Sign in to follow this  
Followers 0
Snow

Владивостокский отряд крейсеров в русско-японскую войну 1904 - 1905 гг.

1 post in this topic

Агапов В. Л. Операции Владивостокского отряда крейсеров в русско-японскую войну 1904 -1905 гг.
 
Во  время  русско-японской  войны  Владивостокский  отряд  крейсеров  был единственным  соединением  российского  флота  на  Тихом океане, сохранившим  боеспособность  до  окончания  боевых  действий.  В  течение первых шести месяцев войны, с февраля по август 1904 г., отряд неоднократно совершал  смелые  набеги  на  морские  коммуникации  Японии,  вызывая удивление и восхищение мировой общественности. По словам американского историка  Фредерика  Мак-Кормика, «...  история  Владивостокской  эскадры овеяна  если  и  не славой  великих  подвигов,  то,  по  крайней  мере,  духом морских баталий»1. Действительно,  владивостокские крейсера отвлекли на себя треть  броненосных  сил  японского  Соединенного  флота,  тем  самым значительно облегчив положение порт-артурской эскадры в критическое для нее  время;  потопили  японский  пароход  с  тяжелой  осадной  артиллерией, отсутствие которой под Порт-Артуром, возможно, продлило бы осаду этой крепости на два месяца, уничтожили еще два военных транспорта и несколько паровых и парусных судов. Пытаясь оказать помощь портартурской эскадре, отряд был вынужден вступить в неравный бой с превосходящими силами противника  и  потерял  крейсер «Рюрик», «... сопротивление  и  гибель которого были столь героичны, что память о нем и в эту несчастную для России войну связана с светлой яркой мыслью о том, что жива и долго будет жить в русском флоте воинская доблесть!»2

 

Rossiya1895-1922-3.jpg
"Россия" с повреждениями после боя в Корейском проливе

Gromoboy1904Vladivostok.jpg
"Громобой"

Rurik.jpg
"Рюрик"

Bogatyr%271898-1922-1.jpg
"Богатырь"


Образование отряда и его задачи
 
Отделение  отряда  крейсеров  от  русской  Тихоокеанской  эскадры  с базированием  их  во  Владивостоке  как  самостоятельно  действующего соединения  было  предусмотрено  в  марте 1901 г.  Окончательно  состав крейсерского отряда был уточнен на совещании в Порт-Артуре 17(30) апреля 1903 г.  По  разработанному  начальником  штаба  командующего  морскими силами Тихого океана контр-адмиралом В.К. Витгефтом «Плану военных действий  морских  сил  в  Тихом  океане  на 1903 год» и «Распределению морских сил в Тихом океане в военное время в 1903 году»3, все русские морские силы были разделены на 1) суда для активных действий (боевая эскадра  в  Порт-Артуре  в  составе  броненосцев, крейсеров-разведчиков  и эскадренных миноносцев и крейсерский отряд во Владивостоке, официально сформированный 7(20) июня 1903 г.  под  названием «Отряд  крейсеров эскадры Тихого океана»), 2) суда оборонительные (Оборонительный отряд в Порт-Артуре  из  эскадренных миноносцев,  канонерских  лодок,  минных транспортов и устаревших крейсеров второго ранга и  Оборонительный  отряд  во  Владивостоке  в составе  миноносцев  и канонерских  лодок), 3)  суда  вспомогательные (представленные  в  Порт-Артуре  транспортами,  госпитальными  и спасательными  судами,  во Владивостоке— транспортами).
 
К началу 1904 г.  Владивостокский отряд включал в себя океанские броненосные  крейсера «Россия», «Громобой», «Рюрик»,  бронепалубный крейсер «Богатырь», огромный  вспомогательный  крейсер «Лена» (бывший лайнер Добровольного флота «Херсон», переданный Морскому Ведомству в 1903 г.),  минный  транспорт «Алеут», военные  транспорты «Камчадал», «Якут» и миноносцы №№201, 202, 203, 204, 205, 206, 208, 209, 210, 211.

Объединение трех сильнейших броненосных крейсеров российского флота  в  самостоятельный  отряд «... объяснялось  желанием  дать русским крейсерам  возможность  делать  набеги  на  Японию,  чтобы  уничтожить  ее морскую  торговлю  и  тем  самым  заставить  японский флот,  для противодействия, разделиться на две части; по-видимому, предполагалось также,  что,  в  случае  надобности,  крейсера  свободно прорвутся  на соединение с Порт-артурской эскадрой»4.
 
Русское  военно-морское  командование  было  вынуждено  учитывать также следующие обстоятельства: первое — крейсера типа «Рюрик» — не линейные суда,  построены в соответствии с доктриной крейсерской войны специально для борьбы с торговым судоходством Великобритании5, которая со времен  Крымской  войны  считалась  главным  потенциальным  противником России на море; второе — отвлекая на себя шесть японских броненосных крейсеров, Владивостокский отряд тем самым ослабит перевес главных сил японского флота над русской порт-артурской эскадрой.
 
Правда, единства взглядов по этому вопросу никогда не было. Было мнение, что торговое судоходство Японии не представляет собой хорошей цели для русских крейсеров, которые принесут больше пользы в составе главных сил. В декабре 1903 г., уже в преддверии войны с Японией, на совещании в Порт-Артуре обсуждалась возможность отзыва отряда из Владивостока в Порт-Артур,  по  этому  воспротивился  наместник адмирал  Е.И.  Алексеев, считавший, что крейсера должны «произвести панику в береговом населении и на торговых судах Японии».
 
Начальником  отряда  крейсеров  был  назначен  контр-адмирал  Э.А. Штакельберг,  но  из-за  болезни 17(30) января 1904 г.  он  был  заменен капитаном 1 ранга Н.К. Рейцеиштейном.
 
Условия базирования отряда
 
Как пункт базирования Владивосток имел ряд серьезных преимуществ перед Порт-Артуром: укрытая бухта с двумя выходами, большие глубины, допускающие  маневрирование  кораблей  любой  осадки.  Главным неудобством считалась замерзаемость порта «от 90 до 120 дней в зимние месяцы»6, но эта проблема была решена с появлением ледокола «Надежный», позволявшего поддерживать круглогодичную навигацию7. Во Владивостоке находился построенный в 1891 г. единственный на Дальнем Востоке России большой  сухой  док,  способный  принимать  боевые корабли  всех  классов8, однако  материалов  не  хватало,  ремонтные  возможности  порта  оставались незначительными. Строительство укреплений Владивостокской крепости не было закончено, и когда в феврале 1904 г. город обстреляла японская эскадра, ни одна пушка не смогла открыть ответный огонь.
 
Операции Владивостокского отряда крейсеров в январе-августе 1904 г.9
 
Начало  войны  с  Японией  не  было  неожиданным  для  жителей Владивостока и моряков крейсерской эскадры.  Почти сразу же  вслед  за получением  известия  о  разрыве  дипломатических  отношений  между странами  граждане  Страны  восходящего  солнца  стали  в  спешке покидать город, распродавая «буквально за десятую часть цены» все свои товары и вещи.
 
«Причиной отъезда их на родину послужил неизвестно кем пущенный слух, что пароход, на котором они уехали — последний и больше в Японию не будет пропущен пи один пароход», — писала за два дня до войны, 25 января (7 февраля) 1904 г., владивостокская газета «Дальний Восток»10. По мнению одного  русского  офицера,  студента  Восточного  института,  наибольшую выгоду  из  этой  паники  извлекли  китайцы, которые «...делали  с  малыми деньгами большие дела, распуская... слухи между японцами, что как только будет  война,  русские  с  ними поступят  так  же,  как  с  китайцами  в Благовещенске  в  прошлую  войну»11.  На  самом  деле «...  никакого недоброжелательства  со  стороны русских  к  японцам  не  наблюдалось... наоборот, сострадание и сожаление вызывали эти обездоленные внезапным отъездом люди»12.
 
26 января (8 февраля) крейсера  были  перекрашены  в  боевой  цвет, «темно-серый с зеленоватым отливом», и утром следующего дня стояли в двухчасовой готовности к выходу в море13.
 
1-й поход: 27января (9 февраля) —1 (14) февраля 1904 г.
 
После  получения  известия  о  начале  войны «Россия», «Громобой», «Рюрик»  н«Богатырь»  под  командованием  капитана 1  ранга  Н.К. Рейцеиштейна  вышли  из  Владивостока  для  набега  на  японские  торговые коммуникации у Сангарского пролива. Большая часть японского флота в это время  находилась  в  Желтом  море  и  сражалась  с  русскими  кораблями  в Чемульпо  и  под  Порт-Артуром,  так  что  встреча  с серьезными  силами противника  в  Японском  море  была  исключена,  однако  и  в  этих благоприятных  условиях  начальник  отряда  не  смог добиться  заметных успехов.
 
29 января (11 февраля) недалеко от острова Хоккайдо русский отряд встретил  небольшой  каботажный  пароход «Никапора-Мару». Экипажу  и пассажирам  было  разрешено  покинуть  судно (крейсер «Громобой» спас четверых пассажиров и 37 чел.  команды,  но двое моряков из-за сильного волнения  моря  утонули14),  затем  пароход  был  расстрелян «Россией» и «Громобоем», выпустившими  по  нему 15 снарядов. Вместо  того  чтобы продолжить  успешно  начатый  поход,  начальник  эскадры  повернул  к корейскому берегу, а позже штормовая погода* и небоеспособное состояние корабельной артиллерии (в стволах орудий замерзла вода, попавшая туда через неплотно закрытые дульные чехлы) н вовсе вынудили возвратиться во Владивосток15. «Черт знает что такое! — записал в своем дневнике 1 (14) февраля вахтенный офицер флагманского крейсера мичман Колоколов. — Шли  к  Корее...  вдруг  приказано  повернуть  и  идти  в  свой  порт...  Это называется — действовать  без  всякого  плана:  надоело  крейсировать —пойдем домой»16.
 
2-й поход: 11 (24) февраля —17 февраля (1 марта) 1904 г.
 
Второй поход эскадры был предпринят через десять дней после первого с целью осмотра восточного побережья Кореи от русско-корейской границы до порта Гензан (Вонсан). Хотя этот осмотр велся небрежно, однако позволил капитану 1 ранга Рейценштейну сделать верный вывод о том, что помешать действиям  японцев  в  разведанном  районе  невозможно,  поскольку  никаких морских перевозок здесь не ведется. В кают-компаниях крейсеров ворчали: «Отчего же не спуститься к югу, к Мозампо, раз здесь ничего нет. Да и потом  известно,  что  неприятель сосредотачивается  в  Южной  Корее  и Манчжурии»17.
 
Бомбардировка Владивостока 22 февраля (6 марта) 1904 г.
 
Вывод из строя под Порт-Артуром двух лучших русских броненосцев дал  командующему  Соединенным  флотом  вице-адмиралу  Того Хэйхатиро возможность  направить  против  владивостокских  крейсеров  отряд командующего 2-й эскадрон вице-адмирала Камимура Хиконодзё в составе пяти  броненосных  и  двух  быстроходных  бронепалубных  крейсеров. 22 февраля (6  марта) 1904  г.  японские броненосные  крейсера  вошли  в Уссурийский залив и обстреляли Владивосток. Береговые батареи не были готовы отразить это нападение18, минные заграждения поставлены не там, где нужно, а русские крейсера стояли в бухте без паров и потому не могли быстро выйти в море. Ущерб от бомбардировки оказался невелик: японцы выпустили около 200 снарядов,  большая  часть  которых  не  взорвалась,  была  убита женщина,  а  на  территории  госпитального  участка  ранены  пять  матросов. После  этого  Камимура  возвратился  к  своим  главным  силам  под  Порт-Артуром.
 
Бомбардировка  заставила  многих  офицеров  и  гражданских  лиц отправить свои семьи в более безопасные места. Началось бегство жителей из города. 25 февраля (9 марта) на железнодорожном вокзале скопилась масса народу, и единственный поезд в Россию ушел переполненным.
 
Период бездействия отряда 17 февраля (1 марта) —10 (23) апреля 1904 г.
 
Конец февраля и начало марта крейсера простояли у входа в бухту, защищенные  льдом  от  атаки  вражеских  миноносцев. «Потом,  когда  лед растает, будет, конечно, опаснее, теперь же никакая атака немыслима, разве что поставить миноносцы на лыжи и поднять паруса»19.
 
В марте во Владивостоке во флотский экипаж стали прибывать нижние чины, призванные из запаса для пополнения судовых команд. В большинстве своем это были люди, отвыкшие от военной службы. Семейное предание донесло  до  нас  некоторые  подробности  жизни  одного  из  них, артиллерийского квартирмейстера 1-й статьи Матвея Прохоровича Лаптева. Уроженец деревни Крутцы Вятской губернии, он отбывал службу во флотском экипаже в Кронштадте, в 1902 г. был уволен в запас и, вернувшись в родную деревню, женился на местной красавице Гликерии Андрияновне Шубиной, девушке  из  крестьянской  семьи.  В  октябре 1903 г.  у  молодых  супругов родился сын Дмитрий.  А через три месяца началась война с Японией,  и Матвей  был  снова  призван  на  действительную  службу  и  отправлен  на Тихоокеанский флот. Бедняга не мог думать ни о чем, кроме своей семьи, очень  тосковал  и  каждую  педелю  писал  домой  трогательные  письма,  в которых просил жену не беспокоиться о нем и беречь сынишку. В апреле его назначили на крейсер «Громобой»20.
 
25 февраля (9  марта) 1904  г.  начальника  Тихоокеанской  эскадры наделили  правами  командующего  флотом,  а  владивостокский  отряд преобразовали в «Отдельный  отряд  крейсеров  флота  Тихого  океана». Капитан 1 ранга  Н.К. Рейцепштейн  был  отозван  в  Порт-Артур,  где вскоре  заслужил  контр-адмиральское звание и поздпее хорошо проявил себя во время боя в Желтом море в должности начальника отряда крейсеров портартурской эскадры. На его место во Владивосток новый командующий флотом вице-адмирал С. О. Макаров  прислал  своего протеже  контр-адмирала  Карла  Петровича Иессена**, который  и  вступил  в  должность  после  прибытия  на  поезде  из Порт-Артура 3 (16) марта.
 
3-й поход: 10 (23) —14 (27) апреля 1904 г.
 
Через месяц после вступления в должность начальника отряда контр-адмирал  К.П.  Иессен «с  целью  поднятия  на  эскадре  боевого  духа» решил предпринять  набег  на  корейский  порт  Гензан.  В  операции  участвовали крейсера «Россия», «Громобой», «Богатырь», которые  в сопровождении миноносцев №№ 205 и 206 вышли в море «... неожиданно ночью, скрываясь от непрошенных взоров опытных шпионов, несомненно находившихся в крепости,  порту  и  городе  под  личиной  благонамеренных  иностранцев, корейцев и китайцев»21. Миноносцы должны были провести разведку порта и атаку японских транспортов на его рейде.
 
По стечению обстоятельств в то же время навстречу русскому отряду из Гензана вышла вновь прибывшая с Желтого моря 2-я эскадра вице-адмирала Камимура (5 броненосных и 5 бронепалубных крейсеров, авизо, 4 эсминца, 2 миноносца  и  вспомогательное  судно),  которая должна  была  провести демонстрацию  своих  сил  у  Владивостока.  При  встрече  с  таким  мощным противником русский отряд, конечно, был бы обречен. Утром 11 (24) апреля искровой телеграф «Богатыря» стал принимать какие-то сигналы, «сначала неясные, потом отчетливые, точно от приближающегося к отряду корабля»22.
 
Вскоре  выяснилось,  что  это  был  японский  нешифрованный  текст.  На флагманской «России» переводчик при штабе начальника отряда— студент японского  отделения  Восточного  института — перевел: «Густой  туман мешает  передвижению  и  сообщению  расстояний, направления  и  хода»23.
 
Прокладка  курсов  позднее  показала,  что  благодаря  этому  туману  эскадры разошлись на расстоянии нескольких миль друг от друга. На  следующее  утро, 12 (25)  апреля,  войдя  в  бухту  Гензана,  русские миноносцы  потопили  японский  пароход «Гойо-мару», «предварительно спустив с него на берег всех людей», после чего возвратились к отряду и были взяты на буксир крейсером «Россия». Вечером этого же дня к северо-востоку  от  Гензана  был  обнаружен  еще  один  пароход «Хопшура-мару», который после снятия с него команды (на борт «Богатыря» приняли 15 японцев и 12 корейцев) был уничтожен подрывной партией с крейсера «Громобой».
 
