики и описи собирателя, названы tabarzin. В отношении самого просто исполненного топора (№ 2145-49), который можно расценить как боевой, В.А. Иванов замечает, что он, как и топор № 2145-48а,б,в, служит для «борьбы со страстями, которые представляются разгоряченному воображению дервиша в плотском образе…»[2]. Топор № 2145-48а,б,в, в свою очередь, входит в группу из семи топоров (№№ 2436-128, 129,130; 2704-13,14 и топор без номера, очень похожий на 2704-13), объединенных размером, одинаковой стилистикой декора, почти одинаковой формой (№ 2436-128 двуклинковый). Употребление В.А. Ивановым термина tabarzin по отношению к одному топору из этой группы позволяет распространить его и на другие, исполненные в XIX в. для дервишеских мистерий. Кроме того, на топоре с утраченным номером и топоре №2724-14 имеются персидский бейт, в котором фигурирует слово tabarzin. Сохранились изображения дервишей активизировавшегося в Иране XVIII-XIX в. ордена Ниматуллах и, в частности, одного из ярчайших представителей этого ордена шейха Нур Али-Шаха (1757 – 1798 гг.) с подобными топорами на плече. Дервиши собирали деньги, держа секиру в одной руке (часто положив ее на плечо), в другой держали кашкуль. Топоры были символом бедности дервишей [5. P.358], тогда как мечи (иногда дервишеские мечи изготавливались из носовой кости рыбы-пилы - ИН№ 2436-132 и ИН№ 3157-3 коллекции МАЭ РАН) – символом богатырской доблести. Прямые мечи в Иране XIX в. использовались только как ритуальные преимущественно в дервишеских мистериях.

Таким образом, в иранской дервишеской культуре с XV в. использовались два типа приседельных топоров-секир, которые справедливо обозначать термином tabarzin, с преобладанием к XIX в. типа с загнутыми к древку концами, а также прямые мечи, изготовленные из разных материалов.

Список литературы

1. Кныш. А.Д. Мусульманский мистицизм. М.- СПб.: «Диля», 2004. – 453 с.

2. Описи отдела этнографии народов Ю. и Ю.-З. Азии МАЭ РАН №№ 2145-48а,б,в, 49; 2548-1; 2436-128, 129; 1704-14,13.

3. Поло М. Книга о разнообразии мира. Глава XLII. СПб.: «Амфора», 1999. – 381 с.

4. Ewell-Sutton L.P. Persian Armour Inscriptions. P. 6-29./ Islamic Arms and Armour. London: Scolar Press, 1979. – 252 р.

5. Khorasani M.M. Arms and Armor from Iran. The Bronze Age to the Qajar Period. Tübingen: Legat-Velag Gmb H&Co KG and Author, 2006. – 776 p.

6. Melikian-Chirvani A.S.The Tabar of the Turkish Dervish. P.112-115./ Islamic Arms and Armour. London: Scolar Press, 1979. – 252 р.

7. Melikian-Chirvani A.S. The Tabarzīn of Loţf ‘alī. P. 116-135. / Islamic Arms and Armour. London: Scolar Press, 1979. – 252 р.

8. Nicolle D. Arms and Armour in the Album Paintings P.145-149./Between China and Iran. Paintings from Four Istanbul Albums. Colloquies on Art and Archaeology in Asia. No.10. New York: The Islamic Art Foundation, 1985. – 179 р.

Share this post


Link to post
Share on other sites

А теперь сюда попадают материалы по топорам, о которых я имел беседу с Манучехром Моштагом Хоросани, на которого ссылается так часто Е.И. Малоземова.

Боевые топоры широко применялись в качестве оружия конника с древнейших времен. Несколько напоминающие по форме представленный на экспертизу предмет топоры встречаются уже в погребениях тюркских всадников VII в. В литературе, посвященной иранскому оружию, терминами табар (تبر) и табарзин обычно обозначают довольно узкие небольшие топорики-секиры. Сохранившиеся экземпляры таких топоров, относятся преимущественно ко времени правления последних шахов из рода Сефевидов и Надир-шаха (1720-1740-е гг.) и позднее. Однако, судя по изображениям такого типа топоров на миниатюрах, они были известны и в предшествующие периоды.

