Saygo

Битва трёх королей при Эль-Ксар-эль-Кебире

6 posts in this topic

Хазанов А. М. Битва Трех Королей (из истории португальской колонизации Марокко в XVI в.)

В основу статьи положены находки автора в архивах и книгохранилищах Португалии. На основе подлинных документов рассматривается история португальской колонизации Марокко в XVI в.

В XVI в. маленькая Португалия владела огромной империей, в которой никогда не заходило солнце.

Опытные навигаторы, ненасытные завоеватели португальцы господствовали в Бразилии, Индии, на Молуккских островах, в Африке. Но в Марокко португальские колонизаторы столкнулись с наиболее сильным сопротивлением.

Обосновавшись в Сеуте в 1415 г., португальцы завладели в 1417 г. Танжером и Арсилой, а в 1458 г. - Аль-Ксар аль Кебиром. Став хозяевами стратегически важных портов, португальцы перерезали тесные связи между Марокко и арабским государством Гранада, которое в 1492 г. прекратило свое существование в результате атак войск Кастилии, которая завершила Реконкисту после семи веков непрекращавшихся битв.

Что касается Португалии, то она завершила свою реконкисту на два с половиной века раньше - в 1249 г. Восшествие на престол Ависской династии привело страну к пику могущества.

Однако Португалия была колоссом на глиняных ногах. Это ясно показал ход войны португальцев против марокканцев. Захватив Агадир в 1505 г., Могадор в 1506 г., Сафи в 1508 г., Аземмур в 1513 г., Мазаган в 1514 г., португальцы оставили свои гарнизоны в Мехдии и в Анфа. Испанцы, со своей стороны, оставили португальцам атлантическое побережье Марокко, обосновавшись в Риф и на островах Шаффарин.

Помимо европейских конкистадоров Марокко столкнулось и с угрозой с востока: это были турки, прочно обосновавшиеся в Алжире. Они попытались вторгнуться в Марокко, но были разбиты в битве при Уед Лебан в 1568 г.

Правившая в Марокко Меринидская династия всеми силами пыталась, если не отразить, то хотя бы сдерживать наступление португальских и испанских завоевателей. Наследовавшая Меринидам Саадийская династия добилась больших успехов в войне с португальцами, в руках которых к 1578 г. оставались всего лишь три марокканские крепости: Мазаган, Танжер и Сеута.

Но этим крепостям с трудом удавалось отбивать атаки войск саадийского шерифа. Так, в письме Алвару де Карвалью королю Себастьяну от 8 июля 1556 г. сообщалось о «многочисленных сражениях с маврами, которые мы имели около города Мазагана»1. Бои за Мазаган шли очень долго. Тот же Алвару де Карвалью уведомил короля Себастьяна 18 января 1560 г. о том, что ему приходится продолжать отбивать нападения мавров, ведя с ними «перестрелки»2. 14 июля 1560 г. он сообщил королеве о том, что имел «сражение» с маврами3. 12 апреля 1561 г. Алвару де Карвалью направил королеве письмо, в котором просил срочно прислать подкрепление в Мазаган, «ввиду того, что шериф готовится атаковать этот город»4. Судя по документам, эти опасения имели под собой серьезные основания. Уже 22 апреля 1561 г. Алвару де Карвалью сообщил королеве о том, что мавры начали осаду Мазагана5. Эту осаду арабы вели долго и безуспешно. В письме от 9 апреля 1562 г. Педру Паулу Волпи уведомлял королевский двор о продолжающейся осаде Мазагана6. О том же сообщали в письме от 12 апреля 1562 г. Фернанду да Фонсека7 и в письме от 18 апреля 1562 г. Педру Гузарти Коутинью8. Юный импульсивный и амбициозный король Себастьян рассматривал это как оскорбление и национальное унижение Португалии. Он считал, что к 1578 г. сложилась чрезвычайно благоприятная ситуация для реванша. Турецкая угроза из западной части Средиземноморья была устранена в результате битвы при Лепанто, выигранной незаконным сыном Карла V доном Хуаном в 1571 г. Испания сумела аннексировать Филиппины. Португалия в это время была на вершине своего могущества.
 

Alonso_S%C3%A1nchez_Coello_009.jpg
Дон Себастьян

1024px-Lagos46_kopie.jpg

Ahmed_al_Mansur.jpg
Ахмед Аль-Мансур


Дон Себастьян вынашивал план захвата Марокко и нового крестового похода с целью обратить в христианство народы Магриба.

Удобный предлог для вторжения, который он искал, предоставила междоусобная борьба за престол между сыновьями шерифа Мухаммеда али-Шейха в Марокко. Этот шериф умер, оставив трех сыновей: Абделлаха, Абд аль-Малика и Ахмеда. В результате междоусобной войны шерифом стал старший сын - Абделлах. Он умер в 1574 г. и его престол унаследовал его сын Мохаммед. Отличаясь деспотическим и жестоким нравом, он быстро вызвал к себе ненависть своих подданных. В отличие от него его дядя Абд аль-Малик, выделявшийся государственным умом и выдающимся полководческим талантом, снискал большую славу и всеобщую любовь. Мохаммед отправил Абд аль-Малика к туркам в Стамбул, где он жил при Дворе султана Мурада I9.

