Saygo

Мачу-Пикчу

1 сообщение в этой теме

С.В. Курасов

УНИКАЛЬНОСТЬ АРХИТЕКТУРНОГО ИСКУССТВА ЦИВИЛИЗАЦИИ ИНКОВ
(НА ПРИМЕРЕ ДРЕВНЕГО ГОРОДА МАЧУ-ПИКЧУ)


768px-Peru_Machu_Picchu_Sunrise.jpg?usel

1024px-Machupicchu_intihuatana.JPG?usela

1049px-80_-_Machu_Picchu_-_Juin_2009_-_e

1024px-Machu_Picchu11.jpg?uselang=ru

1024px-MachuPicchu_TerracedFields_(pixin

1024px-Machu_Picchu_seen_from_Huayna_Pic

1024px-Machu-picchu-c14.jpg

1024px-Machupicchu_2006.jpg


Город Мачу-Пикчу, в горах Перу, был открыт сравнительно недавно - 24 июля 1911 года. Эта находка сделала знаменитым американского архитектора Хайрама Бингама. Хотя, если стремиться к точности, следует признать, что местные жители давно знали об этом городе, но только в 1911 году они рассказали об этом приезжему американцу. С тех пор экспедиции, в том числе и из Йельского университета, последовали одна за другой.

Bingham1922_Mausoleo_de_Machu_Picchu.jpg640px-Machupicchu_hb10.jpg


Политический, военный, религиозный и экономический центр, получивший название Мачу-Пикчу, был возведен инками в XV веке на высоте 2450 м над долиной реки Урубамба, в какой-то сотне километров (112 км по железной дороге или 75 км пешком) к северо-западу от Куско. Надо заметить, что в последние годы на территории центральной части города обнаружены предметы, датируемые 1325 годом.
1024px-MachuPichuSacredValley_fir000202_

1024px-95_-_Machu_Picchu_-_Juin_2009.jpg

1024px-89_-_Machu_Picchu_-_Juin_2009.jpg

1024px-99_-_Machu_Picchu_-_Juin_2009.jpg

1024px-104_-_Machu_Picchu_-_Juin_2009.jp

Для возведения Мачу-Пикчу было использовано пространство в горной цепи гранитных отложений таким образом, что святилище оказалось идеально вписанным в рельеф между наиболее важными для инков природными объектами. Как писал археолог Нуньес-Хименес, «строители, которые задумали и возвели Мачу-Пикчу, продемонстрировали высокое искусство достигать единства архитектурных сооружений с окружающей их природой. На Мачу-Пикчу горы и дворцы сливаются в единое целое, как русло реки с ее водами или ствол дерева с листвой и ветвями. Заостренные зубцы, венчающие остроконечный комплекс Интиуатаны - главной крепостной башни, кажутся частью самой
горы, сливаясь в перспективе с конической вершиной Вайна-Пикчу, которая служит их основанием. Каменные террасы спрофилированы в строгом соответствии с изгибами крутых, почти отвесных скал, а тысячелетние камни возведенных индейцами стен оставляют такое чувство, будто они - органическая часть этих гор»1.

Machu_Picchu_Locn.pngMpicchumapa02.jpg


Естественный ландшафт и архитектура Мачу-Пикчу неотделимы друг от друга, составляя гармоничное единство. Могучее в своей первозданности величие остроконечных горных пиков, возвышающихся как гигантские башни или пагоды, придает эстетическому началу идеи возведения этой крепости исключительную ценность. Вряд ли может быть случайным тот факт, что Мачу Пикчу находится в окружении священных гор. Ближе всего к нему расположены уже упоминавшиеся вершины Вайна-Пикчу на севере и Пикчу («Высокая гора») на юге. На востоке находятся горы Йанантин («Черная гора») и Путукуси, на западе - Вискачани и другие. К дальним горам относятся «священные горы»: Салкантай, Пумасильо и Вероника. Ученые отмечают, что строительство в подобных условиях могло осуществиться лишь благодаря глубоким знаниям топографии, геологии, экологии и астрономии.

Откуда же появилось название Мачу-Пикчу? Сохранилось свидетельство Диего Родригеса де Фигероа, который писал: «Эту ночь я провел у подножья заснеженной горы в опустевшем селении Кондормарки, где раньше был мост через реку Виткос, ведущий в Тамбо и Пичо, являющиеся мирными странами». Из этого свидетельства следует, что подлинное имя Мачу-Пикчу - Пичо или Пикчу мирная страна, что означает «священный город». Видимо, это был центр наподобие других инкских городов - Пачакамака на побережье и Ракчи на высокогорном плато, где внутри городской черты имелись специальные дома для паломников.

Надо заметить, что стратегически это место было выбрано настолько удачно, что испанцам сюда добраться так и не удалось. Как писал перуанский исследователь Педро Такка Чунга, Мачу-Пикчу мог бы считаться символом андского сопротивления, укрытым в священных горах. Как бы то ни было, величественный город инков продолжает хранить немало загадок и тайн.

Благодаря особенностям архитектуры этот городской центр иногда называют крепостью. С востока его защищает мощная стена, которая тянется вплоть до террас. Собственно городская часть также укреплена. Как считают ученые, подобные сооружения не всегда свидетельствуют об их оборонительном назначении, но в данном случае нет сомнений в том, что Мачу-Пикчу был готов к нашествию врагов. Совершенно очевидно, что Мачу-Пикчу обеспечивал полный контроль над окрестными группами митимае, входившими на правах подчинения в империю инков: чачапойя, каньяри, пиро и мачигенга.

Если посмотреть на город с высоты «сверхптичьего» полета, то он напоминает устремленную на север, к солнцу, птицу. Весь комплекс имеет вытянутую планировку, ориентированную по оси юг-север, и поделен на две отчетливые части: городскую (север) и сельскую (юг). Городской сектор имеет дополнительные укрепления и, в свою очередь, также поделен на две части. В профанную часть входят дома, дворы и лестницы. На языке кечуа это могло называться хурин - «низ». К сакральной части относились храмовые и священные постройки. Эта часть могла называться ханан - «верх». Эта семантическая оппозиция у инков носила не столько архитектурное, сколько социальное значение.

Machupicchumapa01.jpg


Внутри городского сектора «сакральная» часть расположена ближе к югу. Сельская половина включает в себя пространство хозяйственной деятельности, куда входят, прежде всего, ирригационные террасы для земледелия.

Примечательно, что «священное пространство» инков находило воплощение и в архитектурном внутригородском воплощении. Так, священные горы или священные направления были представлены в соответствующих кварталах, только, естественно, в меньшем размере - наподобие макета, копирующего форму оригинала. Самые важные копии воздвигались на специальных, опять же священных, платформах. Эта священная сущность, связанная с членением мира или направлением, как и ее воплощение, называлась «aпy». Определение апy служило и для обозначения инструментов научных наблюдений. К таким инструментам относились овальные водяные зеркала коча, использовавшиеся для наблюдения за движением звездного неба.

Водяное зеркало, размерами 0,92х0,62 м, позволяло наблюдать за основными светилами и в светлые ночи отчетливо отслеживать перемещение созвездий, например Южного Креста, или Лама-Нануи. Удобно было следить и за Луной - в полнолуния и особенно в дни наступления и окончания новолуния. Кроме того, водяное зеркало незаменимо для наблюдения за лунными и солнечными затмениями. Дело в том, что отслеживание солнечного затмения по его отражению в воде позволяло спасти глаза от яркого излучения и проводить это время комфортно, не задирая голову кверху. Другим астрометрическим инструментом считается интиуатана - каменный монолит-гномон, служивший для слежения образом складывался этот религиозно-административный центр.

Кварталы особенно ясно выделяются в жилой части города. В определенном смысле можно провести аналогии между Мачу-Пикчу и Теотиуаканом: линейная организация пространства, Храм Солнца на пещере с погребениями, концентрация научных знаний и передовых навыков в хозяйственной деятельности - все те элементы, которые характеризуют протогородские центры как носителей и воплотителей наиболее прогрессивной для своего времени модели мира.

Искусство обработки камня строителей Мачу-Пикчу было столь совершенно, что долгое время трудно было поверить в то, что город возводили обычные инки. Огромные глыбы приходилось перевозить от каменоломен на достаточно большие расстояния, используя не только мускульную силу, но и хитрость человека. Камни спускали по мокрым глиняным склонам. Иногда использовали приспособления наподобие саней или же волокли по бревнам. Затем камни обрабатывали и шлифовали. Последние исследования показали, что каменщику требовалось до полутора часов, чтобы при помощи своих инструментов обработать шесть плоскостей каменного блока размерами 25х25х0 см. При этом подгоняли их друг к другу так, что и сейчас в щели стыков невозможно протиснуть даже лезвие ножа. Цементирующие средства при этом не использовались, правда, в стыкующихся плоскостях делались специальные углубления. Подобная техника идеально обеспечивала устойчивость не только в случае наклона скалы до 40°, но и в случае землетрясений. При строительстве использовались естественные склоны, вдоль которых и укладывались камни. Об этом немало писали испанские хронисты, которые подметили, что индейцы наотрез отказывались подниматься на строительные леса при возведении христианских храмов и предпочитали следовать традиционным приемам.

В результате инкские постройки выглядят столь совершенными, что регулярно возникают легенды, приписывающие эти достижения или цивилизации гигантов, заселявших эти земли до появления человечества, или, в более современной версии, инопланетянам. По мнению Фергюсона, руины Мачу-Пикчу«обладают совершенством, которого не смогли за движением Солнца, Луны и прочих небесных объектов. С изучением звездного неба связывают и Храм Солнца, расположенный в юго-восточной части города. По своей конструкции он напоминал обсерваторию, поскольку был построен в виде круглой открытой сверху башни. По всей видимости, этот храм играл роль и обсерватории, и святилища, поскольку посредине его оказался отполированный каменный блок, служивший, скорее всего, алтарем. Но на этом тайны Храма Солнца не кончались: внизу, под храмом, была обнаружена естественная пещера, которую, как оказалось, использовали в качестве места погребения правителей этого высокогорного города. Погребения же простых общинников располагались в непосредственной близости от их жилья.

Городская планировка, как уже отмечалось, идеально приспособлена к сложному горному рельефу. Однако внутренняя схема состоит из сети параллельных и перпендикулярных улиц, с небольшими отклонениями на уровне целых кварталов. Именно эта особенность и позволяет отчетливо представить себе, каким достичь ни греки, ни римляне, ни европейские зодчие средневековья»2.

Под контролем Мачу-Пикчу находился доступ в богатые тропические и субтропические районы Чинчайсуйю. В районе Инуга, на высоте от 500 до 3500 м, выращивались тыквы, медицинские растения, фрукты, кока и добывались цветные перья. Кока использовалась в качестве стимулятора, лекарства и психоделика. Перья нужны были для ритуальных целей. В районе Кечуа, на высоте от 2500 до 3500 м, выращивался картофель, корнеплоды и маис. Склоны гор выше 3500 м использовались в качестве пастбищ лам, альпак и викуней. Кроме того, здесь добывались ценные металлы.

Любопытный документ XVI века под названием «Посещение долины Йукай» свидетельствует о том, что расположенные в районе Мачу-Пикчу долины и находившиеся в них селения являлись царской собственностью и принадлежали Пачакути Инке Йупанки.

Существует странное представление о том, что в древности, и особенно в Америке, города появлялись ниоткуда и существовали как бы сами по себе. Безусловно, это добавляло древним цивилизациям таинственности и открывало неограниченные возможности для бесконечных выдумок на тему инопланетян и прочих помощников. Однако, как правило, дело обстояло совсем иначе. Города возникали в уже обжитых сельскими жителями районах и обрастали собственным хозяйством и экономическими связями. Не стал исключением и Мачу-Пикчу. И для лучшего понимания роли этого города в жизни государства инков в 1986 году были начаты комплексные археологические исследования.

В течение пяти лет на площади около 8000 га были открыты еще около 40 археологических памятников, среди которых селения, террасы, церемониальные центры, дороги и могильники. От города вниз по склонам спускались мощеные дороги, составлявшие разветвленную коммуникационную сеть, соединявшую не только города, но и хозяйственные зоны. Дорога, отходившая от северной оконечности города, вела в сторону Вайна-Пикчу. Великолепная дорога в Интипунку спускалась от вершины Мачу-Пикчу в верхнюю часть долины. Все дороги были ориентированы, как и сам город, по странам света. Однако внизу они вливались в «главную дорогу», имевшую государственное значение. Археологами были обнаружены следы мостов и тоннелей, что свидетельствует о высокой технике дорожного строительства, существовавшей у инков. Одна из дорог вела на запад к горе Апу-Вискчани, которая использовалась как ориентир относительно Интиуатаны, имея привязки-ориентиры, связанные с зимним солнцестоянием.

Вдоль дороги, ведущей к Интипунку, было раскопано поселение Покес, датировавшееся 1200 годом, то есть существовавшее еще до инков. Далее, в глубине долины в одной из скальных ниш археологи обнаружили наскальные росписи, выполненные красителем на основе оксида железа. Всего их было 17, и изображали они силуэты лам и альпак. Самое странное в этом то, что эти места до сих пор считались малопосещаемыми и совсем не характерными для этих животных.

На склонах Вайна-Пикчу и Интипунку была сделана одна из самых значительных находок- довольно большое поселение с прямоугольными и круглыми постройками из камня или сырцового кирпича, выстроенными вокруг площадей или дворов. Высота этих зданий не превышала полутора метров. Здесь был найден характерный инкский сосуд и множество битой керамики. В непосредственной близости от построек находились захоронения. Археологи предположили, что это селение могло служить в качестве своеобразного«опорного пункта» инков.

Все еще следуя вдоль мощеной дороги идущей по склонам Вайна-Пикчу, напротив «Большой пещеры», или Храма Луны, располагались земледельческие террасы. На 100 метров ниже находилось двухэтажное встроенное в скальную нишу здание, в котором удалось обнаружить множество обработанных каменных блоков. Складывается впечатление, что строительство этого любопытного здания так и не было завершено, как остались недостроенными и многие другие сооружения, расположенные вдоль все той же дороги: храмы, платформы, террасы, водосборники, защитные сооружения. Другим уникальным памятником инков в районе Мачу-Пикчу считается прямоугольная замкнутая постройка, возведенная на скальной породе, со входом в виде арки, опирающейся на изящно обработанные двойные столбы. Длина стены, ориентированной на северо-запад, составляла 100 м. Сооружение имело две трапециевидные ниши высотой 1,70 м, через которые можно было вести наблюдение за появлением солнца в двух специальных отверстиях и вершиной Апу-Йанатин. Все эти объекты были соединены дорогами. Остается лишь констатировать, что обстоятельства, а точнее, появление испанцев остановило развитие прилегающей к Мачу-Пикчу территории инков в самый интересный момент взлета цивилизации.

Примечания

1. Barry Brukoff, Pablo Neruda, Isabel Allende. Machu Picchu. Bulfinch, 2001. P.42.
2. Johan Reinhard. Machu Picchu: Exploring an Ancient Sacred Center. Cotsen Institute of Archaeology; 4th edition, 2007. P.108.

Библиография:

1. Башилов В.А. Древние цивилизации Перу и Боливии. М., Наука, 1989.
2. Бушнелл Дж. Перу. От ранних охотников до империи инков. М., Центрполиграф, 2003.
3. Ершова Г.Г. Древняя Америка. Полет во времени и пространстве. Мезоамерика. М., Новый Акрополь, 2007.
4. Ершова Г.Г. Древняя Америка. Полет во времени и пространстве. Северная Америка. Южная Америка. М., Новый Акрополь, 2007.
5. История Перу с древнейших времен до концаXX в. (под ред. Созина С.А., Янчук И.И., Ларина Е.А. и др.). М., 2000.
6. Культура Перу. Антология.
7. Ламберг-Карловски К., Саблов Дж. Древние цивилизации. Ближний Восток и Мезоамерика. М., Наука, 1992.
8. Ледбитер Ч. Очерки доисторических цивилизаций. М., Амрита-Русь, 2008.
9. Овузу Х. Символы инков, майя и ацтеков. М., Диля, 2006.
10. Хаген Виктор фон. Ацтеки, майя, инки. Великие царства древней Америки. М., Центрполиграф, 2008.
11. Elizabeth Skidmore Sasser, Nolan E. Barrick. Architecture of Ancient Peru. International Center for Arid and Semi-Arid Land Studies, Texas Technological College, 1969.
12. Mary Ellen Miller. The Art of Mesoamerica: From Olmec to Aztec. Thames & Hudson, 2001.
13. Michael E. Smith, Marilyn A. Masson. The Ancient Civilizations of Mesoamerica. Wiley-Blackwell, 2000.
14. Nigel Davies. The Ancient Kingdoms of Peru. Penguin, 1998.
15. Johan Reinhard. Machu Picchu: Exploring an Ancient Sacred Center. Cotsen Institute of Archaeology; 4th edition, 2007.
16. Курасов С.В. Художественные особенности церемониальных центров древнего Перу. Научно-аналитический журнал «Дом Бурганова. Пространство культуры» 1/2008.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Бабонес Сальваторе. От надзорной демократии к надзорной империи: общественные движения после капитализма
      Автор: Saygo
      Бабонес Сальваторе. От надзорной демократии к надзорной империи: общественные движения после капитализма // Известия Восточного института. - 2014. - № 2. - С. 72-83.

      Перевод статьи Salvatore Babones. From Monitory Democracy to Monitory Empire: Social Movements after Capitalism, стр. 62-71 наст. изд. В последнее время журнал публикует статьи иностранных исследователей на языке оригинала, однако в данном случае редакция считает, что работа С. Бабонеса достойна одновременной публикации на двух языках с тем, чтобы и русскоязычная аудитория могла с ней ознакомиться.

      Куда обращается коренная перуанка, лидер движения в поддержку прав аборигенов, если она хочет остановить экономический проект в демократической стране Перу? Ответ может показаться весьма неожиданным: в Конгресс США. Дайси Сапата Фасаби, вице-президент Ассоциации межэтнического развития перуанской Амазонии, 29 апреля 2010 года выступила перед комиссией Конгресса для того, чтобы «попросить американский Конгресс использовать его добрые услуги для помощи нашим народам в их стремлении заставить правительство Перу уважать права коренных народов, особенно в отношении их законной собственности и исконных земель проживания». Она также попросила Конгресс оказать давление на перуанское правительство, чтобы оно прислушивалось к мнению коренных народов, взяло на себя ответственность за влияние, которое оказывают соглашения о свободной торговле на быт коренных народов, а также помогло в освобождении от преследования лидера коренных народов Перу Альберто Писанго Чота [3, p. 42].

      Современный мир может состоять из номинально суверенных государств, но в некоторой степени он также характеризуется возглавляемой США системой глобального управления или даже «правительства». Эффективный суверенитет всех стран мира частично принадлежит отдельным странам, частично - глобальным институтам, а также частично Соединённым Штатам. Ограничения на эффективный суверенитет применяются к каждой стране, хотя одних это касается всё же больше, чем других. Таким образом, для мира в целом характерен юридический плюрализм: все люди во всём мире в той или иной степени подчинены чужим законам и правительствам, не считая своих собственных. Ограничения эффективного суверенитета наиболее остро ощущаются в самых бедных странах мира. Подобное явление описывает избитый афоризм о том, что государство лишено истинного суверенитета тогда, когда рядовые граждане знают имя представителя МВФ в их стране.

      Что же касается исполнения глобальных управленческих решений, которые призваны ограничить суверенитет номинально независимой страны, санкции и другие меры воздействия могут быть эффективными, но только если они введены Соединёнными Штатами. Поэтому другие страны редко используют санкции и меры принуждения, если их не поддерживают США. Четыре ближайших крупных англоговорящих союзника Америки почти всегда следуют за ней, и хотя Европейский Союз не всегда согласен с действиями Вашингтона, он редко открыто противостоит США. Это подтверждают санкции против Ирана и России, смена режимов в Ираке и Ливии, избирательное применение норм международного права в отношении Израиля, а также множество примеров деятельности международной полиции (Интерпола) в последние десятилетия. Со времён Суэцкого кризиса 1956 года аксиомой международных отношений оставалось невмешательство ключевых европейских держав в дела остального мира, если у них нет активной поддержки США. А вот Соединённые Штаты не проявляют подобной сдержанности. Даже наоборот, они регулярно, ссылаясь на международное право, высказывают претензии, затрагивающие суверенитет других государств, в то время как сами не соглашаются подчиняться требованиям международного права.

      Этот односторонний юридический плюрализм играет гораздо более важную роль в формировании социальных, экономических и политических реалий современной мир-системы, чем принято считать. Вопреки устоявшимся взглядам, американская гегемония не только не находится в упадке, но находится в стадии экспансии, чтобы создать настоящую мир-империю. Это оказывает неоднозначное влияние на американскую демократию, но имеет вполне определённые последствия для других демократических стран, которые постепенно низводятся до разновидности местного демократического самоуправления в рамках более крупной имперской системы. В конечном счёте эти две тенденции приводят к тому, что большинство людей в мире существует в рамках того, что можно назвать надзорной империей: надзорное гражданское общество, функционирующее в глобальной имперской среде. Уход демократической политики сегодня ведёт к наступлению эпохи пост-политики, поскольку активисты общественных движений адаптируют своё поведение к реалиям Американской мир-империи и тем ограничениям, которые она (мир-империя) накладывает. Цепь рассуждений целесообразно начать с осознания того, что американская мощь не приходит (как широко рекламируется) в упадок, а на самом деле сильна и продолжает свой рост.

      Концепция Американской мир-империи

      Суверенитет не может быть абсолютным. На протяжении истории многие страны и народы были принуждаемы полностью или частично уступать свой суверенитет другим державам посредством колониализма, протектората, «доктрины Монро», элементарного благоразумия (т. е. стремления избежать военного вторжения) и других механизмов. Совсем недавно многие формально независимые страны добровольно отказались от части своего суверенитета для того, чтобы вступить в ЕС или получить статус кандидата на вступление. Другим странам приходится уступать свой суверенитет, поскольку цена несоблюдения устанавливаемых США или Евросоюзом торговых или пограничных правил слишком высока, чтобы её игнорировать. В Норвегии подобный вид урезанного эффективного суверенитета даже имеет своё название: «правительство по факсу». Как член Европейской экономической зоны (European Economic Area), Норвегия обязана принимать экономические правила Европейского Союза и делать их частью своего внутреннего законодательства, но при этом она практически не имеет возможности влиять на формирование этих норм.

      На вершине глобальной системы усечённого эффективного суверенитета находятся Соединённые Штаты. Другими словами, соединённые Штаты являются гегемоном современной мир-системы. Валлерстайн определяет гегемонию как «ситуацию, при которой продолжающееся соперничество между так называемыми "великими державами" настолько не сбалансировано, что одна держава ... в значительной мере способна навязывать другим свои правила и желания (по крайней мере, путём наличия у неё эффективного вето) в экономической, политической, военной, дипломатической и даже культурной сферах» [5, p. 38]. Гегемония часто неправильно понимается как функция экономического лидерства. Для Валлерстайна, как и для Грамши, экономическое лидерство не является ключевым критерием гегемонии. Ключевой критерий - эффективный контроль над мировой политической, экономической и культурной системами мира, который зиждется на том, что гегемон определяет, какие действия считаются возможными в мире. В конечном счёте, гегемония существует в сознании.

      Политически влияние США не ограничивается правом вето в Совете Безопасности Организации Объединённых Наций. Учитывая тот факт, что на территории США располагается штаб-квартира ООН, США посредством визовых процедур имеют возможность определять тех, кто может обратиться к Организации, а кто - нет. США и четыре их ближайших англоговорящих союзника (так называемый «ЭШЕЛОН», или страны «пяти глаз») ведут мониторинг мировых коммуникаций, в то время как контролируемый США блок НАТО доминирует на Европейском пространстве. Нет нужды много рассказывать о глобальном охвате американской военной мощи. США располагают правом вето и сохраняют эффективный контроль над G7, МВФ, Всемирным банком, ВТО и ОЭСР. Те глобальные экономико-политические организации, что не находятся под контролем США (МОТ, ЮНКТАД, ПРООН и региональные экономические комиссии ООН) в основном оттеснены на обочину. В рамках торговых и инвестиционных переговоров с Европой Соединённые Штаты занимают позицию старшего партнёра; в отношениях со странами, находящимися за пределами Европы, доминирование США практически во всех случаях близко к абсолютному. Почти все существующие многосторонние торговые и инвестиционные соглашения предусматривают участие США. Американские компании контролируют Интернет. Американская политическая повестка, которая сегодня включает в себя индивидуализм, милитаризм и неолиберализм, а также формальную демократию и уважение к свободе слова и вероисповедания, ничем не отличается от установившейся общемировой политической повестки.

      Кроме того, хотя американское экономическое превосходство испытывает медленный спад, доминирование Америки в политической сфере демонстрирует неуклонный рост. Собственно Соединённые Штаты - суверенное государство с фиксированными границами, но щупальца Американской мир-империи распространяются гораздо дальше. Ключевые союзники Америки из числа англоговорящих стран полностью интегрированы в военно-политические операции США. Главные партнёры Америки по НАТО и союзники на Тихом океане - в сущности, клиентские государства; их внешняя политика не является самостоятельной от линии Соединённых Штатов или, по крайней мере, не противоречит ей. Индия в значительной степени подчинилась реалиям американского могущества. Главные конкуренты США (Китай и Россия) испытывают трудности даже с тем, чтобы поддерживать влияние в своих бывших территориальных владениях. На море Китай даже в пределах самопровозглашённых морских границ сталкивается с мощью американского флота, а Россия вынуждена мириться с наличием флота США в Чёрном море. Иран, истощённый 35 годами изоляции и окружения, похоже, готов просить мира на переговорах с бывшим Большим Сатаной. Логика, по которой слабые государства стремятся примкнуть к более сильной державе (bandwagoning), гарантирует, что Соединённые Штаты будут долго оставаться недосягаемым и неоспоримым гегемоном вне зависимости от их текущего или будущего валового внутреннего продукта.

      Тем не менее, соединённые Штаты - это больше, чем гегемон. С момента своего формирования в XVI веке мир-система нового времени представляла собой капиталистическую мир-экономику, регулируемую глобальными рынками, на которых отдельные государства оказывали весьма ограниченное влияние на политические решения: для Валлерстайна сущность капитализма в том, что все государства в конечном счёте подчинены рынку. Но в XXI веке это, возможно, уже не так. Рынок превращается в объект американского управления, всё больше зависит от продвигаемых и во многих случаях диктуемых Америкой торговых и инвестиционных соглашений. Это особенно очевидно на примере таких сверхприбыльных отраслей, как банковское дело, фармацевтика, энергетика и инфраструктурные услуги. Прибыли во всех этих отраслях зависят не от успеха на рынке, а от поддержки правительства. Тот факт, что почти все крупнейшие в мире технологические компании являются американскими, не может быть простым совпадением.

      В конце 1990-х - начале 2000-х Соединённым Штатам, их самым богатым гражданам, их крупнейшим корпорациям и их партнёрам по саммиту в Давосе, наконец, удалось покорить рынок и утвердить экономику, основанную на централизованной системе политического управления экономическими выгодами: Американскую мир-империю. Если капиталистическая мир-экономика характеризуется тем, что элиты обращаются за поддержкой своих интересов к политическим государствам, то для пост-капиталистической мир- империи характерен механизм, при котором элиты используют свою экономическую мощь для того, чтобы поддержать свои интересы в глобальном политическом распределении привилегий (например, компании индустрии развлечений, использующие договоры в области интеллектуальной собственности, чтобы расширить область применения авторских прав; использование компаниями, добывающими ресурсы, договоров об урегулировании с целью обхода национального экологического законодательства и т.д.). Современные историки считают 1500-е годы периодом формирования капиталистической мир-экономики. Когда же историки будущего задумаются о символической дате рождения Американской мир-империи, они, безусловно, сойдутся на 11 сентября 2001 года.

      Надзорная демократия

      В выдающейся, но по необъяснимым причинам являющейся единственной в своём роде книге «Жизнь и смерть демократии», Джон Кин выделяет три исторические стадии жизни демократии: прямую, представительную и (наиболее позднюю) надзорную [1]. Автор явно строит своё описание по принципу телескопа: считается, что первая жизнь началась 2500 лет назад (закончилась после захвата македонцами Афин в 260 г. до н.э.); вторая жизнь началась 100-200 лет назад (был близка к смерти во время Великой депрессии), и третья жизнь стартовала в 1945 году. Сотни лет существования Римской республики мимолётно упоминаются Кином в одном предложении («До конца первого века до нашей эры, но лишь недолго, Римская республика была чем-то вроде исключения из анти-демократического тренда.» [1, p. 127]), незападные демократии в историческом промежутке от древнего Шумера и современной Индии вовсе не упоминаются, а о незападных коренных народах идёт речь разве что как о жертвах. Тем не менее, ключевая мысль Кина - о том, что современные демократии оперируют методами, которые принципиально отличаются от демократий, существовавших до 1945 года - представляется правильной и важной.