Например, среднеазиатский военный теоретик Шариф Мухаммад Мубаррак-шах писал в своем трактате «Китаб-и адаб ал-харб ва-ш-шуджарат» (1211) о типах применяемых в его время боевых топоров:

Цитата
Наджих – секира (боевой топор), оружие падишахов, которое необходимо для сражения и с друзьями, и с недругами. Друга бьют тупой частью наджиха, применяя вместо булавы, а недруга – острием, используя его вместо меча… (копье) соруг и табар (топор) - оружие пастухов и табунщиков. … Мастера предписывают вместо фехтования играть в чауган , чтобы мужчина стал выносливым и кожа кистей рук стала твердой, а пальцы – крепкими и гибкими и привыкли к тому, чтобы играть саблей во время фехтования и ударить булавой и боевым топором, чтобы это стало делом привычным и отсекать голову противника при всех условиях и из всех положений стало легче и всадники познали вкус борьбы и кружения


Топор оказывался необходимым всем – от простых воинов до монархов. Пробивающая сила топора была намного выше, чем сабли или меча, что играло заметную роль в условиях постоянного совершенствования защитных доспехов.

В «Шах-намэ» неоднократно упоминается об использовании топора в качестве боевого оружия, например:

Цитата
مرا با دلاور بسى بود جنگ يكى جوشنستش ز چرم ڀلنگ
سليحم نيامد برو كارگر بسى آزمودم به گرز و تبر
Я бился с храбрецом, облаченным в доспех из шкуры леопарда,
Но мое оружие оказалось бессильным против него, как бы ни старался я действовать булавой и топором.


Техника владения боевым топором (по иранским средневековым источникам) состояла из 11 основных приемов:
1. Удар сверху в плечо.
2. Удар сверху в голову («венец»).
3. Удар между бровями.
4. Удар в затылок.
5. Вертикальный или горизонтальный удар в грудь.
6. Удар назад.
7. Горизонтальный удар поперек тела.
8. Удар с вращением топором вокруг головы.
9. Удар по диагонали.
10. Вращение топором.
11. Удар в грудь вражеского коня.

Пышно декорированные топоры оказываются в числе предметов вооружения, использовавшихся в царском церемониале. Например, стоимость табаров, находившихся в личном владении могольского падишаха Акбара и использовавшихся его телохранителями, составляла от ¼ рупии до 2 мухуров . В 1841 г. русский ученый и путешественник Н.В. Ханыков (1822-1878) писал о придворных чинах в Бухарском Эмирате: «Достарханчи, должность его состоит в подавании Эмиру кушанья, которое он приносит всегда запечатанное своею печатью, отличие звания его есть золотой топорик, носимый им в руках» . По сведениям Ханыкова, топор был одним из знаков отличия, выдававшихся служилым людям в Бухарском эмирате:

Цитата
… все поименованные нами сословия имеют свои особенные чины, перед изложением которых нам кажется необходимым объяснить некоторые знаки отличия, существующие в Ханстве, равно как и некоторые юридические формальности, соблюдаемые при давании чина. Они суть … 4) сабли (шамшир) и топоры (табар) бывают также как и ножи серебряные и золотые. … Все вышеизложенные знаки отличия, кроме ярлыков, даются лицам служащим либо в войске, либо при самом Эмире


Штабс-капитан Василий Бебутов, посетивший Иран с посольством в 1817 г., писал о применении топоров в качестве церемониального предмета официальными лицами при ежегодном смотре феодальных ополчений:

Цитата
Подле сей конницы стоят несколько чиновников, имеющие малые топоры в руках или большие палки. Чиновники сии наблюдают за порядком, чтобы конные выезжали по вызову один за другим; некоторым из оных опоздавшим выехать, напоминают они ударами в спину

.

Топоры имели рукояти разной длины – от 40 до 60 см. Железко также варьировалось в пределах 13-16 см. в длину и 7-13 см. в ширину. Железко могло иметь полулунную форму (табар); если рукоять была металлической, с внутренней полостью, то в полой рукояти мог помещаться кинжал или стилет. Согласно исследованиям У. Эгертона, при официальных приемах в тронном зале телохранители монарха имели отделанные серебром топоры .

Достаточно близок по конструкции и отделке к иранским топорам хивинский боевой топор из собрания Военно-Исторического Музея Артиллерии, Инженерных Войск и Войск Связи (СПб). Хивинский топор датирован 1911 г. и происходит из даров хивинского хана царской семье Романовых.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В течение длительного времени топоры использовались в Иране в качестве боевого оружия. Однако с начала XIX в. Фатх Али-шах (1797-1834) из династии Каджаров кардинально изменил отношение правительства к вооруженным силам страны, начав строительство армии по европейскому образцу, пригласив в 1804 г. Иран сначала французских, а затем и английских инструкторов (с 1807 г.). Таким образом, боевые топоры постепенно вышли из армейского обихода уже к середине XIX в.

