Sign in to follow this  
Followers 0
Чжан Гэда

Тем временем в СССР (реформы РККА в 1920-е)

10 posts in this topic

С 1923 г. советские военные советники работали в Китае, создавая вооруженные силы нового типа для доктора Сунь Ятсена (группа комкора П. Павлова, впоследствии - В.К. Блюхера), и маршала Фэн Юйсяна (группа В.К. Путны, впоследствии Сангурского).

Это были первые активные действия СССР за рубежом.

Но что было в это время в самой РККА?

Вот интересный доклад от 18.11.1924 по реорганизации РККА:

№60 Отчетный доклад Управления РККА зам. председателя РВС СССР М.В. Фрунзе о ходе реорганизации РККА в период с апреля по октябрь 1924 г.

№ 70029/с

18 ноября 1924 г.*

Секретно

Отчетный доклад центральных управлений РККА за период с апреля по октябрь 1924 г.**

* Номер и дата препроводительной записки, подписанной начальником и комиссаром Управления РККА В.Н. Левичевым (на бланке) и адресованной члену Президиума РВС СССР А.С. Бубнову. (Там же, л.6).

** Собственный заголовок документа.

Задача реорганизации РККА заключалась в том, что[бы], не сокращая количество войсковых соединений и их боевого состава, уложить расходы по содержанию армии в рамке жесткого бюджета, для чего всемерно сократить обслуживающие аппараты и построить наиболее простую систему управления*.

Принципы.

Принципы, положенные в основу реорганизации:

а) в структурно-организационном отношении: децентрализация управления; точное разграничение отдельных управлений по функциональным признакам; однотипность центрального и окружного аппаратов; усиление военной мощи войсковых объединений и отдельных войсковых единиц на основе реальных возможностей; расширение милиционно-территориальной системы;

б) в отношении администрирования: устранение бюрократизма; подбор работников в направлении осуществления единоначалия; доверие в служебных взаимоотношениях; сокращение и упрощение отчетности.

Результат реорганизации центрального аппарата.

Реорганизация центрального аппарата дала сокращение в людях 1 156 чел.; в средствах – 84 134 руб. в м[еся]ц, считая жалованье по действовавшей в апреле месяце тарифной сетке и прочие виды довольствия.

Сокращение одного старшего и высшего ком. и адм. состава центрального аппарата дает цифру 444 чел.

Подбор работников.

Перегруппировкой старшего и высшего ком. и адм. состава достигнуто омоложение, выразившееся в понижении на 16% числа лиц старше 50 лет и в повышении на 18% числа лиц моложе 30 лет.

По социальному признаку – понизился процент б[ывших] дворян (18%), незначительно повысился процент рабочих и крестьян (2-4%); значительно увеличилось число трудовой интеллигенции – 15%. Количество членов РКП увеличилось на 13%. Уменьшился процент числа лиц с низшим образованием – на 3%, с высшим – на 6%, процент же числа лиц с высшим военным образованием повысился на 9.

Высший и старший ком. и адм. состав центрального аппарата.

По возрасту в процентах:

моложе 30 лет — 31;

от 30 до 40 лет — 38;

от 40 до 50 лет — 26;

выше 50 лет — 5.

По образованию в процентах, общему:

Высшее — 14;

Среднее — 62;

Низш. домаш. — 24;

Академ. — 17.

По образованию в процентах, военному:

Краск. — 3;

Бывш. служ. стар. арм. — 61;

Без образов. — 19.

По соц. положению в процентах:

Рабочих — 6;

Крестьян — 30;

Прочих — 64.

По партийн. в процентах:

Партийн. — 27;

Безпарт. — 73.

Общее абсолютное число: 1 310.

Результат реорганизации окружного аппарата. Сокращение окружного аппарата достигнуто на 1 742 чел. и в средствах на 76 343 руб. в месяц.

* См. док. №62.

Поверка на опыте целесообразности реформ.

Поверкой на опыте выявилось недостаточное соблюдение принципа точного разграничения функций отдельных управлений в смысле их распределения между Штабом РККА и Инспекторатом, с одной стороны, и между Штабом и Управлением РККА, – с другой стороны. Определилась необходимость передачи некоторых функций из Штаба в Управление РККА и необходимость некоторых коррективов в отношении Инспектората.

В этих целях, а равно и в целях некоторого его удешевления, в течение октября месяца с.г. особой комиссией РВС СССР произведена работа по пересмотру организационных форм, результаты которой выражаются в следующем:

1. Инспекторат РККА: в целях установления наиболее тесной его связи с Штабом РККА как органом, ведающим всеми вопросами военной подготовки, включен в состав Штаба.

Из состава Инспектората выделено в непосредственное подчинение РВС СССР Управление военно-учебных заведений и упразднено Управление по боевой подготовке с сохранением его функций за Инспекторатом РККА. В составе Инспектората выделена инспекция пехоты.

2. В составе Штаба РККА, во-первых, Оперативное управление слито с отделом по инженерной подготовке, во-вторых, Организационное и Мобилизационное управления слиты в один организационно-мобилизационный отдел с передачей ряда функций Управлению РККА.

3. На Управление РККА, в связи с переформированием в составе Штаба, возложен ряд новых функций. На строевой и по укомплектованию отдел, из числа их падает: учет запаса, вопросы дислокации и районирования, организация допризывной подготовки и проведение поверочных сборов. Равным образом часть функций Штаба РККА возлагается на вновь организуемый в составе Управления РККА отдел по устройству войск, который призван объединить в себе заведование штатно-организационными и тарифными вопросами.

Юридический и отчетно-статистический отделы слиты в один отдел с сохранением за новым отделом всех функций ранее присвоенных обоим отделам.

Этим мероприятием вновь достигнуто сжатие центрального аппарата на 450 должностей.

Структура войсковых соединений и отдельных войсковых единиц.

Организационная работа по закреплению структуры войсковых соединений и отдельных войсковых единиц в общем армейском масштабе была вызвана прежде всего разнотипностью штатов, по которым существовали войска, и сокращением общей численности РККА и РККФ в связи с новым бюджетом. В основу этой работы было положено:

а) соответствие организационных форм наличию материальных и денежных ресурсов;

б) соответствие войсковых соединений мирного времени таковым же – военного времени;

в) усиление боевой мощи Красной Армии при возможно благоприятном соотношении боевого элемента с тылом;

г) соответствие структуры войсковых единиц их боевому предназначению и обеспечение планомерного и быстрого перехода Красной Армии с мирного на военное положение[109].

Стрелковый корпус и дивизия.

В соответствии с вышеуказанным принята структура стрелкового корпуса и дивизии, причем главное внимание обращено на организацию стрелковой роты и полка и на организационное укрупнение специальных родов войск корпуса.

В основу организации пехоты принят штат машинизированной роты.

По этому штату стрелковая рота имеет 3 стрелковых взвода, 1 пулеметный взвод и взвод управления; каждый стрелковый взвод в своем составе должен иметь: 3 стрелковых отделения и 2 легко-пулеметных отделения, но в связи с недостатком легких пулеметов впредь до выработки таковых 1 легко-пулеметное отделение заменяется отделением станковых пулеметов и, таким образом, стрелковый взвод в данное время имеет: 3 стрелковых отделения, 1 отделение легко-пулеметное и 1 отделение станковых пулеметов.

Такое насыщение стрелковой роты легкими и станковыми пулеметами, когда на каждую роту приходится по 5 станковых и 3 легких пулемета, а на полк всего 45 станковых пулеметов и 27 легких, ставит нашу пехоту по силе огня выше пехоты наших соседей.

Артиллерия.

В составе наших стрелковых войск [артиллерия] увеличена почти в 2,5 раза. Это увеличение произведено путем доведения корпусной артиллерии до 4 батарей и введения в каждый стрелковый полк 3-д[юймовых] батарей и путем доведения всех батарей до 6-орудийного состава.

Для придания артиллерийским соединениям наибольшей гибкости артиллерийским взводам придана самостоятельность, для чего в состав взвода введены средства связи и разведки.

По новой организации артиллерии мы имеем 168 орудий на корпус, что дает 6,2 орудий на каждый батальон, т.е. на 0,4 орудия больше, чем приходится на батальон польской армии и 0,6 орудия больше чем приходится на батальон румынской армии.

Кавалерия.

С 1 ноября стратегическая конница переведена на новые штаты мирного времени (приказ РВС СССР № 1343-1924 г.[110]).

Эти штаты, оставляя в основе организацию конницы на прежних основаниях, предусматривают ряд улучшений, обеспечивающих переход конницы на штаты военного времени. К таковым улучшениям относится:

1. Создание в кавалерийском корпусе гаубичной батареи (6 ор.) для развертывания гаубичного конно-артиллерийского дивизиона.

2. Усиление средств связи в корпусе, дивизии и отдельной бригаде, при наличии которых конница обеспечивается ими с переходом на штаты военного времени по ускоренной мобилизации.

3. Введение в штаты лиц, ведающих вопросами химической обороны.

4. Сокращено число лиц обслуживающего персонала и лошадей не боевого назначения, что при большом недостатке конского состава уменьшает несколько общий некомплект его.

5. Проработка штатов произведена на основе идеи максимального, безболезненного перехода конницы на штаты военного времени, издание коих предполагается по двум вариантам: первый – принимая состав конницы мирного времени, в котором она выступает при мобилизации, второй – при доведении конницы до нормальной организации за счет укомплектований, формируемых в запасных кавалерийских частях.

Инженерные и технические войска.

Инженерные и желдорчасти подверглись нижеследующей реорганизации:

а) учебные части частью переформированы в действующие, частью расформированы;

б) действующим частям придана структура, соответствующая требованиям военного времени, а также учебной подготовке их.

1. Моторно-понтонные и минно-понтонные части расформированы и обращены на сформирование дополнительных рот понтонных батальонов.

2. Учебные и действующие авточасти (учебная авто-мото бригада и автопарки) реорганизованы в 3 автомобильные полка.

3. Саперные батальоны корпусов реорганизованы путем включения в них саперных рот дивизии.

4. Учебно-электротехнический батальон переформирован в действующий.

5. Желдорбригады и желдорбатальоны переформированы в желдорполки.

Военно-воздушные силы.

Реорганизация частей воздушных сил вылилась в переформирование их в части, организованные на основании данных последних войн.

В штаты всех авиачастей включены службы радио, артиллерии, фотограметрии и аэронавигации.

Кроме того, состав истребительной эскадрильи усилен количеством самолетов с 18 до 31 и морских авиаотрядов – с 6 до 8 самолетов каждый.

Одновременно с этим сокращены некоторые должности, являвшиеся излишними, и укрупнены некоторые авиачасти за счет сокращения других.

Бронечасти.

В отношении бронечастей проведено резкое сокращение отдельных единиц и общее сокращение их дало около 4 000 человек. Это сокращение достигнуто путем доведения числа бронепоездов до 19 вместо 44 путем оставления только 3 бронедивизионов вместо 10 и путем реорганизации танковой эскадры в отдельный танковый полк, причем бронесилам придана таковая организация посредством кадров, которая в военное время может дать то же количество броневых единиц, которое предположено было иметь и до производства сокращения этого рода войск.

Тыловые органы.

Организация тыловых органов проведена под углом резкого сокращения их штатного состава, объединения и укрупнения отдельных единиц и возможного сокращения их числа, в частности:

1) артиллерийские склады сокращены на 900 чел., несмотря на увеличение числа складов с 23 до 63;

2) военно-хозяйственные тылы доведены к 1 октября с 186 тыловых военно-хозяйственных единиц до 153, причем общая штатная численность их вместо 9 061 чел. сведена к 6 913 чел.;

3) военно-санитарные учреждения предположено в ноябре месяце сократить с 10 491 чел. до 8 985 чел.;

4) военно-ветеринарные учреждения к 1 октября сокращены с 1 044 до 830 чел.

Путем этих сокращений и перегруппировок внутри отдельных родов войск общая численность РККА и РККФ уложена в норму 562 000, определенную размером военного бюджета на текущий год.

Цифровые результаты реорганизации.

Числовое выражение всей организационной работы, произведенной в армии и флоте в сторону сокращения, дает сличение следующих данных штатной ведомости на апрель и октябрь:

На 1 апреля:

РККА – 582 444

РККФ – 27 156

Всего – 609 600

На 1 октября:

РККА – 537 514

РККФ – 24 486

Всего – 562 000

(Подробные данные см. приложение № 1)*.

В настоящее время армия остается в следующем составе войсковых со единений:

Кадровых дивизий (штатный состав 4 554) – 22

Кадровых – Туркестанских (штатный состав 4 711) – 4

Кадровых – Кавказских (штатный состав 4 647) – 4

Всего: 30

Территориальных дивизий 1-й очереди (штатный состав 2 092) – 28

Территориальных дивизий 2-й очереди (штатный состав 622) – 15

Кадров[ых] дивизий 3-й очереди (штатный состав 202) – 14

Всего: 57

Национальных (Закавказье) (общий состав 10 000) – 4

Итого: 91

Конница в составе:

дивизий – 10

отдельных кавбригад – 8

тер. кавбригад – 1

Территориальные формирования.

Особое место должно быть уделено территориальным формированиям, являющим собою переход на новую милиционно-территориальную систему подготовки.

Опыт территориальных формирований дал следующие вполне положительные результаты:

1) выявлена жизненность территориальных формирований;

2) констатировано, что мобготовность территориальных частей не ниже, чем современных кадровых частей;

3) в экономическом отношении территориальная система дает нам в масштабе нашей армии значительную экономию средств;

* Приложения в деле отстутствуют. В препроводительной записке на имя А.С. Бубнова рукой В.Н. Левичева написано: «Примечание: Без приложений» (Там же. Л.6).

4) с социально-бытовой стороны эта система складывается также вполне благоприятно: крестьянство, составляющее главную массу пополнения территориальных частей, охотно является (к 100% норме) к коротким сборам.

Говоря, однако, о жизненности и работоспособности первоочередных территориальных дивизий, нельзя этого сказать про второочередные территориальные дивизии (с кадрами в 550 чел.)

Второочередные территориальные дивизии в этом составе самостоятельно работать и жить не могут, и поэтому поставлена задача – штатно усилить их до 1 200 чел. с самостоятельными районами комплектования. Однако в текущем году по условиям сокращения норм РККА кадры их увеличиваются лишь до 622 чел.

Кадровая армия в настоящем составе обнимает лишь 1/3 часть призываемого контингента и удовлетворяет только в той же мере оперативному плану.

Развитие же территориальной системы в пределах той же постоянной численности армии дает возможность сохранить количество необходимых войсковых соединений для оперативного развертывания и пропустить дополнительно около 160-180 тысяч призываемых через краткосрочную военную подготовку.

Однако с переводом в текущем году еще 2 кадровых дивизий на территориальное положение (14-33) в соотношении кадровых и милиционно-территориальных войск мы пришли к такому положению, при котором дальнейшее развитие территориальной системы за счет кадровой при настоящем международном положении грозит обеспечению мобилизационного развертывания вооруженных сил на случай войны. Поэтому основной задачей дальнейшего милиционно-территориального строительства вооруженных сил является организационное укрепление кадров территориальных дивизий 2 и 3 очереди с доведением их до мощности дивизий 1 очереди и всемерная проверка мобилизационной и боевой подготовки существующих дивизий.

С развитием территориальных формирований и приближением к территориальной системе комплектований всей армии выявилась насущная необходимость в возможно полном объединении целого ряда функций местного военного управления в руках строевого командования. Существование губернских военных комиссариатов в их настоящем положении перестало удовлетворять требования жизни.

Это обстоятельство, а также возможность получить при таком объединении значительную экономию в людях и средствах и увеличить строевые единицы за счет тыла, а равно добиться улучшения учета запаса и мобилизационной готовности, привело к разработке проекта нового военно-административного деления СССР на территориальные округа: корпусные, дивизионные и местные, непосредственно подчиненные командованию округа.

Во главе корпусных и дивизионных округов ставятся управления соответствующих корпусов и дивизий, объединяющие функции строевого и местного управления, для чего в составе их имеются: войсковой штаб и собственно управление территориальным округом; для местных же округов формируются самостоятельные управления местных территориальных округов.

Состояние армии в связи с реорганизацией

Призыв 1902 г. За отчетный год проведен призыв родившихся в 1902 году, являющийся по существу первым опытом в условиях мирного времени.

Ввиду отсутствия основных положений по руководству призывом и [по] соображениям материальным при проведении призыва необходимую плановость в работе провести не удалось, и все подготовительные мероприятия были в значительной степени последующими распоряжениями изменены. Но даже при указанных неблагоприятных условиях весенний призыв прошел вполне удовлетворительно, что отмечено, в частности, постановлением коллегии РКИ от 18 VII с.г.

К числу основных недочетов призыва следует отнести:

а) краткость сроков всей работы;

б) постоянные изменения в технике работ;

в) некоторая устарелость приписных данных;

г) недостаточно тщательный медицинский отбор ввиду недостатка в приемных комиссиях врачей-специалистов;

д) позднее получение закона о льготах, что не дало возможности воспользоваться льготами своевременно;

е) неполнота и несовершенство закона о льготах.

В результате весеннего призыва 1902 г. армия укомплектована; в пехоте – на 45% к штату, в кавалерии – [на] 80%, в артиллерии – от 60 [до] 85%, в специальных и инженерных войсках – [на] 85%, железнодорожных войсках – [на] 100%, в войсках ОГПУ – [на] 80%, в воздухфлоте – около 100%, в прочих – [на] 90%, кадровый состав терчастей – [на] 80%.

Численность армии.

По состоянию на 1 сентября с.г. численность людей в Красной Армии по списку – 478 517, налицо – 404 379 (см. приложение № 2)*.

В настоящее время проводится осенний призыв, причем разверстка и вообще подготовка к призыву проводилась в условиях незаконченности реорганизации армии, что привело к продлению конца призыва до 20 ноября и не позволило устранить все выявленные при весеннем призыве недочеты.

С окончанием осеннего призыва Красная Армия будет укомплектована до 100% штатного состава. С осени 1925 г. ежегодное обновление по очередному призыву будет проводиться один раз в год в размере 50% (см. приложение № 3 – план комплектования).

Текучесть в личном составе РККА.

Одной из серьезных задач всего руководящего аппарата за отчетный период была борьба за стабилизацию личного состава армии. Та обстановка, в которой протекала жизнь армии за прошедший период, слагалась далеко неблагоприятно в отношении полного осуществления тех мероприятий, которые изложены в приказе РВС СССР от 6 июня с.г. за № 821**.

* Приложения в деле отстутствуют.

** См. док. № 36. Приказ РВС СССР № 821 «Об устранении текучести личного состава в частях РККА» датирован 13 июня 1924 г.

Главным неблагоприятным условием, конечно, явилось то,

а) что этот период армия вынуждено содержалась в громадном некомплекте и

б) организационные мероприятия, вызванные общим сокращением численности армии [и] выразившиеся в сокращении ее по сравнению с апрелем на 13%. Материалы по обследованию отдельных частей показывают, что поступление пополнения и увольнения в запас за время с 1 апреля по 1 октября по отдельным частям дали текучесть в сторону убыли на 10%, текучесть же естественная не выходила за пределы установленных приказом РВС СССР с.г. за № 821 норм, а именно:

а) краткосрочные отпуска совершенно отсутствовали, отпуска по болезни составляли менее 1%;

б) командировки вне части колебались от 2 до 6%, из них от 2 до 4% падали на командированных на различные курсы и школы;

в) больные в госпиталях в среднем колебались от 2 до 3%;

г) наряды составляли от 4 до 10%.

При сравнении с прошлым временем эти данные выражаются в следующих цифрах:

1. Переводы из одной части в другую, составляющие за 1923 г. до 30% списочного состава части, за отчетный период, за исключением комсостава и 25% замены красноармейцев караульных частей, совершенно отсутствуют.

2. Увольнения по состоянию здоровья за 1923 г. составляли 20%, за истекший [же] период, с 1 июня по 1 октября, увольнения выражаются в количестве около 4%, но этот процент увольнения связан с единовременной выбраковкой новобранцев, что является совершенно неизбежным, так как и в довоенное время такого рода выбраковка в войсковых комиссиях достигала до 3%.

3. Дезертирство, доходившее за 1923 г. до 7,5%, в настоящее время почти отсутствует: за период с 1 июля по 1 октября в 44 стрелковой дивизии зафиксировано 5 случаев, что составляет около 0,1%.

4. Краткосрочные отпуска, доходившие в 1923 г. в среднем до 30%, в настоящее время в отношении красноармейцев совершенно прекращены.

5. Движение больных в госпитали, составившее за 1923 г. убыль с исключением из списков 40 %, в настоящее время, хотя и составляет от 2 до 4% в месяц, но по данным двух дивизий за 3 месяца случаев исключения из части не было, все направляемые в госпитали возвращались обратно.

Вполне возможно, вследствие указанных выше причин, что по отдельным войсковым соединениям проценты текучести будут значительно выше, так как достаточного широкого обследования за этот период произвести не удалось, а самое главное в условиях существовавшего некомплекта это является и неизбежным.

С осенним же укомплектованием армии те задачи в отношении стабилизации личного состава, которые поставлены приказом РВС СССР № 821 с.г. вполне достижимы. Об этом свидетельствуют все инспекторские отчеты инспекторов РККА.

Служба войск.

После проведенной работы по сокращению расхода на караульную службу по данным на 1 июля с.г. число объектов охраны составляет для армии 890 и число постов по ним – 2 738.

Расход людей в сутки достигает по полевым войскам – свыше 1 300 чел., по караульным – свыше 5 500 и по военной охране – около 4 000 чел. Кроме того, на оборону путей сообщения выставляется около 4 000 чел., на обслуживание трибуналов – 1 500 чел. и значительное, но точно не учтенное, число на сопровождение грузов.

Анализ этих данных и мероприятия по урегулированию охранной службы излагается в специальном докладе, при сем прилагаемом.

Финансовый и материальный учет и отчетность.

Основная реформа в области отчетности состоит в проведении принципа замкнутая отчетности в первичных инстанциях (полк-склад).

На основе этого принципа реорганизованы учет и отчетность, что дало следующее сокращение:

а) периодическая отчетность центральных управлений – 51,5%, по Морведу – 93,5%;

б) книги и документы по ведению хозяйства в частях войск: для полка – 62%, для роты – 79%;

в) книги и бланки материального учета на складах, базах и т.д. – 38%;

г) счетоводство и отчетность на судах и [в] береговых частях – 53%;

д) учет и отчетность в складах Морведа – 68%;

е) отчетность довольствующих управлений: по финансовой линии – 19%, по материальному учету – 56%.

Как корректив замкнутая отчетности внутри первичных инстанций, выработано положение о формах живого контроля – материально-финансовой деятельности НКВМ.

Делопроизводство и письмоводство.

Выработаны правила ведения сов[ершенно| секретной и секретной переписки и техника секретного делопроизводства с резким разграничением понятия сов. секретности. Выработано положение о порядке хранения законченных производством дел, книг и прочего архивного материала, впервые определяющее порядок хранения и отбор архивного материала.

Установлен порядок письменных сношений со схемой центральных управлений по предметам их ведения, регулирующий направление переписки с мест в центр.

Организация учета комсостава.

Учет комсостава находился в самом хаотическом состоянии и поэтому основной задачей командного отдела было поставить это дело на более рациональных основах.

Для персонального учета введена особая карточная система, основанная на применении различных цветов в заполняющих учетную карточку персонально учитываемых лиц.

Персональный учет высшего комсостава и лиц с высшим военным образованием доведен до 100%.

Из общего числа 5 795 чел. остального начальствующего состава, подлежащего персональному учету в командном отделе Управления РККА, учтено с наличием достаточного аттестационного и учетного материала до 75%.

Заведены кандидатские списки на должности старшего и высшего комсостава. Однако назначение исключительно на основании кандидатских списков пока не проводится с достаточной твердостью в связи, с одной стороны, продолжающейся реорганизацией, а с другой стороны, – пересмотром всего личного состава.

Командный состав.

Подготовка, полученная командным составом в ВУЗах РККА характеризуется следующими данными:

Пехота:

Академия – 0,4%;

ВАК – 0,2%;

Высшие школы – 5,6%;

Нормальные школы – 30,3%;

Повторные курсы – 3,4%;

Ком. курсы – 29,5%;

Всего – 68,8%;

Кавалерия:

Академия – 0,3%;

ВАК – 0,5%;

Высшие школы – 8,7%;

Нормальные школы – 31,4%;

Повторные курсы – -"-;

Ком. курсы – 28,3%;

Всего – 69,2%;

Артиллерия:

Академия – -"-;

ВАК – -"-;

Высшие школы – 5%;

Нормальные школы – 25%;

Повторные курсы – 10%;

Ком. курсы – 35%;

Всего – 75%;

Связь:

Академия – -"-;

ВАК – -"-;

Высшие школы – 7,9%;

Нормальные школы – 20,2%;

Повторные курсы – -"-;

Ком. курсы – 20,2%;

Всего – 48,3%;

Броневые:

Академия – 0,2%;

ВАК – -"-;

Высшие школы – 23,5%;

Нормальные школы – 13,0%;

Повторные курсы – -"-;

Ком. курсы – 19%;

Всего – 55,7%;

Некомплект.

На 1 июля некомплект комсостава в процентном отношении к шт[атному] представляется в следующем виде:

Пехота:

Высший – 10,4%;

Старший – 5%;

Средний – 10,6%;

Младший – 48,8%.

Кавалерия:

Высший – 11%;

Старший – 5,6%;

Средний – 5,8%;

Младший – 22,4%.

Артиллерия:

Высший – 4%;

Старший – 7,5%;

Средний – 10,4%;

Младший – 24,6%.

Инж. и тех. войска:

Высший – 12,5%;

Старший – 8%;

Средний – 9%;

Младший – 32,3%.

Связь:

Высший – -"-;

Старший – 3,6%;

Средний – 6,9%;

Младший – 26,6%.

Осенним выпуском 4 833 чел., окончивших нормальные школы, а также сокращением штатного состава должностей начальствующего состава, некомплект по отношению к среднему и высшему составу ликвидирован.

Некомплект младшего комсостава частично покрывается оставлением значительного процента сверхсрочников (отделкомы – 25%, помком-взводы – 50%). Но само собой разумеется, что окончательное разрешение этого вопроса зависит от работы войсковых школ.

Данные о высшем комсоставе дают возможность отчасти судить об общем начальствующем составе РККА к настоящему времени.

Штатное число – 683, наличн. – 657.

Образование военное.

Старой Армии:

Воен. уч. – 442;

Акад. ГШ – 27.

Красная Армия:

Воен. Акад. РККА – 98;

ВВАК – 114;

Высш. школа – 54;

Без образования – 54.

Социальное положение:

Рабочие – 37;

Крестьяне – 126;

Интеллигенция – 452.

Партийность:

РКП – 282;

Беспартийных – 360.

Стаж в РККА:

с 1917 г. – 45%;

с 1918 г. – 432%;

с 1919 г. – 95%;

с 1920 г. – 12%;

с 1921-1923 гг. – 10%.

Участвовавших в боях и походах Гр[ажданской] войны: 464

(см. приложение № 4)*.

Прохождение службы. Разрабатывается Положение о прохождении службы начальствующего состава. Положение разделяется на 10 разделов, заключающих в себе следующие вопросы:

Раздел I – Общий (разделение всех служащих РККАФ на составы, группы и категории. Общие права и обязанности всех служащих в РККАФ. Особые права начальствующих лиц. Ношение форменной одежды).

Раздел II – О вступлении на службу в РККАФ.

Раздел III – О назначении на должности, перемещениях и освобождениях от должностей.

Раздел IV – Аттестование военнослужащих РККАФ.

Раздел V – О переводах.

Раздел VI – О командировках.

Раздел VII – Об отпусках.

Раздел VIII – Об увольнении с военной службы.

Раздел IX – О состоящих в запасе.

Раздел X – О наградах.

Ввиду особой важности в некоторых разделах Положения о прохождении службы в порядке ударности были разработаны и изданы I, IV и VIII разделы Положения.

Материальное положение личного состава.

Введенные с 1 июня 1924 г. тарифные сетки, 9-разрядной – для срочнослужащих и 19-разрядной – для ком. полит, мед. и вет. персонала, внесли некоторые улучшения в материальном положении военнослужащих, увеличив содержание личному составу, преимущественно младшему и среднему. В среднем содержание увеличилось на 21% (см. приложение № 5)*.

Введенные 1 мая с.г. новые ставки по производственному тарифу Военного ведомства дали увеличение ставок квалифицированному составу наших производственных предприятий до уровня соответствующих профсоюзных ставок.

Вводимая с 1 ноября новая тарифная сетка дает увеличение по основным командным должностям, комвзвод – комполка, до 28%. Жалованье красноармейцам доведено с 35 коп. до 1 р. 20 к. (2 пояс).

Правовые вопросы.

Из наиболее крупных по значению работ правового характера можно отнести:

а) положение о льготах и преимуществах личного состава РККА и РККФ;

б) о правовом положении и довольствии военнослужащих, состоящих под следствием и судом, и о правовом положении осужденных с правопоражением и без такового;

в) положение о специальном военном налоге.

* Приложения в деле отстутствуют.

ВУЗы.

Емкость и выпускная способность ВУЗов по главнейшим родам оружия в апреле месяце текущего года значительно превышала потребность армии. С целью приведения соответствия выпускной способности ВУЗов с ежегодной потребностью армии было приступлено к сокращению сети нормальных ВУЗов всех родов оружия и к 1 октября число их было доведено с 56 до 49.

В связи с расформированием некоторых ВУЗов и частичной реорганизацией емкость их и выпускная способность изменилась в следующем виде:

Ежегодная потребность армии в комсоставе:

Пехота – 3 000;

Артиллерия – 523;

Кавалерия – 625.

Выпускная способность ВУЗов к 1 апреля.

Пехота:

Число ВУЗов – 23;

Их емкость с соответ. отд. объедин. школ – 15 403;

Выпускная способность – 4 500.

Артиллерия:

Число ВУЗов – 6;

Их емкость с соответ. отд. объедин. школ – 3 623;

Выпускная способность – 769.

Кавалерия:

Число ВУЗов – 6;

Их емкость с соответ. отд. объедин. школ – 2 529;

Выпускная способность – 718.

Выпускная способность ВУЗов к 1 октября.

Пехота:

Число ВУЗов – 15;

Их емкость с соответ. отд. объедин. школ – 12 467;

Выпускная способность – 3 000.

Артиллерия:

Число ВУЗов – 6;

Их емкость с соответ. отд. объедин. школ – 2 400;

Выпускная способность – 525.

Кавалерия:

Число ВУЗов – 5;

Их емкость с соответ. отд. объедин. школ – 2 447;

Выпускная способность – 675.

Увеличено с 7 до 13 число национальных ВУЗов. Однако незначительная потребность нацформирований в комсоставе заставляет пересмотреть организацию национальных ВУЗов в сторону уменьшения их емкости.

Для общеобразовательной подготовки контингента поступаюших в военные школы открывается четыре военно-педагогические школы.

Подбор начальников ВУЗов.

За время с 1 апреля по октябрь текущего года произведена значительная замена начальников ВУЗов и их помощников с назначением на эти должности лиц, взятых непосредственно со строевых должностей, так, например: по пехоте и объединенным школам замена начальников школ выразилась в 23%, по кавалерийским школам – 83%.

Пересмотр преподавательского персонала в военных академиях.

В целях пересмотра профессоров, преподавателей и адъюнктов военных академий была создана специальная комиссия. В своей работе комиссия руководствовалась основными критериями:

1) политическая характеристика,

2) научный стаж и подготовка,

3) педагогический стаж и подготовка,

4) возраст.

Результат работы комиссии выразился в следующем:

Число преподовательского состава, просмотренного комиссией / подлежит изъятию и переводам:

Военная академия РККА – 121/13;

Академия воздухфлота – 110/27;

Военно-инженерная академ[ия] – 87/24;

Военно-морская академия – 108/31;

Артиллерийская академия – 57/17;

Военно-хозяйственная акад[емия] – 97/37;

Военно-медицинская академ[ия] – 130/22;

Военно-политический институт им. Толмачева – 67/8;

Итого – 777/179.

Комплектование ВУЗов.

Вакансии в нормальные военные школы распределены следующим образом:

на парторганизации – 46,2 %

на ВЦСПС – 7,5 %

на Красную Армию – 46,3 %

Постановка учебного дела. В отношении постановки учебного дела была выдвинута основная цель: поставить работу курсантов в обстановку активности, самостоятельности и проявления инициативы.

Связь ВУЗов с войсками.

В школах широко проводилась связь с войсками, выразившаяся:

а) в порядке назначения комсостава по выбору комвойск округа;

б) в командировании преподавателей и комсостава ВУЗов в войска для стажирования;

в) в командировании курсантов в войсковые части и [на] проведение терсборов и

г) в совместном лагерном сборе с войсками и участии в маневрах с ними.

Политподготовка ВУЗ.

Политическая обработка состава школ характеризуется следующей таблицей:

Принято в 1923 г.:

Членов РКП и кандидатов – 12,6%;

Членов РЛКСМ – 34,4%;

Беспартийных – 53%.

Выпущено в 1924 г.:

Членов РКП / кандидатов – 26,3% / 25,1%;

Членов РЛКСМ – 15,5%;

Беспартийных – 33%.

Кроме всего сказанного можно отметить, что в настоящее время проводится работа по переложению высшей технической подготовки с военных академий на гражданские высшие технические учебные заведения (стипендиаты при институте им. Плеханова, военно-геодезическое отделение при Межевом институте).

Характеристика летней подготовки.

Общие объективные условия, при которых проходила летняя подготовка, были чрезвычайно сложны и вытекали из общего материального положения армии и ее неукомплектованности и позднего призыва. Поэтому результаты летней подготовки не могут служить достаточным выводом в отношении рационализации постановки учебного дела.

На планомерность и успешность проведения летних занятий из ряда неблагоприятно сложившихся обстоятельств наиболее важными являлись следующие:

1. Установленный приказом РВСР нормальный некомплект в частях (стрелковых – 55%, кавалерии – 20%, артиллерии – 15%, спецвойсках – 15%) создал обстановку, когда в стрелковых частях роты и даже некоторые команды оставались совершенно без красноармейцев. Между тем наряды на внутреннее обслуживание частей не могли быть подвергнуты пропорциональному сокращению и все это вместе взятое создавало условия, при которых большая часть времени у красноармейцев уходила на выполнение служебных обязанностей и весьма незначительная часть на занятия.

2. Демобилизация, проведенная весной этого года, создала большой некомплект младшего комсостава (до 48% штатного состава).

3. Затянувшийся весенний призыв и вследствие этого поздний вывод частей в лагеря (1 июня); занятия могли начаться только 1-15 июня.

4. Слабая инструкторская подготовленность среднего и младшего комсостава.

5. Недостаточность материальных ресурсов и учебных пособий.

Касаясь результатов подготовки по отдельным родам войск, необходимо отметить:

1. В пехоте в большинстве частей летняя подготовка закончилась в составе взвода. Общая постановка дела по стрелковой и одиночной подготовке была слабая. В большинстве случаев стрелковая подготовка не увязывается с тактической.

2. В артиллерии стрельбы прошли главным образом в батарейных и только в некоторых частях дивизионных и групповых соединениях. Батарейные стрельбы дали удовлетворительный результат, дивизионные же и групповые показали, что комсостав недостаточно подготовлен для ведения этого рода стрельб. Стрельбы в тердивизиях показали, что небольшие полигоны, крайне ограниченные материальные средства, некомплект красноармейского состава по большей части не позволяли сделать стрельбы терчастей (даже кадрового их состава) поучительными и разнообразными. В большинстве случаев они носили характер примитивно-учебный.

3. В кавалерии помимо общих, перечисленных выше, причин значительное влияние на результаты оказал большой некомплект консостава в кавчастях. По мнению инспекции кавалерии, вся подготовка частей в течение 1922, 1923 и части 1924 г. может быть рассматриваема только как ряд учебных организационных опытов. Некомплект консостава в настоящее время выражается в 20 000 лошадей. Из числа 6 143 лошадей, закупленных за год по 1 ноября 1924 г., верховых – 3 623, что идет на покрытие нормальной убыли (10% состава) и лишь незначительная часть на укомплектование. Кредиты по смете 1924-25 гг. на закупку консостава не обеспечивают пополнения и в этом количестве, следовательно, вопрос укомплектования конницы приобретает большую остроту.

4. В войсках связи занятия шли в более нормальных условиях, чем в остальных. Подготовка комсостава стоит на достаточном уровне, контингент пополнения вполне отвечал требованиям, предъявляемым службой. Вследствие вышеизложенного результаты летней подготовки можно считать вполне удовлетворительными. Красноармейский состав вполне ознакомлен с телефонами и радиотелеграфом; несколько слабее усвоили знакомство со вспомогательными средствами связи.

Влияние на успешность подготовки оказали:

а) отсутствие единого руководства в войсках связи;

б) оторванность инспекторов связи от своей периферии.

5. В инженерных войсках, так же как и в войсках связи, летняя подготовка проходила в более нормальных условиях. Подготовка комсостава также стоит на достаточном уровне; прибывшее пополнение представляло отличный материал и было правильно распределено по частям по специальности.

Результаты летней подготовки вполне удовлетворительны.

Некоторое влияние на успешность подготовки оказывали:

а) большой расход среднего комсостава;

б) частые случаи отрыва инженерных войск от учебы с использованием их как рабочей команды;

в) ограниченность места производства работ в некоторых лагерях;

г) загруженность дивизионов квартирными вопросами;

д) недостаток некоторых видов практического табельного имущества, инструментов и материала.