Став любимцем султана, Абд аль-Малик даже участвовал на стороне турок в морском сражении при Ла Гулетт. Это позволило ему позже получить уважение и поддержку турок. Он был поклонником турецкой системы управления и позже, став правителем Марокко, ввел административную систему, полностью скопированную с той, что существовала в Османской империи. Он был весьма образованным человеком, говорил на 5 языках (арабском, испанском, итальянском, русском и армянском). В то же время он был очень религиозным экзальтированным человеком.

В 1576 г. Абд аль-Малик при поддержке турок вторгся с большим войском в Марокко, овладел троном и вынудил племянника Мухаммеда аль-Мутаваккиля бежать в Испанию. Поэтому лишенный трона аль-Мутаваккиль с остатками своего разбитого войска присоединился к португальцам, считавшим его законным правителем Марокко, рассчитывая с их помощью вернуть утерянный трон.

Будучи абсолютно убежден в полном успехе своего предприятия, дон Себастьян во главе своего многочисленного войска 25 июня 1578 г. отплыл из Лиссабона и 28 июня прибыл в испанский порт Кадикс, где пробыл 10 дней10.

В июле 1578 г. дон Себастьян с большим войском, приплывшем на флоте, состоявшим из 1200 судов, высадился в Танжере, где его ждал аль-Мутаваккиль с 300 солдатами. Абд аль-Малик, живший в Марракеше, ведя интенсивную переписку с португальским королем, пытался урезонить его, доказывая бессмысленность его предприятия. Будучи выдающимся полководцем, Абд аль-Малик очень умело руководил своими войсками. Он собрал их в Гарбе и приказал своему брату Ахмеду, жившему в Фесе, привести туда все бывшие в его распоряжении силы. Между тем дон Себастьян со всем войском ушел к Арсиле и 29 июля «разбил лагерь в месте, называемом Сладкой речкой»11.

Тонкий психолог Абд аль-Малик решил сыграть на таких чертах характера дона Себастьяна, как тщеславие и амбициозность. Он отправляет ему новое письмо. «Я пересекаю всю страну, чтобы встретиться с тобой, а ты не делаешь мне навстречу ни шага, - пишет он. - Это недостойно рыцаря и христианина, а если ты отступишь назад к месту своей высадки, то ты всего лишь собака и сукин сын». Дон Себастьян угодил в эту искусно расставленную для него западню. Несмотря на возражения тех, кто хорошо знал о хитрости Абд аль-Малика, молодой король снялся с лагеря и 30 июля подошел к Аль-Ксар аль-Кебиру, где его поджидал саадийский шериф Абд аль-Малик с армией в 50 тыс. чел., главную силу которой составляла кавалерия. Этот бесцельный поход утомил португальскую армию. Абд аль-Малик удачно выбрал место для предстоящей битвы: Себастьян дал завлечь себя в ловушку между рекой Луккос и ее притоком аль-Махазином, не придав значения тому, что уровень воды в этих реках сильно повышается во время прилива12 и не стал ждать, когда спадет дневная жара, тотчас начав битву. Эти ошибки стоили ему очень дорого.

Португальская армия состояла почти из 120 тыс. чел., в ней было все лузитанское дворянство и многочисленные наемники из самых разных стран, марокканская армия имела почти такую же численность, но была чрезвычайно сильной и мобильной благодаря 70 000 кавалеристов, 30 000 пехотинцев, 12 000 мушкетеров и 40 артиллерийских орудий13.

Но было одно крайне беспокоящее обстоятельство, которое могло обернуться фатальным исходом для марокканской армии: шериф Абд аль-Малик был тяжело болен. По всей вероятности и по заключению врача-еврея, который с самоотверженной преданностью ухаживал за ним до самой смерти, шериф стал жертвой отравления ядом, который кто-то добавил в его пищу, когда он ждал брата Ахмеда в Гарбе. Несмотря на страдания, он участвовал в праздновании соединения двух армий в Гарбе и, хотя его переносили на носилках, руководил битвой при Аль-Ксар аль-Кебире.

Учитывая дислокацию войск противника, он послал Ахмеда во главе большого отряда в тыл армии дона Себастьяна. Португальская армия, переполненная фурами и вспомогательными службами, не сумела защитить свои тылы и вынуждена была построиться в огромное каре посередине равнины. Тонкий стратег Абд аль-Малик понял, что мобильность его кавалерии может стать решающим фактором. Построив свои войска в форме полумесяца, он начал охватывающее движение краев полумесяца.

«Армии сошлись на ровном поле,... на котором не было ни камня, ни дерева, - вспоминал позднее лекарь Абд аль-Малика в письме к брату... - Шериф приказал стрелять нашей артиллерии, которая состояла из 24 пушек, и они дали два залпа и нанесли урон христианам... Те ответили нам своей артиллерией»14.

Хотя марокканские пушки, помещенные в центре полумесяца, пробили бреши в каре противника, отряд португальских кавалеристов из 500 чел. атаковал марокканцев на берегу Луккоса и углубился в их ряды. Встревоженный Абд аль-Малик, несмотря на слабость и страдания, одел свой самый красивый наряд, головной убор с тюрбаном, украшенным брошью и, несмотря на увещевания лекаря и своих близких, возглавил контратаку.