      Кин определяет современную надзорную демократию как «пост-Вестминстерскую форму демократии, в которой механизмы надзора за властью и контроля над ней начали распространяться вширь и вглубь на всю структуру политического порядка» [1, XXVII]. Он открыто признаёт её в качестве «новой исторической формы демократии» [1, p. 688], в которой «определяющее влияние выборов, деятельности политических партий и парламента на жизнь граждан ослабевает» [1, p. 689]. Он выделяет три различные точки, в которых происходит сцепка надзорных механизмов с институтами представительной де­мократии: «участие граждан в деятельности правительства или органов гражданского общества... мониторинг и оспаривание [того], что называется входом и выходом политического процесса государственных и неправительственных организаций» [1, p. 692]. Далее он признаёт, что эти «надзорные механизмы бывают разных размеров и действуют на различных пространственных уровнях, начиная от самых локальных органов с исключительно местной «зоной покрытия» и заканчивая глобальными системами, следящими за теми, чья власть распространяется на большие расстояния» [1, p. 692].

      Кин относит рассвет надзорной демократии к моменту принятия Всеобщей декларации прав человека 1948 г. [1, p. 731-734]. Уинстон Черчилль был одним из первых, кто прозрел наступление эры надзорной демократии. В своей знаменитой речи, произнесённой в парламенте 11 ноября 1947 года, он назвал демократию «худшей формой правления, за исключением всех тех других форм, которые были опробованы время от времени». Черчилль также заявил: «в нашей стране существует общее понимание того, что люди должны управлять, непрерывно управлять, и что общественное мнение, выраженное всеми конституционными средствами, должно формировать, направлять и контролировать действия министров, которые являются слугами людей, а не их хозяевами» [1, p. 581]. Кин называет это «непрерывным общественным бичеванием тех, кто осуществляет власть» [1, p. 817] со стороны (среди прочих) «десятков тысяч неправительственных правозащитных организаций», которые «считают себя побудителями совести правительств и граждан» [1, p. 735]. Существование надзорной демократии возможно благодаря наличию целой совокупности «промежуточных институтов, покрывающих всю пропасть между человеком и государством» [1, p. 734].

      Если прямая демократия в конечном счёте умерла, то выборная демократия дошла только до предсмертного момента, после чего возродилась как надзорная демократия. Почему не случилось просто возрождения выборной демократии после её смертельной борьбы с тоталитаризмом во Второй Мировой войне? Кин не даёт прямого ответа, но объяснение кажется очевидным: сочетание всеобщего избирательного права и большого правительства делает настоящую представительную демократию неработоспособной. В контексте XIX века (ограниченного избирательного права и ограниченного правительства) можно предположить, что большинство членов политического класса непосредственно знали своих представителей, влияли на них и проявляли прямую заинтересованность в решениях правительств. Другими словами, избиратели могли эффективно контролировать правительство. Эта аристократическая версия представительной демократии не может существовать в условиях массового электората и современного бюрократического государства. К концу XIX века государствам уже были необходимы профессиональные надзиратели (monitors), которые выступали бы посредниками между простыми людьми и политикой на общегосударственном уровне; те представительные демократии, у которых таких надзирателей не оказалось в достаточном количестве, в итоге скатились в популизм и автократию.

      Политические кризисы начала ХХ века были своего рода массовым вымиранием, после которого остались только те демократии, которым удалось сформировать надёжные надзорные институты и организации гражданского общества. Эти учреждения и организации значительно распространились после Второй мировой войны прежде всего в Соединённых Штатах, а также в других странах, и заложили основу для глобальной экспансии выборной демократии. В частности, в пост-колониальном мире наблюдательные институты и организации гражданского общества сами продвигали демократизацию. В бедных странах и странах со средним уровнем дохода подобные учреждения и организации зачастую пользуются финансовой и административной поддержкой США и их союзников, американских организаций гражданского общества, а также неамериканскими структурами гражданского общества, которые, тем не менее, являются про-системными. По-настоящему анти-системные социальные движения (например, экофеминизм, сапатизм, пан-исламизм, да и марксизм) были изолированы, ограничены или вовсе уничтожены.

      Система как таковая представляет собой надзорную национальную электоральную демократию, которая функционирует в глобальных рамках, в своих общих чертах определяемых могуществом США. Таким образом, проамериканский индуистский национализм в Индии считается приемлемым, в то время как анти-израильский национализм мусульман в Египте приемлемым не признаётся. Надзорных демократий предостаточно, но их жизнеспособность зависит в значительной степени от идентичности наблюдателей. Они могут законно (в глазах «мирового сообщества») предпринимать попытки свержения своих демократически избранных правительств, если эти правительства нарушают международно признанные нормы прав человека (и бизнеса). Про-системные надзорные учреждения и организации привлекают настолько больше финансовых средств и политической поддержки, чем анти-системные, что надзорная демократия в целом носит решительно про-системный характер. Голоса анти-системных механизмов становятся слышны только в условиях кризиса, но и тогда они, как правило, заглушаются. Возникает важный вопрос: если все жизнеспособные альтернативы выборной демократии одинаково про-системные, является ли при этом политическая система в целом подлинно демократической?

      Насколько Соединённые Штаты являются демократией, настолько же они сами являются надзорной демократией. Но в мире, который характеризуется преобладанием ограниченного эффективного суверенитета, США, пожалуй, выступают единственной такой демократией. Все остальные страны (в различной степени) существуют в мире, где доминирует Американская империя. Они послушно ведут себя как местные демократии с (более или менее) ограниченными полномочиями самоуправления, которые существуют в рамках Американской надзорной империи. В противном случае, пытаясь проводить независимую политику, они подвергаются чрезвычайно жёсткому внешнему давлению.

      Надзорная империя

      Лидеров коренных народностей нельзя назвать сумасшедшими за то, что они обращаются в Конгресс США за поддержкой против своих правительств. Они рационально реагируют на сложившуюся структуру власти, которая определяет их возможности для оказания влияния. Как однажды жители Китая обращались к императору за защитой от местных правителей, народы мира теперь обращаются с петициями к правительству США за поддержкой в борьбе против своих национальных государств. Кин признаёт, что «институты надзорной демократии, пристально следящие за властью», «уже не ограничиваются территорией государства» [1, p. 697], и подчёркивает, что эта «сетеобразная (latticed) модель надзора за властью эффективно скрывает различия между "внутренним" и "внешним", "местным" и "глобальным"» [1, p. 717]. Он, однако, не осознаёт ту степень, в которой демократия в одной части мира контролируется из другой. Нельзя сказать, что «сетеобразные модели наблюдения за властью» не имеют формы или структуры. Они соответствуют модели центр-периферийных отношений, которая охватывает весь мир, а в её центре находится Вашингтон.

      Соединённые Штаты - не империя зла из научной фантастики, и присутствие надзорной империи далеко не везде означает попирание личных и политических свобод. В поисках исторической аналогии Американской империи история поздней Римской Республики является более показательной, нежели любой голливудский фильм. Внутренне Рим был разновидностью демократии: римские граждане пользовались существенными гражданскими и политическими правами, включая право избирать государственных лидеров. Конечно, внутренняя римская демократия была несовершенна, так же как и американская. В Сенате преобладают богачи, деньгами можно купить доступ к политическим лидерам, и невозможно претендовать на серьёзные государственные должности без существенной поддержки со стороны состоятельных классов. Широко распространена коррупция, политические лидеры, как правило, служат узким кругам сторонников, а не стране в целом, и популистская политика используется в расчёте на то, чтобы отвлечь малообразованных и политически неграмотных граждан, в то время как укоренившаяся элита управляет страной в своих собственных интересах.

      Это описание внутренней демократической политики одинаково хорошо описывает современную Америку и поздний республиканский Рим. Параллели можно проложить и в области внешней политики. Республиканский Рим поддерживала группа ключевых латинских союзников, с которыми его объединял язык и полная функциональная совместимость в военной сфере: стандартный корпус римской армии за рубежом состоял из одного римского легиона в паре с одним легионом союзника. Латинские союзники имели широкую автономию в местном самоуправлении при условии, что их законы не вступали в противоречие с правами римских граждан или интересами Рима. Таким образом, можно провести очевидную параллель между латинскими союзниками Рима и англоязычными союзниками Америки. Нелатинские союзники Рима подобны американским партнёрам по НАТО и союзникам на Тихом океане. Как в случае Америки, так и Рима, союзники империи не подвергаются угнетению. Напротив, они со­трудничают для подчинения остальных. Однако и в древней Италии, и в современных Европе и Азии не существует сомнений по поводу того, кто является империей, а кто лишь союзниками.

      Железная пята Американской империи чувствуется наиболее остро в периферийных районах мира. Несомненно, страны Центральной и Южной Америки имеют долгую историю сопротивления империализму «янки». С 1945 года страны Северной Африки и Ближнего Востока, в которых преобладает мусульманское население, стали центральным объектом американского империализма. Совсем недавно Соединённые Штаты унаследовали от Европы титул нео-колониального властителя Африки: доказательством этому служит формирование в 2007 году Африканского командования вооружённых сил США и крупномасштабные операции спецназа США по всему континенту с того момента. Для учёных, которые живут в пределах Американской империи, всё это является само собой разумеющимся, но именно в этом, согласно Грамши, заключается кри­терий успешности империи: её существование начинают принимать как должное. С любой объективной точки зрения, экстраординарным является факт того, что американские войска одновременно в том или ином виде вовлечены в военные конфликты в Центральной Америке, Южной Америке, Африке, на Ближнем Востоке и Центральной Азии - и всё это в мирное время. Но проблема в том, что не существует позиции, с которой можно было бы вести объективные наблюдения.

      Кин признаёт вездесущность американской империи, называя США «первой в мире военной империей, действующей в глобальном масштабе» [1, XXXI-XXXII], но он судя по всему не замечает влияния, которое оказывает этот факт на качество демократии в других странах. Вместо этого он продолжает мысль: «и то, что она делает, она делает во имя демократии, часто вступая в противоречия с Россией, Китаем и другими авторитарными государствами, которые не имеют ни любви, ни уважения к демократии» [1, XXXII]. Ближе к концу своего повествования он называет Соединённые Штаты «территориальной державой, стремящейся к трансформации всего мира для собственной выгоды, даже если для этого требуется использование методов, к которым её демократическая идеология питает стойкое отвращение: политический обман, использование экономического давления, запугивание и насилие» [1, p. 801]. Этот перечень американских грехов критикует Америку за несоблюдение собственных демократических идеалов; он ставит под сомнение прочность американской демократии. Однако Кин не обращает внимание на то, как использование Америкой «политического обмана, экономической мощи, запугивания и насилия» воздействует на качество демократии других стран.

      В противоположность взглядам Кина тезис о надзорной империи утверждает, что мир уже стал американским. Это мир фактического юридического плюрализма, в котором великое множество решений, принимаемых большинством правительств либо явно (например, в договорах), либо неявно (например, через ментальное конструирование пределов возможного) учитывает позицию США. Некоторые из самых богатых и могущественных стран мира (Франция, Германия, Япония), возможно, в какой-то мере являются самостоятельными надзорными демократиями, в которых сильные институты гражданского общества опосредуют демократический опыт своих граждан, почти не обращаясь к внешней сфере американского доминирования. США могли бы противодействовать им, если бы они выступали против американских позиций, но поскольку эти государства вовсе не собираются серьёзно оспаривать американские интересы, то это не имеет большого значения.

      Для остальной части мира - почти наверняка для абсолютного большинства стран - надзорная империя выступает повседневной реальностью. Не только наиболее важные для них решения часто принимаются в Вашингтоне, но и многие из надзорных учреждений и организаций, которые опосредуют их местные демократии, напрямую финансируются из Вашингтона. Локальные акторы гражданского общества дополняются (или вытесняются) международными неправительственными организациями, которые служат посредниками между местным населением и Американской надзорной империей, а не между местным населением и их собственным правительством. Таким образом, местные общественные движения становятся созданиями надзорной империи, поскольку, чтобы быть эффективными, им необходимо оказывать влияние не на свои местные демократические правительства, а на правительство всемирной империи, которое фактически определяет политику в тех областях, на которые они стремятся влиять. По самой своей природе глобальные общественные движения - это порождения надзорной империи, а не надзорной демократии, поскольку не существует глобальной демократии, которую надо оберегать.

      Последствия Американской мир-империи для гражданского общества и общественных движений

      Тезис о надзорной демократии опирается на совокупность утверждений, которые сами по себе являются достаточно очевидными: Соединённые Штаты сохраняют огромное влияние во всём мире; если США влияют на внутреннюю ситуацию в стране, такая страна не может считаться самостоятельным политическим организмом; для того, чтобы быть в полной мере эффективными, институты и организации гражданского общества в таких странах должны ориентироваться как на их собственные правительства, так и на правительство США. Отличительная особенность данного тезиса заключается в том, что он связывает американское превосходство с новой всеобъемлющей структурой управления мир-системой в целом: Американской империей. Имеет ли значение для активистской практики общественных движений то, являются ли США лишь мощным политическим игроком в капиталистической мир-экономике или же главенствующим политическим субъектом в пост-капиталистической мир-империи? Или это просто научные споры без большого практического значения?

      Суть концепции мир-империи в том, что в мир-империи рынки в конечном счёте не являются решающим фактором социальных перемен и, таким образом, не имеют принципиального значения при стремлении осуществить такие перемены. Общественные движения, которые продолжают бороться с несправедливостями рынка в пост-неолиберальном мире, бьют мимо цели. Так, например, социальные активисты, выступающие против мер экономии государственных расходов (anti-austerity activists) просто зря тратили бы своё время, пытаясь закрыть рынки облигаций или запретить финансовые деривативы. В капиталистической мир-экономике импульс к государственной экономии, возможно, исходил от безличных рыночных сил. Но в формирующейся Американской мир-империи линия на экономию госрасходов исходит от политических решений, принятых ориентированным на Америку транснациональным правящим классом и транслируемых посредством возглавляемой Америкой бюрократи­ческой машины государств, американоцентричных межправительственных организаций и продиктованных Америкой международных договоров. В этом контексте значительные социальные перемены требуют изменений на вершине глобальной классовой иерархии, а не изменений снизу. Возвращение рынков к основам общества, в духе Поланьи, уже не является достаточным. Общество само является частью проблемы.

      Активисты в современных антисистемных протестных движениях, кажется, понимают это лучше, чем учёные-социологи, которые занимаются их изучением. Протест в значительной степени вытеснил политику, и многие из протестов - в частности, движения из серии Occupy, Anonymous, пиратских партий и других нео-анархистских движений - имеют ярко выраженный пост-политический характер. Они прививают «отрицание представительства и представительной политики во всех её проявлениях, будь то в качестве стиля или режима функционирования оппозиционной политики, или в качестве руководящей парадигмы в форме либерально-демократической политики» [4, p. 160]. Эта чрезвычайно политизированная пост-политика используется активистами «в их стремлении сопротивляться... и утверждать себя в качестве акторов посредством живых акций и реальных действий» [2, p. 35]. В XXI веке наиболее заметные активисты отказались от демократической политики, потому что они признают (на уровне субъективных ощущений или - всё чаще - совершенно осознанно), что политику в тех сферах, которые интересуют их больше всего, невозможно подвергнуть эффективному демократическому контролю.

      Для многих подобный взгляд может показаться слишком пессимистичным, но мерилом данной концепции является не то, насколько приятной она кажется, а то, насколько она полезна практически. Наиболее эффективный способ влиять на политику в рамках надзорной империи - это убедить имперские классы в праведности вашего дела, будь то поддержка беженцев или осуждение лидера повстанцев Джозефа Кони. Одним из результатов этого сдвига является то, что знаменитости и «звёзды» из медиа-пространства всё чаще выступают в качестве легко узнаваемых послов общественных движений. Разумеется, знаменитости могут способствовать увеличению привлекательности тех движений, которые до этого были мало известны. Однако более целесообразно обратить внимание на ту роль, которую они играют в рамках надзорной империи: знаменитости используются для того, чтобы стимулировать вмешательство империи в то или иное дело, а не для того, чтобы возбудить внутренний демократический энтузиазм по этому поводу. Участие знаменитостей и «звёзд» не призвано объединить людей в массовые политические движения; его цель в привлечении внимания богатых и влиятельных людей. Тогда как послевоенная надзорная демократия реагировала на массовые общественные организации и движения (в том числе национальные антивоенные движения, движения за гражданские права, экологию и права женщин), пост-неолиберальная надзорная империя реагирует на бюрократическую структуру элитарных общественных движений, которые преследуют ограниченные цели и в которых центральные роли часто принадлежат знаменитостям.

      Вследствие перехода к надзорной империи массовые движения не перестанут существовать, но они перестанут достигать успеха. С этой точки зрения, пожалуй, не удивительно, что движение Occupy - наиболее яркий образчик современного общественного движения - отвергло саму цель достижения успеха. Подобным же образом Всемирный социальный форум (World Social Forum) знаменит (или печально известен) благодаря тому, что придаёт больше значения процессу, нежели приобретению власти и влияния. «Хактивисты» движения Anonymous не выступают за какую бы то ни было политическую модель. Тем не менее, они являются одними из самых успешных надзирающих акторов на современной мировой арене. Если успех общественного движения измерять фактическим осуществлением положительных социальных изменений, а не разговорами об изменениях, то многие из наиболее успешных сегодня акторов гражданского общества вообще не являются общественными движениями. Они - постполитические анти-акторы. Они - институциональные и организационные контролёры империи.

      ЛИТЕРАТУРА

      Keane, John. The Life and Death of Democracy. Sydney. Simon & Schuster, 2009.
      Pleyers, Geoffrey. Alter-Globalization: Becoming Actors in the Global Age. Cambridge. Polity Press, 2010.
      Tom Lantos Human Rights Commission. The Rights of Indigenous Peoples: Latin America. Washington. US House of Representatives, 2010.
      Tormey, Simon. Anti-Capitalism: A Beginner«s Guide, revised edition. London. Oneworld Publications, 2013.
      Wallerstein, Immanuel. The Politics of the World-Economy: The States, the Movements and the Civilizations. Cambridge. Cambridge University Press, 1984.
    • Казаков В. П. Аргентинский диктатор Хуан Мануэль де Росас
      Автор: Saygo
      Казаков В. П. Аргентинский диктатор Хуан Мануэль де Росас // Новая и новейшая история. - 2015 - № 5. - С. 185-198.
      Хуан Мануэль де Росас - губернатор провинции Буэнос-Айрес и фактический глава Аргентинской конфедерации в 1829-1852 гг. - наиболее полемическая фигура в аргентинской истории. Нет другого политического и государственного деятеля, оценки которого были столь полярными. Для одних он - тиран, преступник; для других - великий сын Аргентины.

      Объективность в оценке Росаса отсутствовала с самого начала его деятельности. Первыми историками Росаса стали его политические противники либералы В. Ф. Лопес, Б. Митре, Д. Ф. Сармьенто и др. Их работы являлись прежде всего пропагандистским оружием в борьбе с диктатурой, и в них Росаспредставал как абсолютное зло,олицетворение всего плохого, что было в стране. Попытка историка А. Сальдиаса подойти объективно к изучению Росаса и его политики, понять его действия на основе изучения архивных материалов встретили с их стороны решительное неприятие. Так, Митре, ставший после падения диктатуры крупным государственным деятелем, президентом страны и основоположником либерально-позитивистской школы в аргентинской историографии, расценил попытку Сальдиаса как “историческую, политическую и философскую реабилитацию тирании”, которая обрадует лишь сторонников Росаса.“Вы смываете кровь, - писал он Сальдиасу, - которой запятнаны его действия”1.
      Для господствовавшего в аргентинской историографии в первой половине XX в. либерально-позитивистского направления во главе с Р. Левене носителями подлинно национальных традиций выступали М. Бельграно, Б. Ривадавия, Х. де Сан-Мартин, а символом всего отсталого “варварского” были Росас и другие каудильо, использовавшие невежество масс для установления кровавой диктатуры2.
      Сложившаяся в 30-60-е годы XX в. “школа ревизии” аргентинской истории - Р. Ирасуста и X. Ирасуста, Ф. Ибаргурен и К. Ибаргурен, Э. Паласио, Х. М. Роса - вели пересмотр аргентинской истории с антилиберальных, националистических позиций. По мнению “исторических ревизионистов”, надо было заново написать историю Аргентины, поскольку официальную историю написали победители Росаса, которые старались оправдать свои действия, а не дать объективное изложение событий. Центральное место в мировоззрении “исторических ревизионистов” заняло понятие “архентинидад” - аргентинской сущности. По их мнению, “архентинидад” сформировался исключительно на базе испанских традиций, став наиболее полным выражением “испанидад” - испанской цивилизации в Латинской Америке, в создании которого решающую роль играла католическая религия. Все события национальной истории рассматривались ими с точки зрения их соответствия “архентинидад”.
      В концепции “исторических ревизионистов” Росас стал истинным выразителем “национального”. Именно федералисты - сторонники Росаса, а не либералы-унитарии являлись партией независимости. При Росасе Аргентина была единой и процветающей страной. Все изменилось после его падения. Свержение Росаса и поражение местных каудильо сыграли, по мнению “исторических ревизионистов”, пагубную роль в дальнейшем развитии Аргентины. Пришедшие к власти либералы начали проводить политику сознательного искоренения “истинно национальных традиций” и превратили Аргентину в “иностранную колонию”3.
      Другая разновидность “исторического ревизионизма” - “национальная левая” (X. Абелярдо Рамос, Х. Э. Спилимберго) - исходила из признания зависимого положения Аргентины в мировой капиталистической системе. Делая акцент на национальных задачах, историки “национальной левой” признавали за революцию борьбу фракций внутри самого господствующего класса, деля их на “национальные” и “антинациональные”. С этих позиций “национальная левая” подходила к анализу исторической роли Росаса. Для Абелярдо Рамоса аргентинская история - постоянная борьба между революцией и контрреволюцией, национальными интересами и олигархией. В первой половине XIX в. их олицетворяли, соответственно, первый президент Аргентины унитарий Б. Ривадавия и Росас. “С Росасом, - по мнению Абелярдо Рамоса, - появляется первый пример аргентинского политика”4.
      Историки-марксисты, группировавшиеся вокруг компартии (Л. Пасо, Л. В. Сомми и др.), вели исследование аргентинской истории с классовых позиций. По их мнению,национально-освободительная революция, покончившая с колониальным гнетом Испании, открыла перед Аргентиной два возможных пути развития. Первый, за который выступали радикальные деятели революции М. Бельграно, Х. Х. Кастельи, М. Морено, Б. Ривадавия, вел к наиболее быстрому и полному развитию капитализма в стране. Второй олицетворяли консервативные социальные силы: крупные помещики и торговцы. Они стремились удержать развитие страны в рамках унаследованной от колонии социально-экономической структуры. С приходом Росаса к власти восторжествовал второй путь, что послужило основой для последующего проникновения в страну иностранного капитала. Как никто другой Росас содействовал формированию и консолидации латифундистской олигархии, которая “держала страну в докапиталистической полуфеодальной отсталости, всеми силами препятствуя прогрессивному развитию страны”5.
      В современной аргентинской историографии характерен уход от господствовавшей прежде полемики и стремление дать более “академическое” объяснение Росаса и его эпохи на основе изучения документов, что нашло отражение в коллективном труде “Новая история аргентинской нации”6.
      В западной историографии, прежде всего в фундаментальной работе английского историка Дж. Линча, Росас рассматривается как пример классического каудильо, приход которого к власти олицетворял господство крупных земельных собственников, который заложил основы политической власти в Аргентине, характеризовавшейся патронажно-клиентелистскими отношениями, превративший террор в важный инструмент политики и имевший поддержку народных низов, что отнюдь не означало, что он выражал их интересы7.
      В отечественной историографии оценки Росаса и его эпохи претерпели эволюцию: от характеристики как одного из самых тяжелых и мрачных периодов в истории Аргентины, господства диктатуры самых реакционных кругов духовенства, помещиков и торговой верхушки Буэнос-Айреса8 до трактовки Росаса как выразителя определенного, а именно помещичьего пути капиталистической эволюции Аргентины9.
      Специальных работ, посвященных Росасу, пока не было.
      Хуан Мануэль де Росас родился 30 марта 1793 г. в Буэнос-Айресе в семье эстансьеро Леона Ортиса де Росаса. Семья принадлежала к верхушке колониального общества и находилась в родственных или дружеских отношениях с семействами Анчорены, Пуэйрредона, Суниги, Трапани и др.
      Наибольшее влияние на будущего диктатора оказала его мать донья Агустина Лопес де Осорнио - женщина властная, наследница богатой эстансии “Эль ринкон де Лопес”. Она была настоящей главой семьи: вела дела, управляла эстансией. Росас был весь в мать, такой же волевой, властолюбивый. Он любил мать и старался походить на нее “даже  в мелочах”, по его собственным словам. В зрелые годы Росас говорил, что не проходит и дня, чтобы он не вспоминал свою мать и не говорил о ее потере.
      Родители готовили его к занятиям сельским хозяйством и считали, что ему не следует просиживать за книгами. Получив элементарное образование, он стал управлять эстансией. Работал он бесплатно, пользуясь лишь возможностью учиться вести хозяйство. Впоследствии Росас был убежден, что наилучшим занятием для молодых людей является сельское хозяйство, прежде всего скотоводство, и в этом духе воспитывал своих сыновей.
      Привычный уклад жизни был нарушен английским вторжением на Ла-Плату в 1806 г. Несмотря на свой юный возраст, ему было 13 лет, Росас принял участие в отражении английской агрессии. Во время сражения в качестве артиллерийской прислуги он подносил боеприпасы и заслужил благодарность командования за “свою храбрость, достойную дела, которое защищается”.

