Sign in to follow this  
Followers 0
Суйко

Краткая история чая в России

12 posts in this topic

Краткая история чая в России

Трава монгольского царя

Вероятно, русские купцы и путешественники на Восток могли узнать о чае еще во времена Орды. Но документальная история русского чая начинается только 5 сентября 1638 года, когда из Томска, тогда главного центра русской колонизации в Сибири, отправилось посольство к монгольскому Алтын-хану.

Монголам чай был известен как минимум с эпохи китайской династии Сун, когда в начале XII века захваченный кочевниками император Хуйцзун, неудачливый правитель, но утонченный даосский философ, создатель чайной церемонии и автор знаменитого в Китае «Трактата о чае», находился в плену на границе Монголии и Маньчжурии.

Русский посланник, боярский сын из Томска Василий Старков долго отказывался принять в дар неизвестное ему «китайское зелье», но монголы смогли обосновать ценность подарка. Старков неуверенно объяснил в письменном докладе томскому воеводе боярину Андрею Ромодановскому: «Не знаю, листья ли то какого дерева или травы. Варят их в воде, приливая несколько молока».

Князь Ромодановский был одним из ближайших бояр первого русского монарха из династии Романовых. На следующий год он вернулся в Москву, доставив ко двору царя Михаила Федоровича подарки Алтын-хана, включая и китайский чай. Так напиток впервые попал в наши края.

Известно, что царь Алексей Михайлович, простудившись в январе 1665 года, лечился заваренным чаем. В конце XVII века чай уже продавался в аптеках Москвы именно как лекарство и тонизирующее средство.

В 1689 году Россия заключила первый договор с Китаем, из Москвы в Пекин стали отправляться казенные караваны с пушниной, которую меняли в том числе на чай. Систематическая торговля с самым населенным и богатым государством мира того времени рассматривалась в Москве как важнейший источник дохода государственной казны. Уже к концу царствования Петра I из Китая в Россию ввозилось примерно 3 тысячи пудов (48 тонн) чая ежегодно.

В 1727 году Россия и Китай подписали соглашение о беспошлинной пограничной торговле, которая осуществлялась на современной границе Монголии и Бурятии в городке Кяхта. И за десять следующих лет ввоз чая в Россию вырос на порядок ­­— до 30 тысяч пудов в год.

Московский чай из Китая

На протяжении XVIII века масштабы ввоза чая постоянно растут: если в 1749 году чая закупили на 4 тысячи рублей, то в 1780 году уже на 28 тысяч, а в 1792 году на 399 тысяч рублей. К концу столетия чай прочно вошел в быт верхних слоев русского общества, дворянства и купечества. В начале царствования Александра I самые дорогие сорта чая продавались в России по цене 10—12 рублей ассигнациями за фунт, примерно как две-три крестьянские коровы. По воспоминаниям приближенных, император Александр I ежедневно с утра «кушал чай, всегда зеленый, с густыми сливками и поджаренными гренками и белым хлебом».

Широкие слои народа приучились пить чай сначала в городах Сибири, затем в Поволжье и Москве. Как писал один очевидцев начала XIX века: «Другие города, строго преданные дедовским обычаям, нескоро знакомились с роскошью, довольствовались сбитнем, отваром мяты, липового цвета или другой какой скромной доморощенной травы с медом. Петербург пробавлялся кофеем, а Москва деятельно пристращалась к чаю».

31 декабря 1821 года выходит императорский указ Александра I «О дозволении производить продажу чая в трактирных разного рода заведениях с 7 часов утра до 12 часов пополудни и держать в ресторациях чай». С этого момента в крупных городах страны, особенно в Москве, начинается настоящий бум чайного потребления.

В 1840 году в Москве насчитывается уже 46 специализированных чайных магазинов. В 1842 году в Россию ввезено чая 6 млн фунтов, то есть почти две с половиной тысячи тонн. Уже к 1846 году в Москве работает более 200 чайных трактиров, где ежегодно выпивалось 82 тонны чая на сумму более 515 тысяч рублей серебром.

Chai600-1.jpg

Картина Виктора Васнецова «В чайной». Источник: artgalleru.ru

Именно Москва становится законодателем моды на чай в остальной России. При Николае I чай пьют уже все слои русского населения — от богатейшей аристократии до беднейшего крестьянства. В личных бумагах Николая I чай фигурирует как необходимый и важнейший элемент быта. «Посадить в Алексеевский равелин, дав бумагу и содержа строго, но снабжая всем, что пожелает, то есть чаем» — одна из собственноручных записей императора в ходе следствия по делу декабристов.

Повсеместное увлечение чаем отметил и знаменитый маркиз де Кюстин, самый внимательный недоброжелатель николаевской России: «По-прежнему воняет кислой капустой и смолой. В этом закутке, душном и темном, поскольку двери в нем низкие, а окошки не больше чердачных, вижу я старуху, разливающую чай четырем-пяти бородатым крестьянам, которые одеты в бараньи шубы мехом внутрь. Люди эти, по преимуществу низкорослые, сидят за столом; их меховые шубы выглядят на каждом по-разному, у них есть свой стиль, но гораздо больше от них вони... На столе сверкает медный самовар и заварочный чайник. Чай и здесь такой же хороший, умело заваренный... Это всего лишь один из тысячи контрастов, поражающих путешественника на каждом шагу... Русские, даже самые бедные, имеют дома чайник и медный самовар и по утрам и вечерам пьют чай в кругу семьи ... Деревенская простота жилища образует разительный контраст с изящным и тонким напитком, который в нем пьют».

Русские крестьяне в описании французского маркиза пьют чай из самовара. Этот сложный для того технологического уровня «прибор» в России впервые появляется на Урале в середине XVIII века, а в 1778 году в Туле оружейники Иван и Назар Лисицыны в свободное от производства армейских ружей время начинают регулярно делать медные самовары. К середине века в Туле работает уже 28 специализированных фабрик, общий выпуск самоваров достигает 120 тысяч штук в год.

Чайный тракт

Русско-китайская торговля шла через городок Кяхта на границе с Монголией. Сейчас это небольшой райцентр в Бурятии, а тогда город, именовавшийся Москвой на Востоке, Столицей чая или Городом миллионеров. Собираемые в Кяхте пошлины давали в разные годы от 20% до почти 40% всех таможенных сборов Российской империи.

В Кяхту из Китая чай приходил через Монголию верблюжьими караванами. В XVIII веке товары из Китая доставлялись к Уралу на лодках по притокам сибирских рек, но такой путь был медленным. К началу XIX столетия была построена большая часть Сибирского тракта (Москва — Казань — Пермь — Екатеринбург — Тюмень — Томск — Иркутск) и конные повозки стали перевозить от 70% до 90% всех грузов, перемещаемых чрез Сибирь.

Chai600.jpg

Склад чая в Кяхте. Фото: pribaikal.ru

Существовала корпорация из тысяч людей, занимавшихся упаковкой и перевозкой чая. Он перевозился в «цыбиках» — корзинах, плетенных из травы или камыша. Внутри чай был тщательно завернут в китайскую бумагу, наиболее ценные сорта заворачивались в свинцовую фольгу, о ядовитых свойствах металла тогда еще не знали.

Специальные «ширельные артели» обшивали цыбики коровьей или конской кожей, шерстью внутрь. Стандартный цыбик весил около двух пудов и содержал примерно 20 килограммов чая.

Транспортировка по Сибири осуществлялась в основном зимой, обычно пятеркой связанных повозок, которыми управлялся один извозчик. Такие связки объединялись в огромные обозы, существовали целые артели ямщиков, специализировавшихся именно на чае.

Расстояние от Кяхты до Москвы в 5930 верст проходили за 70—80 дней по маршруту Кяхта — Иркутск — Томск — Тюмень — Казань — Москва. В зависимости от погоды и состояния дорог длительность перевозок могла увеличиваться. За такой перегон «дальнобойщик» зарабатывал немалые деньги, не менее 50 рублей, а наиболее удачливые и сотню. В Сибири в уездах, прилегавших к «Чайному пути», извозом занимались свыше 10% трудоспособного мужского населения.

Помимо Москвы основные караваны шли на Нижегородскую и Ирбитскую ярмарки. Но вся чайная торговля России контролировалась преимущественно московским купечеством. На Нижегородской ярмарке цыбики чая складировались в пирамидальные штабеля, так называемы бунты в несколько человеческих ростов. Отсюда чай уже расходился по всей России. Например, в 1834 году московские купцы продали в Польшу чая на 200 тысяч рублей серебром.

«А теплую водицу чай назло нам выдумал Китай...»

В начале XIX века чай составлял 4% стоимости всего импорта в Россию, доля вин и прочего алкоголя составила 6,5%. Но уже к середине XIX столетия доля чая в стоимости российского импорта увеличилась вдвое до 8%, обогнав расходы на покупку алкоголя.

Долгое время царское правительство прямо запрещало покупать китайские товары за серебро. Бумажные российские ассигнации китайцы не принимали, и российским купцам приходилось выменивать китайские чай на другие товары. В начале XIX века это были меха, добывавшиеся тогда в основном уже на Аляске, и прусское шерстяное сукно, которое везли транзитом через Сибирь.

Лишь в 1854 году происходит либерализация чайной торговли: царское правительство разрешает покупать китайский чай за серебряную монету и перестает контролировать закупочные цены. После победы англичан в первой «опиумной войне» с Китаем открывается внутренний рынок этой страны. Если в 1851—1960 годах в страну было ввезено 372 тысячи пудов чая, то в следующем десятилетии эта цифра удваивается, а еще через десятилетие удваивается снова, достигая уже 1480 тысяч пудов.

Бурное распространение некогда заморской привычки встречает в обществе и неприятие. Вплоть до конца XIX века регулярно появляются брошюры, в которых чай объявляется вредным, «бесовским» напитком, который разоряет русскую казну, приводит к пожарам (из-за использования самоваров) и разрушает обычаи предков.

Убежденным противником чая был один из самых почитаемых православных святых Серафим Саровский. «Даже, сколько возможно, удерживай и от чаю» — одно из его распространенных нравоучений. В среде «славянофильского» дворянства были популярны стихи тверского помещика и популярного публициста Александра Бакунина, отца известного анархиста: «А тёплую водицу чай назло нам выдумал Китай...»

В 1874 году выходит брошюра «Чай и вред его для телесного здоровья, умственный, нравственный и экономический» про «иноземный напиток, который может разорить народ из-за своей дороговизны», является причиной бессонницы и способен довести до эпилепсии. Она неоднократно переиздается. Дольше всех от чая воздерживались старообрядцы, у Даля даже есть ряд их античайных пословиц и присказок, например: «Кто пьет чай, тот спасения не чай». Но к началу XX века и ревнители старой веры не устояли перед этим горячим напитком.