Ночью  на  пути  русской  эскадры  оказался  транспорт «Кинсю-мару», обеспечивавший высадку демонстративного десанта в Ригеие и лишившийся своего охранения из-за плохой погоды.  На борту транспорта было 72 чел. судового состава, морской ревизор с 17 членами команды, 77 рабочих (кули), 3 купца и 9-я рота 37-го пехотного полка японской армии (5 офицеров, 2 фельдфебеля, 121  солдат, 2 переводчика  и  капитан-лейтенант,  атташе японского  генконсульства  в  Гензане,  исполнявший  обязанности  офицера связи24). Все некомбатанты, так же, как и морские и сухопутные офицеры, были перевезены на русские крейсера, по солдаты сдаваться отказались и открыли по «России» огонь из винтовок, ранив рулевого и вышедшего на палубу  кочегара.  В  ответ  крейсер  выпустил  по «Кинсю-мару» торпеду  и обстрелял его из артиллерийских орудий; в 1 ч 45 мин 13 (26) апреля транспорт пошел ко дну («Россия» спасла 67 чел., «Громобой» — 100, «Богатырь» — 42).
 
На  следующем  этапе  операции  русские  крейсера  должны  были обстрелять японский порт Хакодатэ в отместку за бомбардировки японцами Порт-Артура и Владивостока, однако начальник отряда посчитал, что, «имея на борту  пленных,  рискованно  предпринимать  бомбардировку крепости».
 
Благополучному  возвращению  отряда  во  Владивосток  помог  все  тот  же туман,  позволивший  трем  русским  крейсерам  вторично разминуться  на встречных курсах с десятью японскими (об их присутствии в этом районе узнали от пленных).
 
Апрельский  поход  крейсеров  способствовал  подъему  боевого  духа личного  состава  отряда,  несколько  ослабив  впечатление, произведенное гибелью 31 марта (13 апреля) командующего флотом вице-адмирала С. О. Макарова. Кроме того, эта операция привела к ожидавшемуся еще в апреле 1903 г. разделению японских сил: для наблюдения за Владивостоком четыре броненосных  крейсера 2-й  эскадры Соединенного  флота  былн перебазированы в базу Озаки на острове Цусима, что значительно ослабило японский флот под Порт-Артуром.
 
Мины вблизи Владивостока
 
16 (29) апреля проплутавший несколько дней в тумане между Гензаном и  Владивостоком  вице-адмирал  Камимура  наконец-то  появился  со своей эскадрой  вблизи  русского  порта,  где  эсминцы «Сиракумо», «Асасиво», «Акацуки», «Асагири» поставили три минных банки (75 мин) у входа в бухту Золотой Рог. Траление этих заграждений было организовано очень плохо, в результате 4 (17) июля 1904 г.  в  Уссурийском  заливе миноносец  № 208 подорвался на мине и затонул.
 
Авария крейсера «Богатырь» 2 (15) мая 1904 г.
 
Утром 2 (15) мая 1904 г. отряд понес первую серьезную потерю: крейсер «Богатырь» выскочил на скалы у мыса Брюса в заливе Славянка. Авария произошла по вине контр-адмирала Иессена, который приказал крейсеру в тумане  идти  на  чрезмерно  большой  скорости. «Богатырь» был  сильно поврежден, и хотя его удалось снять с камней и поставить в док, из-за плохого оборудования порта и нехватки материалов ремонт корабля затянулся почти до конца войны.
 
9 (22) мая 1904 г. во Владивосток прибыл новый командующий флотом на Тихом океане вице-адмирал Н.И. Скрыдлов, получивший назначение после гибели С. О. Макарова25. С изменением структуры флота Тихого океана (к первой,  порт-артурской,  эскадре  должна  была присоединиться  вторая, формировавшаяся в Кронштадте) отряд крейсеров 12 (25) мая 1904 г. получил название «Отдельный отряд крейсеров 1-й эскадры флота Тихого океана».
 
Контр-адмирал  К.П.  Иессен  был  переведен  на  береговую  должность начальника охраны владивостокского рейда, а на его место временно назначен прибывший вместе с Н.И. Скрыдловым из Санкт-Петербурга командующий 1-й эскадрой вице-адмирал П.Л. Безобразов26.
 
4-й поход: 30 мая (12 июня) — 7 (20) июня 1904 г.
 
В течение второй половины апреля п почти весь май крейсерский отряд не проводил никаких операций. Матвей Лаптев в эти дни писал родным, что «... в море не бывали после того, как ходили первый раз [имеется в виду апрельский поход к Гензану], так как опасно. Эскадра наша небольшая, и походы  будут  у  нас,  когда  придет  эскадра  из  нескольких  судов  из Кронштадта, а это будет не раньше августа месяца... Кажется, раньше нового года не уволят, так как, видно, война затянется...» Чтобы как-то ободрить  и  утешить  огорченную  долгой  разлукой жену,  он  добавлял: «Дорогой мой Митя и Гликерия Андрияновна, ожидайте моего возвращения и помните, что всех на поле брани не положат, а кто-нибудь да вернется. Только тогда трудно остаться кому-либо живым, когда корабль уйдет ко дну, но опять же все не перетопят суда, какие-нибудь останутся». В это время  Матвея  больше  всего  беспокоило,  что  эскадру  могут  отправить  в осажденный Порт-Артур, откуда он не смог бы посылать письма домой27.
 
Между тем в апреле-мае 1904 г. японские войска начали наступление в Маньчжурии и на Ляодунском полуострове. Из Японии на материк шел поток транспортов с новыми войсками и снабжением для армий. В штабе вице-адмирала  Скрыдлова  разработали  план  операции,  по которому  три миноносца(№№ 203, 205, 206) должны были атаковать японские рыбные промыслы у Хоккайдо, а броненосные крейсера отправлялись в восточный Корейский пролив, чтобы прервать сообщение Японии с Южной Кореей.
 
Поскольку в мае японский флот понес большие потери, русское командование считало, что все его оставшиеся силы переброшены под Порт-Артур, но на самом деле эскадра Камимура оставалась в базе на острове Цусима. Таким образом,  из-за  ошибок  русской  разведки корабли  во  второй  раз  были отправлены на верную смерть.
 
Крейсера «Россия», «Громобой» и «Рюрик» под командованием П.А. Безобразова снялись с якоря 30 мая (12 июня), но их движение на сутки было задержано туманом: «случай с «Богатырем» всех напугал»28. Только утром 2 (15) июня в пасмурную погоду отряд благополучно миновал Корейский пролив, встретив несколько транспортов, командиры которых не ожидали противника в 20 милях от главной базы японского флота Сасебо. Этим замешательством удачно воспользовался крейсер «Громобой» под командованием капитана 1 ранга Н.Д. Дабича. Ему удалось потопить два транспорта. Первый, «Идзумо-мару», возвращавшийся порожняком во Внутреннее море,  был расстрелян артогнем и затонул, при этом были убиты 7, ранены тяжело 12, легко — 13, подобраны  со  шлюпок  на  крейсер 105  чел.  Второй, «Хитати-мару», перевозивший один батальон 1-го резервного полка гвардии из Хиросимы в Та-Ку-Шап,  где в это время находилась база 1 -й Гвардейской бригады,  и имевший на борту кроме 120 чел. судового экипажа 1095 солдат и офицеров, а также 320 лошадей, попытался полным ходом уйти к японскому берегу, но был настигнут и потоплен «Громобоем». Гибель «Хитати-мару» стала одной из самых страшных трагедий на море в годы русско-японской войны.  Из находившихся на борту транспорта полутора тысяч человек спаслись только 133 солдата, 1 военный моряк и 18 чел. команды. С борта судна рыбачья лодка сняла 37 чел.29

Согласно депеше  бельгийского  полномочного  представителя  в  Японии  барона Альберта д'Анетана в катастрофе погибли 635 солдат и офицеров японской гвардии30. Вместе с людьми на морское дно ушли 280-мм осадные гаубицы, предназначавшиеся  для  использования против  порт-артурских  фортов31.
 
Вплоть до 19 сентября (2 октября) 1904 г. японцы не могли найти замену этим орудиям, что стоило осадной армии генерала Ноги Марэсукэ трех кровавых штурмов Порт-Артура, когда пехота не имела достаточной артиллерийской поддержки32.
 
Четвертый  японский  транспорт, «Садо-мару», перевозивший  в  порт Дальний  железнодорожный  батальон  и  инженеров-энергетиков,  боясь подвергнуться участи «Хитати-мару», остановился по первому требованию «Рюрика»,  однако  приказ  русского  крейсера «спустить  шлюпки» не выполнил, так как «на судне было смятение». Эвакуация проводилась очень медленно.  Между  тем  времени  не  было:  дозорный  японский  крейсер «Цусима» обнаружил русские крейсера и, как показывал радиоперехват, уже вызвал помощь. Эскадра вице-адмирала Камимура Хикоиодзё вышла из базы Озаки  на  острове  Цусима  и  не  могла  обнаружить  русских  только  из-за внезапно начавшегося дождя, снизившего видимость до 3 000 метров33. «А вышел бы тогда номер! — писал офицер «России». — Мы разбросались по всему  проливу: «Рюрик» остался  далеко  сзади,  а «Громобой» скрылся  в тумане»34.  Опасаясь  быть  обнаруженным  превосходящими  силами противника,  вице-адмирал  Безобразов  приказал «Рюрику» потопить «Садо-мару». Взяв в плен 30 чел., в том числе четверых англичан, «Рюрик» выпустил в  транспорт  две  торпеды,  после  чего  присоединился  к  отряду35.  Позже выяснилось, что «Садо-мару» остался на плаву, его привели в порт и вскоре отремонтировали.
 
Через Цусимский пролив вдоль японского берега три русских крейсера благополучно  прошли  в  Японское  море,  разминувшись  с  четырьмя японскими всего на 10 миль. На следующий день был захвачен английский пароход «Allanton» с  грузом  японского угля.  Поскольку  Россия объявила уголь «военной  контрабандой»36,  пароход  задержали  и  привели  во Владивосток,  по  решение  было  опротестовано,  и 10 (22) октября  Высший призовой суд в Санкт-Петербурге постановил «пароход и груз возвратитьвладельцу»37.
 
7 (20) июня  русские  крейсера  вошли  в  бухту  Золотой  Рог.  Почти одновременно из похода к Хоккайдо возвратились миноносцы №№ 203, 205, 206, уничтожившие  три  японские  парусные  шхуны — «Аисей-мару», «Хатиман-мару», «Сейей-мару» и захватившие шхуну «Хакуцу-мару»***.
 
Поход  отряда  крейсеров  в  Корейский  пролив  произвел  огромное впечатление на общественность в России и за рубежом. Участники обороны Порт-Лртура  впоследствии  вспоминали,  что  известие  об  этом  успехе значительно подняло боевой дух защитников крепости38. Даже император Николай II  назвал  потопление  транспортов «приятным  известием»39. Британские газеты «Daily Mail» и «Times» в июле 1904 г. писали, что Япония утратила господство на море. «Сообщения между Японией и Кореей прерваны. Очевидно, что адмирал Того после понесенных им крупных потерь не обладает более достаточным количеством судов и не может справиться со всеми своими задачами»40.
 
5-й поход: 15 (28) июня — 20 июня (3 июля) 1904 г.
 
Пятый  поход  отряда  был  таким  же  авантюрным,  как  и  четвертый. Очевидно, русские адмиралы решили еще раз доказать, что им никакой урок не  впрок.  Крейсерам  было  приказано  совместно  с  миноносцами  и транспортом «Лена» провести набег на Гензан, вступить там в бой с японцами и  затем  прорываться  в  Желтое  море,  стараясь  нанести  противнику максимальный урон, уничтожать транспорты, но не уклоняться и от боя с военными  кораблями,  если  силы  не  будут  слишком  неравными.  Для выполнения  этих  задач  в  море  вышли  три броненосных  крейсера, вспомогательный крейсер «Лена» и миноносцы №№ 201, 202, 203, 204, 205, 206, 210, 211.
 
В ночь на 17 (30) июня эскадра подошла к Гензану,  а утром восемь миноносцев  ворвались  в  порт,  который  после  апреля  японцами  почти не использовался и потому был пуст. Были сожжены шхуна «Сейхо-мару» и каботажный пароход «Коун-мару», по при этом потерян миноносец № 204, который потерпел навигационную аварию и был затоплен. Город обстреляли из 47-мм пушек; согласно сообщению информационного агентства «Renter» из Сеула, повреждение получило здание японского консульства, легко ранены два японца и два корейца41.
 
Оставшиеся миноносцы в сопровождении «Лены» были отпущены во Владивосток, а крейсера во главе с «Россией» под флагом вице-адмирала Безобразова снова пошли в Корейский пролив, где их ждал жаждущий крови вице-адмирал  Камимура  с  эскадрой  из 4  броненосных  крейсеров, 4 бронепалубных  крейсеров,  авизо,  вспомогательного  крейсера  и 18 миноносцев.  Еще  при  подходе  к  проливу  радиостанция «России» начала принимать  японские  радиограммы,  свидетельствовавшие  о  том,  что  отряд обнаружен  противником42.  Встреча  с  неприятельской  эскадрой  состоялась южнее о-ва Цусима после 18 часов 18 июня (1 июля).
 
Понятно, что все инструкции, предписывавшие вступить в бой, были немедленно забыты, и через несколько минут русский отряд на всех парах уходил от японцев. Ввиду форсированного хода пришлось послать в помощь машинной команде строевых матросов. Но старый «Рюрик» все равно не мог дать больше 16 узлов, тогда как у японцев даже самый тихоходный из броненосных крейсеров легко развивал более 20 узлов. Однако японские крейсера действовали нерешительно, а пытавшиеся около 20 часов выйти в атаку  японские  миноносцы  были  освещены прожекторами  и  отогнаны артиллерийским  огнем.  После  четырех  часов  отчаянной  погони  ночная темнота скрыла русские корабли от глаз преследователей.

Утром 19 июня (2  июля)  крейсером «Громобой» был  задержан английский  пароход «Cheltenham», везший  из  Отару  в  Фузап  брусья  и шпалы  для  строившейся  японцами  железной  дороги.  Груз,  признанный контрабандным  согласно  пункту 9-му  статьи VI «Правил», которыми Россия  намеревалась  руководствоваться  во  время  воины  с  Японией,  был конфискован вместе с судном.  Высший призовой суд признал законность этого решения.
 
20 июня (3 июля) отряд пришел во Владивосток. Вице-адмирала П.А. Безобразова списали на берег по болезни, а его место вновь занял К.П. Иессен. Случай в Корейском проливе заставил командующего флотом «для облегчения вахтенной службы машинной команды» назначить на крейсера сверх табели комплектации третью смену машинистов н кочегаров43.
 
6-й поход: 4 (17) июля —19 июля (1 августа) 1904 г.
 
Самый скандальный поход крейсерского отряда состоялся в июле.  В первый  и  последний  раз  за  войну  командование  решило  использовать большую дальность плавания своих крейсеров и направило их в Тихий океан на  пути  сообщения  Японии  с  Америкой.  Там отряду  предстояло  заняться уничтожением  судов  противника,  а  также  нейтральных,  перевозивших контрабанду. Но решение это объяснялось вовсе не стремлением нанести ущерб  неприятельскому  судоходству,  а «... задержкой  планов  прорыва эскадры контр-адмирала Витгефта из Порт-Артура во Владивосток, из-за чего  задача  соединения  с  ней  владивостокских  крейсеров  временно откладывалась»44. Командующий флотом вице-адмирал Скрыдлов не верил в эффективность крейсерской  войны  и  предпочитал  использовать  крейсера для выполнения боевых задач (к чему они были плохо приспособлены). Похоже, он решил отправить отряд в океан для того, чтобы чем-нибудь занять его, пока в военных действиях наступила пауза.
 
Прорыв «России», «Громобоя» и «Рюрика» в океан был осуществлен на рассвете 7 (20) июля через пролив Цугару практически на виду у фортов Хакодатэ— задача,  которая  до  войны  считалась  невыполнимой45.  В  течение следующей педели отряд медленно шел на юг, дойдя до входа в Токийский залив. С 8 (20) по 12 (25) июля крейсерами были потоплены пять японских судов — пароход «Такасима-Мару» и  парусные шхуны «Кихо-Мару», «Хокусей-Мару», «Дэнзай-Мару», «Фукусю-Мару».  Кроме  того,  были задержаны  и  четыре  иностранных  парохода  с контрабандным  грузом — германские «Arabia» и«Thea», английские «Knight Commander» и «Calchas».
 