Из всех известных нам современных описаний «битвы трех королей» самое обстоятельное и достоверное содержится в уже упоминавшемся «Анонимном отчете о битве при Аль-Ксар аль-Кебире», автором которого, по-видимому, был какой-то английский дипломат или купец, оказавшийся очевидцем этого события. Он так описывал битву: «На следующий день 4 августа 1578 г. король Португалии разделил свое войско на четыре батальона: командующим первого, шедшего в авангарде, он назначил Дуерто де Менезиша, второй батальон король возглавил сам. На правом фланге был со своими всадниками черный король-шериф (имеется ввиду племянник Абд аль-Малика Мухаммед аль-Мутаваккиль, который был лишен трона своим дядей - А.Х.) и на левом герцог Даверру, старший сын герцога Браганса. ...Абд аль-Малик первым начал атаку на всадников португальской армии, но они храбро защищались и в конце концов заставили аль-Малика и его мавров отступить, потеряв много людей. Но аль-Малик не был обескуражен и, снова построив людей в хороший боевой порядок, начал такую новую атаку на всадников короля Португалии, что заставил их отступить к главным силам...»15. Португальцы и их союзники пытались переправиться через аль-Махазин, чтобы отступить к Ларашу, но из-за прилива уровень воды в реке поднялся, и большая часть христиан, поддавшись панике, утонула или была взята в плен. «Мавры опрокинули боевые порядки португальских всадников, убили и взяли в плен всю армию за исключением 80 или 100 человек, которые спаслись бегством. Всего было убито 3000 немцев, 700 итальянцев и 2000 испанцев... В битве погибли три короля. Мавры потеряли 40 000 или 50 000 человек»16.

В разгар битвы Абд аль-Малика вынесли на носилках и, несмотря на все усилия его спасти, он умер в полном сознании, сохраняя удивительную ясность ума. Умирая, он приложил палец к губам, давая понять, что его смерть следует держать в секрете, чтобы не вызвать панику в войсках. Так и сделали: известие о его смерти тщательно скрывалось и отдавались приказы от имени шерифа.

Дальнейшие события развивались очень быстро. Марокканские кавалеристы устремились в брешь на правом фланге противника, другой край полумесяца также быстро двигался вперед. Португальская армия была окружена, ее артиллерия попала в руки арабов.

Неудачливый претендент на марокканский трон аль-Мутаваккиль пытался бежать, но утонул в реке Махазин. Его труп вытащили, содрали с него кожу, набили соломой и в таком виде повезли по всей стране. Дон Себастьян, по одним сведениям, утонул, по другим - «умер от двух ранений в голову и одного в руку».

На поле битвы Ахмед, брат Абд аль-Малика, был провозглашен новым шерифом и под именем эль Мансур (победоносный) стал править империей, протянувшейся от северных берегов Марокко до р. Сенегал.

Победа мусульман была полной и безусловной. Число убитых христиан исчислялось тысячами, число взятых в плен и обращенных в рабство - десятками тысяч. Изумленный лекарь шерифа писал тотчас же после битвы: «Великая и божественная тайна - что в течение часа умерли три короля, из которых двое были столь могущественны...

Все дворяне Португалии, начиная от сына герцога Браганса и до последнего оруженосца мертвы или взяты в плен. Это вещь никогда ранее невиданная и неслыханная!... Убитые, которых я видел, возможно, насчитывают 15 тыс. Пленных невозможно сосчитать... Мавры-работники теперь не должны зарабатывать деньги, ибо Фес и Виехо так наполнены пленными, что нет чиновника, который бы не имел 200 христианских невольников... для своих садов. Цена их - от 30 до 100 или 150 унций, а некоторых продают за 300, 400 или 500 унций» (унция равнялась двум шиллингам -А.Х.)17.

Причин разгрома Португалии в «битве трех королей» было несколько.

Во-первых, армия дона Себастьяна, набранная главным образом из недисциплинированных и плохо обученных иностранных наемников, несмотря на свою многочисленность и хорошее вооружение, была малобоеспособна. Лучшие и наиболее боеспособные португальские войска не участвовали в походе в Марокко, так как были заняты в войнах в Индии, Анголе и Бразилии.

Руководство армией в Марокко находилось в руках бездарного и неопытного короля дона Себастьяна, который допустил ряд крупных тактических ошибок: в выборе диспозиции войск и в управлении ими в ходе самого сражения.

Армия Абд аль-Малика была, напротив, хорошо обучена и имела огромный военный опыт. По своим боевым качествам она могла быть поставлена в один ряд с лучшими армиями того времени.

Восприняв вооружение и военную тактику от турецкой армии, марокканская армия имела ту же, что и у турок, военную организацию и дисциплину. Во главе армии стоял талантливый полководец и государственный деятель Абд аль-Малик, который во время своих многолетних странствий хорошо изучил обычаи, языки и военную тактику португальцев, испанцев, итальянцев и турок.

Помимо вышеуказанных причин есть основания предполагать, что существовала еще одна причина поражения португальцев в «битве трех королей». Она заключалась в дипломатической и военной поддержке, которую оказывала Абд аль-Малику одна из могущественнейших европейских держав - Англия.