Железнодорожная допризывная подготовка.

На жел. дорогах обучалось 10 500 ч[ел].; на учете жел. дорог допризывного возраста числится около 20 000 [чел.].

По специальному положению обучавшиеся допризывники составляли:

рабочих – 68%,

служащих – 31%,

из них членов РЛКСМ – 35%.

Результат обучения можно характеризовать баллами:

по жел. дорожному делу – 3,5;

по общевойсковому обучению – 3,5;

по политподготовке – 3;

по физической подготовке – 3.

Причины, неблагоприятно влиявшие на проведение обучения:

1) случайный характер содействия НКПС допризывному обучению;

2) неполное наличие необходимого числа инструкторов при проведении обучения.

Допризывная военная подготовка.

Вневойсковая военная подготовка трудящихся до настоящего времени осуществляется только в отношении военной допризывной подготовки.

Общий процент новобранцев 1902 года [рождения], поступивших в войска и прошедших общевойсковую допризывную подготовку, доходит до 85%.

Процент же прошедших специальную подготовку крайне незначителен (3,3%).

Родившиеся в 1903 г. проведены через допризывную подготовку лишь частично. Прошли подготовку 200 914 чел.

Подготовленность допризывников 1902 г., поступивших в части Красной Армии, в общих чертах характеризуется следующим образом: специальная допризывная подготовка выше общевойсковой; наиболее слабо усвоен отдел полевой службы; лучше других усвоены – винтовки, строевое и стрелковое дело.

Привлечением к работе по допризывной подготовке строевого ком[андного] и полит[ического] состава устанавливалась более тесная связь войск с допризывниками и улучшалось обучение, но, однако, выделение ком. и полит, состава из частей войск в том количестве, как предполагалось, оказалось невозможным.

Недостаток комсостава, способного самостоятельно руководить допризывной подготовкой, и недостаток материальных средств привел почти к повсеместным продолжительным сборам для обучения, на большой промежуток времени отрывая допризывников от их постоянного труда.

Учебные пункты.

Остро стоит вопрос о необорудованности учебных пунктов:

– недостаточно учебных пособий и исправных винтовок;

– недостаточен инструкторский состав.

План допризывной подготовки.

Составление плана военной допризывной подготовки было затруднено, помимо разнообразия местных условий, отсутствием заблаговременных точных указаний об инструкторских силах, которые могут быть назначены войсками, и о денежных и материальных средствах, выделяемых распоряжением высшего командования.

Заключение. В общем допризывная подготовка до настоящего времени не дает полностью еще требуемых результатов ни в качественном, ни в количественном отношениях.

Санитарное состояние РККА
В отношении санитарного благополучия в РККА проводится неуклонно система предупреждения болезненности.

Из инфекций в настоящее время особое место занимает малярия. Трудность борьбы с возбудителем этой болезни заключается в необходимости, кроме мер чисто санитарных, работы гидротехнические и мелиоративные.

Заболевание социальными болезнями значительно понизилось, что характеризуется следующими данными:

На 1 000 человек состава госпитализировано:

а) больные сифилисом:

1923 г. – январь 2,13; февраль 1,85; март 2,07; апрель 1,55; май 1,76.

1924 г. – январь 1,94; февраль 1,36; март 1,59; апрель 1,24; май 1,40.

б) больных туберкулезом:

1923 г. – январь 0,70; февраль 0,68; март 0,85; апрель 0,70; май 0,72.

1924 г. – январь 0,45; февраль 0,43; март 0,50; апрель 0,51; май 0,58.

Результаты работ призывных комиссий следующие: число признанных годными к военной службе составляет 64-69% к числу призываемых; негодных – 16,3%, из которых 10,4% – с оставлением на учете и 5,9% – с исключением с учета.

Работа по обслуживанию территориальных частей во время происходящих сборов протекает вполне удовлетворительно.

Курортная лечебная помощь производилась с наивозможной интенсивностью. На курортных станциях было развернуто 825 коек.

Ветеринарно-санитарное состояние конского состава в РККА.

В качественном отношении конский состав неудовлетворителен вследствие изношенности, хронических болезней и пороков и несоответствия роду его службы.

Размещение и содержание конского состава недостаточно хорошо.

Уход за конским составом улучшается.

Состояние ковки мало удовлетворительно вследствие некомплекта квалифицированных ковочных кузнецов. Некомплект доходит до 40%.

В целях подготовки в тердивизиях собственными средствами ковочных кузнецов в каждой дивизии организована учебная кузница с заведыванием ею ветврачем для поручений ветчасти дивизии.

Комплектование РККА ветперсоналом.

В текущем году осуществлен призыв в армию молодых ветврачей и ветфельдшеров, окончивших ветинституты и ветфельдшерские школы.

Заболеваемость.

Первое место по причиняемой убыли [конского состава] занимает сап. Однако замечается понижение заболеваемости сапом: в 1923 г. ежемесячная убыль от сапа в среднем – 0,28%, а в 1924 г. – 0,09%.

В общем ветеринарно-санитарное состояние конского состава РККА надлежит признать относительно удовлетворительным и лишь постепенное улучшение объективных условий содержания и размещения конского состава может подать надежды на полное его оздоровление.

Материальное снабжение
В целях улучшения и укрепления всего снабженческого дела в Красной Армии признано необходимым передать Начальнику снабжений РККА все средства снабжения Красной Армии и Флота.

Штат военно-окружных снабженческих аппаратов в схеме своего построения, как то показал опыт, безусловно жизненен и может быть вполне применен при переходе снабжения на твердое плановое начало.

Вещевое снабжение.

Штатный состав Красной Армии на летний период 1924 г. был обеспечен основными предметами вещевого довольствия на 100%.

Обеспеченность постельной принадлежностью не превышала 30-40%.

На предстоящий зимний период [19]24-[19]25 гг. имеющиеся ресурсы дают возможность обеспечить Красную Армию основными предметами вещдовольствия на 100% и повысить обеспеченность постельной принадлежностью на 25%, что составит 55-65%.

Продфуражное снабжение.

За период с апреля по сентябрь с.г. снабжение продфуражем Красной Армии протекало в общем нормально, без перебоев и достигало по всем видам довольствия 100% удовлетворения, за исключением табака – махорки, норма дачи которого была установлена в 4 зол[отника] вместо 5.

Удовлетворение войск квартирным довольствием.

Удовлетворение в капитальном ремонте казарменных зданий выражается цифрой 13%.

Текущий ремонт зданий, находящихся на госбюджете, определился в 5,7%.

Тот же ремонт, отнесенный на местные средства, составил всего 6%.

Топливом по норме отпуска дров на 1 человека 0,125 – снабжена на 100%.

Коммунальными услугами части и учреждения, находящиеся на госснабжении, удовлетворены на 21%.

Удовлетворение личного состава армии жалованьем.

Личный состав Красной Армии удовлетворяется жалованьем на 100%, за исключением Туркфронта, откуда поступают сведения о наличии задолженности, но без документальных данных.

Обозное снабжение.

Обоз в Красной Армии требует в среднем на 50% крупного ремонта и замены. Таково же положение с обеспеченностью армии упряжью и седлами.

Инженерное имущество.

Шанцевым инструментом армия снабжена на 100%, за исключением поперечных пил, которых в некоторых округах менее 50%.

Инструмент старых заготовок. Мастерским инструментом: деревянного дела – в среднем на 60%, кузнечно-слесарного – [на] 18%. Инструмент старой заготовки сильно изношенный.

Позиционным имуществом армия снабжена по мирному времени до 100%. Состояние удовлетворительное.

Лыжным имуществом снабжены лишь округа, захватывающие северо-западные, северные, северо-восточные и центральные области в среднем на 60%.

Понтонное имущество сосредоточено в понтонных частях в достаточном количестве (до 100%), кроме принадлежностей мостового настила (32-35%). Имущество сильно изношено и типы его устарели.

Легко-переправочного имущества, кроме поплавков Полянского 100%, в армии почти нет.

Взрыввещества и принадлежности для взрывов – достаточно (до 100%), за исключением специального обоза для его перевозки (0%).

Процент снабженности маскировочным имуществом указать трудно, так как некоторого совсем нет, другого – случайно в избытке, в общем же – низкий: от 0% до 25%.

Инструмент железнодорожного имущества в разрозненных комплектах; снабжение инвентарем и принадлежностями весьма пестрое (от 0 до 100%); оборудование подвижных мастерских достаточное: от 50 до 100%.

Техническое имущество.

Прожекторное имущество изношено, разнотипно, устарело; снабженность прожекторами устарелой конструкции – 20%; полевыми электрическими частями, конными станциями – 16%, автомобильными – 71%, электроосветительными аппаратами – 37%.

Минного имущества в Кронштадтском отряде – 85%, в Севастопольском – 10%.

Плавучие средства все требуют текущего или даже среднего ремонта.

Автомобильный транспорт РККА.

Легковыми автомобилями армия по штатам мирного времени снабжена на 55%, грузовыми на 61%, специальными на 63% и мотоциклетами – [на] 20%.

Телеграфным имуществом армия обеспечена по табелям мирного времени: аппаратами Бодо – 20%, Юза – 43%, Морзе – 100%, станционными сумками с инструментами – 96%, коммутаторами телеграфными – 100%.

Телефонным имуществом армия снабжена: индукторными телефонными аппаратами – на 44%; фоническими – на 100%; нумераторами для полевых телефонных станций – на 100%; коммутаторами для полевых телефонных станций – 33%; телефонными сумками с инструментом – на 37%.

Элементами (источник тока) армия обеспечена на 84%.

Вполне исправным кабелем армия снабжена на 100%.

Измерительными приборами обеспечена в среднем на 16%.

Медной и железной проволокой для шестовых постоянных линий обеспечена на 100%.

Снабженность армии двуколками таково:

станционными телеграфными – на 63%,

материально-табельными – [на] 11%,

телефонными – [на] 28%,

материально-шестовыми – [на] 100%.

Радиоимущество.

Полевыми радиостанциями С и Г дальностью действия 250 километров армия обеспечена на 100% при обеспеченности каждой радиостанции запасными частями в среднем на 30%.

Легкими ламповыми радиостанциями АЛМ армия обеспечена на 37%.

Обеспеченность Воздушного флота радиостанциями выражается в следующем виде:

а) самолетн. радиотелеф. раций дальн. действ. 5 км – 0%;

б) самолетн. радиотелегр. телеф. дальн. действ. 25-75 км – 8%.

Комплектами станков и инструментов радиочасти обеспечены на 50%.

[Начальник Управления РККА] Левичев

РГВА. Ф. 9. Оп. 28. Д. 217. Л. 7-35. Подлинник.

http://www.xliby.ru/istorija/reforma_v_krasnoi_armii_dokumenty_i_materialy_1923_1928_gg/p60.php

Примечания:

1

Берхин И.Б. Военная реформа в СССР 1924-1925 гг. М., 1958.

10

Партийно-политическая работа в Красной Армии. Документы. 1921-1929 гг. М., 1981.

11

Фрунзе М.В. Собр. соч. Т. 3, М., 1927. С. 32.

109

Новая структура стрелковых и артиллерийских войск была утверждена И.С. Уншлихтом и объявлена 7 октября 1924 г. распоряжением Штаба РККА за подписями врид начальника Штаба РККА М.Н. Тухачевского, начальника и комиссара Организационного управления Штаба РККА С.И. Венцова (См. док. №55). - С. 262.

110

Приказ РВС СССР №1343 от 1 ноября 1924 г. объявил штаты мирного времени стратегической конницы (РГВА. Ф. 4. Оп. З.Д. 2166. Л. 352. Типографский экз.). — С. 263.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Еще один немаловажный документ, составленный В.К. Путной (в 1924-1926 гг. - руководитель Калганской группы советских военных советников в Китае). №29 Доклад начальника Управления по боевой подготовке РККА В.К.Путна Инспектору РККА С.С.Каменеву о состоянии стрелковых частей на 1 декабря 1923 г. и мерах по его улучшению*

№5/сс/ш, г. Москва

19 мая 1924 г.

Сов. секретно

Основные факторы, от которых в большой степени зависит успешность обучения и которые выявились в результате обследования состояния стрелковых частей РККА к 1/ХII 1923 года по четырем округам МВО, СКВО, УКРВО и Запфронт, хотя к настоящему времени и изживаются, но влияние их в значительной степени скажется на учебе РККА еще и в этом году.

Некомплект** командного состава, в особенности среднего, будет наблюдаться до осени этого года, когда его можно будет пополнить выпускными краскомами из ВУЗов, что же касается некомплекта младшего комсостава, то таковой будет наблюдаться еще дольше. Низкая квалификация комсостава, наблюдавшаяся в прошлом, будет таковой и в этом году (см. сведения о состоянии комсостава).

Текучесть красноармейского состава в этом году в значительной степени будет изжита при проведении в жизнь намеченных мероприятий по Мобупру, Главсанупру, строевому отделу Управления РККА, которые целым рядом распоряжений и приказов, устанавливающих порядок призыва, подбора здорового элемента, прохождения службы и проч., значительно урегулируют и устранят эту текучесть.

Организация РККА. Вопрос штатов военного и мирного времени, который в прошлом и до настоящего времени слишком стоял остро в смысле своего разрешения и согласованности с условиями современных требований боевой подготовки, только теперь получает свое разрешение.

Наблюдавшееся несоответствие и разнообразие штатов стрелковых частей (показная рота в полку, с одной стороны, и остальные роты, существовавшие по несоответствующим современным требованиям боевой подготовки штатам, с другой) к настоящему времени устраняется проектируемыми Организупром новыми штатами военного и мирного времени.

То ненормальное соотношение между кадром*** и запасными, которое в случае проведения мобилизации наблюдалось бы и установлено начальником Военно-морской инспекции т. Гусевым, как от 1:10 до 1:20, теперь при новых штатах будет следующее: в постоянных стрелковых дивизиях – от 1:2 до 1:3, в территориальных дивизиях первой очереди будет 1:8, а в территориальных дивизиях второй очереди – 1:20.

* На документе имеется помета С.С. Каменева о прочтении от 13 мая 1924 г. Доклад был представлен на бланке начальника и комиссара Управления по боевой подготовке.

** Здесь и далее слова данные курсивом в тексте документа выделены либо большим регистром, либо подчеркиванием.

*** Так в документе. Должно быть «кадровыми».

Вопрос согласованности штатов военного и мирного времени проводится, предусмотрены также в них все вопросы, касающиеся штатов штабов, в частности, предусмотрена мобчасть при штабе корпуса и проч.

Вооружение. В начале этого года начато перевооружение в СКВО, Туркфронта, ВУЗов и железнодорожных войск, которое к настоящему времени должно быть закончено. Перевооружение остальных округов по распоряжению зампреда РВС СССР отложено до осени за неимением кредитов. Оружие обеспечено запасными частями не более как на 50%. Обеспеченность стрелковых частей приборами и в особенности более важными из них и необходимыми крайне недостаточна, так, например, прицельными станками механической тонкой наводки части обеспечены на 6%, перископами – на 2%, пантографами для проверки прицеливания из пулеметов – на 3%, зеркалами в рамах для проверки прицеливания – на 12%, таких же приборов, как деревянная модель пулеметного замка, приборы для проверки прицеливания ружей-пулеметов, зеркалец для осмотра канала ствола ружей-пулеметов, части совершенно не имеют, остальными приборами части также не снабжены в достаточной мере (см. ведомость снабжения стрелковыми приборами). Учебными патронами части будут снабжены на 100%, т.к. получена партия в 1 500 000 и ожидается новая партия в 1 000 000.

Исправление оружия в частях не может вестись в широком масштабе вследствие недостаточного количества инструмента, запасных частей и опытного технического персонала. Это вызывает необходимость отправки оружия в мастерские артскладов и на заводы.

Полковая артиллерия в настоящее время находится в следующем виде:

Запфронт: положено – 98, имеется – 98, комплектность – 100%;

ЛВО: положено – 30, имеется – 24 (назначено еще 8 ор.), комплектность – 80%;

УкрВО: положено – 90, имеется – 56 комплектность – 60%;

МВО: положено – 60, имеется – 40, комплектность – 66%;

СКВО: положено – 24;

Кав. Краснз. Арм.: положено – 18, имеется – 6, комплектность – 27%;

Туркфронт: положено – 24, имеется – 18, комплектность – 70%;

Зап. Сиб.: положено – 24;

ПриВО: положено – 24;

5 Краснозн. Арм.: положено – 18, имеется – 19, комплектность – 105%.

Кроме того, в мастерских находится в периоде изготовления 250 орудий. Для приведения оружия в полный порядок необходимо:

1) Закончить перевооружение исправным оружием частей всех округов.

2) Снабдить части достаточным количеством инструмента для поддержания оружия в порядке*.

* Здесь и далее документ имеет редакционную правку, которая в публикации не воспроизводится.

3) Увеличить изготовление запасных частей, в особенности для пулеметов, причем продолжать изготовлять запасные части комплектами, но так, чтобы в каждом из них было больше тех частей, которые больше всего портятся – ударники, пружины, прокладные кольца и т.д.

4) Принять срочные меры к снабжению стрелковых частей приборами по стрелковому делу.

5) Необходимо снабдить пулеметные команды дальномерами, биноклями, квадрантами (для придания больших углов возвышения) и угломерами.

6) Переработать приказ РВСР 1923 г. № 1774 о норме отпуска боевых гранат для учебных целей[66].

7) Выяснить вопрос о возможности снабжения спортивных организаций оружием и огнеприпасами (винтовки и мелкокалиберное оружие, малозарядный патрон и дробинки).

8) Улучшить технический персонал заведующих оружием и техников в частях. Заворужием, выпущенные из школ оружейных техников, слабо подготовлены, а благодаря кратким срокам службы технический персонал не может приобрести достаточного опыта, пригласить же технический персонал со стороны не представляется возможным из-за низкой оплаты. В частности, необходимо улучшить материальное положение заворужием в полках (в настоящее время они оплачиваются по 16 разряду). К тому же необходимо подчеркнуть, что в связи с реорганизацией ГАУ уволено в бессрочный отпуск большое количество осматривающих оружие, которые могли бы быть использованы более целесообразно в частях Красной Армии.

Обучение. Подготовка стрелковых частей РККА на местах проводится согласно приказов Главкома, предусматривающих порядок перехода от старой тактики к тактике огневой роты. Эти приказы, главным образом приказ №28 с инструкцией для действий стрелковой роты в бою, наставление «Бой пехоты», а также приказы о летних и зимних занятиях хотя и дают примерные планы и программы, а также и некоторые методические указания, но являются в большей степени директивными, предоставляя местам самую широкую инициативу. Такое положение при отсутствии твердого руководства учебой со стороны высшего и старшего комсостава, при низкой квалификации среднего и младшего, позволяло местам увлекаться в сторону «муштры и словесности» в ущерб боевой подготовки. Этот уклон приходится наблюдать и по сие время, несмотря на ряд изданных приказов РВСС и Главкома, ограничивающих пределы муштры и словесности.

Причину неудовлетворительной боевой подготовки стрелковых частей нужно видеть еще и в том, что до настоящего времени в армии наблюдается почти полное отсутствие руководств, уставов и наставлений, а некоторые из них уже написаны, но за неотпусками кредитов Главной уставной комиссии на их отпечатание не могут быть получены частями в ближайшее время. Даже такое основное руководство, как «Боевая служба пехоты», до сих пор в частях не получено. В силу таких причин боевая подготовка стрелковых частей и в настоящем году будет сильно тормозиться и проходить не нормально и не продуктивно.

Продолжающееся искание местами путей перехода к новой тактике, неопределенность и разнобой в методах и способах обучения настоятельно требуют к себе самого срочного разрешения путем скорейшего издания намеченных руководств, уставов и наставлений, а также посылки на места компетентных инструкторов, объединенных одними требованиями боевой подготовки, чтобы частично заполнить нужду в недостающих руководствах. Вопросы методики и методических указаний предусматриваются в разрабатываемых руководствах, уставах и наставлениях. А в общем, вопрос о методологии и методике обучения еще до сего времени окончательно не разрешен. В настоящее время в Управлении в порядке работы ВНО приступлено к установлению и разработке определенного метода обучения армии. На основе этой работы в дальнейшем будет приступлено и к разработке методики обучения.

Начальник и комиссар Управления Путна

РГВА. Ф. 4. Оп. 1. Д. 98. Л. 9-11. Подлинник.

http://www.xliby.ru/istorija/reforma_v_krasnoi_armii_dokumenty_i_materialy_1923_1928_gg/p29.php

Примечания: 6

Реввоенсовет Республики. Протоколы 1920-1923. Сб. документов. М., 2000. Док. № 87, 88, 96,97,99.

66

Приказ РВС СССР №1774 от 8 августа 1923 г. «Распределение образцов гранат: для вооружения Кр[асной] Армии, для обучения метанию, для учебной цели» (РГВА. Ф. 4. Оп. 3. Д. 1888. Л. 272 об.—273. Типографский экз.). — С. 161.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Как мы можем видеть, состояние РККА на период, совпавший с началом деятельности советских военных советников в Китае, было далеко не блестящим. Однако была общая тенденция к резкому улучшению состояния.

Показательный пример - если смотреть фото 1918-1922 гг., то заметно, что форма красноармейцев очень разношерстная, зачастую истрепанная. Фото 1924-1926 гг. показывает, что форма уже единообразная, все - и красноармейцы, и краскомы - одеты очень хорошо.

Увеличивается выпуск оружия на советских заводах. Так, основная часть поставок в Китай, за исключением того оружия, что было передано по рекомендации Блюхера из числа сданных при реорганизации РККА фондовым фирмам устаревших систем (как не влияющих на состояние обеспечения РККА вооружением), шла с советских заводов. В конце 1925 г. в ходе боев за Тяньцзинь и Пекин между войсками 1-й Народной армии Фэн Юйсяна и Шаньдунской армией Чжан Цзунчана было отмечено, что пленные народоармейцы были вооружены советскими винтовками Мосина 1923 г. выпуска.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Сборник документов "Реформа в Красной Армии Документы и материалы 1923-1928 гг.":

http://www.xliby.ru/istorija/reforma_v_krasnoi_armii_dokumenty_i_materialy_1923_1928_gg/index.php

* При составлении именного комментария приоритет отдавался авторам и корреспондентам (адресатам) публикуемых документов. Именной комментарий составили: Д.И. Борисов, С.С. Войтиков, А.Д. Силаев, Н.С. Тархова, Д.Г. Узенков.

Алафузо Михаил Иванович – нач. штаба МВО (с мая 1921); нач. штаба СКВО (с апреля 1924); зам. команд. СКВО (с мая 1925); нач. штаба ККА (с февраля 1927).

Алкснис Ян Янович – нач. мобилизационного отдела штаба Петроградского ВО (с марта 1922); член рабочей комиссии Мобилизационного комитета (с июля 1923), нач. мобилизац. части мобилизационного отдела (с января 1924) Штаба РККА; нач. 1 отдела Мобилизационного управления РККА (с апреля 1924); нач. 2 отдела Организационно-мобилизационного управления Штаба РККА (с ноября 1924); нач. штаба 2 стр. корпуса (с марта 1925); нач. упр. по войсковой мобилизации ГУ РККА (с марта 1926); ст. руководитель Военной академии РККА им М.В. Фрунзе (с августа 1928).

Андерс Александр Карлович – нач. штаба УВО (с августа 1922); пом. команд. 5 отд. армией (с сентября 1923); в резерве при управлении РККА (июль 1924); направлен в распоряжение общества Добролет с оставлением в РККА (с августа 1924); член правления и зам. директора-распорядителя Добролета (с апреля 1925).

Анохин Михаил Васильевич – военный летчик, пом. нач. учебного отдела по технической части (с января 1921), нач. технической части (с февраля 1925) Военно-воздушной академии РККА им. Н.Е. Жуковского; в долгосрочном отпуске (с июня 1927).

Аронштам Лазарь Наумович – военком 4 Смоленской стр. дивизии (март 1923); пом. ком. 5 стр. корпуса по полит. части; военком Инспекции артиллерии и бронесил РККА (с апреля 1924); секретарь Витебского окружного комитета ВКП(б) (1924-1929); член РВС и нач. ПУ БВО (с ноября 1929-1933).

Артюхов Илларион Борисович – военком орг. отдела управления 2-го пом. нач. Штаба РККА (с сентября 1922); одновременно член штатно-тарифной комиссии Военного и Морского ведомства (с ноября 1922), нач. и военком, адм.-хоз. отдела Управления РККА (апреля 1924); одновременно член междуведомственной штатно-тарифной комиссии НКВМ (с апреля 1924); в резерве при Управлении РККА (с сентября 1924); в бессрочном отпуске (с ноября 1924).

Базилевич Георгий Дмитриевич – состоящий для особо важных поручений при РВСР-РВС СССР (1921-1924); пом. команд. СКВО (июнь 1924); Московского ВО (1924-1926); команд. ПриВО (май 1927 – апрель 1931).

Балакирев Алексей Федорович – окончил Военную академию РККА (1923), пом. нач. 4 части (с июня 1924), нач. 5 части (с декабря 1924) отдела по командному составу Управления РККА; нач.5 отдела (с августа 1926), нач. 4 отдела Управления по командному составу ГУ РККА; ком (с мая 1927) и военком. (с сентября 1927) 1 полка Московской пролетарской стр. дивизии; нач. 1 отдела 2-го управления Штаба РККА (с июля 1928).

Бамбулевич Антон Васильевич – окончил Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1927); комроты 2 Нерчинского полка (июнь 1924); нач. штаба 3 Верхнеудинского стр. полка (с июля 1927).

Баранов Петр Ионович – член РВС Туркестанского фронта (с марта 1921); нач. и военком Управления броневых сил РККА (с января 1923); пом. нач. ГУ Красного Воздушного Флота (с августа 1923); пом. по политчасти по делам гражданского воздушного флота (с сентября 1923); пом. нач. (с апреля 1924), зам. нач. (с октября 1924), нач. (с декабря 1924-1928) ВВС РККА и член РВС СССР (1925-1928) и член постоянного военного совещания при РВС СССР (с октября 1926); одновременно пред. Совета по гражданской авиации (с апреля 1925) и зам. уполномоченного НКВМ при СНК РСФСР (с января 1927).

Баташев Владимир Никитич – военный инженер-технолог, редактор Артиллерийского комитета; мл. инспектор (с июня 1924), пом. по химии инспектора (с ноября 1924), для особых поручений 1 разряда Инспекции артиллерии и бронесил РККА; инспектор химической подготовки РККА (с февраля 1925), член Химического комитета при РВС СССР (с июля 1925); пом. нач. Военно-химического управления УС РККА, Инспектор химической подготовки РККА (с сентября 1927).

Белай Александр Сергеевич – нач. штаба УВУЗ (с окт. 1922); нач. орг.-учетного отдела УВУЗ при Инспекторе РККА (с мая 1924); в резерве РККА для особых поручений (с августа 1924); штатный преподаватель (с августа 1924), и.д. ст. руководителя (с апреля 1926), ст. руководитель (с февраля 1927) Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе.

Белицкий Семён Маркович – окончил Военную академию РККА (1922); пом. председателя Высшего военно-редакционного совета (с апреля 1923); нач. и военком. Оперативного управления Штаба РККА (с апреля 1924-1925); одновременно член центрального совета ВНО СССР (с июня 1925); адьюнкт Военной академии РККА им М В Фрунзе (с июля 1925-1927); зам. нач. отдела печати ПУ РККА (с августа 1926-1927); преподаватель основного факультета Военной академии РККА им М.В. Фрунзе по кафедре стратегии (с февраля 1929); преподаватель Высших учебных заведений РККА по кафедре стратегии (с апреля 1929-1930).

Бергфельд Георгий Магнусович – окончил 2-е Петроградские артиллерийские командные курсы (1919), 3 курса Артиллерийской академии РККА (1925); ком. 40 артдивизиона, пом. члена 1 секции Артиллерийского комитета УС РККА.

Берзин Ян Карлович – пом. нач. разведотдела Разведчасти РККА; нач. разведотдела Штаба РККА (с марта 1924); нач. (с апреля 1924) и военком. Разведуправления Штаба РККА; одновременно член центрального совета ВНО СССР (с февраля 1925).

Богданов Павел Александрович – пред. ВСНХ (1921 – 1923); пред. Северо-Кавказского крайисполкома (с 1923); пред. правления Амторга; пред. Комитета военных заказов при ВСНХ; в долгосрочном отпуске (с февраля 1930), откомандирован в распоряжение ВСНХ СССР; одновременно член Центральной ревизионной комиссии ВКП(б) (1927-1931).

Боговой Василий Григорьевич – окончил 2 курса Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1923-1925); Архангельский губвоенком (1922-1923); пом. по учебно-строевой части нач. Московской пехотной школы имени Ашенбреннера; пом. нач. научно-уставного отдела Штаба РККА (с сентября 1926), пом. военного атташе при полпредстве СССР в Польше (с января 1928).

Бубнов Андрей Сергеевич – член РВС 1 Конной армии, член РВС СКВО (1921); зав. агипропом ЦК РКП(б); нач. ПУ РККА (с января 1924-1929); одновременно член РВС СССР (1924-1929) и пред. ВВРСовета и пред. комиссии РВС СССР по делам печати (с августа 1926).

Буденный Семен Михайлович – окончил Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1932); пом. Главкома РККА по кавалерии (1923); инспектор кавалерии РККА (1924-1926); инспектор кавалерии ГУ РККА (с сентября 1926); одновременно член РВС СССР (с сент. 1923-1934), член Аттестационной комиссии (с апреля 1924), член центрального совета ВНО СССР (с июня 1925), член постоянного военного совещания при РВС СССР (с октября 1926), пред. Центральной военно-кооперативной комиссии при РВС СССР (с июня 1927).

Булин Антон Степанович – военком, штаба (с марта 1923), пом. нач. (с мая 1923) ПУ Западного фронта; зам. нач. ПУ ЗапВО; пом. команд. МВО по политчасти и нач. ПУ МВО (с июля 1924); одновременно член постоянного военного совещания при РВС СССР (с октября 1926); зам. нач. ПУ РККА (с июля 1928).

Буров Александр Андреевич – окончил Николаевскую академию Генерального штаба; в период Гражданской войны воевал в рядах армии А.В. Колчака (капитан); руководитель практических занятий по статистике Военной академии РККА; и.д. ст. инспектора (с августа 1924), ст. инспектор (с сентября 1924) Артиллерийского управления УС РККА; в резерве при Управлении РККА (с ноября 1924), член 3 секции Артиллерийского комитета Артиллерийского управления УС РККА (с января 1925); нач. научно-уставного отдела Штаба РККА (с сентября 1926); в распоряжении ГУ РККА (с июня 1927); зачислен на учет по г. Москве (с января 1928).

Васильев Виктор Константинович – пом. нач. Оперативного управления Штаба РККФ (с января 1925); в распоряжении ГУ РККА (с января 1926); нач. штаба береговой обороны Чёрного моря (с апреля 1926); нач. береговой обороны побережья Чёрного моря (с мая 1927); преподаватель Военно-морской Академии РККА им. К.Е. Ворошилова (с ноября 1932).

Векман Александр Карлович – нач. морских сил Черного моря (1922); пом. команд, вооруженными силами Украины и Крыма по морской части (с марта 1923); нач. морских сил Балтийского моря (с марта 1924), команд, морских силами Каспийского моря (с апреля 1926); пред. комиссии по приему построенных и капитально отремонтированных судов (с августа 1927).

Венцов-Кранц Семен Иванович – окончил Военную академию РККА (1922); ученый секретарь Военно-исторической комиссии по обобщению опыта войн (с декабря 1923); адъюнкт по кафедре гражданской войны Военной академии РККА (с января 1924); нач. и комиссар Орг. управления Штаба РККА и член межведомственной штатно-тарифной комиссии НКВМ (с апреля 1924), нач. и военком. Организационно-мобилизационного управления Штаба РККА (с ноября 1924); для особо важных поручений при председателе РВС СССР (с декабря 1926); одновременно член Комитета по военным заказам при ВСНХ (1925), член центрального совета ВНО СССР (с июня 1925); член Мобилизационного комитета при Штабе РККА (до февраля 1927), секретарь-распорядитель заседаний СТО СССР (с декабря 1926-1928); ком. и комиссар 15 Витебского стр. полка (с марта 1928-1930).

Весник Яков Ильич – слушатель военного отделения КУВНАС РККА при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1925-1926), отчислен по собственному желанию; пом. нач. ГВИУ РККА (с апр. 1923); нач. и комиссар Военно-строительного управления РККА (с апр. 1924); одновременно член Совета по подготовке РККА (с июля 1924); откомандирован в распоряжение ЦК РКП(б) с оставлением в списках РККА (с июня 1925); в резерве РККА (с ноября 1925); уволен в долгосрочный отпуск (с апр. 1927).

Викентьев Павел Васильевич – нач. инженеров Зап. фронта и ЗапВО (1922); пом. нач. (с июля 1924), и.д. нач. (с июня 1925), нач. (с января 1926) Военно-строительного управления УС РККА; для особо важных поручений при РВС СССР (с июня 1926); в долгосрочном отпуске (с декабря 1926).

Власьев Николай Иосифович – пом. нач. (с апр. 1924), нач. Технического управления при пом. по техническо-хозяйственной части нач. ВМС РККА (с декабря 1924); нач. Технического управления ВМС РККА (с октября 1926); в резерве РККА (с марта 1930).

Вознесенский Дмитрий Петрович – нач. орг. части ГУВУЗ (с марта 1921); пом. нач. адм.-орг. отдела УВУЗ при Инспекторе РККА (с мая 1924); пом. нач. отд. по организационным вопросам и учёту УВУЗ ГУ РККА (с мая 1925-1927); для особо важных поручений при зам. пред. РВС СССР (с февраля 1927)

Вольпе Абрам Миронович – окончил Военную академию РККА (1922); адъюнкт Военной академии РККА (с июля 1923-1926); для особо важных поручений при зам. пред. РВС СССР, в распоряжении нач. и комиссара Штаба РККА (с апреля 1924); нач. мобилизационного отделения Управления начальника снабжений РККА и Флота (с октября 1924); одновременно ученый секретарь Совета по подготовке РККА (с апреля 1924) и член центрального совета ВНО СССР (с июня 1925); нач. Управления устройства и служб войск ГУ РККА (с сентября 1926).

Ворошилов Клементий Ефремович – команд. СКВО (1921-1924); команд. МВО (с апреля 1924), одновременно член РВС СССР и член Высшей аттестационной комиссии, пред. междуведомственной штатно-тарифной комиссии при Управлении РККА (с апреля 1924); уполномоченный НКВМ при СНК СССР (с апреля 1925); народный комиссар по военным и морским делам СССР и пред. РВС СССР (с ноября 1925-1934); пред. постоянного Военного совещания при РВС СССР (с октября 1926)

Вострецов Степан Сергеевич – пом. ком. 36 стр. дивизии (с октября 1923); ком. (с июля 1924) и военком, (с апреля 1927) 27 Омской стр. дивизии; ком. и военком. 51 Перекопской стр. дивизии (с апреля 1928); ком. и военком. 18 стр. корпуса (с октября 1929).

Гай Гая Дмитриевич – окончил Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1927); ком. 3 кав. корпуса (с октября 1924); в резерве РККА для особых поручений (с января 1925), адъюнкт (с июля 1927), преподаватель по кафедре истории (с сентября 1929) Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе.

Галкин Георгий Павлович – комиссар оперативного управления Штаба Морских сил Республики (с ноября 1921); комиссар Морского штаба Республики (с августа 1923) и Штаба РККФ (с апреля 1924); пом. по тех.-хоз. части нач. Морских сил СССР (с октября 1924); военком. Штаба РККФ (с января 1926) и Штаба Морских сил РККА (с апреля 1926); комиссар Научно-технического комитета Морских сил СССР в Ленинграде (с декабря 1926); ком. МС Каспийского моря (с августа 1927-1931).

Гарф Вильгельм Евгеньевич – 2-й пом. нач. Штаба РККА (1921); пом. нач., нач. орг.-учётного отдела УВУЗ (с мая 1924), пом. нач. (с октября 1925) УВУЗ при Инспекторе РККА; зам. нач. ГУ РККА (с декабря 1925), зам. Нач. снабжения РККА (с января 1927-1928); пом. Нач. вооружений РККА (с ноября 1929).

Гейтц (Гейтс) Михаил Сергеевич – нач. штаба войск Бухаро-Ферганского района (1922); нач. штаба 32 Саратовской стр. дивизии (с сентября 1923-1924); нач. общего отдела Инспекции пехоты РККА (с апреля 1925); нач. общего отдела Инспектората РККА (с апреля 1926); нач. военно-академического отдела УВУЗ (с августа 1926); инспектор по стрелково-тактическому делу Учебно-строевого управления ГУ РККА (с сентября 1926), в распоряжении ГУ РККА (с декабря 1926); военный руководитель Московского коммунистического политико-просветительского института им. Н.К. Крупской (с июля 1927); в долгосрочном отпуске (с августа 1927).

Геронимус Александр Абрамович – нач. орг.-инструк. отдела ПУ Петроградского ВО (с февраля 1923); нач. политотдела 33 стр. дивизии (с июля 1924); адьюнкт по кафедре партийно-политической работы (с марта 1926), преподаватель той же кафедры Военно-политической академии РККА им. Н.Г. Толмачева (с ноября 1928-1930).

Глудин Иван Иванович – окончил Академию Генерального штаба; 2-й пом. нач. (с ноября 1921), и.д. нач. (с декабря 1923) штаба Западного фронта; нач. управления ЗапВО (с июля 1924); нач. 1 части отдела строевого и по укомплектованию (с ноября 1924), нач. 3 отдела (с июня 1926), нач. 2 отдела (с ноября 1926), нач. 3 отдела (с октября 1927) Управления по войсковой мобилизации и укомплектованию.

