Чжан Гэда

Шаолинь легендарный и Шаолинь исторический

34 сообщения в этой теме

Для начала хочу выложить интересное фото - настоятель (фаши) Хэнлинь (恒林法师, 1865-1923) с группой шаолиньских охранников. Фото сделано в 1920 г.

Так сказать, привет почитателям "кинокунфу"! :aikido:

post-19-0-08009700-1393409160.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


В 1928 г. генерал Ши Юсань (石友三, 1891-1940), также известный как Ши Саньфань - Ши Тройной изменник, сжег монастырь, не сумевший защитить себя при помощи своих вооруженных отрядов. Говорят, что пожар продолжался 40 дней и уничтожил значительную часть строений монастыря.

Уцелевшая фреска, к которой апеллируют любители "кинокунгфу", была создана в начале XIX в.:

post-19-0-45367700-1393410041_thumb.jpg

post-19-0-10005500-1393410051_thumb.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Фрагмент фрески с изображением видов применяемого оружия - это фиксация ситуации на время правления императора Цзяцина (1796-1820):

post-19-0-16510100-1393411162_thumb.jpg

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В 1928 г. Чан Кайши направил Ши Юсаня, который ранее воевал под знаменами "розового маршала" Фэн Юйсяна, выбить из Хэнани местного милитариста Фань Чжунсю. В это время настоятелем монастыря был Мяо Син (1891-1928), с которым Фань Чжунсю поддерживал дружеские отношения. Настоятель был известен своими достижениями в изучении БИ, но в то же самое время не чурался и светской жизни, стремясь поддерживать дружеские отношения со всеми влиятельными лицами провинции.

Монастырь охранялся значительным отрядом "монахов-воинов", заведенных еще настоятелем Хэнлинем. Однако, понимая, что времена палочных боев ушли безвозвратно, Хэнлинь вооружил своих бойцов винтовками и постарался дать охране минимальное современное военное обучение.

Когда Фань Чжунсю потерпел поражение от войск Ши Юсаня, он бежал к Мяо Сину в надежде укрыться в обители и переждать там трудные времена. Но Ши Юсань имел четкую установку от Чан Кайши тотально зачистить все территории от милитаристов и их отрядов. Поэтому войска предприняли попытку штурма монастыря. Мяо Син попал в сложную ситуацию - воевать с армией было сложно. Тогда он покинул монастырь вместе с большинством монахов.

Ши Юсань решил уничтожить дотла логово мятежников и поджег монастырь. Из числа оставшихся монахов около 110 человек погибли при пожаре, который продолжался 40 дней. Были уничтожены основные здания монастыря, включая его библиотеку. Всего было уничтожено около 200 зданий, в т.ч. Тяньвандан (Зал Небесных Царей), Дасюндан (Зал Великих Героев), башню, на которой был установлен барабан и т.д.

Среди погибших наставлений были рукописные книги, которые сохранились только в изложении монахов, сделанных ими по памяти: "Основы искусства Шаолиньского кулачного боя", "Тайн Шаолиньского кулачного боя" и "Сокровенная суть Шаолиньского кулачного боя".

После такого погрома монастырь запустел. Монахи разбежались. Уцелевшие реликвии были по большей части вывезены на Тайвань, в Гонконг и страны ЮВА. На пепелище осталось всего несколько монахов, принявших твердое решение охранять святыню в ожидании лучших времен. Среди них был Ши Дэчань, которому было тогда только 12 лет. Во время пожара он прятался в горах и молился о спасении монастыря. Когда войска Ши Юсаня ушли, он вышел из убежища и с другими уцелевшими монахами приступил к посильной реставрации Цяньфодан (Зал 1000 Будд), Дамодан (Зал Бодхидхармы), Алоханьдан (Зал Архатов), Дицанфодан (Зал Будды Дицана), Байцидан (Зал Белых Одеяний), Шаньмэнь (Горные врата) и прочие объекты. Жизнь в разоренном монастыре была очень тяжелой. Помимо чисто бытовых неурядиц монахам приходилось в буквальном смысле слова биться с местным населением, пытавшимся приспособить под свои нужды камень и дерево из построек монастыря, унести то, что можно было продать для поддержания существования своих семей.

В 1963 г. храм Шаолиньсы был официально признан историческим памятником провинциального значения. Расхищение остатков монастыря было пресечено народной властью на законных основаниях. В 1979 г. было принято решение вновь открыть монастырь и с 1983 г. начались масштабные восстановительные работы.

В настоящее время реставрированный монастырь является популярным туристическим объектом и возведен в ранг общенационального исторического и культурного наследия.

На фото - Шаньмэнь и монастырская библиотека. Оба фото сделаны до 1928 г.

post-19-0-67125500-1393414267.jpg

post-19-0-22739400-1393414290.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Интересно, а как складывались отношения монастыря с манжурской династией? Вообще, что он из себя раньше представлял, был ли к нему такой интерес как сейчас, насколько в реальности славились бойцы-монахи? Вообще откуда в монастыре могли взяться все эти "кулачные методы" и "шаолиньские шесты"? Они ж вроде буддисты. И вообще с каких это подвигов, такая популярность?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Отношения с Цинами были далеки от киношных - монастырь был лоялен.

Это не значит, что в его стенах не было противников маньчжуров - они могли быть там, как и во всех других местах Китая.

А по легенде, началось все в период Тан - несколько монахов якобы спасли Ли Шиминя от врагов (легенда). В монастыре даже была стела от имени Ли Шиминя (не уверен, что не подделка).

В период Мин вроде там даже что-то изучали, но когда ряд опытных военных типа Ци Цзигуана и теоретиков типа Тан Шуньчжи прибыли туда в поисках "секретного искусства", чтобы обучить народ и отразить нашествие японцев, то они совсем не впечатлились увиденным.

Более того, в составе войск Ци Цзигуана оказалось аж 2 (ДВА) монаха из Шаолиня (в "кинокунгфу" 2 человека в войске Ци Цзигуана были НЕ монахами), каждый из которых объявил другого самозванцем.

Подвигов больших за ними, кроме легенд неизвестного происхождения (но не ранее периода Мин), не числится.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Отношения с Цинами были далеки от киношных - монастырь был лоялен.

Это не значит, что в его стенах не было противников маньчжуров - они могли быть там, как и во всех других местах Китая.

А по легенде, началось все в период Тан - несколько монахов якобы спасли Ли Шиминя от врагов (легенда). В монастыре даже была стела от имени Ли Шиминя (не уверен, что не подделка).

В период Мин вроде там даже что-то изучали, но когда ряд опытных военных типа Ци Цзигуана и теоретиков типа Тан Шуньчжи прибыли туда в поисках "секретного искусства", чтобы обучить народ и отразить нашествие японцев, то они совсем не впечатлились увиденным.

Более того, в составе войск Ци Цзигуана оказалось аж 2 (ДВА) монаха из Шаолиня (в "кинокунгфу" 2 человека в войске Ци Цзигуана были НЕ монахами), каждый из которых объявил другого самозванцем.

Подвигов больших за ними, кроме легенд неизвестного происхождения (но не ранее периода Мин), не числится.

Значит псевдоавторитет уже при Ци Цигуане был. Вот не пойму я, зачем монахам такие байки о себе раздувать? Ну сейчас понятно, деньги, туризм, шоу. А тогда? Или тоже трупами по ярмаркам выступали или деньги спонсорские таким образом выманивали. С другой стороны тот же Мяо Син судя из описания выше, разбирался в БИ.