Два из них были отправлены во Владивосток с призовыми партиями, а два («Knight Commander»  и «Thea») после  снятия  команды уничтожены.  За уничтожение  парохода «Thea» и  его  груза  позже  пришлось  выплатить компенсацию.  Английская  газета «Morning Post» объявила «потопление торгового судна без предварительного призового суда, без формальностей... военным действием»46.
 
Действия отряда контр-адмирала Иессена вызвали большой международный резонанс. Однако в связи с тем, что не было принято никаких мер к увеличению автономности (не погружены усиленные запасы угля, отсутствовали транспорты снабжения), крейсера находились в океане недостаточное время. 10 (23) июля на «Громобое» обнаружился перерасход угля****, что вынудило отряд к отступлению. Пройдя все тем же Сангарским проливом, все три крейсера 19 июля (1 августа) 1904 г. пришли в бухту Золотой Рог.
 
7-й поход: 30 июля (12 августа) — 4 (17) августа 1904 г. Бой в Корейском проливе 1 (14) августа47
 
17 (30) июля 1904 г. японская армия начала атаку передовых укреплений Порт-Артура. С 25 июля (7 августа) артиллерия обстреливала город и порт.

Поскольку Маньчжурская армия генерала Куропаткина еще не завершила сосредоточение своих сил у Ляояна, для спасения от гибели главных сил 1-й Тихоокеанской эскадры командование приказало контр-адмиралу Витгефту прорываться  во  Владивосток. 28  июля (10  августа)  В.К. Витгефт  вывел эскадру из Порт-Артура. Владивостокские крейсера должны были встретить артурцев в Корейском проливе, но на их помощь никто не рассчитывал, так как все знали, что телеграмма опоздает48. О выходе эскадры во Владивостоке узнали только 29 июля (11 августа), т.е.  уже после поражения и гибели Витгефта в бою в Желтом море. И когда 30 июля (12 августа) крейсера все же были отправлены к Корейскому проливу, встречать там было уже некого.
 
Как и следовало ожидать, на рассвете 1 (14) августа 1904 г. в южной части западного Корейского пролива отряд  натолкнулся  на  четыре  более сильных японских броненосных крейсера («Идзумо», «Адзума», «Токива» и «Иватэ»), которые  преградили  ему  путь  отступления  во Владивосток.

Поначалу  на  русских  крейсерах  надеялись,  что  встреченные  корабли являются частью артурской эскадры — головной корабль в ложившейся на параллельный  курс  кильватерной  колонне  был  принят  за  броненосец «Пересвет».  Но  заблуждение  вскоре  развеялось — шедший  вторым приземистый  башенный  крейсер  мог  быть  только «Адзумой»,  его характерный силуэт не имел похожих в русском флоте49. На русских кораблях пробили боевую тревогу.
 
Сражение началось в 5 ч. 10 мин. утра (в 5 ч. 23 мин. по токийскому времени),  когда  расстояние  между  противниками  превышало 10 км.  По свидетельству  командира  носовой  группы  орудий «Громобоя» лейтенанта Владиславлева, на огонь шестнадцати башенных 203-мм орудий японских кораблей с такой дистанции русские крейсера могли отвечать всего лишь из четырех  бортовых 203-мм (пушки «Рюрика»  были старого  образца, недалыюбойными)50. С уменьшением дистанции с обеих сторон «заговорили» и орудия среднего калибра (152 мм) 27 у японцев и 22 у русских. Очень скоро выяснилось,  что  у 152-мм  орудий  системы  Канэ,  находившихся  на вооружении  русского  флота,  при стрельбе  на  больших  углах  возвышения ломались  зубья  передач  подъемных  механизмов,  по  этой  причине  более половины артиллерии владивостокских крейсеров вышло из строя. Сказалось и техническое превосходство японцев: наличие на их кораблях современных горизонтально-базисных дальномеров и оптических прицелов, более высокая скорострельность  и  большая  дальнобойность  орудий,  лучшее качество фугасных  снарядов,  которые  в  этом  бою  взрывались  почти  безотказно, приводя к большим разрушениям легких надстроек, дымовых труб, мостиков, вызывая многочисленные пожары, находившие обильную пишу в деревянных частях  кораблей  и  слоях  старой краски  и  дававшие  массу  осколков, причинявших большие потери в людях.
 
По  словам  участника  боя,  палуба «Громобоя» «была  усеяна  телами прислуги  мелкой  артиллерии,  которая...  двумя-тремя взорвавшимися... снарядами была сметена: японские снаряды, с чувствительными трубками, при разрыве давали сотни мелких осколков, которые подобно пулевой струе пулемета не оставляли живого непоцарапаппого борта, задевая, конечно, по пути тех людей, которые стояли у орудий на верхней палубе. И когда по крейсеру пронеслась команда «от мелких орудий отойди», и на перевязочный пункт явились уцелевшие, их было только половина...»51

Через час после открытия огня «Рюрика» постигла судьба, которую ему предсказывали  вскоре  после  постройки:  попадание  японских снарядов  в незащищенное румпельное отделение вывело из строя рулевое управление.
 
После  пятичасового  сражения «России»  и «Громобою»  удалось прорваться  во  Владивосток;  пытаясь  сохранить  тактически  выгодное насолнечное  положение,  вице-адмирал  Камимура  со  своим  отрядом перемещался все восточнее и восточнее и таким образом освободил контр-адмиралу Иессеyу северное направление52. Однако «Рюрик», потерявший всю артиллерию  и  лишившийся  хода,  погиб,  добитый японскими бронепалубными крейсерами «Наyива» и «Такатихо» и  в 10 ч. 42  мин. затопленный  своей  командой.  Из 22 офицеров (включая двух  врачей  и корабельного священника) «Рюрика» в бою погибли 9 и были ранены еще 9 чел., в том числе 3 тяжело53. В списке убитых были все старшие офицеры корабля: командир капитан 1 ранга Е.Л. Трусов, старший офицер капитан 2 ранга  Н.Н.  Хлодовский  и  старший  механик И.В.  Иванов 4-й.  Из 796 матросов погибли 193 и были ранены 229 чел.54 Полученный еще во время войны по телеграфу из Японии список пленных с «Рюрика» включал 603 нижних чипа, из них 13 тяжело и 164 легко раненых55.
 
Потери на двух уцелевших крейсерах тоже были велики. На «России» погибли 1 офицер и 46 нижних чинов, ранения и контузии получили 6 офицеров и 159 нижних чинов. На «Громобое» 4 офицера и 89 нижних чинов были убиты, 6 офицеров и 174 нижних чина ранены. Командир капитан 1 ранга Н.Д. Дабич получил тяжелые ранения. По подсчетам доктора Я.И. Кефелн, вся русская эскадра потеряла в бою 14 офицеров, 1 кондуктора, 328 нижних чинов убитыми, 28  офицеров, 6  кондукторов  и 635 нижних  чинов  ранеными, контужеными и обожженными56.
 
Потери японского флота, по японским данным57, составили только 2 офицера и 42 нижних чипа, 4 офицера и 78 нижних чипов были ранены.
Среди  жертв  этого  боя  оказался  незаметный  герой  артиллерийский квартирмейстер Матвей Лаптев, которому никогда больше не довелось увидеть любимую жену и маленького сына. Награжденный за предыдущие походы Знаками Отличия Военного Ордена 4-й и 3-й степеней, в том числе одним за отражение атаки японских миноносцев 18 июня (1 июля), он был смертельно ранен и скончался вечером 7 (20) августа после операции, «... при которой из боку был вынут осколок от японского снаряда, который повредил кишки и внутренности». Уже  после  смерти мужа  Гликерия  Андрияновна  Лаптева получила его последнее письмо, написанное в день выхода отряда в море 30 июля (12 августа). «Уведомляю, дорогая Гликерия, что я — благодаря Богу — здоров,  но  об  тебе  сильно  скучаю  и  забочусь,  — писал  Матвей,  — Не выходишь ты у меня из мыслей, всегда я вижу тебя как бы перед гчазами. Что бы я ни делал, ничто не мешает думать о тебе. Да и сам я не допущу никогда в жизни, чтобы ты когда-либо ушла из моих мыслей. Даже когда постигнет Вечная разлука — и тогда постараюсь хоть не телом, но душою быть при тебе, дорогая Гликерия, и видеть тебя и Митю. Не уж Господь не смилосердится над нами и не пошлет те дни, когда кончится война и я вернусь  к  любящей  и  дорогой  супруге  Гликерии  и  дорогому  Димитрию?... Сейчас готовимся к походу... Да поможет вам Бог»58.
 
Владивостокский отряд (август 1904 г. — сентябрь 1905 г.)
 
После  боя  в  Корейском  проливе  в  деятельности  Владивостокского отряда наступило затишье, осенью «Громобой» при переходе в залив Посьет наскочил на подводную скалу и зимой ремонтировался в доке. Весной 1905 г. крейсера совершили короткую вылазку к Хоккайдо и потопили шхуны «Яйя-мару», «Сенрио-мару», «Койо-мару» и «Хокузей-мару».
 
После  известия  о  гибели 2-й  Тихоокеанской эскадры  в  Цусимском сражении крейсерский отряд больше не предпринимал никаких операций, «...поскольку действия двух крейсеров против всего японского флота можно было бы назвать безумными предприятиями, результатом которых была бы славная, но бесполезная гибель кораблей, еще нужных русскому флоту».
 
Заключение
 
Владивостокский отряд крейсеров, как и весь русский флот во время русско-японской войны, не оправдал в полной мере возлагавшихся на него надежд.  Русские  адмиралы,  в  течение  десятилетий  готовясь  к  крейсерской войне против Великобритании59, все-таки не разобрались в специфике такого рода морской  войны  и  не  были  к  ней  как  следует  готовы,  предпочитая поручать своим крейсерам боевые или приближенные к боевым задачи. В результате  командование  все  время  подставляло  отряд  под  удар превосходящих сил противника, словно пытаясь сделать из моряков новых героев-мучеников по типу варяжцев. Такая стратегия не могла привести к хорошим  результатам,  и гибель «Рюрика» поставила  точку  в  попытках развязать активную борьбу на японских коммуникациях60.
 
В  течение  полутора  лет  русско-японской  войны  кораблям Владивостокского  отряда  удалось  потопить 3  японских  транспорта, 5 пароходов (плюс1 английский  и 1 немецкий)  и 14 парусных  шхун, захватить 4 иностранных парохода (из них 2 были потом отпущены) и 1 японскую шхуну. По данным журнала «Соно Симпо» за март 1905 г., общий тоннаж  японских  пароходов,  потопленных  владивостокским отрядом, составил 15 280 т (т.е. 2,6 % от всего довоенного тоннажа японского парового торгового флота). Почти столько же (13 312 т) за год войны было потеряно из-за аварии61. В то же время японцы только в течение 1904 г. захватили 23 торговых судна, пытавшихся прорвать блокаду Владивостока, в том числе 13 русских62.
Позднее,  в  январе-марте 1905 г.,  когда  японцы  окончательно  взяли  под контроль все проливы, соединяющие Японское море с Тихим океаном, им удалось  захватить  еще 22 иностранных  торговых  судна  с  грузами  для Владивостока63.  Японская  блокада  оказалась  более эффективной,  чем русская крейсерская война.
 
Привлекательность идеи крейсерской войны в конце XIX и начале XX в. породила  во  многих  странах  желание  воспользоваться  таким опытом  для подрыва экономики противника. Опыт русско-японской войны был осмыслен и творчески переработан в Германии, и в самом начале первой мировой войны в сентябре-октябре 1914 г. одни бронепалубный крейсер «Эмден», оперируя в Индийском океане, всего за два месяца нанес морской торговле противника гораздо больший урон,  чем все русские крейсера за полтора года русско-японской войны. Еще Мэхэн в книге, изданной в 1890 г., отмечал, что успех действия  крейсеров  зависит  от  линейных  сил.  Без  их  поддержки,  без вытеснения  кораблей противника  с  морей  крейсера  могут  добиваться локальных боевых успехов, даже выиграть несколько морских боев, по не решат своей задачи64.
 
 
* Участник этого похода Всеволод Евгеньевич Егорьсв спустя много лет писал: «За 50 лет своих плаваний в морс мне ни разу не приходилось переносить столь жестокий шторм».
** Иессен Карл Петрович (1852-1918). В 1875 г. окончил Морское училище, в 1881 г. —  минный  офицерский  класс  по 1 разряду,  в 1884 г. — артиллерийский класс. В 1890 г. командовал черноморским миноносцем «Адлер», затем с 1891 по 1893 г. в должности старшего офицера крейсера «Адмирал Корнилов» плавал на Балтике и на Дальнем Востоке. В 1894-1895 гг.  командовал  пароходом «Нева», в 1895-1896 гг. —крейсером «Азия», в 1898-1902 гг. — крейсером «Громобой», на котором совершил переход на Дальний Восток. В 1897 г. произведен в капитаны 1 ранга, 19 января 1904 г. — в контр-адмиралы. 17 февраля (1 марта) 1904 г. назначен младшим  флагманом  эскадры  Тихого  океана, 25  февраля (9 марта) — начальником Отдельного отряда крейсеров.
*** Названия  приводятся  согласно «Описаниям...  Мэйдзи». По  русским данным,  две  из  потопленных  шхун  назывались «Хайтцэ-мару»  и «Орангута-мару».
**** Установленные  на «России» и «Громобое» котлы  Бельвилля  из-за сложного  устройства  при  недостаточно  совершенном  изготовлении  и малом знакомстве с ними команды вызывали 25-27 % перерасхода угля.
 