      С детства Росас проявлял независимый характер, отказывался подчиняться. Зародившиеся в детстве конфликтные отношения со временем привели его к разрыву с родителями. С наибольшей силой желание Росаса жить по-своему проявилось при женитьбе, вопреки воле матери, на Энкарнасьон Эскура и Аргибаль, семья которой принадлежала к высшему свету Буэнос-Айреса. Несмотря на то, что у невесты не было приданого, брак оказался удачным. Энкарнасьон стала верной помощницей мужу во всех его делах.
      Окончательный разрыв с семьей наступил, когда мать обвинила его в небрежном управлении эстансией. По существу это была придирка, за которой скрывалось ее недовольство самостоятельными действиями сына. В одном доме не было места для двух Росасов. Хуан Мануэль отказался работать и покинул родительский дом. Он решил сам, без родительской опеки, сделать себе состояние и имя. Впоследствии после смерти отца, он не взял причитавшуюся ему долю наследства, а передал ее матери. После ее смерти разделил среди братьев и сестер.
      Майская революция 1810 г. застала его в деревне, и он не принимал участия в событиях в Буэнос-Айресе. Человек консервативных взглядов - его сознание сформировалось в колониальную эпоху - он был защитником авторитета и иерархии, традиционной социальной структуры и был против народных восстаний и беспорядков.
      Но революция сыграла большую роль в судьбе Росаса-предпринимателя. Завоевание независимости положило начало складыванию агроэкспортной экономики страны, прежде всего скотоводства. Росас занялся разведением и продажей скота. В 1815 г. он вместе с Х. Н. Терреро и Л. Доррего основал саладеро - предприятие по засолке мяса и переработке продуктов животноводства. Это было новое и прибыльное дело. Компаньоны быстро окупили расходы и стали приобретать новые земли и скот. Тем самым было положено начало земельному буму, росту эстансий и экспорту скотоводческих продуктов. Росас стал пионером в утверждении новой модели, определившей на много лет развитие Аргентины.
      Отношение Росаса к народным низам, пришедшим в движение с началом революций, определялось интересами класса, к которому он принадлежал, и его общественным положением. Став эстансьеро, он столкнулся с отсутствием безопасности и анархией в пампе, наводненной бродягами и правонарушителями, которые не уважали ни собственности, ни ее владельцев. Сам Росас подвергся нападению в собственной эстансии и был вынужден с ножом в руке защищаться. “С тех пор, - жаловался он властям, - моя жизнь зависит от вымогательств безработных и преступников”10.
      Беззаконие в сельской местности, так поразившее Росаса, привело его к решению покончить с ним как в собственных владениях, так и вне их. Он быстро понял, что этого нельзя добиться чисто полицейскими мерами. Необходимо было подчинить своему влиянию сельских жителей - гаучо, завоевать их доверие, преданность, а для этого “обращаться с ними как равный с равными и жить как они”.
      На этом пути он добился поразительных успехов. Обладая большой физической силой и ловкостью, он быстро приобрел сноровку в различных сельскохозяйственных работах. Скоро никто не мог сравниться с ним в искусстве верховой езды, в укрощении дикого жеребца. Никто не бросал с таким искусством лассо и болеадору. Секрет его успеха заключался в знании людей, которые у него работали. Он знал об их привязанностях, слабостях, способностях, их поведении в различных ситуациях. Этим путем он приобрел огромную популярность в сельской местности и как следствие - неограниченную власть над гаучо.
      Уже будучи диктатором, он откровенно изложил мотивы своего поведения в беседе с уругвайским посланником С. Васкесом: “Низшие классы могли восстать и причинить огромные беды, поскольку вы знаете, неимущий всегда питает враждебность к богатым и вышестоящим. Поэтому я пришел к выводу, что чрезвычайно важно приобрести влияние среди этих людей с тем, чтобы сдерживать их и руководить ими. И я решил добиться такого влияния любой ценой. Для этого я должен был работать с большим упорством, с большим самопожертвованием, я должен был стать таким же гаучо, как они,говорить как они, научиться делать то, что умеют делать они, сделаться их доверенным лицом, защитником их интересов, - одним словом, - не жалеть ни труда,ни средств для завоевания еще большего их доверия”11.
      В эстансиях Росаса работали негры-рабы. Вместе с тем шло их постепенное освобождение. Росас никогда не способствовал повышению их социального статуса, но не было и расовой дискриминации. Он разрешал им справлять свои народные праздники,на которых можно было увидеть его танцующим с негритянкой. Одна из них стала крестной матерью одного из его детей.
      В глазах современников он являлся эффективным эстансьеро. В отличие от своих кузенов Анчорен, он не был абсентеистом, а работающим и рачительным хозяином, который, как это видно из составленных им инструкций мажордомам эстансий, принимал участие на всех стадиях выращивания скота. Неутомимый труженик, он требовал этого и от подчиненных. Рабочий день в эстансиях начинался с рассветом. Он был мастером в ведении дел, организовав производственный процесс до мельчайших деталей и установив железную дисциплину среди работников-пеонов. В эстансиях он был абсолютным господином и требовал от пеонов безоговорочного подчинения. За каждый проступок он наказывал. Но он также требовал наказания и для себя в качестве примера и, в свою очередь, наказывал тех из слуг, кто колебался подвергать наказанию собственного хозяина. Тем самым он приобрел славу и доброе имя во всей провинции, где скорее готовы были подчиниться его приказам, чем правительственным.
      В своей деятельности Росас руководствовался понятием подчинения, под которым он имел в виду уважение власти, общественного порядка и частной собственности. Его эстансии были государством в миниатюре, где он добился господства над кочевыми гаучо, безработными пеонами, непокорными индейцами, - над всем миром пампы. В этом с Росасом не мог соперничать ни один эстансьеро. Не случайно Анчорены доверили ему управлять полудюжиной своих эстансий.
      В 1820 г. в ведении Росаса находились предприятия с огромным количеством скота, тысячами пеонов и живущими на этих землях индейскими племенами. С последними он поддерживал мирные отношения, добиваясь этого путем систематических подарков и наград индейским вождям.
      Казалось, что жизненный путь Росаса определился: богатый и всеми уважаемый эстансьеро, которому не было равных в обращении со скотом и гаучо и которому эстансьеро доверили управлять половиной сельской местности провинции Буэнос-Айрес.
      Развернувшиеся вскоре события заставили Росаса включиться в политическую борьбу. Ее причины уходили корнями в особенности исторического развития Аргентины. Завоевание независимости не принесло стране мира. Война за независимость не стала кульминацией складывания национального государства, а явилась лишь отправной точкой длительного процесса национально-государственной организации.
      В 20-е годы XIX в. в ходе становления национального государства возникли два политических течения: федералисты, выступавшие за широкую автономию провинций, и унитарии - сторонники сильной центральной власти. В Буэнос-Айресе лидером федералистов был М. Доррего, к федерализму склонялись и провинции. Во главе унитариев стоял Б. Ривадавия.
      Первоначально Росас был равнодушен к формам государственного устройства и не был ни унитарием, ни федералистом. Но 1820 г. стал годом анархии. В стране отсутствовала центральная власть, во всех провинциях возникли независимые республики. Когда же Буэнос-Айрес попытался их подчинить, началась гражданская война. Э. Лопес и Ф. Рамирес - губернаторы, соответственно, провинций Санта-Фе и Энтре-Риос - привели войска к Буэнос-Айресу и попытались навязать ему угодное им правительство.
      Начавшаяся анархия грозила уничтожить плоды хозяйственной деятельности Росаса, она противоречила интересам эстансьеро, которые нуждались в мире для успешного ведения дел. И Росас решил вмешаться, хотя и не без колебаний, но его убедили следующие слова Н. Анчорены: “Хуан Мануэль, мы говорим не о потере полей, а о потере наших жизней от рук этой орды убийц”12.
      Росас, не занимая никаких государственных должностей, одел и вооружил за свой счет 500 пеонов. Это были его “Колорадос дель Монте”, названные так по цвету одежды, которые присоединились к армии Буэнос-Айреса в качестве пятого кавалерийского полка.
      С началом кампании проявилось умение Росаса сливать войну и политику в одно неразрывное целое: мало было отбить нападение провинций, нужно было расколоть неприятельский фронт, добиться мира с Санта-Фе, а по возможности и союза с этой провинцией. В политической стратегии Росаса контроль над Санта-Фе имел ключевое значение. Он разъяснял властям Буэнос-Айреса, что мирная и дружественная Санта-Фе станет опорой порядка для Буэнос-Айреса, в то время как в случае войны она превратится в центр поддержки всех недовольных.
      Росас добился мира и дружеских отношений с Санта-Фе, подарив Лопесу 25 тыс. голов скота, собранных эстансьеро провинции, и еще 5 тыс. из своего стада. Это не было бескорыстным поступком. В обмен Росас получил две эстансии и приличную сумму денег.
      Новым губернатором Буэнос-Айреса стал М. Родригес. Это была компромиссная фигура. Он пришел к власти при поддержке Росаса и Анчорены, но не принадлежал к их клану, клану саладеристов. Более того, после того как он назначил министром, фактически главой правительства Ривадавию, их пути разошлись.
      К этому времени в серии политических сочинений, которые в форме меморандумов Росас представил правительству Буэнос-Айреса, он изложил программу реформ, отвечавшую интересам крупных земельных собственников: передача всей полноты власти в сельских районах в руки эстансьеро, создание с этой целью под их командованием милиции; запрещение всякой независимой от эстансьеро хозяйственной деятельности мелких и средних земледельцев и торговцев13.
      Правительство Ривадавии не только не прислушалось к этим советам, но и стало проводить прямо противоположную им политику. Был введен энфитеусис - долгосрочная аренда государственных земель с целью воспрепятствовать ее переходу в частные руки. Земля переставала быть объектом купли-продажи. Реформа отвечала интересам среднего класса и преследовала цель развития фермерских хозяйств, независимых от крупных землевладельцев.
      Росас отказался от предложения Ривадавии войти во власть. Он не хотел сотрудничать с этим правительством и вернулся к частной жизни, уехал в эстансию. Тем не менее 1820 г. стал важным в формировании Росаса-политика. Он приобрел военную силу, политическую репутацию и вес, способность навязать своего кандидата в губернаторы. Его “Колорадос дель Монте” успешно поддерживали общественный порядок в городе. Росас получил звание полковника и был отмечен как реставратор порядка и законности.
      Аргентино-бразильская война (1825-1828), вызванная спором из-за Восточного берега - Уругвая, способствовала временной национально-государственной консолидации. На созванном Национальном конгрессе Ривадавия был избран президентом Аргентины (1826-1827). Однако принятие унитарной конституции 1826 г. встретило сопротивление федералистов Буэнос-Айреса и провинций. Эстансьеро Буэнос-Айреса во главе с Росасом не принимали весь проект либеральной модернизации Ривадавии. Еще в 1824 г., касаясь созыва Национального конгресса, Х. Х. Анчорена писал Росасу: “Мне кажется, кузен, что мы будем иметь пару очень плохих лет”14.
      Росас, Анчорены, Терреро, Доррего возглавили борьбу против правительства Ривадавии, за его отставку. Унитарная конституция не была принята провинциями, а мир с Бразилией, по которому признавалась независимость Уругвая, завершил падение президента-реформатора. После отставки Ривадавии Национальный конгресс был распущен, и Аргентина вновь оказалась без центральной власти. В результате этих событий Росас стал главнокомандующим сельской милиции Буэнос-Айреса и признанным лидером эстансьеро, которые требовали его участия в правительственных делах. Новый губернатор провинции Доррего не доверял Росасу, не верил в его федерализм, приверженность к которому незадолго до этого объявил Росас. Известны слова Доррего, сказанные по поводу Росаса: “Пока я жив, этот мошенник гаучо никогда не будет в правительстве”15.
      Между тем положение в стране оставалось взрывоопасным. Возвратившаяся с войны армия под командованием генералов Х. М. Паса и X. Лавалье свергла Доррего. Сам губернатор по приказу Лавалье был расстрелян. Росас, опираясь на верных ему гаучо, развернул партизанскую войну против Лавалье и при поддержке войск Лопеса разбил его, что открыло ему путь к власти. 6 декабря 1829 г. легислатура назначила его губернатором Буэнос-Айреса, наделив чрезвычайными полномочиями. Открылась новая страница аргентинской истории, неразрывно связанная с именем Росаса.
      Избрание Росаса губернатором Буэнос-Айреса с чрезвычайными полномочиями стало признанием его заслуг в борьбе с унитариями. В глазах федералистов он был спасителем родины, мстителем за Доррего и единственным деятелем, способным решить сложные проблемы внутренней и внешней политики страны. 17 декабря 1829 г. легислатура провозгласила Росаса “Реставратором законов”.
      По мнению депутатов, диктатура была необходима, чтобы покончить с социальным конфликтом, политической нестабильностью и экономическим расстройством. Общее мнение выразил П. Ф. Кавия, заявивший: “Господа депутаты, когда говорит сабля, закон молчит”16.
      Сам Росас представлял себя вне классов как честного сельского жителя, призванного восстановить законность. С первых шагов на посту губернатора Росас показал себя убежденным консерватором. Специальным декретом он запретил продажу книг и картин, “противоречащих религии и хорошим обычаям”, и ввел правило получать правительственное разрешение на издание новых газет и журналов и закрыл те из них, которые, по его мнению, угрожали единству и порядку. Защищая церковь, он рассматривал ее как важный инструмент поддержания существующего строя и социальной иерархии.
      Вынужденный в целях борьбы с унитариями согласиться на созыв Комиссии представителей, он не позволил превратить ее в базу для созыва Национального конгресса и добился ее роспуска в 1832 г. В письмах Лопесу и другим губернаторам провинций Росас постоянно повторял, что не нужно спешить с созывом конгресса, так как необходимо прежде всего умиротворить страну17. Тем не менее под давлением провинций в 1831 г. был подписан Федеральный пакт, ставший отправной точкой последующего конституционного устройства страны.
      Федеральный пакт положил начало существованию Аргентинской конфедерации: в стране не было национальной конституции и не существовало центральных органов власти, каждая из 14 провинций управлялась на основе местного законодательства. Вместе с тем провинции предоставили Росасу полномочия вести внешнеполитические дела, объявлять войну и заключать мир от имени Конфедерации. Таким образом, перед лицом других стран и народов Росас являлся официальным главой Аргентинской конфедерации.
      С поражением армии унитариев генерала Паса закончилась гражданская война. К этому времени обострилось положение в Буэнос-Айресе, вызванное разногласиями в лагере федералистов, которые раскололись на так называемых схизматиков - противников режима личной власти и апостоликов - безоговорочно следовавших за “Реставратором законов”. Первые полагали, что с победой над унитариями пришло время для конституционной организации страны.
      В конце 1832 г. истекал срок чрезвычайных полномочий Росаса, который, настаивая на их продлении, предупреждал депутатов о продолжавших существовать угрозах провинции. Однако большинство депутатов не вняли этим предупреждениям и избрали Росаса губернатором,  но без предоставления чрезвычайных полномочий. Росас не согласился с этим и ушел в отставку.
      Росас занялся подготовкой “экспедиции в пустыню” - похода против индейцев-арауканов. Экспедицию вызвала необходимость защиты ранее захваченных у индейцев земель, а также дальнейшего продвижения на юг в поисках новых пастбищ для скота. Начинание Росаса встретило повсеместную поддержку среди эстансьеро, как федералистов, так и унитариев. В течение года, с середины 1833 по середину 1834 г. были захвачены территории в 100 тыс. кв. км. Росас получил все, чего добивался этим походом: его престиж в Буэнос-Айресе и провинциях вырос, в награду он получил обширные земли на завоеванных землях, которые он обменял на другие - ближе к Буэнос-Айресу.
      Между тем в отсутствие Росаса в Буэнос-Айресе развернулась борьба между схизматиками, возглавлявшими правительство, и апостоликами во главе с женой Росаса Энкарнасьон Эскурра. Ударной силой росистов стало созданное в 1833 г. Народное общество реставрации. Общество имело вооруженное крыло под названием “Масорка” (“Кукурузный початок”), что должно было символизировать единство членов (“как зерен в початке”). Это название толковали иногда и по-другому: “больше виселиц” (по-испански: “мае оркас”). Если в Народное общество реставрации входили представители высших слоев, то “Масорка” состояла из народных низов и создавалась для борьбы с оппозицией.
      Попытка соглашения между враждующими фракциями не увенчалась успехом. Против соглашения была Энкарнасьон Эскурра. 11 октября 1833 г. на площади Виктория произошли организованные ею массовые волнения, известные как “революция реставраторов”. Не имея военной поддержки, правительство схизматиков ушло в отставку. “Масорка” развернула террор против противников Росаса, вынудив многих из них эмигрировать в Уругвай.
      В этой ситуации легислатура решила избрать Росаса губернатором провинции, но без предоставления ему чрезвычайных полномочий. Росас отказался. Попытались найти других кандидатов, но безуспешно. Временно исполнять обязанности губернатора стал президент легислатуры М. В. Маса. В то время как Росас готовил возвращение во власть на своих условиях, события были ускорены конфликтом в северных провинциях и убийством генерала Ф. Кироги.
      Смерть Кироги была умело использована Росасом для доказательства того, что в стране сохраняется нестабильность и нужна диктаторская власть. 7 марта 1835 г. легислатура единодушно избрала его губернатором с чрезвычайными полномочиями, вручив ему всю полноту власти “в течение всего времени, которое, по мнению избранного губернатора, будет необходимо”, без иных ограничений, кроме как “сохранение, защита и поддержка национального дела Федерации, которое провозгласил народ Республики”18. Таким образом, Росас получил право не только отменять гарантии личных прав и свобод граждан, но был наделен законодательными и судебными полномочиями.
      Прежде чем вступить в должность, Росас потребовал проведения народного плебисцита, который проводился лишь в городе, поскольку в сельской местности, как писала “Газета Меркантиль”, “господствует то же самое чувство, которое вдохновляет всех портеньос” (жителей Буэнос-Айреса. - В. К.)19. Большинством голосов (9316 - за, 4 - против) решение легислатуры было утверждено. 13 апреля 1835 г. Росас вновь стал губернатором Буэнос-Айреса с диктаторской властью.
      Он по-прежнему считал преждевременной конституционную организацию страны. По его мнению, принятие конституции не успокоит страну, а вызовет новый виток напряженности. Прежде всего необходимо добиться умиротворения страны, а затем начать ее организацию снизу, с провинций. Принятие конституций в провинциях заложит основу для будущей национальной организации. В противном случае федеративная республика будет химерическим образованием, поскольку не центральное правительство объединяет народ в федерацию, а находит его уже единым. Росас признавал, что предлагаемый им путь объединения будет долгим, но единственно возможным в имеющихся условиях20.
      К официально осуществляемым функциям главы государства во внешнеполитических делах Росас вскоре прибавил право интервенции в провинции. Формально на их проведение требовалось согласие членов конфедерации. Но фактически губернатор Буэнос-Айреса решал этот вопрос, исходя из лояльности того или иного губернатора лично к нему. Обычно это происходило в момент вступления в должность нового губернатора или переизбрания старого на новый срок. Как правило, они уведомляли об этом своих коллег официальным циркуляром, ожидая в ответ поздравления. Если Росас поздравлял, его примеру следовали все губернаторы. Если он хранил молчание, никто не осмеливался его нарушить, и новая власть оставалась непризнанной. В зависимости от обстоятельств Росас использовал разные методы интервенции: от мирного увещевания губернатора “провинившейся” провинции до вооруженного вмешательства, если обстоятельства этого требовали.
      Прерогативы правительства Буэнос-Айреса увеличились с передачей ему провинциями права судить обвиненных в политических преступлениях против нации. К этому прибавились право решать пограничные споры между провинциями, осуществление патроната, контроль над судоходством по рекам Парана и Уругвай, предоставление разрешения на въезд в страну и командование федеральными армиями всей страны. И как форма легализации нового положения Росаса некоторые губернаторы стали величать его “Верховным главой государства” или “Сиятельным главой республики”.
      Реставрация порядка требовала единодушия и подавления оппозиции. По указанию Росаса для всех должностных лиц было введено обязательное ношение красной ленты (красный цвет означал принадлежность к федерации). Восстановление контроля над прессой сопровождалось введением обязательного правила озаглавливать все официальные документы и частную переписку девизом: “Да здравствует святая федерация!”, к которому впоследствии добавилось “Смерть дикарям-унитариям!” Эти распоряжения были очень скоро узаконены и в других провинциях, что должно было продемонстрировать единство взглядов по всей стране. Этой же цели служил и так называемый федеральный календарь. Так, в документах 1836 г. должно быть указано помимо дня, месяца и года также: Год 26 Свободы, 20 независимости и 6 Аргентинской конфедерации.
      Красный цвет был во всем. Дело дошло до того, что на театральных представлениях артисты перед началом спектакля выходили на сцену провозгласить свою приверженность делу федерации и осудить унитариев. Забавно было видеть, по свидетельству современников, Карла V или Гамлета с  прикрепленным к груди красным девизом. Сармьенто писал по этому поводу, что Росас делал с людьми то же самое, что и со своими животными в эстансиях: он их метил.
      В своем видении реальности Росас продолжал быть консерватором. Он питал отвращение к унитариям-либералам, называя их “интеллектуальными франтами” за приверженность к импортированным из Европы идеям, неприменимым на аргентинской почве, которые погрязли в неверии.
      Впоследствии он говорил, что для него идеалом был самодержавный правитель: умный, неутомимый и бескорыстный. Став губернатором, он отказался от зарплаты, у него не было счетов за границей. И даже его противники признавали, что он никогда не брал ни песо из казны на личные нужды.
      Центром власти был сам Росас, который старался вникать во все дела. Обычно его рабочий день начинался в 3 часа пополудни и продолжался до 8-9 часов следующего утра, когда он ложился спать. У него не было определенного часа окончания работы. Как отмечал один из его секретарей, его служащие должны были иметь крепкое здоровье, чтобы выдержать такой распорядок.
      Он не доверял министрам, посвящая их лишь в ту часть дела, которая непосредственно их касалась, и говорил, что его министры не более чем его клерки. Не проводил общих заседаний правительства и посылал министрам инструкции и распоряжения через секретарей. Росас полагал, что секретом успешного правления является внимание к деталям и людям, без чего правитель рискует потерять связь с реальностью.
      После смерти жены его ближайшей помощницей стала дочь Мануэлита. В правительстве она была губернаторшей или, как называл ее один английский дипломат, “Главной жрицей его королевства”.
      Росас получил в наследство огромный бюджетный дефицит, обесцененную валюту и большой государственный долг. Он отказался от возврата к золотому стандарту и следовал консервативной финансовой политике: сокращение расходов, улучшение сбора налогов. В основе его финансовой системы была инфляция, которая являлась прекрасным способом перераспределения доходов от бедных к богатым. Обесценение бумажного песо позволяло избежать долгосрочных займов и высокого налогообложения, что противоречило бы интересам эстансьеро. Напротив, проводившаяся Росасом политика позволяла крупным землевладельцам расширять свои владения: происходил массовый переход государственной земли в частную собственность. В то же время конфискация собственности у врагов режима, практиковавшаяся Росасом, помогала содержать армию и награждать сторонников. Вся его политика была направлена на сохранение привилегированного положения Буэнос-Айреса: монопольного обладания портом - главного источника доходов для всей страны, но которыми распоряжалась одна провинция.
      В целях расширения социальной базы режима 18 декабря 1835 г. был принят закон о таможне. В соответствии с ним увеличивались таможенные пошлины на все импортные товары и запрещался ввоз муки и пшеницы, производимых в стране21. По словам самого Росаса, закон преследовал цель помочь “среднему классу, который из-за недостатка капитала не мог участвовать в занятии скотоводством”22. Последовавшая вскоре французская блокада и война не позволили вернуться к закону 1835 г.
      Международное положение Аргентины после завоевания независимости оставалось достаточно сложным. Англия, несмотря на договор о дружбе и торговле 1825 г., захватила в 1833 г. Мальвинские острова. Франция потребовала заключения договора, который предоставил бы ей такие же привилегии, как и Великобритании. Не менее сложным было положение и в районе Рио-де-Ла-Платы, прежде всего в Уругвае, где в 1836 г. разразилась гражданская война между партиями “Бланко” во главе с М. Орибе и “Колорадо” - с Ф. Риверой. Орибе опирался на поддержку Росаса, а Ривера - на аргентинских эмигрантов-унитариев и французов, стремившихся использовать Монтевидео как опорный пункт для укрепления своего влияния на Ла-Плате. В конце концов победу одержал Ривера. Орибе был вынужден оставить пост президента и эмигрировать в Буэнос-Айрес.
      К этому времени обострились франко-аргентинские отношения в связи с так называемым делом Бакле - французского гражданина, жившего в Буэнос-Айресе и обвиненного Росасом в шпионаже. В ответ на арест Бакле Франция потребовала его освобождения и возмещения убытков, отмены для французов, живущих в Буэнос-Айресе, обязанности проходить военную службу и предоставления им равных прав с англичанами23.
      Росас отклонил французский ультиматум. 28 марта 1838 г. Франция объявила блокаду Буэнос-Айреса и аргентинского побережья. Французы не хотели упустить благоприятную возможность подчинить Росаса или его свергнуть и установить свое влияние одновременно в Буэнос-Айресе и Монтевидео.
      В свою очередь Росас попытался устранить сам повод для конфликта: его распоряжением все французы, призванные на военную службу, были демобилизованы. Что же касается других французских требований, то они, по мнению правительства Буэнос-Айреса, должны были стать предметом дипломатических переговоров.  В случае невозможности достичь соглашения Росас выразил готовность сражаться с французами и, как он писал своему министру иностранных дел Ф. Аране, “защищать наш суверенитет и честь, погибнув тысячу раз, прежде чем стать рабами”24.
      Франция рассчитывала на помощь всех противников Росаса. Ривера и аргентинские унитарии предложили французам союз для свержения Росаса. Французы пошли на него в надежде заставить Буэнос-Айрес принять их требования. 11 октября 1838 г. французские войска совместно с Риверой заняли остров Мартин-Гарсия, контролирующий устье рек Уругвай и Парагвай.
      Аргентинская конфедерация оказалась в критическом положении, поставившим ее на грань выживания. Блокада резко ухудшила экономическое положение страны и в особенности провинции Буэнос-Айрес, нанесла существенный ущерб интересам различных слоев населения. Торговцы, эстансьеро, владельцы саладерос несли крупные убытки. Тяжелое экономическое положение вызвало недовольство в Буэнос-Айресе. Это дало прекрасную возможность оппозиции начать вооруженную борьбу против Росаса в его родной провинции.
      Унитарии установили связь с полковником Р. Масой, пользовавшимся авторитетом в армии, и с группой эстансьеро южной части провинции Буэнос-Айрес. Заговорщики поддерживали постоянный контакт с военным руководителем унитариев генералом Лавалье. Выработанный ими план состоял в следующем: в то время как Лавалье высадится на севере провинции для отвлечения внимания Росаса, на юге начнется восстание под руководством П. Кастельи. В самом Буэнос-Айресе во главе заговора стоял М. В. Маса, отец полковника Масы и президент легислатуры. Он поддерживал тесные связи с созданной в Монтевидео политическими противниками Росаса Аргентинской комиссией.
      Все заговорщики занимали видное положение в администрации Росаса и были близки к его семье. Достаточно сказать, что среди заговорщиков находился личный секретарь Росаса Э. Лафуэнте. Полковник Маса был мужем лучшей подруги Мануэлиты. В свою очередь Росас имел широкую сеть осведомителей. Узнав о заговоре Масы,он предпринял энергичные действия. 27 июня 1839 г. Маса был убит в своем кабинете в легислатуре. Его сын отказался выдать заговорщиков. Несмотря на мольбы дочери о его помиловании, Росас остался непреклонным: на следующий день полковник Маса был расстрелян. Позднее Росас говорил, что “в доме было много слез, но если бы это повторилось двадцать раз, я поступил так же”.