Русский чай и английский tea

В начале XIX века британцы столкнулись с проблемой утечки серебра в Китай в обмен на чай, как и Российская империя. Торговля опиумом не компенсировала всех расходов и уже в 1824 году англичане завезли саженцы чая в свои колонии на Цейлоне. После 40 лет упорных опытов им удалось начать промышленное производство чая, уже к концу XIX века экспорт английского чая из Индии, Цейлона и Кении обогнал по объемам и стоимости импорт из Китая.

Британский спрос на чай родил индустрию «чайных клиперов» — вершину развития парусных судов. Товары из Китая в Лондон доставлялись за три-четыре месяца. Срок сопоставимый с перемещением русских конных обозов от границы Китая в Москву, но Сибирский «чайный тракт» был раза в четыре короче по протяженности, а грузоподъемность «чайных клиперов» на порядок больше самых больших караванов.

Chai600-2.jpg

Сборщики чая в Цейлоне. Фото: elakiri.com

Неудивительно, что в XIX веке лучшие сорта цейлонского и китайского чая, доставленные морем через Лондон, стали появляться и в России. Однако до 1917 года 90% выпитого в России чая закупалось прямо в Китае. К началу XX столетия Россия стала главным потребителем китайского чая.

В Россию чай поступал через северные провинции Китая, где на местных диалектах он именовался «ча» — отсюда и русское слово «чай». Англичане изначально покупали этот товар в приморских провинциях Китая, на диалектах которых он именовался «тэ» — отсюда английское «tea».

Идея наладить собственное производство чая в России возникла даже раньше, чем в Англии. Еще в 1792 году в одном из петербургских журналов появилась статья лифляндского дворянина Сиверса о том, «как произращать чай в России», где предлагалось закупить чайные кусты и создать чайные плантации в районе Кизляра, в то время самой южной точке Российской империи. Первый чайный куст в нашей стране был высажен в Никитском ботаническом саду в Крыму сразу по окончании наполеоновских войн, но до конца XIX века все попытки выращивать чай оставались экспериментальными.

В 1893 году разбогатевшие на торговле китайским чаем купцы Поповы организовали чайную плантацию в Аджарии, недалеко от Батуми. Из Китая в Грузию завезли несколько тонн семян чайных кустов и десяток китайцев во главе с известным на юге Китая мастером-чаеводом Лю Чжэньчжоу. Русским купцам и китайскому мастеру удалось вырастить вполне качественный чай, однако местное производство не выдержало конкуренции. За первые десять лет производства чая в Грузии было собрано около 5 тысяч тонн чайного листа (для сравнения ежегодно в Китае закупалось от 70 тысяч до 90 тысяч тонн чая).

Главный результат русско-китайского чайного эксперимента в Грузии проявился не в экономике, а в политике. Сын китайского мастера, Лю Цзэжун, выросший в нашей стране, окончил физико-математический факультет Петербургского университета, возглавил Союз китайских граждан в России, а в 1917 году примкнул к большевикам, стал активным деятелем Коминтерна и обеспечил вербовку в Красную армию китайских гастарбайтеров, завезенных в Россию царским правительством в годы Первой мировой войны.

Чайные кирпичи и чайные короли

После открытия внутреннего китайского рынка русские торговцы стали покупать чайные плантации и производства непосредственно в Китае. К началу XX столетия в провинции Хубей, на северном берегу Янцзы, в городе Ханькоу возникла обширная русская колония. С 1873 года здесь работала крупнейшая в мире фабрика по производству кирпичного чая, принадлежавшая купцу Литвинову.

Кирпичный чай был специфическим продуктом, поступавшим на русский и среднеазиатский рынок. Из отходов чайного листа и веточек прессовались плитки и самые настоящие «кирпичи» — технология прессовки таких кирпичей была разработана именно русскими купцами. Чайные листья, их отходы и веточки размягчали паром, а затем в специальных деревянных формах прессовали. Поверхность такого кирпича подкрашивали смесью чайной пыли с сажей для придания «благородного» черного цвета.

«Кирпичный чай» был менее качественным, но более крепким, с высоким содержанием кофеина, поэтому пользовался спросом у небогатого крестьянства России, Кавказа и Средней Азии. «Кирпичи» стали самым дешевым чаем, потому что их было легко транспортировать в обычных мешках.

На русских фабриках в Ханькоу работали китайцы из самых нищих, безземельных крестьян. Их профессиональным заболеванием было воспаление глаз и век, вызванное мельчайшей чайной пылью. Чай предварительно сортировали и размельчали слежавшиеся комки самым простым способом — топтали ногами прямо на полу.

До 1917 года крупнейшим розничным торговцем чаем в России было Товарищество чайной торговли «В. Высоцкий и Ко». Изначально фирму в 1858 году в Москве основал Вульф Высоцкий, еврей из Литвы, бывший и одним из отцов-основателей сионизма. К началу XX века его почти официально называли «чайным королем России». В 1903 году компания Высоцкого контролировала 35% розничной торговли чаем, уставной капитал составлял 10 млн рублей, а годовой оборот превышал 30 млн.

Обороты фирмы постоянно росли и в 1915 году, в разгар Первой мировой войны, превысили 70 млн. Это было связано и с введенным в годы войны сухим законом на потребление алкоголя.

Товарищество чайной торговли «В. Высоцкий и Ко» официально стало «Поставщиком Двора Его Императорского Высочества», а также поставщиком двора персидского шаха. Одновременно родные внуки чайного короля России, Михаил и Абрам Гоцы стали основателями партии социалистов-революционеров, активистами ее террористической «Боевой организации».

Уже после октября 1917 года бытовала показательная присказка: «Чай — Высоцкого, сахар — Бродского, вся Россия — Троцкого». Семейство Бродских, из украинских евреев, было таким же монополистом-«королем», как и Высоцкие, но только в производстве российского сахара.

После революции и гражданской войны сын и наследник «чайного короля» Давид Высоцкий, эмигрировав в Лондон, не оставил семейное дело — чаеторговая фирма, вся собственность которой на территории Советской России была национализирована, переместилась в Варшаву. Оставшиеся капиталы и связи позволили сыну уже бывшего чайного короля в середине 20-х годов XX века контролировать, по оценкам советских спецслужб, значительную долю всей контрабанды чая в СССР. Например, несколько первых лет НЭПа на Украине в основном пили контрабандный чай Высоцкого.

Чайная церемония Сталина

Гражданская война не остановила закупки чая, хотя и сократила их объемы на порядок. В 1918 году советским правительством был создан Центральный чайный комитет — «Центрочай» — получивший чрезвычайные полномочия решать все вопросы снабжения чаем, право национализировать любые запасы чая и контролировать его распределение.

В 1918 году импортировали только 9648 тонн чая, почти в восемь раз меньше, чем в 1913 году. В 1919 году в разгар боевых действий красных и белых в советскую Россию попало только 14 тонн чая, а в следующем году 24 тонны.

По окончании гражданской войны начинается ежегодный рост чайного импорта. В 1921 году закупили 629 тонн, а в 1924 году — уже свыше 7 тысяч тонн. Импорт чая вырос в десять раз за три года, но оставался в десять раз меньшим, чем в довоенном 1913 году.

С 1925 по 1941 год в СССР закупки чая за рубежом составляли примерно 15—25 тысяч тонн в год, при этом пик приходится на 1928 год, когда закупили свыше 28 тысяч тонн. Начало индустриализации сократило импорт чая.

Однако в 30-е годы вместе с уменьшением внешних закупок начало резко расти внутреннее производство чая. Еще в середине 20-х годов большевики озаботились восстановлением и развитием производства чая в Грузии. Была принята государственная программа по развитию чайного дела в стране и создан Всесоюзный научно-исследовательский институт чайной промышленности.

Если до 1917 года в Российской империи общая площадь плантаций чая составляла не более 900 гектаров, то к началу 30-х годов только в Грузии чай выращивался на почти 30 тысячах гектаров. До революции опыты по выращивания чая в Азербайджане и Краснодарском крае не вышли из стадии отдельных экспериментов. В СССР промышленное производство азербайджанского чая началось в 1937 году. Годом ранее началось создание промышленных чайных посадок в Краснодарском крае — первый чай с них планировали получить в начале 40-х годов, но работы прервала война, и первый краснодарский чай появился на свет только в 1949 году.

Накануне Великой Отечественной войны, в 1940 году, СССР закупил за рубежом чуть более 13 тысяч тонн чая, в основном в том же Китае. Правда, заметную часть в обмен на поставки оружия воевавшему против Японии китайскому правительству. Собственного чая в 1940 году было произведено почти 25 тысяч тонн.

В годы войны произошел спад производства чая — минимум приходится на 1942 год, когда СССР произвел чуть более 14 тысяч тонн чая. К концу оно составляло 18—20 тысяч тонн в год. На внешнем рынке чай в эти годы не закупался, в номенклатуру поставок по «ленд-лизу», в отличие от сахара, чай тоже не входил.

По утвержденным в сентябре 1941 года нормам снабжения рядовому на фронте полагался 1 грамм чая в стуки. Остальное население СССР в годы войны осталось практически без чая, обходясь суррогатами, заменителями вроде чая из морковной ботвы. Как писал Эдвард Стеттиниус, госсекретарь США при Рузвельте и Трумэне, главный администратор программы «ленд-лиза»: «Будучи в России, генерал Берне обнаружил, что обычно русский крестьянин на завтрак и обед ест черный хлеб и пьет варево, настоянное на листьях, заменяющих чай».

После войны небольшие закупки импортного чая, в основном из Индии, возобновляются. В 1948 году уже в независимой Индии купили свыше 5 тысяч тонн чая, но даже вместе с внутренним производством это не покрывало спроса.

Поэтому в 1949 году товарищ Сталин озаботился проблемой лично, обратившись непосредственно на родину чая. В начале сентябре 1949 года за три недели до официального провозглашения Китайской Народной Республики, председатель Мао получил послание из Москвы.

«В Советском Союзе не хватает чая для снабжения населения. Собственное производство чая составляет пятую часть потребности населения. Ввиду этого нам приходится импортировать чай из Индии, неся большие валютные расходы. В дальнейшем Советский Союз не может продолжать закупку чая в Индии ввиду нехватки валюты. До последнего времени мы получали значительное количество чая от Гоминьдановского правительства в счет его задолженности Советскому Союзу по 4 тысячи тонн в году, а в один год получили 12 тысяч тонн. Теперь, естественно, отпал этот источник снабжения нас чаем. Поскольку Ваша армия уже освободила основные районы производства чая в Китае, мы очень просим Вас, чтобы Вы продали нам с поставкой в течение одного года 15 тысяч тонн чая в счет взаимных товарных поставок», — писал Сталин.