Ведь по идеи Шаолинь был духовным центром. Логичнее было бы если с ним связывали всякие буддиские чудеса.

Кстати, а как звали этих двух монахов, которые друг друга самозванцами объявили?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Один, ЕМНИП, Юэ Кунь. Второго не помню.

Про них А.А. Маслов много писал. Как источник он очень даже ангажированный, поэтому говорить о сильном передергивании с его стороны, как видится, сложно.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Во что нашёл на просторах инета. Шаолинский шест, времена династии Мин.

post-266-0-81799900-1393611246.jpgpost-266-0-28892100-1393611261.jpgpost-266-0-33966700-1393611271.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Да, вполне возможно.

Надо искать, какого века оригинал рисунков - многие вещи кодицифированы поздно.

Нет ничего странного в том, что монахи умели биться - монастырям нужна была охрана. Но это были монахи низших ступеней посвящения и послушники, как правило.

Хотя с Шаолинем непонятно - вроде как обычные бойцы становились настоятелями, как упомянутый выше Ши Дэчань или Хайдэн. Вообще, интересно бы найти то, что они оставили именно в плане религиозного наследия - насколько оно глубоко, насколько оригинально и т.п. Вполне возможно, что там просто компиляции более старых сочинений - на большее время не хватало, а статус мог требовать.

Но это пока предположения.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Да, вполне возможно.

Надо искать, какого века оригинал рисунков - многие вещи кодицифированы поздно.

Нет ничего странного в том, что монахи умели биться - монастырям нужна была охрана. Но это были монахи низших ступеней посвящения и послушники, как правило.

Хотя с Шаолинем непонятно - вроде как обычные бойцы становились настоятелями, как упомянутый выше Ши Дэчань или Хайдэн. Вообще, интересно бы найти то, что они оставили именно в плане религиозного наследия - насколько оно глубоко, насколько оригинально и т.п. Вполне возможно, что там просто компиляции более старых сочинений - на большее время не хватало, а статус мог требовать.

Но это пока предположения.

Нашёл ещё вот такую картинку, утверждают что этот учебник по палке вошёл в MuyeDoboTongji

post-266-0-44306000-1393614665.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Так в тексте "Муе тобо тхонджи" так и говорится, что палка китайская - всем палкам палка. И что на нее ориентировались при создании этого сочинения.

Только вот составлено оно поздно - в 1789 г.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Общался с людьми, которые ездят по всяким деревням китайским и изучают цюань фа. Говорят что монахов-бойцов по отношению к другим было не много. Как правило это были люди, которые на "гражданке" чем то воинским занимались, а попав в монастырь по каким-либо причинам, занимались его охраной или обучением. Администрация же монастыря им за это кров и питания. С прибывших по мимо основных функций, требовалось побриться на лысо и заучить пару молитв.

А так фиг его знает, как было на самом деле. Монастырь на самом деле очень интересен именно с точки зрения духовного центра. Сейчас там полный балаган конечно.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Так в тексте "Муе тобо тхонджи" так и говорится, что палка китайская - всем палкам палка. И что на нее ориентировались при создании этого сочинения.

Только вот составлено оно поздно - в 1789 г.

А по одежде на рисунках как-то можно индетифицировать? Шаровары, обувь, головной убор.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Так в тексте "Муе тобо тхонджи" так и говорится, что палка китайская - всем палкам палка. И что на нее ориентировались при создании этого сочинения.

Только вот составлено оно поздно - в 1789 г.

Вот что пишут авторы перевода "шаолиньского шеста"

This is an ancient Chinese Shaolin Staff manual from 400-years ago, 少林棍法闡宗 (Shao-Lin Gun-Fa Can-Zong), which was written by 程宗猷 (Cheng Zong You) during the Ming Dynasty, when the Japanese pirates fought with the Ming soldiers.

The Shaolin Monks at that time fought along-side with the Ming soldiers, and tales of their battle were also documented. In one particular case, was a young Shaolin Monk called Zhi-Nang, who used his Staff to fight a Japanese pirate wielding 2 swords!

Originally written in classical Chinese, this ancient manual is now available translated into English, accompanied by the original classical Chinese text. There is a total of 3 scrolls.

Нашёлся некий Джи-Нанг:)

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

It's documented: "贼队有巨人穿红衣舞刀而来,领兵僧月空和尚遍视诸僧,皆失色。独一僧名智囊,神色不动,即遣拒之。兵始交,智囊僧提铁棍一筑跃过红衣倭左,随一棍落,其一刀贼复滚转。又跃过红衣倭右,又落其一刀,倭应手毙矣".

English translation: "The enemy team had a giant cladded in red, waving his swords running towards us. The leading monk, Yue-Kong, looked at the rest of the monks and everyone looked shaken and scared.

Only one monk by the name of Zhi-Nang, stood steadfast.

Monk Zhi-Nang carried a metal-staff, jumped to the left of the red-cladded Japanese and struck down, causing the enemy to drop one of his swords. The enemy rolled away and recover.

Monk Zhi-Nang jump to the right of the enemy, struck away the other sword, and killed the enemy."

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

А по одежде на рисунках как-то можно индетифицировать? Шаровары, обувь, головной убор

Протограф, скорее всего, минский.

Но в конце Цин также часто рисовали людей в минской одежде - своего рода фронда против слабеющего режима.

А протографы часто меняли в деталях. И, если говорят, мол, это минская копия ханьской картины, то будьте уверены - половина деталей к оригиналу отношения иметь уже не будет.

Текст на китайском странный:

В отряде разбойников был огромного [роста] человек, двигавшийся напролом в алой одежде. [Словно] танцуя с мечами, он приближался. Возглавлявший монахов-воинов Юэ Кунь оглядел всех своих бойцов – все изменились в лице [от страха]. Единственный монах по имени Чжи Нан не изменил выражения лица, его и послал [Юэ Кунь] отразить [противника]. Бойцы стали сходиться. Монах Чжи Нан поднял свой железный шест и в прыжке обрушил шест на японца в алом одеянии слева – один из мечей разбойника покатился [по земле]. Снова прыгнул на японца в алой одежде справа, и вновь [японец] уронил свой меч, и рухнул мертвым.

Это отрывок из 张鼐 "吴淞甲乙倭变志" (Чжан Най "Усун цзяи вобянь чжи" - Записки о двух японских смутах в Усуне). Вот что про него известно:

张鼐(?—1629),字世调,号侗初。著名小品文作家。松江华亭(今上海松江)人。万历三十二年(1604)进士。改庶吉士,授检讨,迁司业。天启时擢南京礼部右侍郎,为阉党所劾,削籍归。崇祯初平反,任南京吏部右侍郎。有《宝日堂初集》、《吴淞甲乙倭变志》、《馌堂考故》等。

В целом - литератор в "малых жанрах". Дата сочинения неизвестна. Жанр тоже.

Как бы беллетристика тех лет.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Текст на китайском странный:

Это отрывок из 张鼐 "吴淞甲乙倭变志" (Чжан Най "Усун цзяи вобянь чжи" - Записки о двух японских смутах в Усуне). Вот что про него известно:

В целом - литератор в "малых жанрах". Дата сочинения неизвестна. Жанр тоже.