Поскольку этот вопрос обычно упускается из виду в исторических исследованиях (его не касается ни один из известных нам историков), мы позволим себе остановиться на нем несколько подробнее.

Изучение документов приводит к выводу о том, что английские правящие круги проявляли к Марокко исключительный интерес и делали все от них зависящее для того, чтобы не допустить реставрации португальского господства в этой стране.

Главная цель английской дипломатии в этом вопросе состояла в том, чтобы обеспечить Англии определенные торговые преимущества в Марокко, которое рассматривалось как незаменимый поставщик пшеницы и превосходный рынок сбыта английских хлопчатобумажных тканей.

Как видно из документов, в начале 1570-х гг. английские интересы в Марокко столкнулись с португальскими, причем вспыхнувшее англо-португальское соперничество приняло весьма острые формы. В 1573 г. имели место англо-португальские переговоры о заключении договора между двумя странами, в ходе которых португальские дипломаты прилагали большие усилия для того, чтобы ввести в договор пункт, запрещающий Англии торговлю со странами, входящими в португальскую колониальную империю. Английский дипломат Томас Вильсон18 в письме на имя государственного казначея Бургли 27 июля 1573 г. решительно настаивал на том, чтобы пункт, запрещающий Англии торговлю с Марокко, не был включен в договор с Португалией.

В беседе с португальским послом в Лондоне Вильсон настаивал, чтобы общее запрещение английской торговли со странами, находящимися под контролем Португалии, не касалось Марокко. Особая заинтересованность Англии в торговле с Марокко проявилась, в частности, в том, что Вильсон предложил оставить в силе запрет на торговлю Англии с Гвинеей, но снять его с торговли с Марокко. Португальский посол настаивал на общем запрещении британской торговли с португальскими колониями, хотя устно обещал, что фактически оно не будет применяться к Марокко. На это Вильсон ответил (как это видно из его письма), что в этом случае положение будет неравным, так как королева Великобритании будет связана договором, а король Португалии - простым устным обещанием своего посла19. Через несколько дней состоялась новая встреча Вильсона с португальским послом, во время которой последний уверял, что торговля англичан с Марокко, несмотря на формальный запрет в проектируемом договоре, встретит терпимое отношение со стороны его короля. Вильсон возражал, что существует разница между подписанным документом и простыми словами. «Король Португалии и его наследники могут в один прекрасный день предпочесть запрещение, предписываемое договором»20.

В конце концов после длительных и многотрудных переговоров Англия вынуждена была пойти на частичные уступки. Она согласилась ограничить свою торговлю с Марокко только тремя портами и полностью прекратить продажу оружия в эту страну, на чем особенно настаивали португальцы, опасаясь усиления саадийских шерифов.

Это видно из сохранившегося ответа (меморандума) английского правительства португальскому послу в Лондоне Франсиску Жиральди21 (апрель 1574 г.). В нем безапелляционно заявляется, что королева Великобритании не может запретить своим подданным торговлю с португальскими владениями в Африке и в Индии и что она удивлена претензиями Португалии в отношении Марокко, тем более, что ей хорошо известно, что Фес, Марракеш и Сус подчинены государю, который разрешил доступ для купцов всех наций (имеется в виду Саадийская династия). Однако английский меморандум, начинающийся этим выдержанным в довольно резких тонах вступлением, кончается на гораздо более примирительной ноте. В нем говорится, что королева Великобритании согласна запретить продажу оружия в Марокко и ограничить торговлю своих купцов только тремя портами - Ларашем, Сафи и Санта Крус де Агэр (Агадир)22.

По-видимому, на основе этих предложений и был выработан окончательный проект англо-португальского договора. Самого текста этого договора в нашем распоряжении, к сожалению, нет. Однако можно с большой долей уверенности предположить, что в основу договора легли вышеуказанные английские предложения. Основанием для такого предположения может служить сохранившийся меморандум английского правительства послу Ф. Жиральди от 2 мая 1574 г., в котором говорится, что королева принимает статьи договора, согласованного между ее советниками и португальским послом. Она согласна полностью запретить продажу оружия в эту страну и ограничить английскую торговлю лишь тремя портами - Ларашем, Сафи и Агадиром. Далее в меморандуме указывается, что контроль будет осуществляться на английских судах при их отправке и при возвращении, чтобы воспрепятствовать контрабанде оружия23.

Таким образом в результате заключения англо-португальского договора 1574 г. Англия, как это видно из анализа вышеприведенной дипломатической переписки, сумела все же выговорить для себя некоторые торговые права в Марокко, хотя и не столь обширные, как она того желала.

Однако англичане, по-видимому, рассматривали этот договор не как завершение, а как начало борьбы за экономическое господство в Марокко. Поставив перед собой целью вытеснить португальцев из этой страны и захватить там решающие торговые позиции, английское правительство решило пойти по пути оказания военной и дипломатической поддержки Саадийскому шерифу Абд аль-Малику с тем, чтобы потом с его помощью отделаться от португальского соперника. До 1577 г. Англия имела с шерифом преимущественно торговые отношения. С этого времени она вступает с ним в прямой политический контакт. В ответ на английский дипломатический зондаж Абд аль-Малик, обладавший всеми качествами выдающегося государственного деятеля, сделал Лондону предложение о заключении англо-марокканского союза24.