Подчеркнуто уважительный тон обосновывал выгодную торговую операцию — китайские коммунисты должны были расплачиваться чаем в счет трофейного японского и немецкого оружия, которым СССР снабжал Мао в 1945—1949 годах. Поставки в СССР чая от китайских коммунистов начались уже в 1950 году. Мао все следующее десятилетие, до начала 60-х годов, платил чаем за поставки советской техники китайским войскам, воевавшим против США в Корее.

По воспоминаниям современников и очевидцев, сам Сталин был большим любителем чая.

«Сталин любил пить чай. Обычно во время заседания он нажимает кнопку, Поскребышев приносит стакан чаю и лимон. Сталин берет и выжимает в стакан лимон, затем идет в комнату отдыха, приносит бутылку армянского коньяка, льет из нее в чай ложку или две и тут же уносит бутылку обратно, и потом во время работы пьет чай по глотку», — писал маршал Василевский.

Уже в 1952 году из Китая в СССР поступило свыше 20 тысяч тонн чая, окончательно ликвидировав послевоенный чайный дефицит и составив почти треть всего чая в магазинах Советского Союза. По мере роста производства собственного чая поставки из КНР сокращаются, но и в 1960 году из Китая поступило свыше 10 тысяч тон чая, или около 10% от всего чайного потребления в СССР.

Чай грузинский и чай индийский

50—60-е годы стали временем роста внутреннего производства чая в СССР. К грузинскому и азербайджанскому добавился краснодарский чай. Рассматривалась возможность производства на юге Средней Азии и в украинском Закарпатье, даже проводились опыты.

В 70-е годы только в Грузии производилось чая больше, чем закупала вся Российская империя на пике своего чайного импорта. Общее производство чая в СССР достигло 150 тысяч тонн всех видов чая — черного и зеленого, байхового и плиточного. СССР стал экспортером чая, его покупали в Польше, ГДР, Венгрии, Румынии, Финляндии, Чехословакии, Болгарии, Югославии, Афганистане, Иране, Сирии и Монголии.

Chai600-3.jpg

Сборщица чая, Республика Аджария, Грузия, 1968 год. Фото: Юрий Абрамочкин / РИА Новости

Потребность СССР в чае удовлетворялась собственным производством на три четверти. Здесь сказывались особенности климата — в Советском Союзе не было тропических районов, где можно было выращивать самые элитные сорта. Поэтому лучший тропический чай закупался в Китае, а после советско-китайского конфликта 1969 года возобновились прерванные с конца 40-х годов закупки чая в Индии и на Цейлоне.

Проблемы качества произведенного в СССР чая были связаны не только с отсутствием тропиков, но и с переходом от ручного на машинный сбор чая. Механизация повышала производительность, но отрицательно влияла на качество — оно становилось сравнимо с дореволюционным «кирпичом». Для повышения качества чая, собранного комбайнами, в него добавляли в зависимости от сорта от 20% до 36% тропических импортных чаев. Для этого в конце 70-х годов пришлось увеличить валютные закупки чая в Индии. Также тропические сорта закупались на Цейлоне, во Вьетнаме, Кении и Танзании.

В Грузии и крестьяне и местное начальство откровенно тяготились производством чая, предпочитая выращивать цитрусовые, которые приносили больше прибыли. За 80-е годы производство чая в республике снизилось почти в два раза.

Триумф чайного пакетика

После распада СССР на территории России остались лишь очень небольшие площади, пригодные для производства чая, расположенные в ряде районов Краснодарского края. Ныне страна обеспечивает себя чаем собственного производства на 1% от уровня потребления.

Политический и экономический кризис, связанный с распадом СССР, вызвал резкий спад импорта чая в 1992—1994 годы. Затем произошла стабилизация — всю вторую половину 90-х годов чай в основном импортировался из Индии, большая часть его шла бесплатно в счет погашения индийских долгов перед СССР. К концу второго тысячелетия Россия потребляла около 150—160 тысяч тонн чая ежегодно. Даже кризис августа 1998 года не вызвал существенного снижения чайного импорта.

К началу XXI века Россия импортирует в основном черный чай, на который приходится более 95% поставок. Среднестатистический россиянин ежегодно потребляет чуть более килограмма чая.

На начало XXI века крупнейшими экспортерами чая на мировом рынке являлись Индия, Шри-Ланка (Цейлон), Индонезия, Китай и Кения. Но за первые десять лет текущего века стремительно развивающийся Китай обогнал Индию, почти столетие удерживавшую пальму первенства на этом рынке, и снова стал первой чайной державой мира.

За первое десятилетие века импорт чая в Россию вырос до примерно 180 тысяч тонн ежегодно, рост потребления чая очень незначительно сократился по итогам кризиса 2008 года. В 2012 году импорт чая в Россию составил 182,5 тысячи тонн стоимостью почти 637 млн долларов.

По оценкам социологов, 98% граждан России ежедневно выпивают хотя бы одну чашку чая. Сейчас среднестатистический россиянин потребляет почти полтора килограмма чая в год. За последние десять лет несколько изменилась структура потребления чая — зеленый чай теперь составляет не 5%, как ранее, а уже 8%, его доля растет. Значительно выросло почти неизвестное до XXI века употребление чая в пакетиках, в структуре чайного потребления России оно занимает больше половины, почти 57%.

Две трети чая в Россию завозится из Шри-Ланки, Индии и Кении. На долю Шри-Ланки приходится треть российского импорта чая, на Индию — четверть, на Кению — десятая часть. По 8% приходится на Китай и Вьетнам. На долю КНР приходится 75% всего потребляемого в России зеленого чая.

Таким образом, 99% выпитого нами чая имеет импортное происхождение, и минимум четверть чайного рынка в РФ принадлежит иностранному капиталу — почти все как в дореволюционной России. А ежегодное потребления чая на душу населения выросло в три раза по сравнению с 1913 годом.

http://rusplt.ru/society/trava-mongolskogo-tsarya-7361.html

Share this post


Link to post
Share on other sites


когда в начале XII века захваченный кочевниками император Хуйцзун

А какие кочевники его захватили?

Позор эры правления Цзинкан произошел в годы войны с чжурчжэнями, которые были кочевниками только в больном мозгу ретивых писак.

Я не стану сидеть понапрасну,

Седины ждать в бездельи не стану,

Как смотреть на позор безучастно?

Запятнал он правленье Цзинкана!

Юэ Фэй

Share this post


Link to post
Share on other sites

В Россию чай пришел из Азии совершенно самостоятельно, независимо от Западной Европы, через Сибирь. Еще в 1638 году, в резиденции Алтын-Ханов на озере Убса московские послы В. Старков и В. Неверов узнали в первый раз об употреблении чая на придворных церемониалах. Во время обеда гостей поили неведомым им горьким зеленым отваром. Послы с великою неохотой глотали мутную пахучую жидкость. Старков впоследствии вспоминал: «Я не знаю, листья ли то какого дерева или травы: варят их в воде, приливая несколько капель молока и потом уже пьют, называя это чаем». Провожая важных гостей, хан не скупился на подарки. Среди бесчисленных даров были связки из двухсот соболей, драгоценных камней, бобровых и барсовых шкур, куска черного атласа, шитого золотом и серебром - были и две сотни «бах-ча». «Чай для заварки» - так разъясняли толмачи надпись на небольших пакетах.

http://greattearoad.ru/o-velikom-chajnom-puti/istoriya-vchp

Интересно, что тут тоже якобы цитируется статейный список Василия Старкова и Степана Неверова, но и тут язык не соответствует стилю изложения русских документов XVII в.

Вот он - подлинный отрывок из статейного списка:

Да Алтын ж царь объявил в то время коренье невесть какое и Василью отдал, а велел он на Москве и в руских городех оказывать и спрашивать, в чем какое угодье, и тут нас перед собою кормил, в корыто мясо коровье наклатчи, да перед нас поставили, а пили – чай словет, а чай лист не ведать деревяной, не ведать травы какой, а варят ево в воде, да прибеливают молоком. А к ним, к мугальцом, чай идет ис Китайского, а сказывают, что чай лист снимают с виноградного дерева, а како дерево имянно, росказать не умеют

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вообще, первыми, видимо, русскими, достоверно пившими чай по-монгольски, были участники посольства Василия Тюменца и Ивана Петрова к Алтан-хану в 1616 г.:

И того дни оне у царя ели. А сидел царь за столом один, а столик был невелик, писан киноварем; а есть носили на блюдах на белых. Ествы [64] были: утята и тетереви, заечина и боранина и говядина, а всех еств было з 10. А ставят перед него ествы всякие понемногу, с костей мясо окроша, а на костях по-немногу ставят перед него, и подачи он ближним людем по своему чину роздает. А пить в стол носили молоко коровье топлено с маслом, а в нем листье, неведомо какие; а иное питье красное, а не ведают какое. А кобылья мяса и молока кобылья /л. 24/ и кумызу сам царь не пьет. А как пить носили, и они видели один кубок серебрян позолочен да чашки костяные, а какие кости, того не ведает. А платье за столом на царе было: кофтам озямской, камка белая, да шапочка душчата лисья невелика. И им де стол был особной: сидели против ево, и подачи им от себя давал и питье присылал.

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Mongol/Rus_mong_1/21-40/22.htm

Share this post


Link to post
Share on other sites

В Россию чай поступал через северные провинции Китая, где на местных диалектах он именовался «ча» — отсюда и русское слово «чай». Англичане изначально покупали этот товар в приморских провинциях Китая, на диалектах которых он именовался «тэ» — отсюда английское «tea».

Ну, что сказать? Я удивлен.

Смотрим чтения иероглифа "чай" в разных диалектах китайского языка:

http://www.chinese-russian.com/zd/zi/8336/

http://www.zdic.net/z/22/js/8336.htm

И только чаошаньский диалект (небольшая местность Чаошань на востоке провинции Гуандун) дает чтение "дэ":

潮州话:dê5

http://en.wikipedia.org/wiki/Teochew_dialect

Количество носителей - до 10 млн. в КНР и до 5 млн. за рубежом. Это на начало XXI в.

А торговали чаем до 1842 г. исключительно через Гуанчжоу, что не есть Чаошань (Гуанчжоу расположен почти в 500 км. к западу от Чаочжоу).

Share this post


Link to post
Share on other sites
Монголам чай был известен как минимум с эпохи китайской династии Сун, когда в начале XII века захваченный кочевниками император Хуйцзун, неудачливый правитель, но утонченный даосский философ, создатель чайной церемонии и автор знаменитого в Китае «Трактата о чае», находился в плену на границе Монголии и Маньчжурии.

Гонки по вертикали продолжаются.