В связи с утратой боевого значения традиционные боевые топоры приобретают особое значение в среде исламских мистиков-дервишей, относящихся к особому течению в исламе – суфизму.

В странах мусульманского Востока с VIII в. развивается мистическое учение суфиев. Суфийские ордена распространяются по огромной территории – от завоеванной мусульманами Испании до Северной Индии. Постепенно суфии становятся влиятельной в интеллектуальном отношении силой восточного общества. Мистическое понимание ислама тесно переплетается с мусульманскими традициям военного дела. Английский исследователь Л.П. Ивел-Саттон замечает, что суфизм оказал большое влияние на развитие исламской, а затем и европейской рыцарской культуры, традиционно сопряженной с верховой ездой. Советский тюрколог Р. Фиш в исследованиях по истории сельджукских султанатов Малой Азии неоднократно упоминает о военных отрядах суфиев, воевавших против крестоносцев и монголов, и оказавших большое влияние на военную организацию городских ремесленных цехов в Малой Азии (ахи) .

Особенно велико было значение суфиев в Иране, начиная со второй половины XV в. В это время усиливается суфийский орден, созданный в XIV в. в г. Ардебиль шейхом Сефи ад-Дином. Один из потомков легендарного шейха – Исмаил – стал основателем правившей в Иране с 1501 г. династии Сефевидов (1501-1722). Суфии принимали участие в процедуре возведения нового шаха на трон, суфийские аскеты-дервиши служили в войсках Сефевидов. Они имели оружие, которое активно использовалось в религиозных церемониях и мистериях, а также в бою и при защите от хищных зверей во время странствий. Известно, что во времена шаха Исмаила (1501-1524) дервиши, помимо традиционных окованных металлом остроконечных посохов, носили и топоры.

Первые изображения дервишей, вооруженных топорами, появляются в XVI в. К началу ХХ в., с проникновением фотографии в Иран, колоритные фигуры дервишей с топорами неоднократно становятся главными героями работ многих фотохудожников из Европы (напр. Антон Севрюгин).

В XVIII в. особый вес в религиозной и политической жизни Ирана приобрел дервишеский орден Ниматуллах. Сохранились изображения дервишей ордена Ниматуллах и, в частности, шейха Нур Али-Шаха (1757–1798) с топорами.

Дервиши собирали подаяния, держа топор в одной руке (часто положив ее на плечо), а в другой держали кашкуль . Топоры были символом бедности дервишей, тогда как мечи (иногда дервишеские мечи изготавливались из носовой кости рыбы-пилы) – символом их подвижничества и богатырской доблести .

В отношении топора известный русский ориенталист В.А. Иванов (1886-1970) замечает, что он служит для «борьбы со страстями, которые представляются разгоряченному воображению дервиша в плотском образе». И, если последние случаи использования топоров в качестве боевого оружия, зафиксированы на мусульманском Востоке в 1870-х годах (годы завоевания русскими войсками среднеазиатских государства и подавления цинскими войсками восстания мусульман в Восточном Туркестане), то в качестве атрибута дервишей топоры продолжали использоваться и в ХХ в.

К концу XIX в. в среде дервишей наиболее распространенным стал вид топора с полулунным железком, на обухе которого часто помещались различные зооморфные изображения . Железко постепенно превращается из полноценной боевой части с клиновидным сечением в плоскую полукруглую пластину толщиной 1,5-2 мм. с заточенным выпуклым краем. Различие в профилировке железка является одним из основных различий между боевыми и ритуальными мусульманскими топорами.

Географический ареал распространения таких топоров очень велик – от балканских владений Османской империи до Северной Индии. Эти топоры имели преимущественно церемониально-ритуальное назначение, однако в условиях Ирана XIX в. могли, в случае необходимости, служить оружием самозащиты бродячих аскетов от грабителей и хищных животных.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В придворном обиходе мусульманских правителей топоры с упрощенной конструкцией железка полулунной формы часто использовались в качестве церемониального оружия дворцовых служителей.

На миниатюрах из иранских, турецких и могольских манускриптов хорошо видны служители и рядовые воины, вооруженные топорами с полулунным железком, конструкция крепления которого к рукояти предполагает упрощенную конструкцию самого железка.

В заключение следует также отметить, что церемониальные топоры с полулунной формой железка и сложными декоративными конструкциями на обухе оказали влияние на развитие русских церемониальных топоров XVI-XVII вв., которым были вооружены телохранители царя (рынды) во время официальных приемов и шествий.