В том же 1577 г. королева Елизавета направила к Абд аль-Малику своего посла Эдмунда Хоган. Как видно из соответствующих документов, Хоган был уполномочен добиться от шерифа торговых преимуществ для английских купцов и особенно для британского правительства. Но наряду с этим Э. Хоган имел еще и другую миссию политического порядка. Он должен был дать положительный ответ британской королевы на предложения шерифа о заключении союза25.

По нашему предположению, такой союз был заключен, хотя текста соответствующего договора нам обнаружить не удалось. По всей вероятности он не был опубликован, так как такой договор должен был, разумеется, иметь сугубо секретный характер. Во-первых, союз между мусульманским и христианским государями мог породить сильную оппозицию против Абд аль-Малика среди марокканского населения, а, во-вторых, он мог вызвать подозрения и возмущение в Португалии, поскольку противоречил духу англо-португальского договора 1574 г. и представлял собой явную угрозу португальским интересам в Марокко.

Можно предполагать, что на основе секретного англо-марокканского договора о союзе Англия осуществляла тайные поставки оружия шерифу и оказывала ему иную военную и дипломатическую помощь26, что и явилось, по нашему мнению, немаловажной и почему-то не учитывавшейся в исторических исследованиях причиной поражения Португалии в Марокко в 1578 г.

Косвенным подтверждением этого является та бурная и восторженная реакция в Англии на «битву трех королей», которая абсолютно отчетливо и неоспоримо прослеживается по документам. «Битва трех королей» имела огромный резонанс в Европе и особенно в Англии. Вначале там не было никакой реакции, так как в достоверность сообщений об этом событии отказывались поверить. Многие письма и депеши в течение сентября 1578 г. представляли эту новость как слух, который нуждался в проверке и подтверждении. 1 сентября английский агент Дэвисон писал из Антверпена государственному казначею Англии Бургли: «В связи с сообщением, пришедшем из Испании, здесь прошел слух о поражении португальцев от мавров, слух, точность которого нуждается в подтверждении»27.

Однако в конце сентября королева Елизавета получила из Парижа следующее сообщение: «Король был информирован 31 августа, что король Португалии разбит в Африке, большая часть его дворянства убита, и сам он мертв или находится в плену»28.

Еще более обстоятельное письмо было получено Бургли в октябре. В нем говорилось: «При переходе через реку... произошла жестокая битва... и там умер бедный король Португалии и 20 000 его лучших людей, а остальные 9000 были взяты в плен маврами...»29. О том, что «битва трех королей» имела огромный отзвук в Англии, свидетельствует, в частности, то отражение, которое она нашла в английской литературе XVI-XVII вв. Джордж Пиль сделал ее сюжетом одной из своих драм - «Битва при Алькасаре». Английские поэты посвятили этой битве ряд поэм и баллад30.

Следует сказать, что англичане в дальнейшем сумели пожать плоды своей антипортугальской политики в Марокко. Они использовали поражение португальцев для развития своей торговли тканями в обмен на магрибское золото, сахар, кожу, пшеницу и селитру. Но острое соперничество между купцами и представителями правительственных кругов помешало осуществлению плана создания единой торговой компании (1585 г.), после чего английская торговля с Марокко быстро пошла на убыль. Помимо экономического значения королева Елизавета отводила Марокко большую роль и в своих политических планах. Одно время она всерьез подумывала о создании союза с участием султанов Константинополя и Марракеша для разгрома Филиппа II, завладевшего Португалией. Султан Аль-Мансур поддержал эту идею, предложив Елизавете II свой план совместного завоевания и раздела Испании. «Смерть старой королевы и кончина султана, умершего от чумы, положили конец этим планам большой политики (1603 г.)» - писал Ш.А. Жюльен [История Северной Африки, с. 259].

Последствия «битвы трех королей» были значительными. Себастьян вез в своем багаже корону, так как имел намерение провозгласить себя королем Марокко. Этот король стремился осуществить не обычное завоевание, а крестовый поход. Став победителем, он бы сделал все для христианизации Магриба и для продолжения своих авантюр на Востоке. Его разгром навсегда похоронил такие планы в Португалии и во всей Европе.

Португалия, в одночасье лишившаяся своей элиты, стала лишь бледной тенью былой могучей державы. Уже через два года Филипп II присоединил Португалию к Испании. «Испанский плен» продолжался до 1640 г. Никогда более лузитанское королевство не вернуло былого могущества и блеска, которые были потеряны на берегах Махазина.

Битва 4 августа 1578 г. имела большие международные последствия для целого ряда стран, но самое значительное влияние она оказала на дальнейшие исторические судьбы двух непосредственно участвовавших в ней государств - Марокко и Португалии.

Победа при Аль Ксар аль-Кебире сразу вывела Марокко на авансцену европейской и мировой политики. В глазах мировой общественности шерифский Марокко предстал как сила, с которой нельзя не считаться. Союза с шерифами стали добиваться могущественнейшие монархи Европы.