ПРИМЕЧАНИЯ
 
1. McCormick F. The tragedy of Russia in Pacfie Asia. Vol.11. New York, 1907. P. 176.
2. Славлев. Очерки из боевой жизни Владивостокской эскадры // Русская старина. 1913. Т. 156. Кн. 10. С. 36.
3. Русско-японская война1904-1905 гг.: работа исторической комиссии по описанию действий флота в войну1904-1905 гг. при Морском Генеральном Штабе. СПб.: Типография О.Д. Смирнова, 1912. Кн. 1. С. 65-80.
4. Славлев. Очерки из боевой жизни Владивостокской эскадры... С.35.
5. Великий князь Александр Михайлович. Соображения о необходимости усилить состав русского флота в Тихом океане. СПб.: Тип. Морского Министерства в Главном Адмиралтействе, 1896. С. 5-6.
6. Забугин П.П. О судоходстве на русском Дальнем Востоке. СПб.: Тип. B.Коршбаума, д. М-ва Финансов, 1896. С.59; Макаров С.О. Возможно ли
искусственным путем воспрепятствовать замерзанню бухты Золотой Рог // Записки общества изучения Амурского края. 1896. Т.5. Вып. 1. С. 1-14.
7. Русское судоходство. 1904. №3(263). С. 227-228.
8. Война России с Японией в1905 г. (Отчет о практических занятиях по стратегии на курсах военно-морских наук при Николаевской Морской Академии). СПб., 1904. С. 136.
9. Описание боевых походов владивостокского отряда крейсеров дается по: Егорьев В.Е. Операции владивостокских крейсеров в русско-японскую войну. М.;Л., 1939. С. 65-235.
10. Дальний Восток. 1904. 25 янв. С. 1-2.
11. Китаев Ф. Владивостокские воспоминания // Ист. вестн. 1904. №6. С. 961.
12. Там же. С. 967.
13. Колоколов Г. На крейсере «Россия». СПб.: Цитадель, 1997. С. 3.
14. Описание военных действий на морс в 37-38 гг. Мэйдзи. Составлено Морским Генеральным Шчабом в Токио (пер. с ян.). Т.З. Действия против русской Владивостокской эскадры. СПб.: Издано под редакцией Морского Генерального штаба, 1910. С.4.
15. Иллюстрированная летопись русско-японской войны. 1904. Вып. 1. C. 20-21.
16. Колоколов Г. На крейсере«Россия»... С. 7.
17. Там же. С.9.
18. Аюшин П.Б., Воробьев С.А., Гаврилкин Н.В., Калинин В.И. Крепость Владивосток. СПб., 2001. С. 62.
19. Колоколов Г. На крейсере«Россия» ... С.11.
20. «Премногоуважаемая супруга Гликерия Андрияновна!»: Семнадцать писем матроса Матвея Лаптева// Урал. 1994. №6. С. 234-240.
21. Славлев. Очерки из боевой жизни Владивостокской эскадры// Русская старина. 1913. Т. 156. Кн. 10. С. 37.
22. Там же. С. 38.
23. Колоколов Г. На крейсере«Россия» ... С. 12.
24. Описание военных действий на морс в37-38 гг. Мэйдзи... С. 16.
25. Приказ Его Императорского Величества №121 от1 апреля1904 г. // Сборник приказов и циркуляров о личном составе чинов флота и морского
ведомства. СПб., 1904.
26. Приказы командующего флотом в Тихом океане № 5 от 9 мая и № 23 от 15 мая // Приказы командующего флотом в Тихом океане. Владивосток,
1904.
27. «Премногоуважасмая супруга Гликерия Андрияновна!»: Семнадцать писем матроса Матвея Лаптева // Урал. 1994. №6. С. 240-244.
28. Колоколов Г. На крейсере «Россия». С. 22.
29. Описание военных действий на морс в 37-38 гг. Мэйдзи... Т. 3. С. 34-36.
30. The d'Ancthan dispatches from Japan, 1894-1910. The observations of Baron Albert d'Anclhan Belgian Minister Plenipotentiary and Dean of the Diplomatic Corps. Tokyo: Sophia University in cooperation with The Diplomatic press, Tallahassee, 1967. P. 191.
31. Бартелетт Э.А. Порт-Артур. Осада и капитуляция (пер. с англ.). СПб.: Тип. «Сириус», 1908. С.62; Jukes Geoffrey. The Russo-Japanese War 1904-1905. Oxford: OSPREY Publishing, 2002. P. 40.
32. История войн (пер. с англ.). М., 2003. С. 149.
33. Описание военных действий на морс в 37-38 гг. Мэйдзи... Т. 3. С. 23-24.
34. Колоколов Г. На крейсере «Россия» ... С. 24.
35. Иллюстрированная летопись русско-японской войны. 1904. Вып. 5. С. 19,134.
36. Правила, которыми Россия намерена руководствоваться во время войны с Японией // Шефтель Я.М. Право морской войны. Пг.: Изд-во Юридического книжного склада «Право», 1915. С. 122.
37. Сборник решений Высшего призового суда по делам русско-японской вой-ны. СПб.: Издано по решению Морского Министерства, 1913. С. 3-4.
38. Лильс М.И. Дневник осады Порт-Артура. М., 2002. С. 123.
39. Император Николай II. Дневники.
40. Цит. по: Дальний Восток. 1904. 7 июля. С. 1.
41. Там же. 22 июня. С. 1.
42. Колоколов Г. На крейсере «Россия». С. 31.
43. Приказ командующего флотом в Тихом океане № 110 от 29 июня // Приказы командующего флотом в Тихом океане...
44. Мельников P.M. «Рюрик» был первым. Л.: Судостроение, 1989. С. 170-171.
45. Военный обзор Северной Кореи. СПб., 1904. С. 137.
46. Дальний Восток. 1904. 16 июля. С.1.
47. Описание этого боя приведено по: Егорьев В.Е. Операции владивостокских крейсеров в русско-японскую войну. С. 195-235; Колоколов Г. На крейсере «Россия». С. 41-48; Мельников P.M. «Рюрик» был первым. С. 174-202; Славлев. Очерки из боевой жизни Владивостокской эскад
ры// Русская старина. 1914. Т. 157. Кн. 1. С. 104-113.
48. Русско-японская война 1904-1905 гг. Пг.: Тип. А. Бенке, 1915. Юг. З.С. 27.
49. Славлев. Очерки из боевой жизни Владивостокской эскадры // Русская старина. 1914. Т. 157. Кн. 1. С. 106.
50. Там же.
51. Там же. С. 107.
52. Кокцинский И.М. Морские бои и сражения русско-японской войны, или Причина  поражения:  кризис  управления.  М:  Фонд  Андрея
Первозванного, 2002. С. 151.
53. Циркуляр ГМШ № 241 от 20 августа 1904 г. // Сборник приказов и циркуляров о личном составе чинов флота и морского ведомства. СПб., 1904.
54. Мельников P.M. «Рюрик» был первым. С. 202.
55. Иллюстрированная летопись русско-японской воины. 1904. Вып. 8. С. 63.
56. Кефали Я.И. Потери в личном составе русского флота в войну с Японией. Стат. исслед. СПб.: Тип. В. Коршбаума, 1914. С. 48-51.
57. Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мэйдзи... Т. 3. С. 64.
58. «Премногоуважасмая супруга Гликерия Андрняновна!»: Семнадцать писем матроса Матвея Лаптева... С. 249.
59. Кондратенко Р.В. Из истории разработки плана крейсерской войны на Тихом океане// Российский флот на Тихом океане: история и современность. Владивосток, 1996. Вып.1. С. 33-38; Макаров СО. Документы. М.: Воениздат, 1953. Т. 1. С. 463-469, 493.
60. Крестьянинов В.Я. Цусимское сражение 14-15 мая 1905 г. СПб.: «Галея Принт», 1998. С. 26.
61. Русское судоходство. 1905. №3 (275). С. 126.
62. Под флагом России: история зарождения и развития морского торгового флота. М., 1995. С. 260.
63. Описание военных действий на морс в 37-38 гг. Мэйдзи... Т. 4. С. 21-27.
64. Мэхэн А.Т. Влияние морской силы на историю 1660-1783 гг. М.;Л., 1941. С. 158.
 
Известия Восточного института. - 2004. - № 8. - С. 19 - 34.



Это сообщение было вынесено в статью

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Similar Content

    • "Примитивная война".
      By hoplit
      Небольшая подборка литературы по "примитивному" военному делу.
       
      - Prehistoric Warfare and Violence. Quantitative and Qualitative Approaches. 2018
      - Multidisciplinary Approaches to the Study of Stone Age Weaponry. Edited by Eric Delson, Eric J. Sargis. 2016
      - Л. Б. Вишняцкий. Вооруженное насилие в палеолите.
      - J. Christensen. Warfare in the European Neolithic.
      - DETLEF GRONENBORN. CLIMATE CHANGE AND SOCIO-POLITICAL CRISES: SOME CASES FROM NEOLITHIC CENTRAL EUROPE.
      - William A. Parkinson and Paul R. Duffy. Fortifications and Enclosures in European Prehistory: A Cross-Cultural Perspective.
      - Clare, L., Rohling, E.J., Weninger, B. and Hilpert, J. Warfare in Late Neolithic\Early Chalcolithic Pisidia, southwestern Turkey. Climate induced social unrest in the late 7th millennium calBC.
      - ПЕРШИЦ А. И., СЕМЕНОВ Ю. И., ШНИРЕЛЬМАН В. А. Война и мир в ранней истории человечества.
      - Алексеев А.Н., Жирков Э.К., Степанов А.Д., Шараборин А.К., Алексеева Л.Л. Погребение ымыяхтахского воина в местности Кёрдюген.
      -  José María Gómez, Miguel Verdú, Adela González-Megías & Marcos Méndez. The phylogenetic roots of human lethal violence // Nature 538, 233–237
      - Sticks, Stones, and Broken Bones: Neolithic Violence in a European Perspective. 2012
       
       
      - Иванчик А.И. Воины-псы. Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию.
      - Α.Κ. Нефёдкин. ТАКТИКА СЛАВЯН В VI в. (ПО СВИДЕТЕЛЬСТВАМ РАННЕВИЗАНТИЙСКИХ АВТОРОВ).
      - Цыбикдоржиев Д.В. Мужской союз, дружина и гвардия у монголов: преемственность и конфликты.
      - Вдовченков E.B. Происхождение дружины и мужские союзы: сравнительно-исторический анализ и проблемы политогенеза в древних обществах.
      - Louise E. Sweet. Camel Raiding of North Arabian Bedouin: A Mechanism of Ecological Adaptation //  American Aiztlzropologist 67, 1965.
      - Peters E.L. Some Structural Aspects of the Feud among the Camel-Herding Bedouin of Cyrenaica // Africa: Journal of the International African Institute,  Vol. 37, No. 3 (Jul., 1967), pp. 261-282
       
       
      - Зуев А.С. О боевой тактике и военном менталитете коряков, чукчей и эскимосов.
      - Зуев А.С. Диалог культур на поле боя (о военном менталитете народов северо-востока Сибири в XVII–XVIII вв.).
      - О.А. Митько. Люди и оружие (воинская культура русских первопроходцев и коренного населения Сибири в эпоху позднего средневековья).
      - К.Г. Карачаров, Д. И. Ражев. Обычай скальпирования на севере Западной Сибири в Средние века.
      - Нефёдкин А.К. Военное дело чукчей (середина XVII—начало XX в.).
      - Зуев А.С. Русско-аборигенные отношения на крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине  XVII – первой четверти  XVIII  вв.
      - Антропова В.В. Вопросы военной организации и военного дела у народов крайнего Северо-Востока Сибири.
      - Головнев А.В. Говорящие культуры. Традиции самодийцев и угров.
      - Laufer В. Chinese Clay Figures. Pt. I. Prolegomena on the History of Defensive Armor // Field Museum of Natural History Publication 177. Anthropological Series. Vol. 13. Chicago. 1914. № 2. P. 73-315.
      - Нефедкин А.К. Защитное вооружение тунгусов в XVII – XVIII вв. [Tungus' armour] // Воинские традиции в археологическом контексте: от позднего латена до позднего средневековья / Составитель И. Г. Бурцев. Тула: Государственный военно-исторический и природный музей-заповедник «Куликово поле», 2014. С. 221-225.
      - Нефедкин А.К. Колесницы и нарты: к проблеме реконструкции тактики // Археология Евразийских степей. 2020
       
      - N. W. Simmonds. Archery in South East Asia s the Pacific.
      - Inez de Beauclair. Fightings and Weapons of the Yami of Botel Tobago.
      - Adria Holmes Katz. Corselets of Fiber: Robert Louis Stevenson's Gilbertese Armor.
      - Laura Lee Junker. WARRIOR BURIALS AND THE NATURE OF WARFARE IN PREHISPANIC PHILIPPINE CHIEFDOMS.
      - Andrew  P.  Vayda. WAR  IN ECOLOGICAL PERSPECTIVE PERSISTENCE,  CHANGE,  AND  ADAPTIVE PROCESSES IN  THREE  OCEANIAN  SOCIETIES.
      - D. U. Urlich. THE INTRODUCTION AND DIFFUSION OF FIREARMS IN NEW ZEALAND 1800-1840.
      - Alphonse Riesenfeld. Rattan Cuirasses and Gourd Penis-Cases in New Guinea.
      - W. Lloyd Warner. Murngin Warfare.
      - E. W. Gudger. Helmets from Skins of the Porcupine-Fish.
      - K. R. HOWE. Firearms and Indigenous Warfare: a Case Study.
      - Paul  D'Arcy. FIREARMS  ON  MALAITA  - 1870-1900. 
      - William Churchill. Club Types of Nuclear Polynesia.
      - Henry Reynolds. Forgotten war. 
      - Henry Reynolds. The Other Side of the Frontier. Aboriginal Resistance to the European Invasion of Australia.
      -  Ronald M. Berndt. Warfare in the New Guinea Highlands.
      - Pamela J. Stewart and Andrew Strathern. Feasting on My Enemy: Images of Violence and Change in the New Guinea Highlands.
      - Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      - Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      - Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      - Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      - Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      - Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
      - Karl G. Heider, Robert Gardner. Gardens of War: Life and Death in the New Guinea Stone Age. 1968.
      - P. D'Arcy. Maori and Muskets from a Pan-Polynesian Perspective // The New Zealand journal of history 34(1):117-132. April 2000. 
      - Andrew P. Vayda. Maoris and Muskets in New Zealand: Disruption of a War System // Political Science Quarterly. Vol. 85, No. 4 (Dec., 1970), pp. 560-584
      - D. U. Urlich. The Introduction and Diffusion of Firearms in New Zealand 1800–1840 // The Journal of the Polynesian Society. Vol. 79, No. 4 (DECEMBER 1970), pp. 399-41
      -  Barry Craig. Material culture of the upper Sepik‪ // Journal de la Société des Océanistes 2018/1 (n° 146), pages 189 à 201
      -  Paul B. Rosco. Warfare, Terrain, and Political Expansion // Human Ecology. Vol. 20, No. 1 (Mar., 1992), pp. 1-20
      - Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Flèches de chasse, flèches de guerre: Le cas des Danis d'Irian Jaya (Indonésie) // Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Bulletin de la Société préhistorique française. T. 87, No. 10/12, Spécial bilan de l'année de l'archéologie (1990), pp. 484-511
      - Warfare // Douglas L. Oliver. Ancient Tahitian Society. 1974
      - Bard Rydland Aaberge. Aboriginal Rainforest Shields of North Queensland [unpublished manuscript]. 2009
      - Leonard Y. Andaya. Nature of War and Peace among the Bugis–Makassar People // South East Asia Research. Volume 12, 2004 - Issue 1
      - Forts and Fortification in Wallacea: Archaeological and Ethnohistoric Investigations. Terra Australis. 2020
       
       
      - Keith F. Otterbein. Higi Armed Combat.
      - Keith F. Otterbein. THE EVOLUTION OF ZULU WARFARE.
      - Myron J. Echenberg. Late nineteenth-century military technology in Upper Volta // The Journal of African History, 12, pp 241-254. 1971.
      - E. E. Evans-Pritchard. Zande Warfare // Anthropos, Bd. 52, H. 1./2. (1957), pp. 239-262
      - Julian Cobbing. The Evolution of Ndebele Amabutho // The Journal of African History. Vol. 15, No. 4 (1974), pp. 607-631
       
       
      - Elizabeth Arkush and Charles Stanish. Interpreting Conflict in the Ancient Andes: Implications for the Archaeology of Warfare.
      - Elizabeth Arkush. War, Chronology, and Causality in the Titicaca Basin.
      - R.B. Ferguson. Blood of the Leviathan: Western Contact and Warfare in Amazonia.
      - J. Lizot. Population, Resources and Warfare Among the Yanomami.
      - Bruce Albert. On Yanomami Warfare: Rejoinder.
      - R. Brian Ferguson. Game Wars? Ecology and Conflict in Amazonia. 
      - R. Brian Ferguson. Ecological Consequences of Amazonian Warfare.
      - Marvin Harris. Animal Capture and Yanomamo Warfare: Retrospect and New Evidence.
       