Причем тут монголы, когда во 2 году эры Цзинкан (1127) император Чжао Цзи (храмовое имя Хуйцзун) попал в плен к чжурчжэням?

Да, он написал "Да гуань ча лунь" (大观茶论, 1107) из 20 чжан (глав), но как это отразилось на употреблении чая монголами?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Если уж на то пошло, то кочевникам (не монголам, которые тогда еще на дереве сидели) чай мог быть известен не позднее, чем со времен династии Ляо:

Предметы, подносимые в дань владением Синьло

Золотые изделия — 200 лянов.

Золотые сосуды для умывания — 50 лянов.

Конь с золотым седлом и уздой весом в 50 лянов — 1.

Грубая шелковая ткань светло-желтого цвета — 100 кусков.

Грубая шелковая ткань белого цвета — 500 кусков.

Тонкое полотно — 1000 кусков.

Грубое полотно — 5000 кусков.

Медные изделия — 1000 цзиней.

Вино и уксус для жертвоприношений — 100 бутылей.

Чай сорта наоюань — 10 цзиней.

Плетеные изделия из тростника — 50 шт.

Корни старого женьшеня — неустановленное количество.

Рукояти для мечей из дерева ухуэй — 10 шт.

Тонкая бумага и тушь — неустановленное количество.

Вне зависимости от года владение Синьло подносилодань в соответствии с восемью сезонами года. Послы, занимавшие официальные должности, называли себя сановниками зависимого владения.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Подарки династии Сун при поздравлении императора киданей с днем рождения

В день рождения императора киданей Южная династия Сун посылала:

золотую посуду для вина, пищи и чая — 37 предметов;

одежду —5 комплектов;

пояса, украшенные золотом и яшмой, — 2 шт.;

сапоги из черной и белой кожи — 2 пары;

музыкальные инструменты —хунъя, шэн, ди, били и пайбань;

две лошади с седлами, уздечками и кнутом с кистями;

серебряные изделия с золотым узором — 30 предметов;

серебряные изделия — 20 предметов;

различного вида шелк —2000 кусков;

различный цветной шелк —2000 кусков;

лучшее вино —30 кувшинов;

чай сорта дижу — 10 цзиней;

чай сорта яоли — 5 цзиней;

соленые и засахаренные фрукты — 30 корчаг;

сухие фрукты — 30 корзин.

На день рождения матери императора посылалось приблизительно такое же количество.

Ко дню Нового года посылалось:

серебряные изделия с золотым узором —30 предметов каждого вида;

различного вида шелк —2000 кусков;

различный цветной шелк — 2000 кусков.

И все бы хорошо, но количество этого чая, получаемого киданями что от Кореи (Синьло), что от Китая (Сун), мизерно - 6 кг. корейского чая, 9 кг. китайского чая!

Оба фрагмента - по ссылке на труд Е Лунли "Циданьго чжи" в переводе В.С. Таскина:

http://www.vostlit.info/Texts/rus/Zidan/frame21.htm

Share this post


Link to post
Share on other sites

Статейный список посольства Ф. Байкова (1653-1657):

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/China/XVII/1600-1620/Rus_kit1/61-80/74.htm

А торгуют серебром ланами. А лан у них весом в их вес 10 золотников, а нашего весу 9 золотников. А мелочь всякую купят на чай. А чай купят по 14 бакчи на лан.
И в то время подносили чай, варен с маслом и с молоком коровьим, а называют, что де прислан тот чай от царя. И Федор Исакович Байков чаю не пил, а отговаривался от них: ныне де по нашей християнской вере пост. И они ему почали говорить: когда де ты прислан от своего великаго государя к нашему царю, и ты де пожалуй хотя прими. И Федор Исакович Байков принял чашу с чаем, а приняв чашу, отдал назад. И они против того те царевы люди Федору Исаковичу Байкову ничего не молвили.
А чай родится на дереве, а купят батман чаю по 2 золотника.

Т.е. к моменту появления Байкова в Пекине русские уже неплохо представляли себе, что такое чай, коли он обстоятельно сообщает, что такое чай, как он весит и сколько стоит на месте. Главное же - он не объясняет в письме, что такое "чай" вообще.

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 1689 году Россия заключила первый договор с Китаем, из Москвы в Пекин стали отправляться казенные караваны с пушниной, которую меняли в том числе на чай.

Собственно, Нерчинский договор был подчинен задачам отнюдь не налаживания торговли чаем, а определения границы с Китаем + прекращением пограничной войны, шедшей с 1652 г.

Обмен пушнины на чай был лишь побочным следствием этого договора.

Первая зафиксированная в опубликованных документах партия чая - 1665 г. - была продана русскими в самом же Китае:

А ис Тобольска к великому государю писали боярин и воеводы князь Иван Андреевич Хилков с товарыщи и прислали роспись, какову им подал он, Иван Перфильев, а в росписи написано: к великому государю послано с ним, Иваном, китайского царя даров 25 камок розными цветы, /л. 92/ серебра пуд 12 фунтов 45 золотников, 3 бабра, 3 барса, 3 бархата, 3 нерпы, 10 пуд травы чаю; и ис того числа продано в Китайском государстве в городе Камбалыке 9 камок соломянных, взято за них серебра 7 фунтов 22 золотника, да травы чаю продано 10 пуд, взято серебро 3 фунта 59 золотников; всего за товары и за траву чай взято серебра пуд 23 фунта 30 золотников; и на то серебро куплено в Камбалыке и идучи дорогою 352 камени яхонтов да лалов, дано за то каменье серебра пуд 11 фунтов 88 золотников с полузолотником; а за тем в остатке серебра 11 фунтов 27 золотников с полузолотником. /л. 93/

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/China/XVII/1600-1620/Rus_kit1/101-120/114.htm

Вот о бадьяне:

У Кильбургера (1674 г.) находим следующее объяснение: "бадьян... есть растение такое большое, как половина рейхсталера, и имеет вокруг 6 игол, подобно звезде. Он имеет запах, вкус и свойство как анис, но гораздо сильнее и крепительнее и привозится, как и чай, сибирскими купцами зимой в Москву и продается за четверть рубля" (Б. Г. Курц, Сочинение Кильбургера о русской торговле в царствование Алексея Михайловича, Киев, 1915, стр. 113-114). По объяснениям Б. Курца (ibid., стр. 311) "большие сероватые отрубки дерева бадьяна" употреблялись в XVII в. "в наклейную и токарную работу, бадьяновые же семена давали масло, укрепляли и слабили желудок". По свидетельству Страленберга (Hist, der Reisen, S. 321) "бадьян или Anisum stellatum" русские караваны в большом количестве вывозят из Китая в Сибирь, а оттуда в Москву". У монголов бадьян употреблялся в качестве чайного суррогата (P. Pallas, Nachrichten iiber die mongolische Volkerschaften, Bd. I, S. 181; G. Gomboiew, Sechzig- burjatische Ratzel, "Melanges Russes", t. Ill, 1856, S. 286). Наконец, Ю. Крижанич ("Повествование о Сибири", СПб., 1822, стр. 19) пишет, что бухарцы привозят в Тобольск на ряду с другими китайскими товарами "некоторый род зелья, называемого бадьян, которое в Сибири стало известно за несколько лет перед тем. Москвитяне ни к чему его более не употребляют, как только рассиропливают им водку, которая от того делается сладкою, как будто подслащена сахаром. Некто из любопытных старался испытать оное подробнее, и утверждает, что бадьян, по мнению его, годен к употреблению в питье больным (вместо обыкновенного взвара). Ибо уверял, что оной имеет силу развеселять".

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVII/1660-1680/Beschreibung_Sibir_Reise/text.htm

Аптек в Москве на 1674 г. было всего 2 (по сведениям Кильбургера):

...О лекарях и аптеках. В Москве находятся пять лекарей, один хирург и две аптеки.

Лекарей зовут: доктор Розенберг-старший, доктор Блуменпрост, доктор Граман, доктор Даниил Ефлевич и доктор Розенберг-младший; хирург, родом из Силезии и довольно разбогатевший в Москве, зовется Сигизмунд Зоммер и состоит на службе царя, как и все вышесказанные.

Одна аптека находится в Кремле, но из нее лекарства отпускают только царю и некоторым знатным господам, и она составляет магазин (склад) для другой аптеки. Управляется (она) одним немцем по имени Гутбир.

Другая аптека среди города и также казенная; при оной находятся теперь провизорами Христиан Эйхлер, Иоганн Гутменш и Роберт Бентом и сверх того два англичанина и несколько работников, иностранных и русских. При сей аптеке находится большой кабак, который, по словам доктора Розенберга, вместе с аптекою принес казне в год чистого дохода до 28 тысяч (рублей). Но аптека эта год от года приходит в упадок, хотя снабжена многими хорошими лекарствами. Все лекарства отпускаются за печатью и чрезвычайно дороги... [363]

В последующие годы (1689, сообщение моравского иезуита Давида Иржи) количество аптек не увеличилось:

Об аптеках и медицине

Аптек в этом огромном городе, да и во всем государстве, только две, и они принадлежат не какому-либо частному фармацевту, а самим царям. Первая находится В Кремленом городе, где живут цари, в самой их резиденции, вторая — в городе. Из первой ничего не продается или продается редко, все лекарства изготовляются только для дворца. Из второй продают за деньги любому. Обеими управляет один из дьяков. Ему подчинены медики, аптекари и хирурги. В определенные дни он появляется в первой аптеке и приказывает, дает поручения, что нужно сделать. А каждую аптеку еще возглавляет другой подьячий, так называемый канцелярист, который сидит там ежедневно все время, пока изготовляют лекарства. Ему показывают все рецепты, и он дает указания аптекарям. Без его разрешения ничего не делается, все обращаются к нему, он заботится о доставке недостающих лекарств. Присяжных царских лекарей пять: три лютеранина, один кальвинист, один католик. Первый лекарь когда-то был костоправам, но. благодаря тому, что удачно вскрыл царю вену и хорошо знает характеры россиян, царь назначил его доктором. Об остальных трех, кроме католика, которого; в прошлом году прислал сюда его священное цесарское величество, я не знаю, откуда они прибыли. Присяжных аптекарей четверо или пятеро, все очень опытные а своем искусстве, и, кроме них, еще другие юноши, как ученики, так и помощники. Всем им платят из доходов аптек, и притом довольно щедро. Последние четыре аптекаря получают в год не менее двух тысяч рейнских флоринов, а первый еще немного, больше, не считая еще богатых гонораров и доходов от пациентов. Первый аптекарь получает девятьсот флоринов в год, второй и третий немного меньше, четвертый, триста, и плата эта с заслугами возрастает. Юноши же, еще мало сведущие в этом искусстве, получают по 60, а иногда и по девяносто флоринов.