Грендаль Владимир Давыдович – военный инженер-технолог; нач. Артиллерийской академии (с июля 1923); пом. (с июля 1924), и.о. (с мая 1925) Инспектора артиллерии и бронесил РККА; одновременно пред. Артиллерийского комитета Артиллерийского управления и член Химического комитета (с июня 1925) УС РККА; Инспектор артиллерии РККА (с сентября 1926); впослед. зам. нач. Управления военных приборов РККА (с июня 1932)

Григоров Александр Михайлович – пом. нач. отдела по обучению и службе войск штаба ЗапВО; для особых поручений 1 разряда Управления по исследованию и использованию опыта войн Штаба РККА (с марта 1925); пом. нач. научно-уставного отдела Штаба РККА; пом. нач. 1 отдела 1 управления Штаба РККА (с октября 1929); пом. военрука МГУ (1930).

Гусев Сергей Иванович (Дрябкин Яков Давидович) – пред. Туркбюро ЦК РКП(б) и член РВС Туркестанского фронта (с февраля 1922-1924); член РВС Зап. фронта (июль 1922-январь 1923); секретарь ЦК РКП(б) (с января 1923); член коллегии ЦКК РКП(б) (1923-1924); член комиссии ЦК РКП(б) по обследованию текучести и состояния снабжения Красной Армии (1923-1924).

Дегтярев Леонид Сергеевич – пом. по учебной части нач. Военно-политического института им. Н.Г. Толмачева (1924); нач. политического секретариата УВУЗ РККА (с мая 1924); зам. по политработе главного руководителя по военным академиям г. Москвы (с февраля 1925); врид. нач. (с июня 1925), пом. по политической части нач. (с января 1926), нач. (с апреля 1927) УВУЗ ГУ РККА; член РВС и нач. ПУ УВО (с июня 1927); нач. отдела печати ПУ РККА и ответственный секретарь комиссии РВС СССР по делам военной печати (с апреля 1928); член редакционной коллегии газеты «Красная звезда» с оставлением в занимаемой должности (с сентября 1928).

Дзыза Георгий (Григорий) Антонович – военком оперативного управления штаба КВО; Подольский губвоенком (с марта 1922); в распоряжении ГУ РККА (с ноября 1926); нач. управления территориального округа 17 стр. корпуса; нач. учетно-аттестационной части организационно-распределительного отдела ПУ РККА (с декабря 1926).

Дмитриев Василий Федорович – нач. (с марта 1922) и комиссар (с апреля 1924) Военно-хоз. управления РККА; одновременно член Совета по подготовке РККА (с июля 1924); зам. нач. снабжений РККА и Флота (с марта 1925); для особо важных поручений при РВС СССР (с ноября 1925); в распоряжение РВС СССР с откомандированием в ВСНХ СССР – 2-м зам. председателя Военно-промышленного управления ВСНХ СССР (с декабря 1925); по личной просьбе откомандирован в Центральное статистическое управление с зачислением в резерв РККА (с апреля 1926); в долгосрочном отпуске (с апреля 1927).

Домбровский Алексей Владимирович – нач. Штаба РККФ (с апреля 1924); одновременно член Совета по подготовке РККА (с июля 1924); в резерве при ГУ РККА (с декабря 1924); пом. нач. Высших специальных курсов комсостава (с февраля 1925); пом. нач. (с мая 1926), ст. руководитель факультета (с июня 1927) Военно-морской академии РККА; в запасе РККА (с января 1930).

Драгилев Владимир Григорьевич – окончил Военную академию РККА (1922) и прошел практическую подготовку в соответствии с пр. РВСР №2156 – 1922 г.; нач. оперативной части штаба Западного фронта (1923); пом. нач. Оперативного управления Штаба РККА (с апреля 1924); пом. нач. штаба ЗапВО (с марта 1925); в резерве с откомандированием в распоряжение ВСНХ СССР на должность нач. моб. отдела (с февраля 1926); ком. и военком 8 стр. полка (1929); нач. штаба 10 стр. корпуса (с июля 1930).

Дуплицкий Дмитрий Сергеевич – командирован Главным артиллерийским управлением во Францию (февраль 1918); нач. орг. отдела ПУ Балтийского флота; пом. нач. морского отдела (с мая 1923), пом. по флоту нач. ПУ РККА (с декабря 1923); член РВС и нач. ПУ морских сил Черного моря (с ноября 1925); одновременно член постоянного военного совещания при РВС СССР (с октября 1926); пом. по политчасти, нач. и военком ВМС РККА (с октября 1927-1930).

Егоров Александр Ильич – команд, частями особого назначения Закавказской республики (с сентября 1922); команд, вооруженными силами Украины и Крыма (с мая 1925); одновременно член Высшего совета физической культуры УССР и член РВС СССР (с января 1926); в служебной командировке (14 ноября 1924 – 16 марта 1926); зам. нач. и председателя коллегии Военно-промышленного управления ВСНХ СССР с оставлением в должности члена РВС СССР (с апреля 1926); команд, войсками БВО (с мая 1927).

Еремеев Константин Степанович – член РВС Балтийского флота (с ноября 1923) и нач. ПУ Балтийского флота (с июля 1924); одновременно член РВС СССР (с декабря 1924); в распоряжении председателя РВС СССР (с ноября 1925); для особо важных поручений при РВС СССР (с января 1926); в долгосрочном отпуске (с декабря 1926).

Ефимов Николай Алексеевич – окончил Военную академию РККА (1922); нач. штаба войск ГПУ (с августа 1923); пом. ком. 14 Московской стр. дивизии (с ноября 1923); 1-й пом. нач. штаба ПВО (с ноября 1923); нач. и военком, отдела по командному составу Штаба РККА (с марта 1924); нач. и военком того же отдела Управления РККА (с апреля 1924); одновременно член Высшей аттестационной комиссии и Аттестационной комиссии (с апреля 1924-1926); нач. и военком Командного управления ГУ РККА (с января 1925); нач. Управления по командному составу ГУ РККА (с сентября 1925); нач. 2 управления Штаба РККА (с декабря 1926); одновременно член наградной комиссии РВС СССР (с января 1927); секретарь и пред. рабочей комиссии (с февраля 1927), член (с мая 1928) Мобилизационного комитета Штаба РККА; зам. Нач. вооружений РККА (с ноября 1929).

Жабин Николай Иванович – окончил Военную академию РККА (1924); пом. нач. 4 части (с мая 1924), пом. нач. 2 части (с июня 1924), нач. 2 части (с августа 1924) отдела по командному составу управления 2-го пом. нач. Штаба РККА; нач. 2 отдела Управления по командному составу ГУ РККА; направлен для прохождения практической подготовки по должности ком. 9 Кавказского стр. полка (с апреля 1926); нач. штаба 11 Ленинградской стр. дивизии (с ноября 1926); в распоряжении ГУ РККА (с декабря 1926); нач. 5 отдела штаба УВО (с июня 1927); и.д. нач. 2 отдела штаба УВО (с апреля 1929).

Железнов Георгий Иванович – ученый сотрудник отдела по гражданской войне, пом. ученого секретаря Военно-исторической комиссии по обобщению опыта войн (с декабря 1923); пом. нач. части по гражданской войне военно-исторического отдела Штаба РККА (с июня 1924); пом. нач. военно-исторического отдела Управления по исследованию и использованию опыта войн Штаба РККА; пом. нач. научно-уставного отдела Штаба РККА (с сентября 1926); в долгосрочном отпуске (с июня 1928).

Залкинд Исай Абрамович – зам. нач. (с марта 1930), нач. (с сентября 1930) 3 отдела Военно-санитарного управления РККА; ст. инспектор Военно-санитарного управления РККА по санитарной службе ВВС РККА (с ноября 1930); зам. нач. научно-исследовательского и испытательного санитарного института РККА (с февраля 1932).

Замятин Александр Иванович – врач, зам. нач. (с сентября 1924), пом. нач. (с января 1926), врид. нач. (с апреля 1928), одновременно пред. научно-технического комитета (с марта 1930) Военно-санитарного управления РККА и РККФ; возбуждено ходатайство им об увольнении со службы в РККА вследствие «растерянного здоровья» (с марта 1930).

Захаров Иван Николаевич – преподаватель Военной Академии РККА; управляющий делами Военной Академии РККА (с мая 1923); краслетнаб (Туркестанский фронт) (с февраля 1924); управляющий делами Совета по подготовке РККА при РВС СССР (с апреля 1924); направлен на работу в Орг. управление Штаба РККА (с августа 1924); пом. инспектора пехоты РККА (с января 1925); нач. 3 отдела Управления устройства и службы войск ГУ РККА (1926-1927).

Заходер Владимир Николаевич – окончил 4 курса баллистического факультета Артиллерийской академии (1924-1925); ком. арт. дивизиона в МВО; ком. 77 отд. арт. дивизиона (с декабря 1927); и.д. ком. 98 арт. полка (с мая 1928); ком. и военком. 98 полка (с июня 1926).

Зеленев Николай Андреевич – врач, и.о. нач. Военно-санитарного управления РККА и Флота (с октября 1924); пом нач. Военно-санитарного управления РККА и Флота (с сентября 1925); состоял в распоряжении Военно-санитарного управления РККА (с ноября 1929).

Зильберберг Шулим Исаакович – пом. нач. финансового отдела при РВС СССР; пом. нач. (с июня 1924), врид. нач., пом. нач. (с сентября 1924) Военно-финансового управления; пом. нач. Финансово-планового управления УС РККА (с января 1927); в резерве РККА (с апреля 1927); объявлена благодарность «за хорошую работу в связи с переходом на работу вне НКВМ» (с апреля 1927); нач. 3 отдела (с августа 1928), пом. нач. (с июля 1929) Центрального военно-финансового управления НКВМ.

Зоф Вячеслав Иванович – член Высшего академического военного педагогического совета (с декабря 1922); комиссар Морских сил Республики (с августа 1923 по июль 1924); член РВС СССР (с декабря 1924); нач. и военком Морских сил РККФ (с декабря 1924 по августа 1926); одновременно член Аттестационной комиссии (с января 1925); в распоряжении ПУ РККА для откомандирования в распоряжение ЦК ВКП (б) (с октября 1926).

Игрицкий Иван Борисович – пом. нач. 3 отдела Орг. управления Штаба РККА (с июня 1924 по июнь 1926); пом. нач. 2 отдела Орг.-мобилизационного управления Штаба РККА (с сентября 1926); пом. нач. 5 отд. 11 управления Штаба РККА (с февраля 1930).

Иконостасов Василий Михайлович – окончил Военную академию РККА (1924) и прошел практику по должности ком. роты в ККА (с мая 1925); пом. нач. ВНО Управления по исследованию опыта войн Штаба РККА (с апреля 1925); пом. нач. 3 отдела 5 управления Штаба РККА (с октября 1929).

Калиновский Константин Брониславович – окончил Военную академию РККА [1925]; инспектор Управления бронечастей РККА; в резерве РККА (с ноября 1925); и.д. инспектора по стрелково-тактическому делу Учебно-строевого управления ГУ РККА (с декабря 1926); и.д. инспектора бронетанковых частей РККА (с октября 1929); пом. нач. Управления по моторизации и механизации РККА (с ноября 1929).

Каменев Сергей Сергеевич – Главком (с 1919-1924); одновременно член РВС СССР; член ВВРС (с апреля 1922); инспектор РККА (с апреля 1924); Главный инспектор РККА (с января 1925); нач. Штаба РККА (март-ноябрь 1925); одновременно член Аттестационной комиссии; нач. ГУ РККА и Главный руководитель Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (с марта 1926); зам. наркома по военным и морским делам и председателя РВС СССР (с мая 1927-1934).

Клочко Иван Гаврилович – слушатель дополнительного курса Военной академии РККА; нач. военно-академического отдела УВУЗ (с мая 1924); член временного центрального совета ВНО СССР (с июня 1925); военный атташе при полпредстве СССР в Латвии, Эстонии и Литве (с марта 1926); военный атташе при полпредстве СССР в Польше (с мая 1927).

Князев Михаил Семенович – окончил Военную академию РККА и прошел практику (1923); нач. штаба Витебского губернского пограничного отряда войск ОГПУ (с августа 1923); нач. 4 отдела Мобилизационного управления РККА (с апреля 1924); нач. 4 отдела мобилизационного управления Штаба РККА (с августа 1924); нач. 6 особой части отдела по командному составу Управления РККА (с ноября 1924); член комиссии РВС СССР по вовлечению гражданских культурно-просветительских органов в работу по военной подготовке населения (с мая 1925); нач. 2 отдела ГУ РККА (с сентября 1926); нач. 2 отдела Командного управления ГУ РККА (с июня 1927); нач. 2 отдела Управления по войсковой мобилизации и укомплектованию ГУ РККА (с октября 1927); нач. Ленинградской школы переподготовки комсостава запаса (с октября 1929).

Корольков Георгий Карпович – редактор отдела по мировой войне Военно-исторической комиссии (с декабря 1923); пом. нач. части по мировой войне военно-исторического отдела Штаба РККА (с июня 1924); пом. нач. военно-исторического отдела (с февраля 1925) Управления по исследованию и использованию опыта войн Штаба РККА; для особых поручений научно-уставного отдела Штаба РККА (с ноября 1926).

Коросташевский Исаак Ефимович – нач. ГВИУ (1920-1924); 2-й пом. нач. ВВС РККА (с октября 1924); в резерве РККА (с ноября 1925).

Котов Николай Яковлевич – ком. 4 Смоленской стр. дивизии (с февраля 1923); ком. 23 стр. дивизии (с марта 1923); для особых поручений отдела по подготовке и службе войск управления 1-го пом. нач. Штаба РККА (с июня 1923); пом. нач. Управления по боевой подготовке РККА (с июня 1924); пом. Инспектора пехоты РККА (с ноября 1924); адьюнкт Военной академии РККА имени М.В. Фрунзе (с сентября 1926).

Кузьмин Николай Николаевич – нач. и военком окружного управления военно-учебных заведений Петр.ВО (с апр. 1922); окружной инспектор (с марта 1923) и военком инспекции (с мая 1923) военно-учебных заведений Западного фронта; нач. политического секретариата Единой военной академии и ученый секретарь Высшего академического педагогического совета (с ноября 1923); ст. пом. прокурора Верховного суда СССР по Военной коллегии и Военной прокуратуре (с августа 1924); член РВС и нач. ПУ Туркестанского фронта (с ноября 1925); одновременно член Центрального политсовещания (до янв. 1926); член РВС и нач. ПУ САВО (с июня 1926); одновременно член постоянного военного совещания при РВС СССР (с октября 1926); нач. УВУЗ ГУ РККА (с июня 1927); в резерве РККА с откомандированием в распоряжение ЦК ВКП(б) (с марта 1930).

Куйбышев Николай Владимирович – комендант Кронштадской крепости (1922); нач. высшей стрелковой школы им. III Коминтерна (с мая 1923); одновременно пред. президиума Стрелкового комитета РККА (с июля 1924); пом. команд, (с декабря 1924), врио. команд. (с февраля 1925), пом. команд. (с марта 1925) Туркестанского фронта; в резерве РККА (с февраля 1926); ком. и военком 3 стр. корпуса (с июля 1926); нач. командного управления ГУ РККА (с декабря 1926) и одновременно управляющий делами подкомиссии Высшей аттестационной комиссии (с января 1927); команд. МВО (с января 1928); команд. СибВО (с ноября 1928).

Курков Петр Иванович – врид. нач. ПУ и член РВС Балтийского флота (с марта 1921); нач. и комиссар Главного морского техническо-хозяйственного управления (с сентября 1923); пом. нач. Морских сил СССР по техническо-хозяйственной части (с апреля 1924); член РВС Морских сил Балтийского моря (с сентября 1924); врио. нач. Морских сил РККФ (с июля 1926); зам нач. Управления ВМС РККА (с 10 января 1927).

Кучинский Дмитрий Александрович – окончил Военную академию РККА (1922); пом. нач., нач. 1 отдела (с апреля 1924) Орг. управления Штаба РККА; нач. 1 отдела (с февраля 1925), пом. нач. (с апреля 1925), зам. нач. (с декабря 1925) Орг.-мобилизационного управления; пом. нач. 2 управления Штаба РККА; одновременно член рабочей комиссии Мобилизационного комитета Штаба РККА (с июля 1928); нач. штаба 14 стр. корпуса (с июля 1928); нач. 6 управления Штаба РККА (с ноября 1930).

Ланда Михаил Маркович – зам. нач. ПУ РВСР впоследствии ПУ РККА (с января 1922-1927); одновременно член РВС СССР и зам. председателя ВВРС (с февраля 1925), пред. мандатной комиссии при Военно-воздушной академии РККА им. Н.Е. Жуковского (с июля 1925); член РВС и нач. ПУ БВО (с мая 1927); член РВС и нач. ПУ СибВО (с июля 1928); в резерве РККА с откомандированием в распоряжение прокурора Верховного суда СССР (с сентября 1928).

Лебедев Павел Павлович – награжден орденом трудового Красного знамени (1928); быв. нач. Полевого штаба Республики и Штаба РККА (1919 – апрель 1924); одновременно нач. Военной академии РККА (с августа 1922-1924); член РВСР и СССР (с марта 1923 – февраля 1924); в распоряжении РВС СССР (с апреля 1924); для особо важных поручений при РВС СССР (с августа 1924); Главный руководитель всех военных учреждений по военной администрации (с февраля 1925); Главный руководитель всех военных академий (с мая 1925); врид. команд, (с марта 1926), пом. команд, (с апреля 1926) и нач. штаба (с октября 1928) УВО.

Левичев Василий Николаевич – нач. строевого и по укомплектованию отделов Штаба РККА (с июля 1924); и.о. нач. и военком Управления РККА (с сентября 1924); нач. и военком ГУ РККА (с января 1925-1928); одновременно член наградной комиссии РВС СССР.

Литуновский Василий Николаевич – нач. снабжения СКВО; в бессрочном отпуске с зачислением на учет по г. Москве (с марта 1925); в резерве РККА (с февраля 1926); в распоряжении НКВМ и председателя РВС СССР (с апреля 1926); управляющий делами наркома по военно-морским делам и РВСР (с марта 1928).

Лоос Август Симонович – пом. нач. ГВХУ (с ноября 1923); одновременно пред. мандатной комиссии при военно-хозяйственном отделении Института народного хозяйства им. Г.В. Плеханова (с июля 1925); пом. нач. Военно-хоз. управления РККА (с сентября 1924); в резерве РККА с откомандированием для работы в Наркомторг СССР на должность нач. мобилизационного отдела (с января 1930).

Лукин Иосиф Николаевич – быв. нач. снабжений Западного фронта; нач. ГВФУ (1922); нач. и комиссар Финансового управления РККА (с апреля 1924); одновременно член междуведомственной штатно-тарифной комиссии военного м морского ведомства при Управлении РККА (с апреля 1924); пом. нач. снабжений РККА и нач. военно-финансового управления РККА (с мая 1924), впосл. Финансово-планового управления (с января 1927); одновременно член рабочей комиссии мобилизационного комитета Штаба РККА (с июля 1928); нач. центрального военно-финансового управления НКВМ (с июля 1928); в распоряжении РВС СССР (с августа 1930).

Любимов Георгий Иванович – окончил КУВКС при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1927); нач. уставного отд. (с февраля 1925) Управления по исследованию и использованию опыта войн Штаба РККА; в распоряжении ГУ РККА (с ноября 1926), в резерве ГУ РККА (с сентября 1927); военный руководитель Ленинградского педагогического института им. Герцена (с августа 1928).

Малевский Арсений Дмитриевич – нач. инженеров СКВО (с июня 1922); нач. инженеров УВО (с мая 1923); пом. (с июня 1924), инспектор инженеров РККА (с октября 1924-1929).

Малиновский Лев Павлович – слушатель Военно-академических курсов высшего комсостава РККА (с октября 1922-1923); нач. ЧОН и Всеобуч Украины; нач. войск ВЧК Украины с оставлением в занимаемой должности (с февраля 1922); нач. штаба 7 стр. корпуса (с июля 1923); пом. нач. командного отдела Штаба РККА (с мая 1924); нач. и военком строевого и по укомплектованию отдела Управления РККА (с июля 1924); нач. Управления строевого и по укомплектованию ГУ РККА (с марта 1925); одновременно член научно-редакционной комиссии при нач. Штаба РККА с сохранением в занимаемой должности (с мая 1925); нач. Строевого управления ГУ РККА (с апреля 1926); нач. Учебно-строевого управления ГУ РККА (с сентября 1926); ком. 29 стр. дивизии (с мая 1928).

Мартынов Евгений Иванович – быв. Главначснаб (1918-1920); член Военно-законодательного совещания при РВСР (с октября 1920); штатный преподаватель Военной академии РККА (1924); для особо важных поручений военно-исторического отдела Штаба РККА (с октября 1924); преподаватель по стратегии и военной истории Военной академии РККА (с 1925); для особых поручений научно-уставного отдела Штаба РККА (с сентября 1926).

Махов Василий Владимирович – нач. окружного военно-хоз. управления ЗапВО (1920); пом. нач. ГВХУ (с сентября 1924), зам. нач. Военно-хоз. управления РККА (с февраля 1930).

Меликов Владимир Арсеньевич – окончил Военную академию РККА; нач. и военком военно-исторического отдела Штаба РККА (с июня 1924); адьютант Военной академии РККА (с июля 1924-1926); нач. Управления по исследованию и использованию опыта войн Штаба РККА (с июня 1925); одновременно член центрального совета ВНО СССР (с октября 1925) и преподаватель основного факультета Военной академии РККА им. М.В.Фрунзе (1928).

Муклевич Ромуальд Адамович – военком Военной академии РККА и одновременно член Высшего академического военно-педагогического совета (1922); зам. председателя Малого академического военно-педагогического совета (с июля 1923); пом. нач., зам. нач. (1924) Военной академии РККА; пом. нач. (с января 1925), зам. нач. (с марта 1925) ВВС РККА; одновременно зам. председателя Совета по гражданской авиации (с апреля 1925 – декабря 1926), член мандатной комиссии при Военно-воздушной академии РККА им. Н.Е. Жуковского и представитель от Управления ВВС РККА (с июня 1925); нач. ВМС РККФ (с августа 1926); одновременно член РВС СССР (с августа 1926) и член постоянного военного совещания при РВС СССР (с октября 1926); нач. Управления ВМС РККА (с января 1927); в резерве РККА в виду назначения нач. Главного управления морского судостроения НКТяжпрома (с 1933).

Настусевич Яков Викентьевич – окончил КУВНС при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1926); пом. нач. политического секретариата Северного флота (с января 1923); в распоряжении морского отдела ПУ РККА (с августа 1923); комиссар линейного корабля «Парижская коммуна» (с 1926).

Наумов Иван Куприанович – член РВС Балтийского флота и врио члена РВС Петр.ВО (с сентября 1922); нач. ПУ (с декабря 1923) и член РВС (с июля 1924) Балтийского флота; в бессрочном отпуске (с июля 1924).

Некрасов Тимофей Васильевич – нач. статистической части законодательного отдела Управления делами РВСР (1923); пом. нач. отчетно-статист. отдела Управления РККА (с мая 1924); одновременно член комиссии по нормализации труда в НКВМ (с мая 1924); пом. нач. (с ноября 1924), нач. стат. части (с декабря 1924) юридическо-статист. отдела Управления РККА; нач. отдела нормализации Управления по военному законодательству и статистике ГУ РККА (с декабря 1925); пом. нач. 3 отдела (с сентября 1926), нач. бюро по нормализации при 3 отделе (с июня 1927), пом. нач., и.о. нач., зам. нач. бюро рационализации техники управления в РККА (с марта 1928-1930) Управления устройства и службы войск ГУ РККА.

Огородников Федор Евлампиевич – окончил Николаевскую Академию Генерального штаба; пом. нач. снабжения Западного фронта (с июля 1920); одновременно преподаватель Академии Воздушного флота им. Н. Жуковского; для особых поручений при военно-историческом отделе Штаба РККА (с октября 1924); для особых поручений Научно-уставного отдела Штаба РККА (с марта 1928).

Орлинский Александр Робертович – военком управления 2-го пом. нач. Штаба РККА (с января 1923); комиссар орг. отдела (1924) Штаба РККА; в бессрочном отпуске (с марта 1924).

Островский Евгений Исаакович – военком (с сентября 1922), пом. нач. (с марта 1924) отдела по командному составу управления 2-го пом. нач. Штаба РККА; пом. военного комиссара Управления РККА (с апреля 1924); в резерве Управления РККА (с июня 1924); в распоряжении ПУ РККА (с августа 1924); в бессрочном отпуске (с сентября 1924).

Оськин Дмитрий Прокофьевич – команд. ПриВО (с августа по сентябрь 1922); команд. ПетрВО (с февраля 1923); пом. Главного начальника снабжений (с мая 1923); ком. ЧОН ПетрВО (с июня 1923); и.о. и военком Главного начальника снабжений (с октября по ноябрь 1923); Главный начальник снабжений РККА (с февраля 1924); зам. нач. снабжения РККА (с апреля 1924), одновременно член Совета по подготовке РККА (июня 1924); зам. нач. снабжений РККА (с августа 1924) и Флота (с января 1925); Начальник снабжений РККА и Флота (с февраля 1925), одновременно член временного центрального совета и ВНО СССР (с июня 1925), пред. редакционно-издательской комиссии издательства «Война и техника» (с декабря 1925), член постоянного военного совещания при РВС СССР (с октября 1926); для особо важных поручений при РВС СССР (с января 1927).

Ошлей Петр Матвеевич – военком штаба войск Украины и Крыма, пом. комвойсками ЧОН Украины и Крыма; военком Управления делами РККА, ст. секретарь (управляющий делами) РВС СССР (с 1924); нач. Военно-хоз. управления РККА (с 1928).

Петин Николай Николаевич – команд. Западно-Сиб.ВО (с января 1923); нач. Управления РККА (с июня 1924); одновременно член Высшей аттестационной комиссии (с апреля 1924), пред. комиссии нормализации труда в НКВМ (с мая 1924), инспектор военно-учебных заведений и член Совета по подготовке РККА (с сентября 1924); зам. нач. Управления РККА (с декабря 1924); и.о. нач. (с января 1925), зам. нач. ГУ РККА (с февраля 1925); команд. СибВО (с ноября 1925); одновременно член постоянного военного совещания при РВС СССР (с октября 1927); для особо важных поручений при РВС СССР (с ноября 1928); инспектор инженерных войск РККА (1929-1930).

Пневский Николай Вячеславович – пом. (с 1923), врид. (с марта 1924) Управляющего делами РВСР; врид. пом. нач. Управления РККА (с апреля 1924); в распоряжении начальника Управления РККА (с июня 1924); пред. секции снабжения (с июля 1924), пред. секции применения и эксплуатации (с декабря 1924), пред. секции применения и снабжения (с февраля 1926), пред. 3 секции (с июля 1928) Научно-технического комитета Управления ВВС СССР; исключен из списков РККА за смертью (с июля 1928).

Подшивалов Иван Мартемьянович – окончил Военную академию РККА (1923); ученый секретарь ВВРС; нач. ВНО ВВРС СССР (с ноября 1924); член временного Центрального совета ВНО СССР (с июня 1925); в распоряжении ГУ РККА (с августа 1926); пом. нач. Научно-уставного отдела Штаба РККА (с октября 1926); военный руководитель Московского коммунистического университета им. Я.М. Свердлова (с января 1927).

Пугачёв Семён Андреевич - команд. Туркестанского фронта (с июля 1923); ком. и член РВС ККА (апреля 1924); зам. нач. Штаба РККА (с февраля 1925); одновременно член временного центрального совета ВНО СССР (с июня 1925); врид. нач. Штаба РККА (с февраля 1926 по январь 1927); для особо важных поручений при наркомвоенморе и пред. РВС СССР (с октября 1928); нач. штаба и пом. команд. УВО (с декабря 1928).

Путна Витовт Казимирович – нач. и военком 2-й Московской пех. школы (мая 1923); нач. и военком Управления по войсковой подготовке при Инспекторате РККА (с апреля 1924); пом. Инспектора РККА по пехоте (с ноября 1924); военный советник в Китае (1924-1925); зам. нач. ГУ РККА (с октября 1925); нач. УВУЗ ГУ РККА (с ноября 1925), в распоряжении ГУ РККА (с июня 1927); военный атташе при полпредстве СССР в Японии (с августа 1927), в Финляндии (с ноября 1928), в Германии (с мая 1929).

Рогалев Федор Федорович – военком 8 стр. корпуса; в распоряжении Управления РККА (с июля 1924); ком. 71 стр. полка (с июля 1924); комендант Кронштадтской крепости (с июня 1925); нач. и комиссар береговой обороны Балтийского моря и крепости Кронштадт (с декабря 1925); в распоряжении ГУ РККА (с декабря 1927); ком. и военком 80 стр. дивизии (с июня 1928); ком. и военком 7 стр. корпуса (с 1930).

Розенгольц Аркадий Павлович – член РВС Западного фронта (с января 1922); нач. Главвоздухфлота (с 1922); Главный начальник Воздушного флота РККА (с июля 1923); нач. ВВС РККА (с ноября 1924) и член РВС СССР; в бессрочном отпуске с откомандированием вне военного ведомства (с апреля 1925); в резерве РККА (с ноября 1925).

Сааков Оник Арзуманович – пом. комвойск и нач. ПУ СКВО (с февраля 1923); член РВС СКВО (с июля 1924); член РВС и нач. ПУЛВО (с марта 1925-1930); одновременно член временного центрального совета ВНО СССР (с июня 1925), пред. мандатной комиссии при Артиллерийской академии РККА (с июля 1925), член постоянного военного совещания при РВС СССР (с октября 1926); в резерве РККА в связи с откомандированием в распоряжение ЦК ВКП(б) (с января 1930).

Свечин Александр Андреевич – нач. ВГШ (с августа 1918); главный руководитель по кафедре истории военного искусства Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (1925); Главный руководитель всех военных академий по стратегии (с февраля 1925); зам. нач. Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе по стратегии (с июня 1927).

Седякин Александр Игнатьевич – окончил Высшие военно-академические курсы (1923). Комендант и нач. гарнизона крепости Кронштадт (с марта 1921); комендант (с декабря 1921) и военком (с октября 1922) Петроградского УР; команд. 5 Краснознаменной армией (с ноября 1923); команд. (с февраля 1924) и член РВС (с марта 1924) ПриВО, одновременно член постоянного военного совещания при РВС СССР (с октября 1926); зам. нач ГУ РККА (с мая 1927); инспектор пехоты и броневых сил РККА, одновременно нач. Учебно-строевого управления ГУ РККА (с января 1928); врид. нач. ГУ РККА (с мая 1928); инспектор пехоты РККА (с октября 1929).

Синявский Николай Михайлович – нач. и военком отдела связи (1922-1923) управления 1-го помощника начальника Штаба РККА; Инспектор связи РККА (февраля 1925-1929); инспектор войск связи РККА (с октября 1929); нач. Военно-технического управления РККА (с ноября 1929).

Склянский Эфраим Маркович – зам. председателя РВС СССР и зам. народного комиссара по военным и морским делам (1918 – март 1924); в бессрочном отпуске (с февраля 1924), направлен на работу в ВСНХ, пред. треста «Моссукно».

Славин Иосиф Еремеевич – пом. Харьковского губвоенкома и нач. политсекретариата Харьковского губвоенкомата (с авг. 1923); пом. по политчасти ком. 5 армии и нач. ПУ той же армии (с октября 1923); член РВС Туркестанского фронта (с июля 1924); пом нач. и нач. организационно-распределительного отдела ПУ РККА (с июня 1925); одновременно член мандатной комиссии при Военной академии РККА (с июля 1925), член Центрального военно-политического совещания РККА (с ноября 1925); пом. нач. (с ноября 1925), зам. нач. (с мая 1927) ПУ РККА; одновременно пред. Мобилизационного комитета Штаба РККА (с июля 1928), откомандирован в распоряжении ЦК ВКП(б) (с июля 1928).

Смирнов Николай Васильевич – окончил Военную академию РККА (1924); пом. нач. штаба (с июля 1924), нач. оперативной части (с октября 1924) штаба 2 Кавказской стр. дивизии; пом. нач. оперативного отдела штаба ККА (с января 1925); пом. нач. 3 отдела Орг.-мобилизационного управления Штаба РККА (с июня 1925); пом. нач. 2 отдела Орг.-Мобилизационного управления ГУ РККА (с июня 1926); пом. нач. 2 отдела Организационно-мобилизационного управления Штаба РККА (с сентября 1926); зам. нач. 2 отдела 2 управления Штаба РККА (с мая 1928); преподаватель Объединённой военной школы им. ВЦИК (с сентября 1929); преподаватель КУКС по разведке при 4 управлении Штаба РККА (с января 1931).

Смирнов Пётр Александрович – военком 15 стр. корпуса (с октября 1922); военком 57 Екатеринбургской стр. дивизии (с декабря 1922); военком 16 стр. корпуса (с сентября 1923); и.д. военкома, военком (с июня 1924) 10 стр. корпуса; зам. нач. орг.-инструкторского отдела ПУ РККА(с июля 1924); член РВС и нач. ПУ Морских сил Балтийского моря (с января 1926); одновременно член постоянного военного совещания при РВС СССР (с октября 1926); член РВС и нач. ПУ СКВО (с апреля 1928).

Смолин Иван Иванович – быв. нач. 11 Петроградской стр. див. (1921), врио. ком. (с июня 1924), ком. и военком (с июня 1924) 3 стр. корпуса; нач. штатно-тарифного отдела Управления РККА (с октября 1924); нач. и военком отдела устройства войск Управления РККА (с ноября 1924); ком. 9 стр. корпуса (с декабря 1924); ком. и военком 5 стр. корпуса (с марта 1926); нач. стрелково-тактических курсов усовершенствования комсостава РККА им. Коминтерна (с мая 1927); команд. Кавказской краснознам. армией (с марта 1932).

Строев Михаил Павлович – быв. красный летчик-наблюдатель; пом нач. Управления авиации и воздухоплавания Полевого штаба РВСР (с мая 1919); нач. авиации и воздухоплавания I Конной армии (с декабря 1920); нач. штаба ГУ РККВФ СССР (с декабря 1923); пред. тактической секции научного комитета Управления ВВС СССР (с июня 1924); ст. руководитель Военно-воздушной академии РККА им. Н.Е. Жуковского (с февраля 1925).

Сытин Павел Павлович – нач. общего отдела Управления делами РВСР (с апр. 1920); военпред при дипломатической миссии РСФСР в Грузии (с июня 1920); для особых поручений военно-исторического отдела Штаба РККА (с декабря 1924); преподаватель Военной академии РККА по кафедре администрации (1925); для особых поручений Управления по исследованию и использованию опыта войны Штаба РККА (с сентября 1926); для особых поручений Научно-уставного отдела Штаба РККА (с июля 1927).

Тейх Борис Николаевич – быв. нач. инженеров 9 Кубанской армии (с февраля 1921); нач. инженеров САВО (с ноября 1921); нач. инженерного полигона (с февраля 1923); нач. фортиф.-строительного отдела ГВИУ (1924); нач. и комиссар отдела по инженерной подготовке театров военных действий Штаба РККА (с апреля 1924), пом. Инспектора инженеров РККА (с ноября 1924); преподаватель Военной академии РККА по военно-инженерному делу и фортификации (1925); пом. нач. Военно-строительного управления НС РККА (с июня 1925); главный руководитель Военно-технической академии РККА им. Ф.Э. Дзержинского (с апреля 1927); одновременно преподаватель Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (с января 1928).

Теодори Георгий Иванович – окончил Николаевскую академию Генерального штаба; прикомандирован к Штабу РККА (с ноября 1921); для особых поручений 1 разряда Научно-уставного отдела Штаба РККА (с октября 1926); в распоряжении ГУ РККА (с ноября 1928).

Тошаков Андрей Александрович – пом. нач. (с апреля 1924), нач. (с декабря 1924) Оперативного управления Штаба РККФ; штатный преподаватель Приволжского ВО; штатный преподаватель Саратовской пех. школы (с мая 1925); нач. Учебно-строевого управления УВМС РККА (с октября 1926); нач. штаба морских сил Балтийского моря (с августа 1927); преподаватель Военно-морской академии (с сентября 1930).

Триандафиллов Владимир Кириякович – окончил Военную академию РККА (1923); нач. 1 отдела Оперативного управления Штаба РККА (с апреля 1924); член временного центрального совета ВНО СССР (с июня 1925); нач. Оперативного управления Штаба РККА (с августа 1925) и зам. нач. Штаба РККА (с октября 1928); одновременно член Мобилизационного комитета (с июня 1928); ком. и военком 2 стр. корпуса (с ноября 1929).

Тризна Дмитрий Дмитриевич – инспектор артиллерии Туркестанского фронта (с апреля 1921); нач. (с июня 1923) и военком (с ноября 1923) артиллерии УкрВО; пом. Инспектора артиллерии и бронесил РККА (с июня 1925); ст. пом. Инспектора артиллерии РККА (с сентября 1926); нач. (с октября 1928) и военком (с марта 1930) артиллерийских КУКС.

Трифонов Валентин Андреевич – временный член выездных сессий военных трибуналов военных округов (с июля 1923); пред. Верховного суда СССР (1923-1925); в распоряжении ГУ РККА (с мая 1928); уволен в долгосрочный отпуск (1928).