      Несмотря на ликвидацию заговора Масы, заговорщики на юге решили действовать. В октябре 1839 г. началось восстание эстансьеро. Повстанцы высказались за союз с французами и просили их снять блокаду портов, находившихся в зоне восстания. Восстание приняло широкий размах, но его руководители не проявили должной решительности и не обеспечили согласованности действий и были разбиты войсками под командованием П. Росаса, брата диктатора. Захваченные в плен руководители восстания, кроме младшего брата Росаса X. Росаса, были обезглавлены, а их головы выставлены на площади. Уступая мольбам матери, Росас помиловал младшего брата. Но с тех пор последний никогда больше не занимался политикой.
      В то время как на юге провинции Буэнос-Айрес противники Росаса были разбиты, на севере наметился их успех. 5 сентября 1839 г. Лавалье высадился в провинции Энтре-Риос, но в конце концов был разбит губернатором П. Эчагуэ и вернулся под защиту французской эскадры. Здесь он получил известие, что генерал Г. А. Ламадрид, посланный Росасом на север, восстал против диктатора. Одновременно пришло сообщение, как оказалось, ложное, что французское правительство готовит дополнительные войска для посылки на Ла-Плату.
      В такой обстановке 5 августа 1840 г. Лавалье высадился в провинции Буэнос-Айрес. Наступление армии унитариев в направлении Буэнос-Айреса создавало реальную угрозу для Росаса. Он не ожидал удара отсюда. Его главные силы находились в Энтре-Риос. Однако Росас не растерялся. Чтобы задержать наступление Лавалье, он приказал организовать военный лагерь в Сантос-Лугарес вблизи Буэнос-Айреса.
      Лавалье не нашел поддержки у населения, которое осталось верно Росасу. У вождя унитариев не было пехоты, а с одной кавалерией он не мог атаковать лагерь в Сантос-Лугарес. По этой же причине он не мог штурмовать Буэнос-Айрес, где его кавалеристы стали бы прекрасной мишенью для стрелков. В это время Аргентинская комиссия сообщила Лавалье об ожидавшемся прибытии на Ла-Плату дополнительных французских экспедиционных сил. Лавалье решил их ждать и терял драгоценное время. Узнав, что никаких французских войск не будет, он отступил на север на соединение с Ламадридом.
      К этому времени международная обстановка изменилась в пользу Росаса. Французская блокада, наносившая значительный урон английской торговле в Аргентине и Уругвае, вызвала серьезное недовольство Англии, под нажимом которой французское правительство вступило в переговоры с Аргентиной о прекращении блокады. Переговоры завершились подписанием 23 октября 1840 г. конвенции Макау-Арана (по имени глав делегации). По условиям договора Франция прекращала блокаду, освобождала остров Мартин-Гарсия и возвращала захваченные корабли и оружие. Со своей стороны Аргентинская конфедерация обязывалась возместить убытки, причиненные французским гражданам. Конвенция предоставляла определенные привилегии французским гражданам в Аргентине и аргентинцам во Франции25.
      Договор Макау-Арана укрепил позиции Росаса. Он предстал перед страной и всем миром как твердый защитник национального суверенитета. В то же время подписание договора развязало Росасу руки для борьбы со своими противниками внутри страны. В октябре 1840 г. “Масорка” начала террор против оппозиции. В самом Буэнос-Айресе многие  противники режима были убиты, похищены или заключены в тюрьму, их собственность  конфискована. Сам Росас объяснял террор государственной необходимостью. Американцу Мак Канну он сказал, что 20 капель крови, пролитой вовремя, позволит избежать 20 тыс. Заключение мира с Францией дало возможность Росасу сосредоточить все силы на борьбе с Лавалье и разгромить его вместе с Ламадридом. Сам Лавалье погиб, Ламадрид укрылся в Чили.
      Вслед за военным разгромом противников на севере Росас нанес удар по экономическим интересам прибрежных провинций. 22 января 1841 г. правительство Буэнос-Айреса запретило свободное судоходство по рекам Парана и Уругвай. Это решение Буэнос-Айреса вызвало новый подъем антиросистского движения, центром которого стали провинции Санта-Фе и Корриентес. 5 ноября 1841 г. между ними было заключено соглашение “Об оборонительном и наступательном союзе против кровавого тирана”, согласно которому они лишили Росаса полномочий вести внешние дела26.
      Разногласия внутри альянса обусловили его быстрое поражение. В ноябре 1842 г. Орибе подавил восстание в Санта-Фе и Корриентесе, а в декабре разбил армию Риверы и двинулся к Монтевидео - последнему центру сопротивления Росасу. 6 февраля 1843 г. Орибе начал осаду Монтевидео, продолжавшуюся девять лет. В обороне города участвовали иностранные жители, организовавшие аргентинский, итальянский и французский батальоны.
      1 апреля 1843 г. Росас объявил блокаду Монтевидео. Притязания Росаса на Уругвай встретили сопротивление со стороны Англии и Франции, которые всегда рассматривали Восточный берег как буферное государство между Аргентиной и Бразилией. Поэтому англо-французские военно-морские силы, находившиеся на Ла-Плате, оказали помощь защитникам Монтевидео. Практически они приняли сторону Риверы и тем самым спасли Монтевидео в самые первые, критические месяцы осады, позволив защитникам города получить необходимое вооружение и резервы.
      13 февраля 1845 г. правительство Росаса объявило о полной блокаде Монтевидео с 1 марта. В ответ на это командующие английской и французской эскадр заявили о своем праве разрешить или запретить применение этой меры. 8 июня  1845 г. английский и французский уполномоченные В. Т. Осли и Б. Дефюди, находившиеся в Буэнос-Айресе для переговоров с Росасом, обнародовали декларацию, в которой говорилось, что их правительства никогда не признают законным избрание Орибе президентом, пока аргентинские войска продолжают оставаться на уругвайской территории. 21 июля Осли и Дефюди вручили ультиматум Росасу. Ему давалось десять дней на эвакуацию войск с Восточного берега. Одновременно Орибе поставили в известность, что в случае продолжения сады Монтевидео будут блокированы находившиеся под его контролем уругвайские порты.
      Росас отверг ультиматум, а Орибе проигнорировал англо-французские угрозы. 30 июля Осли и Дефюди получили паспорта и покинули Буэнос-Айрес. 2 августа англо-французская эскадра захватила аргентинские корабли и установила полную блокаду уругвайских портов. Англичане и французы намеревались оставаться в Уругвае вплоть до окончательного вывода аргентинских войск с целью обеспечения его независимости. 18 сентября 1845 г. правительству Буэнос-Айреса была вручена коллективная англо-французская нота с требованием прекращения войны на Восточном берегу, в противном случае Буэнос-Айресу грозила блокада. Росас остался непреклонным, и 22 сентября Англия и Франция объявили блокаду Буэнос-Айреса, заняли остров Мартин-Гарсия, а в ноябре предприняли военную экспедицию на Парану для открытия судоходства и установления связей с Корриентесом и Парагваем. Одиннадцать военных кораблей под командованием английского капитана Ч. Хэтхэма дошли до Вуэльта-де-Облигадо, где их встретили аргентинские войска. В этом месте река была перегорожена 24 судами, соединенными железными цепями, а по берегам располагались батареи. 18 ноября 1845 г. произошла битва при Вуэльта-де-Облигадо. Понеся значительные потери, союзная эскадра подавила сопротивление аргентинских войск и дошла до Корриентеса и Парагвая, открыв путь для торговли с Монтевидео. Тем не менее интервенция не достигла намеченных целей. Прежде всего интервенты не нашли поддержки среди местного населения. Народ был против них. Он поддерживал Росаса. Общественное мнение Южной Америки было также на его стороне. Генерал Сан-Мартин предложил Росасу свои услуги для защиты свободы и независимости родины и завещал ему свою саблю, с которой он совершил освободительные походы в Чили и Перу.
      Между тем блокада показала свою неэффективность. В не меньшей степени, чем Буэнос-Айрес, от нее страдала торговля самих союзников. Справедливыми оказались слова Росаса в отношении интервентов: “Они могут досадить нам, но не могут лишить нас ни наших ресурсов, ни нашей силы”27. В этих условиях Англия и Франция начали переговоры с Росасом об урегулировании конфликта. Длительные переговоры завершились подписанием 24 ноября 1849 г. мирного договора с Англией на весьма выгодных для Аргентины условиях. По условиям договора Англия обязалась полностью освободить остров Мартин-Гарсия, вернуть захваченные аргентинские военные корабли и отдать салют аргентинскому флагу 21 артиллерийским залпом; судоходство по реке Парана определялось аргентинским законодательством; навигация по реке Уругвай объявлялась внутренним делом Аргентины и Уругвая. Со своей стороны Росас обязался вывести из Уругвая войска, если французское правительство разоружит иностранный легион и выведет свои войска с аргентинской стороны. 31 августа 1850 г. было достигнуто аналогичное соглашение с Францией28.
      В конце 40-х годов XIX в. режим Росаса был в зените силы и славы. Перед всем миром Аргентинская конфедерация предстала единой и сильной, способной успешно противостоять самым могущественным державам. Казалось, что мятежные прибрежные провинции убедились, что гегемония Буэнос-Айреса является разумной платой за мир и порядок. Началось возвращение политических эмигрантов, которым Росас стал возвращать их собственность. В 1846 г. была распущена “Масорка”.
      Сам Росас считал, что его режим достиг оптимального баланса между консерватизмом и умеренностью, о чем и заявил в послании легислатуре29. Такого же мнения придерживались и иностранные наблюдатели. Так, английский посол Р. Гор полагал,что отныне Росас будет следовать политике развития страны и соблюдения закона.
      В такой обстановке Росас объявил о своем намерении уйти в отставку, поскольку его главная цель - обеспечение мира и порядка - достигнута. Желание вернуться к частной жизни мотивировалось усталостью, а также необходимостью дать возможность другим проявить себя на службе родине. Трудно сказать, насколько искренними были слова Росаса, однако его последующие действия показали, что доля истины в них была.
      Тем временем сторонники Росаса развернули кампанию за его оставление у власти. Легислатура, подтвердив его неограниченные полномочия, провозгласила: “Мир знает, что генерал Росас и Аргентинская конфедерация в настоящее время являются неразрывным целым. Убрав одно, вы потеряете другое”30.
      Казалось, что вся эта кампания лишь укрепила власть Росаса. Вместе с тем урегулирование конфликта с великими державами не принесло стране спокойствия. Продолжалась война на Восточном берегу, где сталкивались интересы Аргентинской конфедерации и Бразильской империи. В октябре 1850 г. Бразилия разорвала отношения с Росасом и 25 декабря заключила союз с Парагваем, независимость которого Росас не признавал. Главной целью союза была защита независимости Уругвая. В Рио-де-Жанейро прекрасно понимали, что успешно бороться с Росасом можно, лишь опираясь на прибрежные провинции, крайне заинтересованные в ликвидации торговой монополии Буэнос-Айреса и в открытии свободного речного судоходства.
      К этому времени Х. Х. Уркиса стал фактическим лидером Литораля, возглавляя Энтре-Риос - наиболее богатую и развитую провинцию после Буэнос-Айреса. Отношение Росаса к Уркисе было двойственным. Стремясь экономически ослабить Энтре-Риос, он запретил продажу  провинции пороха и звонкой монеты. В то же время Росас постоянно усиливал вооружением и подкреплениями армию Уркисы, рассматривая ее как главную ударную силу в предстоящей войне с Бразилией. Надежды Росаса на Уркису не оправдались. 1 мая 1851 г. правительство Энтре-Риос объявило “о своем решении вновь принять полномочия, переданные генералу Росасу для руководства общими делами мира и войны впредь до созыва Национального конгресса, который окончательно учредит республику”31. Таким образом Росас потерял свою лучшую армию, а Уркиса из главной военной опоры режима превратился в его главного врага.
      В борьбе против Росаса объединились Энтре-Риос, Корриентес, Парагвай и Бразилия. 8 июля 1851 г. они подписали союзный договор, направленный против Росаса. В июле 1851 г. армия Уркисы вошла в Уругвай, а в сентябре там же появились бразильские войска, которые, однако, не участвовали в боевых действиях. Бразилия помогала оружием, людьми и держала резервную армию на берегу Уругвая. Уркиса пришел в Уругвай не только с военной силой, но и с программой политического примирения, - “здесь нет ни победителей, ни побежденных”, - которая привлекла к нему военных - уругвайцев и самого Орибе, капитулировавшего 8 октября 1851 г. на условиях политической амнистии и независимости Уругвая.
      Следующим этапом кампании стало наступление союзников на Буэнос-Айрес. С помощью бразильского флота Уркиса по реке Парана достиг Санта-Фе, которая присоединилась к нему, открыв тем самым дорогу на Буэнос-Айрес. В самом Буэнос-Айресе население устало от войны и, по мнению английских дипломатов, предпочитало, чтобы Уркисе было спокойно разрешено свергнуть Росаса32. В сельской местности провинции поддержка Росаса была больше, но практически все мужское население уже было призвано в армию, и ему с трудом удалось набрать новобранцев.
      3 февраля 1852 г. в Монте-Касерос вблизи Буэнос-Айреса произошло решающее сражение. Армия Уркисы насчитывала 24 тыс. чел. (3,5 тыс. бразильцев, 1,5 тыс. уругвайцев, остальные - аргентинцы) с 50 орудиями. Армия Росаса имела 25 тыс. чел. и 56 орудий. Однако новобранцы Росаса не шли ни в какое сравнение с закаленными ветеранами Уркисы и были им легко окружены и рассеяны. Потерпев полное поражение, Росас заявил о своей отставке и эмигрировал в Англию, где и умер в 1877 г.
      На родине Росаса заочно приговорили к смертной казни и конфискации всего имущества. Процесс носил сугубо политический характер и преследовал цель представить Росаса в глазах последующих поколений кровавым диктатором. В противном случае, как заметил один из депутатов, “он был бы наиболее великим и славным из аргентинцев”33. После смерти Росаса его родственники в Буэнос-Айресе хотели заказать мессу в его память, но власти запретили.
      Мнение простых людей выразил один сельский труженик. На вопрос, почему он так любит Росаса, тот ответил, что до того, как Росас стал правителем, “в деревне нельзя было жить, взяв власть, он покончил с анархией”34.
      ПРИМЕЧАНИЯ
      1. Mitre В. Correspondencia literaria, historica у politica, t. I-III. Buenos Aires, 1912, t. III, p. 198-199.
      2. Levene R. A History of Argentina. New York, 1963, p. 415.
      3. Palacio Е. Historia Argentina. Buenos Aires, 1984, p. 328, 449, 528.
      4. Abelardo Ramos J. Revolution у contrare volution en la Argentina. Buenos Aires, 1961, p. 101.
      5. Rosas. Realidad у mito. Buenos Aires, 1970, p. 134.
      6. Nueva historia de la Nation Argentina, t. I-X. Buenos Aires, 2000-2003, t. IV.
      7. Lynch J. Argentine dictator Juan Manuel de Rosas. Oxford, 1981, p. 23, 109-114, 124, 154.
      8. Очерки истории Аргентины. M., 1961, с. 145-146.
      9. Комаров К. В. Аграрный вопрос и война за независимость Аргентины. М., 1988, с. 124.
      10. Montoya A. Historia de los saladeros argentinos. Buenos Aires, 1956, p. 41.
      11. Las constituciones de la Argentina (1810-1972). Buenos Aires, 1975, p. 37.
      12. Luna F. Juan Manuel de Rosas. Buenos Aires, 2004, p. 36-37.
      13. Saldias A. Historia de la Confederacion Argentina, t. I-III. Buenos Aires, 1978, t. I, p. 347-356.
      14. Ibarguren С. Juan Manuel de Rosas. Buenos Aires, 1955, p. 107.
      15. Lynch J. Op. cit., p. 36.
      16. El pensamiento conservador. Buenos Aires, 2009, p. 103.
      17. Correspondencia entre Rosas, Quiroga у Lopez. Buenos Aires, 1958, p. 47-48.
      18. Celesia Е. Н. Rosas. Aportes para su historia, t. I-II. Buenos Aires, 1968-1969, t. II, p. 172.
      19. El pensamiento de los federales. Buenos Aires, 2009, p. 163.
      20. Archivo Americano у espiritu de la prensa del mundo. Primera reimpresion del texto espanol conforme a la edicion original 1843-1851,1.1-II. Buenos Aires, 1946, t. II, p. 233-237.
      21. Registro oficial de la Republica Argentina, t. I-VI. Buenos Aires, 1879-1884, t. II, p. 359-361.
      22. Mensajes de los gobemadores de la provincia de Buenos Aires, t. I-II. Buenos Aires, 1976, t. I, p. 95.
      23. Puentes G. A. La intervencion francesa en el Rio de la Plata. Buenos Aires, 1958, p. 58-64.
      24. O’Donnel P. Juan Manuel de Rosas. Buenos Aires, 2008, p. 222.
      25. Registro oficial de la Republica Argentina, t. II, p. 414-415.
      26. Ibid., t. II, р. 421.
      27. Irazusta J. Vida politica de Juan Manuel Rosas. A Araves de su correspondencia, t. 1-8. Buenos Aires, 1975, t. 5, p. 78.
      28. Registro oficial de la Republica Argentina, t. II, p. 466-470.
      29. Mensajes de los gobemadores de la provincia de Buenos Aires, t. II, p. 269-270.
      30. Цит. пo: Lynch J. Op. cit., p. 301.
      31. Registro oficial de la Republica Argentina, t. II, p. 471.
      32. Lynch J. Op. cit., p. 325.
      33. O’Donnel P. Op. cit., p. 18.
      34. Rosas J. M. de. Instrucciones a los Mayordomos de Estancias. Buenos Aires, 1968, p. 28.
    • Дабагян Э. С. Табаре Васкес: реформатор, дважды президент Уругвая
      Автор: Saygo
      Дабагян Э. С. Табаре Васкес: реформатор, дважды президент Уругвая // Новая и новейшая история. - 2016. - № 2. - С. 121-142
      С именем этого выдающегося общественного и политического деятеля связано кардинальное преобразование государственного устройства, трансформация сложившейся и относительно успешно функционировавшей двухпартийной модели в трехпартийную систему.
      В отличие от прежних президентов Табаре Васкес не юрист или экономист, а медик, долго не прекращавший врачебную практику. Этот неутомимый боец избирался мэром столицы, четырежды выдвигался на высший пост. Его историческая заслуга в том, что, одержав бесспорную победу на общенациональных выборах 31 октября 2004 г., он направил движение страны по левоцентристскому пути. Этой дорогой она продолжает идти и поныне.
      Жизни и деятельности неординарной личности посвящен ряд глубоких изысканий уругвайских авторов. Знакомство с данными работами серьезно помогло при подготовке настоящей статьи. Назовем лишь некоторые1.
      Уругвай сравнительно небольшая по континентальным меркам страна с населением в 3,4 млн человек, площадью в 176,2 тыс. квадратных километров, зажатая, образно говоря, между двумя гигантами - Аргентиной и Бразилией, - обращена к Атлантическому океану. Она позже других в регионе, лишь в 1828 г., добилась независимости, освободившись от опеки мощного соседа. Получила официальное наименование Восточная Республика Уругвай.
      Ее некогда называли латиноамериканской Швейцарией. И неспроста. Это переселенческое государство, где обитают преимущественно выходцы из Европы, располагает давними демократическими традициями, устойчивой партийной структурой, сравнительно высоким уровнем жизни граждан, развитой социальной системой. Длительный период на политической сцене доминировали две традиционные партии - Национальная (Бланко) и Колорадо, образовавшиеся в 30-е годы XIX в. Они правили буквально целыми династиями, сменяли друг друга у кормила власти и проводили примерно сходный общественно-политический и социально-экономический курс, обеспечивавший гражданам относительное благополучие.
      Экономический кризис больно ударил по гражданам: люди потеряли накопленные сбережения и стали испытывать серьезные материальные трудности. Одновременно резко активизировались леворадикальные силы, ориентировавшиеся на кубинскую модель, в городах возникли партизанские ячейки, прибегавшие к насильственным способам действий. В сложившихся условиях легитимная власть пошла на экстраординарные меры. В 1973 г. происходит государственный переворот, вводится жесткая диктатура, отменяются конституционные гарантии. На референдуме 1980 г. большинство избирателей высказалось против предложенного проекта Основного закона. После этого началась постепенная либерализация режима, завершившаяся в 1985 г. восстановлением демократии в полном объеме.
      Нынешнее политическое устройство государства отразилось в Конституции 1997 г. Она закрепила демократические завоевания. Гражданам гарантируются общепризнанные права и свободы личности, неприкосновенность частной собственности, все люди равны перед законом. В республике запрещена смертная казнь. Законодательные функции осуществляет парламент - Генеральная ассамблея, - состоящая из Палаты представителей (99 депутатов) и Сената (31 человек). На пятилетний срок избирается и президент, являющийся главой государства и правительства2.
      Двухпартийная модель просуществовала свыше 150 лет. Но с появлением на общенациональной арене нового политического объединения, она мало-помалу стала размываться.
      “ШИРОКИЙ ФРОНТ” ВЫХОДИТ ИЗ ТЕНИ
      Разношерстный блок левоцентристского толка зародился в 1971 г. с целью завоевания власти и построения альтернативного общества с учетом национальных особенностей. Его идейным вдохновителем и основателем являлся видный общественный деятель, пользовавшийся громадным авторитетом, генерал Либер Сереньи. Дебют новообразования на электоральной площадке состоялся в ноябре того же года на парламентских выборах. Тогда ему оказали доверие 18% избирателей3. Начало получилось неплохим.
      Но военный переворот вынудил участников объединения пересмотреть стратегические задачи. Пришлось развернуть борьбу за возврат к демократии. Блок представлял собой причудливый конгломерат: от левых радикалов, приверженцев вооруженных форм и методов борьбы, до христианских демократов, категорически отвергавших насильственные способы действий.
      Становым хребтом создаваемой структуры являлись коммунисты и социалисты, к которым относился Т. Васкес. В ходе развития она претерпела существенную эволюцию, что отразилось и в названии: поначалу ее именовали “Широким фронтом”, позднее “Прогрессивная встреча”, затем “Новое большинство”. Эти изменения носили не просто терминологический характер, но и явились отражением тактического свойства. Однако в политической практике и в обыденном сознании, как правило, использовалось первоначальное название.
      Об основных этапах эволюции коалиции подробно рассказывается в работах политологов А. Гарсе и X. Яффе. Авторы подчеркивают исключительный вклад Т. Васкеса в этот чрезвычайно важный для объединения процесс. Он в числе группы единомышленников выдвинул и последовательно внедрял в сознание коллег по фронту настоятельную необходимость расширения коалиции, преследуя двоякую цель: во-первых, увеличение в электоральных сражениях числа сторонников, включая и диссидентов из традиционных партий; а во-вторых, сужение пространства для ультралевых взглядов и лозунгов4. Забегая вперед, заметим, подобная стратегия оказалась весьма эффективной и полностью себя оправдала.
      Это уникальная в своем роде коалиция, не имеющая аналогов на латиноамериканском континенте. Ее широта в прямом и переносном смысле имеет как плюсы, так и минусы, предполагает трудности в достижении консенсуса при разработке стратегии и практической политики.
      Внешние перемены отражали глубинные сдвиги. Блок в целом придерживался левоцентристской ориентации. Это означало приверженность серединной линии, не допускающей резких движений в ту или иную сторону. Данное течение консолидировалось в регионе на рубеже прошлого и нынешнего столетий. Его идеологические и политические постулаты изложены в концептуальном документе “Консенсус Буэнос-Айреса” (1999 г.), принятом разнообразным спектром организаций и движений. В разработке документа наряду с другими видными деятелями многих стран континента принял непосредственное участие и Т. Васкес5.
      Сущность проекта воплощена в формуле: “Неолиберальный лозунг - все в частные руки - оказался столь же неэффективным и обманчивым, как и социалистический - все в руки государства”. В отличие от левых радикалов, отвергая шоковую терапию, левоцентристы не впадали в другую крайность, не ратовали за построение социализма, показавшего свою несостоятельность, а стремились учесть плюсы и минусы обеих моделей. Программа предполагала отсутствие крутых виражей, способных дестабилизировать ситуацию, и следование серединной линии, сочетая преемственность с постепенными переменами6.
      Следует подчеркнуть, что “Консенсус Буэнос-Айреса” - не катехизис и не цитатник, не свод застывших правил, не догма, наподобие резолюций Коминтерна, обязательных для неукоснительного исполнения. В нем отсутствовал налет сектантства, он никому не навязывался. Эти принципы стали своеобразным ориентиром, положенным в основу стратегии и тактики объединения. Специфика фронта заключается в том, что свыше десятка партий и движений, входящих в его состав, весьма автономны, сохраняют свою организационную структуру, руководящие органы и программные документы7.
      Постепенно блок начал набирать обороты, добиваться успеха на электоральных площадках, превратившись со временем в грозную силу, бросившую вызов “тяжеловесам”.
      В 1994 г. руководителем фронта становится Т. Васкес. В 1997 г. уходит в отставку с занимаемого поста из-за тактических разногласий с радикалами. Однако спустя год вновь возглавляет коалицию. На выборах 1999 г. блок добился блестящего результата. В нижней палате парламента завоевал 40,4% кресел, а в Сенате 40,0%, превратившись в самую влиятельную политическую силу8. Такая композиция высшей законодательной власти сохранилась в 2004 г., когда коалиция впервые пришла к управлению страной.
      АЛЬКАЛЬД МОНТЕВИДЕО
      Восхождение Т. Васкеса на вершину власти началось с поста мэра. В 1989 г. его избрали алькальдом столицы - Монтевидео, - где проживает около трети населения страны. Впервые во главе крупнейшего города оказался деятель левого толка. С этой задачей, как наглядно показали последующие события, он блестяще справился, укрепил свой авторитет, пост стал трамплином для дальнейшего продвижения наверх.
      Поначалу на этот важнейший пост от “Широкого фронта” рассматривались другие кандидатуры. Но они по разным причинам отпали. Сам Т. Васкес долго уговаривал коллегу по фронту, университетского профессора М. Арану, архитектора по образованию, баллотироваться вторично в мэры, но тот решительно отказывался. После судьбоносной встречи с Л. Сереньи стал обсуждаться вопрос о выдвижении Т. Васкеса на выборах в столице, хотя тот не имел опыта политической деятельности. Он хорошо проявил себя казначеем блока во время одного из референдумов, о талантливом враче прекрасно отзывались коллеги, он обладал умением общаться с людьми, в его пользу убедительно говорили успехи футбольного клуба, которым он руководил. Вот как он сам позднее вспоминал об этом событии: “Я сомневался, посоветовался с семьей, друзьями. Они меня поддержали, и тогда я согласился”9.
      Сложно управлять мегаполисом с разветвленной дорожной сетью и транспортными коммуникациями, торговой и коммунально-бытовой инфраструктурой, с промышленными предприятиями, загрязняющими атмосферу выбросами, со средними и высшими учебными заведениями.
      Поставив целью осуществить перестройку социальной, экономической жизни столицы, Т. Васкес сумел существенно улучшить функционирование городских служб, придать новый облик паркам и зонам отдыха, упорядочить уличную торговлю. За этот период сократилась стоимость проезда в общественном транспорте, увеличилась зарплата сотрудников социальной сферы, сократилась продолжительность их рабочей недели.
      Значительное внимание уделялось развитию прямой демократии, непосредственному общению с жителями, тесным контактам с организациями гражданского общества, активистами местного самоуправления. Все это способствовало росту популярности алькальда среди жителей страны10.
      После пяти лет плодотворной работы на этом посту Т. Васкеса сменил М. Арана11. В мае 2000 г. его вторично избрали мэром столицы. Говоря об успехе фронта на выборах, Т. Васкес в интервью редактору информационного издания отметил неумолимую закономерность: каждый раз, участвуя в выборах, мы продвигаемся вперед, завоевывая новое политическое пространство: “Почти 10 лет назад коалиция выиграла, имея 35% голосов. Спустя пять лет победила с 45%. И сегодня получила 60%”. В свою очередь, поблагодарив избирателей, М. Арана обещал и дальше двигаться курсом на децентрализацию и активное вовлечение граждан в решение насущных вопросов12. Следует подчеркнуть, что в столице опробовались управленческие методы и технологии, впоследствии внедрявшиеся в общенациональном масштабе.
      Важно отметить, что с 1989 г. левоцентристский блок прочно держит в руках бразды руководства крупнейшим мегаполисом. В мае 2015 г. на муниципальных выборах убедительную победу одержал представитель социалистов инженер Д. Мартинес.
      НА ВЫСШЕМ ПОСТУ
      Главой государства Т. Васкес становится лишь с третьей попытки. В этом отношении он походил на Луиса Инасио (Лула) да Силву, коллегу и единомышленника из Бразилии. Оба они упорно продвигались к заветной цели. Впервые наш герой выдвинулся на высший пост в 1994 г. и добился неплохого результата: он получил 30,6% голосов и занял третье место, незначительно отстав от кандидатов партий истеблишмента. В нижней палате парламента фронт получил девять мест13.
      Спустя пять лет, в 1999 г., Васкес баллотируется вновь. В первом туре он вырвался вперед, обогнав конкурентов, набрав 38,5%. За ним следовал X. Батлье Ибаньес, выдвинутый партией Колорадо, он заручился поддержкой 31,3% избирателей. Далее расположился представитель Национальной партии Л.А. Лакалье, имевший 21,3%· Однако во втором раунде соперники, сумев мобилизовать все ресурсы, опередили Васкеса, тогда он набрал 44,1%14. Не отчаиваясь, он стал готовиться к следующему электоральному сражению, дав зарок, что это станет завершающей битвой за высший пост государства. В интервью авторитетной испанской газете в разгар очередного избирательного цикла он сказал: “Для меня эти выборы явятся последними, в которых я буду участвовать в качестве кандидата, и тем самым перестану выступать в публичном пространстве”15.