Обязанности лекарей — ежедневно (кроме праздников) утром появляться в главной аптеке, получать приказания от дьяка или подьячего, проверять, изготовлены ли прописанные лекарства, заказывать то, чего в аптеке недостает. Затем они посещают тех больных, которых им указывает дьяк или подьячий, составляют реляции о состоянии здоровья, особенно если это кто-то из важных лиц при дворе. В остальном никто из присяжных лекарей не обязан посещать каждого больного, к которому его не посылают, а если он сам туда приходит или из милости помогает еще другим, которые ему не поручены, то народ и знать за это его весьма возносят и он получает от этого большое удовлетворение. Среди пунктов, по которым лекари присягают, есть два особых: первый — никогда не прописывать и не давать больному лекарства, которое склоняет к нарушению русского поста; второе — ничего не прописывать больным, что изготовляется из мощей, черепов или какого-нибудь другого человеческого члена, или, жира, а также из мяса змей, жаб, пауков и тому подобное.

Обязанность аптекарей — каждый день утром появляться в своих аптеках и изготолять то, что им предписано. Они заняты до тех пор, пока все закончат, а это бывает обычно с восьми часов утра до двух или трех, а иногда приходится, задерживаться и до четырех, а в остальное время они свободны и не имеют по аптеке других забот, кроме того, что должны напоминать дьяку или подьячему о недостающих лекарствах. Никто из них не решается частным образом продавать свои лекарства. Иногда они это делают, но только тайно, хотя вообще предпочитают раздавать даром, чем подвергать себя опасности. Костоправы также сидят ежедневно здесь же, в аптеке, и выполняют приказания. Жалованье каждого из них едва превышает 120 германских флоринов, но им разрешается частным образом обслуживать кого угодно, и они имеют большие доходы. Из этих лекарей, аптекарей, костоправов дьяк выбирает тех, которые отправляются с войском в походы.

http://www.vostlit.info/Texts/rus7/Irji_David/frametext2.htm

Он же отметил наличие в Москве чая:

О торговле и достопримечательностях

Здесь обращаются всякого рода товары, которые привозят из разных частей света как иностранцы, так и сами москвитяне. Сюда прибывают персы, армяне, греки и даже турки, привозят ковры, шелк, хлопчатник, жемчуг, драгоценные камни и этим торгуют. Из Китая сами москвитяне привозят траву чай, темсуй (temsui — это какая-то масса наподобие глины с удивительными свойствами), шелк, разные дорогие материи, бадьян, китайскую хину и другие редчайшие корни и травы. В прежние времена остальная торговля велась через Каффу в Крымской Татарии, некогда цветущий город,— пока она была под властью Москвы. Теперь же, когда верх взяли татары, все привозится через Архангельск, этот порт очень знаменит и весьма доходен для царской казны. От него ежегодно в казну прибывает больше ста тысяч золотых. Расположен он на Севере, у берегов реки Двины и Белого моря. В прежние годы через этот порт все ввозили англичане, но после того, как они казнили короля Карла I, их изгнали из этого края и место их заняли голландцы, которые здесь теперь главенствуют и привозят на своих кораблях всяческие товары, какие только имеются в Голландии. От самой Москвы этот порт отстоит примерно на триста миль, и купцы обычно совершают этот путь за три недели, так распределяя свои повозки, чтобы всегда иметь свежих лошадей. Каждый год много купцов, иностранных и местных, отправляются в путь около 20 июля, прибывают сюда примерно 15 августа и ждут голландских кораблей, которые при попутном ветре приходят к концу августа. Тогда они забирают свои товары и нагружают корабли русскими. В конце сентября они отчаливают. Купцы же со своими товарами возвращаются домой и прибывают туда обычно в начале декабря. Через эту торговлю с голландцами здесь получают почти все, что [140] есть в других странах, и притом за умеренную плату, за исключением свежих лимонов и апельсинов, которые еще довольно редки, так как из-за холода их трудно доставлять. Вино испанское, голландское, французское привозится в изобилии, так что часто употребляется даже в семьях скромного достатка. Испанское вино, которое здесь называют романским, продается почти по той же цене, что в нашей Германии. Белое вино, откуда бы его ни привезли, называют рейнским, оно разнообразное и благодаря своему качеству дороже. Красное называется церковным, ибо издавна россияне употребляли его для причастия, оно сравнительно дешевле. За него берется мало пошлины или вовсе не берется, а за белое, наоборот, надо довольно, много платить. Россияне теперь опасаются, что нынешняя война между французами и голландцами помешает ввозу вин и многих других товаров 1. Официальным посланникам иностранных государей дается право получать через этот порт по десять бочек любого вина без всякой пошлины.

Главной достопримечательностью москвитян является кожа, которую называют местным словом «юхть» 2. Способ ее изготовления они никому не желают сообщать. Другая достопримечательность — стекло, которое иностранцы везде называют московским, а у русских называется «слюда». Добывается она из скалы близ Соловецкого монастыря. Монастырь этот находится на острове в Северном море. Половина отдается царю, со второй половины живет монастырь. Выработкой занимаются одни только монахи. Раньше она была очень дешевой, а теперь заметно подорожала, так ее стали в большом количестве вывозить иностранцы 3. Третья достопримечательность — редкие ценные шкуры: соболей, черных лисиц, черных и белых зайцев, белых медведей, горностаев, выхухолей, так называемых белок и других редких животных — удивительно дорогие. Есть более дешевые — это шкурки обыкновенных зайцев, похожих на наших. Здесь их называют «русаки», и шкурки их продаются недорого. Четвертая достопримечательность — поташ. Это порошок из какого-то песка, смешанного с измельченной соломой. Его назначения я не знаю, но он ценится высоко и вывозится в большом количестве в Персию, Армению и Турцию 4. Пятая — пенька, это трава или кустарник наподобие льна, из которой, размельчив ее на волокна, изготовляют холст. Морж — морское животное, жир и шкура которого широко продаются. Нерпа — другое морское животное, кожа которого особенно хороша для обивки сундуков. Наливное — это прозрачное яблоко, как бы полное сока. Положенное на солнце, оно сочится, и все через него видно. Они настолько нежны, что их нельзя далеко перевозить. Растут такие яблоки около города Митрова5. Кап — особое дерево, на палящем солнце делается мягким, наподобие тряпки6. Из него делаются разные сосуды — блюда, чаши, трости, которые можно как угодно изгибать. Такими сосудами обычно пользуются за столом цари. Встречаются здесь также очень старые кедры, некоторые редкие терновые деревья и красные ивы. Икра из рыбьих яиц бывает двоякого рода: спрессованная в сплошную массу или простая, похожая на яйца раков, ее вывозят в большом количестве в другие страны. К достопримечательностям я отношу также дыни. которые в этой холодной стране растут в огромном количестве, и такие большие, что иностранцы с трудом могут поверить, если сами не увидят, к тому же они очень мясистые и сладкие. Остальное, я думаю, здесь такое же, как и в других странах.

http://www.vostlit.info/Texts/rus7/Irji_David/frametext3.htm

В 1693 г. также отмечен привоз чая в Россию из Китая, но опять-таки как экзотики:

Население

...Русские ведут торг также с Китаем, доставая оттуда шелковые одежды. Привозят оттуда также чай и некое вещество — желтого цвета, ароматное, подобное мелу, называемое Темзуй (Temzui), которое считается у них отличным лекарством при многих болезнях. В столицу Сибири, Тобольск, часто приезжают с индийскими товарами бухарцы-магометане (их столица, как мне говорили, называется, если не ошибаюсь, Самарканд). Вероятно, ради них в Тобольске обучают арабскому языку, как мне рассказывали.

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVII/1680-1700/Ludolf/text.htm

Share this post


Link to post
Share on other sites
Во все время свидания боярин оказывал самое предупредительное внимание к своему гостю: он везде давал послу первое место, поднес столовый прибор из китайского фарфора, подарил лучшего чая и оказал послу разные другие учтивости; кроме того, в помещение посольства были присланы от воеводы овес и пиво.

http://www.vostlit.info/Texts/rus13/Korb/text1.phtml?id=736

Это описание неофициального приема смоленским воеводой, думным боярином Петром Салтыковым, посла императора Священной Римской империи (германской нации) Леопольда I в1698 г.

Т.е. немцам чай был известен не в меньшей мере, чем русским.

Share this post


Link to post
Share on other sites
А с эпохи завоевания всего Китая армиями Чингисхана чай прочно поселился и в монгольской национальной кухне, являясь необходимой растительной добавкой к их исключительно мясомолочному рациону.

Это забавное высказывание принадлежит лжеюзеру alter_vij.

Как всегда, очень близко, но неправда!

Рацион монголов никогда не был чисто мясомолочный.

Берем самый ранний монгольский источник (если не считать Чингисова камня) - "Сокровенное сказание монголов":

§ 74. Когда же укочевали Тайчиудские братья, покинув в старом кочевье вдову Оэлун-учжин с малыми детьми, вот как пошло:

Мудрой женой родилась Оэлун.

Малых детей своих вот как растила:

Буденную шапочку покрепче приладит,

Поясом платье повыше подберет,

По Онон-реке вниз и вверх пробежит,

По зернышку с черемухи да яблонь-дичков сберет

И день и ночь своих деток пестует.

* * *

Смелой родилась наша мать-Учжин.

Чад своих благословенных вот как растила:

С лыковым лукошком в степь уйдет,

На варево деткам корней накопает,

Корней судун да корней кичигина.

* * *

Черемухой да луком вскормленные

Доросли до ханского величия.

Корнем чжаухасуна вспоенные

Праведной матери дети

Стали правосудными и мудрыми.

* * *

§ 75. Голым чесноком у матери вскормлены

Поднялись отважными сынами,

Вознеслись высокими сайдами,

Из всех выдались и мужеством и отвагою.

* * *

А обетом себе поставили - мать кормить.

На крутом берегу матушки Онон-реки

Вместе усядутся, друг для друга крючья ладят,

На крючья рыбешку негожую притравливают,

Ленков да хайрюзов выуживают,

Невода ли сплетут, плотву неводят.

С сыновней любовию матушку напитают.

[Оэлун-Фужень мудрой женой родилась. Воспитывая своих малых детей, крепка прилаживала рабочую вдовью шапочку, коротко поясом платье подбирала, бегала по Онон-реке и вниз и вверх, по зернышку собирала с диких яблонь и с черемухи, день и ночь кормила,

Смелая (возможно и счастливая, не простая, причастная миру духов) от роду мать-Учжин, пестуя своих благословенных (счастливо-блаженных, августейших) детей, брала с собой лыковое лукошко, копала коренья судуна и кичигине и кормила.