Тухачевский Михаил Николаевич – нач. Военной академии РККА (с августа 1921); команд. Западным фронтом (с января 1922); пом. (с мая 1924), зам. (с июля 1924) нач. Штаба РККА; одновременно член комиссии нормализации труда НКВМ (с мая 1924); член РВС СССР и команд. ЗапВО (с февраля 1925); нач. Штаба РККА (с ноября 1925); одновременно член Высшей аттестационной комиссии (с января 1927); команд. ЛBO (с мая 1928); зам. наркома по военным и морским делам СССР и зам. пред. РВС СССР, нач. вооружений РККА (с 1931); зам. наркома обороны СССР (с 1934).

Уншлихт Иосиф Станиславович – зам. пред. ВЧК-ОГПУ (1921-1923); член РВС СССР и врио. команд. ЧОН СССР (с ноября 1923); Нач. снабжений РККА и член РВС СССР (с апреля 1924), одновременно член Аттестационной комиссии (с января 1925); зам. наркомвоенмора и пред. РВС СССР (с февраля 1925 – июнь 1930); 2-й зам. наркомвоенмора СССР и пред. РВС СССР (с ноября 1925 по сентябрь 1926); 1-й зам. наркомвоенмора и пред. РВС СССР (с августа 1927).

Фабрициус Ян Фрицевич (Францевич) – нач. 81 Минских пех. курсов; ком. и военком 2 Тульской стр. дивизии (с марта 1923); ком. 2 Белорусской стр. дивизии; ком. (с июня 1924) и военком (с августа 1924) 17 стр. корпуса; кооптирован в состав центрального совета ВНО СССР (с сентября 1925); ком. и военком 4 стр. корпуса (с февр. 1927); пом. команд. ККА (с апреля 1928); исключен из списков РККА в связи со смертью с 24 августа 1929 г.

Фавицкий Владимир Викторович – окончил Военную академию РККА (1925); нач. штаба 5 Кавказской отдельной стр. бригады (с апреля 1922); нач. штаба 12 арт. дивизии (с августа 1925); пом. нач. Научно-уставного отдела Штаба РККА (с сентября 1926); нач. 3 отдела 5 управления Штаба РККА (с октября 1929).

Федько Иван Федорович – ком. 18 Ярославской стр. дивизии (1922-1923); ком. 13 стр. корпуса (с апреля 1924); ком. и военком 6 стр. корпуса (с марта 1925); ком. и военком 11 стр. корпуса (с ноября 1925); ком. 2 стр. корпуса (с февраля 1927); пом. команд. ЛВО (с октября 1928); ком. и военком 6 стр. корпуса (с марта 1925); ком. 13 стр. корпуса (с апреля 1925); ком. и военком 2 стр. корпуса (с ноября 1925); нач. штаба СКВО (с февраля 1927); пом. команд. войсками ЛВО (с октября 1928); команд. ККА (с февраля 1931); команд. войсками ПриВО (с марта 1932); пом. команд. ОКДВА (с октября 1933); команд. Приморской группой войск ОКДВА (с июля 1934);

Фишман Яков Моисеевич – нач. Химического управления РККА (с сентября 1925); нач. Ин-та химической обороны им. Осоавиахима (с марта 1928); нач. Военно-химического управления УС РККА (с июня 1928).

Фрунзе (Михайлов) Михаил Васильевич – команд. войсками Украины и Крыма и одновременно ЧОН (с ноября 1922); команд. УВО (с февраля 1923); член РВСР (с марта 1923); член РВС СССР (с сент. 1923 – март 1924); уполномоченный РВС СССР при СНК УССР (с февраля 1924); зам. пред. РВС СССР (с марта 1924 – января 1925) и одновременно нач. Штаба РККА и нач. Военной академии РККА (с апреля 1924); одновременно пред. Высшей аттестационной комиссии (с апреля 1924), уполномоченный наркома по военным и морским делам СССР при СНК РСФСР (с апреля 1924). пред. ВВРС (с июня 1924); народный комиссар по военным и морским делам СССР и пред. РВС СССР (январь-октябрь 1925).

Хаханьян Григорий Давидович – пом. ком. 27 Омской стр. дивизией (с декабря 1922); нач. военного факультета Военно-воздушной академии РККА им. Н.Е. Жуковского (с июня 1924); нач. и комиссар стрелково-тактических КУКС им. III Коминтерна (с января 1925); одновременно пред. Стрелкового комитета РККА (с января 1925); ком. 19 Приморского стр. корпуса (с февраля 1927); ст. руководитель Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (с июня 1929).

Хорьков Сергей Гаврилович – окончил Военно-воздушную академию РККА им. Н.Е. Жуковского (1934); ст. инспектор штаба воздушного флота Кавказского фронта (с декабря 1920); нач. оперативного отдела Главвоздухфлота (с октября 1923), РККВФлота Республики (с января 1924); пом. нач. штаба ВВС РККА (с декабря 1924); нач. Учебно-строевого управления Управления ВВС РККА (с октября 1926); нач. Военно-воздушной академии РККА им. Н.Е. Жуковского (с июня 1927-1933).

Чернавин Владимир Всеволодович – быв. инспектор пехоты Западного фронта (1919) нач. орг. отдела штаба 8 армии (1920); для поручений при начальнике штаба 2 армии (с февраля 1921); пом. команд. ЗапВО (1923-1924); в распоряжении РВС СССР (с мая 1924); для особых поручений в резерве РККА (с августа 1924); для особых поручений Управления по исследованию и использованию опыта войн Штаба РККА (с февраля 1926); для особых поручений Научно-уставного отдела Штаба РККА (с марта 1928); нач. штаба 30 Череповецкого стрелкового полка (с декабря 1928); уволен из армии (1931).

Черневский Всеволод Николаевич – сотрудник ПУ РККА – нач. информационно-статистического отдела (с марта 1926), нач. организационно-статистического отдела (с апреля 1926), нач. сектора учета опыта и текущей информации; военком и нач. политотдела 28 горно-стрелковой дивизии (с июля 1930).

Шапошников Борис Михайлович – пом. нач. Штаба РККА (с февр. 1921); врид. нач. Штаба РККА (с сентября 1924); команд. ЛВО (с апреля 1926); одновременно член постоянного совещания при РВС СССР (с октября 1926); команд. МВО (с мая 1927); нач. Штаба РККА (с мая 1928); пред. Мобилизационного комитета Штаба РККА (с июля 1928); нач. Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (с марта 1932).

Шафалович Федор Платонович – быв. нач. штаба Туркестанского фронта; пом. нач. Военно-академических курсов высшего командного состава (с января 1923); нач. военного отдела Военно-воздушной академии РККА им. Н.Е. Жуковского (с сентября 1923); нач. отдела по подготовке и службе войск Штаба РККА (с декабря 1923); пом. нач. Управления по боевой подготовке Штаба РККА (с июня 1924); пом. Инспектора пехоты РККА и преподаватель курсов высшего политсостава РККА и Флота (с ноября 1924); нач. организационно-учетного отдела (с декабря 1925), нач. 3 отдела (с сентября 1926) УВУЗ ГУ РККА; преподаватель основного факультета Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (с декабря 1928).

Шпекторов Натан Лазаревич – окончил Военную академию РККА им. М.В. Фрунзе (1927); быв. врид. нач. Мобилизационного управления Штаба РККА (1921); нач. моб. отдела управления

2-го пом. нач. Штаба РККА (с ноября 1922); нач. и военком Мобилизационного управления Штаба РККА (с апреля 1924); пом. нач. Орг.-мобилизационного управления Штаба РККА (с ноября 1924); в резерве РККА (с июня 1927); инспектор Штаба РККА (с сентября 1931).

Щаденко Ефим Афанасьевич – пом. комиссара Управления помощника Главкома по кавалерии; политический инспектор кавалерии РККА (с апреля 1924); пом. Инспектора кавалерии РККА по политической части (с августа 1924); пом. Инспектора кавалерии и ремонта РККА; сверх штата при ПУ РККА (с сентября 1926); в долгосрочном отпуске (с декабря 1926); в распоряжении ГУ РККА (с января 1927); в распоряжении РВС СССР (с марта 1930); пом. по политической части нач. Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (с марта 1930).

Эйдеман Роберт Петрович – команд. ХВО и нач. гарнизона г. Харьков (1921); команд. (с мая 1921), затем зам. команд, вооруженными силами Украины и Крыма; врид. команд. войсками УВО (с марта 1924); команд, и член РВС СибВО (с мая 1924); нач. и военком Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе (с февраля 1925), одновременно ответственный редактор журнала «Война и революция» (1927-1936); пред. Центрального совета Осоавиахима СССР (с марта 1932).

Якир Иона Эммануилович – команд, войсками КВО (с ноября 1921); команд. войсками Киевского района (с октября 1922); ком. и военком 14 стр. корпуса (с сентября 1923); пом. команд, войсками УВО (с декабря 1923); нач. ГУВУЗ РККА (с апреля 1924), одновременно ответственный редактор журнала «Военный вестник»; команд. войсками УВО (с ноября 1925), одновременно уполномоченный наркома по военным и морским делам ССР при правительстве УССР (с февраля 1926); команд. войсками КВО (с мая 1935).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Девиз Блюхера:

тут пригоден всякий старый хлам, лишь бы он был обеспечен огнеприпасами

успешно реализовывался при реформировании РККА в 1923-1924 гг.

Так, в Монголию поставили большое количество старого вооружения, причем такого, что не усиливало РККА, а лишь затрудняло боепитание - винтовки и пулеметы иностранных систем и т.п.

Однако политическая оценка этому факту была дана отрицательная - ее сравнивали с политикой царского правительства в отношении предреволюционной независимой Монголии (правительство богдо-гэгэна).

Но тенденция налицо - разномастность вооружения РККА сокращалась. На вооружении оставались только трехлинейки и Арисаки (под их патрон делался еще автомат Федорова, которым вооружались некоторые части на западной границе - всего автоматов было выпущено около 6,5 тыс. штук). Под японский патрон калибром 6,5 мм. в России еще при царе стали ставить производственные линии, которые работали и в 1920-х годах.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати, параллельно с помощью Китаю, Афганистану, Турции и т.д. СССР планировал оказать большую и безвозмездную помощь Монголии - на 1,5 млн. руб. золотом.

Причем вопрос о взаимообразности помощи рассматривался, но считался менее удобным в сложившейся обстановке вариантом.

И еще планировали послать в Монголию бурят-красноармейцев под видом добровольцев для службы в монгольских войсках.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В конце 1923 г. (октябрь-ноябрь) сложилась сложная ситуация - с одной стороны, СССР вел активную внешнюю политику. Но после подавления Гамбургского восстания 25.10.1925 стало ясно, что революционный подъем в Европе пошел на резкий спад.

К тому же стало заметно стремление держав создать единый антикоммунистический фронт (который все равно пробивали отдельные "штрейкбрехеры" типа США).

Поэтому в советском руководстве критически оценивали боеспособность РККА. Несмотря на стремления Карахана устроить военную демонстрацию для овладения ситуацией на КВЖД (и даже ввод войск, если паче чаяния Чжан Цзолинь не согласился бы на требования советской стороны), Чичерин всячески удерживал его от безрассудных шагов.

Одновременно (в начале сентября 1923 г.) в Москву через Европу прибыла делегация Сунь Ятсена с никому неизвестным "унтер-генералом" Чан Кайши. Л.Д. Троцкий заявил во время бесед с Чан Кайши и другими членами делегации, что СССР готов оказать любую помощь Сунь Ятсену - оружием, финансами, советниками, но не пойдет на непосредственное участие РККА в боевых действиях за пределами СССР даже с целью "экспортировать революцию".

По его мнению, участие РККА в боях за пределами СССР вызывало широкий националистический резонанс, что перекрывало плюсы от ускоренного "экспорта революции".

На самом деле, Лев Давидович вполне четко понимал то, что было сформулировано весной 1925 г. В.М. Примаковым для Фэн Юйсяна:

... 1) в гражданской войне очень редко создается прочный непрерывный фронт. Армии граж­данской войны ведут обычно маневренную борьбу, борьбу группа­ми на важнейших направлениях. Конница, главным свойством ко­торой является подвижность и способность появиться внезапно и ударить там, где не ждут удара, широко пользуется маневренным характером войны, действуя на флангах и в тылу противника;

2) боевые качества армий гражданской войны, по свидетельству всех писателей, относительно невысоки. Армии плохо обучены, пехо­та и артиллерия не метко стреляют, воинский дух армии невысок, армии малоустойчивы (смотри отзыв Стюарта о пехоте северян в войну 1861—1864 годов в Америке, отзывы русской печати о войне 1917—1920 годов, отзыв Буденного о польской пехоте, отзывы анг­ло-французской прессы об армии греков и турок); отсутствие мет­кого ружейного и артиллерийского огня и слабая устойчивость войск, их склонность к панике открывают широкие возможности для конных атак и рейдов в тыл противника.

Тыл армии гражданской войны обычно очень слаб. В стране нет прочной власти. В народе нет единодушия — он делится на группы, сочувствующие разным борющимся сторонам, и имеет глав­ную по численности группу, желающую, чтобы обе стороны оставили ее в покое.

Т.е. Лев Давидович отдавал себе ясный отчет, что РККА не соответствует современным условиям войны - поражение от поляков, неудачные боевые действия против прибалтийских стран и Финляндии давали основания даже ему, кумиру многочисленных молодых красных командиров, выдвинувшихся в годы Гражданской войны (Примаков был, кстати, троцкистом), считать, что преждевременное столкновение РККА с армиями держав приведет к катастрофическим для СССР последствиям.

Гигантская работа, которую вели в РККА по ее модернизации сразу после Гражданской войны - свидетельство твердого курса руководства СССР построить действительно боеспособные вооруженные силы.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Наконец, удалось согласовать и нормальный тип частей, выработав соответствующие им штаты.

Дивизия - 3 полка, 9 батальонов, 27 стрелковых рот.

Рота - 99 бойцов, 9 человек обслуживания. Итого 108 человек.

При каждом полку следующие роты: пулеметная (10), /457/ разведчиков (11), техническая (связь и саперы - 12), санитарная (13), хозяйственная (14) и рота пополнений (15).

Итого в полку 15 рот.

При дивизии имеются: жандармский батальон, артиллерийский батальон, рота связи, саперная рота, рота снабжения, батальон пополнений и ряд различных команд.

Всего в дивизии 5,5 тыс. человек, из них бойцов 4,1 тыс., специальных и технических войск 450, обслуживающих - 850, остальные - штабы.

Для отдельной бригады двухполкового состава общая численность 3,2 тыс. человек. Соотношение числа бойцов к обслуживающим то же, что и в дивизии.

Наконец, считаясь с своеобразием некоторых частей, допускались и двухбригадные дивизии, но с разрешения Военного совета.

Это реформа, которую В.К. Блюхер проводил в НРА с лета 1925 г. (в основном, прошла в его отсутствие - летом 1925 г. он уехал в СССР на лечение).

А вот что имела РККА по докладам от 1923 г.:

Стрелковый корпус и дивизия.

В соответствии с вышеуказанным принята структура стрелкового корпуса и дивизии, причем главное внимание обращено на организацию стрелковой роты и полка и на организационное укрупнение специальных родов войск корпуса.

В основу организации пехоты принят штат машинизированной роты.

По этому штату стрелковая рота имеет 3 стрелковых взвода, 1 пулеметный взвод и взвод управления; каждый стрелковый взвод в своем составе должен иметь: 3 стрелковых отделения и 2 легко-пулеметных отделения, но в связи с недостатком легких пулеметов впредь до выработки таковых 1 легко-пулеметное отделение заменяется отделением станковых пулеметов и, таким образом, стрелковый взвод в данное время имеет: 3 стрелковых отделения, 1 отделение легко-пулеметное и 1 отделение станковых пулеметов.

Такое насыщение стрелковой роты легкими и станковыми пулеметами, когда на каждую роту приходится по 5 станковых и 3 легких пулемета, а на полк всего 45 станковых пулеметов и 27 легких, ставит нашу пехоту по силе огня выше пехоты наших соседей.

Артиллерия.

В составе наших стрелковых войск [артиллерия] увеличена почти в 2,5 раза. Это увеличение произведено путем доведения корпусной артиллерии до 4 батарей и введения в каждый стрелковый полк 3-д[юймовых] батарей и путем доведения всех батарей до 6-орудийного состава.

Для придания артиллерийским соединениям наибольшей гибкости артиллерийским взводам придана самостоятельность, для чего в состав взвода введены средства связи и разведки.

По новой организации артиллерии мы имеем 168 орудий на корпус, что дает 6,2 орудий на каждый батальон, т.е. на 0,4 орудия больше, чем приходится на батальон польской армии и 0,6 орудия больше чем приходится на батальон румынской армии.

Что видим - в роте 3 стрелковых взвода + пулеметный взвод и взвод управления. В полку 9 стрелковых рот, или 3 батальона.

Т.е. В.К. Блюхер переносил на Китай проводимую в СССР реформу РККА. Однако, в силу отсутствия у китайцев пулеметов в нужном количестве, орудий и даже просто винтовок, структура подразделений упрощена - некоторые элементы изъяты.

Share this post


Link to post
Share on other sites

А.В. Благодатов подтвердил мой вывод о том, что Блюхер копировал реформируемую РККА, с некоторыми упрощениями:

Еще незадолго до начала Северного похода специальная комиссия, разрабатывая новые штаты НРА, отошла от традиционной четверочной организации пехотной дивизии и предложила троечную, принятую в Красной Армии. Эта структура НРА в основном оправдала себя во время Северного похода. Она оказалась легче управляемой и более гибкой, чем структура дивизий У Пэй-фу и Сунь Чуань-фана. Слабое оснащение общевойсковых соединений НРА пулеметами и артиллерией не имело решающего влияния на исход сражений, поскольку у противника также не хватало техники.

На самом деле Северный поход начался в июле 1926 г., а первые реформы в этом направлении были предприняты еще летом 1925 г., т.е. за год до начала похода.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интересно, какая артиллерия была основной в частях РККА на 1929 г.? Особенно на Дальнем Востоке и в Забайкалье?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Please sign in to comment

You will be able to leave a comment after signing in



Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Similar Content

    • Капустин Л.Г. Обмундирование и форменные отличия сербо-югославянских частей на востоке России. 1918-1920 гг. // Белое армия. Белое дело. №4. 2017. С. 62-78.
      By Военкомуезд
      ОБМУНДИРОВАНИЕ И ФОРМЕННЫЕ ОТЛИЧИЯ СЕРБО-ЮГОСЛАВЯНСКИХ ЧАСТЕЙ НА ВОСТОКЕ РОССИИ. 1918-1920 гг.

      Л.Г. Капустин

      В период с 1918-го по 1920 гг. на территориях, контролировавшихся антибольшевистскими силами, был создан целый ряд сербо-югославянских формирована числа бывших чинов Сербского добровольческого корпуса в России (СДК), созданного в 1916-1917 гг. для совместной борьбы с русской армией против общего врага на фронтах Великой войны, а также из состава военнопленных австро-венгерской армии славянских национальностей. При этом наиболее крупными частями стали: 1 Добровольческий полк Сербов, Хорватов и Словенцев «Майора Благотича» [1] и 1 Югославянский полк «Матия Губеца» [2].

      По первоначальному плану сербского консула Й.Миланковича, придерживавшегося политической ориентации на Сербское королевское правительство и Югославянский комитет в Лондоне, предполагалось сформировать на востоке корпус из югославян по образцу Чехословацкого корпуса (ЧСК), поручив это майору М.Благотичу. Однако последний погиб, и проект так и остался проектом. Тем не менее, меры по консолидации всех вооруженных формирований, стоявших на платформе безусловного подчинения уполномоченным королевского правительства предпринимались.

      Центром политической жизни официального сербского курса стал Челябинск. Сюда были стянуты подчиненные Й.Миланковичу военные формирования, и 8-12 сентября 1918 г. здесь состоялась Скупщина (съезд) Югославянских групп и организаций, которая приняла резолюцию о консолидации всех югославян под флагом Сербского королевства для помощи России, при безусловном отрицании всех прочих течений, групп и формирований. Кроме того, на Скупщине «для консолидации организационной, агитационной, политической и военной деятельности» был создан верховный орган всех югославян в России - Временный Югославянский народный комитет (ВЮНК).

      1 Добровольческий полк Сербов, Хорватов и Словенцев под командованием капитанов 1 класса М.Маринковича [3] и В.Павковича [4], затем капитана И.Божича [5] был сформирован согласно постановлению ВЮНК от 25 сентября 1918 г. (считался сформированным с 29 сентября) на основе Сербского батальона из Казани (ком. - майор М.Благотич, капитан 2 класса П.Вайзец, затем поручик Ч.Протич [6]), Челябинского сербского батальона (ком. - подпоручик Я.Ковачевич [7], позднее - капитан 2 класса П.Вайзец [8]) и нескольких отрядов из Самары: отряда капитана И.Божича (позднее развернутого в конный дивизион полка), кавалерийского дивизиона Ж.Магарашевича [9], /62/ нескольких более мелких команд. Национальный состав полка состоял преимущественно из сербов и хорватов, всех словенцев свели в одну роту. Планировался, но так и не был сформирован 2 Добровольческий полк имени Н.Зриньского [10].

      Согласно донесению консула Й.Миланковича в военное министерство Королевства Сербов, Хорватов и Словенцев (КСХС), на 29 ноября 1919 г. полк имел следующую структуру: штаб и штабной отдел; два батальона (по четыре роты каждый), конный дивизион (два эскадрона), пулеметная команда, команда связи, полковая амбулатория и подразделение снабжения. Всего насчитывалось более 1200 штыков и сабель [11] (еще в январе 1919 г. было около 5000 человек [12], располагавшихся в Челябинске, частично (поротно) в Уфе, Златоусте, Тобольске). Летом 1919 г. планировалось организовать артиллерийскую часть полка, для чего имелись нижние чины-артиллеристы и несколько офицеров, однако разгром Белой армии и падение фронта не позволили этим планам осуществиться [13]. С 15 октября 1918 г. полк был подчинен 3 Уральскому корпусу, а позднее - 3 армии.

      В противовес официальному сербскому политическому курсу действовали те, кто не желал видеть Сербию во главе Балканского полуострова после окончания Великой войны, и чьи интересы представляла Югославянская комиссия при Отделении Чехо-Словацкого национального совета в России (ОЧСНС), располагавшаяся в Екатеринбурге. Еще летом 1918 г. эмиссары комиссии А.Премужич и Г.Пекле начали формировать в Самаре подчиненный командованию ЧСК югославянский полк, вербуя в него бывших пленных югославянских национальностей. Целью этих усилий было создание армии из представителей балканских народностей (при меньшинстве сербов), которая выражала бы интересы политического курса на создание независимой от Белграда республики Хорватии и Боснии. Поддержку этому плану оказывали военно-политическое руководство ЧСК и Французская военная миссия в Сибири.

      1 Югославянский полк имени Матия Губеца под командованием майора Л.Сертича [14] (с 1920 г. - капитана Й.Ширцели [15]) начал формирование осенью 1918 г. Основу его составил Томский сербский батальон капитана А.Рукавины [16], созданный на основе пришедшей из Новониколаевска роты Л.Сертича (остатки 1 Сербского ударного батальона) и навербованных военнопленных югославян - бывших чинов австро-венгерской армии - в Самаре, Екатеринбурге, Тюмени, Омске и Томске. К осени 1919 г. полк имел следующую структуру: штаб, Сербский, Хорватский и Словенский батальоны (по три роты каждый), офицерская рота, две пулеметные роты, Техническая рота (впоследствии - батальон), два блиндированных поезда «HAIDUK» и «RIJEKA», комендантский взвод охраны, лазарет и несколько ударных рот (боснийцы и личане). Всего в части в Томске насчитывалось 1650 штыков. В начале ноября 1919 г. полк выдвинулся в Нижнеудинск и на ст.Тулун для охраны железной дороги. В военном отношении часть подчинялась 2 Чехословацкой стрелковой дивизии ЧСК.

      После провозглашения 1 декабря 1918 г. Королевства Сербов, Хорватов и Словенцев (КСХС), ставшего решающим шагом к консолидации всех югославян в Сибири и созданию одного общего политического органа, в марте 1919 г. Югославянские комиссии при ОЧСНС и ВЮНК были ликвидированы, а 4 апреля возникло Югославянское национальное вече, призванное осуществлять общее политическое и организационное руководство всеми югославянами на востоке России. Однако, политический и военный антагонизм, существовавший между представителями сербов и других балканских народностей, сохранялся вплоть до окончания Гражданской войны в Сибири. /63/



      Кроме того, существовал целый ряд мелких отрядов численностью до роты включительно, не вмешивавшихся в политику и занимавшихся в основном охраннополицейской службой в тыловых районах Восточного фронта армии адмирала А.В.Колчака. Они располагаоись в Барнауле, Владивостоке, Екатеринбурге, Златоусте, Иркутске, Красноярске, Омске, Томске, Троицке, Тюмени, Тобольске, Семипалатинске, Уфе, Хабаровске, Харбине, Челябинске, Чите и других городах Сибири, Дальнего Востока и даже в полосе отчуждения Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Небольшими подразделениями югославян располагали соединения атаманов Б.В.Анненкова, И.П.Калмыкова и Г.М.Семенова.

      В военном отношении, формально, все сербские и югославянские формирования с ведома Сербского королевского правительства перешли под командование французского генерала М.Жанена, командующего союзными войсками в Сибири, о чем 21 января 1919 г. французская военная миссия официально уведомила консула И.Миланковича. Однако фактически большинство мелких отрядов на местах подчинялись местным русским военным властям, за исключением 1 Югославянского полка «Матия Губеца», который вышел из-под чешского командования, предполагался к упразднению, но ликвидирован не был и вплоть до эвакуации на родину действовал вместе с чехословаками.

      Обмундирование подразделений отличалось крайней пестротой и оригинальностью в силу отсутствия в Сибири единого формирования югославян (в отличие, например, от чехословаков или румын).

      Еще во время формирования 1 Сербской добровольческой пехотной дивизии (впоследствии корпуса) в России ее чинам была присвоена русская походная форма [17]. Основным отличительным элементом формы одежды сербских добровольцев, выделявшим их среди остальных солдат русской армии во время Великой войны, а затем и /64/ в период Гражданской на востоке России, была «шайкача» («sajkaca» или «шаjача» от «шаjaк» - валяная шерсть) - традиционный головной убор сербской армии, своеобразный символ борьбы за независимость, имевший форму пилотки (для нижних чинов) и жесткого кепи с козырьком (для офицеров). «Кроме чехословаков, к которым все привыкли, по улицам [Иркутска - Л.K.] маршируют отряды сербо-хорватов в своих характерных шапочках пирожком» - писала верхнеудинская газета «Прибайкальская жизнь» [18].

      Вместе с тем, офицеры сербской армии, прибывавшие с о. Корфу для замещения командных должностей в дивизии, сохраняли офицерскую форму, знаки различия, кокарды, награды армии своей страны. В таком обмундировании некоторые сербские офицеры впервые появились в Сибири в начале 1918 г.: «на сербских офицеров, которые носили эполеты и кокарды, ордена и сабли, большевики смотрели с подозрением...». Сербский консул Й.Миланкович, говоря об одном из офицеров, упоминал, «что он пять раз снимал и пришивал сербские эполеты» [19].

      Поскольку воевать на востоке сербы начали вместе с чехами и нередко в составе чехословацких частей, многое в манере ношения обмундирования было позаимствовано у братьев-славян.

      Судя по сохранившимся фотографиям, основная масса сербских солдат носила русскую полевую форму с «шайкачей», причем преобладали предметы произвольного покроя (гимнастерки, френчи, шаровары), лишь в общих чертах напоминавшие уставные русские предметы обмундирования. Подобная практика появилась еще на заключительных этапах Великой войны в 1916-1917 гг., когда ситуация с форменным обмундированием оставляла желать много лучшего, а дисциплина ослабла. В качестве обуви носили в основном ботинки с обмотками, сапоги, иногда ботинки с крагами (по примеру некоторых чехословацких офицеров и нижних чинов).



      Сербская рота поручника Дибича Народной армии Комитета членов Учредительного Собрания, вошедшая летом 1918 г. в Чистополь, характеризовалась полным отсутствием знаков различия, в наличии были «только трехцветные нашивки на рукавах и околышах фуражек» [20]. Вероятно, использовалась расцветка сербского (русского) национальных флагов (бело-сине-красная), а также георгиевские ленты на головных уборах.

      Часть югославян - военнопленных, бывших военнослужащих армии Австро-Венгрии, добровольно или насильно мобилизованных в сербские формирования на востоке, сохранила отдельные предметы обмундирования австро-венгерской армии.

      Сербы, служившие в Партизанской дивизии атамана Б.В.Анненкова, имели /65/ «шапки с кисточками турецкого образца»21. Вероятно, речь идет о фесках - традиционном головном уборе боснийских частей австро-венгерской армии. Вполне вероятно что подобные головные уборы носили и боснийцы-мусульмане в составе ударных рот 1 Югославянского полка «Матия Губеца». Возможно также, что имелись в виду принятые в сербской военной традиции (наряду с шайкачей) головные уборы, встречавшиеся нередко у четников - сербских партизан 1903-1914 гг. - в виде черной папахи, сужавшейся к верху с черным шлыком-лопастью с кисточкой. В этом случае эмблема «адамовой головы», также характерная для сербской партизанской традиции удачно вписывалась в аналогичную «партизанскую» символику атамана Б.В.Анненкова.

      Первые сербы в Партизанском отряде Б.В.Анненкова появились еще летом 1918 г. Как вспоминал сам атаман: «при моем штабе находились на положении комендантской команды 17 человек сербов под командованием сербского унтер-офицера Душана [21]. Указанные сербы попали ко мне в Омске» [23]. Позднее сербы были сведены в роту Партизанского отряда, а в Семиреченской области, уже в Партизанской дивизии атамана Б.В.Анненкова, на 29 января 1919 г. действовал сербский эскадрон численностью в 150 человек поручика Д.Милошевича.

      Сербам, служившим в Партизанской дивизии атамана Б.В.Анненкова, как бойцам этого соединения, полагались углы «на левом рукаве из черно-красной ленты с выпушкой приборного сукна части для всех офицеров и партизан», установленные для чинов дивизии в октябре 1918 г., но носившиеся и ранее, а также шевроны за выслугу лет, установленные приказом по Партизанской дивизии атамана Анненкова за № 285 от 11 ноября 1919 г. - «на правом рукаве на 4 вершка ниже погона угол черного цвета» [24]. Аналогичным образом сербам-анненковцам полагались кокарды с адамовой головой и такие же пуговицы и нарукавные отрядные значки, заказанные атаманом для своих партизан в Омске.

      Судя по единственной известной автору фотографии серба из Партизанской дивизии Анненкова, хранящейся в Государственном музее современной истории России, югославянами (по крайней мере, офицерами) носилась и форма дивизии - гимнастерка-ермаковка с нагрудным клапаном и газырями, отделанная по воротнику, газырям, обшлагам и нагрудному клапану галунной тесьмой, и шаровары с лампасами. Форма дополнялась шайкачей с кокардой.



      В Особом казачьем отряде атамана И.П.Калмыкова сербы появились в 1918 г. Известно, что при вступлении отряда в Хабаровск 5 сентября сербы-калмыковцы /66/ расправились на берегу Амура с бывшими пленными - австро-венгерскими музыкантами. На январь 1919г. в отряде атамана Калмыкова в Хабаровске находилось около 50 человек. Позднее к ним добавились люди из отряда Ж.Магарашевича.

      В Забайкалье, в Особом Маньчжурском отряде (ОМО) атамана Г.М.Семенова действовал укомплектованный добровольцами 2 бригады 1 Сербской добровольческой пехотной дивизии (около 300 человек) 3 батальон 1 Семеновского пешего полка (в составе двух рот) под командованием сербских же офицеров, в мае 1918 г. преобразованный в Отдельный Сербский конный дивизион (иначе - Сербский конный атамана Семенова дивизион; на 29 января 1919 г. насчитывавший около 250 сабель) под командованием подполковника русской службы Драговича [25]. С 25 апреля 1919 г. дивизион вошел в состав 1 Конного атамана Семенова полка, позднее - в 1 Сербский Королевский партизанский отряд (ком. - В.Воскар [26]), осенью 1919 г. воевавший с партизанами в Томской губернии. В феврале 1920 г. остатки подразделения вернулись в Читу вместе с чехами, где ж о всей видимости, влились в Отдельный национальный егерский батальон сербов, хорватов и словенцев.

      Кроме Сербского конного дивизиона, осенью 1918 г. в составе ОМО существовала Отдельная Сербская рота. Позднее, в 1919-1920 гг. в частях атамана Г.М. Семенова несли службу Отдельный национальный егерский батальон сербов, хорватов и словенцев капитана Пишкулича [27] (около 90 человек), Югославянский полк (120 человек), «отряд полевой полиции» (около 50 сербов). Примерно 40 сербов служили в личном конвое атамана [28].

      Сербы в соединениях дальневосточных атаманов также подпадали под общие установления для чинов этих отрядов и могли носить их желтые нарукавные щитки фигурной формы с черной литерой «К» (для калмыковцев) и литерами «ОМО» (для семеновцев), поскольку отрядные значки выделяли чинов этих частей среди других военнослужащих, и командиры не раз указывали на обязательность ревностного ношения подобного рода отличий. Так, приказом по войскам 5 Приамурского корпуса № 11 от 26 октября 1918 г. предписывалось «частям войск, входящим в состав Особого Маньчжурского отряда, иметь знаки на левом рукаве в форме щита из желтой материи с инициалом «О.М.О.» [29], а приказом № 27 от 27 января 1919 г. воспрещалось «ношение нарукавного знака «Особого Маньчжурского отряда» всем чинам армии, не состоящим в списках отряда и ... личного конвоя» [30].

      Сербский конный дивизион подполковника Драговича состоял в разное время и в составе ОМО (позднее, в Маньчжурской стрелковой дивизии) и в конвое атамана, а потому имел право ношения подобных отличий, как и прочие сербские части атамана Г.М.Семенова.

      В полосе отчуждения КВЖД находилось также немало сербо-югославян, как «отставших» при следовании эшелонов 2 бригады 1 сербской дивизии на Салоникский фронт, так и бывших военнопленных. Кроме того, еще с начала века в Харбине была большая сербская диаспора. Многие приехали сюда в процессе строительства железной дороги.

      Весной 1918 г. сербы начали поступать в местные антибольшевистские формирования - отряд «Защиты Родины и Учредительного собрания» полковника Н.В.Орлова (в составе Харбинской морской роты имени адмирала Колчака на 1 сентября 1918 г. состояло 5 сербских офицеров [31]) и Корпус охранной стражи КВЖД (сербы из числа бывших военнопленных появились здесь в апреле 1918 г.). В 1919 г. в составе Охранной стражи имелись две роты сербов. На охране железной дороги был задействован /67/



      сербский отряд, насчитывавший около 300 человек. Генерал Д.Л.Хорват, команду войсками, действовавшими в полосе отчуждения КВЖД, имел «свой личный сербский отряд, имеющий свою фантастичную униформу» [32]. Что подразумевали эти слова, однозначно сказать достаточно трудно: либо конвой генерала (который сам был, как известно, из обрусевших сербов) состоял из югославян, либо имеются ввиду сербы вообще, находившиеся в одном из упомянутых выше соединений, подчинявшихся генералу Д.Л.Хорвату.

      1 Югославянский полк имени Матия Губеца также имел свои отличия. При формировании части летом-осенью 1918 гг., очевидно, широко использовалась русская полевая форма (гимнастерки, шаровары, шинели), которой снабжали полк чехи из своих запасов, поскольку в отношении снабжения он был подчинен чехословакам. До формирования нового государства - Королевства Сербов, Хорватов и Словенцев (1 декабря 1918 г.) - чины полка старались не носить отличия Сербской королевской армии. На головных уборах была своя круглая кокарда, разделенная на три поля: слева - красное, справа - голубое, а внизу - белое поля [33]. В 1918 г. использовались и белые кокарды с зеленой лентой, обозначавшей принадлежность к войскам Сибирской армии. В качестве головных уборов в это время большинство офицеров и нижних чинов носили чехословацкие фуражки с мягкой тульей.

      Влияние чеховойск проявилось также в знаках различия «юговичей» (как неофициально называли чинов полка), принятых в 1918 г. и имевших прототипом знаки различия ЧСК. Они представляли собой нашивки в форме фигурного щитка (а не прямого, как у чехов) цвета хаки (очень редко - цветного) с алым кантом, нашивавшимся на левом рукаве мундира и шинели выше локтя. /68/

      Воинские чины обозначались диагональными полосами (в отличие от чехословацких знаков, где нашивки были в виде угла острием вверх): золотого галуна для старших офицеров, серебрянми - для младших офицеров, красными - для унтер-офицеров. Впрочем, знаки различия для старших офицеров имел лишь командир полка майор Л.Сертич, соответственно - это звание было старшим в полку. Майор имел 1 золотую диагональную полосу; капитан - 3 серебряных полосы, поручник -2 серебряных, подпоручник - 1 серебряную полосу, наредник - 3 красных полосы, поднаредник - 2 красных, каплар - 1 красную полосу. Щитки редов (рядовых) были без полос.

      Арабскими цифрами, располагавшимися в левом верхнем углу (выше диагональных полос) щитка обозначали номер батальона в полку (1 Сербский, 2 Хорватский, 3 Словенский), а теми же цифрами ниже полос - номер роты в батальоне. На правом рукаве мундира, гимнастерки и шинели между плечом и локтем нашивались прямые темно-синие суконные полоски под углом, обозначавшие срок службы.