      Наконец, 31 октября 2004 г. Т. Васкес с убедительным преимуществом одолел конкурентов и завоевал право занять президентскую должность. Никто не усомнился в его победе. Аналитики, опираясь на опросы общественного мнения, безошибочно предрекли успех лидера “Широкого фронта”. Он получил поддержку абсолютного большинства граждан, 50,69%, пришедших к урнам, и добился легитимной возможности заполучить кресло главы государства. Примечательно, что триумфатор имел намного больше голосов, чем его соперники вместе взятые. Кандидата Национальной партии X. Ларраньягу поддержали 34,06% избирателей, а представителя Партии Колорадо Г. Стирлинга - 10,32%16.
      “Широкий фронт” завоевал 52 мандата в нижней палате, Национальная партия - 36, Колорадо - 10, Независимая партия - 1. В Сенате победители имели 17 мест, а Национальная партия и Колорадо соответственно - 11 и 317.
      Это был звездный час коалиции и поистине знаковое событие в истории страны. Ведь партии, правившие на протяжении длительного времени, оказались вынужденными отойти на задний план, уступив ведущее место сравнительно молодому политическому объединению.
      1 ноября 300 тыс. восторженных жителей столицы вышли на улицы и площади, приветствуя триумфатора с возгласами “Уругвай, Уругвай, Уругвай!”. Выступая на митинге, посвященном победе на выборах, Т. Васкес сказал: “Я хочу поблагодарить всех граждан, выразивших своим голосованием мне доверие. Пусть они знают, что мы их не обманем”18.
      1 марта состоялась торжественная церемония вступления в должность. Участие в инаугурации президентов Аргентины, Боливии, Бразилии, Венесуэлы, Парагвая и Чили придало событию особую значимость.
      Аналитики подчеркивали, что у левых центристов чрезвычайно узкий коридор возможностей. Следовало, не нарушая существовавшего равновесия и сложившегося порядка вещей, одновременно наращивать социальную составляющую, всегда отличавшую страну. Этому принципу следовал и Т. Васкес. Весьма примечательно, что начало деятельности первого правительства “Широкого фронта” по времени совпало с приближавшимся в августе 20-летим восстановления демократического режима в стране.
      В ходе инаугурационной речи глава государства прежде всего обнародовал Чрезвычайный план по улучшению социального положения населения. Аргументируя необходимость приятия такой программы, он отметил: “Есть люди, потерявшие слишком много. И они не могут продолжать ждать. Оставлять кого-то страдающим от социального невнимания, это еще хуже, чем бедность материальная. Это не акт милосердия, а долг общества. Бедные не объект милосердия, а субъекты права”. Продолжив выступление, он сказал о себе в третьем лице, задав вопрос: “Каковы приоритеты вашего президента, этого скромного слуги? Это основополагающие принципы: честность при реализации курса, скромность, фронтальная борьба с коррупцией и любой формой безответственного использования общественных средств, терпимость, уважение, готовность к диалогу и взаимопониманию. Повторяю, это важно для расширения базы политической и социальной поддержки”19.
      Глава государства в сжатые сроки сформировал кабинет. В него вошло 12 человек. Портфель министра экономики, как и ожидалось, получил Д. Астори, ученик всемирно известного специалиста, уругвайца по рождению, Э. Иглесиаса, возглавлявшего тогда Межамериканский банк развития. Данное назначение успокоило финансово-промышленные круги, опасавшиеся, что под давлением слева президент откажется от своих намерений. Кресло руководителя внешнеполитического ведомства досталось видному деятелю социалистической партии Р. Гаргано. Он имел немалый опыт международной деятельности, в течение ряда лет занимал должность секретаря Латиноамериканской социалистической координации. Министром жилищного хозяйства и территориального обустройства стал М. Арана. Ведомство обороны, кстати, впервые в политической практике, оказалось в руках дамы Асусены Беррути. Она профессиональный адвокат, много лет защищала интересы политических заключенных. Министром социального развития стала Марина Арисменди, дочь бывшего лидера компартии. Третья дама в кабинете Мариа Муньос назначена министром здравоохранения20. Позднее в состав правительства в качестве министра внутренних дел вошла еще одна женщина. Выдвижение на важные посты представительниц “слабого” пола явилось отличительным знаком фирменного стиля Т. Васкеса.
      Колоритной фигурой в администрации оказался 69-летний X. Мухика, назначенный министром сельского хозяйства, животноводства и рыболовства. В молодости он состоял в Национальной партии. В период военной диктатуры включился в подпольную партизанскую деятельность. 13 лет просидел в тюрьме. Выйдя из заключения, взял на вооружение парламентские методы. Избирался сенатором. Пользовался большой популярностью в сельской местности. Одни уважали его за прямоту и открытость, другие считали несерьезным. Поскольку он предпочитал появляться в парламенте не в костюме, а в неформальном одеянии, нередко даже в тапочках.
      Правительство получило тяжелое наследие. Безработица достигала 13%, а долговая нагрузка - почти 90%. В этих условиях приоритетом власти стало смягчение последствий неблагоприятного периода 1999-2002 гг., минимизация рисков, преодоление бедности и ликвидация безработицы. Был разработан проект, предусматривавший сочетание демократических ценностей и устойчивого развития, компенсацию издержек сложившейся экономической модели без крайностей левого или правого радикализма.
      Для координации данного направления в 2005 г. было создано Министерство социального развития. Оно выработало чрезвычайные меры, получившие название “Национальный план срочной социальной помощи”, рассчитанный на два года. На его реализацию выделялось 200 млн долл. Программу успешно выполнили: поддержку получили 320 тыс. человек, свыше 10% населения. Она включала разностороннее содействие беднейшим домохозяйствам, в том числе предоставление временной работы, финансовых субсидий, улучшение санитарных условий, медицинское обслуживание, профессиональную переподготовку. Специальное внимание уделялось молодежи из малообеспеченных семей. Отдельное направление составляла работа с завсегдатаями улицы - маргиналами, бродягами и подобными элементами. Для этих категорий населения создавались приюты с питанием, предоставлялись элементарные врачебные услуги, бесплатная одежда и по возможности временная занятость.
      Особым моментом деятельности кабинета стала разработка программ, направленных на дальнейшее повышение качества жизни широких слоев граждан, совершенствование и развитие человеческого капитала. Во второй половине 2007 г. началась реализация реформ в области образования, здравоохранения и пенсионного обеспечения, имевших целью обеспечить переход к большему социальному равенству. В 2009 г. вносятся изменения в пенсионную систему, срок обязательного трудового стажа снижается с 35 до 30 лет, а возраст выхода на пенсию - с 70 до 65 лет21.
      Важнейшим приоритетом правительства стал курс на поддержание политического согласия, традиций демократической культуры, преодоление последствий военного правления, в том числе в морально-политической сфере. С этой целью в 2005 г. создается Комитет по защите прав человека, работавший в тесном контакте с правозащитными структурами. Самой болезненной оставалась проблема преодоления исторического наследия диктаторского режима, в частности привлечения к ответственности виновных в массовых репрессиях. Несмотря на то, что на референдуме 1989 г. большинство граждан высказалось за амнистию всех участников трагических событий, значительная часть общества добивалась пересмотра итогов народного волеизъявления, наказания виновных и выяснения судьбы без вести пропавших. В этих условиях правительство заняло компромиссную позицию. Президент первоначально высказался против идеи пересмотра итогов референдума, однако уже в ноябре 2005 г. началось расследование массовых нарушений прав человека. В итоге удалось прояснить судьбу многих погибших.
      19 июня 2007 г. в день рождения национального героя, борца за независимость и основателя государства Хосе Артигаса власть предложила отмечать эту историческую дату как День общественного единства и примирения. Данная идея получила одобрение у различных представителей общественности. В мае 2009 г. 55% граждан поддержали деятельность правительства, а популярность самого Васкеса выросла до 62%. Для сравнения, год назад эта цифра составляла 55%. Отвечая на критику оппонентов, относительно того, что он недооценивает начавшийся в 2008 г. кризис, не хочет учитывать сложившуюся реальность, президент заявлял: “Мы не игнорируем сегодняшнюю ситуацию, однако не стоит впадать в панику и сеять страх”. И добавил: мы не безоружны перед лицом возможных трудностей22.
      Спустя пять лет обществу были предъявлены внушительные итоги социально-экономической деятельности кабинета. Не вдаваясь в детали, отметим самое главное. Внутренний валовой продукт вырос на 35,4%, объем экспорта - в два раза. Уровень безработицы снизился с 13 до 7%. На 30% увеличился размер заработной платы, существенно сократилась бедность23.
      Таким образом, Т. Васкес в период первого правления в основном добился решения приоритетной задачи, сформулированной при вступлении в должность: построения социального государства, когда во главу угла ставятся жизненные интересы людей, конкретных индивидуумов. И особой заботой окружены слабо защищенные категории населения - инвалиды, многодетные семьи со скромным достатком, младенцы детсадовского возраста и школьники. Все, кто нуждается в квалифицированной медицинской помощи. Этой продуманной линии он строго придерживался и впоследствии.
      Секрет успеха коренился в сочетании макроэкономической стабильности с достижением социальной справедливости и углублением демократии.
      Как подчеркивала группа отечественных исследователей, стабильность и преемственность проводимой политики могли бы обеспечить возможное переизбрание президента на новый срок24. Но Основной закон этого не позволял. Несмотря на настойчивые уговоры ряда соратников, Васкес не стал его менять под себя. В этой связи один из видных деятелей оппозиции Л. А. Лакалье поставил ему в заслугу то, что тот не втянул общество “в авантюру по реформе конституции”, как это произошло в ряде других стран, показав себя “главой республиканского государства, который совершенствовал демократию”25.
      Начинался очередной этап в развитии коалиции.
      ВОПРЕКИ НАМЕРЕНИЯМ Т. ВАСКЕСА
      Интрига всеобщих выборов 2009 г. заключалась в том, сохраниться ли у власти “Широкий фронт” или это было случайностью, и бразды правления вновь окажутся в руках одной из двух традиционных партий. Забегая вперед, скажем, что этого не произошло. Левоцентристский блок остался у руля на второй срок, но в иной конфигурации.
      В битве за высший пост столкнулись три претендента. В рамках коалиции, как и положено, состоялись праймериз. В соответствии с регламентом фракции выставили своих кандидатов. Ассамблея “Уругвай” выдвинула Д. Астори, архитектора социально-экономических сдвигов. Его поддерживал президент. Движение народного участия предпочло X. Мухику, сенатора. В итоге он взял верх, предложив конкуренту баллотироваться в связке с ним на должность вице-президента, несмотря на имеющиеся разногласия. Тот согласился, и 10 июля пленум “Широкого фронта” утвердил эту формулу. Не лишне подчеркнуть, что разрыв между соперниками оказался существенным, превысил 17 пунктов26. Следует обратить внимание на характерную деталь электоральных процессов, в предварительных отборах имеют право участвовать любые граждане, независимо от партийной принадлежности.
      Тот факт, что глава государства, завершавший мандат, не смог обеспечить выдвижения оптимальной для себя фигуры в качестве претендента на высший пост, показывает специфику политических процессов данной страны, свидетельствует об ограниченных возможностях даже для президента.
      Электоральный марафон стартовал 25 октября. В первом туре вперед вырвался X. Мухика, набравший 48% голосов. Но этого оказалось недостаточным для победы. Следом шел Л. А. Лакалье, выдвиженец Национальной партии, добившийся поддержки 28% избирателей. Третью позицию занимал П. Бордаберри, представлявший Партию Колорадо, с 18%27.
      Оппозиция рассчитывала повторить опыт десятилетней давности: соединить усилия и преградить дорогу фавориту. Нехитрый арифметический подсчет показывал, что подобное может произойти. Бордаберри сразу же призвал своих сторонников поддержать Лакалье. Возникло шаткое равновесие между противоборствующими лагерями, когда судьбу главы государства могли решить десятые доли процента. Но имелось значительное число колеблющихся граждан, способных переметнуться на ту или иную сторону.
      В сложившихся условиях перед представителем коалиции стояла непростая задача скорректировать собственный имидж, принимая во внимание, что у многих потенциальных избирателей оставались сомнения относительно его личности, сохранения преемственности. Они колебались: а может стоит поддержать импозантного соперника? Все это отталкивало немалую часть электората, прежде всего из числа среднего класса. Об этом прямо говорили на улицах и писали комментаторы. Респектабельных граждан коробил простецкий сленг Мухики, манера прибегать к вульгарным выражениям. Они заявляли, что выдвижение умеренного Астори гарантировало бы успех. Но у альянса имелся и существенный резерв, деятельность президента поддерживали 60% граждан. Эта тяжелая артиллерия могла быть задействована в решающий момент.
      Пока же электоральная кампания набирала обороты. Соперники искали дополнительные аргументы, чтобы перетянуть избирателей на свою сторону. Причем одни это делали примитивно, другие - более изысканно. Так, Мухика упирал на то, что в традиционных партиях есть люди, тесно связанные с диктаторским прошлым. Бордаберри подчеркивал, что отныне предстоит сражение не столько Мухики с Лакалье, сколько между “Широким фронтом” и оппозицией в целом. “Я призываю, - подчеркнул экс- кандидат, - поддержать не Национальную партию, а именно Лакалье”. В свою очередь необходимость этого обосновывалась сложившейся ситуацией, тем что у коалиции большинство кресел в парламенте. В этих условиях жизненно необходимо равновесие властей - исполнительной и законодательной. Для обеспечения этого требуется иной глава государства.
      В промежутке между турами вновь, как и прежде, возник вопрос о модели развития. В этой связи Мухика в пространном интервью газете, издающейся в Рио-де-Жанейро, недвусмысленно заявил: “Хочу быть другом всех латиноамериканских президентов. Мы не станем копировать кого-либо. Но я говорил, что мне больше нравится, как функционирует бразильская модель. Она основана на методологии, ставящей во главу угла политические переговоры. Я не намерен поляризовать страну, и я сказал Уго Чавесу (имея в виду региональный блок, образованный Венесуэлой), что никакой социализм он не строит, а создает лишь бюрократию”. Развивая свою мысль, он заметил, что для Уругвая отношения с Бразилией являются приоритетными, поскольку она играет роль естественного лидера в регионе28.
      Непрекращающиеся дожди и ливни не помешали избирателям в воскресенье 29 ноября выполнить свой гражданский долг. Свыше 52% жителей, принявших участие в голосовании, отдали предпочтение Мухике. Его соперник отстал на девять пунктов и признал поражение29. Т. Васкес приехал в штаб-квартиру альянса и лично поздравил победителя.
      Дальнейшие события показали, что в целом, несмотря на имевшиеся опасения, новый глава государства за некоторым исключением продолжал курс предшественника.
      ВТОРИЧНО У РУЛЯ ПРАВЛЕНИЯ
      Когда приближалась пора следующего избирательного цикла, у руководителей ряда партий левоцентристской коалиции не возникло сомнений относительно претендента на должность главы государства. Таковым, естественно, рассматривался испытанный боец, бывший президент Т. Васкес, которого, напомним, в недавнем прошлом уговаривали не покидать занимаемого кресла. Теперь вновь решили остановиться на этом кандидате. После некоторых колебаний он дал согласие вновь баллотироваться на высший пост.
      Однако, как положено в подлинно демократическом объединении, в ноябре 2013 г. на съезде организации возникла другая кандидатура в лице сенатора Констанцы Морейра. Эта группа, действовавшая весьма энергично, ратовала за обновление. Она аргументировала собственную позицию тем, что свыше 300 тыс. молодых избирателей в возрасте 18-23 лет впервые придут к урнам для голосования. Эти люди предпочли бы видеть иного персонажа, а не лидера, которому в 2015 г. исполнится 75 лет. По их убеждению, такие знаковые фигуры, как Васкес, Мухика и Астори, должны способствовать появлению новых лидеров, а не продолжать оставаться на прежних местах.
      В отличие от соперницы Васкес вел себя сдержанно. Доводы его сторонников, включая Монику Хавиер, председателя “Широко фронта”, сводились к тому, что в ходе предыдущей кампании он показал блестящее умение общаться с людьми, прислушиваться к их нуждам и заботам. На съезде коалиции, проходившем 1 июня 2014 г., совокупность этих и прочих обстоятельств, а главное успешное президентство, предопределила вердикт в пользу ветерана30. Подавляющее большинство делегатов, принимая судьбоносное решение, исходили из принципа: “Старый конь борозды не испортит”.
      В связке с Т. Васкесом выдвинулся Рауль Сендик, сын знаменитого в прошлом “городского партизана”. Привлечение в команду на одну из ключевых ролей деятеля с такой биографией служило наглядным подтверждением нестандартности подхода ветерана к подбору соратников.
      Соперниками выступили Луис Лакайе Пу Ларраньяга, выдвиженец Национальной партии, сын экс-президента Луиса Лакайе, и Педро Бордаберри, кандидат от Партии Колорадо. Опросы общественного мнения в июле - октябре, казалось, давали преимущество молодому кандидату, благодаря свежести и нестандартности его предложений. Тем не менее результаты голосования опровергли эти прогнозы.
      В первом раунде, проходившем 28 октября, ветеран легко обошел конкурентов. Они получили 31 и 13% соответственно, а в совокупности 44%. Это оказалось меньше, чем у Т. Васкеса. Он завоевал 47,8%, немного не дотянув до необходимой цифры31. В отличие от 2004 г. предстояло продолжить сражение, хотя уже тогда мало кто сомневался в окончательном успехе. Оставалось только грамотно провести следующий этап. По мнению местных обозревателей, Лакайе Пу совершил несколько непростительных ошибок, одну из них грубейшую, утверждая, что коалиция, сохраняя президентское кресло, непременно увеличит подоходные налоги с рядовых граждан, “облегчив” их карманы. На подобные слова мгновенно отреагировал Астори, бывший министр экономики и финансов, намеревавшийся вернуться в это кресло. Он категорически заявил: в случае сохранения власти “Широкого фронта”, никакого повышения налогов не будет32. Васкес со своей стороны уточнил, что речь может идти только о дополнительных поборах с крупных землевладельцев.
      Ветеран вел кампанию исключительно благоразумно, не допускал оплошностей, избегал лобового столкновения. Стремился показать себя доброжелательным политиком, пытающимся навести мосты с оппозицией, обещал предоставить ей портфели в правительстве. Воздерживался от дебатов, понимал, что не извлечет из них дополнительной выгоды, а только подвергнется опасности лишиться определенной степени поддержки.
      Уругвайский аналитик X. Бурдман, отмечая 30-летнюю разницу в возрасте кандидатов, указывал, что соперник пытался поставить во главу угла проблему поколений, но у него ничего не вышло. Как ни парадоксально, молодой политик не смог воспользоваться моментом, а Васкес сумел. Он, как и чилийка М. Бачелет, и бразилец Лула, принадлежал к президентам левоцентристской ориентации, находившимся долго на политической сцене. Время представителей новой волны, делал вывод эксперт, пока не настало33.
      Во втором туре, состоявшемся в последнее воскресенье ноября, Васкес одержал убедительную победу, его поддержали 1 226 105 избирателей. Конкурент набрал 939 074 голоса. Разница составила около 300 тыс. голосов34. Избранный глава государства поблагодарил соперника, признавшего безоговорочно результаты. Он в тот же вечер тепло поздравил триумфатора и пожелал ему успехов в работе. Со своей стороны Васкес изъявил готовность встретиться с ним и обсудить перспективы развития страны и призвал оппозиционные партии к конструктивному диалогу.
      Сразу же после выборов Васкес провел плодотворные беседы с руководителями политических партий. Помимо посланцев “Широкого фронта” присутствовали представители всех остальных парламентских партий. С каждым из них общались президент и вице-президент. Делясь на пресс-конференции впечатлениями, X. Кардосо, генеральный секретарь Партии Колорадо, отметил, что руководители государства ясно продемонстрировали готовность начать прокладывать дорогу к взаимопониманию, особенно при разработке важнейших законопроектов, вносимых на утверждение Генеральной ассамблеи. В свою очередь член руководства Национальной партии Л.А. Хербер ратовал за продолжение диалога. “Мы можем иметь разногласия, но не имеем права впадать в отчаяние. Следует сохранять высокий уровень коммуникабельности. Она должна охватывать широкий круг проблем, включая и внешнюю сферу, и экономику”. Речь идет не о получении должностей, а об участии в процессах, добавил он35.
      Ключевой фигурой в администрации, как и предполагалось, стал опытный Д. Астори, занявший вновь прежний пост. Это гарантировало устойчивость и преемственность предстоящего курса.
      Выступая в мае 2015 г. на заседании 98-го конгресса Сельскохозяйственной федерации Уругвая, проходившего в северном департаменте Артигас, президент в очередной раз заверил, что имеются ресурсы для оказания помощи труженикам села в условиях засухи, сказавшейся на производителях скота и молочной продукции в ряде районов. Чрезвычайное положение, объявленное в этих зонах еще в середине месяца, предполагало выделение кредитов производителям в отсутствие дождей, негативно отразившихся на состоянии пастбищ36.
      В конце июля правительство Васкеса объявило о намерении в период с 2015 по 2019 г. вложить 12 млрд долл, в развитие инфраструктуры, дабы сохранить деловую активность, стимулировать конкурентоспособность и не допустить увеличения безработицы. Уругвай не смог избежать экономических колебаний, повлекших за собой спад у соседей. Хотя в первом семестре текущего года ВВП вырос на 4%, однако по сравнению с последним кварталом предыдущего он сократился на 0,5%. В конечном счете указанные меры направлены на улучшение качества жизни37.
      Весьма примечательно, что август стал символическим месяцем в жизни страны. 5 августа 2015 г. исполнилось 30 лет с момента восстановления демократии. Выступая по поводу знаменательной даты, вице-президент Р. Сендик отметил историческую значимость данного события, высоко оценил мужество людей, отдавших свои жизни за свободу, и предложил торжественно отметить памятные дни серией различных мероприятий.
      Несколько раньше, 20 мая, по инициативе общественных и правозащитных организаций в Монтевидео состоялся традиционный двадцатый Марш тишины с требованиями правды и справедливости в отношении случаев жертв насилия, совершенных в период диктаторского режима. Данная тема оказалась замороженной в 1985-2005 гг. в связи с принятием закона, освобождавшего от ответственности лиц, виновных в преступных деяниях. Придя к власти в 2005 г., правительство “Широкого фронта” приняло решение применить статью этого закона, позволявшую исполнительной власти расследовать некоторые случаи, такие как секвестр или убийство несовершеннолетних. За минувший период были отправлены за решетку свыше двух десятков полицейских и военных, включая президента де-факто Г. Альвареса, являвшегося также главнокомандующим армии.
      Однако свыше десятка случаев застряли в гражданских судах по различным причинам, найдены и опознаны останки лишь 4 из 200 исчезнувших. Завершения расследований и наказания всех виновных - таково основное требование участников мирного шествия. Васкес после вступления в должность создал Комиссию правды и справедливости с целью продолжить работу по изучению и уточнению всех этих случаев. Президент признал, что некоторые военные утаивают информацию. Но не следует опускать руки, надо продолжать поиски38.
      В четверг, 6 августа 2015 г., правительство столкнулось с тяжелым испытанием: крупнейший общенациональный профсоюз, тесно связанный с “Широким фронтом”, провел 24-часовую забастовку под лозунгом “Когда хорошо трудящимся, хорошо стране”. Основные требования собравшихся включали повышение заработной платы, улучшение условий труда, снижение инфляции, повышение качества жизни.
      По мнению ряда авторитетных специалистов, в частности известного политолога Н. Сольвидио, лидеры трудящихся, организовавших столь масштабную акцию, слегка припозднились, поскольку большинство указанных требований содержались в проекте, изложенном главой государства в июле 2015 г. Эксперт усмотрел в намерениях инициаторов стачки явно популистские мотивы, которые вряд ли получат одобрение главы государства, привыкшего держать удар39.
      Разумеется, президент не мог не отреагировать на столь масштабную акцию протеста, в которой приняли участие около 1 млн граждан, примерно треть взрослого населения страны. Он согласился с рядом требований забастовщиков, в частности с предложением выделить 6% ВВП на нужды образования, а также увеличить траты на здравоохранение. При этом заметил, что возобновилась деятельность так называемых советов по заработной плате, созданных в период первого его президентства. Они показали свою эффективность, поскольку обеспечивали конструктивный диалог между капиталом и наемным трудом.
      В то же время президент напомнил о непростом экономическом положении, не позволяющем удовлетворить все требования забастовщиков. По его мнению, ряд излишне завышенных ожиданий попахивает популизмом. И он по этому пути идти не намерен.
      Вместе с тем при корректировке расходной части бюджета на сумму в 470 млн долл, на первые два года, сделанное Астори в конце августа 2015 г., предусматривалось, в частности, увеличение ассигнований на 39% на нужды просвещения40. Это нельзя расценивать иначе, как косвенное признание правомерности одного из лозунгов бастовавших.
      Все это свидетельствовало о приоритетах внутриполитической деятельности кабинета министров.
      Примечательно, что согласно замерам общественного мнения, проведенными в июне 2015 г. солидными социологическими агентствами, 79% граждан положительно оценивают нынешний вектор действий главы государства. Однако 54% опрошенных критикуют деятельность правительства41.
      Это служило свидетельством высокой оценки линии президента и одновременно огромной требовательности людей к власть имущим, рассматривая их как наемный персонал на службе общества.
      Продолжая последовательно реализовывать генеральную стратегию национальной консолидации, Васкес по завершении зарубежной поездки во второй половине ноября 2015 г. выдвинул масштабную программу, получившую название “Социальный диалог”. Она предусматривает повышение уровня конструктивных партнерских отношений между властными структурами и гражданским обществом, базирующихся на взаимоуважении, во имя дальнейшего поступательного развития страны. Предполагается вовлечь в обсуждение весь спектр организаций: предпринимателей, профсоюзы, университеты, как государственные, так и частные, религиозные объединения, средства массовой информации. Предложено всем им в краткосрочной перспективе разработать конкретные предложения, которые лягут в основу итогового документа и впоследствии станут руководством к действию. В случае реализации проекта это явится важным шагом на пути расширения и углубления демократии.
      НА МИРОВОЙ СЦЕНЕ
      Ключевые направления внешнеполитического курса Т. Васкеса были сформулированы в документах “Ответственный транзит” и “Интегрированный Уругвай”, принятых в 2005 г. В качестве единственной справедливой системы международных отношений, как подчеркивала российский исследователь А. Е. Проценко, рассматривался многополярный мир при ведущей роли ООН. Базисными для этой политики служили этические и моральные ценности и принципы солидарности, неприсоединения, отстаивание прав человека, сохранение окружающей среды, неприятие любых форм терроризма и соблюдение общепризнанных норм права42.
      Строго придерживаясь принципиальной линии, не предполагающей резких движении ни вправо, ни влево, президент при вступлении в должность обозначил основные параметры действий на данном участке. Приоритетом продолжали оставаться отношения с Латинской Америкой. При этом учитывалась специфика связей с теми или иными региональными игроками.
      На данное обстоятельство, в частности, обращал внимание видный испанский политолог К. Маламуд. Он подчеркивал, что в отличие от 2005 или 2010 гг., когда значительная часть позитивных изменений осуществилась при самом непосредственном участии “Широкого фронта”, в изменившихся условиях экономическое преуспевание, вызванное высокими ценами на местные изделия, заметно снизилось. Как известно, страна преимущественно экспортирует животноводческую и другую сельскохозяйственную продукцию. Теперь надлежит предпринять гигантские усилия, дабы предложить эти товары вовне. Принадлежность к общему рынку Юга, уточнял автор, не решает проблемы, несмотря на доброжелательный настрой венесуэльского и аргентинского президентов Н. Мадуро и К. Фернандес, приверженцев протекционизма и антиглобализма. Это неподходящие партнеры для уругвайцев. Более естественным представляется ориентация на Бразилию43.