       
      - Lydia T. Black. Warriors of Kodiak: Military Traditions of Kodiak Islanders.
      - Herbert D. G. Maschner and Katherine L. Reedy-Maschner. Raid, Retreat, Defend (Repeat): The Archaeology and Ethnohistory of Warfare on the North Pacific Rim.
      - Bruce Graham Trigger. Trade and Tribal Warfare on the St. Lawrence in the Sixteenth Century.
      - T. M. Hamilton. The Eskimo Bow and the Asiatic Composite.
      - Owen K. Mason. The Contest between the Ipiutak, Old Bering Sea, and Birnirk Polities and the Origin of Whaling during the First Millennium A.D. along Bering Strait.
      - Caroline Funk. The Bow and Arrow War Days on the Yukon-Kuskokwim Delta of Alaska.
      - HERBERT MASCHNER AND OWEN K. MASON. The Bow and Arrow in Northern North America. 
      - NATHAN S. LOWREY. AN ETHNOARCHAEOLOGICAL INQUIRY INTO THE FUNCTIONAL RELATIONSHIP BETWEEN PROJECTILE POINT AND ARMOR TECHNOLOGIES OF THE NORTHWEST COAST.
      - F. A. Golder. Primitive Warfare among the Natives of Western Alaska. 
      - Donald Mitchell. Predatory Warfare, Social Status, and the North Pacific Slave Trade. 
      - H. Kory Cooper and Gabriel J. Bowen. Metal Armor from St. Lawrence Island. 
      - Katherine L. Reedy-Maschner and Herbert D. G. Maschner. Marauding Middlemen: Western Expansion and Violent Conflict in the Subarctic.
      - Madonna L. Moss and Jon M. Erlandson. Forts, Refuge Rocks, and Defensive Sites: The Antiquity of Warfare along the North Pacific Coast of North America.
      - Owen K. Mason. Flight from the Bering Strait: Did Siberian Punuk/Thule Military Cadres Conquer Northwest Alaska?
      - Joan B. Townsend. Firearms against Native Arms: A Study in Comparative Efficiencies with an Alaskan Example. 
      - Jerry Melbye and Scott I. Fairgrieve. A Massacre and Possible Cannibalism in the Canadian Arctic: New Evidence from the Saunaktuk Site (NgTn-1).
      - McClelland A.V. The Evolution of Tlingit Daggers // Sharing Our Knowledge. The Tlingit and Their Coastal Neighbors. 2015
       
       
      - ФРЭНК СЕКОЙ. ВОЕННЫЕ НАВЫКИ ИНДЕЙЦЕВ ВЕЛИКИХ РАВНИН.
      - Hoig, Stan. Tribal Wars of the Southern Plains.
      - D. E. Worcester. Spanish Horses among the Plains Tribes.
      - DANIEL J. GELO AND LAWRENCE T. JONES III. Photographic Evidence for Southern Plains Armor.
      - Heinz W. Pyszczyk. Historic Period Metal Projectile Points and Arrows, Alberta, Canada: A Theory for Aboriginal Arrow Design on the Great Plains.
      - Waldo R. Wedel. CHAIN MAIL IN PLAINS ARCHEOLOGY.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored Horses in Northwestern Plains Rock Art.
      - James D. Keyser, Mavis Greer and John Greer. Arminto Petroglyphs: Rock Art Damage Assessment and Management Considerations in Central Wyoming.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored
 Horses 
in 
the 
Musselshell
 Rock 
Art
 of Central
 Montana.
      - Thomas Frank Schilz and Donald E. Worcester. The Spread of Firearms among the Indian Tribes on the Northern Frontier of New Spain.
      - Стукалин Ю. Военное дело индейцев Дикого Запада. Энциклопедия.
      - James D. Keyser and Michael A. Klassen. Plains Indian rock art.
       
       
      - D. Bruce Dickson. The Yanomamo of the Mississippi Valley? Some Reflections on Larson (1972), Gibson (1974), and Mississippian Period Warfare in the Southeastern United States.
      - Steve A. Tomka. THE ADOPTION OF THE BOW AND ARROW: A MODEL BASED ON EXPERIMENTAL PERFORMANCE CHARACTERISTICS.
      - Wayne  William  Van  Horne. The  Warclub: Weapon  and  symbol  in  Southeastern  Indian  Societies.
      - W.  KARL  HUTCHINGS s  LORENZ  W.  BRUCHER. Spearthrower performance: ethnographic and  experimental research.
      - DOUGLAS J. KENNETT, PATRICIA M. LAMBERT, JOHN R. JOHNSON, AND BRENDAN J. CULLETON. Sociopolitical Effects of Bow and Arrow Technology in Prehistoric Coastal California.
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research Reporting on Environmental Degradation and Warfare. Editors Richard J. Chacon, Rubén G. Mendoza.
      - Walter Hough. Primitive American Armor. 
      - George R. Milner. Nineteenth-Century Arrow Wounds and Perceptions of Prehistoric Warfare.
      - Patricia M. Lambert. The Archaeology of War: A North American Perspective.
      - David E. Jonesэ Native North American Armor, Shields, and Fortifications.
      - Laubin, Reginald. Laubin, Gladys. American Indian Archery.
      - Karl T. Steinen. AMBUSHES, RAIDS, AND PALISADES: MISSISSIPPIAN WARFARE IN THE INTERIOR SOUTHEAST.
      - Jon L. Gibson. Aboriginal Warfare in the Protohistoric Southeast: An Alternative Perspective. 
      - Barbara A. Purdy. Weapons, Strategies, and Tactics of the Europeans and the Indians in Sixteenth- and Seventeenth-Century Florida.
      - Charles Hudson. A Spanish-Coosa Alliance in Sixteenth-Century North Georgia.
      - Keith F. Otterbein. Why the Iroquois Won: An Analysis of Iroquois Military Tactics.
      - George R. Milner. Warfare in Prehistoric and Early Historic Eastern North America // Journal of Archaeological Research, Vol. 7, No. 2 (June 1999), pp. 105-151
      - George R. Milner, Eve Anderson and Virginia G. Smith. Warfare in Late Prehistoric West-Central Illinois // American Antiquity. Vol. 56, No. 4 (Oct., 1991), pp. 581-603
      - Daniel K. Richter. War and Culture: The Iroquois Experience. 
      - Jeffrey P. Blick. The Iroquois practice of genocidal warfare (1534‐1787).
      - Michael S. Nassaney and Kendra Pyle. The Adoption of the Bow and Arrow in Eastern North America: A View from Central Arkansas.
      - J. Ned Woodall. MISSISSIPPIAN EXPANSION ON THE EASTERN FRONTIER: ONE STRATEGY IN THE NORTH CAROLINA PIEDMONT.
      - Roger Carpenter. Making War More Lethal: Iroquois vs. Huron in the Great Lakes Region, 1609 to 1650.
      - Craig S. Keener. An Ethnohistorical Analysis of Iroquois Assault Tactics Used against Fortified Settlements of the Northeast in the Seventeenth Century.
      - Leroy V. Eid. A Kind of : Running Fight: Indian Battlefield Tactics in the Late Eighteenth Century.
      - Keith F. Otterbein. Huron vs. Iroquois: A Case Study in Inter-Tribal Warfare.
      - Jennifer Birch. Coalescence and Conflict in Iroquoian Ontario // Archaeological Review from Cambridge - 25.1 - 2010
      - William J. Hunt, Jr. Ethnicity and Firearms in the Upper Missouri Bison-Robe Trade: An Examination of Weapon Preference and Utilization at Fort Union Trading Post N.H.S., North Dakota.
      - Patrick M. Malone. Changing Military Technology Among the Indians of Southern New England, 1600-1677.
      - David H. Dye. War Paths, Peace Paths An Archaeology of Cooperation and Conflict in Native Eastern North America.
      - Wayne Van Horne. Warfare in Mississippian Chiefdoms.
      - Wayne E. Lee. The Military Revolution of Native North America: Firearms, Forts, and Polities // Empires and indigenes: intercultural alliance, imperial expansion, and warfare in the early modern world. Edited by Wayne E. Lee. 2011
      - Steven LeBlanc. Prehistoric Warfare in the American Southwest. 1999.
      - Keith F. Otterbein. A History of Research on Warfare in Anthropology // American Anthropologist. Vol. 101, No. 4 (Dec., 1999), pp. 794-805
      - Lee, Wayne. Fortify, Fight, or Flee: Tuscarora and Cherokee Defensive Warfare and Military Culture Adaptation // The Journal of Military History, Volume 68, Number 3, July 2004, pp. 713-770
      - Wayne E. Lee. Peace Chiefs and Blood Revenge: Patterns of Restraint in Native American Warfare, 1500-1800 // The Journal of Military History. Vol. 71, No. 3 (Jul., 2007), pp. 701-741
       
      - Weapons, Weaponry and Man: In Memoriam Vytautas Kazakevičius (Archaeologia Baltica, Vol. 8). 2007
      - The Horse and Man in European Antiquity: Worldview, Burial Rites, and Military and Everyday Life (Archaeologia Baltica, Vol. 11). 2009
      - The Taking and Displaying of Human Body Parts as Trophies by Amerindians. 2007
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research. Reporting on Environmental Degradation and Warfare. 2012
      - Empires and Indigenes: Intercultural Alliance, Imperial Expansion, and Warfare in the Early Modern World. 2011
      - A. Gat. War in Human Civilization.
      - Keith F. Otterbein. Killing of Captured Enemies: A Cross‐cultural Study.
      - Azar Gat. The Causes and Origins of "Primitive Warfare": Reply to Ferguson.
      - Azar Gat. The Pattern of Fighting in Simple, Small-Scale, Prestate Societies.
      - Lawrence H. Keeley. War Before Civilization: the Myth of the Peaceful Savage.
      - Keith F. Otterbein. Warfare and Its Relationship to the Origins of Agriculture.
      - Jonathan Haas. Warfare and the Evolution of Culture.
      - М. Дэйви. Эволюция войн.
      - War in the Tribal Zone Expanding States and Indigenous Warfare Edited by R. Brian Ferguson and Neil L. Whitehead.
      - I.J.N. Thorpe. Anthropology, Archaeology, and the Origin of Warfare.
      - Антропология насилия. Новосибирск. 2010.
      - Jean Guilaine and Jean Zammit. The origins of war: violence in prehistory. 2005. Французское издание было в 2001 году - le Sentier de la Guerre: Visages de la violence préhistorique.
      - Warfare in Bronze Age Society. 2018
      - Ian Armit. Headhunting and the Body in Iron Age Europe. 2012
      - The Cambridge World History of Violence. Vol. I-IV. 2020

    • Сеньориальные и "частные" войны.
      By hoplit
      - Justine Firnhaber-Baker. From God’s Peace to the King’s Order: Late Medieval Limitations on Non-Royal Warfare // Essays in Medieval Studies Volume 23, 2006.
      - Justine Firnhaber-Baker. Seigneurial War and Royal Power in Later Medieval Southern France // Past & Present, Vol. 208, No. 1, 2010, p. 37-76.
      - Justine Firnhaber-Baker. Techniques of seigneurial war in the fourteenth century // Journal of Medieval History 36(1): 90-103. 2010.
       - Gadi Algazi. Pruning Peasants Private War and Maintaining the Lords’ Peace in Late Medieval Germany // Medieval Transformations: Texts, Power and Gifts in Context, Esther Cohen & Mayke de Jong eds. (Leiden: Brill, 2000), pp. 245–274.
      -  Geary Patrick J. Vivre en conflit dans une France sans État : typologie des mécanismes de règlement des conflits (1050-1200) // Annales. Economies, sociétés, civilisations. 41ᵉ année, N. 5, 1986. pp. 1107-1133
       
      Также - Justine Firnhaber-Baker. Violence and the State in Languedoc, 1250-1400. 2014.
       
      Сборник статей по "приватным войнам" в домонгольском Иране - Iranian Studies, volume 38, number 4, December 2005.
      - Jürgen Paul. Introduction: Private warfare in pre-Mongol Iran.
      - Ahmed Abdelsalam. The practice of violence in the ḥisba-theories.
      - Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a.
      - Jürgen Paul. The Seljuq conquest(s) of Nishapur: A reappraisal.
      - David Durand-guédy. Iranians at war under Turkish domination: The example of pre-Mongol Isfahan. 
       
      Juergen Paul
      -  Juergen Paul. The State and the military: the Samanid case // Papers on hater Asia, 26. 1994
      - Juergen Paul. Armies, lords, and subjects in medieval Iran // The Cambridge World History of Violence, vol. 2. 2020
      - Juergen Paul. The State and the Military – a Nomadic Perspective // Militär und Staatlichkeit. Beiträge des Kolloquiums am 29. und 30.04.2002. 2003
      И у него же - пачка свежих интересных работ по региональной элите. К примеру:
      Juergen Paul. Who Were the Mulūk Fārs // Transregional and Regional Elites - Connecting the Early Islamic Empire. 2020
      Juergen Paul. Local Lords or Rural Notables? Some Remarks on the ra'is in Twelfth Century Eastern Iran // Medieval Central Asia and the Persianate World. Iranian Tradition and Islamic Civilisation. 2015
      Juergen Paul. Hasanwayh b. Husayn al-Kurdi: From freehold castles to vassality? // The Abbasid and Carolingian Empires. Comparative Studies in Civilizational Formation. 2017
       
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Nicolle D. Fighting for the Faith: the many fronts of Crusade and Jihad, 1000-1500 AD. 2007
      Nicolle David. Cresting on Arrows from the Citadel of Damascus // Bulletin d’études orientales, 2017/1 (n° 65), p. 247-286.
      David Nicolle. The Zangid bridge of Ǧazīrat ibn ʿUmar (ʿAyn Dīwār/Cizre): a New Look at the carved panel of an armoured horseman // Bulletin d’études orientales, LXII. 2014
      David Nicolle. The Iconography of a Military Elite: Military Figures on an Early Thirteenth-Century Candlestick. В трех частях. 2014-19
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998)
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225 (!)
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      John W. Jandora. The Battle of the Yarmuk: A Reconstruction // Journal of Asian History, 19 (1): 8–21. 1985
      Khalil ʿAthamina. Non-Arab Regiments and Private Militias during the Umayyād Period // Arabica, T. 45, Fasc. 3 (1998), pp. 347-378
      B.J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25. И часть два.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      Kennedy, H.N. Military pay and the economy of the early Islamic state // Historical research LXXV (2002), pp. 155–69.
      Kennedy, H.N. The Financing of the Military in the Early Islamic State // The Byzantine and Early Islamic Near East. Vol. III, ed. A. Cameron (Princeton, Darwin 1995), pp. 361–78.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
      Ulrich Haarmann. The Sons of Mamluks as Fief-holders in Late Medieval Egypt // Land tenure and social transformation in the Middle East. 1984
      H. Rabie. The Size and Value of the Iqta in Egypt 564-741 A.H./l 169-1341 A.D. // Studies in the Economic History of the Middle East: from the Rise of Islam to the Present Day. 1970
      Yaacov Lev. Infantry in Muslim armies during the Crusades // Logistics of warfare in the Age of the Crusades. 2002. Pp. 185-208
      Yaacov Lev. Army, Regime, and Society in Fatimid Egypt, 358-487/968-1094 // International Journal of Middle East Studies. Vol. 19, No. 3 (Aug., 1987), pp. 337-365
      E. Landau-Tasseron. Features of the Pre-Conquest Muslim Army in the Time of Mu ̨ammad // The Byzantine and Early Islamic near East. Vol. III: States, Resources and Armies. 1995. Pp. 299-336
      Shihad al-Sarraf. Mamluk Furusiyah Literature and its Antecedents // Mamluk Studies Review. vol. 8/4 (2004): 141–200.
      Rabei G. Khamisy Baybarsʼ Strategy of War against the Franks // Journal of Medieval Military History. Volume XVI. 2018
      Manzano Moreno. El asentamiento y la organización de los yund-s sirios en al-Andalus // Al-Qantara: Revista de estudios arabes, vol. XIV, fasc. 2 (1993), p. 327-359
      Amitai, Reuven. Foot Soldiers, Militiamen and Volunteers in the Early Mamluk Army // Texts, Documents and Artifacts: Islamic Studies in Honour of D.S. Richards. Leiden: Brill, 2003
      Reuven Amitai. The Resolution of the Mongol-Mamluk War // Mongols, Turks, and others : Eurasian nomads and the sedentary world. 2005
      Juergen Paul. The State and the military: the Samanid case // Papers on hater Asia, 26. 1994
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs: Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State: The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
      D.G. Tor. Violent Order: Religious Warfare, Chivalry, and the 'Ayyar Phenomenon in the Medieval Islamic World. 2007
      Michael Bonner. Aristocratic Violence and Holy War. Studies in the Jihad and the Arab-Byzantine Frontier. 1996
      Patricia Crone. Slaves on Horses. The Evolution of the Islamic Polity. 1980
      Hamblin W. J. The Fatimid Army During the Early Crusades. 1985
      Daniel Pipes. Slave Soldiers and Islam: The Genesis of a Military System. 1981
       
      P.S. Большую часть работ Николя в список вносить не стал - его и так все знают. Пишет хорошо, читать все. Часто пространные главы про армиям мусульманского Леванта есть в литературе по Крестовым походам. Хоть в R.C. Smail. Crusading Warfare 1097-1193, хоть в Steven Tibble. The Crusader Armies: 1099-1187 (!)...
    • Военное дело аборигенов Филиппинских островов.
      By hoplit
      Laura Lee Junker. Warrior burials and the nature of warfare in pre-Hispanic Philippine chiefdoms //  Philippine Quarterly of Culture and Society, Vol. 27, No. 1/2, SPECIAL ISSUE: NEW EXCAVATION, ANALYSIS AND PREHISTORICAL INTERPRETATION IN SOUTHEAST ASIAN ARCHAEOLOGY (March/June 1999), pp. 24-58.
      Jose Amiel Angeles. The Battle of Mactan and the Indegenous Discourse on War // Philippine Studies vol. 55, no. 1 (2007): 3–52.
      Victor Lieberman. Some Comparative Thoughts on Premodern Southeast Asian Warfare //  Journal of the Economic and Social History of the Orient,  Vol. 46, No. 2, Aspects of Warfare in Premodern Southeast Asia (2003), pp. 215-225.
      Robert J. Antony. Turbulent Waters: Sea Raiding in Early Modern South East Asia // The Mariner’s Mirror 99:1 (February 2013), 23–38.
       
      Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
       
      Linda A. Newson. Conquest and Pestilence in the Early Spanish Philippines. 2009.
      William Henry Scott. Barangay: Sixteenth-century Philippine Culture and Society. 1994.
      Laura Lee Junker. Raiding, Trading, and Feasting: The Political Economy of Philippine Chiefdoms. 1999.
      Vic Hurley. Swish Of The Kris: The Story Of The Moros. 1936. 
       
      Peter Bellwood. First Islanders. Prehistory and Human Migration in Island Southeast Asia. 2017
      Peter S. Bellwood. The Austronesians. Historical and Comparative Perspectives. 2006 (1995)
      Peter Bellwood. Prehistory of the Indo-Malaysian Archipelago. 2007 (первое издание - 1985, переработанное издание - 1997, это второе издание переработанного издания).
      Kirch, Patrick Vinton. On the Road of the Winds. An Archaeological History of the Pacific Islands. 2017. Это второе издание, расширенное и переработанное.
    • Воейков М.И. Новая экономическая политика: проблемы изучения (к 100-летию НЭПа) // Альтернативы. №2. 2021. С. 5-22.
      By Военкомуезд
      НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА: ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ (к 100-летию НЭПа)

      Воейков Михаил Илларионович – д.э.н., профессор, Институт экономики РАН

      Аннотация. В статье анализируется историческая и политическая литература, посвящённая Новой экономической политике, которая была провозглашена в 1921 г. Показывается, что инициатором НЭПа был отнюдь не В. И. Ленин, а меньшевики. Среди большевиков первым инициатором НЭПа был Л. Д. Троцкий. В статье также показано, что главным элементом НЭПа была не только замена продразвёрстки налогом, а устойчивая денежно-финансовая система, бездефицитный бюджет и крепкий рубль. Рассматривается основная проблема НЭПа как противоречие между рыночными началами развития экономики и планово-централизованном руководством. Это противоречие между необходимостью развития рыночной экономики и советской политической системой, где доминировали социалистические императивы равенства, было свойственно всему советскому периоду и, в конце концов, сгубило всё. /5/

      К весне 1921 года стало ясно, что политика “военного коммунизма” не способствует успешному восстановлению народного хозяйства. Более того, эта политика ставила под угрозу само существование Советской власти ввиду разлада союза рабочих и крестьян. На Х съезде РКП(б) (март 1921 г.) принимаются первые решения, которые положили начало осуществлению Новой экономической политики (НЭПу). Отмена продразвёрстки, введение налога, оставление некоторого излишка продуктов у крестьян - все это предполагалось провести в рамках налаживания прямого товарообмена между городом и деревней. В этот период (до осени 1921 г.) большевики ещё не видел необходимости реального содержания в использовании таких рыночных форм, как торговля, коммерческий расчёт, прибыль, рентабельность производства. В этот период речь ещё не шла о воссоздании полноценной рыночной экономики.

      Новая экономическая политика потребовала развития и изменения ее первоначальных форм. Практические мероприятия по развёртыванию рыночных отношений в хозяйственном развитии того времени были весьма скромными. Среди намечавшихся мероприятий, например, товарооборот не рассматривался собственно в качестве торговли, а скорее был просто продуктообменом без соответствующего стоимостного эквивалента. Но жизнь заставила пойти дальше в использовании товарно-денежных отношений в “строительстве социализма”. Уже Х Всероссийская партконференция, состоявшаяся в конце мая 1921 г., высказалась за поддержку мелких и средних (частных и коллективных) предприятий, за сдачу в аренду частным лицам, кооперативам, артелям и товариществам государственных предприятий. Была предоставлена возможность расширения самостоятельности и инициативы каждого крупного предприятия, повышена роль премирования рабочих. Был разрешён свободный товарообмен излишков крестьянского производства на промышленные изделия, в том числе путём свободной купли-продажи на рынке [22, с. 234-236].

      Эти и другие мероприятия Советского государства периода НЭПа постепенно приводили большевиков к убеждению в необходимости более широкого использования рыночных отношений. Так, уже осенью 1921 г. Ленин пришёл к выводу, что товарообмен следует заменить обычной торговлей, так как практически такая замена уже произошла de facto. В октябре 1921 г., выступая на VII Московской губпартконференции, Ленин говорил: “ Товарообмен сорвался: сорвался в том смысле, что он вылился в куплю-продажу”. И дальше: “С товарообменом ничего не вышло, частный рынок оказался сильнее нас, и вместо товарообмена получилась обыкновенная купля-продажа, торговля” [15, т. 44, с. 207-208].

      Таким образом, НЭП вызвал необходимость пересмотреть некоторые или даже основные теоретические постулаты большевиков. Необходимо было заново осмыс-/6/-лить возможности использования рыночных, товарно-денежных отношений в строительстве социализма, как тогда считали большевики. Несмотря на то, что ещё в начале 1918 г. предполагалось применение унаследованных от буржуазного периода некоторых товарно-денежных форм, что было сорвано начавшейся гражданской войной, по существу широкое использование рыночных отношений началось лишь с началом новой экономической политики. В ходе осуществления НЭПа по-новому для большевизма решался определённый круг вопросов: необходимость использования рыночных отношений в “строительстве социализма”, допущение свободы торговли и торгового оборота, перевод государственных предприятий с бюджетного финансирования на коммерческий расчёт, введение и использование принципа материальной заинтересованности работников. По существу речь шла о развёртывании и усилении буржуазных отношений в молодом Советском государстве.

      Все это в конечном счёте вело к теоретическому переосмысливанию марксистской концепции бестоварного социализма. Нужно было выбирать что-то одно: или признать, что при социализме в каком-либо виде возможны рыночные отношения, или же отодвигать строительство (точнее, достижение) социализма до весьма длительного срока. Эта дилемма и послужила основной разделительной чертой среди большевиков в 1920-х годах. Крайнее, а потому достаточно чётко обрисованные позиции впоследствии заняли здесь соответственно И. Сталин и Л. Троцкий. Первый впоследствии считал и писал, что «при социализме» возможно использовать товарно-денежные отношения и даже действует закон стоимости «в преобразованном виде». Троцкий же не называл советское общество социалистическим и не считал, что социализм может победить в отдельно взятой стране. В начале же 1920-х гг. всё ещё было очень неясно.

      Кто придумал НЭП?

      Итак, НЭП – это развитие рыночных, т.е. буржуазных отношений. Для большевиков, которые считали, что они строят социалистическое общество, было большой проблемой объяснить переход к буржуазным отношениям. Для меньшевиков этой дилеммы не существовало, ибо они революцию 1917 г. (включая Октябрьский переворот) с самого начала считали буржуазно-демократической и, вслед за марксистской схемой, не видели возможности строительства социализма в отсталой России. Например, Д. Далин писал в 1922 г. “Та революция, которую переживает Россия, вот уже пятый год с самого начала была и остаётся до самого конца буржуазной революцией” [8, с. 10]. Или возьмём статью Г. Я. Аронсона из «Социалистического вестника» 1922 г., где он писал: «Для всех социалистов в России – помимо большевиков и левых эсеров – было ясно, что русская революция по своим объективным и субъективным возможностям не могла выйти за пределы буржуазного строя и никто из них не ставил себе в России задачи непосредственного осуществления социальной /7/ революции» [17, с. 212]1. Поэтому для них было естественным развитие товарного производства и рыночных отношений в молодой советской республике. Поэтому и НЭП меньшевики встретили в целом как свою теоретическую победу, как реализацию именно своей экономической программы.

      В доказательство этого можно привести выдержку из письма Ю. О. Мартова к П. Б. Аксельроду от 24 марта 1921 г., где он прямо пишет о докладе Ленина на Х съезде РКП(б) «О замене развёрстки натуральным налогом»: «Ленин целиком взял нашу продовольственную платформу: государство кормит необходимую армию и рабочих и для этого взимает с крестьян в виде налога часть урожая; остальной же хлеб идёт в свободную торговлю. Мы уже год твердили, что примирить крестьян с революцией и приостановить дальнейший упадок земледелия нельзя без этой меры. Разумеется, приняв ее, коммунисты впадут в тысячи противоречий со своей общей экономической системой и им предстоят немалые сюрпризы» [18, с. 170].

      Таким образом, Ленин, вопреки широко распространённому мнению, не выступал первым инициатором НЭПа, да и не мог он таким быть. Вообще, миф о том, что НЭП - это гениальное изобретение Ленина, давно пора разрушить. Вот как эта мифологема выглядит в некоторых публикациях: “Потребовалось сочетание ... трёх условий: экстремальности ситуации, поразительного антидогматизма Ленина и его непререкаемого авторитета в партии, - чтобы свершилось невозможное - родилась и получила осуществление идея новой экономической политики” [3, с. 422]. Ленин отнюдь не выдумал “идею НЭПа”, а вынужден был поддержать эту политику, которую навязывали объективные обстоятельства и о которой давно говорили меньшевики, лишь после некоторых колебаний и некоторой борьбы. Вот, что пишет в этой связи известный историк, меньшевик Н. Рожков: «Первый раз это было в январе 1919 г.: я тогда советовал новую экономическую политику, но Ленин ответил мне: нет, прямо к социализму» [17, с. 664].

      Надо сказать, что колебания Ленина не были на пустом месте. Введение НЭПа не проходило спокойно и гладко. Это явилось очень серьёзной и часто трагичной “переоценкой ценностей” для многих коммунистов. Некоторые не смогли выдержать такого поворота и уходили из партии, даже кончали самоубийством. “Политика НЭПа, - свидетельствует Н. В. Валентинов, - вопреки тому, что об этом писалось и писал сам Ленин, была принята при громадном сопротивлении всей партии” [5, с. 207-208]. Секретарь райкома РКП(б) г. Москвы П. С. Заславский писал В. М. Молотову 23 июля 1921 г.: “Политика слишком круто изменена. Принцип платности. Допустимость сдачи предприятий в аренду старым владельцам... Создание Всероссийского Комитета с представительством буржуазии. Целая куча декретов. Всё это создаёт сумятицу...” [1, с. 207]. О настроениях разочарования среди некоторой части молодых коммунистов

      1. См. подробнее по этому вопросу в моём докладе [7] /8/

      свидетельствует, например, такая дневниковая запись, сделанная студентом коммунистом в апреле 1922 г. после прогулке по ночной нэповской Москве: “Спокойно спят коммунисты, партбилеты у них в карманах. А Тверская живёт, покупает и продаёт человеческое тело. Революция свелась к перераспределению. Ни больше, ни меньше. Кто из коммунистов умён, тот себя обеспечил и квартирой, и мебелью, и всем чем надо. Остальные остались в дураках. Так было, так будет” [19, с. 114-115].

      В современной литературе достаточного прояснено, что первым инициатором НЭПа среди большевиков выступил Троцкий, ещё в начале 1920 г. предпринявший в этом направлении некоторые шаги. Хотя скромные элементы того, что впоследствии назвали НЭПом, Троцкий предлагал ещё в 1918 году. Это было не случайное и не единичное настроение Троцкого. Так, в декабре 1918 года он, например, пишет такое письмо Ленину: “Все известия с мест свидетельствуют, что чрезвычайный налог крайне возбудил местное население и пагубным образом отражается на формированиях. Таков голос большинства губерний. Ввиду плохого продовольственного положения представлялось бы необходимым действие чрезвычайного налога приостановить или крайне смягчить, по крайней мере в отношении семей мобилизованных” [37, р. 218]. Это письмо почему-то в литературе совсем неизвестно, хотя оно хорошо отвечает тем историкам, которые упорно талдычат, что Троцкий не любил или недооценивал крестьян. В отличии от многих совершенно верно по этому вопросу пишет С.А. Павлюченков: «Троцкий был далёк от мысли о мести «несознательному» крестьянству, а наоборот, говорил о необходимости более внимательного отношения к нему, об учёте его природы и особенностей. Отношение Троцкого к крестьянству весьма ценили представители прокрестьянских социалистических партий» [20, с. 156]. В марте 1920 г. Троцкий направил в ЦК РКП(б) документ, где в частности предлагал заменить “изъятие излишков известным процентным отчислением (своего рода подоходный прогрессивный натуральный налог) с таким расчётом, чтобы более крупная запашка или лучшая обработка представляли всё же выгоду” [31, с. 440-441; 29, с. 39]. Ленин же, как утверждает Троцкий и свидетельствуют некоторые другие источники, “выступил решительно против этого предложения” [31, с. 441; 14, с. 620; 35, с. 661].

      Здесь надо прояснить один важный момент, связанный с пониманием и трактовкой Троцким НЭПа. К сожалению, до сих пор широко ходит в литературе, даже среди профессиональных историков, фантастическое положение о коренном противоречии концепции НЭПа Троцкого и Ленина. Например, один современный профессиональный историк пишет так: “Л. Д. Троцкий и его сторонники рассматривали новую экономическую политику как отход Коммунистической партии от чисто пролетарской линии, как якобы предательство интересов российского пролетариата во имя союза с крестьянством, как начало капитуляции перед мелкобуржуазной крестьянской стихией”. Далее этот историк пишет, что Троцкому принадлежит “требование неограниченного /9/ перемещения средств в промышленность из других отраслей народного хозяйства, прежде всего из сельского хозяйства”. И делается такой вывод: “Ясно, что все это в корне противоречило ленинским взглядам на нэп” [36, с. 43-44]. Странно такое читать у профессиональных историков в изданиях Института российской истории РАН. Или другой историк из того же Института пишет, правда, ссылаясь на Л. Шапиро, что заявление Троцкого, “что он якобы на целый год предвосхитил появление нэпа несостоятельно”. И что “сама суть претензий Троцкого кажется довольно пустой”, и что Троцкий “не был “крестным отцом нэпа” [34, с. 72]. То, что Троцкий не был “крестным отцом НЭПа” – это верно и спорить по этому поводу бессмысленно. Но совсем не потому, что он ранее 1921 года ничего в духе НЭПа не предлагал. Как раз наоборот. Но отцом НЭПа он не был по той простой причине, что концепция НЭПа была меньшевистской. Меньшевики и были “крестным отцом” НЭПа.

      Авторы, которые путаются в трактовке Троцким НЭПа, просто плохо знают соответствующие источники и документы, кроме, видимо, «Краткого курса истории ВКП(б)”. Кстати, вот что написано в этой незабвенной книге по интересующему нас вопросу. Говоря о решениях ХII съезда партии, этот “Краткий курс” пишет: “Съезд дал также отпор попытке Троцкого навязать партии гибельную политику в отношении крестьянства... Эти решения были направлены против Троцкого, который предлагал строить промышленность путём эксплуатации крестьянского хозяйства, который не признавал на деле политики союза пролетариата и крестьянства” [13, с. 251]. Эти слова, как и многое другое в этой книге есть ни что иное как прямая ложь, искажение и переворачивание исторических фактов. Достаточно сказать, что решения ХII съезда партии по данному вопросу готовил сам Троцкий, ибо ему было поручено делать основной доклад. И как же он мог готовить решения, “направленные против Троцкого”? Полный абсурд. К сожалению, такого мифотворчества вокруг проблемы НЭПа в нашей отечественной науке до сих пор сохранилось очень много.

      Но приведём конкретные факты на этот счёт. На ХII съезде партии Троцкий говорил, имея в виду крестьянство: “Ошибка т. Ларина не в том, что он говорит: “налоги в данное время надо повысить на 20 процентов”; это вопрос практический, надо с карандашом подсчитать, до какой точки можно налоги повышать, чтобы крестьянское хозяйство могло повышаться, чтобы крестьянин в будущем году стал богаче, чем в нынешнем” [9, с. 322]. Задержимся на минуту на этом месте. “Чтобы крестьянин... стал богаче” – это слова Троцкого, сказанные им в докладе на ХII съезде партии в апреле 1923 года. Бухарин выдвинул свой знаменитый лозунг “обогащайтесь” в 1925 году. Но ведь бухаринский лозунг – это почти дословное повторение положения Троцкого, высказанного им на целых два года раньше. Стало быть, Троцкий явился предшественником так называемых “правых коммунистов”, в работах именно Троцкого уже содержалось рациональное зерно “правого уклона”. Вот, например, ещё одна цитата из Троцкого, которая вполне обличает в нем “правого коммуниста”. В 1923 /10/ году он писал: “Без свободного рынка крестьянин не находит своего места в хозяйстве, теряет стимул к улучшению и расширению производства. Только мощное развитие государственной промышленности, её способность обеспечить крестьянина и его хозяйство всем необходимым, подготовить почву для включения крестьянина в общую систему социалистического хозяйства… Но путь к этому лежит через улучшение хозяйства нынешнего крестьянина-собственника. Этого рабочее государство может достигнуть только через рынок, пробуждающий личную заинтересованность мелкого хозяина" [32, с. 314].