      Ограниченно в полку, а, вероятно, что и в других югославянских формированиях, продолжали использовать знаки за ранения, принятые в русской армии (что было обычной практикой и в ЧСК), установленные приказом по военному ведомству № 750 от 25 декабря 1916 г. Эти знаки носились выше левого обшлага гимнастерки, кителя, мундира или шинели и представляли собой горизонтальные нашивки размером 1,5x0,2 вершка (67x10 мм) у офицеров - галунные, по цвету приборного металла, у нижних чинов - красной тесьмы.



      С 1 марта 1919 г. по настоянию сербского консула полк был выведен из подчинения ЧСК и перешел на русское обеспечение. Последнее, по всей видимости, было чисто /69/ формальной уступкой, поскольку реально часть продолжала подчиняться чехословакам действовать вместе с ними (несмотря на решение сербских властей о расформировании полка).

      В 1919 г., судя по сохранившимся фотографиям, чинами полка в качестве головных уборов носились русские фуражки и папахи (различных типов и оттенков, преимущественно белые), сербские «шайкачи» (нечасто), фуражки с мягкой тульей, похожие на британские «tranch cap» и использовавшиеся в 1918 г. чехословаками.

      В качестве формы использовались френчи французского покроя с глухим стоячеотложным воротником, застегивавшиеся на пять крупных пуговиц, с четырьмя большими накладными карманами, так любимыми чешскими легионерами; британские офицерские френчи образца 1914 г. (как оригинальные, так и реплики, похожие лишь в общих чертах на оригинал) с открытым отложным воротником и рубашкой с галстуком; русские защитные (встречались также белые) гимнастерки и шаровары. Ношение британского солдатского обмундирования образца 1902 г. в полку встречалось редко. На ногах использовались ботинки с крагами и сапоги. В холодное время года отмечено ношение однобортных и двубортных шинелей русского типа (на крючках или пуговицах) с башлыком, полушубков, тулупов, рукавиц, перчаток, валенок. В 1919 г. характерной чертой стало появление в некоторых югославянских подразделениях британского обмундирования и снаряжения.

      В ряде сербских частей, например, в Сербском отряде «имени воеводы В.Воскара» (Екатеринбург) носили «шайкачи», британскую солдатскую полевую форму образца 1902 г., а также британское брезентовое снаряжение образца 1908 г. На фотографиях /70/



      того времени у унтер-офицеров видны также поясные ремни с револьверными кобурами. В снаряжение офицеров входил поясной ремень с плечевой портупеей и револьверной кобурой. Тому свидетельство фотография смотра отряда, произведенного 9 мая 1919 г. Верховным правителем России и Верховным главнокомандующим адмиралом А.В.Колчаком и командующим Сибирской армией генералом Р.Гайдой на параде в Екатеринбурге.

      Сербский отряд воеводы В.Воскара, сформированный в конце 1918 г. в Новониколаевске по разрешению генерала МЖанена из военнопленных сербов, насчитывал около 400 человек (две роты). В конце марта 1919 г. отряд прибыл в Екатеринбург и разместился сначала в здании Художественно-промышленного училища, а затем был переведен в одно из городских училищ. Подразделение находилось в составе гарнизона города вплоть до эвакуации в июле 1919 г. Боеспособность отряд имел минимальную, поскольку в нем процветали спекуляция и пьянство. При эвакуации белого Екатеринбурга подразделение распалось, некоторые военнослужащие остались ждать красных, но большинство уехали в Сибирь, где прибились к разным сербским частям и с ними вернулись в Европу.

      По всей видимости, британское обмундирование имели на снабжении и сербы роты капитана С.Джорджевича в Семипалатинске. На это указывает свидетельство очевидца противной стороны: «у сербов наши бойцы взяли ... много английского обмундирования и боевого снаряжения» [34].

      Полк имени М.Благотича в плане снабжения первоначально предполагалось подчинить ЧСК. Однако югославяне выступили резко против, не желая зависеть от чехословаков. Сложившаяся ситуация вызвала 15 октября 1918 г. обращение сербского консула Й.Миланковича к инспектору штаба ЧСК и начальнику военного отдела ОЧСНС в России с просьбой оставить югославские части в вопросах снабжения в составе Уральского корпуса [35]. В результате русские шинели и снаряжение, «шайкачи» (офицерские и нижних чинов) имели чины подразделений 1 Добровольческого полка Сербов, Хорватов и Словенцев имени майора Благотича в Челябинске, чей парад в 1919 г. запечатлели французские кинодокументалисты. Различимы также петлицы на шинелях, но какого они образца - сербского или русского - однозначно сказать сложно. Возможно, что позднее использовалось и британское обмундирование. Однако, до весны 1919 г. и в 1920 г. ношение такового не отмечено.

      В целом же, мелкие сербские части, в большинстве нося русскую полевую форму, либо некое подражание оригинальной сербской, выделялись фуражками-кепи или «шайкачами» (шившимися в Сибири по сербским лекалам), имевшимися, впрочем, далеко не у всех, иногда сохраняя и другие отдельные предметы форменного обмундирования сербской армии, что подтверждается немногими сохранившимися фотодокументами. Военнослужащие носили кокарды королевской сербской армии в национальных цветах посередине с королевским вензелем либо с сербским крестом с огнивами.

      Сербские чины Международной военной полиции во Владивостоке носили френчи со стояче-отложным воротником, русские гимнастерки, шаровары, шайкачи, сапоги и ботинки с обмотками, использовалось русское снаряжение (брезентовые патронташи и кожаные ремни с одношпеньковой пряжкой). На левом рукаве имелась, кпк и у прочих иностранных полицейских, черная повязка с надписью белыми буквами «IMP» («International military police» - «Международная военная полиция» или «МР» («Military police» - «Военная полиция»). /71/



      Очевидно, что свои отличия присутствовали у ряда других колоритных сербских формирований, таких как: 1 Отдельный Русско-Сербский партизанский егерский батальон, 1 Славянский добровольческий отряд, 1 Сербско-польский ударный батальон, Отдельный национальный егерский батальон сербов, хорватов и словенцев, чьи форменные «изыски» пока остаются неизвестными.

      Фотографии свидетельствуют, что в качестве знаков различия использовались русские и сербские погоны с сербскими четырехугольными звездочками, которые при ношении полевого обмундирования британского образца крепили на погончиках shoulder straps (в британской армии не носивших функции знаков различия чинов).

      Чины полка «Майора Благотича», а также большинство мелких формирований, старались использовать систему знаков различия королевской сербской армии - погоны образца 1908 г. Исключение составлял лишь полк «Матия Губеца». /72/

      Рядовые носили «пустые» погоны без звездочек. Унтер-офицеры имели погоны без просветов с одной-четырьмя четырехконечными звездами (каплар - 1 звезда, поднаредник - 2, наредник - 3, расположенные в виде буквы «V», наредник 1 класса - 4 звезды «ромбом»). Обер-офицеры носили галунные погоны с одним просветом (подпоручник -1 звезда, поручник - 2, капетан 2 класса - 3, в виде буквы «V», капетан 1 класса - 4 звезды «ромбом»). Старшие офицеры (военной миссии КСХС во Владивостоке) имели галунные погоны без просветов (майор - 1 звезда, подпуковник - 2, пуковник - 3 звезды буквой «V»),

      Расцветки приборных цветов родов войск сербской армии (пехота - карминный, кавалерия - синий, артиллерия - черный, инженерные части — малиновый), вероятно, строго придерживались уже в 1920 г. на Дальнем Востоке.

      Сербы-офицеры в Партизанской дивизии атамана Б.В.Анненкова имели право на ношение знаков различия дивизии, то есть погон русского образца с углами вместо пятиконечных звездочек.

      Снаряжение (патронные сумки, ремни), помимо британского, применялось также русского образца. Офицеры носили британскую портупею типа «Sam Brown» с одним диагональным ремнем.

      Помимо Отдельного Сербского кавалерийского дивизиона ОМО и эскадрона Партизанской дивизии атамана Б.В.Анненкова в Сибири сербская кавалерия была представлена двумя крупными частями: кавалерийским дивизионом полка имени Благотича (ком. - капитан Р.Шимунич [36]) и 1 Сербским кавалерийским дивизионом (ком. - капитан Ж.Магарашевич).

      Летом 1918 г. в Челябинске капитаном И.Божичем была создана кавалерийская часть, ставшая прообразом кавалерии полка имени Благотича. Кавалерийский дивизион части состоял из двух эскадронов (по 4 взвода в каждом). 1 эскадрон подпоручника Й.Шайновича имел в составе 11 унтер-офицеров и 69 всадников. 2 эскадрон поручника С.Шавича насчитывал 4 офицеров, 19 унтер-офицеров и 59 кавалеристов [37].

      Другой крупной кавалерийской частью являлся 1 Сербский кавалерийский дивизион. Его командир Ж.Магарашевич, бывцщй унтер-офицер СДК в России, был человеком авантюрного склада с атаманской жилкой. Весной 1918 г. в Самаре, получив от большевистских властей конский состав и снаряжение, он сформировал из сербо-югославянской молодежи 1 Социалистический революционный югославянский кавалерийский отряд. В июне, когда чехословаки подошли к городу, Магарашевич присоединился к ним и до осени воевал со своим кавалерийским отрядом при штабе Поволжской группы С.Чечека, так называемый «Сербо-Чешский эскадрон», перебазировавшийся осенью в Бугульму (около 200 сабель).

      Осенью 1918 г., после сформирования полка «имени Благотича», отряд Магарашевича, разросшийся к тому времени до дивизиона перешел в состав этой части в Челябинск, влившись в его кавалерию. Однако вскоре приказом генерала М.В.Ханжина дивизион был переведен в состав гарнизона Красноярска, куда прибыл 20 ноября 1918 г., насчитывая, к началу декабря, в своем составе около 150 сабель.

      Уже в декабре часть участвовала в боях на р.Мане с партизанами и понесла значительные потери. 7 февраля 1919 г. приказом генерала М.И.Афанасьева за снабжение красных партизан патронами и из-за опасности для города дивизион был разоружен. Между тем, весной-летом 1919 г., будучи частично временно прикомандированной к 1 Енисейскому казачьему полку, часть снова действовала вместе с казаками против партизан [38]. /73/

      Пробыв в Енисейской губернии почти год, дивизион раскололся. Очевидно, наиболее дисциплинированная и государственно-настроенная его часть ушла на запад в Челябинск, в состав полка имени «Майора Благотича», снова пополнив там дивизион капитана Р.Шимунича. Остальные кавалеристы, сведенные после после раскола в эскадрон во главе с Ж.Магарашевичем, попытались уйти на Дальний Восток. Однако под Читой их эшелон был остановлен японскими частями, «приобретенное» добро и оружие отобраны. Прибыв во Владивосток, подразделение прекратило свое существование как отдельная воинская единица, Позднее, в Хабаровске, эти югославяне влились в состав частей атамана И.М.Калмыкова.

      Сербская кавалерия была хорошо снаряжена и обмундирована. Во время нахождения в Красноярске 1 Сербского дивизиона Ж.Магарашевича местные газеты писали: «Бравый вид сербских солдат и их великолепные лошади невольно привлекают внимание публики» [39]. Сербы Магарашевича носили черные «шайкачи», за что получили у русских прозвище «Черные гусары» [40]. Обмундирование было, вероятно, русское полевое, полученное еще при формировании отряда в Самаре.

      Вполне возможно, что сербские кавалеристы подражали коллегам Королевской сербской армии и ЧСК. Об этом говорят некоторые детали их обмундирования. Кавалерийский дивизион полка имени Благотича в Челябинске, по словам консула О.И.Миланковича, «имел... хороший прибор, вооружение, новую одежду (красные брюки)...» [41]. Очевидец описывал сербских кавалеристов в Барнауле «в красных штанах, и с перьями на шапках» [42]. Хотя, возможно, имела место неточность автора, и речь шла о членах чешской военно-спортивной организации «Сокол». Однако, в Сибири была также сербская сокольская организация, поэтому перо на «шайкачах» сербами могло также носиться, по всей видимости, неофициально.

      В июне 1920 г. остатки полков «Майора Благотича» и «Матия Губеца» мелкие сербо-югославянские контингенты, сумевшие добраться до ВладиЕ под руководством прибывшей военной миссии КСХС подполковника Ж.Миче сведены в Югославянский полк из двух батальонов (численностью около 3 ООО ч

      Форма полка была подчеркнуто ориентирована на сербскую военную традицию (головные уборы, кокарды, знаки различия). Летом 1920 г. Югославянский полк частично обмундировали во французскую тропическую форму светлого хаки образца 1901 г., принятую для частей колониальной пехоты, располагавшихся во французских владениях Юго-Восточной Азии. Ранее, в августе 1918 г., в аналогичной экипировке во Владивосток прибыл военный контингент из Французского Индокитая и Китая. В 1920 г. такая форма поступила на обмундирование также Латышского полка «Иманта» на Дальнем Востоке.

      Комплект формы включал в себя китель свободного покроя с низким стоячим воротником и широкими вшивными погонами, застегивавшийся на шесть крупных пластмассовых пуговиц, двумя большими набедренными карманами без клапанов (нагрудные карманы отсутствовали), и прямые брюки также свободного кроя навыпуск. Иногда брюки заменялись шароварами темного хаки. Китель для сержантов (также носился чинами полка) отличался наличием отложного воротника и нагрудных карманов. Кроме того, югославяне нижних чинов использовали русские гимнастерки (защитные и белые) и френчи, видимо, оставшиеся от прежней формы. Все бойцы носили шайкачи разных оттенков.

      Офицеры были экипированы офицерскими шайкачами с козырьком, британскими открытыми офицерскими френчами (оригинальными и репликами, «по мотивам» /74/ нала), носившимися с защитными
      иЛИ белыми рубашками с галстуком, закрытыми френчами французского типа со стояче отложным воротником, французской тропической формой. Иногда использовались белые кители (закрытые и открытые) с брюками светлого хаки навыпуск (от французского комплекта). Офицеры военной миссии КСХС носили сербскую офицерскую форму образца 1912 г.

      Нередко шились (подобная практика существовала и до 1920 г.), скорее всего, в частном порядке, мундиры в подражание оригинальным британским офицерским образца 1914 г. и сербским офицерским образца 1912 г., но отличавшиеся от оригиналов размерами воротника, карманами, пуговицами и т.д. Отметим также ношение офицерами полка трехчастных ленточек цветов национального флага КСХС (красно-сине-белых).

      В качестве обуви, как нижними чинами, так и офицерами, использовались ботинки с обмотками и без них (иногда с кожаными крагами) и сапоги.

      Знаками различия были сербские погоны. Очень редко у некоторых нижних чинов оставались нарукавные щитки полка «Матия Губеца». Использовались кокарды Королевской сербской армии (овальные, с алым центром и сине-белой окантовкой, как с вензелем короля Петара I, так без него). Часто кокарды и знаки различия нижними чинам вообще не носились. Снаряжение составляли ремни и патронные сумки (русского) и офицерские портупеи (британского) образцов.



      Высшим воинским званием сербских частей на востоке России был чин майора. Его имел Матия Благотич. После гибели последнего под Казанью в августе 1918 г. высшим званием стал чин капитана 1 класса, хотя генерал М.Жанен и присвоил самовольно капитану 1 класса В.Павковичу звание майора. По крайней мере, так его именовали в официальных документах Французской военной миссии (а после трагической смерти сербский офицер даже был произведен в чин генерал-майора). Однако фактически В.Павкович нового звания не принял и оставался капитаном 1 класса [43].

      В военной миссии КСХС во Владивостоке в 1920 г. высшим чином был подпуковник. Его носил глава миссии Жарко Мичич.

      В 1 Югославянском полку имени Матия Губеца высшим званием был чин майора, который имел командир части Лука Сертич.

      Таким образом, система обмундирования сербо-югославянских войск на востоке России в 1918-1920 гг. представляла собой комбинацию отдельных элементов русского, австро-венгерского, британского, французского, сербского обмундирования и знаков различия, в некоторых аспектах подражая форменным отличиям чехословацкого /75/ войска в России и русских антибольшевистских сил. В силу проблем со снабжением многие югославяне, особенно, из мелких подразделений, носили отдельные элементы гражданской одежды. К относительному единообразию в обмундировании (и то частично) удалось прийти лишь в 1920 г., когда все югославянские части были объединены в Югославянский полк в Приморье и подчинены военной миссии КСХС во Владивостоке.

      1. Благотич Матия (Мата) (15.03.1884-12.08.1918) - окончил начальную школу (Ягодин), гимназию (Крагуевац), начальную школу Военной академии (1901-1905), подпоручник артиллерии (1905). Участник балканских войн 1912-1913 гг., капитан 2 класса, командир батареи 1 дивизиона 4 артиллерийского полка Моравской дивизии. В 1913 г. был командирован в Высшую техническую школу в Брюсселе. Участник Великой войны, капитан артиллерии 1 класса. Член сербской военной миссии в США, майор (1915). В 1916 г. командирован в СДК в Одессе, преподаватель школы офицеров. Добровольно остался в России. В 1917 г. являлся командиром гаубичной батареи запасного батальона СДК, в 1918 г. командовал 2 Одесским Югославянским ударным батальоном, Сербским революционным батальоном на службе в РККА (в июле-августе около 200 человек), прибывшим в июле из Ярославля в Казань и охранявшим Казанский кремль. Во главе батальона перешел на сторону антибольшевистских сил. Погиб в бою за Романовский мост. В 1914-м и 1920 гг. (посмертно) дважды был награжден орденом Звезды Карагеоргия 4 класса с мечами. Был женат, имел двух сыновей. Имя его было увековечено в названии 1 Добровольческого полка Сербов, Хорватов и Словенцев, 2 Мортирной артиллерийской батареи. Городская дума Казани в знак благодарности учредила в мужских и женских гимназиях города по одной именной стипендии, присвоила его имя одному из городских училищ.

      2. Губец Матия (1538-1573) - предводитель крестьянского восстания против местных феодалов в Хорватии и Словении. После поражения повстанцев попал в плен и был убит.

      3. Маринкович Миловой - капитан артиллерии 1 класса, один из организаторов и первый командир 1 Добровольческого полка (29.09.1918-16.01.1919).

      4. Павкович Владимир (1889(?)-1919) - уроженец г.Госпича (провинция Лика, Сербское королевство). Окончил Высшую военную школу в г.Винер-Нойштадте и Венскую консерваторию. Офицер австро-венгерской армии. Владел несколькими европейскими языками. Осенью 1918 г был освобожден вместе с группой офицеров из самарского лагеря военнопленных. В чине капитана 1 класса являлся помощником командира полка капитана М.Маринковича. По оставлении последним полка по болезни был им назначен командиром части, однако официально не был утвержден даже временным командующим полком. С марта по 10 октября (ноября?) 1919 г. являлся командиром 1 Добровольческого полка. У старых солдат части авторитетом не пользовался по причине службы в австро-венгерской армии, однако к весне 1919 г. сделал полк вполне боеспособным и образцовым по меркам Гражданской войны. 10 октября 1919 г. в Красноярске принял группу солдат, пришедших к нему с требованием выдать для самосуда офицера, случайно застрелившего унтер-офицера. Павкович не согласился на это требование, за что был убит в помещении штаба части кавалеристом эскадрона полка Хртковацем. Погребен 12 октября 1919 г.

      5. Божич Иво (09.01.1894-16.06.1962) - словенец, окончил гимназию в Карловцах (1905-1909), Кадетскую школу (1909-1913), офицер 17 Словенского пехотного полка австро-венгерской армии. Попал в плен на русском фронте в Галиции и с 1 января 1915 г. по 1 апреля 1917 г. находился в Туркестане (Ташкенте, Коканде). Одним из первых вступил в СДК (капитан 2 класса), командир роты. Осенью 1917 г. появился в Сибири, командуя эшелоном сербских войск, двигавшихся по Транссибу на Салоникский фронт.

      Являлся единственным официальным сербским военным уполномоченным для сбора добровольцев в Самаре (декабрь 1917 г.- август 1918 г.), затем в Омске, снова в Самаре, с падением которой оказался в Челябинске, где начал формировать сербский отряд. Летом 1919 г. - официальный военный представитель сербских частей в России при русских и союзнических властях. Являлся основателем и первым командиром Конного дивизиона 1 Добровольческого полка, старшим офицером полка и помощником командира, командиром батальона, с 10 ноября 1919 г. по 1920 г. командиром полка, сменив убитого Павковича. После боя под Челябинском отступит пешком вместе с пулеметным взводом и обозом полка в Омск, где находился до его эвакуации. Позднее находился в Красноярске, прошел с остатками полка Сибирский Ледяной поход и во Владивостоке возглавил все сербские части, сосредоточенные и готовившиеся к эвакуации из России (двухбатальонный Югославянский полк). /76/

      С 1920 г. проживал в Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев, где преподавал в пехотной школе в Сараево, занимал ряд командных постов в армии Югославии. Принял участие во Второй мировой войне и с апреля 1941 г. по апрель 1945 г. находился в плену. Позднее стал генерал-майором Югославской народной армии, первым словенским военным географом, автором нескольких трудов по военной географии. Был награжден орденом Белого Орла 4 степ, с мечами, британскими и французскими наградами.

      6. Протич Чедомир - поручик, служил во 2 Сербском ударном батальоне подполковника А.Србы (позднее майора М.Благотича), с 9 августа по 29 сентября 1918 г. являлся командиром батальона имени Майора Благотича. Осенью, после гибели майора Благотича, вывел сербский батальон из окружения под Симбирском и привел в Челябинск. 1 апреля 1919 г. «за отличия в делах против неприятеля» был награжден орденом Св. Анны 3 степ, с мечами и бантом. На 22 ноября 1919 г. находился в составе 2 роты 2 батальона полка.

      7. Ковачевич Янко - хорват, уроженец Загреба, подпоручик. Как офицер резерва находился в сербской армии с начала Великой войны. Один из первых чинов СДК в России. Один из первых сербских офицеров, организовавших сербские подразделения в Сибири летом 1918 г. Являлся первым командиром сербской роты в Челябинске. В полку имени Благотича служил командиром роты, находясь со своим подразделением в Троицке. Позднее, служа при штабе полка, был впутан в торговую аферу и уехал во Владивосток. Командовал сербским отрядом во Владивостоке. Осенью 1919 г. по дороге от казарм, располагавшихся на Второй речке, к городу был тяжело ранен неизвестным из револьвера (пуля повредила позвоночник). 9 января 1920 г. умер от полученного ранения в госпитале и был похоронен во Владивостоке на воинском кладбище Egerscheld, на внешней бухте, в шести километрах от города.

      8. Вайзец Павле (Павел Павлович) (1891-?) - хорват, окончил Загребскую гимназию, военное училище в г.Каменице, кадровый офицер австро-венгерской армии, в годы Великой войны попал в плен. В СДК находился при штабе 1 дивизии и корпуса, позднее при Югославянском обществе в Киеве сформировал сербский отряд. В 1918 г. сербским военным атташе был послан в Самару. 7-9 августа 1918 г. являлся временно исполняющим дела командира батальона Благотича в Казани, в августе-сентябре 1918 г. - командиром Челябинского сербского батальона, затем служил в штабе батальона 1 Добровольческого полка имени Благотича. Летом 1919г. находился в составе 44 Сибирского стрелкового полка. Осенью 1919 г. формировал югославянский батальон в войсках Забайкальской области. В 1920 г. находился в составе Сербской военной миссии во Владивостоке.

      9. Магарашевич Жарко - серб, унтер-офицер СДК в России. В начале 1918 г. перешел на службу к большевикам, сформировал 1 Социалистический Революционный Югославянский кавалерийский отряд. При взятии чехословаками Самары перешел на сторону последних, командовал эскадроном и дивизионом. К концу 1918 г. имел чин капитана. К 1920 г. находился в Хабаровске в составе Отдельной Сводной атамана Калмыкова стрелковой дивизии.

      10. См.: Захаров А.М. Создание Сербского добровольческого полка имени майора Благотича в России в 1918 г. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. - 2012. - № 8-2. - С.72.

      11. См.: Поповиђ Н.Б. Срби у грађанском рату у Pycиjи, 1918-1921. - Београд, 2005. - С.137.

      12. См.: Попович Н.Б. Одиссея от Одессы до Красноярска // Родина (Москва). - 2006. - № 7. - С.85.

      13. Военный архив Сербии. Оп. 3. Кор. 3. Пап. 1. Ном. 11. С. 7.

      14. Сертич Лука - майор, в Киеве являлся командиром роты Сербского ударного батальона СДК в России, затем командовал 1 Югославянским полком «Матия Губеца». 16 февраля 1920 г. в Иркутске перешел вместе с большей частью Сербского и Хорватского батальонов полка на сторону Красной армии. Служил инструктором курсов красных командиров. В 1920х гг. вернулся на родину, был арестован, позднее находился под надзором полиции.

      15. Ширцели Иосип (1884-1931) - словенец, капитан, командир Словенского батальона 1 Югославянского полка «Матия Губеца», в 1920 г. - командир полка. В августе того же года возвратился на родину.

      16. Рукавина Анте - капитан австро-венгерской армии, осенью 1918 г. был освобожден капитаном И.Божичем из Самарского лагеря для военнопленных и в конце года, находясь в Томске, формировал Томский сербский батальон под контролем чехословацкого командования.

      17. См.: Югославянские части русской армии в Первой мировой войне. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.pogledi.rs

      18. Прибайкальская жизнь (Верхнеудинск). -1918. -22 окт.

      19. Военный архив Сербии. Оп. 3. Кор. 3. Пап. 1. Ном. 11. С. 2-5.

      20. См.: Бодрова И.А., Капитонова Г.А., Маркина Е.М, Орлова А.Ф. История Чистополя / Учебное пособие. - Чистополь, 2012. - С.102. /77/

      21. См.: Гольцев В.А. Судьба атамана Анненкова. - М., 2009. - С. 128.

      22. Милошевич Душан - предположительно, это Д.Милошевич (1894-1967) - сербский спортсмен, легкоатлет, пловец и футболист, участник Олимпийских игр в Стокгольме 1912 г., участник Великой войны. Попал в плен, наредник (по другим данным, рядовой) СДК в России. Атаман Б.В.Анненковым был произведен в поручики русской службы. Командовал комендантской командой при штабе отряда Б.В.Анненкова; затем ротой, преобразованной в эскадрон. Умер в Белграде.

      23. Цит. по: Марковчин В.В. Одиссея атамана Анненкова. - Курск,2010. - С.47.

      24. См.: Дерябин А.И. Гражданская война в России 1917-1922. Белые армии. - М.,1998.

      25. Драгович - черногорец, офицер СДК, в январе 1918 г. в чине штабс-капитана служил в Особо Манчжурском отряде атамана Г.М.Семенова, в январе-мае 1918 г. - командир 3 (Сербского) батальона 1 Семеновского пешего полка. С мая 1918 г. являлся командиром Отдельного Сербского конного дивизиона. Осенью 1918 г. был произведен в чин подполковника. Командир Сербского конного атамана Семенова дивизиона. Приказом по войскам Отдельного Восточного казачьего и Отдельного 5 Приамурского корпусов № 33 от 30 ноября 1918 г. был назначен запасным членом суда чести. 19 декабря 1918 г. отчислен от должности командира дивизиона (по собственному желанию) с назначением в распоряжение командира 5 Приамурского корпуса.

      26. Воскар (Миланович) Влада - капитан Сербской королевской армии (1912), участник движения четников и Балканских войн 1912-1913 гг. Офицер-инструктор в первой школе четников (1912). В годы Великой войны был командирован в Россию для службы в СДК. В конце 1918 г. сформировал и возглавил отряд из военнопленных сербов в Новониколаевске (около 400 человек), с которым в марте 1919 г. прибыл в Екатеринбург. В составе гарнизона города находился до июля месяца. Осенью 1919 г. возглавлял 1 Сербский Королевский партизанский отряд, воевавший с партизанами в Томской и Енисейской губерниях. Позднее с остатками отряда прибыл в Читу, оттуда - эвакуировался на родину.

      27. Пишкулич - хорват, участник Загребского процесса 1908 г. (по обвинению группы сербов в государственной измене) на стороне Австро-Венгрии. Офицер СДК, в 1918 г. находился в ОМО, в начале 1919 г. служил офицером Сербского конного дивизиона, впоследствии капитан, в 1920 г. командовал югославским батальоном в частях атамана Г.М.Семенова.

      28. 28 См.: Bisher J. White terror. Cossak warlords of the Trans-Siberian. - London, 2005. -P. 218.

      29. Цит. по: Романов A.M. Особый Маньчжурский отряд атамана Семенова. - Иркутск, 2013. - C. 212.

      30. РГВА. Ф.40 307. Оп. 1. Д. 25. Л. 44.

      31. См.: Кузнецов Н.А. Война на Амуре в 1918 году: малоизвестные страницы истории Морской сборник (Москва). - 2010. - Т.1960. - № 7. - С.85.

      32. Мияатовиђ П. С источне стране // Politikin-zabavnik (Београд). - 2015. - 23 jaн.

      33. Автор благодарит за любезно предоставленную информацию В. Милосавлевича (Белград).

      34. Родичкин Н. Незабываемые дни. - Алма-Ата, 1958. - С. 104.

      35. См.: Поповиђ Н.Б. Срби у грађанском рату у Русиjи, 1918-1921. - С.103.

      56. Шимунич Рудольф - хорват, уроженец Загреба. Офицер австро-венгерской армии. Окончил Людвигово военное училище в Будапеште. Позднее находился в составе СДК в России. Имел чин капитана 2 класса сербской службы, перешел на службу в русскую армию, с 16 июня по 10 июля 1918 г. служил начальником штаба 1 армии РККА. Перешел на стороны антибольшевистских сил, принимал участие в боях с красными на Волге. В начале 1919 г. в Челябинске перешел в полк имени Благотича являлся командиром кавалерийского дивизиона 1 Добровольческого полка. 24 июля 1919 г. погиб в бою под Челябинском, командуя сводным отрядом полка и прикрывая за пулеметом отход остатков подразделения. Один из самых опытных и талантливых сербских офицеров в Сибири. Кавалер сербского Ордена Белого орла 4 степ, с мечами, британских и французских наград.

      37. Военный архив Сербии. Оп. 3. Кор. 3. Пап. 1. Ном. 11. С. 7.

      38. РГВА. Ф. 39 940. Оп. 1. Д. 9. Л. 219.

      39. См.: Свободная Сибирь (Красноярск). - 1918. - 23 нояб,; Военные ведомости (Красноярск). - 1918.- 8 дек.

      40. См.: Димитриjевиђ Б. Крваве сибирске авантуре. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.rastko.org.rs/istorija/delo/12425.

      41. Военный архив Сербии. Оп. 3. Кор. 3. Пап. 1. Ном. 11. С. 7.

      42 Sibirien: Erinnerungen aus dem Weltkrieg und aus Russland. Von einem ehemaligen Siebzehn // Dravabanat (Celje). - 1930. - 30 sept.

      43. Военный архив Сербии. Оп. 3. Кор. 3. Пап. 1. Ном. 11. С. 9.

      Белое армия. Белое дело. №4. 2017. С. 62-78.
    • «Саяны на военном фоне»: Поход красного отряда во главе с Н. А. Каландаришвили осенью 1918 г. // Известия Лаборатории древних технологий. 2022. Т. 18. № 1. С. 181–195.
      By Военкомуезд
      «Саяны на военном фоне»: Поход красного отряда во главе с Н. А. Каландаришвили осенью 1918 г.

      Павел Александрович Новиков , Геннадий Исакович Хипхенов

      Аннотация. Заблаговременная боевая подготовка и сбор военной информации имеют исключительную ценность. В статье разбирается деятельность структур Иркутского военного округа на монгольском направлении в 1906–1917 гг. Штабные офицеры были предметно осведомлены об экономико-географических условиях Сибири, что нашло отражение в объемных специализированных публикациях. Эти знания пригодились в Гражданской войне. На фоне размаха всероссийского конфликта Сибирь была затронута боевыми действиями в меньшей степени. В начале – середине 1918 г. отряды и красных, и белых пополнялись преимущественно набором добровольцев. К сентябрю 1918 г. вся Сибирь перестала быть ареной регулярных боевых действий, а состоявшиеся кратковременные бои в основном не вышли за пределы Транссибирской магистрали. Кроме успешной мобилизации в Сибирскую армию Иркутский военный округ успешно обеспечивал порядок на своей территории. Так, в сентябре 1918 г. Штаб округа получил сведения о красном отряде во главе с Н. А. Каландаришвили, двигавшемся из Джидинской долины через Монголию, Тункинскую долину и далее через Саяны в Черемховский уезд Иркутской губернии. Своевременно полученная информация позволила оперативно предпринять меры противодействия. Переход через Восточные Саяны или, как называли его участники похода, Белогорье, и по землям сойотов стал тяжелым испытанием. В современном Окинском районе Республики Бурятии сохранилась объемная социальная память об этом событии. Настоящий материал опирается преимущественно на воспоминания участников похода, а наиболее существенные их отличия от данных местных старожилов касаются описания маршрута. Ход событий также освещает интересный документ, впервые выявленный в Российском государственном военном архиве, – доклад командира Отдельного Черемховского батальона полковника И. С. Богатноу. Документ является ценным и ранее неизвестным источником. Он содержит сведения о действиях белого командования, уточняет географию и хронологию событий.

      Ключевые слова: Иркутский военный округ, военная топография, Саяны, Н. А. Каландаришвили, И. С. Богатноу, Гражданская война, красные, белые, боевые действия, географическая осведомленность, маршруты движения, ранее неизвестный документ /181/

      Любые исторические события и боевые действия в том числе разворачиваются на определенной местности. Велико значение заблаговременной боевой подготовки и сбора военной информации. Для реконструкции степени местно-географической осведомленности российских военных целесообразно начать с развернутого военно-исторического экскурса.

      С августа 1862 г. в России началось поэтапное учреждение военных округов как территориальных общевойсковых объединений. Все они отличались своими особенностями в дислокации войск (Золотарев, 1894. С. 419–444; Авилов, 2013), в дальнейшем повлиявшие на боевые качества окружных контингентов в первых боях 1877, 1904, 1914 гг. (Новиков, 2008. С. 9–26). 6 августа 1865 г. (все даты далее по старому стилю) был образован и Восточно-Сибирский (по старой орфографии «Восточный Сибирский») военный округ, охвативший территорию России от Енисея до Тихого океана и по площади практически равный остальным округам вместе взятым (Авилов, 2012. С. 20). Центром округа стал Иркутск, командующим войсками округа – генерал-губернатор Восточной Сибири. Именно штаб Восточно-Сибирского военного округа занимался приграничной разведкой. Также важную роль играл военно-топографический отдел штаба округа, образованный в 1867 г., ведавший сбором и анализом статистической информации, выбором путей для войск и т. д. Собранная окружным штабом разведывательная информация передавалась в военное министерство. Войска Восточно-Сибирского военного округа прикрывали тогда более протяженную границу с Китаем, охраняли тихоокеанское побережье России от вероятных (по опыту Крымской войны) британских десантов, содействовали колонизации Дальнего Востока (Новиков, 2021. С. 184).

      В мае 1884 г. Восточно-Сибирский военный округ был разделен на Приамурский (с центром в Хабаровке, с 1893 г. – Хабаровске) и Иркутский. В последний вошли Иркутская и Енисейская губернии, Якутская область. Иркутский военный округ граничил с Китаем, но в местности мало освоенной и практически не проходимой (Саянские горы). Поэтому на территории Иркутского военного округа дислоцировалось не более 5000 солдат или 0,6 % русской армии. Именно из-за малочисленности войск, среди которых к тому же не было полевых (первоочередных) частей, Иркутский военный округ получил усеченную, по сравнению с другими окру-/182/-гами, структуру управления – без отдельных управлений, что существенно снизило интенсивность и эффективность его работы (Ращупкин, 2003. С. 107). Был образован отдельно лишь штаб округа, деятельность военно-топографического отделения которого по-прежнему имела особое значение на все еще слабоизученных территориях Сибири и сопредельных районах Монголии. Лучшие воинские части и наиболее подготовленные штабисты перешли в Приамурский военный округ.

      Четко прослеживалась неравномерность распределения полевых войск по территории Российской империи. На конец XIX века в западной пограничной полосе (Варшавский, Виленский, Киевский военные округа) войск расположено было в 15 раз более, на Кавказе в 5 раз более, а в Иркутском округе в 80 раз менее, чем в целом по России. Иначе говоря, на важнейших окраинах войск было слишком много, а людей для укомплектования недостаточно; во внутренних округах наоборот. Напротив запасные войска, требовавшие для полной безопасности и достаточного (кадрового) материала, размещались во внутренних и одновременно наиболее населенных округах Европейской России (Золотарев, 1894. С. 422).

      Русско-японская война 1904–1905 гг. показала значительные недостатки в подготовке русской армии, в том числе и в организации военной разведки. Высшее командование испытывало, особенно в начале конфликта, острейший дефицит сведений о противнике. Наглядный урок был учтен русским Генеральным штабом. В 1906 г. он распределил сопредельные государства между военными округами и возложил на них детальную тактическую разведку в пределах вероятных будущих театров военных действий (Новиков, 2021. С. 185).

      Иркутский военный округ был восстановлен в мае 1906 г., ввиду выяснившейся во время (Русско-японской) войны необходимости иметь в непосредственной близости к китайской границе достаточно полное и властное управление. Прежняя (до 1899 г.) территория была увеличена включением Забайкальской области. Значительно (от 1884 г. в 12 раз) выросла численность войск округа – на 1911 г. она составила около 60 000 человек.