У матери-Учжин черемухой да луком вскормленные дети доросли до ханского достоинства. У праведной матери-Учжин корнями растений вскормленные дети стали и справедливыми, и мудрыми.

Те, которых голым чесноком вскормила прекрасная Учжин, стали отважными сынами, стали высоко вознесенными сайдами-сановниками. А как стали мужами-сайдами. выдавались они мужеством и отвагою.

И дали друг другу слово прокармливать свою мать. Стали сиживать на крутом берегу Онон-матушки, друг для друга стали ладить крючья-удочки. Наживляя негодную рыбешку, стали удить. Притравляя игольные крючья-удочки, стали выуживать ленков да хайрюзов. Сплетая сети-невода, стали выдавливать рыбку-плотвичку. В знак сыновней почтительности стали и сами кормить свою мать.].

Итак, видим, что еще в годы молодости Тэмучина монголы ели плотву, ленка, хайрюза (рыбная составляющая рациона), черемуху, дикий лук, дикий чеснок, коренья судуна и кичигине, дикие яблоки (растительная составляющая пищи).

Не стоит забывать о ягодах, о травах, которые также заваривали и пили настой.

Получается, опять прокол в ЖЖ!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Similar Content

    • Лущай Ю. В. Братчина на Руси по данным Марко Поло
      By Лукас
      Лущай Ю. В. Братчина на Русі за даними Марка Поло // Збірник наукових праць Харківського національного педагогічного університету ім. Г. С. Сковороди. Серія «Історія та географія». - Харків: Колегіум, 2013. - Вип. 49. - С. 58-63.
      Братчина представляет важный элемент сообщества, которая иллюстрирует бытовую, хозяйственную и обрядовую жизнь древнерусского населения, отголоски которой еще ощущались в XIX-XX вв. Исследованием братчины занимались многие историки, лингвисты, этнографы, но назовем лишь основные труды. Большое внимание братчине уделяли А. Терещенко [1], А. Попов [2] и С. М. Соловьев [3]. В работах Д. К. Зеленина [4] и В. В. Седова [5] отмечается обрядовая часть братчины. У В. А. Воронина [6] прослеживается связь медовых братств с древнерусскими братчинами. И. Ждановым [7] и В. Я. Проппом [8] исследовалась братчина, отраженная в былинном эпосе. В рамках своих работ И. Г. Прыжовым [9] , Б. А. Романовым [10], Б. А. Успенским [11], В. В. Долговым [12] и другими рассматривались пиры и братчины. В XIX в. основой знаний о братчине служили письменные источники, художественная литература и собранный на тот момент этнографический материал. Уже в XX в. к существующим источникам были принесены дополнительные данные благодаря археологическим, эпиграфическим и некоторым другим пополнениям. За почти два века накопилось некоторое количество информации, которой не было должным образом уделено внимания, не был проведен совокупный анализ имеющихся сведений. Однако, кроме этого, исследователи прошли мимо сведений Марко Поло с пространной редакции своей книги. В этой книге, как предполагается, имеется информация о древнерусской братчине. Целью статьи является анализ этих сведений Марко Поло и сопоставления их с другими источниками о братчинных пирах.
      Для начала надо дать объяснение относительно самого Марко Поло и его книги. Раньше исследователи считали Марко Поло венецианским путешественником и купцом [13, с. 18-27; 14, с. 167; 15, p. 107], но в последнее время преобладает мнение, что он был дипломатом и послом в Персию, Китай и Индию, находясь на службе монгольского хана в 70-90-х гг. XIII в. [16; 17, с. 72-73] Это мнение содержательно развил А. Г. Юрченко. Он отметил, что путешественника интересовал маршрут в отличие от дипломата, для которого было главным выполнение возложенной на него дипломатической миссии, потому что маршрутом занимались другие люди. На основании изложенного в книге Марко Поло невозможно составить маршрут путешествий [18, с. 10-12]. Он сам в своей книге пишет, что выполнял обязанности посла [19, с. 53-54]. Работа Марко Поло до нас дошла во многих редакциях. Популярным вариантом среди исследователей был тот, в котором глава о Руси занимает небольшой объем (краткая редакция). Среди других существует и тот вариант (пространная редакция), которому мало уделяли внимания. В этой редакции есть больше информации о социально-бытовой жизни населения Руси [15, p. 109]. Очень долго исследователи пользовались первым вариантом. В Западной Европе сначала распространенным было издание Г. Юла (перевод на английский язык книги Марко Поло) [20], который неоднократно переиздавался. И сама редакция книги Марко Поло была переведена на русский язык И. П. Минаевым (во вступительной статье этой книги находится короткая историография изданий и переводов книги Марко Поло до середины XX в. [13, с. 33-41]). Впоследствии в 1928 г. Л. Ф. Бенедетто издал книгу Марко Поло с пространным текстом на итальянском языке [21]. С этого издания в 1931 г. был сделан А. Риччи перевод на английский язык [22]. В данной статье именно английским изданием А. Риччи и пользуемся.
      Исследователями было возбуждено много вопросов вокруг книги Марко Поло [23; 16; 18]. Но существует еще один вопрос - откуда он мог получить столь значительные сведения о Руси, если учесть, что его на Руси не было, а только у ее соседей? Историки Дж. Г. Гэрриот и С. Мунд считают, что Марко Поло мог получить сведения как от своих родственников, что ездили в район реки Волги, так и на основе своих собственных воспоминаний [24, p. 309; 15, p. 108-109]. Зато Л. Бергрин уверен, что возможными информаторами были торговцы и купцы [25, с. 373]. Однако дополнительные сведения о Руси могли исходить и от того, кто побывал на этой территории.
      Теперь перейдем к раскрытию цели данной статьи. Прежде начнем с рассмотрения понятия «братчины». Термин «братчина» означает собрание определенной группы людей для чего-то. Цель собрания не только пиршество, но и решения некоторых вопросов, которые важны для этой группы [26, стб. 305; 27, с. 9]. Впоследствии братчины эволюционировали в различные братства (купеческие, ремесленные и т. д.). Оба эти слова имеют корень «брат-». Термин «брат» в славянских языках означает кровного родственника и сводится к индоевропейскому «*bhrater». В некоторых языках брат является не только кровным родственником, но и соучастником группировки, братства (как в греческом фратрия) [28, с. 149-150; 29, с. 58-63].
      В разделе о Руси из книги Марко Поло есть сведения о пирах местного населения. Эти сведения представляют собой краткое изложение досуга древнерусского народа, проводящего в «постоянных запоях» [22, р. 391]. На основании информации, содержащейся в этой главе, можно предположить, что Марко Поло описывает некоторые элементы братчины. Далее приведем доказательства этому предположению. По раннему периоду существования братчины имеется мало сведений, основные данные относятся к позднему времени. Информация Марко Поло частично может помочь в раскрытии бытовой жизни населения, и в частности, братчины. Ко времени Марко Поло существовало два вида коллективного принятия алкогольных напитков населением Руси: 1) пиры: в этом случае пьянки осуществлялись за счет одного человека. Классическим случаем является пир, устроенный Киевским князем Владимиром Святославичем в 996 г. [30, с. 125-126]; 2) братчина: попойки осуществлялись за счет общины, когда каждый человек давал деньги или продукты на пирушку, т. е. в складчину. Впервые в письменных источниках братчина упоминается в Ипатьевской летописи под 1159 г. [31, с. 495]
      Марко Поло сообщает, что население делает отличное пиво, а также были люди, которые держали пиво для продажи [22, p. 391]. Для XIII в. время еще было привольным, так как впоследствии это было запрещено делать. Если налог с меда, хмеля, солода взимался на Руси с давних времен (примерно с XI в.) [32, с. 16-21]. То запрет на приготовление и продажу населением алкогольных напитков фиксируется в письменных источниках с XV в. (у Иосафата Барбаро и Амброджо Контарини [33, с. 158, 228-229; 32, с. 31]). Однако оговаривались случаи, когда можно было варить пиво и другие напитки: для празднования четырех праздников (для каждого региона они могли быть разными), для отправки семейных обрядов - свадеб, поминок, крестин и т. д. [2, с. 25-27, 34-35]
      Возможность варки пива на братчинах была лишь на определенные праздники, главными из которых были михайловщина (8 ноября) и никольщина (6 декабря) [1, с. 150; 11, с. 49]. Пиво было атрибутом земледельческой братчины наравне с кашей. Приготовление кануна или братчины означало варку пива [34, с. 17; 4, с. 133]. Данные про эти празднества согласуются с данными Марко Поло о холодной погоде, которая могла быть уже в ноябре в Северной части Руси, а не только в декабре. Однако холодная погода отмечалась и в приграничных регионах Руси с Ордой и на самой монгольской территории - у Иоанна Плано Карпини в 40-х гг. XIII в. [35, с. 58-59, 73] и у Шереф-ад-Дина Али Йезд в начале зимы 1388 г. [36, с. 156]
      Согласно Марку Поло, на попойки собиралось 30, 40, а то и 50 человек. Столь значительное количество людей в одной компании возможно связано с тем, что они собирались на какое-то важное для них мероприятие с последующей выпивкой. Причем собирались, как указано, в компании мужчин и женщин, и в эти компании могли допускаться целыми семьями вместе с детьми. Марко Поло говорит и о дворянах и магнатах, которые также собирались в компании [22, p. 391]. Таким мероприятием могла быть и братчина. О страсти к выпивке и попойкам на Руси, о которой говорит Марко Поло, свидетельствуют как письменные источники, так и художественная литература. В «Слове некоего Христолюбца» упоминаются попойки на Руси, которые относились ревнителем христианской веры к «бесовским» [37, с. 374-375]. В «Стоглаве» времен царя Ивана Грозного отмечается, что «пить подобает не во пьянство, но в веселие» [38, с. 262]. А также за здравие можно было пить, если находился в скорби, при болезнях, недугах и т. п.