      Такого рода положения можно встретить у Троцкого после 1921 года почти в каждой работе, посвящённой хозяйственному строительству. Этот момент почему-то выпадает из поля зрения исследователей. Они весь свой энтузиазм вкладывают в анализ критики Троцким “правой” линии партии в лице, скажем, Бухарина. Хотя на самом деле Бухарин никогда и никаким “правым” не был. Критика Троцкого была направлена не против рынка как такового, а против бездумного к нему отношения, против стихийности в экономической политике, против самотёка.

      Есть и прямое высказывание Троцкого по вопросу его отношения к НЭПу. В 1927 году он писал: “Более последовательные фальсификаторы пытаются изобразить дело так, будто я был против нэпа. Между тем, неоспоримейшие факты и документы свидетельствуют о том, что я уже в эпоху IХ-го съезда не раз поднимал вопрос о необходимости перехода от продразвёрстки к продналогу и, в известных пределах, к товарным формам хозяйственного оборота... Переход к нэпу не только не встретил возражений с моей стороны, но, наоборот, вполне соответствовал всем выводам из моего собственного хозяйственного и административного опыта” [33, с. 42]. Кроме того, хорошо известно, что Троцкий резко критиковал сталинистов за удушение нэпа. Но в то же время Троцкий отстаивал сохранение и развитие социалистических элементов в экономике, таких, например, как государственная собственность и народнохозяйственное планирование.

      В целом можно сказать, что Троцкий выступал за сбалансированность разных частей экономики: социалистических начал и частнокапиталистических элементов. Об этом свидетельствует, в частности, его замечание относительно характера предприятий (август 1921 г.): “Промышленные предприятия будут, следовательно, в ближайший период разбиты на три группы: государственные, находящиеся в определённых договорных отношениях с государством (производственные кооперативы, государственные управления на договоре и пр.) и сдаваемые в аренду на частно-капиталистических началах” [37, р. 218]. Таким образом, Троцкий выступал по существу за то, что сегодня называют смешанной экономикой. Пожалуй, лишь с той разницей, что ныне многие теоретики смешанной экономики частнокапиталистические начала хотят “смешивать” не с социалистическими (скажем, с народнохозяйственным планированием), а с частногосударственными элементами. /11/

      Таким образом, следовало бы пересмотреть известное утверждение фальсификаторов истории о том, что переход к НЭПу был проведён по инициативе В. И. Ленина [см. 16, с. 3]. Нельзя квалифицировать иначе как преднамеренную фальсификацию или прямую ложь следующее утверждение в официальной советской биографии Ленина под редакцией А. Г. Егорова и других деятелей того же плана: “В. И. Ленин первый понял всю опасность создавшегося положения и необходимость крутого поворота в политики партии. Уже к февралю 1921 года он сделал вывод, что нужно перейти к новой экономической политике...” [6, с. 145]. Куда более реалистичным представляется следующее мнение: “Но когда в начале 1920 года Троцкий предложил новую экономическую политику, которая развязала бы руки капитализму в деревне, преданный коммунистической доктрине ЦК отверг его предложение, а потом целый год метался в поисках иных мер поощрения, которые стимулировали бы сельскохозяйственную продукцию” [35, с. 661]. Однако тут главную роль играла не доктрина, а очень сложная обстановка, в том числе настроенность партии и других революционеров на скорейшее строительство социализма. Многие социалисты (не только большевики, но и левые эсеры, анархисты, максималисты), воспитанные на классических представлениях о борьбе с буржуазией и капитализмом, не могли органично воспринимать появление и расцвет “советской буржуазии”. Вместе с тем нельзя думать, что экономический механизм НЭПа был каким-то гениальным изобретением. Это был обычный механизм рыночных отношений, на необходимость чего постоянно указывали противники большевиков. Поэтому переход к НЭПу никаким гениальным открытием не является и не составляет проблему экономической теории, а есть лишь политическая проблема борьбы за удержание власти большевиками, что они отождествляли с борьбой за социализм.

      Главное в НЭПе: Г.Я. Сокольников и финансы

      Однако НЭП – это не просто замена продразвёрстки налогом, а развёртывание товарно-денежных отношений, создание полноценной рыночной экономики. Следовательно, НЭП – это не просто налог, а перерастание натурального сельскохозяйственного налога в денежный и нормальное денежное обращение. Таким образом, главное в НЭПе – это создание нормально функционирующей денежно-кредитной системы как основополагающей для развития всей экономики. Центральным элементом такой системы явился червонец, а центральным деятелем такой системы, а, стало быть, всего НЭПа являлся нарком финансов (с 22 ноября 1922 г. по 16 января 1926 г.), «отец» советской денежной реформы 1922-1924 гг. Григорий Яковлевич Сокольников. Тут напрашивается далеко идущий вывод: кто был главным идеологом и деятелем НЭПа - В. И. Ленин, Н. И. Бухарин или Г. Я. Сокольников?

      Вопреки широко бытующему мнению, Н. И. Бухарин на самом деле был идеологом натурального хозяйства при социализме. В своей, можно сказать, теоретической /12/ монографии "Экономика переходного периода", которая, кстати, весьма понравилась Ленину, он развил целую теорию натурализации экономики. Бухарин писал: «Понятно, что в переходный период, в процессе уничтожения товарной системы как таковой, происходит процесс "самоотрицания" денег. Он выражается, во-первых, в так называемом "обесценении денег", во-вторых, в том, что распределение денежных знаков отрывается от распределения продуктов, и наоборот. Деньги перестают быть всеобщим эквивалентом, становясь условным - и притом крайне несовершенным - знаком обращения продуктов» [4, с. 188-189]. Здесь Бухарин первые поверхностные наблюдения разлада экономического механизма принял за ростки объективного процесса развития социализма. И так думали и писали тогда многие.

      Многие партийные деятели продолжали утверждать, что деньги в социалистическом народном хозяйстве в принципе не нужны. Временно их можно использовать по причине существования частного сельского хозяйства и мелкой частной промышленности. Но как только эти сектора экономики будут обобщены и социализированы, нужда в деньгах сама собой отпадёт. И как раз большая эмиссия и обесценение рубля, ставя в невыгодное положение частного производителя, будут служить инструментом в «классовой борьбе пролетариата». Так быстрее можно прийти к коммунизму. Это была очень популярная идеологическая установка.

      О полной прострации руководства партии по финансово-денежному вопросу говорит специальная резолюция X съезда РКП(б), где было объявлено о начале НЭПа. Эта резолюция под названием «О пересмотре финансовой политики» состоит всего лишь из трёх строк: «Съезд поручает ЦК пересмотреть в основе всю нашу финансовую политику и систему тарифов и провести в советском порядке нужные реформы» [11, с. 609]. Получается, что партийный съезд, открывший дорогу НЭПу и принявший в этом смысле ряд принципиальных решений (например, о замене развёрстки натуральным налогом), по самому главному, основному вопросу развития рыночной экономики ничего вразумительного сказать не мог. Более того, В. И. Ленин в основном докладе на съезде, кроме 1-2 фраз о важности денежного оборота, ничего более конкретного не сказал. Правда, он согласился с тем, что надо создать специальную комиссию и «привлечь для этого специально т. Преображенского, автора книги ″Бумажные деньги в эпоху пролетарской диктатуры″» [15, т. 43, с. 66].

      Единственный из делегатов съезда, кто специально и более или менее обстоятельно указал на необходимость «пересмотреть вопрос о финансовой и тарифной политике во всём объёме», действительно был Е.А. Преображенский. Он, в частности, сказал: «Можем ли мы поправить нашу бумажную денежную единицу? На этот вопрос я отвечаю: это дело почти безнадёжное. Мы должны будем предоставить нашему теперешнему рублю умереть, и мы должны приготовиться к этой смерти и приготовить такого наследника этой системы, который мог бы одну бумажную денежную валюту, сравнительно дёшево стоящую, заменить другой бумажной валютой» /13/ 11, с. 427]. Само предложение Е. А. Преображенского заключалось в выпуске серебряной монеты, которая послужила бы основой для новой бумажной валюты. Однако, это предложение было не проработано и сам автор не был уверен в успехе. Е. А. Преображенский предложил резолюцию съезда по данному вопросу, а также создать «специальную комиссию по вопросам финансов». Первое предложение Преображенского съезд принял дословно, хотя Г. Зиновьев как председатель заседания, предложил не публиковать эту резолюцию «потому, что, лишь тогда, когда мы что-нибудь подготовим, можно будет довести её до сведения широких масс» [11, с. 446]. По второму предложению была создана специальная Финансовая комиссия ЦК РКП(б) и СНК, которую и поручили возглавить Е. А. Преображенскому.

      Но до конца 1921 г., т. е. до появления Г. Я. Сокольникова в Наркомфине, в отношении денежной реформы мало что делалось. Вплоть до 1921 года продолжали разрабатываться всевозможные системы безденежного учёта в советском хозяйстве. С предложениями такого типа выступали известные экономисты А. Вайнштейн, В. Сарабьянов, М. Смит, С. Струмилин, А. Чаянов и другие.

      Позиция Сокольникова была принципиально иной. Он разъяснял, что поднять промышленность и социализированный сектор экономики можно только на основе развития крестьянского хозяйства, которое поставляет сырье для промышленности и сельскохозяйственный продукт для городских рабочих и служащих. Значит, надо стабилизировать денежное хозяйство и укреплять рубль. Значит, надо прекращать эмиссию. Выступая в марте 1922 г. на ХI съезде РКП(б), он специально подчёркивал, что «задача сокращения эмиссии есть основная политическая и экономическая задача, но не ведомственная» [26, с. 92]. Для этого и проводилась денежная реформа, которая была санкционирована высшим партийным руководством страны.

      Денежная реформа 1922-1924 гг. началась не сразу. Ей предшествовал определённый период очень интенсивных дискуссий и обсуждений как в среде большевистского руководства, так и среди учёных и специалистов финансового дела. Как уже говорилось, после Х съезда партии для подготовки денежной реформы была создана специальная Финансовая комиссия ЦК РКП(б) и СНК, которую возглавил Е. А. Преображенский. 14 апреля 1921 г. Политбюро ЦК РКП(б), рассмотрев доклад Преображенского, утвердило постановление по вопросу о реформе денежного обращения. Однако работа этой комиссии была, видимо, не очень активной или результативной. В. И. Ленин не выдерживает и 28 октября 1921 г. пишет письмо Преображенскому «Periculum in mora» [Опасность в промедлении], где настаивает на коренном изменении «всего темпа нашей денежной реформы» [15, с. 53]. Кто знает, окажись Е. А. Преображенский активнее и сноровистее, возможно, он бы и возглавил Наркомфин и денежную реформу. Ведь по всем бюрократическим канонам он являлся первым претендентом на этот пост. Другой разворот дело приобрело тогда, когда с 16 января 1922 г. на «финансовом фронте» появился Сокольников. Уже 26 января, /14/ т. е. через 10 дней, Сокольников проводит в НКФ совещание крупнейших (как тогда говорили, буржуазных) специалистов в денежном обращении, на суд которых выносит почти готовую программу реформы. В программе намечались следующие меры: «Легализация золота, приём последнего в платежи государственных сборов и налогов, открытие текущих счетов в золоте, перевод последнего за границу, приём переводов из-за границы в советской валюте, продажа последней за границей, корректирование ценой на золото товарного коэффициента и – общая задача – достижение котировки советского рубля на заграничных рынках» [10, с. 71]. Конечно, здесь ещё речь не шла о червонце как параллельной валюте, конкретные детали червонца стали разрабатывать несколько позже.

      Теперь о хронологии самой реформы. Денежная реформа состояла из двух частей, каждая из которых распадалась на ряд этапов. Первая часть относиться к 1922 г., вторая – к началу 1924 г. 11 октября 1922 г. был издан декрет СНК «О предоставлении Госбанку права выпуска банковых билетов», согласно которому Государственный банк начал выпускать банковские (банковые, по терминологии тех лет) билеты (банкноты) достоинством в 1, 2, 3, 5, 10, 25, 50 червонцев с золотым содержанием на уровне дореволюционной золотой монеты. Червонец равнялся 1 золотому 78,24 доли чистого золота или 10 рублям прежней российской золотой монете [10, с. 209]. Обычные деньги (совзнаки) обращались параллельно с червонцами до 31 мая 1924 г. Далее, 10 апреля 1924 г. было принято решение о выпуске казначейских билетов по соотношению 10 рублей за 1 червонец. И, наконец, 7 марта 1924 г. вышел декрет об обмене до июня этого года совзнаков на червонцы и казначейские билеты. Такова вкратце хронология событий. В результате в СССР была создана устойчивая, полновесная валюта, которая котировалась на основных мировых биржах.

      Благодаря деятельности Наркомфина и прежде всего энергии, знаниям и интеллекту наркома Г. Я. Сокольникова денежная реформа в Советской России была проведена блестяще. В том числе, если судить об этом по мировым меркам. В хорошей западной литературе говориться о советском наркоме финансов так: «Русский большевик Сокольников стал первым государственным деятелем послевоенной Европы, которому удалось восстановить стоимость валюты своей страны в золотом эквиваленте» [21, с. 37].

      При описании денежной реформы и роли в ней Сокольникова, часто этой хронологией и ограничиваются. Ставя на первое место роль золотого обеспечения рубля, что энергично отстаивал Сокольников. И действительно, об этом он начал говорить ещё в 1920 г. Но при этом меньшее внимание обращают на другую составную часть реформы: достижение сбалансированного бюджета. А это, пожалуй, даже главное. По мнению Сокольникова, золотое обеспечение можно вводить не в любое время, а когда достигнута известная сбалансированность бюджета. Т. е. когда доходы бюджета равняются его расходам и доходы от эмиссии не превышают, по крайней мере, /15/ доходов бюджета по другим источникам. Только тогда появляются реальные возможности создания крепкой валюты. «Те, - говорил Сокольников в докладе на Московской партийной конференции в марте 1922 г., - которые толкуют о том, чтобы мы перешли на золотую валюту немедленно в условиях нашей нищеты – голодной катастрофы, развала нашей промышленности и сельского хозяйства, - те толкают нас в яму и больше никуда» [27, с. 143]. В этом отношении реформа Сокольникова очень напоминает реформу С. Ю. Витте, где стабилизация бюджетной системы играла ключевую роль.

      Все стало сходиться в одном пункте: нужно было налаживать денежно-финансовое хозяйство, нужна была крепкая валюта, налоговые поступления в бюджет, сокращение и прекращение эмиссии. Эмиссию можно сократить, если в бюджет будут поступать доходы, т. е. налоги и поступления от промышленных и других государственных предприятий (транспорт, почта и т. д.). Во время "военного коммунизма" такого рода поступлений практически не было, вместо налога была продразвёрстка и бесплатность многих услуг коммунального хозяйства. Г. Я. Сокольников во многих своих работах и выступлениях показывает и доказывает, как после перехода к НЭПу удалось наладить сбор налогов и поступление средств от госпредприятий в бюджет страны. Именно в создании бездефицитного бюджета, а не только в золотом обеспечении, лежит корень денежной реформы 1922-1924 гг. Этого многие не понимали. Даже В. И. Ленин писал Сокольникову (в письме от 22 января 1922 г.): “Не могу согласиться с Вами, что в центре работы - перестройка бюджета. В центре - торговля и восстановление рубля” [15, т. 54, с. 132]. Сегодня можно признать, что в этом вопросе позиция Сокольникова была более правильная. Сокольников приводит подробные данные о росте доли денежных доходов в бюджете. Так, в январе 1922 г. сумма денежных доходов бюджета по отношению к эмиссии составляла 10 %, т. е. «эмиссия дала в 10 раз больше, чем все поступления от налогов и доходов денежного характера». В феврале того же года это процентное соотношение было 19,3, в марте - 21,4, в апреле – 29,4, в мае – 35,5, в июне – 38,5. По прогнозу Наркомфина в ноябре поступления от налогов и доходов должны сравняться с эмиссией или даже ее превзойти. «Таким образом, - делает вывод Сокольников, - в общем количестве денежных ресурсов эмиссия, возможно, будет с ноября занимать уже менее 50%» [27, с. 195]. И только когда доходы от эмиссии в процентном отношении сравнялись с другими поступлениями в бюджет, тогда и можно было серьёзно ставить вопрос о вводе золотого червонца. Вот это, пожалуй, даже самое главное в денежной реформе – добиться поступления твёрдых и устойчивых доходов государственного бюджета, сделать его бездефицитным.