Брат Абд аль-Малика Ахмед, провозглашенный после его смерти шерифом под именем Аль-Мансур (победитель) воспользовался не только блистательной славой победы, но и огромной добычей. Его казна была во много раз увеличена также выкупами, полученными за португальских дворян, обращенных в неволю.

Окруженное ореолом победы над Португалией Марокко стало пользоваться авторитетом одной из могущественнейших держав, в столицу которой Марракеш стали прибывать послы из многих стран, даже европейские монархи домогались займов у марокканского шерифа, столь богатого, что его называли «Золотым» (аз-Захаби).

Что же касается Португалии, то в «битве трех королей» она потеряла все - своего короля, цвет своего дворянства, армию, государственность и политическую независимость. В этой битве нашли свою гибель не только португальская армия, но и португальское государство.

Смерть дона Себастьяна фактически означала смерть Ависской династии. По словам известного английского исследователя Ф. Дэнверса, «его смертью было выковано почти последнее звено в той цепи, которая постепенно окружала богатства королевства, теперь почти полностью поглощенного алчным и тщеславным соседом» (т. е. Испанией - А.Х.)31. Король умер, не оставив прямых наследников. Трон должен был наследовать 66-летний старик кардинал Энрики, последний еще живший сын Мануэля Счастливого.

После его смерти прекратилась Ависская династия. Этим воспользовался испанский король Филипп II, который, с одной стороны, опирался на военную силу в лице ветеранов герцога Альбы, а с другой стороны, ловко использовал в своих целях трусость и продажность португальского дворянства. В 1581 г. кортесы, собравшиеся в Томаре, объявили Филиппа II королем Португалии. Так Португалия потеряла свою политическую самостоятельность и вместе со всей своей колониальной империей на долгие 60 лет подпала под власть испанских королей.

Однако еще до потери своего государственного суверенитета Португалия предприняла энергичные попытки расширить свои колониальные владения в Африке.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Archivo National da Torre do Tombo // Corpo Cron. Doc. № 122.
2. Ibid. Doc. № 82.
3. Ibid. Doc. № 36.
4. Ibid. Doc. № 106.
5. Ibid. Doc. №110.
6. Ibid. Doc. № 106.
7. Ibid. Doc. № 112.
8. Ibid. Doc. № 114.
9. Le Matin du Sahara et du Meghreb. - Maroco, 4.08.2000.
10. Ibid., p. 300.
11. Les Sources inedites... Doc. СХХП, p. 334.
12. Жюльен Ш.А. История Северной Африки. Тунис, Алжир, Марокко от арабского за¬воевания до 1830 г. Т .2. - М., 1961, с. 239.
13. Le Matin Sahara..4.08.2000.
14. Les Sources inedites... T. 1. Doc. CXIX, pp.316-137; E. Hoffman. Realm of the Evening Star. A History of Morocco and the Lands of the Moors. - Philadelphia - N.Y., 1965, p. 138.
15. Ibid. Doc. CXXII, p. 337.
16. Ibid.
17. Les Sources inedites... Doc. CXIX, p. 319-330.
18. Томас Вильсон (1525-1581 гг.) - видный английский дипломат. В 1567-1568 гг. он был британским послом в Португалии, в 1574-1575 гг. и в 1576-1577 гг. - послом во Фландрии. С ноября 1577 г. стал государственным секретарем. В то время, о ко-тором идет речь, он служил посредником в переговорах между португальским по-слом в Лондоне и английским правительством.
19. Les Sources inedites... Doc. CLIX, p. 117-118.
20. Ibid.
21. Франсишку Жиральди - сын флорентийского купца Лукаса Жиральди, который, приобретя огромное состояние, обосновался в Португалии. Ф. Жиральди был послом Португалии в Англии, а потом (1579 г.) во Франции.
22. Les Sources inedites... Doc. LII, p. 124-125.
23. Ibid. Doc LIII, p. 127-128.
24. Ibid. Doc. ХСIII, p. 237.
25. Ibid. p. XI.
26. Об этом свидетельствует, в частности, тот любопытный факт, что в битве трех королей на стороне Абд аль-Малика сражалось несколько англичан, один из которых знатный английский дворянин Стюкли был убит.
27. Les Sources inedites... Doc. CXX, Note I, p.325.
28. Ibid., р. 325.
29. Ibid., р. 323.
30. См.: Simpson R. The School of Shakespeare.
31. Danvers F. The Portuguese in India. Vol. П, p. 22.

Вестник РУДН, Серия "Международные отношения". - 2004. - № 1 (4). - С. 82-91.

Сообщение вынесено в статью

Share this post


Link to post
Share on other sites


В четырех разных статьях и книгах битва при Маморе происходит в 1514, 1515 и 1516 годах. Здорово.

Лев Африканский. Африка - третья часть света. Л. Наука. 1983

Цитата

Последнее известное нам событие, в котором он участвовал, были военные действия между марокканцами и португальцами при Маморе. Они произошли в конце июня—июле 1515 г.; 24 июня высадились португальские войска, 22 июля португальцы потерпели поражение. Была уже замечена невозможность согласовать известия Льва Африканского относительно его участия в походе на Железную гору и в военных действиях у Маморы. По-видимому, Лев Африканский что-то спутал, хотя и в одном и в другом случае он показывает достаточную осведомленность. После разгрома португальцев у Маморы Лев Африканский отправился в Фес и оттуда пустился в свое второе путешествие в Константинополь. Вероятно, из Феса он выехал во второй половине августа 1515 г., о чем можно заключить из упоминания о подъеме пушек с речного дна в устье Себу после разгрома португальцев при Маморе. Он не мог бы знать об этом факте, если бы уехал сразу же после битвы. 