      Разумеется, руководство Уругвая через посредство соотечественника Л. Альмагро, занявшего пост генерального секретаря престижной Организации американских государств (ОАГ), объединяющей страны Западного полушария, активно подключилось к решению венесуэльского вопроса. Оно стало энергично, используя разнообразные дипломатические инструменты, подталкивать власть и оппозицию к конструктивному диалогу без предварительных условий с целью мирного урегулирования острейшего конфликта, включая и освобождения политических заключенных. Многие оказались за решеткой после массовых акций протеста, развернувшихся весной 2014 г.
      В свою очередь, правительство устами министра иностранных дел Р. Нин Новоа поддержало резолюцию, одобренную всеми фракциями парламента в июне 2015 г., выражавшую обеспокоенность ситуацией, сложившейся в Венесуэле. В документе, принятом единогласно нижней палатой Генеральной ассамблеи, подчеркивалось, что страна не останется равнодушной к проблеме, возникшей “в ряде братских государств”, и примет посильное участие в попытках разрядить существующую обстановку44.
      В июле 2015 г. глава Колумбии X. Мануэль Сантос обратился к властям Уругвая с просьбой подключить своего представителя к переговорному процессу между властями и повстанческой группировкой FARC, ведущемуся в Гаване при посредничестве в том числе и Союза южноамериканских наций. Позитивно реагируя на это послание, руководитель дипломатического ведомства заявил, что “для них большая честь участвовать в этом исключительно важном процессе”, и предложил кандидатуру бывшего министра обороны X. Байарди. Этот деятель в недавнем прошлом имел позитивный опыт длительного диалога с повстанческой группировкой Тупамарос, завершившегося восстановлением демократии в 1985 г.45
      Когда в августе 2015 г. разгорелся острый пограничный конфликт между Венесуэлой и Колумбией, Васкес предложил посреднические услуги своей страны для урегулирования возникших разногласий. Он направил послания президентам обеих стран и пригласил коллег прибыть в Монтевидео и сесть за стол переговоров при собственном участии. Позднее инициатива обрела иную конфигурацию. Встреча глав государств состоялась в сентябре в столице Эквадора. На ней в роли своеобразных гарантов присутствовали Т. Васкес и Р. Корреа, в тот момент председатели Союза южноамериканский наций и Содружества латиноамериканских и карибских государств. Стороны договорились сделать первые шаги по пути смягчения напряженности. Приняли решение вернуть отозванных послов, незамедлительно приступить к ведению переговоров в представительном составе в Каракасе46.
      До прихода к власти “Широкого фронта” между Уругваем и Соединенными Штатами существовали тесные дружеские связи. В целом они сохранились неизменными. К этому новое правительство подталкивали прагматические интересы. В августе 2006 г. глава государства изъявил готовность и позднее заключил с США Соглашение о свободной торговле. К моменту визита Дж. Буша-младшего, состоявшегося 10 марта 2007 г., такой документ был подписан. В результате местные производители заметно расширили экспорт на американский рынок мясомолочной и иной сельскохозяйственной продукции, программного обеспечения. Эта линия объективно вписывалась в русло политики противодействия процессам закрытого регионализма, которой придерживается ряд левых режимов.
      Важным шагом на региональной арене стало восстановление дипломатических отношений с Кубой, прерванных в 2002 г. из-за резких высказываний Ф. Кастро в адрес предыдущего президента. Разумеется, уругвайское политическое руководство горячо приветствовало возобновление в 2015 г. связей между США и Кубой, разорванных свыше полувека назад могущественным “северным соседом”.
      В 2015 г. уругвайцы приняли решение о списании с Кубы долга в размере 31,5 млн долл, плюс 18,5 млн процентов, накопившихся с 1986 г. Этот жест был сделан нижней палатой парламента по инициативе “Широкого фронта” в знак признательности за создание в Монтевидео Центра офтальмологии, где кубинские специалисты осуществили 50 тыс. глазных операций, а также провели 130 тыс. консультаций. И все это делалось на безвозмездной основе47.
      Значительно расширились связи с Венесуэлой. В ходе визита президента в марте 2006 г. были заключены 12 договоров о сотрудничестве в области науки и технологии, жилищного строительства, здравоохранения, туризма, энергетики и нефти, а также подписана совместная декларация. В документе отмечалось, что стороны берут на себя обязательства по восстановлению потенциала Меркосур и устранению трудностей на пути интеграции48.
      Позднее, в июле 2015 г., на саммите интеграционной группировки, проходившем в Бразилии, Васкес известил венесуэльского коллегу о решении поставить в 2016 г. 285 тыс. т продовольствия. Оно включает 100 тыс. т риса, 24 тыс. т сухого молока, 80 тыс. т сои, 9 тыс. т птицы, 12 тыс. т сыра в компенсацию за поставки нефти и нефтепродуктов49.
      Весьма сложные отношения складывались с ближайшей соседкой Аргентиной и партнером по общему рынку. Трения возникли по причине сооружения целлюлозно- бумажного комбината на уругвайском берегу пограничной реки, разделяющей обе страны. Аргентинцы в свою очередь утверждали, что строительство неизбежно ведет к загрязнению окружающей среды. Конфликт рассматривался в авторитетной международной судебной инстанции. Она не выявила явных нарушений. Тем не менее власти поручили финскому подрядчику выправить незначительные недочеты. Это было сделано. Конфликт то затухал, то вспыхивал с новой силой.
      Исключительно доверительные отношения складывались у Т. Васкеса с чилийским президентом М. Бачелет. Они придерживаются сходных идеологических и политических постулатов, оба ветераны электоральных сражений, дважды с интервалом избирались главами государств. Это прекрасная основа для близости позиций и взаимопонимания, тесных контактов в торгово-экономической и культурной сферах.
      Как истинный приверженец расширения внешнеэкономических связей и контактов, Т. Васкес, вступив вторично в должность, активно ратовал за подписание Договора о свободной торговле между Меркосур и Европейским Союзом. На сей раз это делалось в тандеме с бразильским президентом Дилмой Руссефф, преодолевая сопротивление партнеров по блоку, свыше 10 лет противящихся принятию этого важного решения. В свою очередь Т. Васкес, повторив прежнее требование по данному вопросу, подчеркнул, что позиция ряда участников интеграционной группировки, блокирующих ратификацию документа, не отвечает долгосрочным интересам страны.
      Именно поэтому накануне визита в Уругвае позитивно восприняли высказывание бразильского министра А. Монтейро, сказавшего: тот факт, что Меркосур связан ‘‘неразрывными узами”, не исключает возможности отельным членам вести переговоры сепаратно по конкретным вопросам, двигаться с “различными скоростями”50.
      Встреча двух лидеров состоялась во второй половине мая 2015 г. Предметно обсуждались и перспективы двусторонних отношений. Отмечалось, что в 2014 г. торговый оборот между ними достиг рекордной отметки 4,9 млрд долл. Стороны договорились интенсифицировать связи в области энергетики, инфраструктуры и промышленности51.
      Об особой важности для Уругвая всемерного расширения внешних рынков за счет европейских стран в условиях трудностей, переживаемых Меркосур, говорят авторитетные эксперты и аналитики52.
      Отнюдь неслучаен интерес уругвайского политического руководства к подписанному в начале октября 2015 г. соглашению о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП) в составе 12 стран региона. По мнению министра иностранных дел Р. Нин Новоа, если указанные государства позволят нам вступить в этот альянс, мы будем благодарны. Выгоды новой интеграционной группировки видятся в том, что она охватывает 805 млн населения с мировым валовым внутренним продуктом в 40%. Идея подключения к ТТП поддерживается и оппозицией. Так, экс-президент Х. М. Сангинетти выразил сожаление, что страна зациклилась на Меркосур, в то время как кое-кто ориентируется в ином направлении53. В конце декабря 2015 г. руководство Меркосур обещало сделать максимально возможное для придания группировке необходимой динамики, консолидации связей с Европой и ТТП.
      Продолжая реализовать стратегию на расширение сотрудничества за пределами латиноамериканского континента, Т. Васкес в конце сентября - начале ноября 2015 г. предпринял визиты в Европу и Азию. В Париже он находился пять дней, у него была обширная программа. Высокий гость встречался с французским коллегой Ф. Олландом, подписал семь масштабных соглашений, охватывающих различные сферы: промышленности, технологии, науки, образования и спорта. Он имел беседы с руководителями палат парламента, министром иностранных дел Л. Фабиусом, посетил штаб-квартиру ЮНЕСКО, где его приветствовала генеральный директор Ирина Бокова. Весьма плодотворным явился контакт и рабочий завтрак с предпринимателями, заинтересованными в интенсификации взаимных связей. Кроме того, состоялось выступление в Парижской академии наук. Особо следует отметить, что принимающая сторона высоко оценила вклад Уругвая в миротворческие операции, проводимые под эгидой ООН, и выразила готовность оказать необходимую помощь в экипировке контингента54.
      Столь же насыщенным оказалось и пребывание в Стране восходящего солнца. Оно длилось четыре дня. Президент удостоился приема у императора Акахито, премьер-министра Синдзо Абе, с которым обсуждалось состояние и перспективы двусторонних отношений, был подписан ряд документов, преследовавших целью углубление и расширение политического, экономического, научно-технического и культурного сотрудничества.
      Визит гостя начался с выступления в одном из университетов Токио. Выдающийся онколог, Васкес прочел лекцию перед студентами и преподавателями об огромном вреде, наносимом курением, с привлечением конкретных фактов и цифр. Подчеркнул, что употребление этого зелья наносит колоссальный вред здоровью населения планеты. Ежегодно от болезней, вызванных курением, погибает больше людей, чем во время Второй мировой войны. Призвал международную общественность объединить усилия для искоренения этого зла, подчеркнул необходимость совместной работы науки и политики.
      Отвечая на вопрос о модели, которой придерживается правительство, глава государства четко заявил: “экономический рост, сочетающийся с социальной справедливостью”. Объясняя резоны вторичного приезда в Японию за период правления, он заметил: “я обожаю эту страну”55.
      Избрание Уругвая непостоянным членом Совета Безопасности ООН на период 2016-2017 гг. существенно расширяет горизонты международной политики во имя укрепления всеобщего мира.
      РОССИЙСКИЙ ВЕКТОР
      После победы Т. Васкеса на выборах в 2004 г. традиционные отношения между нашими странами, имеющие длительную историю, приобрели более интегральный и сбалансированный характер. В марте 2005 г. на инаугурации главы государства присутствовал председатель Центральной избирательной комиссии А. А. Вешняков. Стороны обсудили состояние и перспективы двустороннего сотрудничества. Позднее Монтевидео посетила делегация Государственной думы. В феврале 2006 г. в Россию прибыл с официальным визитом министр иностранных дел Р. Гаргано. В марте 2007 г. в столице Уругвая проходили политические консультации, в которых участвовал заместитель министра иностранных дел РФ С. И. Кисляк, а в сентябре 2008 г. состоялась поездка в нашу страну вице-президента Р. Нин Новоа.
      Важным событием в развитии взаимных связей стал первый в истории визит в Уругвай министра иностранных дел С.В. Лаврова в сентябре 2007 г. По его итогам были подписаны: Совместное заявление глав дипломатических ведомств, Соглашение о сотрудничестве между Дипломатической академией МИД РФ и Институтом им. Артигаса МИД Уругвая, Меморандум о взаимоотношениях между Федеральной службой по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам РФ и Национальным управлением по промышленной собственности Министерства промышленности, энергетики и горнодобывающей промышленности Восточной Республики Уругвай. Состоялся также обмен нотами о вступлении в силу межправительственного Соглашения от 2 июня 2002 г. о взаимодействии и сотрудничеству в борьбе с незаконным оборотом наркотических и психотропных веществ.
      Россия входит в десятку торговых партнеров Уругвая. В первой половине нынешнего столетия торговый баланс сводился к положительным сальдо в пользу нашей страны. В 2006-2008 гг. ситуация изменилась в результате резко возросших закупок мяса. В январе 2006 г. был подписан Протокол о признании рыночного статуса российской экономики и присоединении РФ к ВТО. Это обстоятельство позволило уругвайским поставщикам получить определенные преимущества на российском рынке.
      Тенденция укрепления контактов с Россией в политической, экономической и культурной сферах продолжала набирать обороты и при втором президентстве Т. Васкеса. Следует особо подчеркнуть, что республика не прибегла к санкциям, введенным Западом в знак несогласия с курсом в отношении Украины и в связи с аннексией Крыма. Уругвай по-прежнему наращивает и диверсифицирует торговлю с РФ.
      ГРАНИ ЛИЧНОСТИ
      Табаре Рамон Васкес Росас родился в Монтевидео 17 января 1940 г. в семье невысокого достатка. Он четвертый ребенок из пяти сыновей. Когда мальчику исполнилось 11 лет, отца арестовали за участие в общенациональной забастовке в качестве профсоюзного лидера. Позднее выпустили по амнистии, объявленной властями.
      Будучи стесненным в средствах, юноша совмещал учебу с работой: рассыльным в аптеке, плотником, извозчиком. Лишь в 1972 г. в возрасте 29 лет он завершает занятия в университете, получив специальность врача-онколога. Позднее включился в политическую деятельность, вступил в Социалистическую партию, основанную в 1896 г., а организационно оформленную в 1911 г. Много лет, не оставляя профессиональных занятий, сочетал их с преподавательской деятельностью. Он непрерывно повышал свою квалификацию, продолжал совершенствоваться во Франции, США, Японии, Израиле. Среди его трудов выделялась, по собственному признанию, статья в английском журнале “Брест” “Липосаркома легкого”, которой прежде не занимались в Латинской Америке56.
      Т. Васкес, как точно подметила одна из его биографов, воплощает собой “американскую мечту”: человек, который сам себя сделал. Выходец из малообеспеченной среды, получивший среднее образование в обычной школе, ему удалось поступить в университет, сделать карьеру, продвигаясь по служебной и социальной лестнице, его избирали алькальдом столицы, а затем и президентом57.
      Табаре сочетался браком с Марией Аухиладорой Дельгадо. У супругов трое родных детей - Альваро, Хавиер, Игнасио и один приемный ребенок Фабиан. У них полдюжины внуков. Глава государства атеист, но с уважением относится к чувствам верующих. Один из отпрысков стал священником, а супруга - ревностная католичка. Вероятно, именно этим можно объяснить решение президента делегировать жену и сына на похороны папы римского, Иоанна Павла II, скончавшегося 2 апреля 2005 г.
      В период первого мандата он регулярно вел прием больных. Через несколько часов после вторичного избрания он посетил клинику и провел консультацию пациентов, тогда же сообщил, что уделит время составлению документа к международному онкологическому конгрессу, где собирался выступить с докладом. Затем поделился с  журналистами планами прекратить врачебную практику, как только вновь вступит в должность58.
      Однако, сохраняя верность клятве Гиппократа, он продолжает оставаться медиком. 26 октября 2015 г. Т. Васкес, направлявшийся во Франциию с государственным визитом, на борту лайнера компании “Эйр Франс”, летящего из Монтевидео в Париж, услышал по радиосвязи обращение к пассажирам, имеющим соответствующее образование, оказать необходимую помощь девушке, возвращавшейся домой после участия в соревнованиях по хоккею на траве, проходивших в Буэнос-Айресе. Не раздумывая ни минуты, президент тут же пришел на помощь пациентке и сделал ей необходимые процедуры, позволившие купировать аллергический приступ. По свидетельству наблюдателей, это был третий случай экстренного вмешательства главы государства в нестандартную ситуацию на борту самолета в полете. Два других эпизода имели место в период первого президентства, в 2005 и 2010 гг.
      Все это помимо всего прочего служит наглядным свидетельством исключительной скромности главы государства, предпочитающего пользоваться коммерческими рейсами при зарубежных поездках, щепетильно относящегося к расходованию казенных средств.
      Путь Васкеса на вершину власти отнюдь не был устлан розами. Он шел не по тореной дорожке, спотыкался, извлекал надлежащие уроки и продолжал движение вперед. Так, после относительной неудачи на предвыборном мероприятии 1989 г. ему пришла на ум идея, навеянная привычкой зрителей держаться за руки во время футбольных матчей. Он ввел в практику длительные прогулки, в ходе которых граждане шли плечом к плечу, общаясь и обсуждая насущные проблемы. Первое подобное шествие состоялось 28 октября. В нем помимо кандидата на пост алькальда участвовали его жена и сын. Поначалу собралось немного людей, но по мере приближения к месту проведения митинга толпа разрослась до внушительных размеров. Это оригинальное ноу-хау использовалось и впредь как важное средство политической агитации.
      Хорошо знавшие Т. Васкеса сотрудники обращали внимание на такую черту стиля его работы. Находясь в должности мэра, а позднее в кресле главы государства, он неуклонно придерживался правила читать всю поступающую на его имя корреспонденцию и лично отвечать адресатам. Для этого зачастую приходилось засиживаться допоздна.
      Президент предоставлял самостоятельность министрам, не вмешивался по мелочам в пределы их компетенции. В редких случаях, давая какие-либо конкретные поручения членам кабинета, делал это, как правило, в форме просьбы, а не приказа. Аналогичной методы он придерживался и на посту алькальда Монтевидео, неизменно находился в курсе деятельности того или иного чиновника высокого ранга, порой даже не встречаясь с ним лично.
      О примечательном эпизоде поведал директор Национальной корпорации развития А. Гарсиа, сопровождавший Т. Васкеса во время поездки в Чили. Как-то в ходе визита он подошел к президенту, представился и попытался сказать пару фраз, касающихся работы ведомства. Но тот деликатно его прервал, сказав, что прекрасно осведомлен о функционировании корпорации и высоко ценит его вклад59. Подобных примеров великое множество. Все они характеризуют манеру поведения главы государства. Быть в курсе событий, но не зацикливаться на второстепенных деталях.
      Подчиненные отмечали еще одну особенность президента. Он поражал окружающих удивительной способностью держать в памяти уйму дат и цифр, свободно оперировать ими при общении с сотрудниками и в публичных выступлениях.
      Васкес - жизнерадостный мужчина, любитель рыбалки и охоты в горах Рио-Негро, куда он отправляется в поисках уединения для обдумывания важных политических решений. Он страстный футбольный болельщик, приверженец команды “Атлетико Прогрессо”. Этот клуб был основан в доме деда по отцовской линии в пригороде Монтевидео. Некогда его внук сам возглавлял знаменитый клуб.
      Президент - горячий поклонник знаменитого аргентинского певца Карлоса Гарделя, погибшего в авиакатастрофе, рок-группы “Роллинг Стоунз”, обожает танго, народную фольклорную музыку. В праздничные дни сам с удовольствием играет на тамбурине60.
      Как видим, Т. Васкес - яркая, неординарная личность. Ничто человеческое ему не чуждо. Подчеркнем особо, он никогда не рвался в большую политику, не выдвигался депутатом или сенатором парламента. Только совокупность обстоятельств и факторов обусловили его восхождение на вершину власти. Впервые заняв эту должность, провозгласил: “Хочу быть президентом всех уругвайцев”. И, судя по высоким рейтингам одобрения своей созидательной деятельности, стал таковым.
      ВМЕСТО ЭПИЛОГА 
      До окончания второго мандата Т. Васкеса имеется еще немало времени. Его нынешний президентский срок закончится лишь в 2019 г. За оставшееся время наверняка произойдет немало непредсказуемых событий и внутри государства, и на международной арене. Но есть основания полагать, что текущее правление этого выдающегося деятеля, внесшего значительный вклад в историю, завершится так же успешно, как и предыдущее.
      Первая победа Т. Васкеса носила знаковый характер, знаменовала старт XXI в. в стране. С тех пор она развивается по иной парадигме.
      Важно подчеркнуть и другое. Левоцентристский проект, успешно осуществляемый в этой республике, без всякого сомнения, показал свою дееспособность, позволил Уругваю продвигаться и дальше вперед по пути плюралистической демократии и социального прогресса, органически вписываясь в содружество передовых наций, значимость которых не зависит от размеров территории и количества живущих на ней граждан.
      За процессами, разворачивавшимися в этом государстве, понимая их значимость для континента, пристально следят зарубежные аналитики и специалисты. Они высоко оценивают успехи “Широкого фронта”. Так, например, всемирно известный перуанский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе М. Варгас Льоса, выдвигавшийся кандидатом на пост президента, подчеркивал важность этого события. В отличие от лидеров Кубы и Венесуэлы, “все еще верящих в коммунизм и сталинизм”, руководители Бразилии и Уругвая придерживаются противоположной линии “либеральной, прогрессивной левой, приверженной капитализму и рыночной экономике”61.
      В свою очередь А. Сербин, председатель Регионального координационного комитета экономических и социальных исследований, подчеркивал: “В одних государствах строго придерживаются единожды установленных правил игры. В других же случаях правила подлаживаются под намерения игроков”. По его мнению, Л. И. Лулу, М. Бачелет и Т. Васкеса от ряда латиноамериканских лидеров отличает то, что у них “преобладает вйдение государственных деятелей, а не каудильо, более привычное для остальной Латинской Америки”. Они используют личную харизму и популярность не для удержания власти, а для упрочения институтов в соответствующих странах62.
      Эксперты, проводя сравнительный анализ конкретных ситуаций, поднимаются до уровня обобщений, прочерчивая линию водораздела между левыми радикалами и левыми центристами, носящего концептуальный характер. В то время как одни обращены в прошлое, слегка модифицируя, повторяют зады, другие - нацелены на будущее, двигаются непроторенными путями, ищут для своих граждан достойное место в глобализирующемся и взаимозависимом мире.
      Отнюдь не случайно, согласно опросу, проведенному авторитетной фирмой “Ипсос паблик афере” среди 317 влиятельных работников средств массовой информации 18 стран Латинской Америки, в рейтинге политических руководителей континента высшую строку занял Т. Васкес. Вопросы, заданные журналистам, касались экономического курса, свободы печати и борьбы с коррупцией63.
      Как единодушно подчеркивают все биографы президента, он строго придерживается принципа делать то, что обещал, не вводить в заблуждение людей. Прислушиваться к их мнению. При этом не отступает от принципиальной линии и не скатывается к популизму. В этом его сила и секрет успеха. Своеобразная гарантия достойного окончания второго президентства.
      Несмотря на почтенный возраст, Табаре Васкес сохраняет молодецкую бодрость, завидную трудоспособность и неиссякаемую жизненную энергию.
      ПРИМЕЧАНИЯ
      1. Liscano С. Conversaciones con Tabaré. Montevideo, 2003; Garda A., YafféJ. La era progresista. Montevideo, 2005; Tulboviitz ELanza E. Tabaré Vázquez misteriąs de un ligerazgo que cambiò la historia. Montevideo, 2014; Custodio Ruibal C. El metodo Tabaré. Vázquez y la construction del poder. Montevideo, 2014.
      2. Латинская Америка и Карибы. Политические институты и процессы. М., 2000, с. 307-309.
      3. Memoria, Mexico, 1998, № 108, p. 26.
      4. Подробнее об этом см. Garcia A., Yaffe J. La era progresista. Montevideo, 2004; Brecha, 25.11.2005.
      5. О документе см. Дабагян Э. С. Программа левых центристов. - Латинская Америка, 1999, № 12.
      6. Подробнее об этом си. Дабагян Э. С. Политическая жизнь в Латинской Америке на рубеже веков. - Свободная мысль, 2006, № 5.
      7. Свободная мысль, 2010, № 9, с. 104.
      8. Год планеты. Политика. Экономика. Бизнес. Банки. Образование. М., 2005, с. 438. 9. Liscano C. Op. cit., р. 95.
      10. Уругвай в контексте левого дрейфа: преемственность и перемены. М., 2010, с. 73-74.
      11. Stolowicz В. Uruguay. El gobierno de izquierda en una capital. - Memoria, 1998, № 108, p. 25-31.
      12. ALAI, Quito, 23.V.2000, p. 4.
      13. Manual de los Partidos Politicos de America Latina. Madrid, 1997, p. 382.
      14. Латинская Америка и Карибы, с. 312.
      15. El Pais, Madrid, 11.VII.2004.
      16. “Левый поворот ” в Латинской Америке. М., 2007, с. 204.
      17. Уругвай в контексте левого дрейфа..., с. 17.
      18. Год планеты, с. 438.
      19. Custodio Ruibal C. Op. cit., p. 90.
      20. “Левый поворот” в Латинской Америке, с. 176.
      21. Уругвай в контексте левого дрейфа..., с. 22-24.
      22. Там же, с. 29.
      23. http://www.bbc.co.uk/mundo/america_latina/2009/10/091022_uruguay_eleciones_alati
      24. Уругвай в контексте левого дрейфа..., с. 28.
      25. http://www.bbc.co.uk/mundo/lg/america_latina/2009/10/091023_candidados_uruguay
      26. El Nuevo Herald, Miami, 30.VI.2009.
      27. El Universal, Caracas, 22.XI.2009.
      28. El Universal, 28.XI.2009. 
      29. Nueva Sociedad, Buenos Aires, 2010, № 225, p. 27-28.
      30. Custodio Ruibal C. Op. cit., p. 283-243.
      31. www.infolatam.соm/2014/11/12/elecciones-en-uruguay-de-la-emocion-unos-comocios-sin-historia/
      32. Ibidem.
      33. Ibidem.
      34. www.infolatam.com/2014/12/01/vazquez-gano-la-presidencia-de-uruguay-con-casi-300-000-votos-de-diferencia
      35. www.infolatam.соm/2015/01/19/gobiemo-electo-uruguayo-y-proposicion-estrechan-la-mano-del-dialogo-permanente/
      36. www.infolatam.соm/2015/05/31/vazques-viajara-a-alemania-y-francia-y-a-japon-en-2016/
      37. www.infolatam.соm/2015/07/27/uruguay-dice-que-invertira-usl2-000-milliones-en-ifraestructura-entre-2015-y-2019/
      38. El Universal, 19.V.2015.
      39. www.infolatam.соm/2015/08/05/el-plan-de-inrersiones-de-tabare/
      40. www.infolatam.соm/2015/08/24/Uruguay-define-aumento-presupuestario-de-470-mlliones-de-dolares-para-dos-anos/
      41. www. infolatam.соm/ 2015/08/09/el-79-uruguayos-ve-bien-orientado-al-gobiemo-pero-54-critica-su-gestion/
      42. Уругвай в контексте левого дрейфа..., с. 43-44.
      43. www.infolatam.соm/2014/12/01/nuevo-triunfo-del-frente-amplio/
      44. El Universal, 18.VI.2015.
      45. www.infolatam.com/2015/07/14/para-uruguay-es-un-orgullo-participar-en-el-proceso-de-paz-colombiano
      46. El Universal, 22.IX.2015.
      47. Nuevo Herald, 11.IX.2015.
      48. “Левый поворот” в Латинской Америке, с. 180. 
      49. www.infolatam.соm/2015/07/16/vazquez-viajara-a-cummbre-de-mercosur-a-brazil-donde-firmara-acuerdo-con-maduro/
      50. www.infolatam.соm/2015/05/20/rousseff-y-vazquez-an-analizaran-la-falta-de-libertades-comerciales-en-mercosur/
      51. www.infolatam.соm/2015/05/21/rousseff-y-vazquez-se-comprometen-con-la-integracion-de-brasil-y-uruguay/
      52. www.infolatam.соm/2015/06/30/mercosur-y-los-paises-chicos-quq-pasa-con-uruguay/
      53. www.infolatam.соm/2015/10/15/los-del-atlantico-tambien-quieren-ser-parte-del-dinamico-pacfico/
      54. www.infolatam.соm/2015/10/28/uruguay-y-francia-estrechan-lazos-en-inicio-de-visita-de-vazquesz/
      55. www.infolatam.соm/2015/11/04/tabare-vazquez-defiende-en-japon-gue-ciencia-e-politica-trabajen-juntos/
      56. Custodio Ruibal C. Op. cit., p. 67.
      57. Ibid., p. 19.
      58. www.infolatam.com/2014/12/01/vazques-dejara-la-medicina-cuando-asume-la-presidencia/
      59. Custodio Ribai C. Op. cit., p. 114-115.
      60. Год планеты, с. 439.
      61. El Universal, 30.V.2009.
      62. http://www.bbc.co.uk/mundo/america_latina/2009/l2/091218_2221_análisis_reelección_jrg.shtml
      63. EI Nacional, 17.VIII. 2015.
    • Шокина И. Е. Хуан Доминго Перон
      Автор: Saygo
      Шокина И. Е. Хуан Доминго Перон // Вопросы истории. - 1995. - № 1. - С. 59-77.
      В латиноамериканской историографии сложились традиции "истории героев", следовавшей определенным канонам и стереотипам парадных портретов исторических деятелей. Отклонения от них вызывают "семейные скандалы" в среде академических историков и представителей новых течений, подобные тому, что вызвал нашумевший роман "Генерал в своем лабиринте" колумбийского писателя Г. Маркеса, в котором Симон Боливар - генерал, "освободитель и отец латиноамериканских республик", представлен в последние годы своей жизни, умирающим в гамаке, больной и всеми покинутый1. Есть исторические персонажи, которые еще при жизни возносились на почти божественную высоту, а затем низвергались вниз, или чьи истории переписывались несколько раз. Особая судьба была у провиденциальных лидеров - создателей латиноамериканского популизма, сложного социального и национального движения. Л. Карденас, Ж. Т. Варгас и Х. Д. Перон дали свои имена подобного рода явлениям - мексиканскому карденизму, бразильскому варгасизму и аргентинскому перонизму. Они составили эпоху в истории своих стран в 30 - 50-х гг. и не уходят с политической сцены еще и поныне. Конечно, вместе с обществом своих стран меняются и национал-популистские движения. Но что происходит с их провиденциальными лидерами: переходят ли они в Пантеон "бессмертных"?