      Существовало наказание хозяину, если тот бессмысленно, будучи пьяным, избил своего слугу (ст. 62 «Русской Правды» пространной редакции по Троицкому I списку) [39, с. 115]. Было наказание и за убийство или драку во время пира (ст. 6 той же редакции «Русской Правды») [39, с. 109].
      Однако не только миряне пьянствовали, но и священники. В упомянутом «Стоглаве» говорится о пьянстве среди попов и дьяконов [38, с. 245]. Было строго запрещено упиваться горячительными напитками, так как «зане же пьянство пить токмо священническому или иноческому отречено бысть, но и простым» [38, с. 299]. Эта проблема давняя, еще в церковном «Уставе князя Ярослава Владимировича» (первая половина XI в.) имеется предписание об этом: § 33 «Аще поп или монах упьются без времени, епископу в вине» (Восточно-русская редакция, короткая группа) [39, с. 262]; § 45 «Аще поп или монах или монахиня упиется без времени, митрополиту в вине» (Восточно-русская редакция, пространная группа) [39, с. 270]. Есть большое количество пословиц (из списка XVII в.), в которых идет речь о пиве, пьянстве, пире, похмелье и т. д.:
      А) ассоциации пива с пьянством (это по мнению С. В. Фролова, с которым мы согласны [40, с. 204]): «А пью квас, а когда вижу пиво не пройду его мимо», «Алчен в кухарне, жаден в пивоварне, а наг, бос в мылне» [41, с. 75, 76];
      Б) пьянство: «Добре Детинка да лиха хмелинка», «Пить до дна не видать добра», «Родился мал, а умер пьян», «То не спасение, что пьян в воскресение», «Выпили пиво на масленицу, а похмелье было на радуницу» [41, с. 94, 134, 136, 197, 212];
      В) женское пьянство: «Пьяная баба свиньям приваба», «Звалася баба княгинею за пустою братиною», «Бредет Татьяна, не добре пьяна», «Наша Татьяна и с воды пьяна» [41, с. 80, 107, 175, 189].
      В «Повести о Горе-Злочастии» молодому человеку родители говорили не ходить на пиры и братчины, то есть на гулянки. Однако автор «Повести» изображает его нравственное падение, пропивая все, что имел в царских кабаках [42, с. 7-13]. Словесная формула «пиры и братчины» известна по многочисленным грамотам (ранняя из которых датируется 1467-1474 гг. [43, с. 261-262]). Противоположной мысли был И. Г. Прыжов, который утверждал, что «пьянства в домосковской Руси не было» [32, с. 8]. В действительности о масштабах пьянства в Древней Руси невозможно говорить, но свидетельства источников прямо указывают на то, что такое пагубное явление было и в древние времена. Больше информации на этот счет есть по отношению к позднему периоду в Российской империи в XIX - в начале XX в. [44; 45; 46; 47]
      Согласно Марку Поло, каждая пирующая компания выбирала себе «короля или руководителя» и фиксировала правила. В книге приводится пример одного из правил: «если кто-то произносит неподобающее слово, или как-то нарушает правила, он должен быть наказан выбранным компанией королем» [22, р. 391]. Эта информация согласуется с обычаем братчины - избранием старосты для руководства пиром, у которого также было в функциях сбор оплаты за участие в братчинных пирах и управление процессом приготовления пива для братчины [3, с. 109; 48, с. 322; 49, с. 256]. Такую традицию хорошо иллюстрирует былина о Василии Буслаевиче (XVII в.). В той былине упоминается староста Викула, который был охотником до сбора солода и варки братчины [50, с. 7, 126, 127]. В разных вариантах былины встречаются и другие старосты - Николай Зиновьевич, Фома Родионович и другие [34, с. 11; 7, с. 205; 8, с. 452].
      Относительно пира вообще, имеется раннее известие о старосте на пиру в Изборнике 1076 г. В изборниковом поучении «О меде» описывается как себя вести на пиру. Там, в частности, указывается, что если выбрали тебя старейшиной на пиру, то не возносись над другими [51, с. 403-404]. По мнению В. В. Долгова, старейшина - это своеобразный «глава стола», «тамада» [12, с. 100]. Но вполне синонимично названию «пировой староста». В Псковской судной грамоте (XV в.) в статье № 34 перечисляются «пировой староста» и «государь пировой» [52, с. 40], наделенные судебными функциями внутри общины во время пиров и братчин [2, с. 31-34] (можно сравнить там же под статьями № 80 и 113 правовые возможности общины во время этих пиров [52, с. 44, 47]). Под «государем» некоторыми исследователями грамоты понимался «хозяин», «домовладелец» [53, с. 4; 54, с. 308], то есть хозяин места, где проводились пиры и братчины. Если исходить из текста Марко Поло, то получается, что на самом деле информатором венецианца под «королем и руководителем» подразумевались «государь и староста».
      Кроме вышеупомянутых элементов братчины, надо упомянуть и о «здравице», которая тоже была важным обрядовым действом на братчинных пирах и упоминается в книге Марко Поло. Термин «здравица» в средневековых западноевропейских источниках встречается довольно редко. Историками не обращалось должного внимания на это слово и поэтому очень мало исследовательских работ, где бы рассматривался и анализировался этот термин. Постараемся обобщить и проанализировать имеющиеся сведения о нем.
      Вначале остановимся на кратком рассмотрении самого слова и его использования в славянских языках. Слово имеет корень «здрав-», суфикс «- иц-» и окончание «-а». Происходит от термина «здравие» (здоровье). Корень «zdrav-», согласно П. Скоку, является общеславянским, балто-славянским словом [55, s. 646]. В церковнославянском языке существовал термин «здравица» - устаревшее обозначение заздравного кубка (выпивать наполненный кубок за здоровье кого-то), тост за здоровье. Пить здравицу - пить за здоровье. А также приветствовать, произносить здравицу (слова пожелания здоровья) в честь кого-нибудь [56, с. 244; 57, с. 199; 26, стб. 1684-1686; 58, с. 367]. То же слово существует в сербохорватском, словенском, болгарском и других славянских языках [55, s. 646; 59, s. 582-583; 60, с. 148].
      Здравицу пили с помощью братины - большого медного или деревянного сосуда, а также ковша для питья пива вкруговую. Этот вид посуды еще долгое время служил для обрядовых действий с пивом [61, с. 157-158; 62, с. 321-322, 326]. Такой обрядовый предмет в количестве 9 деревянных ковшей было найдено в 1953 г. на новгородском языческом святилище [63, с. 111; 5, с. 139-140].
      В виде «straviza» встречается у Марко Поло в связи с изложением обычаев древнерусского населения. Судя по его рассказу, «straviza» - это название возлияний и пиров, совершаемые в таверне населением [22, р. 391]. Некоторые исследователи связывают данный термин со словом «zdravica» (здравица) [64, р. 520; 65, р. 426; 66, р. 567]. Марко Поло говорит, что «запои они называют straviza» [22, p. 391]. Здесь присутствует искажение информации, которая, возможно, была получена непосредственно от информатора или непонятна самим Марко Поло. Им было принято за весь процесс пира отдельная его деталь. Следующий раз слово встречается у Амброджо Контарини (вторая половина XV в.) в виде «sdraviza». Этот термин упоминается при рассказе о пире у грузинского царя Баграта, на котором был Контарини [67, с. 159]. По предположению А. С. Щекина, данное слово было услышано Контарини от российского посла Марка, который также был на пиру [68, с. 92]. В таком же виде это слово фигурирует в рассказе (на итальянском языке) о правителе Герцеговинского края Влатко Косаче (1487 г.), где говорится о пожеланиях ему здоровья [69, с. 169].
      Итак, некоторые элементы братчины в описываемом обычае из книги Марко Поло присутствуют как явно, так и в совокупности всех деталей изложенного обычая венецианцем. Особенно выделяется информация о руководителях пира, дает возможность утверждать об очевидном соотношении этого элемента с традициями пиров и братчин.
      Совокупность деталей (руководитель пира, здравица, варка пива, сборы в компании) может натолкнуть на мысль, что Марко Поло описал, хотя и не везде верно, древнерусскую братчину. Возможен дальнейший анализ сведений Марко Поло о Руси, дополняющие имеющиеся источники о торгово-хозяйственной, бытовой и обрядовой жизни древнерусского населения.
      Приложение
      Отрывок из главы «Здесь рассказывается о большой области Росия и ее жителях» книги Марко Поло (перевод сделан с английского издания) [22, p. 391]:
      «Сейчас мы расскажем вам об обычае, который есть у них. Они делают превосходное вино с медом и panic («panic» - итальянское просо. - Ю. Л.), которое называется пивом (А. Риччи оставил без перевода слово «cervisia», однако в переводе с латинского оно означает хлебный квас, брага или пиво [70, с. 175]; вставлен вариант близкий по содержанию. - Ю. Л.), или элем, у них бывают большие запои от этого, как вы услышите. Они часто собираются в компании мужчин и женщин, особенно дворяне и магнаты, 30, 40 или даже 50 человек вместе, мужчины с женами и дети с ними. Каждая компания выбирает короля или руководителя, и фиксирует правила, как, например, что если кто-то произносит неподобающее слово, или как-то нарушает правила, он должен быть наказан выбранным компанией королем. Сейчас есть определенные люди, как наши хозяева, которые держат пиво на продажу. Компании идут в эти таверны, и весь день может пройти за питьем. Эти запои они называют straviza (смотри выше объяснение этого слова. - Ю. Л.). Вечером трактирщики составляют счет за выпитое пиво, и каждый человек платит свою долю, и также его жена и дети, если они присутствуют. На этих straviza или запоях бывает, что они берут деньги в кредит, отдавая своих детей в качестве залога иностранным купцам из Хазарии (по мнению С. Мунда это Крымский полуостров [15, р. 117]. - Ю. Л.) или Солдайи (нынешний город Судак. - Ю. Л.), или из других соседних земель: они тратят свои деньги на питье, и так продают собственных детей (скорее всего здесь присутствует преувеличение, одно из тех анекдотических случаев, которые есть в книге. - Ю. Л.)».
      Литература
      1. Терещенко А. Быт русского народа / А. Терещенко. - СПб., 1848. - Ч. V. - 183 с.