Как бы беллетристика тех лет.

Да, я уже нашел инфу. Там же где и сам текст http://www.chineselongsword.com

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Интересно бы было узнать как строилась иерархия монастыря, насколько сложно было в него попасть, за счёт чего он существовал ( на самообеспечении или на дотации:))

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Любой монастырь мог существовать только с позволения императора. Порой проводили секвестр - все незаконные монастыри закрывали, имущество отбирали, а монахов переводили в миряне и даже наказывали высылкой в пограничные районы, чтобы снова в привычной обстановке не стали отлынивать от работы.

Всегда количество монахов регулировалось - надо было получить официальное разрешение властей. Т.ч. стать монахом было непросто, но не по причине какого-либо особого отбора - экономические соображения перевешивали. Кому надо было терять сильных работоспособных тяглых?

Конкретно о Шаолине надо искать. Я не помню серьезных работ, описывающих структуру буддийской церкви в Китае, на русском языке. Поэтому искать придется преимущественно в англоязычном и китаеязычном интернете.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Интересно упоминание о "Шаолинь" в песне ихэтуаней, записанной в 1950-х годах при обследовании ряда сельских местностей в районах, где были наиболее бурные события в 1898-1901 гг.

Ни один советский синолог в 1968 г. (в Китае песни опубликованы в 1960 г., а у нас - в 1968 г., причем среди переводчиков был такой блестящий знаток языка, как В.С. Таскин) ничего не знал о том, что такое "Шаолинь" - в примечании к этой песне говорилось только, что:

"Шаолинь" - секта, судя по приемам борьбы, подобная союзу "Ихэтуань".

Сама песня, как и все песни такого рода, очень короткая, из нее мало что ясно:

№ 180 (с. 196)

Что ни удар - гора [трупов]

В деревне Цзинцунь члены союза "Шаолинь"

С мечом, пикой, палкой, кулаком

Бросились в Лофа на битву с врагом,

Что ни удар - гора [трупов]

На "Востлите" песни ихэтуаней который год лежат не выложенные - только их названия. Поэтому привожу тут без ссылки на "Востлит", только с указанием страницы печатного издания сборника "Восстание ихэтуаней", М, "Наука", 1968.

Станция Лофа лежит на железной дороге между Пекином и Тяньцзинем. В конце мая 1900 г. отряд адмирала Сеймура двинулся из Тяньцзиня на Пекин и оставил английский гарнизон на станции Лофа в т.н. "Форте Эндимион" - 30 человек и 2 митральезы.

1.06.1900 "Форт Эндимион" был осажден примерно 2000 боксеров, 2.06.1900 англичане на дрезине прорвались к основным силам Сеймура и сообщили, что 2 ранено, но весь гарнизон в большой опасности и держаться далее нет сил. 3.06.1900 Сеймур занял большими силами Лофа, отряд, направленный к Пекину на выручку посольств, был вынужден отступать обратно.

По данным Д. Янчевецкого боксеры были рассеяны еще 1-2 июня, но насколько это верно - судить трудно, т.к. 2.06.1900 все 30 солдат с обеими митральезами ушли с Лофа на соединение с главными силами Сеймура, не выдержав атак боксеров.

Ссылка на Янчевецкого:

http://militera.lib.ru/db/yanchevetsky_dg/09.html

Вот так сведения с обеих сторон противоречат друг другу. И никак не проливают свет на то, что такое "Шаолинь".

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

А знаменитый Дечань обучал медицине, что имело самое важное последствие и значение. У него были перебиты ноги во время стычки двух группировок милитаристов в 1928 году. Они объявляли себя губернаторами и набирали армии, после чего начинали враждовать. Один раз местом битвы стала территория монастыря. Ши Юсань привлёк на свою сторону монахов. У них было своё войско, которым руководил настоятель Ми Си. Но противник Ши Юсаня – один из основных военно-политических лидеров того периода генерал Фэн Юйсян – не стал жертвовать солдатами при штурме монастыря и использовал артиллерию. Многие постройки сгорели.

Мой дядя тоже участвовал в этом сражении. Дечань после ранения занялся медициной и стал одним из носителей знаний монастыря.

http://vatanym.ru/?an=vs207_mm6

Якобы это - интервью Ши Дэцяня, ректора Международной китайской академии ушу, одного из шести старших монахов монастыря Шаолинь. Говорится (безотносительно ко времени), что он недавно посетил Москву. Однако Ши Дэцянь (в миру - Ван Чанцин) умер 23.08.2008 от рака желудка, которым страдал несколько лет:

http://www.russbo.com/Latest-News/shideqiandead.html

Говорится, что он родился в городе Дэнфэн провинции Хэнань в 1943 г. и стал послушником в 15 лет, но с датировками, по китайской электронной энциклопедии, кажется, что-то неверно:

http://www.shaolingongfu.com/index.php?option=com_content&view=article&id=923:shi-deqian&catid=59:wushu&Itemid=53

В любом случае, он явно говорит о разрушении Шаолиня совсем не то, что было на самом деле - Ши Юсань сжег монастырь, а Фэн Юйсян там вообще не причем (разве что кроме того, что Ши Юсань до присоединения к Чан Кайши был под командованием Фэн Юйсяна).

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вот еще фрагмент росписи XIX в. из Шаолиньского монастыря с боем парной палицей-цзянь против длинного оружия (в данном случае различимо яньюэдао) и общий вид композиции в довольно хорошем разрешении (из доступных копий)

http://shaolinchancity.blogspot.ru/2009_01_01_archive.html

post-19-0-47645800-1394912594.jpg

post-19-0-68423900-1394913262_thumb.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Фотография монахов. Качество не очень.

post-266-0-27425000-1402563279.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Васильев Л. С. Великая Китайская стена
      Автор: Saygo
      Васильев Л. С. Великая Китайская стена // Вопросы истории. - 1971. - № 1. - С. 204-212.
      "Китайская стена", "укрыться за китайской стеной" - эти и им подобные выражения в нашем языке стали крылатыми, вошли в широкий обиход. Их смысл ясен каждому: оградиться стеной и жить за ней (разумеется, "стена" здесь чаще всего лишь метафора), отгородить себя от всех других, замкнуться в себе и очень мало интересоваться тем, что происходит вокруг. Корни этих выражений уходят в глубь веков, а связаны они с теми представлениями о китайской цивилизации, которые сложились у европейцев после первых контактов с Китаем и укрепились, когда в Европе стало известно о существовании мощного сооружения, охватывающего Китай почти на всем протяжении его северных сухопутных границ, от берегов Желтого моря до Тибета.
      Великая китайская стена ("Ваньли чан-чэн" - "стена длиной в 10 тысяч ли") - одно из самых грандиозных сооружений древности. За тысячелетия своего существования она неоднократно ремонтировалась, перестраивалась, изменяла свой облик. К стене пристраивались новые участки и дополнительные ответвления, в результате чего общая длина всех ее линий (3930 миль) вдвое превысила первоначальную длину (1850 миль)1. Однако основной профиль сооружения от Шань-хайгуаня на востоке до Цзяюйгуаня на западе, со всеми его сторожевыми башнями, сигнальными вышками и гарнизонными поселениями, приобрел свои законченные формы еще в III в. до н. э., во времена императора Цинь Ши-хуанди.
      Этот правитель вошел в историю как властный и жестокий деспот, железной рукой ломавший старые и устанавливавший новые порядки в созданной им империи. Рушились привычные жизненные устои, горели на кострах древние книги; бывшие удельные князья и аристократы теряли свое влияние и имущество, а их крестьяне, став подданными императора, все острее ощущали увеличивавшийся с катастрофической быстротою гнет новых налогов и повинностей. Миллионы крестьян были оторваны от земли и от своих семей для выполнения задуманной императором гигантской программы общественных работ. Наряду с возведением императорских дворцов и строительством столицы крупнейшим объектом в этой программе была Великая стена.