      Для разведывательной сферы главным позитивным новшеством было то, что возрожденный Иркутский округ получил все структуры управления. В штаб назначен генерал-квартирмейстер, возглавивший соответствующее управление. В этом управлении сосредотачивалось делопроизводство по размещению и обучению войск, по мобилизации; по сбору военно-статистических данных; по производству съемочных (топографических) работ в районе округа. Управление включало три отделения: строевое, мобилизационное и отчетное. Последнее занималось сбором статистических и топографических данных и содержало их «в постоянной исправности и возможной полноте», вело переписку по ведению геодезических, топографических и картографических работ и т. д. В сферу интересов штаба Иркутского военного округа входили северные районы Китая – Монголии и Маньчжурия. Разведывательные сведения поступали через негласную агентуру, поездки офицеров Генерального штаба, изучение иностранной периодики.

      С 1909 г. штаб Иркутского военного округа стал несколько раз в год публиковать обзоры зарубежной печати. Названия обзоров менялись, но они неизменно включали сведения об экономике, внутреннем положении дальневосточных стран, монголо-китайской борьбе, численности, размещении и состоянии японских, китайских и монгольских войск и т. д. Иркутский военный округ рассматривался как район сосредоточения сил и средств на случай войны с Китаем и Японией, причем имеющиеся в распоряжении местного населения продовольственные и тягловые ресурсы оценивались как «избыточные». В округе проводились военные игры, многодневные полевые поездки офицеров, маневры в ходе подвижных сборов и т. д. Русские штабные офицеры были предметно осведомлены об экономико-географических условиях Сибири (Романов, Новиков, 2009. С. 117–186), что нашло полное отражение в объемных специализированных публикациях (Военно-географическое…, 1913; Краткое…, 1919). По злой иронии истории, эти знания пригодились не в борьбе с внешним врагом, а во внутреннем конфликте.

      К общему ходу Гражданской войны в 1918 г. обратимся далее.

      В сравнении с общим размахом всероссийского конфликта Сибирь непосредственно была затронута боевыми действиями в меньшей степени, что не /183/ исключало отдельных очагов интенсивных боев: Иркутск декабря 1917 г., южное побережье Байкала в конце июля – августе 1918 г. и т. д. В целом вооруженная борьба 1917–1918 гг. была либо очень короткой по времени (декабрьские бои 1917 г. в Иркутске, мятеж Енисейского казачьего дивизиона в Красноярске в январе 1918 г., деятельность отряда штаб-ротмистра Э. Г. Фрейберга, отдельные восстания крестьян Алтайской губернии и т. д.), либо локализовалась на ограниченной территории: действия отряда Г. М. Семенова против красных на юго-востоке Забайкалья в первой половине 1918 г., а главное затрагивала незначительную часть населения Сибири (единовременно действовало до 13 000 чел. с красной стороны и до 9000 чел. с белой). Обе стороны в начале – середине 1918 г. делали ставку на добровольцев (Хипхенов, 2017), хотя и пытались проводить мобилизацию в прифронтовой полосе.

      Территориальный масштаб боевых действий резко вырос после восстания Чехословацкого корпуса в конце мая 1918 г. На территории Сибири вдоль Транссиба начала действовать Сибирская группа капитана Р. И. Гайды (часть 2-й чехословацкой дивизии) численностью до 4500 чел.

      На базе подпольных офицерских организаций Сибири началось формирование антибольшевистской Сибирской армии во главе с генерал-майором А. Н. Гришин-Алмазовым. В мае – июле ее части пополнялись мобилизацией офицеров и военных чиновников, а также набором добровольцев. На 15 июня около 4000 бойцов, 10 июля до 23 500, к 1 сентября свыше 60 000 (Новиков, 2005. С. 73). Летом 1918 г. Сибирская армия вела боевые действия в двух основных направлениях:

      1. От Новониколаевска и Томска на восток совместно с чехами наступал Средне-Сибирский корпус подполковника А. Н. Пепеляева. Белые взяли Красноярск (18 июня), Иркутск (11 июля), Верхнеудинск (20 августа), Читу (25 августа) и 31 августа соединились у станции Оловянная с войсками Г. М. Семенова. Напряженные бои на этом пути состоялись у Нижнеудинска, на южном побережье озера Байкал (белые провели операции на окружение противника под Мурино и у станции Посольская), где до 8000 красных бойцов потерпели поражение от 4000 белых, причем обе стороны ранее активно подтягивали подкрепления из тыла на фронт. Высвободившиеся в Забайкалье части Сибирской армии и чехов с сентября 1918 г. были переброшены под Екатеринбург (Хипхенов, Новиков, Родионов, Скороход, 2020. С. 145–146).

      2. От Омска, Петропавловска и Ишима на Тюмень и Екатеринбург наступал Степной Сибирский корпус полковника П. П. Иванова-Ринова. Ему противостояли советские войска Северо-Урало-Сибирского фронта (в июле был преобразован в 3-ю красную армию). От Челябинска на Екатеринбург и Верхнеуральск продвигался Уральский корпус генерал-лейтенанта М. В. Ханжина. В боях под Тюменью с каждой из сторон участвовало, примерно, по 4000 бойцов (Симонов, 2010. С. 311). После взятия Тюмени (20 июля) и Екатеринбурга (25 июля) Степной и Уральский корпуса, составив Екатеринбургскую армейскую группу, двинулись на Кунгур и Нижний Тагил и далее на Пермь.

      На Алтае боевые операции закончились к концу августа. Таким образом, к сентябрю 1918 г. вся Сибирь перестала быть ареной регулярных боевых действий, а состоявшиеся кратковременные бои в основном не вышли на пределы полосы вдоль Транссибирской магистрали (Бакшеев, 2020. С. 42). Повторимся, что в течение первой половины 1918 г. в Сибири и с красной, и с белой сторон действовали преимущественно добровольческие формирования. В мае – июле 1918 г. белые части пополнялись мобилизацией офицеров, военных чиновников и казаков (призываемых приказами войсковых атаманов и решениями войсковых кругов), а также набором добровольцев. 31 июля 1918 г. Временное Сибирское правительство объявило о призыве граждан, родившихся в 1898–1899 гг. Соответственно в пределах восстановленных белыми Омского и Иркутского военных округов в августе – сентябре было мобилизовано 138 700 человек (Симонов, 2001. С. 67), что превратило Сибирскую армию в крупнейшую военную силу белых. При численности до 200 000 человек она на осень 1918 г. была вчетверо многочисленнее Добровольческой армии генерала А. И. Деникина.

      Кроме успешной мобилизации в Сибирскую армию Иркутский военный округ продолжал нести и функцию охраны подконтрольных территорий на местах. Так, уже в сентябре 1918 г. Штаб округа располагал сведениями о крупном красном отряде во /184/ главе с Н. А. Каландаришвили (рис. 1), двигавшемся из Джидинской долины через Монголию, Тункинскую долину и Саяны в пределы Иркутской губернии (Церетелли, 1965; Мельников, 2011). Своевременно полученная информация позволила отследить движение красных и успешно их ликвидировать. Остановимся на этом подробнее.

      После стычки с казаками под Шимками отряд Каландаришвили направился на запад к подножью Саян, чтобы далее перейти горные хребты и выйти в пределы Черемховского уезда. Здесь имел место любопытный эпизод с занятием красными поселка Монды. У Кожевина он упомянут лишь вскользь, без деталей. Между тем он описан в воспоминаниях Кереши и Анастасии Третьяковой, и интересен, как случай с использованием военной хитрости и маскировки.

      Мадьяр Ш. Кереши из отряда Д. М. Третьякова (рис. 2) так описывает события: «Когда мы выехали на тракт, то мы увидели телефонно-телеграфный провод. У нас были аппараты. Я включил аппараты в провод. Перехватили по телеграфу ленту. Третьяков расшифровал ленту телеграммы, переданной в Монды. Согласно этой ленте, чехословацкий отряд выезжает для защиты Монд от приближающейся банды Каландаришвили. Поскольку мы перехватили ленту, то мы и обратно сообщаем: «Приезжать не нужно, так как банда Каландаришвили уже разоружена и находится в Мондах. Через два дня она будет отправлена в Иркутск».

      Каландаришвили одел погоны, мы одели чехословацкие ленточки – идем по дороге. Здесь нас встречает казачество во главе с офицерством. Пошли к почтовому отделению. В это время тов. Гетц был нашим руководителем. Он зашел на почту. Полковник с бородой встречает его. Мы остались на дороге. Команда Кожана сейчас же окружила станицу. В станице жило около 500 человек [сильно преувеличено – авторы] населения. Казаки, молодежь стояли у почтового отделения на площади. Это почтовое отделение было последним на пути к границе. Подъезжает отряд, офицеры слезают и заходят в почтовое отделение. Здесь задается вопрос, а что такое сделать с Каландаришвили. Один говорит, что его нужно зарезать, другой – сжечь, и т. д. Тогда входит Каландаришвили и дает распоряжение всех обезоружить. Те смотрят во все глаза: «Как обезору-жить? Мы вас встречали, а вы нас обезоружить…» Было обезоружено казачество. Каландаришвили снимает погоны и говорит: «Я Каландаришвили, я не буду вас сжигать, покажите нам только дорогу» (Государственный архив новейшей истории Иркутской области (ГАНИИО). Ф. 300. Оп. 1. Д. 566. Л. 69–70). /185/



      Рис. 1. Нестор Иванович Каландаришвили



      Рис. 2. Дмитрий Матвеевич Третьяков

      По воспоминаниям Анастасии Третьяковой, Монды, оставленные населением («но служба телеграфа и охрана были на месте»), занял сначала один отряд Третьякова, выдававший себя за чехословаков. Третьяков, узнав из телеграфных лент, что белые стягивают в Тунку большие силы, отправил гонца к Каландаришвили, находившемуся в Туране, чтобы он поспешил с переходом. До прибытия Каландаришвили интернационалисты и Третьяков в присутствии служащих телеграфа говорили между собой на немецком языке:

      «В помещении телеграфа присутствовали несколько человек скотогонов экспедиционных быков [1], начальник телеграфа и др. Велась оживленная беседа о Каландаришвили и его разбитом отряде. В это время вошел Каландаришвили после некоторого молчания тоже включился в беседу. К сожалению, я не обладаю литературной способностью, чтобы описать сцену, происходившую в тот момент, когда Каландаришвили, разговаривая с начальником телеграфа, снял маскировку с нашего отряда под чехословацкий отряд и объявил присутствующим, что он является Каландаришвили… Можно определенно сказать, что эффект от сообщения Каландаришвили был несравненно сильнее, чем в гоголевском «Ревизоре» с городничим в момент сообщения о приезде настоящего ревизора после отъезда Хлестакова. Свидетельством этого может служить тот факт, что начальник телеграфа после того, как немного пришел в себя от состояния шока, попросил разрешения сменить белье, так как он заболел медвежьей болезнью, чего с городничим, как было известно Гоголю, не случалось» (Государственный архив Республики Бурятия (ГАРБ). Ф. Р-350. Оп. 1. Д. 84. Л. 101).

      Отряд стоял в Мондах двое суток. Захватили 108 «экспедиционных» быков. Арестованных увели с собой. Кереши сообщает, что по дороге над офицерами и казаками устроили суд. По утверждению Анастасии Третьяковой, они взяли с собой с десяток казаков-скотогонов и начальника телеграфа, которого отпустили дня через три домой. Сохранилась телеграмма от 7 октября 1918 г. из с. Шимки: «Доношу сообщение начальника отряда, находящегося в Мондах. Отделение разбито, разграблено. Надсмотрщик Стуков, почтальон Балханов, почтосодержатель Полубенцев с лошадьми взяты в плен большевиками. Участь их неизвестна. Ввиду устранения повреждения линии в сторону Хатхыла, установки батарей аппарата прошу распоряжения о командировании надсмотрщика или опытного чиновника» (Государственный архив Иркутской области (ГАИО). Ф. 198. Оп. 7. Д. 97. Л. 198).

      Переход через Восточные Саяны, или как называли его участники похода, Белогорье, и по землям сойотов стал самым тяжелым испытанием. В Окинском районе сохранилась объемная социальная память об этом событии, отраженная в содержании «По следам отряда Каландаришвили» книги «Ока: годы и люди» (Шарастепанов, 2008. С. 74–83).

      Настоящий материал опирается преимущественно на воспоминания участников похода, а наиболее существенные их отличия от данных местных старожилов в описании маршрута мы постараемся выделить. Из Монд шли по берегу Иркута по старой тропе вдоль подножья Мунку-Сардык к верховьям Оки. Далее зимовье Тумерлик (35 км от Монд) – озеро Окинское – Боксонское ущелье – сойотские улусы Ульзутэ, Хайгас, Сорок. Из улуса Сорок проводник Шарлай Убушеевич Аюшеев (Шарастепанов, 2008. С. 77) провел отряд по рекам Тустук, Хочшон, Урик, Енхор на Алиберовский графитный рудник (Кожевин, 1971. С. 61). Этот путь занял около 10 дней. С отрядом вышло 600–700 человек, остальные либо отстали, либо погибли. Причем в изученных нами показаниях пленных красноармейцев нет прямых указаний о пребывании на руднике. В них говорится, что пройдя стороной от графитного рудника Алибера, они остановились от него верстах в 50, в селении, называемом «летники».

      Выйдя в населенные места, красноармейцы, измученные, голодные, плохо одетые, волей-неволей занялись мародерством, в чем их впоследствии обвиняли на суде. Но в сложившихся условиях ожидать от них другого и не приходилось. Тем более, что испуганные сойоты поголовно покинули свои жилища и хозяйства, опасаясь незваных гостей. В жалобах пострадавших фигурируют изъятые «лошадей 15 рабочих и 34 диких, 10 голов рогатого скота, 80 копен сена, 60 пудов муки» (ГАИО. Ф. 524. Оп. 2. Д. 563. Л. 92–94). Из юрт забирали «все, что бы-/186/-ло», но, прежде всего, еду и теплую одежду: «Сойот дома не было, и платить было некому» (ГАИО. Ф. 524. Оп. 2. Д. 563. Л. 141, 151).

      Сами красноармейцы так объясняли свое поведение: «При вступлении в землю сойотов к Каландаришвили явились депутаты от сойотов и заявили, что не будут уходить, если только не будет грабежей. Каландаришвили дал слово, что грабежей не будет. Но в отряде организации и дисциплины не было, и потому начались скоро отдельные случаи грабежей. Грабили главным образом мальчишки, бывшие в отряде Каландаришвили и поступившие в отряд еще в Иркутске» (ГАИО. Ф. 524. Оп. 2. Д. 563. Л. 156).

      «По выходе из Монголии около д. Туран отношение к населению изменилось, продукты и теплую одежду стали брать без денег. Брали без денег и с применением оружия. В людей Каландаришвили стреляли также и сойоты, и буряты, так что получалась взаимная перестрелка. Если люди, у которых отобрали вещи без денег, приходили к Каландаришвили, то Каландаришвили платил им деньги. Но таких случаев было мало» (ГАИО. Ф. 524. Оп. 2. Д. 563. Л. 317).

      Неизбежные конфликты с местным населением усложнили условия похода. К природным и бытовым трудностям добавились и боевые потери. По материалам «белого» следствия, «близ расположения отряда красных всегда держались охотники-промышленники, убивавшие всех отсталых и заблудившихся. В прошедшем сезоне промысел на красноармейцев считался самым выгодным: при каждом красном имелись хорошее оружие, патроны и крупные суммы денег. Допрошенные красноармейцы утверждают, что из групп в 5–8 чел доходило не более 2–3» (ГАИО. Ф. 524. Оп. 2. Д. 563. Л. 372).

      В сойотских улусах было устроено совещание командиров по вопросу о дальнейших действиях. Каландаришвили предлагал отправиться зимовать на Алиберовский графитный рудник и этим сберечь отряд, как боевую единицу. Ему возражали, что такая масса людей не сможет прокормиться в столь малонаселенных местах. Третьяков предлагал выбираться в Черемховский уезд и там продолжить партизанскую борьбу с опорой на шахтеров угольных копей. Не придя к единому мнению, отряд раскололся. Третьяков с отрядом в 150 человек (с ним ушел и 3-й эскадрон Р. Чаупала) первым отправился в сторону Голуметской волости. Но и Каландаришвили, хотевший было оставаться на зимовку, через день-другой двинулся в том же направлении во главе отряда около 200 человек. Также была еще одна большая группа, выделившаяся либо в сойотских улусах, либо после ухода отряда Третьякова. Им объявили, что кто желает воевать, остается на зимовку, кто не хочет – может уходить. Желающих уйти оказалось 183 человека. Их отпустили, отобрав у большинства оружие (ГАИО. Ф. 524. Оп. 2. Д. 563. Л. 19).

      Проводниками выступили двое сойотов, Шокдырь (по другим данным – Тангуля) Шарастепанов (72 года) и Тудук (Тыдып) Нортоаев (Нуртаев) (55 лет), не успевшие скрыться и задержанные красными. Они вывели отряды Третьякова и Каландаришвили по р. Ерма (приток р. Белая) в район Голумети. Путь занял 6 дней. Услуги проводников были щедро оплачены. Шарастепанову дали 800 рублей облигациями займа, 200 рублей и винтовку, которую потом, правда, отобрали. Но облигации ему удалось продать крестьянам за 400 рублей.

      Из-за необыкновенных лишений и тягот, испытанных ими в походе, сами красноармейцы называли свой путь «Божьими карами»: «Глубокий по колено снег и сильные холода поставили людей в ужасное положение. Кавалерийские лошади, непривыкшие к горным тропам, одна за другой падали, спешившиеся люди не могли идти и, не желая гибнуть мучительной смертью от голода и холода, кончали самоубийством. Более месяца не было ни крошки хлеба. Более половины красных спаслось только благодаря выносливости монгольских лошадей, которые были частью куплены, а частью просто захвачены красными во время перехода через Монголию.

      Вид перешедших через горы ужасный, большинство больные, внешне сильно напоминают отступающих из России французов в конце 1812 г. Чтобы спастись от холода, брали все, что могло мало-мальски служить защитою. Десятками красные гибли при переходах вброд горных речек: быстрое течение сбивало людей с ног и сносило их вниз. Оставшиеся на берегу пешие, не имея лошадей для переправы, открывали иногда стрельбу по переправляющимся на лошадях. Решившиеся перейти /187/ вброд без лошади и смогшие сделать это, замерзали после перехода» (Дело (Иркутск). 1918 г. № 66, 31 октября).

      Отчаянье доводило людей до крайности: «До этого места [с. Чернушка – авторы] не доходя километров пять, один командир взвода пристрелил жену (у ней начались родовые схватки) и застрелил себя» (ГАРБ. Ф. Р-350. Оп. 1. Д. 25. Л. 28).

      Участник похода Помазкин так описал в 1925 г. весь поход: «...мы шли тропинкой, тайгой, тропинкой, слякотью. Этой тропинкой шли мы три месяца, оставляя много убитого народа монгольцами по дороге, ели одну конину без соли и без хлеба. После трехмесячного скитания мы вышли в д. Ангу, Черемховского уезда и усталых и голодных нас забрали в плен» (Воспоминания…, 2019. С. 149).

      Говоря о маршруте движения, также следует отметить, что еще в верховьях р. Оки от основного отряда отделилась группа в 40 человек (из 1-й Красноярской роты и бывшие красноармейцы 3-го Советского полка). О причине ухода они заявили, что «Третьяковские разведчики шли впереди и грабили бурят, а буряты стреляли нас задних» (ГАИО. Ф. 524. Оп. 2. Д. 563. Л. 233). Такие условия обстановки описанные Г. Медвяцким подтверждал и И. Кигурадзе. Они проделали совершенно другой путь по р. Ока (частично на плотах), длившийся около месяца. В середине ноября 12 или 13 выживших из них вышли в с. Верхне-Окинское и сдались. Остальные замерзли в тайге, умерли от голода, убились, падая со скал. 15 ноября их доставили в с. Масляногорское, «у некоторых так обморожены ноги, что не могут на них стоять» (Наша деревня (Иркутск), 1918. № 34. 11 декабря).

      Еще одна группа в 20 красноармейцев, отставшая от главных сил Каландаришвили еще в Монголии, вышла в ноябре 1918 г. в с. Мото-Бодары, где и была арестована (ГАИО. Ф. 524. Оп. 2. Д. 563. Л. 323). Более подробно обо всем походе остатков 3-й Советской дивизии во главе с Н. Каландаришвили и Д. Третьяковым из Троицкосавка в пределы Черемховского уезда, о командном и рядовом составе отряда, его ликвидации, а также о множестве других боевых эпизодов 1918 г. можно будет узнать из готовящейся к изданию объемной монографии Г. И. Хипхенова «Крушение Центросибири» (более 170 фотографий, 20 цветных карт и схем). На электронную почту автора можно направлять заявки на экземпляры книги, т. к. последняя будет издана небольшим тиражом на собственные средства.

      Ход ликвидации белыми отряда Каландаришвили также освещает интересный документ (рис. 3; 4), впервые выявленный Г. И. Хипхеновым в фонде 4-го Восточного-Сибирского армейского корпуса в Российском государственном военном архиве – доклад командира Отдельного Черемховского батальона полковника И. С. Богатноу (октябрь 1918 г.).

      Документ публикуется в современной орфографии, но с сохранением стилистических особенностей оригинала, включая главную – искаженное написание фамилии командира красного отряда «Карандашвили» вместо правильного «Каландаришвили». Сохранено и авторское написание прописных и строчных букв. Слова и части слов, сокращенные в оригинале, восстановлены по смыслу. Примечания авторов обозначены [].

      Приложение

      «ДОКЛАД об экспедиции отряда Отдельного Черемховского батальона, действовавшего против Карандашвили [так в документе – авторы].

      6 октября 1918 г. я получил из Зимы копию телеграммы Штаба Восточного фронта за № 1847 следующего содержания: «Сообщите Окинской станции [2]: из Монды идет, преследуемый казаками, отряд КАРАНДАШВИЛИ 300 всадников с большевистскими главарями. Начальнику Окинской станции предписываю организовать отряд из местных жителей и пересечь путь верховьям Оки».

      [последовал следующий ответ] «Прошу Вашего распоряжения о высылке на станцию Ока роты солдат ввиду того, что организовать отряд не представляется возможным ввиду отсутствия оружия; телеграфируйте, какое последует распоряжение. № 104 Начальник железнодорожной милиции Меликов».

      В последующие дни я получил еще несколько телеграмм о движении Карандашвили из Монд. Обследовав при помощи карты (переселенческого управления III-2 10 верст в 1 дюйме картографическое заведение Михеева Иркутск) возможное /188/ направление движения Карандашвили из Монды и путем опроса местных охотников, хорошо знакомых с этим районом, я выяснил, что движение по долине р. Оки из Монды до наступления сильных морозов невозможно вследствие совершенно непроходимых болот и почти отвесных скал, пересекающих путь во многих местах. Оно возможно только по льду, когда р. Ока станет. Оставались пути по р. Китою и по р. Урику на графитный прииск Алибера и далее по Большой Белой в населенные участки. Решив, что по Китою Карандашвили едва ли решится двигаться, так ему пришлось бы в таком случае проходить опять вблизи Тункинского участка и наткнуться на тункинских казаков, я пришел к заключению, что он может избрать только единственный путь по тропе из Монды в истоки р. Иркута, приток Гарган, приток Урика – Холба, река Урик до его впадения в р. Белую и дальше по населенным участкам на Черемхово. К этому последнему заключению я пришел, потому что большинство состава отряда Карандашвили, по сведениям от местных жителей, состоит из рабочих Черемховских копей; естественно, что выйдя к Черемхово, отряд легко мог рассосаться мелкими партиями по копям и избежать преследования, если у него не было более широких планов, тем более, что Карандашвили мог не знать о нахождении в Черемхово гарнизона. Трудно было бы учесть последствия подобной возможности, принимая во внимание, что около половины рабочих на копях бывшие красноармейцы, о чем свидетельствуют имеющиеся у меня списки и, как они, так и жители Черемховского района в большинстве случаев состоят из уголовного элемента и большевиков.

      Придя к вышеуказанному заключению, я 9 октября выслал в направлении д. Инга, заимку Шанхар и далее вверх по р. Урику разведку под командой прапорщика Новикова, дав ему задачу обследовать течение рек Урик и Белой и собрать точные сведения о движении отряда Карандашвили, после чего самому, имея за отрядом Карандашвили наблюдения, отойти на д. Голуметь, жители которой настроены против большевиков и даже организовали в феврале сего года боевую дружину для борьбы с ними.

      21 октября я получил донесение от разведки, что сильный отряд красных человек в пятьсот двигается от Алиберовского графитного прииска по долине притока р. Белая – Ерма на р. Большую Белую; тогда же нами были захвачены трое красных отряда Третьякова, двигавшихся в авангарде, которые показали, что часть отряда Третьякова под его начальством с его женой отделилась от основного отряда и прошла на г. Бельск с целью выйти на железную дорогу и пробраться в Иркутск. Этот отряд имеет при себе пулемет. Я немедленно отправил на Бельск отряд под командой поручика Радаева, которому была дана задача перехватить этот отряд красных; одновременно с этим послал телеграмму Начальнику штаба 4-го Восточно-Сибирского армейского корпуса о высылке на Бельск конного отряда. Конный отряд гусарского полка прибыл в Черемхово с большим запозданием, и Третьяков успел за это время уйти в направлении на Иркутск и вблизи ст. Ангара был перехвачен высланным мною по железной дороге отрядом поручика Кураева; из всего отряда Третьякова удалось скрыться только ему и двум красным, остальные были нами захвачены. Жену Третьякова поручик Кураев захватил уже в самом Иркутске.

      По выяснении направления движения отряда Карандашвили, я сформировал отряд из полутора рот Черемховского батальона, взвода учебной команды полка Особого назначения, присланного из Иркутска и взвода гусарского полка под общей командой штабс-капитана Кузнецова, которому дал задание (рис. 5):

      1 взвод под командой штабс-капитана Макарова направить по р. Большая Белая через Вознесенский завод, выселки Абики, брод на Большой Белой на д. Илот, расположиться в д. Илот, наблюдать за бродом и дорогой на заимку Вяткина и держать связь с отрядом д. Голуметь.

      1 ½ взвода и взвод учебной команды полка Особого назначения под командой поручика Винокурова направить на д. Голуметь, вести разведку на д. Верхняя Иреть и д. Грязнуху; при этом отряде находиться штабс-капитану Кузнецову.

      1 ½ взвода под командой штабс-капитана Звездина направить в обход по течению р. Голуметь через Б. Ложенкова заимка Федяева на р. Инге: вести разведку на д. Ингу, заимка Емельянова. Смотрите листы 5-III и 5-IV карт издания Иркутского переселенческого района 1915 г. масштаба 2 версты в 1 дюйму. /189/



      Рис. 3. Титульный лист доклада командира Отдельного Черемховского батальона полковника И.С. Богатноу /190/



      Рис. 4. Подпись под докладом.



      Рис. 5. Кроки (глазомерная схема) операций против отряда Каландаришвили

      1 взвод под командой штабс-капитана Невидимова через Голуметь, Ингу на заимку Уварову, вести разведку по р. Большой Елохой.

      1 взвод под командой подпоручика Иванова через Голуметь, Ингу, заимку Уварову на заимку Шанхар, вести разведку вверх по р. Урику.

      1 взвод гусар под командой корнета Иванова направится через Голуметь, з. Ивановского, брод на р. Большой Белой и далее на д. Чернуху и вести разведку вверх по р. Чернухе и Большой Белой.

      Итого 1 ½ роты, 1 взводы учебной команды и 1 взвод гусар.

      Все донесения направлять в штаб отряда д. Голуметь.

      22 и 23 октября все отряды были двинуты на указанные в задании места: пешие части на подводах и к вечеру 23 октября были сосредоточены в д. Голуметь. 24 октября была выслана разведка: отряд корнета Иванова по указанному ему направлению в задании, отряды подпоручика Иванова и шт.-капитана Невидимова на заимку Ивановского, заимка Горячего «Филиппца» и далее на д. Ингу. 26 октября разведка обнаружила заставу красных в 20 человек с пулеметом впереди з. Горячего. Застава /191/ была окружена и после небольшой перестрелки вся перебита; взято 20 винтовок, пулемет и 20 лошадей, причем особенно отличились своими решительными действиями и находчивостью 1 роты солдат Чумаков и доброволец Романов. Продолжая разведку, отряды захватили еще один пеше-конный дозор в 25 человек, от которого узнали, что Карандашвили занял д. Ингу и Чернуху. Штаб его в Инге и все дороги охраняются заставами с пулеметами. После чего разведчики, выставив наблюдательные посты у заимки Горячего, отошли к заимке Ивановского.

      28 октября в 5 часов я прибыл в Голуметь и принял на себя общее руководство операции. К этому времени стали прибывать пленные, которые сейчас же направлялись в Черемхово. Благодаря тому, что было захвачено около 60 лошадей, я имел возможность посадить ½ отряда на лошадей и 28 октября в 10 часов я со всем отрядом выступил на д. Ингу, а отряд штабс-капитана Звездина направил в обход д. Инги с севера на заимку Федяева, отряд же поручика Винокурова через брод у заимки Тарасова в обход Инги с юга на д. Чернуху.

      К вечеру 28 д. Инга была окружена с севера, востока и юга. Красным оставался один лишь свободный путь на Чернуху, куда и успел проскочить сам Карандашвили с 50 всадниками и пулеметами. В эту же ночь отряд корнета Иванова, переправившись у устья р. Урик, напал на заставу красных у д. Чернуха и 9 человек изрубил, после чего отошел к заимке Уварова. Карандашвили, не задерживаясь в Чернухе, двинулся тайгой вверх по р. Урик.

      За всю операцию по 30 октября нами было захвачено 420 пленных, 170 лошадей, 60 седел, 100 винтовок, 10 000 патронов и 40 000 рублей. Удалось прорваться только Карандашвили с 50 всадниками и мелким партиям по 3–4 человека уйти тайгой и рассеяться по населенным пунктам. От отряда Карандашвили в верховьях Урика отделилась партия в 14 человек под командой его племянника и ушла на р. Оку, где и была задержана и разоружена направленным мною вверх по р. Оке от станции Зима отрядом поручика Хлыневского. Учитывая возможность ухода частей красных из Инги и Чернухи вниз по р. Белой по правому ее берегу, был сформирован и поставлен на Вознесенском винокуренном заводе добровольческий отряд из местных крестьян под командой Черемховского уездного комиссара, которому тоже удалось захватить партию красных в 30 человек. Окружением красных в д. Инга и Чернухе завершилась первая часть операции. Дальнейшие действия отряда были направлены на поимку Карандашвили и его штаба.

      1 ноября получил извещение, что в Черемхово рабочие на копях забастовали и возможны волнения и эксцессы, я сдал руководство операцией штабс-капитану Кузнецову и отправился в Черемхово.

      1 ноября вечером разведкой прапорщика Новикова Карандашвили со своим отрядом был обнаружен в 8 верстах от д. Шанхар на берегу р. Урика, расположившимся там на ночлег. Двинутые из Инги в Шанхар ночью 1 ноября отряды вернулись обратно, так как не могли перейти р. Б. Белую ввиду затора льда и поднятия в р. воды. Отряды переправились через Белую 2 и 3 ноября и прибыли в Шанхар часть 2-го, частью 3-го.

      3 же ноября в Шанхар прибыл и начальник отряда штабс-капитан Кузнецов. В д. Инге комендантом за 5 и 6 ноября были задержаны еще 15 красных, пытавшихся пройти лесом мимо д. Инги. Ознакомившись с данными об отряде Карандашвили, шт.-капитан Кузнецов, оставив заставы в Шанхаре и на Уриковой заимки, 4 ноября выступил в погоню за Карандашвили вверх по р. Урику. В погоню был двинут отряд в 25 человек. 5 ноября уже с наступлением темноты Карандашвили был застигнут при впадении р. Б. Нарина в р. Анот. Отряд противника расположился на ночлег и выставил для охраны себя сторожевую заставу, выдвинув в нашу сторону конные посты. Наша разведка, наткнувшись на пост красных, открыла огонь и убила одного часового, а другой бросился бежать и скрылся. Услышав выстрелы, застава противника изготовилась к бою и открыла в свою очередь по нашему дозору огонь. Штабс-капитан Кузнецов повел быстрое наступление цепью на заставу противника, которая встретила нашу цепь огнем из винтовок и пулеметов. Завязалась перестрелка, прекратившаяся в скором времени, так как застава красных разбежалась по лесу, оставив на месте трех убитых и двух раненых. От дальнейшего преследования красных пришлось отказаться вследствие наступившей полной темноты; при выходе из Шанхара предполагалось настичь красных к вечеру 4 ноября, поэтому продукты были взяты на один день, для лошадей фуража не было. Лошади еще не /192/ отдохнули от тысячеверстного перехода красных через гольцы и тайгу, почему им необходимо было дать отдых, и отряд отошел на заимку Вяткино. При этом столкновении с красными, превосходившими наш отряд численностью и имевшими два пулемета,
      выказали беззаветное мужество, бросившись в лобовую атаку на них штабс-капитан Кузнецов, прапорщики Выборов и Новиков, солдаты-добровольцы: Романов, Муртазов, Феденко и Грачев.

      7 ноября высланная разведка под командой прапорщика Новикова донесла, что Карандашвили пошел охотничьей тропой на р. Китой в направлении д. Мото-Бодары. Ввиду этого наш отряд направился наперерез его пути на Мото-Бодары.

      11 ноября наш отряд напал на след Карандашвили, направлявшегося в верховья р. Китоя и с этого времени начал безостановочное преследование. 22 ноября на Юльевском участке разведка поручика Иванова захватила 4 красных отряда Карандашвили на р. Богданке. Пленные подтвердили намерение Карандашвили выйти на р. Китой, где ждать присылки из Иркутска паспортов, за которыми командирован из отряда особый доверенный в Иркутск к Потеашвили. Преследуя дальше по пятам Карандашвили, отряд наш 30 ноября прибыл на р. Иркут на Иннокентьевский участок, на котором, по сведениям от местных жителей, жил раньше долгое время Карандашвили. Не имея возможности здесь задержаться, преследуемый по пятам нашим отрядом, Карандашвили направился на с. Тунку. Не дойдя до Тунки 70 верст, нашему отряду пришлось прекратить преследование вследствие отсутствия продовольствия, фуража, глубокого снега и начавшихся сильных морозов. Преследуя Карандашвили, наш отряд по дороге встречал павших лошадей его отряда и у остатков потухшего костра нашел четырех замерзших красноармейцев, что дает повод думать, что едва ли Карандашвили удастся с оставшимися у него пятью-шестью красными благополучно выбраться из тайги. 14 декабря отряд вернулся в Черемхово.

      Считаю своим долгом указать на проявленную в этой экспедиции энергию, распорядительность, самоотверженность и беззаветную храбрость Черемховского отдельного батальона штабс-капитана Кузнецова, подпоручика Иванова, прапорщиков Выборова и Новикова, солдата 1-й роты Чумакова, добровольцев Романова, Муртазова, Феденко и поступивших добровольцами на время экспедиции председателя Черемховской уездной земской управы Грачева и уездного комиссара Волохова; учебной команды полка особого назначения: поручика Винокурова и всей команды, показывавшей пример доблести, дисциплины и добросовестного исполнения возлагаемых на команду поручений.

      Командир отдельного Черемховского батальона полковник Богатноу.

      Источник: Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 39513. Оп. 1. Д. 30. Л. 73–75.

      1. Русская экспедиция по заготовке мяса в Монголии для русской армии (1915-1919 гг.)
      2. Судя по содержанию, речь идет о станции Ока в восточных окрестностях станции Зима (Иркутская область) на Транссибирской железнодорожной магистрали.

      Список источников

      Авилов Р. С. Восточный Сибирский военный округ (1865–1884 гг.): страницы истории // Военно-исторический журнал. 2013. № 12. С. 3–9.
      Авилов Р. С. Реализация военно-окружной реформы 1862–1865 годов в Восточной Сибири и на российском Дальнем Востоке: создание Восточного Сибирского военного округа // Вестник Челябинского государственного университета. 2012. Вып. 51. № 16 (270). История. С. 18–25.
      Бакшеев А. И. НЭП в Сибири. Атмосфера и логика войны. Красноярск : КрасГМУ, 2020. 145 с.
      Военно-географическое и военно-статистическое описание Иркутского военного округа. Иркутско-Минусинский район / cоставил Генерального штаба капитан Гамченко, под ред. Окружного генерал-квартирмейстера генерал-майора Сухомлина. Издание штаба округа. Иркутск, типо-литография штаба округа, 1913. Вып. 1. 439 с. /193/
      Воспоминания участников Гражданской войны в Восточной Сибири 1918–1920 годов (по материалам ГАНИИО) / сост. Е. А. Серебряков. Иркутск: Оттиск, 2019. 644 с.
      Золотарев А. М. Записки военной статистики России: курс старшего класса Николаевской академии Генерального штаба. 2-е изд. Т. 1. Теория статистики. Общее обозрение России. Вооруженные силы. СПб., 1894. 585 с.
      Кожевин Е. В. Легендарный партизан Сибири. 2-е изд., перераб. и доп.. Иркутск, 1971. 215 с.
      Краткое военно-географическое описание Западно-Сибирского театра военных действий. Петроград, 1919. 123 с.
      Мельников И. Д. Гражданская война в Джиде. Улан-Удэ, 2011. 399 с.
      Новиков П. А. «Новые приоритеты»: Монгольское направление в развитии Иркутского военного округа 1906–1917 гг. // Монголия ХХ века и российско-монгольские отношения: история и экономика: материалы Междунар. науч. конф., посвящ. 100-летию установления рос.-монгол. дипломат. отношений (Россия, г. Иркутск, 28 мая 2021 г.). Иркутск : Изд. дом БГУ, 2021. С. 183–191.
      Новиков П. А. Восточно-Сибирские стрелки в Первой мировой войне: 2-й, 3-й и 7-й Сибирские армейские корпуса в 1914–1918 гг. Иркутск, 2008. 275 с.
      Новиков П. А. Гражданская война в Восточной Сибири. М.: Центрполиграф, 2005. 415 с.
      Ращупкин Ю. М. Иркутский военный округ во 2-й половине XIX – начале XX в.: формирование, специфика и деятельность. Иркутск, 2003. 207 с.
      Романов Г. И., Новиков П. А. Иркутское казачество (2-я половина XVII – начало XX в.). Иркутск: Земля Иркутская, 2009. 352 с.
      Симонов Д. Г. Белая Сибирская армия в 1918 году: монография. Новосибирск : Новосибирский государственный университет, 2010. 610 с.
      Симонов Д. Г. К вопросу о военном строительстве в тыловых округах колчаковской армии // Гражданская война на востоке России: Проблемы истории: Бахрушинские чтения 2001 г.; Межвуз. сб. научных трудов / под ред. В. И. Шишкина. Новосибирск, 2001. С. 67–86.
      Хипхенов Г. И. Правда и «кривда» о красных отрядах. Из военно-политической истории периода «первой Советской власти» в Восточной Сибири (1917–1918 гг.) // Известия Лаборатории древних технологий. 2017. Т. 13. № 4. С. 154–175.
      Хипхенов Г. И., Новиков П. А, Родионов Ю. П., Скороход В. П. Белая Сибирь. 2-е изд., испр. и доп. Иркутск, 2020. 240 с. /194/
      Церетелли М. Народный герой Нестор Каландаришвили: Воспоминание соратника / Лит. запись П. И. Гладких. Тбилиси: Литература да хеловнеба, 1965. 143 с.
      Шарастепанов Д. Ока: годы и люди. Улан Удэ : Республиканская типография, 2008. 373 с.