      Создатель аргентинского популизма трижды вошел в бурную реку истории своей страны и, оставаясь провиденциальным лидером, не раз менял свой образ. Он был во время второй мировой войны идеологом военно-националистической ложи и "сильной фигурой" военного режима; в послевоенный период - создателем хустисиалистского (хустисия по-испански означает социальную справедливость) государства, в годы, названные "великим перонистским десятилетием" (1946 - 1955 гг.); затем, после его свержения военными, в течение 18 лет находился в изгнании, будучи лишенным генеральского звания, аргентинского гражданства, президентской пенсии и отлученным папою римским от католической церкви; а в 1973 г. вернулся в страну "спасителем и национальным лидером", чтобы через год умереть в свой звездный час, заставив оплакивать себя и своих сторонников, и бывших политических противников.
      Казалось бы, дело его жизни - национал-популизм - восторжествовало: раскол аргентинского общества на хустисиалистов и антихустисиалистов канет в прошлое. Но за гробом лидера в перонистских колоннах шли противоборствующие вооруженные группировки. Их непримиримая борьба в постперонистский период погребла обломки недостроенного хустисиалистского государства. Метаморфоза перонизма продолжалась: хустисиализм - неоперонизм - постперонизм - менемизм (по имени нынешнего президента Аргентины К. Менема).
      В перонистской доктрине провозглашался принцип "Нет перонизма без Перона" и "Нет Перона без перонизма". Это создало почву для перонистского фольклора, для мифа о Пероне, который имеет свои стереотипы. Литература о перонизме и его создателе обширна и пестра. Свою лепту в нее внес и сам Перон, оставив военно-исторические, геополитические и публицистические книги и мемуары2.
      Перон родился 8 сентября 1895 г. в центре аргентинской Пампы, небольшом городке-крепости Лобос, основанном во времена испанского завоевания. Он был типичным аргентинцем по родословной: испанско-креольской и сардинской от прадедов и баскско-французской по землевладельцу-отцу. Семья переместилась из Пампы в Патагонию, чтобы разводить там скот. Перон потом с ностальгией вспоминал свое детство, до 8 лет проведенное в суровых природных условиях и патриархальной семье среди пеонов-пастухов, и свои подвиги маленького гаучо, скакавшего, как индеец, на неоседланных лошадях со шпорами, привязанными к голым пяткам во время объездов стада или при семейных развлечениях - охоте с собаками на диких страусов.
      Годы его школьной учебы прошли в Буэнос-Айресе, в доме вдовы деда по отцу Т. Л. Перона - известного врача, химика и путешественника. Он учился в знаменитом национальном гуманитарном колледже "Оливас", где увлекался разными видами спорта, а впоследствии неоднократно был армейским чемпионом по фехтованию на шпаге, но выбрал себе военную стезю. Окончив в 1913 г. армейское пехотное училище в чине младшего лейтенанта, начал службу в отдаленном гарнизоне, командуя сотней солдат и сержантов, таких же выходцев из сельской глубинки, как и он. Его ожидали казарменная муштра и медленное продвижение по армейской служебной лестнице. Но его привлекало не это, а возможность быть "водителем и воспитателем" солдат, неграмотных, оборванных и голодных. В ежедневном общении с ними он получил, по его словам, уроки патриотизма, научившись любить бедняков в "богатой стране, где поголовье скота вдвое превышало численность населения"3.
      Молодой офицер принадлежал к тому военному поколению, которое начало службу в армии в 10 - 20-е гг., врем" создания полупрофессиональных вооруженных сил и перехода от доктрины освободительной армии Х. Сан-Мартина к технологии и теории прусской военной школы. С 30-х гг. шла политизация офицерского корпуса, втянутого в борьбу различных группировок правящих классов за власть. Включение армии как политического инструмента в жизнь страны началось при использовании ее для подавления народных восстаний, в том числе в Патагонии в 1919 году. Перон в "Мемуарах" не касается этого события, хотя есть сведения, что часть, в которой он служил, участвовала в расстреле восставших пеонов. Он лишь отмечал, что использование армии в репрессиях перевернуло его политические взгляды, и он стал противником либеральных гражданских правительств, заставляющих армию выполнять роль преторианской гвардии.
      Непосредственное участие в большой политике 35-летнего майора армейского штаба началось с военно-государственного переворота 1930 г., свергнувшего либеральное правительство во главе с президентом И. Иригоеном. Перон описал его в своем репортаже: "Что я видел в осуществлении революции 1930 г.". Для него не было тайной, как и кем готовился переворот, ибо он находился среди преподавателей и слушателей высшей военной школы, когда в ней велись беседы относительно неспособности гражданского правительства управлять страной и необходимости вмешательства армии. Он даже составил для себя диаграмму степени вовлеченности офицерского корпуса: 20% активно участвовавших и поддержавших переворот, 20% - противников, 60% остались на позиции военного профессионализма, чтобы поддержать тех, кто восторжествует. Перон был в первых рядах активистов и проявил себя среди победителей, что благоприятно сказалось потом на его служебной карьере.
      Еще в 1928 г., после смерти отца, он женился на молодой музыкантше Аурелии Тисон (умерла от рака в 1938 г.), а закончив высшую военную школу, стал преподавать в ней военную историю и стратегию, а также опубликовал ряд книг. Его работы "Восточный фронт в первую мировую войну 1914 - 1918" (1931 г.), "Очерки военной истории" (1932 г.), два тома "Русско-японской войны" (1933 - 1934 гг.) привлекли внимание германского посла в Буэнос- Айресе и вызвали интерес среди аргентинских военных верхов, поклонников прусской военной доктрины.
      Связям в военных верхах, в частности с его бывшим преподавателем по высшей военной школе военным министром генералом Маркесом, Перон обязан своей дипломатической карьерой. В 1934 - 1938 гг. подполковник Перон был военным атташе в Чили, в 1939 - 1941 гг. находился в европейской командировке с миссией наблюдения за подготовкой второй мировой войны и для определения соотношения сил двух международных блоков - фашистского и демократического, чтобы определить условия нейтралитета Аргентины.
      Будучи уже довольно опытным профессионалом, геополитиком, дипломатом и разведчиком, Перон действовал во всех направлениях. Избрав местом пребывания Италию, посетил Германию, Францию, Испанию и Португалию, изучая ситуацию в странах с различными режимами, имел встречи в Испании и с франкистами, и с республиканцами, посетил германо-советскую границу на линии бывшего Восточного фронта в первой мировой войне и проехал по части территории со стороны Германии. После ознакомления с боевой тактикой альпийских стрелков в Италии посещал 6-месячные курсы по общественным и прикладным наукам в университетах Милана и Турина, имел беседы с Муссолини и германскими военачальниками, проявил интерес к фашизму и "русскому коммунизму". Он разделял их на "западноевропейский" и "восточный, русский" варианты социализма. Муссолини заинтересовал его как бывший социалист, ставший лидером фашистов. К заимствованию же европейских идей он относился скептически, считая, что "политика, как и ботаника, требует знания почвы и национальных особенностей". Его главный вывод относительно возможной позиции Аргентины был однозначен: сохранить нейтралитет, как и в первую мировую войну.
      Полковник Перон вернулся в Аргентину в январе 1941 года. Анализ политической ситуации на европейском театре военных действий и выводы для аргентинской армии он изложил в секретном докладе военному министру. В военных верхах страны тогда не было единства взглядов относительно ее нейтралитета - прогерманского или в поддержку демократической коалиции, и доклад положили под сукно, а его автора услали инспектировать горные части в Мендосе. Полуопальный полковник уже созрел для того, чтобы применить накопленный им опыт для подготовки и осуществления военного переворота. Но план "военной революции", составленный Пероном, шел дальше, и он начал с создания своеобразной ложи полковников - Группы объединенных офицеров (ГОУ), поставившей задачу свергнуть консервативное правительство Кастильо, которое поддерживала генеральская ложа Сан-Мартина. То была тайная военная организация. Ее спецификой являлось нарушение субординации в политических вопросах со стороны низших по рангу офицеров.
      Но среди членов ГОУ были сторонники и нейтралитета, и прогерманской ориентации, и продемократической. Перон принадлежал к первым, называвшимся "военными-гегемонистами", потому что они выдвигали лозунг "Аргентина - держава" и стремились к утверждению ее лидерства в Южной Америке, направленного против панамериканизма во главе с США. Это предопределяло их позицию в отношении воюющих сторон во второй мировой войне. Перон выделялся среди организаторов ГОУ, примерно 10 полковников, своей образованностью, владением несколькими европейскими языками, способностью обобщить и выразить чужие идеи в лапидарной форме, доступной среднему аргентинскому офицеру. Он стал естественным идеологом военно-националистической фракции, стремившейся к господству в армии и в стране.
      Ему принадлежал также план "национальной революции", осуществленной в 1943 г. в несколько этапов. После создания ГОУ в марте 1943 г., уже 4 июня была организована демонстрация семитысячного войска, совершившего переход из военных лагерей Кампо-де-Майо к президентскому дворцу на Майской площади. Этого было достаточно, чтобы президент Р. Кастильо покинул свой пост. Состоялись вооруженные стычки между армейскими частями и экипажем военно-морских сил, но в целом операция прошла успешно и при одобрении гражданской публики. Чтобы довести до конца переворот в пользу членов ГОУ, понадобилось последовательно сменить на посту президента трех генералов - А. Раусона, П. П. Рамиреса и Э. Х. Фарреля. Последний был на стороне полковничьей ложи и в начале 1944 г. сформировал новое правительство, поставив на ключевые посты в нем ее людей. Перон занял посты военного министра и секретаря труда и обеспечения, а затем вице- президента. Он стал "тенью" Фарреля. В правительственных и военных кругах его за глаза называли "оперным призраком", появлявшимся неожиданно во всех местах. Но наступил такой момент, когда Перон оказался на первом плане политической сцены.
      Благодаря нейтралитету во второй мировой войне Аргентина, торгуя с обеими воюющими сторонами, значительно улучшила свое экономическое положение и из аграрно-промышленной страны превратилась в промышленно-аграрную, из должника - в кредитора. Как писал Перон, "в коридорах Национального банка нельзя было пройти из-за штабелей золотых слитков". Военные гегемонисты хотели воспользоваться этой конъюнктурой, чтобы реализовать создание "Аргентины-державы". Перон был инициатором проведения политики, разработанной английским экономистом Дж. М. Кейнсом для кризисных ситуаций: предлагалось расширить функции государства в управлении экономикой и социальными отношениями ради индустриализации страны и создания военной промышленности (идея военных профессионалов еще с 20-х годов - создать госсектор в тяжелой и энергетической промышленности).
      Перон в развитие теории прусского генерала К. Клаузевица писал: "Если хочешь мира, лучшее средство сохранить его, готовясь к войне". Так он обосновывал собственную доктрину "хорошо вооруженной нации" на посту военного министра. Будучи секретарем труда, он проводил политику компромиссов во взаимоотношениях труда и капитала при арбитраже военного правительства и уступках трудящимся ради сохранения социального мира на время войны и на весь послевоенный период4. Как лидер национал-популизма Перон внес лепту в разработку бонапартистских методов политического руководства обществом, в политику достижения социального согласия в годы "тишины и процветания", когда капиталу было что уступать и чем делиться с трудом. А на политический прагматизм Перона заметно повлиял его военный менталитет, включая идею Клаузевица "Собрать все силы в решающий момент и в решающем месте сражения", которая определяла тактику временных блоков перонистов.
      В 1944 - 1945 гг. был проведен ряд соответствующих мер: создание национальной системы социального обеспечения, поголовная синдикализация трудящихся, предоставление юридического лица всем профсоюзам, сотрудничавшим с секретариатом труда, перераспределение национального дохода в пользу увеличения доли трудящихся и пр. Создалась ситуация, когда аргентинский промышленный пролетариат, пополнявшийся тогда за счет выходцев из сельских провинций, улучшил условия труда и жизни, то есть пролетаризация не сопровождалась пауперизацией. Вместе с прогрессивной синдикализацией это создавало базу для национал-реформистской политики правительства.
      А к концу войны, когда режим оказался в политической изоляции на международной арене вследствие того, что Аргентина одной из последних, в марте 1945 г., объявила войну странам "оси", военные верхи решили пожертвовать ГОУ и ее идеологом. Перон ожидал, после отстранения от всех постов, решения своей участи в тюрьме на о-ве Мартин-Гарсия. Только вмешательство рабочего класса спасло его от расправы.
      Перон, проводя свою рабочую политику, руководствовался мнением, что неорганизованные рабочие будут представлять большую опасность для существующего строя. Эту мысль он пытался внушить своим военным коллегам и предпринимателям. "Первая мировая война вызвала коммунистическую революцию, вторая - появление народных масс на политической арене. Если мы будем держаться за прежние формы правления, республика может оказаться под угрозой насильственной революции", - считал он. Чтобы избежать "нового штурма Бастилии" и пролетарской революции, он выдвинул идею народной революции и попытался, используя опыт Октябрьской революции в России, сделать так, чтобы ее идеи овладели массами: "Ленин подготовил победу русского движения, но не воспользовался его результатами. Тогда я сказал: "Ну, ребята, идеи овладели массами, дело за нами"5.
      В 1944 - 1945 гг., действуя через секретариат труда, Перон сумел методами принуждения и убеждения подчинить государственному контролю Всеобщую конфедерацию труда (ВКТ), в том числе с помощью профсоюзных лидеров - социалистов и анархо-синдикалистов. Время от времени они выводили на улицу массы для поддержки такой рабочей политики, а секретарь труда посещал профсоюзные собрания и выступал на митингах трудящихся. Он практиковал популистскую тактику "хождения в народ", особенно после знакомства с актрисой Евой Дуарте, которая стала первой пламенной перонисткой. "Миф Евиты" (ее партийная кличка, органически дополнявшая "миф Перона") привел к тому, что они оказались как бы блистательной парой заступников народа.
      Познакомившись на благотворительном вечере в январе 1944. г. в пользу пострадавших от землетрясения в провинции Сан-Хуан, они потом уже не разлучались. Хотя полковнику было 49 лет, а ей - 24, у них было много общего: оба были выходцами из провинции Буэнос-Айрес и смешанного происхождения (от гаучо и креолов), что определило многие их привычки и вкусы. Личная судьба Евы - девушки из низов общества - такова: внебрачная дочь, не признанная отцом и отвергнутая провинциальной моралью, без каких-либо надежд на будущее, актриса на выходах, потом любовница полковника, супруга генерала, наконец первая дама, ставшая знаменем и кличем "безрубашечников" - таков путь аргентинской Золушки. Она не достигла в артистической карьере блестящих успехов: несколько вторых ролей в средних кинокартинах и мелодрамах на сцене, сериал на радио, посвященный знаменитым женщинам мира от Изабеллы Католической до мадам Чан Кайши. Но на политической арене ей выпало сыграть роль сначала подруги и соратника лидера страны, затем жены президента, его медиума в отношениях с массами, а после его смерти стать хустисиалистской святой.
      По происхождению и природным свойствам личность Перона отвечала избранной им миссии "народного мессии". Наряду с импозантной внешностью и гипнотическим воздействием на слушателей, он обладал острым глазом и умом, естественностью поведения в любой среде и одежде: и парадном военном мундире, и народной блузе с шейным платком; умел не только привлекать сердца слабых женщин, прямолинейных военных коллег и профсоюзных лидеров - тертых калачей, но также убеждать их и вести за собой. А вот облик Перона в расцвете его сил, представленный далеко не его поклонником: "Он был красивым мужчиной атлетического сложения, ростом около 180 см, с шевелюрой черных волос, зачесанных назад, открывавших широкий лоб, с темнокарими, почти черными сверкающими глазами и лицом, пышащим полнокровием от мелких вен, проступающих на его выдающихся скулах". Ева Дуарте довольно легко пала жертвой, и не первой, его обаяния.
      9 октября 1945 г. произошел очередной переворот в военных верхах, на этот раз направленный на отстранение Перона. В стране возникло безвластие: после ухода сторонников ГОУ в правительстве остались лишь президент и еще два генерала. Они не знали, кому передать власть, так как политические партии никак не могли договориться друг с другом. Вооруженные силы и полиция пассивно ожидали приказаний. В стране начались демонстрации. В аристократических кварталах требовали головы Перона, в рабочих - его освобождения. Руководители ВКТ дискутировали, объявлять ли им всеобщую забастовку в защиту Перона или искать другого военного покровителя. Сам узник ожидал расправы над собой и был деморализован.
      Еве он писал, что готов уйти из армии, чтобы поселиться с ней в Патагонии. Но его судьбу решили массы. 17 октября жители рабочих окраин перешли мост Риочуло, отделяющий "большой" Буэнос-Айрес от центра города. То была в основном молодежь, многие с ярко выраженными индейскими чертами. В весеннее утро они шли без пиджаков, некоторые сняли рубашки. Поэтому в сообщениях газет эту 200-тысячную толпу назвали "бунтом безрубашечников".
      При пассивности полиции огромная толпа заполнила центр города, перемещаясь от военного госпиталя, куда перевели Перона по приказу президента, к дворцовой площади, куда его должны были привезти. ВКТ - гигантская организация, созданная секретариатом труда, объявила всеобщую забастовку, а толпа все прибывала с окраин и пригородов на автобусах, грузовиках и пешком. Ева, которая сопровождала освобожденного по требованию масс полковника, показала ему утренние газеты, где над демонстрантами издевались (в центре Буэнос-Айреса полиция могла задержать человека, если он появлялся без пиджака), и сказала ему: "Вот твой образ и твое дело"6.
      Людское море волновалось в ожидании главного героя. И он появился, одетый в штатское, на балконе Розового дома вместе с президентом, своими военными соратниками и профсоюзными лидерами. "Да здравствует Перон!" - пронеслось по площади. Он заговорил со всеми модуляциями своего гипнотического голоса, характерным жестом подняв вверх обе руки: что после многих лет безупречной военной службы и накануне производства в генералы вышел в отставку, чтобы "соединить мою судьбу с вашей судьбой"; "Как простой гражданин я хочу смешаться с моими безрубашечниками", при этом снял пиджак и завернул рукава рубашки. Толпа разразилась криками "Перон - президент!".
      С тех пор значение этого события подтверждается каждый год потому, что перонисты его отмечают как "День верности лидеру". Хотя историки спорят, что же произошло тогда - революционная всеобщая рабочая забастовка или народная революция, какие бы оценки ни давались этому событию, именно 17 октября 1945 г. в Аргентине появилось многомиллионное движение трудящихся и утвердилось затем на десятилетие в политике страны.
      Основными действующими лицами стали Перон и массы. Массы освободили Перона, Перон же понял, что без поддержки организованного рабочего класса не сможет прийти к власти, и поставил целью сделать его ядром более широкого, национального фронта, объединив все националистические течения, включая популистское, военное и традиционно-католическое. Это ему удалось, несмотря на объединение его политических противников в Демократический союз и вмешательство американского посла С. Брэдена, пытавшегося помешать приходу к власти националистического правительства в Аргентине. Но рассчитанная на это публикация "Синей книги" госдепартаментом США о связях военного режима, ГОУ и Перона со странами фашистской оси лишь способствовала сплочению националистов вокруг кандидатуры Перона в президенты.
      Он выступал на выборах от блока лабористской партии и хунты обновления. По совету Евы, которая стала законной супругой Перона и принимала непосредственное участие в его предвыборной кампании, перонистский блок использовал в предвыборной пропаганде лозунг: "Брэден - нет, Перон - да!". Перон, выступавший в паре с О.-и-Х. Кихано от хунты обновления, который баллотировался на пост вице-президента, получил 54% голосов, а перонисты завоевали большинство при выборах в представительные общенациональные и провинциальные органы.
      Популистские движения во главе с харизматическим лидером - вообще довольно распространенное явление в странах Латинской Америки. Они возникали в переломные моменты, как правило, совпадавшие с мировыми потрясениями - войнами или кризисами, отвечая национальным стремлениям самоопределиться и найти особый путь развития. Но они не идентичны по своей специфике и эволюции. Аргентинский политолог М. Урриса отмечал: существуют различия между аргентинским перонизмом 1945 г., бразильским трабальизмом 1930 г., боливийской революцией 1952 г., гватемальской 1944 г., перуанской 1968 г. и сандинистской 30-х и 70-х годов. Однако их объединяет выраженное в них стремление народов к национальной независимости и социальной справедливости. В графически оформленной истории Аргентины "Наш век" первое перонистское правление характеризуется как "переломный период, когда закончился цикл консервативной власти и открылся новый - авторитарной, националистической и популистской власти"7. На ее структуру наложили отпечаток как личность Перона, так и особенности социального поведения мобилизованных им масс.
      Как государственный деятель Перон был еще очень противоречивой фигурой. Тут больше проявлялся его менталитет военного профессионала, склонность решать проблемы перестройки с помощью регламентации и уставов, подчинив гражданское общество принципам военной организации. Примером служила сама перонистская партия, созданная сверху и следующая доктрине Перона о бюрократическом централизме - "вертикализме", в котором должны раствориться все партии и группы. Для Перона, который всегда утверждал, что он стоит за организацию рабочего класса, стало неприятной неожиданностью создание после 17 октября лабористской партии на базе профсоюзов как самостоятельной рабочей партии. Поэтому он отклонил выданный ему партийный билет за N 1, и после прихода к власти профсоюзные лидеры партии С. Рейкес и Л. Гай были обвинены в заговоре против президента, арестованы, а партия фактически распущена. Ее останки вместе с хунтой обновления включили в Единую революционную партию, которая на учредительном съезде 1947 г. была переименована в перонистскую. Она так и не стала действенной партийной организацией, оставаясь сугубо партийным аппаратом, передаточным механизмом между ее лидером и низовыми организациями.
      Создаваемая сверху структура хустисиалистского государства противоречила народному характеру популистского движения, хотя формально все завоеванные народом социальные права были зафиксированы в конституции 1949 года. Тремя главными столпами этой структуры оказались глава государства, бюрократический политический и профсоюзный аппарат, организованный рабочий класс. Формы организации масс были корпоративными - Всеобщая конфедерация труда, Всеобщая экономическая конфедерация (ВЭК) и пр. Подобная пирамидальная структура замыкалась на главе государства, лидере партии и популистском вожде масс. Недаром Перона считают последователем бонапартистских традиций.
      Бонапартизм был популярен среди военных латиноамериканских деятелей, начиная с генералов-освободителей Боливара и Сан-Мартина. Но они не смогли договориться между собой и завершить свои политические замыслы создания могущественнейшего единого латиноамериканского государства в форме республики или монархии. Перон же считал себя продолжателем их дела и объединителем аргентинской нации. Аргентинский левый националист, автор работ о перонизме А. Рамос считал Перона типичным представителем латиноамериканского бонапартизма в зависимых странах, подобных Аргентине: "Личная власть, осуществляемая над противоборствующими классами и от имени нации, вовне оправдывается необходимостью концентрации власти в одних руках".
      Принципы взаимоотношения хустисиалистского государства и общества освящались в конституции 1949 г, как принципы "юридически организованной нации", а философами - как "организованное общество": позиция, обоснованная самим президентом на II аргентинском философском конгрессе в Мендосе. Автаркия нации представлялась в триединой формуле: хустисиализм - нация - народ; то, что противостояло хустисиализму, считалось антинациональным и антинародным. Но доведение подобного принципа до абсолюта вызывало противоположный результат - не интеграцию общества и национальное единение, а его раскол на хустисиалистов и антихустисиалистов. Хустисиалистская конституция была принята при голосовании в конституционном собрании перонистским большинством при бойкоте его радикальной оппозицией - меньшинством.
      Сам Перон был более прагматичным как политический деятель, чем как государственный деятель. Его руководящим политическим принципом была "третья позиция". Она имела универсальный характер для бонапартистского правления "над классами" внутри страны и над схватками противоположных социально-политических систем на международной арене, равно отдаленная от "капитализма из-за злоупотреблений индивидуализма в ущерб обществу" и от "социализма, подавляющего личность коллективом". Как говорил главный идеолог перонизма, "мы избираем третью позицию подобно движению маятника по своей вертикальной оси между индивидуализмом и обобществленной личностью". В другом контексте эта позиция интерпретировалась как "третий путь" для развития Аргентины, "не капиталистический и не социалистический, а национальный: в политике - уравновешивающий права индивидуума с правами общества; в социальных отношениях - утверждающий социальную справедливость; в экономике - создающий социальную экономику, ставя капитал на службу благосостоянию общества"8.
      В хустисиалистской доктрине нашли свое отражение в националистическом разрезе некоторые господствующие в современном мире идеи - капиталистические, социалистические, синдикалистские. Национальная идея была основополагающей в той философии, которую Перон представил на философском конгрессе как альтернативу загнивающим либерализму и консерватизму. Философия хустисиализма, которая характеризовалась как "простая, практичная, народная, глубоко гуманная и христианская", противопоставлялась потерпевшим крах консерватизму и либерализму. Историческая же концепция развивалась в русле националистической школы, по линии ревизии истории и теории существования двух Аргентин - креольской и космополитической, национальной и либеральной.
      Но, в отличие от тех идеалов, которые эта школа видела лишь в прошлом, Перон делал ставку на будущее великой аргентинской нации. У католических националистов им была взята идея "политического суверенитета" и восстановления великой Аргентины в пределах вице-королевства Ла-Плата. Радикалы-националисты подсказали ему идею экономической независимости с преодолением колониального прошлого и отставания в развитии. В социальной хустисиалистской доктрине нашли отражение все господствовавшие в современном мире идеи, собранные эклектически, а прагматически приспособленные к условиям послевоенного развития Аргентины.
      Для народа предлагался катехизис перонизма из 20 заповедей, торжественно освященный на народной ассамблее 17 октября 1950 года. Завершающим этапом народной национальной революции, согласно плану Перона, должны были стать институционализация и доктринизация, под которыми подразумевалась перонизация общества. Заглавную роль в этом играла Ева Перон. Брак Евы и Хуана - гражданский после 17 октября и церковный во время предвыборной кампании - приобрел и сугубо перонистское освящение как союз военного и "безрубашечницы". "Евита" выступала как партийный функционер, деятель профсоюзов, лидер перонистской женской партии, а также как первая дама, совершая дипломатические поездки доброй воли по странам Европы и предлагая продажу в кредит аргентинской пшеницы. Она вмешивалась в дела кабинета, железной рукой расправлялась с политическими или профсоюзными бюрократами. Ее влияние на Перона трудно переоценить. Но вера масс в нее была еще более безусловной. Однако когда кандидатура "Евиты" на пост вице-президента была выдвинута в 1951 г. массовыми организациями - 5-миллионной ВКТ и многотысячной женской партией, ей пришлось отказаться от своих честолюбивых замыслов, так как военные коллеги ее супруга пригрозили организовать государственный переворот в случае ее избрания.
      Национал-реформистская политика перонистского правительства достигла наибольших успехов в годы первого президентского срока, 1946 - 1951 гг., в условиях более благоприятной внешнеполитической и мировой прибыльной внешней торговлей, финансами и инфраструктурой, проводились пятилетние планы индустриализации, создания тяжелой промышленности и энергетики колонизовались пустующие государственные и помещичьи земли. "третья позиция" (как и аргентинский нейтралитет во время войны) использовалась в послевоенный период для торговли со всеми странами, капиталистическими и социалистическими. В 1946 г. были восстановлены советско-аргентинские дипломатические отношения и начала развиваться торговля между двумя странами. В Латинской Америке аргентинская перонистская дипломатия выступала в защиту принципа невмешательства во внутренние дела, против тенденции к подрыву индустриализации стран континента и ради воссоздания южноамериканского блока под руководством Аргентины.
      Однако план Маршалла для Европы и межамериканский военный Рио-де-Жанейрский договор способствовали сужению возможностей внешней политики Аргентины. Напротив, они содействовали ее вытеснению с европейских и латиноамериканских рынков. Так что по мере роста финансовых трудностей началось свертывание пятилетних планов и отступление от "третьей позиции" на международной арене в пользу поддержки Запада в холодной войне с Востоком. Как заявил Перон при подписании Рио-де-Жанейрского договора в 1951 г., "в мире, разделенном на Запад и Восток, мы даже не можем выбирать и решительно выступаем на стороне первого". В свою очередь, американская администрация стала менять свое отношение к Перону, называя его теперь "великим латиноамериканским лидером" и считая, что незачем ссориться с руководителем латиноамериканской страны, имеющей самую крупную армию, и что гораздо выгоднее поддерживать с ним дружеские отношения9.
      Правительство Перона явилось инициатором реформ, укрепивших самостоятельность Аргентины и ее позиции в Латинской Америке. Наиболее важные из них: выкуп ключевых отраслей в экономике за счет валютных средств, накопленных во время войны; продажа и аренда для крестьян по низким ценам пустующих государственных земель; расширение вмешательства государства в экономику ради индустриализации страны, включая введение элементов планирования и принятие двух пятилетних планов развития энергетики и инфраструктуры; расширение трудового законодательства, охватившего все категории трудящихся, включая даже зависимых от помещиков батраков-пеонов; поощрение сбытовой кооперации. Эти начинания пережили перонистский режим и продолжали развиваться и в последующие десятилетия. Без них было бы невозможно массовое популистское движение в Аргентине. Перонистские массы явились в результате продуктом послевоенной урбанизации и индустриализации, получив свою организацию и прочное место в экономике при режиме, созданном Пероном.
      Чтобы удержаться у власти, Перону приходилось выступать во всех трех его ипостасях - главы государства, лидера правительственной партии и харизматического вождя масс. Он надеялся на свою тактику "движущегося маятника" между противоборствующими сторонами для обеспечения себе роли арбитра. В холодной же войне его стрелка явно качнулась вправо. Если в 1946 г. он в беседе с советским дипломатом говорил об освободительной, антиколониальной направленности перонизма, то теперь определял его как преграду на пути распространения коммунизма в Латинской Америке.
      Не все было благополучно и в хустисиалистском государстве. "Третья позиция" не стала объединяющим фактором аргентинского общества. Напротив, она способствовала его расколу на перонистов и антиперонистов. Хустисиалистское государство поддерживали новая промышленно-финансовая буржуазия, трудящиеся городские низы и провинциальная мелкая буржуазия. В оппозиции выступали земельная олигархия и городские средние слои. Экономические трудности, с которыми столкнулось перонистское правление во второй президентский срок (1951 - 1955 гг.), ослабили социальный пакт ВКТ и ВЭК и способствовали распаду национального единения перонистов с военными и католическими кругами и активизации антиперонистской парламентской оппозиции.
      Большим ударом для Перона в личном плане и для его связей с массами стала скоропостижная смерть Евы от злокачественной лейкемии в июле 1952 года. Хотя она завещала перонистам "умереть за лидера", породив фанатические всплески в массовом движении, среди партийной и профсоюзной бюрократии усилилась борьба за власть. Адмирал А. Тесайре намеревался отстранить Перона от реальной власти, заявляя, что он лишь "правит, но не управляет", и расставлял своих людей на ключевые позиции, готовя дворцовый переворот. Партийный аппарат, действовавший ранее как связующее звено между лидером и массой, теперь стал их разъединять. Перон попытался играть на противоречиях партийной и профсоюзной бюрократии, обещая последней увеличить ее влияние в государственных делах. Тогда внутрипартийная оппозиция стала кричать об угрозе "синдикализации хустисиалистского государства", что отразилось на взаимоотношениях ВКТ и ВЭК в социальном пакте.