      Что же побудило взяться за ее сооружение? Вопрос не так прост, как может показаться с первого взгляда. Обычно принято считать, что стена была воздвигнута для защиты от набегов кочевников. Действительно, жившие к северу от плодородных северокитайских равнин племена степняков издревле совершали время от времени набеги на древнекитайские царства. Для защиты от таких набегов сооружались защитные валы еще задолго до Цинь Ши-хуанди. Подобные валы возводились в эпоху Чжаньго ("Враждующие царства", V - III вв. до н. э.) и на северных и на южных границах и служили защитой от вторжения не только степняков-кочевников, но и войск соседних китайских царств2. Однако на южных границах стен и валов было сравнительно немного, тогда как северные границы северокитайских государств уже на рубеже IV - III вв. до н. э. были покрыты ими почти сплошь. Это обстоятельство является достаточно веским аргументом против общепринятого взгляда, будто стена Цинь Ши-хуанди была сооружена прежде всего и главным образом для защиты от набегов кочевников. Защитный вал, построенный до первого императора, был достаточно крепок и вполне удовлетворял требованиям, которые могли предъявляться к сооружениям такого рода. Следует добавить, что и кочевые племена, обитавшие к северу от Китая, в эпоху Цинь Ши-хуанди были слабы и раздробленны, переживали еще период постепенной консолидации и не представляли собой серьезного источника тревог и беспокойств, как это имело место несколько позже, с начала эпохи Хань. Синологи, изучавшие историю создания стены и взаимоотношений китайцев с их северными соседями, обратили особое внимание на некоторые другие аспекты проблемы, подчас остающиеся в тени, несмотря на их первостепенное значение. Прежде всего это касается роли стены как могучей преграды не только для кочевых народов, но и для самих китайцев3. Стена должна была служить крайней северной линией возможной экспансии китайцев, той линией, которая предохраняла подданных "Срединной империи" от перехода к полукочевому образу жизни, от слияния с "варварами". Разумеется, для этого одних лишь защитных валов было недостаточно; требовалась мощная, надежно отделявшая территорию Китая преграда. К тому же стена, резко разграничивавшая две различные природные зоны, два типа экономики - земледельческий и скотоводческий, была призвана четко зафиксировать границы китайской цивилизации, способствовать консолидации только что составленной из ряда завоеванных царств единой империи, противопоставившей себя "варварскому" миру. В этой связи интересна одна из бытующих в Китае легенд о причинах сооружения стены. Как-то душа спящего Цинь Ши-хуанди взлетела на Луну и оттуда бросила взгляд на Землю. С заоблачных высот его империя казалась лишь маленькой точкой. Вот тогда-то и появилась у императора идея соорудить стену, которая окружала бы всю империю, превратив ее тем самым в "единую семью"4.
      Видимо, потребность в политической консолидации действительно сыграла свою роль как одна из побудительных причин сооружения стены. Разумеется, строительство столь грандиозного объекта поднимало также престиж нового императора и являлось орудием его экономической политики. Важно, однако, сказать о еще одном, на первый взгляд несколько неожиданном для серьезного научного анализа обстоятельстве, на которое как на чуть ли не основной стимул для возведения стены обратил внимание один из первых исследователей проблемы, У. Гейл. Цинь Ши-хуанди был очень суеверен. Отрицательно относясь к конфуцианству, в котором император видел враждебную идеологию, император симпатизировал сторонникам даосской религии, верил в их поиски бессмертия, астрологические выкладки, толкования снов и вообще был склонен к мистике. Существует такая легенда: императору приснился сон, будто один заяц держит в руках солнце, а другой хочет отнять его, затем появляется третий, черный заяц и забирает солнце себе. Проснувшись, император потребовал под страхом смертной казни объяснить ему смысл виденного. Тогда один из приближенных предположил, что речь шла о том, как два враждующих китайских царства были побеждены пришельцем извне. Чтобы избежать такого рода опасности, следует соорудить стену5.
      Эта легенда представляется продуктом более позднего мифотворчества; в ней идет речь об угрозе со стороны "черного зайца". Со словом "черные" у китайцев обычно ассоциировались кочевые племена, обитавшие на северных границах Китая в эпоху средневековья. Не случайно и то, что здесь сделан упор на опасность извне, тогда как во времена Цинь Ши-хуанди эта опасность не представлялась еще серьезной. Но легенда интересна тем, что она связывает решение строить стену именно с вещим сном императора, то есть с его суевериями и предрассудками. В работе Гейла даже ставится вопрос о том, нет ли оснований полагать, что суеверный император видел в строительстве стены в первую очередь защиту от злых духов суровых северных районов. Не можем ли мы увидеть в ломаных очертаниях стены образ гигантского извивающегося дракона, навеки застывшего и надежно охраняющего спокойствие и благополучие империи?6.
      Предположения Гейла не получили поддержки со стороны других исследователей, которые по-прежнему обращали внимание на более "материальные" причины сооружения стены. Однако едва ли правильно вовсе отметать эти предположения как несостоятельные: зафиксированный источниками суеверный характер первого императора с его склонностью к мистике даосского толка делает гипотезу Гейла достаточно правдоподобной. И, уж во всяком случае, очевидно, что не однозначный импульс, а весьма сложный комплекс причин и обстоятельств самого различного плана побудил Цинь Ши-хуанди принять решение о возведении стены, призванной навечно закрепить северные границы Китая и отгородить "Срединную империю" от воздействий извне, максимально ограничив ее контакты с внешним миром.
      Сооружение стены велось исключительно быстрыми темпами и заняло не более 9 - 10 лет. По приказу императора на северные границы страны в 221 г. до н. э. была послана трехсоттысячная армия во главе с полководцем Мэн Тянем, на которого и была возложена задача построить стену. Эта нелегкая работа стоила немалых средств и сил. Мэн Тянь должен был не просто соединить существовавшие прежде защитные валы, заполнив разрывы между ними: в его задачу входило создание принципиально нового сооружения, в основном из камня и кирпича, с различного рода фортификационными укреплениями. При этом надо иметь в виду, что значительная часть стены располагалась в горных районах, доступ к которым был затруднен. Мэн Тянь начал с того, что создал в непосредственной близости от линии стены по всему ее фронту 34 основные базы, которые были связаны дорогами с южными районами страны. На базы под строгой охраной направлялись нескончаемые обозы со строительными материалами и продовольствием, а также мобилизованные для обслуживания стройки крестьяне. А оттуда материалы, продовольствие и людские ресурсы распределялись по расположенным неподалеку от них гарнизонным поселкам, где жили строители. Каждый из поселков, в свою очередь, рассылал строителей, оборудование и запасы на переднюю линию стройки, в районы сооружения сторожевых башен. С возведения башен, число которых достигало 25 тыс., и начались строительство и реконструкция прежних защитных валов. Башни были неодинаковыми по размеру и сооружались, как и вся стена, из различных материалов, однако каждая из них являла собой внушительное строение в форме усечённой квадратной пирамиды шириною и высотою около 12 метров. Башни располагались на расстоянии, не превышавшем "два полета стрелы", и соединялись толстой отвесной стеной высотою около 7 м и шириною, достаточной для того, чтобы по ней могла пройти шеренга из восьми человек7.