Share this post


Link to post
Share on other sites

На одном топоре XIX в. оказалось прорезное изображение 2 павлинов у некого растительного объекта. В связи с чем размещаю тут краткие замечания по поводу символики павлинов у мирового древа на мусульманском оружии.

Традиционно красивые круглые пятна на перьях из хвоста павлина именуются «очко» или «глаз». В исламе «глаз» пера павлина ассоциируется с «оком сердца», т.е. внутренним, духовным зрением. Хвост павлина, включающий все цвета радуги, воспринимался как универсальный символ. Раскрытый во всей красоте, он означал либо универсум, либо полную луну или солнце в зените.

Символика двух павлинов по обеим сторонам космического дерева пришла из древней Персии к мусульманам (и далее на Запад) и означает психическую двойственность человека, черпающего свою силу в принципе единства. В исламском декоративном искусстве единство противоположностей (солнце в зените рядом с полной луной) изображалось в виде двух павлинов под Мировым Древом.

В Коране Мировое Древо называется сидрат аль-мунтаха (سدرة المنتهى) – Лотос Крайнего Предела. Это огромное дерево, которое расположено над седьмым небом, и которое является высшим пределом для тех, кто поднимается с земли, и для тех, кто нисходит от Аллаха. Сидрат аль-мунтаха называют «предельным» по причине того, что именно до него доходит все, что восходит с земли, и все, что нисходит от Аллаха. На нём заканчиваются познания творений Аллаха. Сидрат аль-мунтаха упомянуто в Коране в первых аятах суры ан-Наджм (سورة النجم), в повествовании о вознесении Пророка Мухаммада:

... Возник он на высшем небосклоне.
Джибрил приблизился к Мухаммаду, потом подошел еще ближе.
Он был от Мухаммада на расстоянии двух луков и даже ближе.
Аллах внушил в откровении Своему рабу то, что внушил.
Сердце Мухаммада подтвердило то, что он видел воочию.
Неужели вы будете оспаривать то, что он видел?
А ведь Мухаммад видел Джибрила в другой раз у самого дальнего Лотоса,
при котором сад — прибежище праведных.
Когда над Лотосом витали те, кто витает,
взор Мухаммада не отрывался от происходящего и не переходил границы дозволенного.
А ведь он увидел величайшее из знамений Господа своего.

Коран, сура ан-Наджм (Звезда), аяты 53:6-18.

Мистическая природа познания, связанная с Мировым Древом, роднит данный сюжет с суфийскими представлениями о возможности познать Аллаха не через посредство разума, а через посредство любви. Павлины у Мирового Древа логично дополняют эту концепцию.

Павлины также широко известны как эмблема величия, царских полномочий, духовного превосходства, идеального создания. В Иране шахский трон назывался «трон павлина» (тахти таус تخت طاووس).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Очень жаль, что на 1 сообщение через инструментарий форума можно прикреплять всего 1 файл. Хорошо бы иметь закачку нескольких файлов, что существенно облегчило бы жизнь при выкладывании наработок. У меня всегда картинок много.

Мировое Древо с павлинами выкладываю в максимально пригодном виде.

post-53-1386343580.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 21.09.2013в20:16, Чжан Гэда сказал:

худшикан (копье с железным наконечником, букв. «то, что пробивает шлем»)

Сейчас подумал - а не клевец ли это типа индийского загнала?

Иначе странно, что копьем пробивают шлем. Нерационально. В то время как клевцом это делать - в самый раз. Да и перечислен худшикан в списке ударно-дробящего оружия.

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 23.09.2013в12:53, Чжан Гэда сказал:

Например - вот набросок к картине "Вхождение в мечеть" английского художника Эдварда Лорда Уикса (1885) - казалось бы, живая этнография, иранский воин в полном вооружении! Ан нет - судя по антуражу - актер тазийе. Обычные сарбазы ходили в мундирах европейского покроя и черных папахах.

Ну, вот и выяснилось - это Эдвард Лорд Уикс, американец. Побывал в 1870 г. в Иране. В 1882-1883 гг. - в Индии. Дяденька на коне - набросок к картине на индийскую тему о посещении Великим Моголом Большой мечети в Дели. Есть картина "При входе в мечеть"

Edwin-Lord-Weeks-Die-Eingabe-der-Moschee

и есть картина "Великий Могол возвращается из Большой мечети в Дели".

d29333e09ac110dcb860bfad9cebbee8.jpg.39c

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0