      Известия Лаборатории древних технологий. 2022. Т. 18. № 1. С. 181–195.
    • Моллеров Н.М. Революционные события и Гражданская война в «урянхайском измерении» (1917-1921 гг.) //Великая революция и Гражданская война в России в «восточном измерении»: (Коллективная монография). М.: ИВ РАН, 2020. С. 232-258.
      By Военкомуезд
      Н.М. Моллеров (Кызыл)
      Революционные события и Гражданская война в «урянхайском измерении» (1917-1921 гг.)
      Синьхайская революция в Китае привела в 1911-1912 гг. к свержению Цинской династии и отпадению от государства сначала Внешней Монголии, а затем и Тувы. Внешняя Монголия, получив широкую автономию, вернулась в состав Китая в 1915 г., а Тува, принявшая покровительство России, стала полунезависимой территорией, которая накануне Октябрьской революции в России была близка к тому, чтобы стать частью Российской империи. Но последний шаг – принятие тувинцами российского подданства – сделан не был [1].
      В целом можно отметить, что в условиях российского протектората в Туве началось некоторое экономическое оживление. Этому способствовали освобождение от албана (имперского налога) и долгов Китаю, сравнительно высокие урожаи сельскохозяйственных культур, воздействие на тувинскую, в основном натуральную, экономику рыночных отношений, улучшение транспортных условий и т. п. Шло расширение русско-тувинских торговых связей. Принимались меры по снижению цен на ввозимые товары. Укреплялась экономическая связь Тувы с соседними сибирскими районами, особенно с Минусинским краем. Все /232/ это не подтверждает господствовавшее в советском тувиноведении мнение об ухудшении в Туве экономической ситуации накануне революционных событий 1917-1921 гг. Напротив, социально-политическая и экономическая ситуация в Туве в 1914-1917 гг., по сравнению с предшествующим десятилетием, заметно улучшилась. Она была в целом стабильной и имела положительную динамику развития. По каналам политических, экономических и культурных связей Тува (особенно ее русское население) была прочно втянута в орбиту разностороннего влияния России [2].
      Обострение социально-политического положения в крае с 1917 г. стало главным образом результатом влияния революционных событий в России. В конце 1917 г. в центральных районах Тувы среди русского населения развернулась борьба местных большевиков и их сторонников за передачу власти в крае Советам. Противоборствующие стороны пытались привлечь на свою сторону тувинцев, однако сделать этого им не удалось. Вскоре краевая Советская власть признала и в договорном порядке закрепила право тушинского народа на самоопределение. Заключение договора о самоопределении, взаимопомощи и дружбе от 16 июня 1918 г. позволяло большевикам рассчитывать на массовую поддержку тувинцев в сохранении Советской власти в крае, но, как показали последующие события, эти надежды во многом не оправдались.
      Охватившая Россию Гражданская война в 1918 г. распространилась и на Туву. Пришедшее к власти летом 1918 г. Сибирское Временное правительство и его новый краевой орган в Туве аннулировали право тувинцев на самостоятельное развитие и проводили жесткую и непопулярную национальную политику. В комплексе внешнеполитических задач Советского государства «важное место отводилось подрыву и разрушению колониальной периферии (“тыла”) империализма с помощью национально-освободительных революций» [3]. Китай, Монголия и Тува представляли собой в этом плане широкое поле деятельности для революционной работы большевиков. Вместе с тем нельзя сказать, что первые шаги НКИД РСФСР в отношении названных стран отличались продуманностью и эффективностью. В первую очередь это касается опрометчивого заявления об отмене пакета «восточных» договоров царского правительства. Жертвой такой политики на китайско-монгольско-урянхайском направлении стала «кяхтинская система» /233/ (соглашения 1913-1915 гг.), гарантировавшая автономный статус Внешней Монголии. Ее подрыв также сделал уязвимым для внешней агрессии бывший российский протекторат – Урянхайский край.
      Китай и Япония поначалу придерживались прежних договоров, но уже в 1918 г. договорились об участии Китая в военной интервенции против Советской России. В соответствии с заключенными соглашениями, «китайские милитаристы обязались ввести свои войска в автономную Внешнюю Монголию и, опираясь на нее, начать наступление, ...чтобы отрезать Дальний Восток от Советской России» [4]. В сентябре 1918 г. в Ургу вступил отряд чахар (одного из племен Внутренней Монголии) численностью в 500 человек. Вслед за китайской оккупацией Монголии в Туву были введены монгольский и китайский военные отряды. Это дало толчок заранее подготовленному вооруженному выступлению тувинцев в долине р. Хемчик. В январе 1919 г. Ян Ши-чао был назначен «специальным комиссаром Китайской республики по Урянхайским делам» [5]. В Туве его активно поддержали хемчикские нойоны Монгуш Буян-Бадыргы [6] и Куулар Чимба [7]. В начальный период иностранной оккупации в Туве начались массовые погромы российских поселенцев (русских, хакасов, татар и др.), которые на время прекратились с приходом в край по Усинскому тракту партизанской армии А. Д. Кравченко и П.Е. Щетинкина (июль – сентябрь 1919 г.).
      Прибытие в край довольно сильной партизанской группировки насторожило монгольских и китайских интервентов. 18 июля 1919 г. партизаны захватили Белоцарск (ныне Кызыл). Монгольский отряд занял нейтральную позицию. Китайский оккупационный отряд находился далеко на западе. Партизан преследовал большой карательный отряд под командованием есаула Г. К. Болотова. В конце августа 1919г. он вступил на территорию Тувы и 29 августа занял Кызыл. Партизаны провели ложное отступление и в ночь на 30 августа обрушились на белогвардейцев. Охватив город полукольцом, они прижали их к реке. В ходе ожесточенного боя бологовцы были полностью разгромлены. Большая их часть утонула в водах Енисея. Лишь две сотни белогвардейцев спаслись. Общие потери белых в живой силе составили 1500 убитых. Три сотни принудительно мобилизованных новобранцев, не желая воевать, сдались в плен. Белоцарский бой был самым крупным и кровопролитным сражением за весь период Гражданской войны /234/ в Туве. Пополнившись продовольствием, трофейными боеприпасами, оружием и живой силой, сибирские партизаны вернулись в Минусинский край, где продолжили войну с колчаковцами. Тува вновь оказалась во власти интервентов.
      Для монголов, как разделенной нации, большое значение имел лозунг «собирания» монгольских племен и территорий в одно государство. Возникнув в 1911 г. как национальное движение, панмонголизм с тех пор последовательно и настойчиво ставил своей целью присоединение Тувы к Монголии. Объявленный царским правительством протекторат над Тувой монголы никогда не считали непреодолимым препятствием для этого. Теперь же, после отказа Советской России от прежних договоров, и вовсе действовали открыто. После ухода из Тувы партизанской армии А.Д. Кравченко и П.Е.Щетинкина в начале сентября 1919 г. монголы установили здесь военно-оккупационный режим и осуществляли фактическую власть, В ее осуществлении они опирались на авторитет амбын-нойона Тувы Соднам-Бальчира [8] и правителей Салчакского и Тоджинского хошунов. Монголы притесняли и облагали поборами русское и тувинское население, закрывали глаза на погромы русских населенных пунктов местным бандитствующим элементом. Вопиющим нарушением международного права было выдвижение монгольским командованием жесткого требования о депортации русского населения с левобережья Енисея на правый берег в течение 45 дней. Только ценой унижений и обещаний принять монгольское подданство выборным (делегатам) от населения русских поселков удалось добиться отсрочки исполнения этого приказа.
      Советское правительство в июне 1919 г. направило обращение к правительству автономной Монголии и монгольскому народу, в котором подчеркивало, что «в отмену соглашения 1913 г. Монголия, как независимая страна, имеет право непосредственно сноситься со всеми другими народами без всякой опеки со стороны Пекина и Петрограда» [9]. В документе совершенно не учитывалось, что, лишившись в лице российского государства покровителя, Монголия, а затем и Тува уже стали объектами для вмешательства со стороны Китая и стоявшей за ним Японии (члена Антанты), что сама Монголия возобновила попытки присоединить к себе Туву.
      В октябре 1919г. китайским правительством в Ургу был направлен генерал Сюй Шучжэн с военным отрядом, который аннулировал трех-/235/-стороннюю конвенцию от 7 июня 1913 г. о предоставлении автономного статуса Монголии [10]. После упразднения автономии Внешней Монголии монгольский отряд в Туве перешел в подчинение китайского комиссара. Вскоре после этого была предпринята попытка захватить в пределах Советской России с. Усинское. На территории бывшего российского протектората Тувы недалеко от этого района были уничтожены пос. Гагуль и ряд заимок в верховьях р. Уюк. Проживавшее там русское и хакасское население в большинстве своем было вырезано. В оккупированной китайским отрядом долине р. Улуг-Хем были стерты с лица земли все поселения проживавших там хакасов. Между тем Советская Россия, скованная Гражданской войной, помочь российским переселенцам в Туве ничем не могла.
      До 1920 г. внимание советского правительства было сконцентрировано на тех регионах Сибири и Дальнего Востока, где решалась судьба Гражданской войны. Тува к ним не принадлежала. Советская власть Енисейской губернии, как и царская в период протектората, продолжала формально числить Туву в своем ведении, не распространяя на нее свои действия. Так, в сводке Красноярской Губернской Чрезвычайной Комиссии за период с 14 марта по 1 апреля 1920 г. отмечалось, что «губерния разделена на 5 уездов: Красноярский, Ачинский, Канский, Енисейский и 3 края: Туруханский, Усинский и Урянхайский... Ввиду политической неопределенности Усинско-Урянхайского края, [к] формированию милиции еще не преступлено» [11].
      Только весной 1920 г. советское правительство вновь обратило внимание на острую обстановку в Урянхае. 16-18 мая 1920 г. в тувинском пос. Баян-Кол состоялись переговоры Ян Шичао и командира монгольского отряда Чамзрына (Жамцарано) с советским представителем А. И. Кашниковым [12], по итогам которых Тува признавалась нейтральной зоной, а в русских поселках края допускалась организация ревкомов. Но достигнутые договоренности на уровне правительств Китая и Советской России закреплены не были, так и оставшись на бумаге. Анализируя создавшуюся в Туве ситуацию, А. И. Кашников пришел к мысли, что решить острый «урянхайский вопрос» раз и навсегда может только создание ту винского государства. Он был не единственным советским деятелем, который так думал. Но, забегая вперед, отметим: дальнейшие события показали, что и после создания тувинского го-/236/-сударства в 1921 г. этот вопрос на протяжении двух десятилетий продолжал оставаться предметом дипломатических переговоров СССР с Монголией и Китаем.
      В конце июля 1920 г., в связи с поражением прояпонской партии в Китае и усилением освободительного движения в Монголии, монгольский отряд оставил Туву. Но его уход свидетельствовал не об отказе панмонголистов от присоединения Тувы, а о смене способа достижения цели, о переводе его в плоскость дипломатических переговоров с Советской Россией. Глава делегации монгольских революционеров С. Данзан во время переговоров 17 августа 1920 г. в Иркутске с уполномоченным по иностранным делам в Сибири и на Дальнем Востоке Ф. И. Талоном интересовался позицией Советской России по «урянхайскому вопросу» [13]. В Москве в беседах монгольских представителей с Г. В. Чичериным этот вопрос ставился вновь. Учитывая, что будущее самой Монголии, ввиду позиции Китая еще неясно, глава НКИД обдумывал иную формулу отношений сторон к «урянхайскому вопросу», ставя его в зависимость от решения «монгольского вопроса» [14].
      Большинство деятелей Коминтерна, рассматривая Китай в качестве перспективной зоны распространения мировой революции, исходили из необходимости всемерно усиливать влияние МНРП на Внутреннюю Монголию и Баргу, а через них – на революционное движение в Китае. С этой целью объединение всех монгольских племен (к которым, без учета тюркского происхождения, относились и тувинцы) признавалось целесообразным [15]. Меньшая часть руководства Коминтерна уже тогда считала, что панмонголизм создавал внутреннюю угрозу революционному единству в Китае [16].
      Вопросами текущей политики по отношению к Туве также занимались общесибирские органы власти. Характеризуя компетентность Сиббюро ЦК РКП (б) и Сибревкома в восточной политике, уполномоченный НКИД в Сибири и на Дальнем Востоке Ф. И. Гапон отмечал: «Взаимосплетение интересов Востока, с одной стороны, и Советской России, с другой, так сложно, что на тонкость, умелость революционной работы должно быть обращено особое внимание. Солидной постановке этого дела партийными центрами Сибири не только не уделяется внимания, но в практической плоскости этот вопрос вообще не ставится» [17]. Справедливость этого высказывания находит подтверждение /237/ в практической деятельности Сиббюро ЦК РКП (б) и Сибревкома, позиция которых в «урянхайском вопросе» основывалась не на учете ситуации в регионе, а на общих указаниях Дальневосточного Секретариата Коминтерна (далее – ДВСКИ).
      Ян Шичао, исходя из политики непризнания Китайской Республикой Советской России, пытаясь упрочить свое пошатнувшееся положение из-за революционных событий в Монголии, стал добиваться от русских колонистов замены поселковых советов одним выборным лицом с функциями сельского старосты. Вокруг китайского штаба концентрировались белогвардейцы и часть тувинских нойонов. Раньше царская Россия была соперницей Китая в Туве, но китайский комиссар в своем отношении к белогвардейцам руководствовался принципом «меньшего зла» и намерением ослабить здесь «красных» как наиболее опасного соперника.
      В августе 1920 г. в ранге Особоуполномоченного по делам Урянхайского края и Усинского пограничного округа в Туву был направлен И. Г. Сафьянов [18]. На него возлагалась задача защиты «интересов русских поселенцев в Урянхае и установление дружественных отношений как с местным коренным населением Урянхая, так и с соседней с ним Монголией» [19]. Решением президиума Енисейского губкома РКП (б) И. Г. Сафьянову предписывалось «самое бережное отношение к сойотам (т.е. к тувинцам. – Н.М.) и самое вдумчивое и разумное поведение в отношении монголов и китайских властей» [20]. Практические шаги по решению этих задач он предпринимал, руководствуясь постановлением ВЦИК РСФСР, согласно которому Тува к числу регионов Советской России отнесена не была [21].
      По прибытии в Туву И. Г. Сафьянов вступил в переписку с китайским комиссаром. В письме от 31 августа 1920 г. он уведомил Ян Шичао о своем назначении и предложил ему «по всем делам Усинского Пограничного Округа, а также ... затрагивающим интересы русского населения, проживающего в Урянхае», обращаться к нему. Для выяснения «дальнейших взаимоотношений» он попросил назначить время и место встречи [22]. Что касается Ян Шичао, то появление в Туве советского представителя, ввиду отсутствия дипломатических отношений между Советской Россией и Китаем, было им воспринято настороженно. Этим во многом объясняется избранная Ян Шичао /238/ тактика: вести дипломатическую переписку, уклоняясь под разными предлогами от встреч и переговоров.
      Сиббюро ЦК РКП (б) в документе «Об условиях, постановке и задачах революционной работы на Дальнем Востоке» от 16 сентября 1920 г. определило: «...пока край не занят китайскими войсками (видимо, отряд Ян Шичао в качестве серьезной силы не воспринимался. – Н.М.), ...должны быть приняты немедленно же меры по установлению тесного контакта с урянхами и изоляции их от китайцев» [23]. Далее говорилось о том, что «край будет присоединен к Монголии», в которой «урянхайцам должна быть предоставлена полная свобода самоуправления... [и] немедленно убраны русские административные учреждения по управлению краем» [24]. Центральным пунктом данного документа, несомненно, было указание на незамедлительное принятие мер по установлению связей с тувинцами и изоляции их от китайцев. Мнение тувинцев по вопросу о вхождении (невхождении) в состав Монголии совершенно не учитывалось. Намерение упразднить в Туве русскую краевую власть (царскую или колчаковскую) запоздало, поскольку ее там давно уже не было, а восстанавливаемые советы свою юрисдикцию на тувинское население не распространяли. Этот план Сиббюро был одобрен Политбюро ЦК РКП (б) и долгое время определял политику Советского государства в отношении Урянхайского края и русской крестьянской колонии в нем.
      18 сентября 1920 г. Ян Шичао на первое письмо И. Г. Сафьянова ответил, что его назначением доволен, и принес свои извинения в связи с тем, что вынужден отказаться от переговоров по делам Уряпхая, как подлежащим исключительному ведению правительства [25]. На это И. Г. Сафьянов в письме от 23 сентября 1921 г. пояснил, что он переговоры межгосударственного уровня не предлагает, а собирается «поговорить по вопросам чисто местного характера». «Являясь представителем РСФСР, гражданами которой пожелало быть и все русское население в Урянхае, – пояснил он, – я должен встать на защиту его интересов...» Далее он сообщил, что с целью наладить «добрососедские отношения с урянхами» решил пригласить их представителей на съезд «и вместе с ними обсудить все вопросы, касающиеся обеих народностей в их совместной жизни» [26], и предложил Ян Шичао принять участие в переговорах. /239/
      Одновременно И. Г. Сафьянов отправил еще два официальных письма. В письме тувинскому нойону Даа хошуна Буяну-Бадыргы он сообщил, что направлен в Туву в качестве представителя РСФСР «для защиты интересов русского населения Урянхая» и для переговоров с ним и другими представителями тувинского народа «о дальнейшей совместной жизни». Он уведомил нойона, что «для выяснения создавшегося положения» провел съезд русского населения, а теперь предлагал созвать тувинский съезд [27]. Второе письмо И. Г. Сафьянов направил в Сибревком (Омск). В нем говорилось о политическом положении в Туве, в частности об избрании на X съезде русского населения (16-20 сентября) краевой Советской власти, начале работы по выборам поселковых советов и доброжелательном отношении к проводимой работе тувинского населения. Монгольский отряд, писал он, покинул Туву, а китайский – ограничивает свое влияние районом торговли китайских купцов – долиной р. Хемчик [28].
      28 сентября 1920 г. Енгубревком РКП (б) на своем заседании заслушал доклад о ситуации в Туве. В принятой по нему резолюции говорилось: «Отношение к Сафьянову со стороны сойотов очень хорошее. Линия поведения, намеченная Сафьяновым, следующая: организовать, объединить местные Ревкомы, создать руководящий орган “Краевую власть” по образцу буферного государства»[29]. В протоколе заседания также отмечалось: «Отношения между урянхами и монголами – с одной стороны, китайцами – с другой, неприязненные и, опираясь на эти неприязненные отношения, можно было бы путем организации русского населения вокруг идеи Сов[етской] власти вышибить влияние китайское из Урянхайского края» [30].
      В телеграфном ответе на письмо И.Г. Сафьянова председатель Сиббюро ЦК РКП (б) и Сибревкома И. Н. Смирнов [31] 2 октября 1920 г. сообщил, что «Сиббюро имело суждение об Урянхайском крае» и вынесло решение: «Советская Россия не намерена и не делает никаких шагов к обязательному присоединению к себе Урянхайского края». Но так как он граничит с Монголией, то, с учетом созданных в русской колонии советов, «может и должен служить проводником освободительных идей в Монголии и Китае». В связи с этим, сообщал И. Н. Смирнов, декреты Советской России здесь не должны иметь обязательной силы, хотя организация власти по типу советов, «как агитация действием», /240/ желательна. В практической работе он предписывал пока «ограничиться» двумя направлениями: культурно-просветительным и торговым [32]. Как видно из ответа. Сиббюро ЦК РКП (б) настраивало сторонников Советской власти в Туве на кропотливую революционную культурно-просветительную работу. Учитывая заграничное положение Тувы (пока с неясным статусом) и задачи колонистов по ведению революционной агитации в отношении к Монголии и Китаю, от санкционирования решений краевого съезда оно уклонилось. Напротив, чтобы отвести от Советской России обвинения со стороны других государств в продолжение колониальной политики, русской колонии было предложено не считать декреты Советской власти для себя обязательными. В этом прослеживается попытка вполне оправдавшую себя с Дальневосточной Республикой (ДВР) «буферную» тактику применить в Туве, где она не являлась ни актуальной, ни эффективной. О том, как И.Г. Сафьянову держаться в отношении китайского военного отряда в Туве, Сиббюро ЦК РКП (б) никаких инструкций не давало, видимо полагая, что на месте виднее.
      5 октября 1920 г. И. Г. Сафьянов уведомил Ян Шичао, что урянхайский съезд созывается 25 октября 1920 г. в местности Суг-Бажи, но из полученного ответа убедился, что китайский комиссар контактов по-прежнему избегает. В письме от 18 октября 1920 г. И. Г. Сафьянов вновь указал на крайнюю необходимость переговоров, теперь уже по назревшему вопросу о недопустимом поведении китайских солдат в русских поселках. Дело в том, что 14 октября 1920 г. они застрелили председателя Атамановского сельсовета А. Сниткина и арестовали двух русских граждан, отказавшихся выполнить их незаконные требования. В ответ на это местная поселковая власть арестовала трех китайских солдат, творивших бесчинства и произвол. «Как видите, дело зашло слишком далеко, – писал И. Г. Сафьянов, – и я еще раз обращаюсь к Вам с предложением возможно скорее приехать сюда, чтобы совместно со мной обсудить и разобрать это печальное и неприятное происшествие. Предупреждаю, что если Вы и сейчас уклонитесь от переговоров и откажитесь приехать, то я вынужден буду прервать с Вами всякие сношения, сообщить об этом нашему Правительству, и затем приму соответствующие меры к охране русских поселков и вообще к охране наших интересов в Урянхае». Сафьянов также предлагал /241/ во время встречи обменяться арестованными пленными [33]. В течение октября между китайским и советским представителями в Туве велась переписка по инциденту в Атамановке. Письмом от 26 октября 1920 г. Ян Шичао уже в который раз. ссылаясь на нездоровье, от встречи уклонился и предложил ограничиться обменом пленными [34]. Между тем начатая И.Г. Сафьяновым переписка с тувинскими нойонами не могла не вызвать беспокойства китайского комиссара. Он, в свою очередь, оказал давление на тувинских правителей и сорвал созыв намеченного съезда.
      Из вышеизложенного явствует, что китайский комиссар Ян Шичао всеми силами пытался удержаться в Туве. Революционное правительство Монголии поставило перед Советским правительством вопрос о включении Тувы в состав Внешней Монголии. НКИД РСФСР, учитывая в первую очередь «китайский фактор» как наиболее весомый, занимал по нему' нейтрально-осторожную линию. Большинство деятелей Коминтерна и общесибирские партийные и советские органы в своих решениях по Туве, как правило, исходили из целесообразности ее объединения с революционной Монголией. Практические шаги И.Г. Сафьянова, представлявшего в то время в Туве Сибревком и Сиббюро ЦК РКП (б), были направлены на вовлечение представителя Китая в Туве в переговорный процесс о судьбе края и его населения, установление с той же целью контактов с влиятельными фигурами тувинского общества и местными советскими активистами. Однако китайский комиссар и находившиеся под его влиянием тувинские нойоны от встреч и обсуждений данной проблемы под разными предлогами уклонялись.
      Концентрация антисоветских сил вокруг китайского штаба все более усиливалась. В конце октября 1920 г. отряд белогвардейцев корнета С.И. Шмакова перерезал дорогу, соединяющую Туву с Усинским краем. Водный путь вниз по Енисею в направлении на Минусинск хорошо простреливался с левого берега. Местные партизаны и сотрудники советского представительства в Туве оказались в окружении. Ситуация для них становилась все более напряженной [35]. 28 октября 1920 г. И. Г. Сафьянов решил в сопровождении охраны выехать в местность Оттук-Даш, куда из района Шагаан-Арыга выдвинулся китайский отряд под командованием Линчана и, как ожидалось, должен был прибыть Ян Шичао. Но переговоры не состоялись. /242/
      На рассвете 29 октября 1920 г. китайские солдаты и мобилизованные тувинцы окружили советскую делегацию. Против 75 красноармейцев охраны выступил многочисленный и прекрасно вооруженный отряд. В течение целого дня шла перестрелка. Лишь с наступлением темноты окруженным удалось прорвать кольцо и отступить в Атамановку. В этом бою охрана И. Г. Сафьянова потеряла несколько человек убитыми, а китайско-тувинский отряд понес серьезные потери (до 300 человек убитыми и ранеными) и отступил на место прежней дислокации. Попытка Ян Шичао обеспечить себе в Туве безраздельное господство провалилась [36].
      Инцидент на Оттук-Даше стал поворотным пунктом в политической жизни Тувы. Неудача китайцев окончательно подорвала их авторитет среди коренного населения края и лишила поддержки немногих, хотя и влиятельных, сторонников из числа хемчикских нойонов. Непозволительное в международной практике нападение на дипломатического представителя (в данном случае – РСФСР), совершенное китайской стороной, а также исходящая из китайского лагеря угроза уничтожения населенных пунктов русской колонии дали Советской России законный повод для ввода на территорию Тувы военных частей.
      И.Г. Сафьянов поначалу допускал присоединение Тувы к Советской России. Он считал, что этот шаг «не создаст... никакого осложнения в наших отношениях с Китаем и Монголией, где сейчас с новой силой загорается революционный пожар, где занятые собственной борьбой очень мало думают об ограблении Урянхая…» [37]. Теперь, когда вопрос о вводе в Туву советских войск стоял особенно остро, он, не колеблясь, поставил его перед Енгубкомом и Сибревкомом. 13 ноября 1920 г. И.Г. Сафьянов направил в Омск телеграмму: «Белые банды, выгоняемые из северной Монголии зимними холодами и голодом, намереваются захватить Урянхай. Шайки местных белобандитов, скрывающиеся в тайге, узнав это, вышли и грабят поселки, захватывают советских работников, терроризируют население. Всякая мирная работа парализована ими... Теперь положение еще более ухудшилось, русскому населению Урянхая, сочувствующему советской власти, грозит полное истребление. Требую от вас немедленной помощи. Необходимо сейчас же ввести в Урянхай регулярные отряды. Стоящие в Усинском войска боятся нарушения международных прав. Ничего /243/ они уже не нарушат. С другой стороны совершено нападение на вашего представителя...» [38]
      В тот же день председатель Сибревкома И.Н. Смирнов продиктовал по прямому проводу сообщение для В.И. Ленина (копия – Г.В. Чичерину), в котором обрисовал ситуацию в Туве. На основании данных, полученных от него 15 ноября 1920 г., Политбюро ЦК РКП (б) рассматривало вопрос о военной помощи Туве. Решение о вводе в край советских войск было принято, но выполнялось медленно. Еще в течение месяца И. Г. Сафьянову приходилось посылать тревожные сигналы в высокие советские и военные инстанции. В декабре 1920 г. в край был введен советский экспедиционный отряд в 300 штыков. В начале 1921 г. вошли и рассредоточились по населенным пунктам два батальона 190-го полка внутренней службы. В с. Усинском «в ближайшем резерве» был расквартирован Енисейский полк [39].
      Ввод советских войск крайне обеспокоил китайского комиссара в Туве. На его запрос от 31 декабря 1920 г. о причине их ввода в Туву И. Г. Сафьянов письменно ответил, что русским колонистам и тяготеющим к Советской России тувинцам грозит опасность «быть вырезанными» [40]. Он вновь предложил Ян Шичао провести в Белоцарске 15 января 1921 г. переговоры о дальнейшей судьбе Тувы. Но даже в такой ситуации китайский представитель предпочел избежать встречи [41].
      Еще в первых числах декабря 1920 г. в адрес командования военной части в с. Усинском пришло письмо от заведующего сумоном Маады Лопсан-Осура [42], в котором он сообщал: «Хотя вследствие недоразумения. .. вышла стычка на Оттук-Даше (напомним, что в ней на стороне китайцев участвовали мобилизованные тувинцы. – Н.М.), но отношения наши остались добрососедскими ... Если русские военные отряды не будут отведены на старые места, Ян Шичао намерен произвести дополнительную мобилизацию урянхов, которая для нас тяжела и нежелательна» [43]. Полученное сообщение 4 декабря 1920 г. было передано в высокие военные ведомства в Иркутске (Реввоенсовет 5-й армии), Омске, Чите и, по-видимому, повлияло на решение о дополнительном вводе советских войск в Туву. Тревожный сигнал достиг Москвы.
      На пленуме ЦК РКП (б), проходившем 4 января 1921 г. под председательством В. И. Ленина, вновь обсуждался вопрос «Об Урянхайском крае». Принятое на нем постановление гласило: «Признавая /244/ формальные права Китайской Республики над Урянхайским краем, принять меры для борьбы с находящимися там белогвардейскими каппелевскими отрядами и оказать содействие местному крестьянскому населению...» [44]. Вскоре в Туву были дополнительно введены подразделения 352 и 440 полков 5-й Красной Армии и направлены инструкторы в русские поселки для организации там ревкомов.
      Ян Шичао, приведший ситуацию в Туве к обострению, вскоре был отозван пекинским правительством, но прибывший на его место новый военный комиссар Ман Шани продолжал придерживаться союза с белогвардейцами. Вокруг его штаба, по сообщению от командования советской воинской части в с. Усинское от 1 февраля 1921 г., сосредоточились до 160 противников Советской власти [45]. А между тем захватом Урги Р.Ф.Унгерном фон Штернбергом в феврале 1921 г., изгнанием китайцев из Монголии их отряд в Туве был поставлен в условия изоляции, и шансы Китая закрепиться в крае стали ничтожно малыми.
      Повышение интереса Советской России к Туве было также связано с перемещением театра военных действий на территорию Монголии и постановкой «урянхайского вопроса» – теперь уже революционными панмонголистами и их сторонниками в России. 2 марта 1921 г. Б.З. Шумяцкий [46] с И.Н. Смирновым продиктовали по прямому проводу для Г.В. Чичерина записку, в которой внесли предложение включить в состав Монголии Урянхайский край (Туву). Они считали, что монгольской революционной партии это прибавит сил для осуществления переворота во всей Монголии. А Тува может «в любой момент ... пойти на отделение от Монголии, если ее международное положение станет складываться не в нашу пользу» [47]. По этому плану Тува должна была без учета воли тувинского народа войти в состав революционной Монголии. Механизм же ее выхода из монгольского государства на случай неудачного исхода революции в Китае продуман не был. Тем не менее, как показывают дальнейшие события в Туве и Монголии, соавторы этого плана получили на его реализацию «добро». Так, когда 13 марта 1921 г. в г. Троицкосавске было сформировано Временное народное правительство Монголии из семи человек, в его составе одно место было зарезервировано за Урянхаем [48].
      Барон Р.Ф.Унгерн фон Штернберг, укрепившись в Монголии, пытался превратить ее и соседний Урянхайский край в плацдарм для /245/ наступления на Советскую Россию. Между тем советское правительство, понимая это, вовсе не стремилось наводнить Туву войсками. С белогвардейскими отрядами успешно воевали главным образом местные русские партизаны, возглавляемые С.К. Кочетовым, а с китайцами – тувинские повстанцы, которые первое время руководствовались указаниями из Монголии. Позднее, в конце 1920-х гг., один из первых руководителей тувинского государства Куулар Дондук [49] вспоминал, что при Р.Ф.Унгерне фон Штернберге в Урге было созвано совещание монгольских князей, которое вынесло решение о разгроме китайского отряда в Туве [50]. В первых числах марта 1921 г. в результате внезапного ночного нападения тувинских повстанцев на китайцев в районе Даг-Ужу он был уничтожен.
      18 марта Б.З. Шумяцкий телеграфировал И.Г. Сафьянову: «По линии Коминтерна предлагается вам немедленно организовать урянхайскую нар[одно-] революционную] партию и народ[н]о-революционное правительство Урянхая... Примите все меры, чтобы организация правительства и нар[одно-] рев[олюционной] партии были осуществлены в самый краткий срок и чтобы они декларировали объединение с Монголией в лице создавшегося в Маймачене Центрального Правительства ...Вы назначаетесь ... с полномочиями Реввоенсовета армии 5 и особыми полномочиями от Секретариата (т.е. Дальневосточного секретариата Коминтерна. – Я.М.)» [51]. Однако И. Г. Сафьянов не поддерживал предложенный Шумяцким и Смирновым план, особенно ту его часть, где говорилось о декларировании тувинским правительством объединения Тувы с Монголией.
      21 мая 1921 г. Р.Ф. Унгерн фон Штернберг издал приказ о переходе в подчинение командования его войск всех рассеянных в Сибири белогвардейских отрядов. На урянхайском направлении действовал отряд генерала И. Г. Казанцева [52]. Однако весной 1921 г. он был по частям разгромлен и рассеян партизанами (Тарлакшинский бой) и хемчик-скими тувинцами [53].
      После нескольких лет вооруженной борьбы наступила мирная передышка, которая позволила И.Г. Сафьянову и его сторонникам активизировать работу по подготовке к съезду представителей тувинских хошунов. Главным пунктом повестки дня должен был стать вопрос о статусе Тувы. В качестве возможных вариантов решения рассматри-/246/-вались вопросы присоединения Тувы к Монголии или России, а также создание самостоятельного тувинского государства. Все варианты имели в Туве своих сторонников и шансы на реализацию.
      Относительно новым для тувинцев представлялся вопрос о создании национального государства. Впервые представители тувинской правящей элиты заговорили об этом (по примеру Монголии) в феврале 1912 г., сразу после освобождения от зависимости Китая. Непременным условием его реализации должно было стать покровительство России. Эту часть плана реализовать удаюсь, когда в 1914 г. над Тувой был объявлен российский протекторат Однако царская Россия вкладывала в форму протектората свое содержание, взяв курс на поэтапное присоединение Тувы. Этому помешали революционные события в России.
      Второй раз попытка решения этого вопроса, как отмечалось выше, осуществлялась с позиций самоопределения тувинского народа в июне 1918 г. И вот после трудного периода Гражданской войны в крае и изгнания из Тувы иностранных интервентов этот вопрос обсуждался снова. Если прежде геополитическая ситуация не давала для его реализации ни малейших шансов, то теперь она, напротив, ей благоприятствовала. Немаловажное значение для ее практического воплощения имели данные И.Г. Сафьяновым гарантии об оказании тувинскому государству многосторонней помощи со стороны Советской России. В лице оставивших китайцев хемчикских нойонов Буяна-Бадыргы и Куулара Чимба, под властью которых находилось большинство населения Тувы, идея государственной самостоятельности получила активных сторонников.
      22 мая 1921 г. И. Г. Сафьянов распространил «Воззвание [ко] всем урянхайским нойонам, всем чиновникам и всему урянхайскому народу», в котором разъяснял свою позицию по вопросу о самоопределении тувинского народа. Он также заверил, что введенные в Туву советские войска не будут навязывать тувинскому народу своих законов и решений [54]. Из текста воззвания явствовало, что сам И. Г. Сафьянов одобряет идею самоопределения Тувы вплоть до образования самостоятельного государства.
      Изменение политической линии представителя Сибревкома в Туве И. Г. Сафьянова работниками ДВСКИ и советских органов власти Сибири было встречено настороженно. 24 мая Сиббюро ЦК РКП (б) /247/ рассмотрело предложение Б.З. Шумяцкого об отзыве из Тувы И. Г. Сафьянова. В принятом постановлении говорилось: «Вопрос об отзыве т. Сафьянова .. .отложить до разрешения вопроса об Урянхайском крае в ЦК». Кроме того, Енисейский губком РКП (б) не согласился с назначением в Туву вместо Сафьянова своего работника, исполнявшего обязанности губернского продовольственного комиссара [55].
      На следующий день Б.З. Шумяцкий отправил на имя И.Г. Сафьянова гневную телеграмму: «Требую от Вас немедленного ответа, почему до сих пор преступно молчите, предлагаю немедленно войти в отношение с урянхайцами и выйти из состояния преступной бездеятельности». Он также ставил Сафьянова в известность, что на днях в Туву прибудет делегация от монгольского народно-революционного правительства и революционной армии во главе с уполномоченным Коминтерна Б. Цивенжаповым [56], директивы которого для И. Г. Сафьянова обязательны [57]. На это в ответной телеграмме 28 мая 1921 г. И. Г. Сафьянов заявил: «...Я и мои сотрудники решили оставить Вашу программу и работать так, как подсказывает нам здравый смысл. Имея мандат Сибревкома, выданный мне [с] согласия Сиббюро, беру всю ответственность на себя, давая отчет [о] нашей работе только товарищу Смирнову» [58].
      14 июня 1921 г. глава НКИД РСФСР Г.В. Чичерин, пытаясь составить более четкое представление о положении в Туве, запросил мнение И.Н. Смирнова по «урянхайскому вопросу» [59]. В основу ответа И.Н. Смирнова было положено постановление, принятое членами Сиббюро ЦК РКП (б) с участием Б.З. Шумяцкого. Он привел сведения о численности в Туве русского населения и советских войск и предложил для осуществления постоянной связи с Урянхаем направить туда представителя НКИД РСФСР из окружения Б.З. Шумяцкого. Также было отмечено, что тувинское население относится к монголам отрицательно, а русское «тяготеет к советской власти». Несмотря на это, Сиббюро ЦК РКП (б) решило: Тува должна войти в состав Монголии, но декларировать это не надо [60].
      16 июня 1921 г. Политбюро ЦК РКП (б) по предложению народного комиссара иностранных дел Г.В. Чичерина с одобрения В.И. Ленина приняло решение о вступлении в Монголию советских войск для ликвидации группировки Р.Ф.Унгерна фон Штернберга. Тем временем «старые» панмонголисты тоже предпринимали попытки подчинить /248/ себе Туву. Так, 17 июня 1921 г. управляющий Цзасакту-хановским аймаком Сорукту ван, назвавшись правителем Урянхая, направил тувинским нойонам Хемчика письмо, в котором под угрозой сурового наказания потребовал вернуть захваченные у «чанчина Гегена» (т.е. генерала на службе у богдо-гегена) И.Г. Казанцева трофеи и служебные бумаги, а также приехать в Монголию для разбирательства [61]. 20 июня 1921 г. он сообщил о идущем восстановлении в Монголии нарушенного китайцами управления (т.е. автономии) и снова выразил возмущение разгромом тувинцами отряда генерала И.Г. Казанцева. Сорукту ван в гневе спрашивал: «Почему вы, несмотря на наши приглашения, не желаете явиться, заставляете ждать, тормозите дело и не о чем не сообщаете нам? ...Если вы не исполните наше предписание, то вам будет плохо» [62]
      Однако монгольский сайт (министр, влиятельный чиновник) этими угрозами ничего не добился. Хемчикские нойоны к тому времени уже были воодушевлены сафьяновским планом самоопределения. 22 июня 1921 г. И. Г. Сафьянов в ответе на адресованное ему письмо Сорукту вана пригласил монгольского сайта на переговоры, предупредив его, что «чинить обиды другому народу мы не дадим и берем его под свое покровительство» [63]. 25-26 июня 1921 г. в Чадане состоялось совещание представителей двух хемчикских хошунов и советской делегации в составе представителей Сибревкома, частей Красной Армии, штаба партизанского отряда и русского населения края, на котором тувинские представители выразили желание создать самостоятельное государство и созвать для его провозглашения Всетувинский съезд. В принятом ими на совещании решении было сказано: «Представителя Советской России просим поддержать нас на этом съезде в нашем желании о самоопределении... Вопросы международного характера будущему центральному органу необходимо решать совместно с представительством Советской России, которое будет являться как бы посредником между тувинским народом и правительствами других стран» [64].
      1 июля 1921 г. в Москве состоялись переговоры наркома иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерина с монгольской делегацией в составе Бекзеева (Ц. Жамцарано) и Хорлоо. В ходе переговоров Г.В. Чичерин предложил формулу отношения сторон к «урянхайскому вопросу», в соответствии с которой: Советская Россия от притязаний на Туву /249/ отказывалась, Монголия в перспективе могла рассчитывать на присоединение к ней Тувы, но ввиду неясности ее международного положения вопрос оставался открытым на неопределенное время. Позиция Тувы в это время определенно выявлена еще не была, она никак не комментировалась и во внимание не принималась.
      Между тем Б.З. Шумяцкий попытался еще раз «образумить» своего политического оппонента в Туве. 12 июля 1921 г. он телеграфировал И. Г. Сафьянову: «Если совершите возмутительную и неслыханную в советской, военной и коминтерновской работе угрозу неподчинения в смысле отказа информировать, то вынужден буду дать приказ по военной инстанции в пределах прав, предоставленных мне дисциплинарным уставом Красной Армии, которым не однажды усмирялся бунтарский пыл самостийников. Приказываю информацию давать моему заместителю [Я.Г.] Минскеру и [К.И.] Грюнштейну» [65].
      Однако И. Г. Сафьянов, не будучи на деле «самостийником», практически о каждом своем шаге регулярно докладывал председателю Сибревкома И. Н. Смирнову и просил его передать полученные сведения в адрес Реввоенсовета 5-й армии и ДВСКИ. 13 июля 1921 г. И.Г. Сафьянов подробно информирован его о переговорах с представителями двух хемчикских кожуунов [66]. Объясняя свое поведение, 21 июля 1921 г. он писал, что поначалу, выполняя задания Б.З. Шумяцкого «с его буферной Урянхайской политикой», провел 11-й съезд русского населения Тувы (23-25 апреля 1921 г.), в решениях которого желание русского населения – быть гражданами Советской республики – учтено не было. В результате избранная на съезде краевая власть оказалась неавторитетной, и «чтобы успокоить бушующие сердца сторонников Советской власти», ему пришлось «преобразовать представительство Советской] России в целое учреждение, разбив его на отделы: дипломатический, судебный, Внешторга и промышленности, гражданских дел» [67]. Письмом от 28 июля 1921 г. он сообщил о проведении 12-го съезда русского населения в Туве (23-26 июля 1921 гг.), на котором делегаты совершенно определенно высказались за упразднение буфера и полное подчинение колонии юрисдикции Советской России [68].
      В обращении к населению Тувы, выпущенном в конце июля 1921 г., И.Г. Сафьянов заявил: «Центр уполномочил меня и послал к Вам в Урянхай помочь Вам освободиться от гнета Ваших насильников». /250/ Причислив к числу последних китайцев, «реакционных» монголов и белогвардейцев, он сообщил, что ведет переговоры с хошунами Тувы о том, «как лучше устроить жизнь», и что такие переговоры с двумя хемчикскими хошунами увенчались успехом. Он предложил избрать по одному представителю от сумона (мелкая административная единица и внутриплеменное деление. – Я.М.) на предстоящий Всетувинский съезд, на котором будет рассмотрен вопрос о самоопределении Тувы [69].
      С каждым предпринимаемым И. Г. Сафьяновым шагом возмущение его действиями в руководстве Сиббюро ЦК РКП (б) и ДВСКИ нарастало. Его переговоры с представителями хемчикских хошунов дали повод для обсуждения Сиббюро ЦК РКП (б) вопроса о покровительстве Советской России над Тувой. В одном из его постановлений, принятом в июле 1921 г., говорилось, что советский «протекторат над Урянхайским краем в международных делах был бы большой политической ошибкой, которая осложнила бы наши отношения с Китаем и Монголией» [70]. 11 августа 1921 г. И. Г. Сафьянов получил из Иркутска от ответственного секретаря ДВСКИ И. Д. Никитенко телеграмму, в которой сообщалось о его отстранении от представительства Коминтерна в Урянхае «за поддержку захватчиков края по направлению старой царской администрации» [71]. Буквально задень до Всетувинского учредительного Хурала в Туве 12 августа 1921 г. И. Д. Никитенко писал Г.В. Чичерину о необходимости «ускорить конкретное определение отношения Наркоминдела» по Туве. Назвав И. Г. Сафьянова «палочным самоопределителем», «одним из импрессионистов... доморощенной окраинной политики», он квалифицировал его действия как недопустимые. И. Д. Никитенко предложил включить Туву «в сферу влияния Монгольской Народно-Революционной партии», работа которой позволит выиграть 6-8 месяцев, в течение которых «многое выяснится» [72]. Свою точку зрения И. Д. Никитенко подкрепил приложенными письмами двух известных в Туве монголофилов: амбын-нойона Соднам-Бальчира с группой чиновников и крупного чиновника Салчакского хошуна Сосор-Бармы [73].
      Среди оппонентов И. Г. Сафьянова были и советские военачальники. По настоянию Б.З. Шумяцкого он был лишен мандата представителя Реввоенсовета 5-й армии. Военный комиссар Енисейской губернии И. П. Новоселов и командир Енисейского пограничного полка Кейрис /251/ доказывали, что он преувеличивал количество белогвардейцев в Урянхае и исходящую от них опасность лишь для того, чтобы добиться военной оккупации края Советской Россией. Они также заявляли, что представитель Сибревкома И.Г. Сафьянов и поддерживавшие его местные советские власти преследовали в отношении Тувы явно захватнические цели, не считаясь с тем, что их действия расходились с политикой Советской России, так как документальных данных о тяготении тувинцев к России нет. Адресованные И. Г. Сафьянову обвинения в стремлении присоединить Туву к России показывают, что настоящие его взгляды на будущее Тувы его политическим оппонентам не были до конца ясны и понятны.
      Потакавшие новым панмонголистам коминтерновские и сибирские советские руководители, направляя в Туву в качестве своего представителя И.Г. Сафьянова, не ожидали, что он станет настолько сильным катализатором политических событий в крае. Действенных рычагов влияния на ситуацию на тувинской «шахматной доске» отечественные сторонники объединения Тувы с Монголией не имели, поэтому проиграли Сафьянову сначала «темп», а затем и «партию». В то время когда представитель ДВСКИ Б. Цивенжапов систематически получал информационные сообщения Монгольского телеграфного агентства (МОНТА) об успешном развитии революции в Монголии, события в Туве развивались по своему особому сценарию. Уже находясь в опале, лишенный всех полномочий, пользуясь мандатом представителя Сибревкома, действуя на свой страх и риск, И.Г. Сафьянов ускорил наступление момента провозглашения тувинским народом права на самоопределение. В итоге рискованный, с непредсказуемыми последствиями «урянхайский гамбит» он довел до победного конца. На состоявшемся 13-16 августа 1921 г. Всетувинском учредительном Хурале вопрос о самоопределении тувинского народа получил свое разрешение.
      В телеграмме, посланной И.Г. Сафьяновым председателю Сибревкома И. Н. Смирнову (г. Новониколаевск), ДВСКИ (г. Иркутск), Губкому РКП (б) (г. Красноярск), он сообщал: «17 августа 1921 г. Урянхай. Съезд всех хошунов урянхайского народа объявил Урянхай самостоятельным в своем внутреннем управлении, [в] международных же сношениях идущим под покровительством Советроссии. Выбрано нар[одно]-рев[о-люционное] правительство [в] составе семи лиц... Русским гражданам /252/ разрешено остаться [на] территории Урянхая, образовав отдельную советскую колонию, тесно связанную с Советской] Россией...» [74]
      В августе – ноябре 1921 г. в Туве велось государственное строительство. Но оно было прервано вступлением на ее территорию из Западной Монголии отряда белого генерала А. С. Бакича. В конце ноября 1921 г. он перешел через горный хребет Танну-Ола и двинулся через Элегест в Атамановку (затем село Кочетово), где находился штаб партизанского отряда. Партизаны, среди которых были тувинцы и красноармейцы усиленного взвода 440-го полка под командой П.Ф. Карпова, всего до тысячи бойцов, заняли оборону.
      Ранним утром 2 декабря 1921 г. отряд Бакича начал наступление на Атамановку. Оборонявшие село кочетовцы и красноармейцы подпустили белогвардейцев поближе, а затем открыли по ним плотный пулеметный и ружейный огонь. Потери были огромными. В числе первых был убит генерал И. Г. Казанцев. Бегущих с поля боя белогвардейцев добивали конные красноармейцы и партизаны. Уничтожив значительную часть живой силы, они захватили штаб и обоз. Всего под Атамановкой погибло свыше 500 белогвардейцев, в том числе около 400 офицеров, 7 генералов и 8 священников. Почти столько же белогвардейцев попало в плен. Последняя попытка находившихся на территории Монголии белогвардейских войск превратить Туву в оплот белых сил и плацдарм для наступления на Советскую Россию закончилась неудачей. Так завершилась Гражданская война в Туве.
      Остатки разгромленного отряда Бакича ушли в Монголию, где вскоре добровольно сдались монгольским и советским военным частям. По приговору Сибирского военного отделения Верховного трибунала ВЦИК генерала А. С. Бакича и пятерых его ближайших сподвижников расстреляли в Новосибирске. За умелое руководство боем и разгром отряда Бакича С. К. Кочетова приказом Реввоенсовета РСФСР № 156 от 22 января 1922 г. наградили орденом Красного Знамени.
      В завершение настоящего исследования можно заключить, что протекавшие в Туве революционные события и Гражданская война были в основном производными от российских, Тува была вовлечена в российскую орбиту революционных и военных событий периода 1917-1921 гг. Но есть у них и свое, урянхайское, измерение. Вплетаясь в канву известных событий, в новых условиях получил свое продол-/253/-жение нерешенный до конца спор России, Китая и Монголии за обладание Тувой, или «урянхайский вопрос». А на исходе Гражданской войны он дополнился новым содержанием, выраженным в окрепшем желании тувинского народа образовать свое государство. Наконец, определенное своеобразие событиям придавало местоположение Тувы. Труд недоступностью и изолированностью края от революционных центров Сибири во многом объясняется относительное запаздывание исторических процессов периода 1917-1921 гг., более медленное их протекание, меньшие интенсивность и степень остроты. Однако это не отменяет для Тувы общую оценку описанных выше событий, как произошедших по объективным причинам, и вместе с тем страшных и трагических.
      1. См.: Собрание архивных документов о протекторате России над Урянхайским краем – Тувой (к 100-летию исторического события). Новосибирск, 2014.
      2. История Тувы. Новосибирск, 2017. Т. III. С. 13-30.
      3. ВКП (б), Коминтерн и национально-революционное движение в Китае: документы. М., 1994. Т. 1. 1920-1925. С. 11.
      4. История советско-монгольских отношений. М., 1981. С. 24.
      5. Сейфуяин Х.М. К истории иностранной военной интервенции и гражданской войны в Туве. Кызыл, 1956. С. 38-39; Ян Шичао окончил юридический факультет Петербургского университета, хорошо знал русский язык (см.: Белов Ь.А. Россия и Монголия (1911-1919 гг.). М., 1999. С. 203 (ссылки к 5-й главе).
      6. Монгуш Буян-Бадыргы (1892-1932) – государственный и политический деятель Тувы. До 1921 г. – нойон Даа кожууна. В 1921 г. избирался председателем Всетувин-ского учредительного Хурала и членом первого состава Центрального Совета (правительства). До февраля 1922 г. фактически исполнял обязанности главы правительства. В 1923 г. официально избран премьер-министром тувинского правительства. С 1924 г. по 1927 г. находился на партийной работе, занимался разработкой законопроектов. В 1927 г. стал министром финансов ТНР. В 1929 г. был арестован по подозрению в контрреволюционной деятельности и весной 1932 г. расстрелян. Тувинским писателем М.Б. Кенин-Лопсаном написан роман-эссе «Буян-Бадыргы». Его именем назван филиал республиканского музея в с. Кочетово и улица в г. Кызыл-Мажалыг (см.: Государственная Книга Республики Тыва «Заслуженные люди Тувы XX века». Новосибирск, 2004. С. 61-64). /254/
      7. Куулар Чимба – нойон самого крупного тувинского хошуна Бээзи.
      8. Оюн Соднам-Балчыр (1878-1924) – последний амбын-нойон Тувы. Последовательно придерживался позиции присоединения Тувы к Монголии. В 1921 г. на Всетувинском учредительном Хурале был избран главой Центрального Совета (Правительства) тувинского государства, но вскоре от этой должности отказался. В 1923 г. избирался министром юстиции. Являлся одним из вдохновителей мятежа на Хемчике (1924 г.), проходившего под лозунгом присоединения Тувы к Монголии. Погиб при попытке переправиться через р. Тес-Хем и уйти в Монголию.
      9. Цит. по: Хейфец А.Н. Советская дипломатия и народы Востока. 1921-1927. М., 1968. С. 19.
      10. АВП РФ. Ф. Референту ра по Туве. Оп. 11. Д. 9. П. 5, без лл.
      11. ГАНО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 186. Л. 60-60 об.
      12. А.И. Кашников – особоуполномоченный комиссар РСФСР по делам Урянхая, руководитель советской делегации на переговорах. Характеризуя создавшуюся на момент переговоров ситуацию, он писал: «Китайцы смотрят на Россию как на завоевательницу бесспорно им принадлежащего Урянхайского края, включающего в себя по северной границе Усинскую волость.
      Русские себя так плохо зарекомендовали здесь, что оттолкнули от себя урянхайское (сойетское) население, которое видит теперь в нас похитителей их земли, своих поработителей и угнетателей. В этом отношении ясно, что китайцы встретили для себя готовую почву для конкуренции с русскими, но сами же затем встали на положение русских, когда присоединили к себе Монголию и стали сами хозяйничать.
      Урянхи тяготеют к Монголии, а Монголия, попав в лапы Китаю, держит курс на Россию. Создалась, таким образом, запутанная картина: русских грабили урянхи. вытуривая со своей земли, русских выживали и китайцы, радуясь каждому беженцу и думая этим ликвидировать споры об Урянхае» (см.: протоколы Совещания Особоуполномоченною комиссара РСФСР А.И. Кашникова с китайским комиссаром Ян Шичао и монгольским нойоном Жамцарано об отношении сторон к Урянхаю, создании добрососедских русско-китайских отношений по Урянхайскому вопросу и установлении нормального правопорядка в Урянхайском крае (НА ТИГПИ. Д. 388. Л. 2, 6, 14-17, 67-69, 97; Экономическая история потребительской кооперации Республики Тыва. Новосибирск, 2004. С. 44).
      13. См.: Лузянин С. Г. Россия – Монголия – Китай в первой половине XX в. Политические взаимоотношения в 1911-1946 гг. М., 2003. С. 105-106.
      14. Там же. С. 113.
      15. Рощан С.К. Политическая история Монголии (1921-1940 гг.). М., 1999. С. 123-124; Лузянин С.Г. Указ. соч. С. 209.
      16. Рощин С.К. Указ. соч. С. 108.
      17. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 153. Д. 43. Л.9.
      18. Иннокентий Георгиевич Сафьянов (1875-1953) – видный советский деятель /255/ и дипломат. В 1920-1921 гг. представлял в Туве Сибревком, Дальневосточный секретариат Коминтерна и Реввоенсовет 5-й армии, вел дипломатическую переписку с представителями Китая и Монголии в Туве, восстанавливал среди русских переселенцев Советскую власть, руководил борьбой с белогвардейцами и интервентами, активно способствовал самоопределению тувинского народа. В 1921 г. за проявление «самостийности» был лишен всех полномочий, кроме агента Сибвнешторга РСФСР. В 1924 г. вместе с семьей был выслан из Тувы без права возвращения. Работал на разных должностях в Сибири, на Кавказе и в других регионах СССР (подробно о нем см. Дацышен В.Г. И.Г. Сафьянов – «свободный гражданин свободной Сибири» // Енисейская провинция. Красноярск, 2004. Вып. 1. С. 73-90).
      19. Цит. по: Дацышеи В.Г., Оидар Г.А. Саянский узел.     С. 210.
      20. РФ ТИГИ (Рукописный фонд Тувинского института гуманитарных исследований). Д. 42, П. 1. Л. 84-85.
      21. Дацышен В.Г., Ондар Г.А. Указ. соч. С. 193.
      22. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 134.
      23. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 77. Л. 41.
      24. Там же.
      25. РФ ТИГИ. Д. 420. Л. 216.
      26. Там же. Л. 228.
      27. Там же. Д. 42. Л. 219
      28. Там же. П. 3. Л. 196-198.
      29 Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.): сб. док. Новосибирск, 1996. С. 136-137.
      30 Дацышен В.Г., Ондар Г.А. Указ. соч. С. 210.
      31. Иван Никитич Смирнов. В политической борьбе между И.В. Сталиным и Л.Д. Троцким поддержал последнего, был репрессирован.
      32. Дацышен В.Г., Ондар Г.А. Указ. соч. С. 216-217.
      33. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 143.
      34. РФ ТИГИ. Д. 420. Л. 219-220.
      35. История Тувы. М., 1964. Т. 2. С. 62.
      36. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 154; Д. 420. Л. 226.
      37. РФ ТИГИ. Д. 81. Л. 4.
      38. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 157-158; РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 103.
      39. РФ ТИГИ. Д. 42. Л. 384; Д. 420. Раздел 19. С. 4, 6.
      40. РФ ТИГИ. Д. 420. Раздел 19. С. 4. /256/
      41. Там же. С. 5.
      42. Маады Лопсан-Осур (1876-?). Родился в местечке Билелиг Пий-Хемского хошуна. С детства владел русским языком. Получил духовное образование в Тоджинском хурэ, высшее духовное – в одном из тибетских монастырей. В Тибете выучил монгольский и тибетский языки. По возвращении в Туву стал чыгыракчы (главным чиновником) Маады сумона. Придерживался просоветской ориентации и поддерживал политику И.Г. Сафьянова, направленную на самоопределение Тувы. Принимал активное участие в подготовке и проведении Всетувинского учредительного Хурала 1921 г., на котором «высказался за территориальную целостность и самостоятельное развитие Тувы под покровительством России». Вошел в состав первого тувинского правительства. На первом съезде ТНРП (28 февраля – 1 марта 1922 г. в Туране был избран Генеральным секретарем ЦК ТНРП. В начале 1922 г.. в течение нескольких месяцев, возглавлял тувинское правительство. В начале 30-х гг. был репрессирован и выслан в Чаа-Холь-ский хошун. Скончался в Куйлуг-Хемской пещере Улуг-Хемского хошуна, где жил отшельником (см.: Государственная Книга Республики Тыва «Заслуженные люди Тувы XX века». С. 77).
      43. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 56. Л. 28.
      44. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 184-185.
      45. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 56. Л. 28.
      46. Шумяцкий Борис Захарович (1886-1943) – советский дипломат. Известен также под псевдонимом Андрей Червонный. Член ВКП (б) с 1903 г., активный участник революционного движения в Сибири. Видный политический и государственный деятель. После Октябрьской революции – председатель ЦИК Советов Сибири, активный участник Гражданской войны. В ноябре 1919 г. назначен председателем Тюменского губревкома, в начале 1920 г. – председателем Томского губревкома и одновременно заместителем председателя Сибревкома. С лета того же года – член Дальбюро ЦК РКП (б), председатель Совета Министров Дальневосточной Республики (ДВР). На дипломатической работе находился с 1921 г. В 1921-1922 гг. – член Реввоенсовета 5-й армии, уполномоченный НКИД по Сибири и Монголии. Был организатором разгрома войск Р.Ф. Унгерна фон Штернберга в Монголии. Являясь уполномоченным НКИД РСФСР и Коминтерна в Монголии, стоял на позиции присоединения Тувы к монгольскому государству. В 1922-1923 гг. – работник полпредства РСФСР в Иране; в 1923-1925 гг. – полпред и торгпред РСФСР в Иране. В 1926 г. – на партийной работе в Ленинграде. С конца 1926 по 1928 г. – ректор КУТВ. В 1928-1930 гг. – член Средазбюро ВКП (б). С конца 1930 г. – председатель праазения Союзкино и член коллегии Наркомпроса РСФСР и Наркомлегпрома СССР (с 1932 г.). В 1931 г. награжден правительством МНР орденом Красного Знамени.
      47. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 208-209. И.Н. Смирнов – в то время совмещал должности секретаря Сиббюро ЦК РКП (б) и председателя Сибревкома.
      48. Шырендыб Б. История советско-монгольских отношений. М., 1971. С. 96-98, 222. /257/
      49. Куулар Дондук (1888-1932 гг.) — тувинский государственный деятель и дипломат. В 1924 г. избирался на пост председателя Малого Хурала Танну-Тувинской Народной Республики. В 1925-1929 гг. занимал пост главы тувинского правительства. В 1925 г. подписал дружественный договор с СССР, в 1926 г. – с МНР. Весной 1932 г. был расстрелян по обвинению в контрреволюционной деятельности.
      50. РФ ТИГИ. Д. 420. Раздел 22. С. 27.
      51. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 169.
      52. Шырендыб Б. Указ. соч. С. 244.
      53. См.: История Тувы. Т. 2. С. 71-72; Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 269.
      54. РФ ТИГИ. Д. 81. Л. 60.
      55. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 208-209.
      56. Буда Цивенжапов (Церенжапов, Цивенжаков. Цырендтжапов и др. близкие к оригиналу варианты) являлся сотрудником секции восточных народов в штате уполномоченного Коминтерна на Дальнем Востоке. Числился переводчиком с монгольского языка в информационно-издательском отделе (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 93. Л. 2 об., 26).
      57. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 94-95.
      58. Там же. Л. 97.
      59. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 273.
      60. Там же. С. 273-274.
      61. РФ ТИГИ. Д. 81. Л. 59.
      62. Там же.
      63. РФ ТИГИ. Д. 81. Л. 60.
      64. РФ ТИГИ. Д. 37. Л. 221; Создание суверенного государства в центре Азии. Бай-Хаак, 1991. С. 35.
      65. Цит. по: Тувинская правда. 11 сентября 1997 г.
      66. РФ ТИГИ. Д. 81. Л. 75.
      67. Там же. Д. 42. Л. 389.
      68. Там же. Д. 81. Л. 75.
      69. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 3. Л. 199.
      70. Лузянин С.Г. Указ. соч. С. 114.
      71. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 99.
      72. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 97. Л. 27, 28.
      73. Там же. Л. 28-31.
      74. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 121. /258/
      Великая революция и Гражданская война в России в «восточном измерении»: (Коллективная монография) / Отв. ред. Д. Д. Васильев, составители Т. А. Филиппова, Н. М. Горбунова; Институт востоковедения РАН. – М.: ИВ РАН, 2020. С. 232-258.
    • Вебер М.И. Комендант Верх-Исетского завода подпоручик М. К. Ермохин: эпизоды биографии // Книга памяти: Екатеринбург репрессированный 1917 — сер. 1980-х гг.: Часть I. Научные исследования. Екатеринбург: Издательские решения, 2021. С. 112-126
      By Военкомуезд
      КОМЕНДАНТ ВЕРХ-ИСЕТСКОГО ЗАВОДА ПОДПОРУЧИК М. К. ЕРМОХИН: ЭПИЗОДЫ БИОГРАФИИ (М. И. ВЕБЕР)