      2. Попов А. Пиры и братчины / А. Попов // Архив историко-юридических сведений, относящихся до России. - М., 1854. - Кн. 2. Половина вторая. - С. 19-41.
      3. Соловьев С. М. Братчины / С. М. Соловьев // Русская беседа. - 1856. - Т. IV. - С. 108-117.
      4. Зеленин Д. К. Древне-русская братчина, как обрядовый праздник сбора урожая / Д. К. Зеленин // Сборник статей в честь академика А. И. Соболевского. - Л., 1928. - Т. 101. - № 3. - С. 130-136.
      5. Седов В. В. Языческая братчина в древнем Новгороде / В. В. Седов // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. - М., 1956. - Т. 65. - С. 138-141.
      6. Варонін В. А. Мядовыя брацтвы у Вялікім Княстве Літоускім: Паходжанне, эволюцыя, уплывы / В. А. Варонін // Российские и славянские исследования: Научный сборник. - Мн., 2011. - Вып. 6. - С. 56-65.
      7. Жданов И. Русский былевой эпос: Исследования и материалы / И. Жданов. - СПб., 1895. - 641 с.
      8. Пропп В. Я. Русский героический эпос / В. Я. Пропп. - М., 1999. - 640 с.
      9. Прыжов И. Г. История кабаков в России в связи с историей русскаго народа / И. Г. Прыжов. - СПб.-М., 1868. - 320 с.
      10. Романов Б. А. Люди и нравы Древней Руси: Историко-бытовые очерки XI-XIII вв. / Б. А. Романов. - М.-Л., 1966. - 240 с.
      11. Успенский Б. А. Филологические разыскания в области славянских древностей (Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского) / Б. А. Успенский. - М., 1982. - 246 с.
      12. Долгов В. В. Быт и нравы Древней Руси / В. В. Долгов. - М., 2007. - 512 с.
      13. Магидович И. П. Вступительная статья / И. П. Магидович // Книга Марко Поло. - М., 1955. - С. 3-41.
      14. Перхавко В. Б. Пушнина в древнерусском товарообмене (IX-XIII вв.) / В. Б. Перхавко // Отечественная история. - 1999. - № 5. - С. 164-174.
      15. Mund S. Travel Accounts as Early Sources of Knowledge about Russia in Medieval Western Europe from the mid-Thirteenth to the early Fifteenth Centuries / S. Mund // The Medieval History Journal. - 2002. - Vol. 5, 1. - P. 103-120.
      16. Климанов Л. Г. От Венеции до Ханбалыка: Следы Марко Поло на Шелковом пути / Л. Г. Климанов // Сугдейский сборник. - К.-Судак, 2005. - Т. II. - С. 131-144.
      17. Дреж Ж.-П. Марко Поло и Шелковый путь / Ж.-П. Дреж. - М., 2006. - 192 с.
      18. Юрченко А. Г. Книга Марко Поло: записки путешественника или имперская космография / А. Г. Юрченко. - СПб., 2007. - 864 с.
      19. Книга Марко Поло / Марко Поло; Под ред. И. П. Магидовича. - М., 1955. - 376 с.
      20. The Book of Ser Marco Polo / Marco Polo; Translation of H. Yule. - London, 1903. - Vol. II. - 662 p.
      21. Marco Polo. Il Milione / Marco Polo; A cura di L. F. Benedetto. - Firenze, 1928. - 281 p.
      22. The travels of Marco Polo / Marco Polo; Translation of A. Ricci. - London, 1931. - 439 p.
      23. Wood F. Did Marco Polo go to China? / F. Wood. - Colorado, 1996. - 188 p.
      24. Herriott J. H. Folklore from Marco Polo: Russia / J. H. Herriott // California Folklore Quarterly. - 1944. - Vol. 3. № 4. - P. 309-317.
      25. Бергрин Л. Марко Поло. От Венеции до Ксанаду / Л. Бергрин. - М., 2011. - 476 с.
      26. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка / В. Даль; Под ред. И. А. Бодуэна-де-Куртенэ. - СПб.-М., 1903. - Т. 1. - 877 с.
      27. Этимологический словарь славянских языков / Под ред. О. Н. Трубачева. - М., 1976. - Вып. 3. - 199 с.
      28. Бенвенист Э. Словарь индоевропейских социальных терминов / Э. Бенвенист. - М., 1995. - 456 с.
      29. Трубачев О. Н. История славянских терминов родства и некоторых древнейших терминов общественного строя / О. Н. Трубачев. - М., 1959. - 212 с.
      30. Полное собрание русских летописей. - Л., 1926. - Т. I. Лаврентьевская летопись. - Вып. 1. Повесть временных лет. - 151 с.
      31. Полное собрание русских летописей. - СПб., 1908. - Т. II. Ипатьевская летопись. - 573 с.
      32. Прыжов И. Г. История кабаков в России / И. Г. Прыжов. - СПб., 2009. - 320 с.
      33. Барбаро и Контарини о России: К истории итало-русских связей в XV в. / Й. Барбаро, А. Контарини; Пер. Е. Ч. Скржинской. - Л., 1971. - 276 с.
      34. Песни собранные П. В. Киреевским / П. В. Киреевский. - М., 1863. - Вып. 5. - 252 с.
      35. Путешествия в Восточные страны Плано Карпини и Рубрука / И. Плано Карпини, Г. Рубрук; Под ред. Н. П. Шастиной. - М., 1957. - 270 с.
      36. Сборник материалов относящихся к истории Золотой орды / Собр. В. Г. Тизенгаузеном. - М.-Л., 1941. - T. II. - 308 с.
      37. Аничков Е. В. Язычество и Древняя Русь / Е. В. Аничков. - СПб., 1914. - 424 с.
      38. Стоглав / Издание Д. Е. Кожанчикова. - СПб., 1863. - 312 с.
      39. Памятники русского права / Под ред. С. В. Юшкова. - М., 1952. - Вып. 1. Памятники права Киевского государства X-XII вв. - 288 с.
      40. Фролов С. В. «Стих-старина» за монастырским «пивом» / С. В. Фролов // Труды Отдела древнерусской литературы. - СПб., 1993. - Т. 48. - С. 196-204.
      41. Симони П. Старинные сборники русских пословиц, поговорок, загадок и проч. XVII-XIX столетий / П. Симони. - СПб., 1899. - Вып. 1. - 216 с.
      42. Повесть о Горе-Злочастии / Подг. Д. С. Лихачева и Е. И. Ванеева. - Л., 1984. - 111 с.
      43. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV - начала XVI в. / Отв. ред. Б. Д. Греков. - М., 1952. - Т. I. - 804 с.
      44. Тульцева Л. А. Религиозные верования и обряды русских крестьян на рубеже XIX и XX веков (по материалам среднерусской полосы) / Л. А. Тульцева // Советская этнография. - 1978. - № 3. - С. 31-46.
      45. Андреева Т. Б. Пиво в обрядах и обычаях северорусских крестьян в XIX в. / Т. Б. Андреева // Этнографическое обозрение. - 2004. - № 1. - С. 77¬88.
      46. Занозина Е. А. Государственно-правовое регулирование питейной деятельности в России с IX по XX вв. (историко-правовой аспект) / Е. А. Занозина; Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. - Специальность. 12.00.01. - Теория и история права и государства; история учений о праве и государстве. - СПб., 2008. - 22 с.
      47. Трошина Т. И. Народное пьянство на европейском севере России (конец XIX - начало XX вв.) / Т. И. Трошина // Новый исторический вестник. - 2011. - № 2 (28). - С. 19-29.
      48. Смирнов Ю. И., Смолицкий В. Г. Новгород и русская эпическая традиция / Ю. И. Смирнов, В. Г. Смолицкий // Новгородские былины. - М., 1978. - С. 314-335.
      49. Терновская О. А., Толстой Н. И. Братчина / О. А. Терновская, Н. И. Толстой // Славянские древности: Этнолингвистический словарь. - М., 1995. - Т. 1. - С. 256-257.
      50. Новгородские былины / Подг. Ю. И. Смирновым и В. Г. Смолицким. - М., 1978. - 456 с.
      51. Изборник 1076 года / Под ред. С. И. Коткова. - М., 1965. - 1091 с.
      52. Алексеев Ю. Г. Псковская судная грамота: Текст. Комментарий. Исследование / Ю. Г. Алексеев. - Псков, 1997. - 148 с.
      53. Мурзакевич Н. Пояснительный словарь / Н. Мурзакевич // Псковская судная грамота. - Одесса, 1868. - С. 4-12.
      54. Памятники русского права / Под ред. С. В. Юшкова. - М., 1953. - Вып. 2. Памятники права феодально-раздробленной Руси XII-XV вв. - 442 с.
      55. Skok P. Etimologijski rjecnik hrvatskoga ili srpskoga jezika / P. Skok. - Zagreb, 1973. - Kn. 3. - 692 s.
      56. Словарь древнего славянского языка составленный по Остромирову евангелию / Сост. А. В. Старчевский. - СПб., 1899. - 948 с.
      57. Дьяченко Г. Полный церковно-славянский словарь: Репринт 1900 г. / Г. Дьяченко. - М., 1993. - 1159 с.
      58. Словарь русского языка XI-XVII вв. / Глав. ред. С. Г. Бархударов. - М., 1978. - Вып. 5. - 392 с.
      59. Slovnik slovenskeho jazyka / Ved. red. S. Peciar. - Bratislava, 1965. - D. V. - 848 s.
      60. Речник на Блъгарскый язык / Събр. Н. Геров. - Пловдив, 1897. - Ч. II. - 448 с.
      61. Словарь русских народных говоров / Глав. ред. Ф. П. Филин. - Л., 1968. - Вып. 3. - 360 с.
      62. Словарь русского языка XI-XVII вв. / Глав. ред. С. Г. Бархударов. - М., 1975. - Вып. 1. - 372 с.
      63. Арциховский А. В. Раскопки 1953 г. в Новгороде / А. В. Арциховский // Вопросы истории. - 1954. - № 3. - С. 106-113.
      64. Pasquali G. Textkritik by Paul Maas / G. Pasquali // Gnomon. - 1929. - Bd. 5. № 9. - P. 498-521.
      65. Maenchen-Helfen O. The world of the Huns: studies in their history and culture / O. Maenchen-Helfen. - London, 1973. - 630 p.
      66. Mund S. Constitution et diffusion d'un savoir occidental sur le monde «russe» au Moyen Age (fin Xe-milieu Xve siecle) / S. Mund // Le Moyen Age. - 2004. - T. CX. - Vol. 3-4. - P. 539-593.
      67. Контарини А. Путешествие / А. Контарини // Библиотека иностранных писателей о России. - СПб., 1836. - Т. 1. - 192 с.
      68. Щекин А. С. Русская лексика в составе сочинений о России иностранных ученых и путешественников XV-XVI веков: Проблемы лексикографического описания / А. С. Щекин // Русское слово в историческом развитии (XIV-XIX). - СПб., 2009. - Вып. 4. Материалы секции «Историческая лексикология и лексикография» XXXVII Международной филологической конференции. 11-15 марта 2008 г. - С. 90-96.
      69. Тошић Ћ. Фрагменти из живота херцега Влатка Косаче / Ћ. Тошић // Историjски часопис. - 2008. - Ка. LVI (56). - С. 153-172.
      70. Дворецкий И. Х. Латинско-русский словарь / И. Х. Дворецкий. - М., 1976. - 1096 с.
    • Походная кухня
      By Сергий
      Пятиминутная уха
       
      Состав:
      живая (!) щука
      несколько небольших луковиц
      лавровый лист
      черный перец
      соль
      речная (или озерная) вода
       
      В закипающую воду добавьте (по вкусу) соль, перец, лук (в шелухе), лавровый лист.
      Живую щуку оглушите, очистите от чешуи, выпотрошите, разрежьте на несколько кусков. Из головы удалите жабры.
      Разделанную щуку добавьте в круто кипящую воду. Варите ровно 5 минут.
      Уха готова.
      Куски вареной щуки выньте из котла и подавайте к столу отдельно от ухи.
      Приятного аппетита!