Хазанов А.М. Португальская экспансия в Марокко в начале XVI века. 2002

Цитата

Однако политика строительства сильных крепостей привела к результатам, прямо противоположным ожидавшимся. Христианский кнут вызвал в Марокко реакцию, выбившую португальцев с их позиций. Последней каплей терпения была Мамора. В соответствии со своим планом король Мануэл построил в 1515 г. седьмую крепость в Мамора.

Задолго до этого португальцы облюбовали и основательно изучили место для строительства этой крепости. Папа Лев X издал специальную буллу, разрешавшую завоевать это место, как его о том просил португальский король.

Сформированный для этого флот состоял из 200 кораблей, на борту которых было 800 человек. Ими командовал Антониу де Норонья (позже — граф Линьяриш). Флот вышел из Лиссабона 13 июня 1514 г. и прибыл в Мамора 23 июня. На следующий день люди высадились в месте, выбранном для крепости. Вначале был построен деревянный частокол, а потом уже внутри его стали возводить сооружения из камня и извести. Однако еще до окончания работ на португальцев напало большое арабское войско. Португальцы потерпели сокрушительное поражение. Как свидетельствует хронист Гоиш, они потеряли 100 кораблей из 200, и около 400 людей из 800. Это было самое крупное военное поражение за все время правления Мануэла I. Его влияние на арабов было огромным. Так называемые «замиренные мавры» были таковыми только по тому, что чувствовали силу христиан. Как только эта сила была потеряна, они повернули свое оружие против португальцев. Поэтому возникли серьезные проблемы для гарнизонов Аземмура и Сафи. Нуно де Атайде писал королю, что он стремится любой ценой удержать крепость Мамора, поскольку в случае ее потери могут серьезно пострадать и доброе имя португальцев и безопасность этих крепостей и всей зоны, уплачивающей дань королю.

Так 1514-й или 1515-й?

John Vogt. Saint Barbara's Legion: Portuguese Artillery In the Struggle For Morocco, 1415-1578. 1977

Цитата

Manuel's dream was shattered in 1516 when his aggressive commander of Safi, Nuno Fernandes de Ataide, was killed and fifty-two cannon were lost to the enemy in a battle at Mamora. The Portuguese withdrew to the coast to reorganize under the protection of their garrison guns, and soon Muslim armies were besieging their positions. 

Susana Ferreira. The Crown, the Court and the Casa Da Índia: Political Centralization in Portugal 1479-1521. 2015

Цитата

Nonetheless, Ataide’s accomplishments were significant and between 1510 and 1516, he led, along with his adail Lopo Barriga, no fewer than twenty-six incursions against Muslim forces. And up until his death in 1516, he actively encouraged Manuel i to pursue the full conquest of Morocco, urging the king to build the castle of São João da Mamora.

The king responded to Nuno Fernandes’ Ataide’s pressure and in June, 1515, the Portuguese made an ill-fated attempt to complete its chain of fortresses along the Atlantic. The fortress of São João de Mamora was to be constructed at the mouth of the Sibu River. The Sibu River was one of the fastest flowing in Morocco and was considered to be the gateway to the stronghold of Fez. The expedition to build the fortress was enormous: outfitted with more than eightthousand soldiers and accompanied by thousands of builders and would-be settlers. The commander-in-chief of the expedition was D. António de Noronha, Count of Linhares who had been named the escrivão da puridade after the death of D. Diogo de Silva e Meneses in 1504. Under the Count of Linhares, the Portuguese had mustered an armada of more than two hundred ships which sailed up the Sibu. In doing so, the Portuguese commanders made a fatal tactical error when low tide and shifting sandbars left the ships stranded. Seizing their opportunity, the Kings of Mequinez and Fez led a joint attack on the Portuguese with more than three thousand cavalry and thirty thousand infantry. Many prominent members of the nobility lost sons in the attack, while others were ransomed at enormous cost to the crown.

Опять -  1515 или 1516?

Насколько понимаю - исходник нужно смотреть в 

Цитата

Goís, Crónica de D. Manuel, cap. lxxvi.

Это тут - III.LXXVI

Если я правильно понял - год должен быть, все-таки, 1515-м. А задействованные силы и потери португальцев не 800 и 400, а 8000 и 4000.

Цитата

oito mil soldados ... duzentas velas entre naus, navios, galés, e fustas

portugaltsyi.png.a0f4a282b4e744a3e0bb637

И я не уверен, что указанные "3000 конных и 30 000 пеших" это все силы мавров. Это только силы царя Мекнеса, про правителя Феса написано, что у него было еще больше...