      Самым же опасным для режима личной власти стал конфликт хустисиалистского государства с католической иерархией, возникший в 1953 г. по конфессиональным мотивам и из-за влияния церкви на перонистские массы. Пока не столкнулись их интересы непосредственно в политике, перонистское правительство соблюдало привилегии католической церкви, а ее иерархия проявляла лояльность в отношении хустисиализма. Но церковники не одобряли культ Хуана и Евы Перон при жизни последней, особенно введение изучения катехизиса перонизма в обучение во всех школьных ступенях, а провозглашение "Евиты" первой хустисиалистской святой и установление потом алтаря в центральном помещении ВКТ, где хранились ее набальзамированные останки, вызвали контрреакцию и аргентинской католической церкви, и Ватикана. Была образована демохристианская партия, и католические круги перешли в наступление для завоевания профсоюзных и женских перонистских организаций.
      Перон попытался стать арбитром в столкновении массовых манифестаций - католической с одной стороны и рабочих перонистов - с другой, а требование ВКТ отделить церковь от государства использовать в качестве средства давления на первую. Однако католики направили свой удар лично против президента, попытавшись даже захватить президентский дворец. Перон был вынужден выслать из страны епископов (как зачинщиков антиправительственных манифестаций) в Ватикан. В ответ римский папа отлучил Перона от церкви.
      Тактика "маятника" между противоборствующими сторонами не сработала и во взаимоотношениях президента с военной и парламентской оппозицией. В бой вступили военные мятежники. 8 июня 1955 г. морская авиация бомбила президентский дворец, здание ВКТ и рабочую манифестацию, собравшуюся в защиту президента, который укрылся в подвале военного министерства и фактически стал заложником военных. Среди манифестантов насчитывалось 200 убитых. От президента потребовали создания рабочий милиции для защиты хустисиалистского режима. Но Перон отказал, заявив, что защита есть его личная прерогатива как главнокомандующего вооруженными силами. Через месяц Перон заявил в Национальном конгрессе, что национальная революция закончилась, а он стал просто "президентом аргентинцев"; объявил о деперонизации системы, включая ограничение роли перонистской партии парламентскими рамками. Тем не менее, на этих условиях примирения с военной и парламентской оппозицией, как он надеялся, не произошло. Тогда Перон вновь обратился к массам, призывая их к расправе над антиперонистской оппозицией: "убивать пять оппозиционеров за каждого убитого перониста", и разрешил создать рабочую милицию.
      Новая серия военных мятежей с центром в гарнизоне г. Кордовы вспыхнула 16 сентября. Против Перона объединились все военно-политические группировки - либералов, католиков, националистов. Это привело к отставке президента, принятой созданною им же военной хунтою. 20 сентября Перон покинул страну, перебравшись на канонерке "Парагвай" к соседям. Там в своем первом интервью после свержения он заявил корреспонденту агентства "Юнайтед пресс": "Возможности нашего успеха были абсолютными, но для этого надо было продолжить борьбу, убить много народа и разрушить все, что стоило стольких трудов создать. Достаточно себе вообразить, что произошло бы, если бы оружие из арсеналов было роздано рабочим, готовым его применить"10.
      Очередной государственный переворот, названный его инициаторами освободительной революцией, был направлен не только на свержение личного режима, но и на полную ликвидацию надстройки хустисиалистского государства с запрещением перонистской партии, искоренением доктрины и символов хустисиализма, установлением военного контроля над ВКТ и крупнейшими рабочими федерациями, свертыванием социальной политики. Свергнутого президента лишили аргентинского гражданства, пенсии, имущества. Против него возбудили ряд судебных исков, обвиняя в злоупотреблении властью, растрате государственных средств и мн. др. Проводя политику деперонизации, антиперонисты стремились исключить возможность Перону когда-либо вернуться к власти. Калибр использованного ими оружия как бы подтверждал характеристику перонизма как народно-революционного движения, угрожающего господствующему строю.
      Последовавший за свергнутым президентом его личный секретарь Р. Мартинес в книге воспоминаний "Величие и нищета Перона: должен ли он вернуться к власти?" описывает усталого, разочарованного, не верящего никому человека, "пережившего самого себя как государственного деятеля, как выдающегося вождя и гениального революционера". Хотя в его ближайшем окружении плелись заговоры и он им даже потакал, Перон теперь в основном заботился о своей славе, чтобы остаться в истории, но не вернуться к власти. Он был вынужден переезжать из одной страны в другую - Парагвай, Бразилию, Нидерландскую Гвиану, Венесуэлу, Панаму, Никарагуа, чтобы уехать подальше от аргентинских военных правителей, постоянно угрожавших ему судом и расправой; был личным гостем диктаторов А. Стресснера и А. Сомосы, а в глазах латиноамериканской общественности - жертвой военных узурпаторов.
      Его близкое окружение (финансист Х. Антонио, майор Висенте и др.) использовали его политический престиж в Латинской Америке, чтобы создать акционерную компанию для сбора средств по организации сопротивления внутри Аргентины и ради издания за рубежом книг Перона. В тесном кружке, отмечая свое 60-летие, Перон иронически заметил: единственное, что он заслужил, - это право на частную жизнь. Но и в отеле г. Колон (Панама), в котором он уединился, чтобы собраться с мыслями и написать новую книгу, появлялись его поклонники. Одна из них, аргентинка М. Э. Мартинес, подвизавшаяся в качестве танцовщицы в кабаре этого отеля, вызвалась пробовать подаваемую Перону еду, чтобы он мог избежать отравления. Так она вошла в ближайшее окружение Перона.
      В 1956 г. двумя изданиями вышла его брошюра "Сила - закон зверей", написанная с целью отвести от себя все выдвинутые против него аргентинскими военными обвинения и оправдать перед историей перонистское правление, его реформы и начинания, прерванные "узурпаторами власти". Он осуждал там вообще "военную революцию" как нарушение конституции и свержение легально избранного большинством правительства. Перон утверждал, что политика деперонизации не достигнет цели: "Перонистскую доктрину можно вытеснить лишь с помощью другой, более хорошей доктрины". По его мнению, именно популистское движение и основные положения перонистской доктрины, включая катехизис, были гарантией сохранения перонизма. Антинародные репрессии лишь усилили приверженность к идеологии перонизма.
      В брошюре содержались также инструкции низовым организациям, главным образом профсоюзам, которые стали осью восстановления перонистского движения (остальные его звенья были уничтожены), как действовать в нелегальных и легальных условиях, на выборах и в акциях сопротивления11. То есть Перон не оставлял мысли вернуться к власти. Однако неудача проперонистского военного мятежа под руководством генерала Х. Х. Валье в июне 1956 г., кончившаяся расстрелом его участников и увольнением тысяч офицеров-перонистов из армии, отдалила эту перспективу.
      В 1960 г. Перон вместе с Мартинес, ставшей его женой, покинул Латинскую Америку и перебрался во франкистскую Испанию, которая предоставила ему убежище. Как политический эмигрант он не имел права заниматься там политической деятельностью или делать публичные заявления, но продолжал поддерживать связь с родиной через своих личных представителей. Он постоянно менял их в зависимости от конъюнктуры, следуя прежней тактике "маятника", и всегда поддерживал тот сектор, течение или группировку, которые становились восходящими.
      Особенность аргентинского популизма, созданного на массовой базе организованного рабочего класса, проявилась теперь в сопротивлении деперонизации. Рабочее движение в Аргентине в течение последующих десятилетий вело классовую борьбу, выступая под перонистскими лозунгами и придавая квази-пролетарский характер хустисиализму. Но перонизм нельзя заключать в рамки только классового анализа. Это движение всегда оставалось многоклассовым и националистическим. В политическом секторе преобладали буржуазные и мелкобуржуазные неоперонистские партии и народные провинциальные движения под руководством местных каудильо. В профсоюзном секторе было создано перонистское политическое объединение "62": организации, контролировавшиеся ВКТ. Перонистская молодежь двух ветвей - Перонистская университетская молодежь и Перонистская трудящаяся молодежь - превратилась в революционное крыло неоперонизма.
      Перон оттягивал организацию нового движения снизу, прежде всего создание рабочей партии, опасаясь преобладания одного из секторов и потери многоклассового характера перонизма. Поэтому ни один из вышеупомянутых секторов не стал основой какой-то партийной организации в оппозиции или у власти. Сохранялся аппаратный принцип "вертикализма", признание верховенства лидера над всеми секторами движения. В 1958 г. был создан Руководящий координационный совет, состав которого назначался Пероном. Каждый из перонистских секторов автономно проводил свою линию в своей социальной среде. Но общая стратегия движения определялась лидером, главным стратегом. Она доносилась на места до сведения людей его личными представителями, которые менялись в зависимости от значения представляемых ими сил. Лозунг "Возвращение Перона!" стал вскоре главным политическим лозунгом, объединившим всех перонистов. Те, кто не поддерживал лозунга (неоперонизм без Перона; они добивались своей легализации любой ценой, вплоть до отказа от лидера), стремились восстановить синдикалистскую лабористскую партию. Это были вандористы, сторонники профсоюзного лидера А. Вандора. Но их вывели из игры.
      Наглядный пример политики "маятника" у Перона - его "левый поворот" в стратегии и тактике на рубеже 60 - 70-х годов. Тогда волна революционного подъема в Латинской Америке охватила и перонистские массы, прежде всего молодежь. Стала проявляться "народная перонистская тенденция", особенно на базе профсоюзных и молодежных студенческих организаций, которые возлагали надежды на революционную потенцию перонизма и его лидеров. Их вдохновителем стал Дж. Кук, руководитель революционного перонизма 60-х годов, личный представитель Перона в период сопротивления деперонизации, стремившийся сблизить перонизм с кастроизмом. Он и сам перебрался на Кубу, и предлагал Перону переменить место его жительства на Гавану, от чего тот, однако, отказался.
      Намечалось прямое сопротивление в виде всеобщей забастовки во главе с ВКТ под лозунгом "Плана борьбы", а также народные восстания в провинциях. В их числе знаменитое "кордобасо" (в Кордове) 1969 г. и вооруженные действия групп городских партизан. То были так называемые Вооруженные перонистские силы и пр.
      Чтобы использовать для возвращения к власти революционный потенциал перонистских масс, Перон взял на себя идеологическое обоснование левого поворота. В 1967 - 1968 гг. он опубликовал две книги: "Час народов" и "Латинская Америка: сейчас или никогда". В них он представил хустисиалистскую "третью позицию" предтечей появления всего "третьего мира". Нарисованная им траектория великого национального движения ("нация - континент - третий мир") позволила ему представить хустисиализм его истоком и связать будущее с хустисиалистским лозунгом "национального социализма": "Латинская Америка в 2000 г. будет свободной или вновь попадет в рабство", - крылатая фраза, распространявшаяся перонистскими пропагандистами на континенте.
      Концепция национального социализма, сформулированная Пероном, имела своеобразную геополитическую подоплеку его противопоставления международному "догматическому" социализму. Перон объявлял себя сторонником то маоизма, то кастроизма, то любого иного национального варианта социализма: чем больше национального, тем лучше. И в этом плане он считал закономерным возникновение китайско-советского военного конфликта. Он писал тогда, что "единственным путем освобождения может быть тот, которым Фидель Кастро освободил свою страну"12.
      Подобный левый вираж патриарха латиноамериканского популизма вызвал неоднозначную реакцию, даже в рядах созданного им движения. Но перонистская молодежь приветствовала революционную метаморфозу "старика", как она его почтительно величала и как он сам смиренно называл себя в своих посланиях к молодежи. Перон стремился рассеять всякие сомнения в его революционности и отмечал, что глубоко раскаялся в своей стратегической ошибке 1955 г., когда отступил без боя. Более того, он обещал произвести смену поколений в руководстве движением. "Чудесная молодежь, которую мы имеем, рано или поздно возьмет наши знамена и, я уверен, понесет их к победе". Он в открытую поддержал тактику вооруженной борьбы против военного аргентинского режима, проводимую левыми перонистами, поскольку его глава президент генерал А. Лануссе выдвинул план национального согласия, рассчитанный на поддержку неоперонистов, но без Перона и без соглашателей из рядов профсоюзной бюрократии. Для легализации "движения без лидера" был выдвинут тезис о различии между хустисиализмом, который поддерживает законные требования трудящихся, и подпольным перонизмом, непосредственно связанным с его опальным лидером.
      В течение двух десятилетий свергнутый с поста президента и лишенный гражданства, званий, состояния и всех прав, Перон был обречен на политическое небытие и печальную судьбу изгнанника. Он попытался выйти из этого лабиринта в 1964 г., вернувшись в страну без разрешения тогдашнего гражданского правительства радикалов, явочным порядком, через обычный авиарейс Мадрид - Буэнос-Айрес, но ему не удалось тогда пересечь аргентинскую границу: его задержали в Рио-де-Жанейро и вернули в Мадрид. В 1972 г., в сложившейся тогда ситуации на грани гражданской войны против военного режима, когда многие хотели возвращения в страну Перона как единственного политического деятеля, способного остановить кровопролитие и обеспечить выход из политического тупика, была сделана ставка на конституционные выборы и передачу власти гражданскому правительству.
      Перон в свои 77 лет проявил тогда недюжинный талант прагматика, поклонника Макиавелли не только в национальном масштабе, но и в международном. Находясь далеко от горячих точек, он перемещал фигуры в "великом национальном согласии", противопоставив врагам план своей игры: гражданский фронт, объединивший все политические партии. Его дом в "Пуэрто де Йерро" (в Мадриде) стал Меккой для аргентинских ведущих политиков, а также тайных посланцев президента Лануссе, который был вынужден пойти на переговоры с изгнанником.
      Вскоре военные власти вернули Перону звания и гражданские права, прерогативы бывшего президента, включая пенсию и охрану, генеральский чин и прочее, отнятые у него, а также принадлежавшую ему и его умершей второй жене недвижимость в Аргентине, даже останки "Евиты", украденные военными и тайно перезахороненные под чужим именем на одном из кладбищ в Милане; однако отняли право возвращения и выдвижения своей кандидатуры на президентских выборах. Несмотря на то, что его кандидатуру уже выдвинули на съезде хустисиалистской партии после ее легализации и регистрации в судебной инстанции, она все же была аннулирована декретом военного правительства, запретившим участвовать в президентских выборах тем кандидатам, которые не вернулись в страну до 25 августа 1972 года.
      В условиях осадного положения и из соображений личной безопасности Перон не хотел пока возвращаться в Аргентину. Но, когда определился срок будущих всеобщих выборов - март 1973 г., он выдвинул свою программу-минимум, определив в ней условия ухода военных и передачи власти гражданскому правительству.
      Перон временно возвратился в страну 17 ноября 1972 г., чтобы лично довести до конца переговоры с Лануссе, а не через посредников, как было до того. В аэропорту Эсейса его окружило 30-тысячное войско с танками и пушками. Через этот кордон пропустили 300 политических и профсоюзных деятелей, артистов и спортсменов, приехавших поприветствовать Перона на родной земле. Около месяца он провел затем в интенсивных переговорах с лидерами политических партий, прежде всего с главным своим соперником Р. Бальбином, чтобы заключить тактический союз, об условиях выборов и дальнейшем, переходном периоде. Был создан предвыборный блок - Хустисиалистский фронт освобождения (ХФО) в составе 14 партий и группировок.
      Но, не достигнув цели - выдвижения своей кандидатуры, Перон опять покинул Аргентину ради турне по Латинской Америке, Азии и Европе, заявив, что остается "лидером и стратегом не только хустисиалистов, но и всех аргентинцев". Вместо себя кандидатом хустисиалистского блока он назначил своего личного представителя Э. Кампору, дав ему такую рекомендацию: "Первый перонист, который станет великолепным президентом". В то же время он дал понять своим сторонникам, что очередные выборы станут лишь первым этапом к завоеванию власти. Предвыборный лозунг "Кампору в правительство, Перона - к власти!" - вот еще один тогдашний ход в его тактике13.
      Всеобщие выборы 11 марта 1973 г. прошли при большой активности избирателей и мобилизации всех политических партий, но при отсутствии единого национального лидера. Перон говорил о нежелании мешать выборам; нужно подождать, как все образуется. ХФО получил на выборах большинство голосов в провинциальных правительствах и контроль над обеими палатами в Национальном конгрессе. Президентская пара Э. Кампора - С. Лима завоевала поддержку 49% избирателей, противники (Р. Бальбин - Де ла Руа) - 21,2%. После такой победы в перонистском движении началось обострение борьбы правого и левого крыльев, завершившееся правительственным кризисом через полтора месяца, отставкой президента Кампоры и назначением новых президентских выборов.
      Торжественная встреча Перона массами, которая должна была произойти при его окончательном возвращении в страну 20 июня 1973 г. в аэропорту Эсейса, была сорвана вооруженной провокацией, организованной против колонны перонистской молодежи, хотевшей занять передовые позиции перед трибуной. В результате перестрелки погибло 300 человек, еще больше было раненых, а самолет с Пероном приземлился на другом, военном аэродроме. Эта бойня, вызвавшая национальный шок, послужила сигналом для возобновления вооруженных столкновений правых и левых экстремистских групп и дестабилизировала политическую ситуацию в стране. Перон, выступив на следующий день по радио и телевидению, говорил об угрозе гражданской войны и призвал соотечественников к мирной революции. Он критиковал "горячие головы, которым казалось, что события идут слишком медленно или что ничего не происходит, если нет ни одного убитого", не указав конкретно, чьи это головы - левых или правых. В новых своих речах той поры он сделал упор на "третью позицию" между двумя экстремизмами, надеясь, что сумеет заморозить их.
      Перестановки в Руководящем координационном совете перонистского движения и Хустисиалистской партии указывали все же на то, что он склонялся к поддержке умеренно-правых, а не левоцентристов, и стал выдвигать профсоюзный сектор в пику молодежному, хотя ранее действия последнего ничем не ограничивались и даже поощрялись Пероном. А. Медина, руководивший перонистской молодежью, был заменен ортодоксом Х. Русчи, генеральным секретарем ВКТ. Правые опирались на непосредственное окружение Перона и его семью. Сюда входили, помимо его жены, одиозная для молодежи личность Л. Реги, которого называли "аргентинским Распутиным", поселившимся в мадридском доме Перонов, и члены его семьи - дочь Л. Реги Норма и его зять Р. Ластири, ставший временным президентом до новых президентских выборов.
      Некоторые детали биографии Реги, этого "серого кардинала" в последний период жизни Перона, широко комментировались в оппозиционной литературе. Его послужной список включал сержантскую службу в полиции при охране одного из президентских дворцов, где жили ранее Перон с Евой, и место осведомителя военной разведки. Его рекомендовала в качестве охранника Исабель (партийная кличка Мартинес), когда она в 1968 г. нелегально приехала в Аргентину разбираться с перонистскими диссидентами. Реги прибыл в Мадрид тем же рейсом из Буэнос-Айреса и появился в "Пуэрто де Йерро" на ролях услужливого и молчаливого слуги, выгуливавшего собак и выполняющего мелкие поручения.
      Потом он внушил Исабель, что обладает сверхъестественными способностями и может излечить Перона от застарелых болезней. Его как специалиста черной магии один из аргентинских писателей, Х. П. Фейнманн, назвал "темной тенью Перона". Вскоре Реги стал незаменимым человеком, везде сопровождавшим Перона и Исабель. Сам Перон в беседе с одним из посетителей, полушутя-полусерьезно, охарактеризовал Реги как домашнего агента ЦРУ: "Я предпочитаю иметь его на виду и быть в курсе его дел, а не объектом его влияния через кого-то, кого я не знаю". Подобная неразборчивость Перона в подборе своих помощников была подмечена и его бывшим личным секретарем Р. Мартинесом в вышеупомянутой книге "Величие и нищета Перона". Другую его черту отметил его мадридский друг, знакомый с "Евитой" и Исабель. Он подчеркнул большие различия между ними, говоря, что Перон всегда выставлял кого-нибудь впереди себя, но с "Евитой" у него получилось удачно, с Исабель же - полный провал. Можно добавить, что миф "Евиты" увеличивал харизму Перона, а черная тень Реги, накрывшая Исабель, пятнала образ Перона в глазах преданной ему молодежи.
      Перон предложил для будущих президентских выборов пару Хуан Перон - Мария Эстела М. Перон как среднюю линию между противостоящими секторами его движения и не соглашался выдвигать свою кандидатуру, пока все ветви движения не поддержали эту пару. Ранее каждый сектор хотел видеть в паре с Пероном своего представителя. Перонистская молодежь выдвигала Э. Кампору, ВКТ - другого человека. Впрочем, дело заключалось не в личных качествах Исабель, не имевшей политического опыта, а скорее в том, что за ее спиной перегруппировывались правые силы14.
      Очередные президентские выборы состоялись 23 сентября 1973 года. Пара Х. Перон и М. Перон получила 61,8% голосов - беспрецедентное большинство в условиях Аргентины и почти вдвое больше, чем в Чили президент С. Альенде в 1970 году. Умудренный опытом 1955 г. и будучи знатоком "военной революции", Перон предпринял теперь превентивные меры, чтобы помешать образованию альянса военных и средних слоев, направленного против него. Для нейтрализации внутренних оппонентов он дал указание провести чистку рядов перонизма "от проникших туда марксистов" - левых перонистов, уверовавших в то, что Перон действительно собирался строить в стране национальный социализм.
      Но перонистская молодежь вовсе не собиралась развенчать миф о Пероне. Напротив, она нуждалась в его поддержке, чтобы защититься от натиска правых. Перонистской молодежью "старик" вообще рисовался как жертва "главного злодея Лопеса Реги", который воздвиг между лидером и левыми вооруженный заслон в виде Аргентинского антикоммунистического альянса. Но в печатных органах левых перонистов - "Descamisado", "Peronista" - выражалось разочарование в связи с развязанной Пероном кампанией против марксистов: Перон оказался не тем, что мы думали о нем; он стоит не за национальный социализм, а только за хустисиализм, то есть за классовый мир, а не за революционную борьбу. Однако левые, учитывая веру в него народных масс, говорили, что не надо поворачиваться к нему спиной, а следует навязать ему политический диалог, чтобы через его популярность воздействовать на сознание масс.
      Последний акт жизненной драмы Перона совершался на фоне свержения конституционно-демократических правительств и роста насилия и терроризма. Одно дело, когда он занимался ситуацией в Аргентине, находясь в мадридском отдалении, решая политические задачи за столом, и другое, когда он ступил на горящую почву родной земли, уже будучи живой легендой аргентинской нации, когда от него ожидали чудодейственных рецептов. Однако Перон вернулся уже не тем 60-летним бодрячком 1955 г., когда был вынужден покинуть родину, а "старой развалиной", как он сам себя иронически называл, с хроническими и серьезными болезнями сердца и предстательной железы и с грузом прошлого опыта как побед, так и поражений. Этот старый и больной человек, которому врачи усиленно рекомендовали отдых и минимум волнений, нуждался теперь в постоянной поддержке близких. Находясь в Мадриде, он представлял собой как бы кукольника, дергающего кукол за ниточки. Но потом одной из первых жертв этой мистической атмосферы стал он сам, изолированный своим окружением от широких масс.
      Попытка перонистской молодежи превратить 1 мая 1974 г. (празднование дня Народной ассамблеи) в диалог с лидером окончилась их разрывом. Президент изменил свой имидж, появившись перед народом на балконе Розового дворца в генеральском мундире и в сопровождении Исабель, Реги и охраны. Все дальнейшие встречи лидера с массами проходили по заранее утвержденному сценарию, строго определенным образом. Перонистская молодежь обычно заполняла площади своими колоннами. Их пропускала охрана, поскольку они несли перонистские знамена и лозунги. Но, оказавшись перед президентским балконом, они развертывали знамена, на которых были написаны такие лозунги: "Если бы жива была "Евита", она вела бы себя иначе", "Кто виноват, тот виноват, в народном правительстве сидят гориллы", и т. п. Эти дерзости вызывали приступы гнева у Перона, который называл молодых перонистов "полезными дураками, но хуже врагов". Политического диалога между лидером и революционно настроенным крылом движения не получалось. В рядах движения появилась трещина, которую правые всеми средствами стремились расширить.
      Наметилось планомерное вытеснение левых, принявшее с 1974 г. характер массовых репрессий в виде государственного терроризма. Рега получил повышение в комиссары полиции. Последняя внесла в черные списки демократических лидеров - и перонистов, и неперонистов. Явной провокацией, сфабрикованной в полиции, стал "международный заговор" аргентинских и уругвайских партизанских групп Монтонерос и Тупамарос в феврале 1974 г. с целью убийства президентов двух стран во время подписания ими Ла-Платского договора. Было схвачено около 40 молодых людей из Перонистской рабочей молодежи и Перонистской университетской молодежи. Стремясь избежать судьбы чилийского президента Альенде и его Народного единства, Перон укреплял "вертикализм", поставив во главе ВКТ профсоюзную бюрократию. В популистском движении это означало, что между лидером и массами образовалось непробиваемое средостение. Перон теперь резко критиковал людей, "всегда спешащих впереди исторических событий и тем самым тормозящих их"15.
      Последние месяцы жизни престарелого лидера, который накануне выборов отпраздновал свое 78-летие, ознаменовались ожесточенной борьбой правых и левых за влияние на него и его окружение, за использование сохранившейся части его харизмы для контроля масс. Перон хотел укрепить центр, балансируя между жесткой и мягкой политикой ради проведения программы националистических реформ: трехлетнего плана экономической перестройки в 1974 - 1977 гг., прочной опоры режима на пакт ВКТ - ВЭК, конституционной реформы во имя создания "организованного общества".
      Намечались рост капиталовложений в социальные проекты, жилищное строительство и расширение экспорта аргентинских товаров с 2 млрд. до 5,8 млрд. в год, рост национального дохода до 8% в год, снижение социальной напряженности и инфляции, избежание "диких" забастовок, засилья черного рынка и критики политики правительства со стороны "большой прессы", выражавшей интересы олигархии. Газета "River Plate", представлявшая деловые круги, обвиняла Перона в навязывании государственного контроля экономике, еще более жесткого, чем это было в Чили при Альенде. Консервативная печать избрала также мишенью критики внешнеэкономический курс, сближение с восточноевропейскими странами и поддержку огромными кредитами Кубы.
      Как всегда в кризисной ситуации, Перон прибег к испытанному средству - обращению к массам с просьбой о поддержке и с угрозой уйти в отставку. В эмоциональном стиле своих лучших времен он произнес речь по радио и телевидению 12 июня 1974 г., заявив, что вернулся в Аргентину, чтобы "освободить страну от иностранной зависимости" и "объединить всех аргентинцев... Если я увижу, что эта жертва была напрасной, то, не колеблясь ни на мгновение, оставлю президентский пост, передав его тому, кто справится с этим с большим успехом". Он гневно обвинял в грехах противников "социального пакта", включая бизнесменов, профсоюзную оппозицию, дельцов черного рынка, олигархическую печать и "феодальные секторы" собственного движения.
      Реакция со стороны широких слоев населения, всех, поддерживавших национал-реформистскую линию Перона, была быстрой и однозначной: они потребовали от президента остаться на своем посту. ВКТ организовала 10- часовую забастовку, парализовавшую деловую жизнь в Буэнос-Айресе, и 100- тысячную демонстрацию перед правительственным домом на Майской площади. Перон согласился остаться президентом, заявив, что будет выполнять свой долг "до последнего дыхания". Члены кабинета ушли в отставку, чтобы президент мог реорганизовать правительство. Обретя опять всестороннюю решительную поддержку, Перон, однако, скончался от сердечного приступа 1 июля 1974 года. В своей последней речи 12 июня, обращаясь к массам, он сказал: "Моим единственным наследником будет народ". Это было затем воспринято всеми фракциями перонизма как политическое завещание.
      В своей книге "Политическое руководство" Перон писал, сравнивая роль традиционного вождя с ролью современных политических лидеров, что первый вынужден был действовать в заданных ему исторических обстоятельствах, лишь импровизируя, и его дело обрывалось с его смертью, в то время как новые лидеры действуют по намеченному плану, изменяя условия его осуществления, а их дело переживает их смерть, воплощаясь в созданных ими новых условиях жизни. "Смерть Перона означала собой окончание исторического этапа, начавшегося в 1930 г.", - писал А. Горовиц в книге "Четыре этапа перонизма". Исторический парадокс заключался в том, что в популизме каждая из его составных частей считала себя подлинным представителем народа и, согласно политическому завещанию лидера, его преемником. Вот почему в постперонизме и его эволюции нашли отражение все те различные ипостаси, которые были присущи Перону. А историки перонизма, касаясь последней главы долголетней политической биографии Перона, пишут о трагедии престарелого лидера, вернувшегося в страну на пороге своего 80-летия в момент такого кризиса, выход из которого уже нельзя было найти в "третьей позиции".
      Аргентинцы прощались с Пероном, как с национальным героем (как это было ранее с легендарным исполнителем танго К. Гарделем - "выразителем духа аргентинцев" и с "самой любимой и самой ненавидимой женщиной в Аргентине" Евой Перон). Останки Перона и Евы были воссоединены, чтобы воздвигнуть в их честь грандиозный Пантеон, выше "Статуи свободы" в США. Но после свержения перонистского правительства в 1976 г. останки Евы опять перезахоронялись. Католическая церковь посмертно простила Перону его политические грехи. Во время отпевания аргентинский примас кардинал А. Кахьяно назвал его истинным "христианином, гуманистом и врагом насилия". Все главы американских государств почтили его память. Во многих латиноамериканских странах был объявлен траур. Так Перон посмертно получил подтверждение своего значения в качестве континентального лидера. Тогдашний президент США Р. Никсон заявил 1 июля по поводу кончины Перона: "Он был источником вдохновения своих соотечественников"16.
      Дальнейшая траектория перонизма как национал-популистского массового движения, но уже без его создателя и лидера, определялась многими и подчас противоположными факторами, действовавшими в едином русле. Сохранились такие главные идеи Перона, как национализм и реформизм, социальное согласие под протекцией государства. До поры, до времени никакие попытки слева и справа, равно как и новая волна деперонизации со стороны военного авторитарного режима 1976 - 1983 гг., не могли заставить перонизм свернуть с этой линии. А сегодня национал-популизм стал составной частью бытия уже многих латиноамериканских лидеров, стремящихся решить современные проблемы посредством солидарных действий.
      Примечания
      1. El Espectador, Bogota, 1989, N 316.
      2. GODIO J. La caida de Peron: de junio a septembre. Buenos Aires. 1973; EJUSD. El ultimo ano de Peron. Bogota. 1974; TERRAGNO A. H. Los 400 dias de Peron. Buenos Aires. 1974; CHAVEZ F. Peron y el peronismo en la historia contemporanea. Buenos Aires. 1975; RAMOS J. A. La Era del peronismo. Buenos Aires. 1982; FEINMANN J. P. Lopez Rega: la cara oscura de Peron. Buenos Aires. 1987; El Justicialismo: su historia, su pensamiento y sus proyecciones. Buenos Aires. 1983; HOROWICZ A. Los cuatro peronismos. Buenos Aires. 1985; PERON J. El pueblo quiere saber de que se urata. Buenos Aires. 1944; EJUSD. Conduccion politica. Buenos Aires. 1952; EJUSD. Doctrina peronista. Buenos Aires. 1949; EJUSD. Comunidad organizata. Buenos Aires. 1974.
      3. PERON J. El Fronte Oriental de la guerra mundial de 1914 - 1918. Buenos Aires. 1931; EJUSD. Apuntes de la historia militar. Buenos Aires. 1932; EJUSD. La guerra rusa-japonesa. Tt. 1 - 2. Buenos Aires. 1933 - 1934.
      4. CHAVEZ F. Op. cit., p. 307 - 308, 321 - 324.
      5. PERON J. Doctrina peronista, p. 78; CHAVEZ F. Op. cit., p. 311.
      6. HOROWICZ A. Op. cit., p. 115; BARNES Jh. Eva Peron. Buenos Aires. 1987, p. 100; CHAVEZ F. Op. cit., p. 310.
      7. 1945 - 17 de Octubre - 1985. Buenos Aires. 1985; URRIZA M. El peronismos. - Movimiento e partido en Nueya Sociedad, San Jose, 1984, N 37, p. 69 - 73; Nuestro siglo, Buenos Aires, s. a., N 1, p. 1.
      8. RAMOS J. A. Op. cit., p. 137; PERON J. Doctrina peronista, p. 370; PERON J. La fuerza en el derecho de las bestias. Santiago de Chile. 1956, p. 24.
      9. Национализм в Латинской Америке: политические и идеологические течения. М., 1976, с. 74 - 85; PERON E. La razon de mi vida. Buenos Aires. 1952, p. 116; LUX-WURM P. Le peronisme. P. 1963, p. 200.
      10. GODIO J. La caida de Peron; PERON J. La fuerza, p. 13.
      11. MARTINEZ R. Grandezas y miserias de Peron. Mexico. 1956, p. 191; PERON J. La fuerza, p. 26.
      12. PERON J. D. La Hora de los pueblos. Madrid. 1968, p. 68; PERON J. D. La America Latina: ahora o nunca. Montevideo. 1967, p. 115.
      13. PERON J. D. La Hora de los pueblos; PERON J. D. La America Latina, p. 115.
      14. GILLESPIE R. Soldados de Peron. Buenos Aires. 1982; Argentina and Peron 1970 - 75. N. Y. 1975, p. 68, 87; FEINMANN J. P. Lopez Rega.
      15. SUKUP V. El peronismo y la economica mundial. S. a. S. l., p. 70; BARNES Jh. Op. cit., p. 9 - 17; GODIO J. Op. cit., p. 92.
      16. GILLESPIE R. Op. cit., p. 187; Argentina and Peron, p. 115 - 117.
    • Крестом и мечом. Христианизация Америки
      Автор: Saygo
      Участники программы "Час истины":

      Александр Марей, кандидат юридических наук;
      Дмитрий Беляев, кандидат исторических наук.