      Как же производилась демаркация границы и выбиралась трасса будущей стены, особенно в тех случаях, когда стена сооружалась заново? Легенда, известная едва ли не каждому китайцу, гласит, что первый император имел волшебную белую лошадь, которая с легкостью преодолевала и горы и долины. Верхом на этой лошади Цинь Ши-хуанди самолично проехал по трассе будущей границы. Там, где лошадь оступалась (а это происходило примерно трижды на протяжении каждого ли, то есть полукилометра), возводили сторожевую башню. Разумеется, в действительности все было и проще и сложнее. "Ваньли чанчэн" проходила по северной границе Китая и создавалась с учетом уже существовавших валов, которые в свое время тоже с достаточной тщательностью отграничивали плодородные территории земледельческих равнин от горных и степных безлюдных районов, малопригодных для земледелия и населенных сравнительно редкими ордами кочевников. В тех случаях, когда трасса создавалась заново, строители учитывали природные условия местности, степень ее доступности, обитаемость, наличие дорог, возможность доставки материалов. Насколько можно судить по результатам, линия стены должна была служить наиболее удачно выбранным водоразделом между коренными районами Китая и "варварскими" территориями, лежавшими к северу. Подразумевалось, что земли к северу от стены уже не являются китайскими. Линия стены от побережья (Шаньхайгуань) и до излучины Хуанхэ проходила примерно по 40-й параллели, оставляя к югу плодородные долины среднего и нижнего течения Желтой реки. После пересечения реки стена шла южнее, отграничивая с юга расположенные в районе излучины пустынные и степные земли Ордоса. Далее, вторично форсировав Хуанхэ, линия стены снова поднималась к северу, достигая в своем конечном пункте (Цзяюйгуань) все той же 40-й параллели. Исследователи специально подчеркивают, что с точки зрения природно-географических условий район расположения стены представлял и представляет собой своеобразную переходную зону, состоявшую из ряда полос, которые, по существу, определяют грань между кочевым севером и земледельческим югом. При этом надо иметь в виду, что стена, несмотря на ее ярко выраженную линейность, на деле являла собой достаточно широкую полосу защитных и оборонительных сооружений. Так, с китайской стороны стену предваряли гарнизонные поселения сторожевой охраны, разветвленная сеть различного рода складов и баз. С внешней стороны неподалеку от стены высились сигнальные вышки, своеобразные дозорные пункты сторожевой охраны. Еще дальше в сторону степей уходили специальные башни (числом до 15 тыс.), игравшие роль передовых форпостов пограничной линии8. Кроме того, после сооружения стены часть территории за стеной, особенно в Ордосе, была колонизована китайскими поселенцами9.
      Строительство стены в основном было завершено в 213 г. до н. э. Оно дорого обошлось китайскому народу. Кроме трехсоттысячного войска Мэн Тяня, в строительстве стены принимали участие сотни тысяч мобилизованных крестьян. Оторванные от семей, страдавшие от голода и лишений и работавшие буквально на износ, долго они не выдерживали. На смену погибшим присылали новых, но и их ждала та же участь. Буквально вся трасса стены была покрыта костями погибших. По некоторым данным, на этом "самом длинном кладбище в мире" захоронено до 400 тыс. человек10. В памяти народа строительство стены запечатлелось как страшный кошмар и нашло отражение в различного рода сказах, плачах и преданиях о трагической судьбе людей, мобилизованных на стройку. Наиболее известно сказание о Мэн Цзян-нюй, муж которой погиб на строительстве. Не зная о смерти мужа, женщина отправилась к нему с теплой одеждой на зиму. Услыхав весть о его гибели, Мэн так горько рыдала, что обвалилась та часть стены, под которой были погребены останки мужа. Трагедия Мэн была усугублена тем, что она имела несчастье понравиться императору, который выразил желание взять ее к себе. Притворно согласившись на это, дабы иметь возможность достойно похоронить мужа, женщина затем покончила с собой, бросившись в реку11.
      Вскоре после окончания строительства стены и последовавшей за этим в 210 г. до н. э. скоропостижной смерти первого императора династия Цинь пала под ударами победоносного крестьянского восстания, предводитель которого основал новую династию - Хань, правившую страной вплоть до III в. н. э. Эпоха Хань была периодом укрепления империи, роста ее вооруженных сил. Она ознаменовалась беспощадными войнами с кочевыми племенами, большими завоевательными походами и отторжением огромных территорий, простиравшихся за пределами Китая. Однако именно в эпоху Хань значение Великой стены как стабильной северной границы выявилось в полной мере, ибо экспансия ханьских императоров была направлена в основном на юг и на запад. Правда, ряд крупных военных экспедиций был предпринят и на севере, где в степных районах жили племена сюнну (гунны), создавшие сильное военно-политическое объединение. В ходе этих экспедиций, равно как и при осуществлении экспансии в сторону Восточного Туркестана, ханьские императоры использовали стену и все ее сооружения в качестве наступательной базы. Тем не менее даже в случае удачных походов территории к северу от стены, как правило, лишь захватывались, но не осваивались победителями. Рано или поздно они снова оказывались во владении кочевых племен, прежде всего сюнну. Стена продолжала быть северной границей империи, а при ханьском императоре У-ди ее линия была даже продолжена на запад, достигнув Дуньхуана, причем под этим прикрытием было создано несколько новых военных поселений и опорных пунктов. Западная часть стены использовалась для организации защиты торговых караванов, шедших по открытому в период Хань "Великому шелковому пути", соединявшему Китай через Восточный Туркестан со странами Запада.
      С падением династии Хань ситуация на северных границах Китая значительно изменилась. Внутренняя слабость империя, то и дело дробившейся и управлявшейся существовавшими параллельно династиями, в сочетании с усилившимся натиском кочевников привела к упадку роли стены как пограничного рубежа. Вторжения кочевников и "варваризация" Северного Китая в III - VI вв. свидетельствуют об упадке защитной функции стены. Однако эта функция была далеко не единственной и, видимо, даже не главной. По существу, намного более важную роль играла функция "консолидирующая". Оказавшись за стеной, во внутреннем Китае с его земледельческим населением и традиционной конфуцианской культурой, племена-завоеватели тем самым не только отрывались от привычной для них сферы обитания, но и вынуждены были существовать в условиях ограниченных стеной контактов с внешним миром, в частности с миром кочевников. Результатом явился процесс китаизации завоевателей, который намного перекрывал параллельный процесс "варваризации" и приводил к тому, что бывшая "варварская" династия за короткий срок превращалась в обычную" китайскую. Китаизированные потомки завоевателей воспринимали это как должное и, оказавшись теперь уже китайскими императорами, в свою очередь, предпринимали меры по упрочению своей власти и укреплению государственных границ. В частности, все они уделяли должное внимание ремонту, восстановлению и реконструкции стены, а подчас пристраивали к ней новые участки.
      "Консолидирующая" функция стены стала наиболее отчетливо преобладать после воссоединения империи при династиях Суй (VI - VII вв.) и Тан (VII - X вв.). Так, в начале VII в. императором Янь-ди была возведена еще одна секция стены, к востоку от излучины Хуанхэ, и проведены восстановительные работы на других участках. По свидетельству источников, на этих работах трудилось около миллиона строителей. Из них свыше половины погибло12. Возможно, что Янь-ди предпринял столь серьезные и так дорого обошедшиеся народу работы по реконструкции стены в связи с активизацией к северо-западу от Китая восточнотюркского каганата. Однако огромное значение имело и стремление Янь-ди с помощью этой стройки и других аналогичных мероприятий (реконструкция Великого канала) поднять свой престиж как объединителя империи и внести вклад в консолидацию страны, долгие века пребывавшей в состоянии раздробленности. В том, что это предположение имеет основания, убеждает и политика танского императора Тай-цзуна, взошедшего на престол спустя каких-нибудь два десятка лет после окончания упомянутых работ. Тай-цзун относился откровенно пренебрежительно к оборонительным возможностям стены. Своим генералам, отправлявшимся на войну с тюрками, он заявлял, что считает их "более эффективной Великой стеной, нежели ту, которую отстроил Янь-ди". Тай-цзун видел в стене главным образом элемент консолидации страны. Не случайно именно он издал эдикт, воспрещавший китайским подданным без специального разрешения выходить за пределы стены, - эдикт, побудивший в 629 г. знаменитого впоследствии буддийского путешественника Сюань-цзана покинуть страну крадучись, ночью, под градом стрел пограничной охраны13.