Mavryi.png.85fc2d239fcd52d1d22ffe4bbe17e

Потери хроника дает как "около 4000 убитых", куча потерянных материалов и, насколько понимаю, обслуги. Плавсредств потеряна половина - сотня.

poteri_flota.png.1a848eab43a68ec0b4afa3e

Poteri.png.54764d8fb944ffbe752034bf1b4d0

Интересно, а пленных куда отнесли?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати - пользовался Хазанов вот этим вот изданием

Цитата

Cenival P. Les Sources inédites de histoire du Maroc. T. 1. — Portugal, 1953, p.696—702.

Cenival P. Les Sources inédites de histoire du Maroc. T. 1.  У него, правда, указано издание 1953 года, тут 1934. Насколько понимаю - 1953 год это дата выхода последнего тома серии, а не первого. Ну и "португал" Хазанова - это "архивы Португалии", а не место издания...

И там тоже счет идет на тысячи

fran.png.a1b5d3ad7339817b6ec119394de4039

Даты там тоже проставлены четко - везде 1515-й год. Численность экспедиции - 200 судов, 8000 человек "без учета моряков" и прочей публики...

Вот поэтому Хазанова и не люблю. =/ Неаккуратен. И писать совершенно не умеет - по структуре его книги это где-то между "ужас" и "ужас-ужас-ужас".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Лев Африканский об этих событиях.

Цитата

В 921 году король Португалии послал огромную армаду, чтобы построить замок в устье этой реки. Прибыв туда, португальцы начали строить замок. Они уже построили весь фундамент и начали возводить основание стен и бастионов. Большая часть армады находилась в реке, когда корабли неожиданно настиг и отрезал им выход брат короля Феса. При этом были изрублены в куски 3 тысячи человек, но не из-за малой храбрости португальцев, а из-за беспорядка. Случилось так, что однажды ночью перед рассветом эти 3 тысячи португальцев сошли с кораблей, намереваясь захватить артиллерию короля. Величайшая ошибка была в том, что на такое дело, где врагов было 50 тысяч пехотинцев и 4 тысячи всадников, отправились 3 тысячи пехотинцев. Но португальцы думали, что, прежде чем кто-либо в лагере поймет, как можно противостоять их хитрости, они уведут артиллерию в крепость, которая отстояла приблизизительно на 2 мили от того места, куда они направились. Артиллерию охраняли 6 или 7 тысяч человек. На рассвете все они спали. Португальцы сделали все так удачно, что увели артиллерию на расстояние почти в милю, когда это было замечено. Шум был настолько велик, что проснулся весь лагерь и, быстро взяв оружие, устремился за христианами, которые немедленно построились в круг и, не теряя духа и мужественно защищаясь, продолжали путь. Увидев, что они окружены со всех сторон и что дорога отрезана, португальцы не испугались, так как их ярость и стремительный порыв, особенно в голове колонны были таковы, что они силой  проложили себе путь. Они бы спаслись, несмотря на вражескую армию, если бы несколько рабов-ренегатов, знавших португальский язык, не стали им кричать, чтобы они бросили оружие и что король Феса даровал им жизнь. Когда они сделали это, мазры — люди жестокие — не захотели взять ни одного пленного и всех их убили. Ускользнуло всего лишь три или  четыре человека благодаря покровительству нескольких капитанов брата короля. Капитан крепости пришел тогда в полное отчаяние, так как  погиб цвет его войска. Поэтому он попросил помощи у генерал-капитана. Последний с несколькими большими кораблями, на которых находилось множество португальских синьоров и рыцарей, держался вне устья реки. Но он не смог войти: путь ему преградила гвардия короля Феса, потопившая частой стрельбой из пушек несколько его судов. Тем временем к  португальцам пришла весть, что умер король Испании, и поэтому несколько кораблей, посланных в помощь им королем Испании, решили вернуться. Равным образом и капитан цитадели, видя, что не может получить помощи, оставил крепость. Еще менее желали задерживаться суда, вошедшие в реку. Но почти две трети их погибло при выходе в море, так как, держась дальше от берега, с которого стреляли пушки, они прижимались к другому берегу и садились на песчаные мели, потому что в том месте река не слишком глубока. Мавры напали на португальцев и убили большую часть их. Другие бросились в реку, надеясь доплыть до больших кораблей, но либо утонули, либо разделили судьбу первых. Суда были сожжены, а пушки сброшены в воду. По этой причине в море в этих местах в течение трех дней можно было видеть цвет крови. Говорят, что было убито 10 тысяч христиан, прибывших с этой армадой. Впоследствии король Феса приказал произвести под водой поиски, и было найдено 400 бронзовых пушек. Это столь крупное поражение произошло вследствие того, что дважды не соблюли порядка. Первый раз, когда  португальцы, не оценив силы врагов, со столь малым числом людей захотели захватить артиллерию. Во второй раз, когда король Португалии, имея возможность послать всю армаду на свой счет и под начальством своих капитанов, пожелал присоединить к ним армаду кастильцев. А ведь известно, что, когда два войска двух разных синьоров выступают против войска одного синьора, они непременно терпят поражение и неприятности вследствие разногласий в руководстве и во мнениях, которые никогда не согласуются. Наши африканские синьоры видят для себя предвестие победы, когда войска двух синьоров отправляются против войска одного синьора. Я участвовал в этой войне и видел ее во всех ее особенностях. После нее я уехал, отправившись в Константинополь.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now