      При этом надо учитывать одну особенность. В финансовой реформе 1922-24 гг. речь шла об обеспеченности золотом рубля, а не о размене бумажного рубля на золотую монету, как иногда себе представляют некоторые люди. К сожалению, и /16/ сегодня даже в специальной литературе можно встретить подобные утверждения. Это момент специально разъяснял в марте 1923 г. Сокольников: «Не нужно ставить своей задачей возвращение к режиму циркуляции золотой монеты внутри страны; наоборот, в циркуляции золотой монеты внутри страны должно видеть наиболее злого врага нашего бумажно-денежного обращения» [28, с. 90]. И несколько позже добавлял: «Система золотого обращения, - подчёркивал Сокольников в 1927 г., - заменена системой золотого обеспечения». А обеспеченность рубля золотом в тех условиях означала размен банкнот (червонцев) на золото лишь в межгосударственных отношениях. Золото, говорил Сокольников в 1925 г., у нас «не ходит, а служит только для внешних расчётов» [28, с. 441, 379]. Стало быть, червонец легко менялся по устойчивому курсу на основные иностранные валюты. В этом состояла его привлекательность.

      Кроме того, была разрешена свободная продажа и покупка золота частными лицами. При этом, Сокольников замечал, что «иногда продажа золота со стороны частных лиц превышает покупку, а иногда и наоборот». Т. е. прямо или непосредственно червонец на золото не менялся, но на него можно было свободно купить золото по рыночному курсу, а также иностранную валюту. В специальной литературе обычно такую практику называют не «золотым стандартом», а «золотослитковым стандартом». В этой ситуации с золотом имеет дело не очень широкий круг частных лиц. В основном те, кто занят внешнеторговыми операциями или имеющие достаточные резервы валюты для приобретения золотых слитков. Но основная роль «золотослиткового стандарта» состоит в обеспечении межгосударственных и внешнеторговых сделок. Именно такая практика была характерна для многих стран Европы в 1920-х годах. И Россия благодаря энергии и инициативе Сокольникова одна из первых перешла на этот стандарт.

      В этой связи следует признать несостоятельным утверждение, что «обратимость червонца в золото и иностранную валюту регулировалась административными методами» и высокий престиж червонца обеспечивался «социально-психологическим эффектом ″воспоминания″ населения о золотой довоенной десятке» [24, с. 107]. Это полностью не соответствует экономической реальности тех лет (начало и середина 1920-х годов) и противоречит экономическому смыслу. Ибо административным путём невозможно регулировать обратимость червонца в золото и поддерживать стабильный рыночный курс валюты.

      У денежной реформы в принципе не было и не могло быть одного ″автора″, это не было изобретением гениального одиночки. Вопросы реформы широко обсуждались в среде специалистов, учёных, партийных деятелей. Среди специалистов были ее сторонники и противники. Да и среди самих сторонников были разные мнения по конкретным вопросам. В предисловии к сборнику документов и материалов по денежной реформе 1922-24 гг. указывается, что «ближе всех к окончательному вариан-/17/-ту реформирования оказалась точка зрения Тарновского – Коробкова. В. В. Тарновским она высказывалась в марте, июне и октябре 1921 г., а В.С. Коробковым – в декабре 1921 г.» [12, с. 15]. Тем не менее, помещённый в этом сборнике доклад В. В. Тарновского (июнь 1921 г.) содержит в качестве центральных положение о необходимости признания Советским правительством внешних долгов ещё царского правительства. «Утверждать, - заявлял В. В. Тарновский, - что такое признание своих долгов неприемлемо для современного строя России, будет крайне ошибочно» [10, с. 39]. Более того, в другом документе от 7 февраля 1922 г. В. В. Тарновский утверждал, что «общее восстановление народного и государственного хозяйства России возможно лишь при значительной и активной помощи иностранного капитала». И даже предлагал государству отказаться от эмиссионного права в пользу частного института, который будет именоваться «Банком России». И этот «Банк России» должен быть единственным эмиссионным центром в стране и учреждаться иностранным капиталом. [10, с. 97-98]. Были и такие дикие (иного определения подобрать трудно) предложения со стороны отдельных специалистов «дореволюционной выучки». Нет нужды специально говорить об абсолютной нереальности и даже несерьёзности такого рода предложений, которые, естественно, были весьма далеки от окончательного варианта денежной реформы. Вот если действительно указывать на человека, «кто придумал червонец», то это будет, несомненно, В.С. Коробков. Последний предлагал предоставить Госбанку право эмиссии «золотых» банкнот, с золотым покрытием примерно на 15-20 %, но без немедленного размена на золото. Это предложение оказалось наиболее близким к окончательному варианту. Но в то время (1921-1924 гг.) В. С. Коробков был всего лишь секретарём председателя правления Госбанка. А вот многие профессора были против проекта В. С. Коробкова. Таким образом, видимо, следует согласиться с мнением С. М. Борисова, что «какого-то одного конкретного ″отца″ у червонца не существовало. Он был плодом коллективного ума и знаний…» [2, с. 57].

      Но душой реформы, ее лидером был, несомненно, Сокольников. Ведь, кроме того, что необходимо было глубоко разбираться в финансовых хитросплетениях, нужно было также отстаивать, разъяснять и пробивать необходимые решения на высших этажах партийной и советской власти. Это мог сделать только Сокольников. Поэтому отдавать приоритет в «придумывании червонца» специалистам «дореволюционной выучки» значит, что называется, «попадать пальцем в небо». Были и специалисты, были и дискуссии, был и Сокольников. Но главное, была объективная необходимость нормализации денежно-финансового хозяйства. Сокольников специально отмечал в одном выступлении сентября 1923 года: «Если вы думаете, что идею червонца мы провели в жизнь в соответствии с представлениями буржуазной науки и чиновников старого министерства финансов, то вы ошибаетесь. Никто из буржуазных специалистов не поддержал идею червонца… Профессор Мануилов в разработанном им про-/18/-екте предлагал переход на золотое обращение, что в самый короткий срок привело бы нас к банкротству, к капитуляции перед заграничным капиталом» [Цит. по: 24, с. 108]. Но мысль Сокольникова была шире и глубже. И, если можно так сказать, более инструментализирована, т. е. более прагматична.

      Заключение

      Итак, концепция НЭПа по Сокольникову состояла в следующем. Надо, прежде всего, обеспечить финансовую сбалансированность, за которой и будут следовать материально-вещественные пропорции. То есть, "порядок Сокольникова" предполагает первенствующее значение финансовых и денежных потоков над материальновещественными. В начале 1920-х годов такая логика, совершенно естественная для рыночной экономики, хотя и оспаривалась некоторыми "плановиками и производственниками", могла провозглашаться и даже проводиться в жизнь Наркомфином. С середины 1920-х годов ситуация резко меняется. Рыночно-финансовые ориентиры Сокольникова подвергаются широкой и усиленной критике. При обсуждении контрольных цифр Госплана на 1925/26 г. Сокольников продолжает отстаивать и развивать свою концепцию «диктата» финансовых пропорций, ибо «огромное количество элементов находится вне нашей плановой воли». Создаётся такой порядок, что «выполнение государственных планов объективно наталкивается на противодействие 22 млн. крестьянских планов», которые «реально проводятся в жизнь», а в области государственных планов «все к черту летит». На это известный экономист, представитель НК РКИ (Рабоче-крестьянской инспекции) В. П. Милютин заметил: «Сокольников произнёс, собственно говоря, речь против планового хозяйства. Его речь была не только против данных контрольных цифр, а против планового хозяйства вообще» [Цит. по: 30, с. 157]. Сам Струмилин заявил: «Для нас, работников Госплана, этот «крестплановский» уклон Наркомфина представляется глубоко неправильным и совершенно неприемлемым» [30, с. 157]. Усиление планового начала, необходимость развития в первую очередь тяжёлой промышленности повели к тому, что соблюдение финансовых пропорций отодвинулось на второй план. В конце 1920-х годов даже некоторые государственные деятели, ранее разделявшие позицию Сокольникова о главенствующем значении финансовой сбалансированности и бездефицитности бюджета, стали осторожно менять свою прежнюю позицию. Например, А. И. Рыков, который раньше пытался приспособлять государственную промышленность к крестьянскому рынку, в 1929 г. был уже склонен ради «сдвигов во всей экономике» страны «потревожить некоторые буквы и запятые нашего финансового законодательства» [23, с. 461]. Соответственно этому, Сокольников в январе 1926 г. был снят с поста наркома финансов, а в 1929 г. отправлен послом в Великобританию.

      Все последующие годы советской власти на первом месте всегда оказывались материально-вещественные нужды производства. Один из активных участников эко-/19/-номической реформы 1965 г. В. К. Ситнин вспоминал, как он после окончания в 1928 г. института попал на работу в Госплан, где в то время шла разработка кредитной реформы 1930-1931 гг. Идея этой реформы исходила из того, как пишет В. К. Ситнин, что «денежные и кредитные отношения являются чуждыми для социализма категориями, противоречащими плановому началу». Отсюда, в основу проекта реформы была положена конструкция, согласно которой «движение финансовых ресурсов должно было пассивно следовать за движением материальных ресурсов. Распределение же материальных средств должно было определяться прямыми плановыми директивами, являться результатом решений центральных и местных плановых органов» [25, с. 50-51]. Такая схема надолго утвердилась в советской экономической практике.

      Итак, проследим логику экономического процесса НЭПа. В его начальный период считалось, что создание крепкого рубля поведёт к развитию крестьянского хозяйства, что даст толчок к развитию лёгкой промышленности, которая в свою очередь поведёт к развитию машиностроения для лёгкой промышленности и затем к развитию тяжёлой промышленности. Но было мнение «плановиков и производственников» из Госплана, которые полагали необходимым сперва развивать тяжёлую промышленность, а потом все остальное. Однако логикой НЭПа была классическая схема развития капиталистической экономики вообще, схема, по которой столетиями развивались почти все европейские страны. Но могла ли Советская Россия развиваться по этой классической схеме?

      Это капитальный вопрос всей темы. Что значит «стать на почву рынка»? Это значит, развивать капиталистические начала. Но может ли быть полноценным государственный капитализм без капиталистов? Ведь руководители предприятий должны иметь стимулы для эффективной работы предприятия, их доходы должны быть увязаны с этой эффективностью. По сути дела они должны были бы превратиться в советских капиталистов. Но советская власть до этого дело не доводила, капиталистов не допускала. Распределения продукта по капиталу не было. Значит, государственный капитализм был усечённый, ненастоящий. Это противоречие между необходимостью развития рыночной экономики и советской политической системой, где доминировали социалистические императивы равенства, было свойственно всему советскому периоду и, в конце концов, сгубило все.

      Но логика НЭПа была чёткой и очевидной: если поставлена задача экономического развития на рыночных началах, то рынок надо проводить последовательно и в полном объёме. То есть, должен быть не только крепкий рубль и бездефицитный бюджет, но и предприятия, работающие на коммерческом расчёте, платящие налоги, реагирующие на рыночную конъюнктуру, стремящиеся к прибыльности и т. д. Одно органично связано с другим. Не может быть крепкого рубля и эффективной финансово-кредитной системы в отсутствии рыночного саморегулирования. В этом состояла /20/ экономическая концепция НЭПа. Однако эта логика не вписывалась в советскую политическую систему. Страна в конце 1920-х гг. переходила в режим мобилизационной экономики.

      Литература
      1. Большевистское руководство. Переписка. 1912 - 1927. М., 1996, с. 207.
      2. Борисов С.М. Рубль − валюта России. – М.: Изд-во «Консалтбанкир», 2004, с. 57.
      3. Буртин Ю. Другой социализм. // Красные холмы. М., 1999.
      4. Бухарин Н.И. Избранные произведения.- М.: Экономика, 1990, с. 188-189.
      5. Валентинов Н.В. Наследники Ленина. М., 1991, с. 207-208.
      6. Владимир Ильич Ленин. Биография. Т. 2. 1917-1924. М., 1985, с. 145.
      7. Воейков М.И. Великая российская революция: экономическое измерение. - М.: Институт экономики РАН, 2017.
      8. Далин Д. После войн и революций. Берлин, 1922, с. 10.
      9. Двенадцатый съезд РКП(б) 17-25 апреля 1923 г. Стенографический отчёт. М., 1968, с. 322.
      10. Денежная реформа 1921-1924 гг.: создание твёрдой валюты. Документы и материалы. – М.: РОССПЭН, 2008.
      11. Десятый съезд РКП(б). Март 1921 г. Стенографический отчёт. – М.: Госполитиздат, 1963, с. 609.
      12. Доброхотов Л.Н. Долгая жизнь денежной реформы 20-х гг. // Денежная реформа 1921-1924 гг.: создание твёрдой валюты. Документы и материалы. – М.: РОССПЭН, 2008, с. 15.
      13. История ВКП(б). Краткий курс. М., 1938, с. 251.
      14. Карр Э. История советской России. Кн. 1. Большевистская революция 1917-1923. Том 1 и 2. М.,1990, с. 620.
      15. Ленин В.И. Полн. собр. соч. ТТ. 1-55. М.: Гополитиздат, 1960-1966.
      16. Ленинское учение о нэпе и его международное значение. М., 1973.
      17. Меньшевики в 1922-1924 гг. Отв. редакторы З. Галили, А. Ненароков. – М.: РОССПЭН, 2004.
      18. Меньшевики в 1921-1922 гг. – М.: РОССПЭН, 2002, с. 170
      19. Неизвестная Россия. ХХ век. Книга IV. М., 1993, с. 114-115.
      20. Павлюченков С.А. Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа. – М.: Русское книгоиздательское товарищество, 1996.
      21. Поланьи К. Великая трансформация: политические и экономические истоки нашего времени. – СПб.: Алетейя, 2002, с. 37.
      22. Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. М., 1967, с. 234 236.
      23. Рыков А.И. Избранные произведения. - М.: Экономика, 1990, с. 461.
      24. Симонов Н.С. Из опыта финансово-экономической реформы 1922-1924 гг. // НЭП: приобретения и потери. – М.: Наука, 1994, с. 107.
      25. Ситнин В.К. События и люди. Записки финансиста. – М.: «Деловой экспресс», 2007, с. 50-51.
      26. Сокольников Г.Я. Новая финансовая политика: на пути к твёрдой валюте. – М.: Наука, 1991, с. 92.
      27. Сокольников Г.Я. Финансовая политика революции. В 2-х т. Т. 1. - М.: Общество купцов /21/и промышленников России, 2006, с. 143.
      28. Сокольников Г.Я. Финансовая политика революции. В 2-х т. Т. 2. - М.: Общество купцов и промышленников России, 2006, с. 90.
      29. Старцев В. И. Л. Д. Троцкий (страницы политической биографии). М., 1989, с. 39.
      30. Струмилин С.Г. Избранные произведения. Т. 2. На плановом фронте. М., 1963, с. 157.
      31. Троцкий Л. Д. Моя жизнь. Опыт автобиографии. М., 1991, с. 440-441.
      32. Троцкий Л. Основные вопросы пролетарской революции. – Соч. т. ХХII. М., (1923), с. 314.
      33. Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаций. М., 1990, с. 42.
      34. Трукан Г.А. Путь к тоталитаризму. 1917-1929., М., 1994, с. 72.
      35. Фишер Л. Жизнь Ленина. - L.: Overseas Publications Interchange, 1970, с. 661.
      36. Шарапов Ю.П. Первая “оттепель”. Нэповская Россия в 1921-1928 гг.: вопросы идеологии и культуры. Размышления историка. М., 2006, с. 43-44.
      37. The Trotsky papers. 1917-1922. Vol. I. - The Hague, 1964, p. 218. /22/

      Альтернативы. №2. 2021. С. 5-22.