      С X в. политическая карта Северного Китая стала подвергаться сильным изменениям. На северо-западных границах страны появилось Си-Ся, государство тангутов; на северных и северо-восточных - Ляо, государство киданей. Оба они испытали сильное влияние китайской культуры. Однако для империи Сун, основная территория которой располагалась к югу от Хуанхэ, они были враждебными, "варварскими" государствами, от которых императоры вынуждены были откупаться данью. В этих условиях стена уже не могла играть прежней роли в истории Китая. Поделенная между Си-Ся и Ляо, она оказалась для собственно китайской империи Сун чем-то вроде недосягаемой мечты, символом былой мощи. Напротив, теперь уже для Си-Ся и особенно для Ляо стена играла консолидирующую роль. Характерно, что киданьские правители не только уделяли внимание ремонту и восстановлению прежних линий, но и строили новые, в том числе на южных границах, то есть там, где Ляо граничило с империей Сун. Сооружение укреплений на этих участках в корне меняло концепцию о стене как о грани между миром кочевников и земледельческой цивилизацией. Для Ляо стена была просто пограничной линией, имевшей одновременно и защитные и консолидирующие функции, столь важные для жизнеспособности молодого государства.
      Государство Ляо просуществовало недолго. В начале XII в. оно было разгромлено пришедшими с севера чжурчженями, действовавшими в союзе с Сун. Чжурчжени основали новое государство - Цзинь, многое переняли из китайской культуры и государственности и продолжили политику украшения стены. Правда, значительная часть ее проходила как раз посредине их государства. Однако чжурчжени построили к западу от современного Пекина дополнительные линии, сыгравшие впоследствии определенную роль в их борьбе с монголами. В начале XIII в. монгольские племена начали продвижение в сторону Китая, завоевав сначала государство Си-Ся. Затем, перейдя через стену, они подступили к цзиньской столице Яньцзину (Пекину), подход к которой закрывала вторая линия стены, почти неприступной в этих гористых районах Восточного Китая.
      Несколько раз атаковали ее монголы, но все было напрасно. Подкрепленная свежими силами, монгольская армия обошла цзиньские войска с тыла, и только тогда проход в стене был открыт. Завоевав Цзинь, а затем империю Сун, монгольские ханы основали империю Юань, правившую Китаем на протяжении столетия. Центр политической жизни страны переместился на север, а столицей вновь объединенного Китая стал Пекин.
      При династии Юань, когда границы империи монгольского хана выходили далеко за пределы собственно Китая, значение стены, по-видимому, свелось к минимуму. Можно полагать, что политическая роль стены оказалась практически ничтожной. Показательно, что Марко Поло, первый из европейцев описавший в своей книге Китай, вообще не упоминает о стене. Едва ли она к этому времени настолько пришла в упадок, что превратилась в нечто несущественное. Видимо, здесь сыграло свою роль другое: к стене в эпоху Юань относились как к бесполезному пережитку далекого прошлого. Все переменилось лишь с изгнанием монголов и воцарением новой, на этот раз чисто китайской династии Мин, основатель которой пришел к власти на гребне победоносного крестьянского восстания. Были восстановлены прежние границы страны, северная линия которых, как и встарь, проходила вдоль стены. Столицей страны в 1421 г. снова стал Пекин, а близость его к северным границам побудила минских императоров уделить особое внимание укреплению стены, символизировавшей теперь незыблемость китайских границ и территории.
      С начала XV в. началась энергичная деятельность по генеральной реконструкции всей линии стены. Работы шли медленно, но основательно. Они продолжались с перерывами свыше двух столетий и достигли своего наивысшего размаха в царствование Ваньли, одного из наиболее известных и могущественных минских императоров. В ходе этих реставрационных работ были обновлены, укреплены и заново воздвигнуты все сторожевые башни и сигнальные вышки. В ряде случаев башни модернизировали и снабдили добавочными укрепленными проходами. Изменился и внешний облик стены, верхняя часть которой обзавелась зубчатым бруствером и приняла тот вид, который знаком почти каждому по многочисленным фотографиям. В тех районах, где этого раньше не делалось, укрепили камнями фундамент, а повержность стены облицевали каменными глыбами или большими кирпичами. Вдоль всей линии стены соорудили до 1200 укрепленных фортов и гарнизонных поселений. В районе фортов в XV в. некоторые сторожевые башни впервые в истории страны были оснащены пушками, получившими у китайцев наименование "Да цзянь-цзюнь" ("Большой генерал"). Гарнизонная служба, сторожевая охрана, сигнальные дозоры, своевременное обеспечение дозорных запасами оружия и продовольствия - все это было поставлено на серьезную основу. После проведенной реконструкции охранительная функция стены выступила на передний план. Оно и не удивительно: к этому вынуждали столетия господства иноземных династий.
      Заслуги Ваньли в укреплении и реконструкции стены чрезвычайно велики. Как сообщает У. Гейл, в начале XX в., когда он проезжал вдоль трассы стены, некоторые из местных жителей считали именно Ваньли создателем стены и даже расшифровывали ее китайское наименование как "стена Ваньли"14. Однако эпоха Ваньли была своеобразной "лебединой песнью" китайской стены. С его смертью ситуация в стране заметно изменилась. Силы империи оказались подорванными, наступил период упадка, сопровождавшийся ростом голода, бедствий и лишений. Нарушилось, в частности, снабжение гарнизонов, расположенных вдоль стены. Перестали выплачивать жалованье солдатам. Усилилось дезертирство, так что заботливо налаженная сторожевая охрана заградительного кордона стала рушиться. Близлежащие военные поселения приходили в упадок и забрасывались. К этому времени на северных границах страны появился новый опасный враг - маньчжуры, правитель которых Нурхаци в 1616 г. объявил себя императором. Натиск маньчжур все усиливался. Уже в 1629 г. преемник Нурхаци Абахай предпринял дерзкий рейд к Пекину, прорвав укрепления в районе Шаньхайгуаня. Только умелый маневр командующего местными войсками У Сан-гуя, угрожавшего отрезать армию Абахая и запереть ее в ловушке, побудил маньчжурского предводителя отступить. Однако последующие военные экспедиции Абахая оказались более успешными, а в 1635 г. усилившийся Абахай присвоил своей династии наименование Цин.
      Кризис минской империи завершился мощным народным восстанием, в результате которого к власти в 1644 г. пришел крестьянский вождь Ли Цзы-чэн. Новый император был весьма озабочен положением дел на северо-восточных границах, так что одним из первых его шагов явились переговоры с командующим войсками в районе Шаньхайгуаня У Сань-гуем. Однако исход переговоров оказался трагическим для судеб страны. Как сообщают историки, отец и любимая наложница У Сань-гуя оказались во власти Ли Цзы-чэна. Молодая женщина понравилась императору, и он, нарушив свое обещание, взял ее в гарем. Разгневанный У Сань-гуй вступил в сговор с маньчжурами, открыл им ворота в стене и с помощью маньчжурской кавалерии разбил войско Ли Цзы-чэна. У Сань-гуй и маньчжурский предводитель вошли в Пекин. Ожидали, что будет восстановлена династия Мин, но в этот момент маньчжуры заявили, что они сами намерены основать новую династию. Попытки У Сань-гуя превратить маньчжурского императора в свою марионетку не имели успеха, а его восстание против новой династии было подавлено. В короткий срок маньчжуры распространили свою власть на всю страну. Началась эпоха правления новой, последней в истории Китая императорской династии Цин.
      С завоеванием Китая маньчжурами и воцарением Цин наступил период упадка значения Великой стены. Серия походов императора Канси (1661 - 1722 гг.) привела к захвату маньчжурской империей значительных территорий к северу от стены. Захватническая политика Канси была продолжена его внуком Цяньлуном (1736 - 1795 гг.). В результате их экспансионистской внешней политики к собственно Китаю были присоединены обширные территории Синьцзяна, Монголии и Тибета. Во власти маньчжурских императоров оставалась и их родина, Маньчжурия. Захват значительных территорий к северу от стены лишил ее одной из основных функций - защитной, оборонительной. Не случайно Цяньлун с гордостью заявлял, что он установил мир в "Поднебесной" и что теперь нет нужды в сторожевых башнях и не нужно более зажигать сигнальные огни на вышках стены. Была сведена к минимуму и консолидирующая функция стены. В задачу династии не входило сплачивать население внутристенных районов в противовес населению внешних территорий.
      Правда, это не означало, что между теми и другими различия исчезли. Напротив, они оставались весьма существенными. Колонизация застенных территорий осуществлялась силами прежде всего военных поселений и гражданской администрации. Массовых переселений крестьянства вплоть до конца XIX в. не наблюдалось, а на территорию Маньчжурии китайцы не допускались вовсе. Пожалуй, единственной серьезной функцией, которую продолжала выполнять стена при маньчжурах, была ограничительная, то есть ограничивавшая распространение подданных "Срединной империи" за пределы стены. Иными словами, несмотря на присоединение к Китаю завоеванных Канси и Цяньлуном территорий к северу от стены, все эти земли по своему статусу да и по существу не были приравнены к землям внутристенного Китая15. Между теми и другими высилась стена, которая по-прежнему, хотя уже далеко не в столь полном объеме, как раньше, была рубежом, разделявшим исконные земли Китая и недавно завоеванные колонии, населенные по преимуществу некитайским населением, этнически резко отличавшимся от китайцев. Более того, не только иностранцы, но и сами китайцы даже в начале XVII в. продолжали считать стену именно границей, как об этом убедительно свидетельствуют, например, данные отчета о поездке в Китай первой русской экспедиции во главе с И. Петлиным (1618 г.): "И мы у китайских людей спрашивали: для чего та стена делана от моря и до Бухар и башни стоят на стене часто? И китайские люди нам сказывали, та де стена ведена от моря и до Бухар потому, что 2 земли - одна земля Мугальская, а другая Китайская, и то промеж землями рубеж..."16.
      Таким образом, политическое и военно-стратегическое значение стены практически резко уменьшилось. Кроме того, с течением веков все возрастала роль стены как великого памятника прошлого, своеобразного символа китайской цивилизации. Не случайно в то время, как многие участки стены за ненадобностью приходили в упадок и разрушались, те ее части, которые стояли близ дорог, заботливо сохранялись и восстанавливались. Иностранцы, прибывавшие в Китай сухопутным путем, обязательно пересекали проходы в стене, вделанные в мощные сторожевые башни и окруженные внушительными крепостными сооружениями. И это всегда производило на них сильное впечатление. Известно, например, как описал такой проход через стену русский посол Н. Спафарий, отдавший в своем отчете о посольстве должное этому грандиозному сооружению. К стене специально возили и прибывшего с юга морским путем первого английского посла Маккартнея, который также не преминул подробно рассказать о ней, заявив, что если вся полуторатысячемильная стена такова, как та часть ее, которую он видел, то это "наиболее изумительное произведение рук человеческих"17.
      Престижно-представительная функция стены продолжала не только сохраняться, но и возрастать. Это становилось особенно заметным по мере ослабления и упадка императорского Китая, который упорно цеплялся за архаические представления о необыкновенной роли "Поднебесной" и первом месте "Срединного государства" среди прочих стран мира. Все, что лежало за пределами "Срединного царства", считалось территорией, населенной "варварскими" народами, которые не могли оказать никакого влияния на исключительно самобытную древнекитайскую культуру. Великая стена становилась как бы олицетворением мощи и величия, символом замкнутости и надменности грозной империи, всегда считавшей себя средоточием мудрости, истины и культуры. Как и в далеком прошлом, на протяжении долгих веков и тысячелетий стена являлась символом самого Китая, мерой достижений его цивилизации, олицетворением единства его территории, выразителем потенций его населения.
      Стоит заметить, что если для всех других народов "китайская стена" была тесно связана с понятием "закрыться ото всех", "отгородиться", то для самих китайцев Великая стена - это символ мощи, прочности, неприступности. Так с течением времени престижно-представительная функция стены вытеснила остальные. Безусловно, значение стены как памятника культуры первостепенно. Однако постоянное напоминание об этом еще не исключает необходимости оценки географической, социальной и военно-политической роли стены на протяжении всей истории Китая.
      ПРИМЕЧАНИЯ
      1. R. Silverberg. The Great Wall of China. Philadelphia. 1965, p. 49.
      2. Чжу Се. Ваньли чанчэн сюцзянь ды яньгэ. (История сооружения стены в 10 тысяч ли). "Лиши цзяосюэ", 1955, N 12, стр. 17 - 18; R. Silverberg. Op. cit., pp. 17 - 25.
      3. На это обстоятельство обратил внимание О. Латтимор (O. Lattimore. Origins of the Great Wall of China: A Frontier Concept in Theory and Practice. In: O. Lattimore. Studies in Frontier History. "Collected Papers, 1928 - 1958". P. 1962, pp. 98 - 99, 110, 117 etc.).
      4. W. E. Geil. The Great Wall of China. L. 1909, p. 155.
      5. Ibid., p. 311.
      6. Ibid., pp. 207 - 217.
      7. R. Silverberg. Op. cit., pp. 44 - 47. Остатки первоначальной стены, сооруженной Мэн Тянем, сохранились в ряде районов, особенно в западной части страны, и поныне.
      8. R. Silverberg. Op. cit., pp. 46 - 47.
      9. В Ордосе было поселено около 30 тыс. семей, однако из-за того, что ордосские земли были малопригодны для земледелия, освоить их в то время так и не удалось. Начиная с эпохи Хань здесь хозяйничали сюнну (см. O. Lattimore. Op. cit., pp. 111 - 112).
      10. R. Silverberg. Op. cit., p. 45.
      11. Предание имеет множество вариантов (см. Б. Л. Рифтин. Сказание о Великой стене и проблема жанра в китайском фольклоре. М. 1961).
      12. Как сказано в источнике, Янь-ди послал "свыше миллиона работников для строительства стены", причем "из каждого десятка" их "5 - 6 человек умерли" ("Суй-шу". Изд. "Эрши сы ши соинь бонабэнь". В 24-х тт. Пекин. 1958. Т. 9, стр. 10916).
      13. R. Silverberg. Op. cit., p. 116.
      14. W. E. Geil. Op. cit., p. 71.
      15. В ряде трудов проблеме взаимоотношений китайцев с населением завоеванных династией Цин северных, застенных районов уделено много внимания. Специалисты убедительно показали, что все разговоры о том, что Монголия "сотни лет" была китайской, не имеют под собой никакой почвы. Если не говорить о тех временах, когда сам Китай находился под властью монгольских ханов, следует считать монголов лишь союзниками завоевателей Китая, то есть маньчжур (O. Lattimore. Open Door of Great Wall? In: O. Lattimore. Studies in Frontier History, p. 78).
      16. Н. Ф. Демидова, В. С. Мясников. Первые русские дипломаты в Китае. М. 1966, стр. 46.
      17. R. Silverberg. Op. cit, pp. 200, 206.
    • THE ARMY OF TANG CHINA
      Автор: foliant25
      Просмотреть файл THE ARMY OF TANG CHINA
      Название: THE ARMY OF TANG CHINA
      Год выпуска: 1995
      Автор: Karl Heinz Ranitzsch
      Издательство: Montvert Publications  
      Серия: Brill's Japanese studies library, v. 36.
      ISBN: 1 874101 04 3
      Формат: PDF
      Размер: 24,4 Mb (PDF)
      Качество: Отсканированные страницы, интерактивное оглавление 
      Количество страниц: 90 (цветные и чёрно-белые иллюстрации)  
      Язык: английский

      Автор foliant25 Добавлен 25.07.2018 Категория Китай
    • THE ARMY OF TANG CHINA
      Автор: foliant25
      Название: THE ARMY OF TANG CHINA
      Год выпуска: 1995
      Автор: Karl Heinz Ranitzsch
      Издательство: Montvert Publications  
      Серия: Brill's Japanese studies library, v. 36.
      ISBN: 1 874101 04 3
      Формат: PDF
      Размер: 24,4 Mb (PDF)
      Качество: Отсканированные страницы, интерактивное оглавление 
      Количество страниц: 90 (цветные и чёрно-белые иллюстрации)  
      Язык: английский

    • Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая
      Автор: foliant25
      Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая.
      В IV томе "Истории Китая с древнейших времён (Период Пяти династий, империя Сун, государства Ляо, Цзинь, Си Ся (907-1279))". М, Ин-т восточных рукописей РАН.-- Наука --   Вост, лит,  2016, на 145 стр. находится рисунок Ангуса МакБрайда ("Селевкидский боевой слон, 190 г. до н. э."), со странной подписью -- "Отряды боевых слонов Южного Хань":

      Оригинал А. МакБрайда:

      Понятно, что кто-то ошибся...
      Однако, интересно, какая иллюстрация по планам авторов этого тома должна там быть.
      Также стало интересно, что известно про боевых слонов в истории древнего и средневекового Китая.
      Оказалось, что на эту тему информации очень мало:
      В 506 году до н. э. армия государства У (командующий – знаменитый Сунь-цзы) осадила столицу государства Чу, и командующий войска Чу отправил слонов (скорее всего это были тягловые животные) с факелами, привязанными к их хвостам, в атаку на расположение армии У; не смотря, на то, что нападение обезумевших от страха и боли животных привело в замешательство воинов У, дальнейшего развития наступления не случилось; и армия У продолжила осаду (Tso chuan, Ting 4). Войско Чу потерпело поражение, столица была захвачена войсками У. Чуский Чжао-ван бежал. Это единственный известный в истории случай применения слонов с огнём.
      В декабре 554 года, когда войска Западного Вэй вторглись в земли южного соседа – государства Лян, последнее использовало в битве при городе Цзянлин двух боевых слонов (животные были присланы ко двору Лян из Линнань, и управлялись малайскими рабами?). Каждый из слонов нёс башню, и был оснащён огромными тесаками. Этих двух слонов войска Западного Вэй отразили стрелами, заставив животных повернуть назад, Лян потерпело поражение, Сяо И – император Лян погиб (Chou shu I9.2292c; San-kuo tien-lüeh цитируется в T'ai-p'ing yü-lan 890.5b).
      В Х веке корпус боевых слонов был в армии государства Южный Хань. Этим корпусом командовал военачальник, который носил титул "Знаменитый знаток и распорядитель огромных слонов" (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Животных отлавливали, а также выращивали, и обучали на территории Южной Хань. Каждому слону было приписано 10 или более воинов, на спине животного была какая-то платформа (башня?). Для битвы слоны размещались в линию (Сун ши / Sung shih 481.5699b). В 948 году этим слоновьим корпусом командовал У Сюн, в тот год корпус успешно действовал во время вторжения Южного Хань в царство Чу, особенно в битве за Хо (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Однако, позднее, когда армия государства Сун вторглась Южную Хань, слоновый корпус был разгромлен в битве у Шао 23 января 971 года; тогда воины Сун стараясь не приближаться к слонам, растреливали их из луков и арбалетов, одновременно устроив страшный шум ударяя в гонги и барабаны, – что заставило слонов повернуться и броситься назад, опрокинуть и растоптать своих (Сун ши / Sung shih 481.5699b). Так уж случилось, что те, кто должен был принести победу Южной Хань, способствовали поражению своего войска.
      Империя Мин, в 1598 г. император Ваньли показал своим гостям 60 боевых слонов, на каждом из них была башня с восемью воинами. Скорее всего эти слоны были из Юго-Восточной Азии.
      В 1681 году, в провинции Юньнан, У Ши-фан использовал боевых слонов против войск маньчжурских военачальников (Ch'ing-shih lieh-chuan 80.9a).
    • Chi-ch’ing Hsiao. The Military Establishment of the Yuan Dynasty.
      Автор: hoplit
      Hsiao Ch'i-ch'ing. The military establishment of the Yuan dynasty. 1978. 350 pages. Harvard University Asia Center. ISBN-10: 0674574613. ISBN-13: 978-0674574618.