      Одной из наиболее заметных фигур, так или иначе связанных с белым террором в Екатеринбургском уезде, был комендант рабочего поселка Верх-Исетский завод, расположенного в одной версте от Екатеринбурга, подпоручик М. К. Ермохин. Наша публикация ставит своей целью осветить основные этапы биографии Ермохина, особое внимание уделив вопросу о его причастности к белому террору.

      Чиновник почтового ведомства Михаил Капитонович Ермохин родился в Екатеринбурге — 25 октября 1890 г.[994] Родители его были мещане. Окончив Екатеринбургскую мужскую гимназию имени императора Алек-/386/-сандра II, Ермохин поступил вольноопределяющимся на службу в армию.

      В 1907–1909 гг. он служил в 12-м пехотном Великолуцком полку[995]. В мирное время эта воинская часть была дислоцирована в Туле. С 1910 по 1914 гг. М. К. Ермохин проживал в Екатеринбурге и служил разъездным чиновником почтового ведомства, сопровождая перевозку почтовых отправлений по железной дороге[996]. Ничто не выдавало в скромном почтовом служащем жестокости и склонности к насилию.

      На фронтах Первой мировой войны

      21 июля 1914 г. М. К. Ермохин был мобилизован в армию. Первоначально он попал в 126-й пехотный запасной батальон, где сдал экзамен на прапорщика[997]. 22 апреля 1915 г. Ермохин вместе с маршевым пополнением убыл на фронт. В действующей армии его распределили в 23-й пехотный Низовский генерал-фельдмаршала графа Салтыкова полк, входивший в состав 2-й бригады 6-й пехотной дивизии 15-го армейского корпуса 3-й армии Северо-Западного фронта. М. К. Ермохин принял участие в тяжелых боях на Люблинском направлении — т. н. Таневском сражении. 3 июля 1915 г. он был контужен в бою у дер. Эвунин и эвакуирован в тыл на лечение. С 31 июля по 19 августа 1915 г. Ермохин лечился в патронаже №1 Красного Креста в Екатеринбурге.

      После выздоровления он не вернулся в 23-й пехотный Низовский полк, а был направлен в тыловую часть (возможно, это было связано с последствиями его контузии). С 12 сентября 1915 г. по 4 января 1917 г. Ермохин командовал взводом в 49-м обозном батальоне, подвозившим в войска продовольствие и другие припасы[998].

      С 17 января по 13 августа 1917 г. Ермохин снова на передовой — в рядах 335-го пехотного Анапского полка[999], входившего в состав 2-й бригады 84-й пехотной дивизии 2-го армейского корпуса 9-й армии Юго-Западного фронта. В этот период полк вел позиционные бои в Карпатах. За участие в боевых действи-/387/-ях Ермохин был награжден орденом Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом[1000].

      В вихре Гражданской войны

      В марте 1918 г. после демобилизации из армии Ермохин вернулся в родной Екатеринбург[1001]. Однако мирная жизнь не прельщала боевого офицера. М. К. Ермохин принял участие в деятельности подпольной антибольшевистской организации, но был схвачен большевиками и оказался в городской тюрьме[1002].

      25 июля 1918 г. Екатеринбург был занят белыми, которые освободили Ермохина из заточения. Оказавшись на свободе, Ермохин сразу же вступил в ряды Народной армии. Сперва он служил в 1-й Верх-Исетской добровольческой роте, затем возглавил Следственную комиссию при комендатуре Верх-Исетского завода.

      9 сентября 1918 г. подпоручик Ермохин и группа других офицеров из комендатуры Верх-Исетского завода (поручик С. С. Панов, подпоручик Б. Е. Онуфриев, прапорщики М. В. Бобылев, С. К. Химичев и М. Ф. Онуфриев) были зачислены в состав 25-го Екатеринбургского полка горных стрелков[1003], которым руководил его бывший сослуживец по 12-му пехотному Великолуцкому полку царской армии — полковник С. М. Торейкин. В первой половине сентября 1918 г. в составе сводного батальона 25-го Екатеринбургского полка Ермохин принял непосредственное участие в боях с Красной армией к северу от Екатеринбурга — на т. н. Мостовском фронте.

      После кратковременной командировки на фронт М. К. Ермохин вернулся обратно в Верх-Исетский завод. До конца года он возглавлял комендатуру Верх-Исетского завода и руководил работой ее Следственной комиссии. Кроме того, с 22 по 27 ноября 1918 г. Ермохин временно исполнял обязанности начальника милиции г. Екатеринбурга[1004].

      После захвата колчаковцами Перми Ермохина перевели из рабочего пригорода Екатеринбурга (поселка Верх-Исетский /388/ завод) на аналогичную должность в рабочий пригород Перми — поселок Мотовилихинский завод. С 9 января по 23 февраля 1919 г. он возглавлял комендатуру Мотовилихинского завода[1005]. 18 марта 1919 г. подпоручика Ермохина вновь перевели в комендатуру Верх-Исетского завода, а вскоре он был назначен комендантом всего Екатеринбургского уезда.

      Знакомство с Дитерихсом

      Весной 1919 г. в Екатеринбург приехал генерал-лейтенант М. К. Дитерихс, курировавший ход расследования убийств царской семьи. Вокруг Дитерихса начали группироваться монархически настроенные офицеры, среди которых были уполномоченный командующего Сибирской армией по охране государственного порядка и общественного спокойствия генерал-майор С. А. Домонтович и начальник Военного контроля при штабе гарнизона г. Екатеринбурга подполковник Н. И. Белоцерковский. Будучи по своим политическим взглядам монархистом[1006], к этой компании примкнул и М. К. Ермохин.

      Вероятно, представил Ермохина Дитерихсу Н. И. Белоцерковский, с которым Ермохин тесно взаимодействовал в ходе разыскных мероприятий, проводимых Военным контролем. Так, например, 15 апреля 1919 г. подпоручик Ермохин лично принял участие в спецоперации, организованной подполковником Н. И. Белоцерковским. Военный контроль заманил видных местных эсеров на конспиративную квартиру выступить перед группой рабочих, сочувствующих партии эсеров. На самом же деле, в роли рабочих выступали загримированные и переодетые агенты Военного контроля, старший помощник начальника Екатеринбургского Военного контроля капитан Е. И. Шуминский и подпоручик М. К. Ермохин.

      В результате этой провокации была арестована группа членов партии эсеров: адвокат, бывший товарищ прокурора Петроградского Окружного суда Е. А. Трупп, уполномоченный Областной инспекции труда Уральского края Н. А. Варгасов и регистратор городского статистического оценочного отдела г. /389/ Екатеринбурга П. И. Ковалев. Этот инцидент вызвал в городе большой резонанс и протесты со стороны общественности. После личного вмешательства командующего Сибирской армией генерал-лейтенанта Р. Гайды, симпатизировавшего эсерам, Труппа, Варгасова и Ковалева выпустили на свободу.

      Весной 1919 г. Ермохин сформировал и возглавил 1-й Егерский отряд особого назначения. В мае-июне 1919 г. этот отряд охранял местность вокруг Ганиной Ямы, где колчаковское следствие безуспешно искало останки расстрелянной большевиками царской семьи[1007]. Затем отряд был передан в распоряжение главного начальника военно-административного района Восточного фронта генерал-майора С. А. Домонтовича. Фактически же, после своего назначения Главнокомандующим Восточным фронтом генерал-лейтенант М. К. Дитерихс использовал его в качестве личной охраны, что свидетельствует о степени доверия Дитерихса к Ермохину.

      Участие в белом терроре

      В воспоминаниях бывших узников колчаковских тюрем, собранных в 1920-е и 1930-е гг. местным истпартом, содержится немало упоминаний о порках и избиениях, к которым был причастен М. К. Ермохин. Стоит признать, что он оставил о себе недобрую память среди екатеринбургских и верх-исетских сторонников большевиков. Одно из наиболее ярких свидетельств о пытках, которым подвергали арестованных М. К. Ермохин и его подчиненные, оставил в своих воспоминаниях рабочий А. М. Лапин[1008]. Его воспоминания хронологически относятся к событиям августа-сентября 1918 г. Однако жалобы на бесчинства Ермохина содержатся и в мемуарах, описывающих события 1919 г.

      В 1937 г. писатель Ю. Н. Бессонов написал книгу «На фронте и в тылу: Рабочие Верхисетского завода. 1918–1921 годы», которая основана на воспоминаниях и устных рассказах жителей Верх-Исетского завода[1009]. Зловещая фигура коменданта Верх-Исетского завода М. К. Ермохина занимает на страницах этой книги одно из центральных мест. /390/

      В целом, корпус мемуарных свидетельств, собранных истпартом, рисует Ермохина как человека со склонностью к садизму, лично участвующего в избиениях и порках арестантов. Можно ли доверять советским мемуаристам в этом вопросе? Ведь нередко они гиперболизировали или искажали пережитое во время Гражданской войны под влиянием государственной пропаганды или в силу других причин. Однако нам удалось найти документы и с колчаковской стороны, подтверждающие суровость характера М. К. Ермохина и его личное участие в пытках и издевательствах[1010].

      Уже после отступления белых из Екатеринбурга, 5 августа 1919 г. в г. Ишиме Ермохин проводил вечернюю поверку 1-го Егерского батальона особого назначения и обратил внимание, что четверо солдат из другой части, занятые приготовлением ужина у костра, не встали на ноги во время исполнения национального гимна «Коль славен наш Господь в Сионе»[1011]. Ермохин приказал задержать их и отвести в расположение своего батальона. Получив от начальника штаба Главнокомандующего Восточным фронтом полковника Д. Н. Сальникова устное разрешение наказать провинившихся солдат по своему усмотрению[1012], Ермохин решил дать каждому солдату по 25 ударов плетьми — наказание, не только не предусмотренное воинским уставом, но и прямо запрещенное приказом №275 от 6 мая 1919 г. бывшего командующего Сибирской армией генерал-лейтенанта Р. Гайды[1013]. Троих солдат Ермохин выпорол лично, а затем устал и его сменил другой офицер из 1-го Егерского батальона особого назначения.

      Как оказалось, выпороты были санитары Пермского госпиталя №1 Российского общества Красного Креста (РОКК) Борисов, Клементьев, Матинцев и Турицын. Весь день они разгружали на станции прибывший из Ялуторовска эшелон с ранеными и больными солдатами и только вечером получили возможность отдохнуть и поужинать, когда и попали, на свою беду, на глаза М. К. Ермохину. Выпоротые санитары пожаловались старшему врачу своего госпиталя Нагаеву, который провел их медицин-/391/-ское освидетельствование и зафиксировал нанесенные побои[1014].

      7 августа 1919 г. старший врач Пермского госпиталя №1 РОКК Нагаев доложил об этом инциденте особоуполномоченному РОКК при штабе 1-й и 2-й армий А. Ф. Грахе[1015]. Грахе, в свою очередь, обратился к начальнику штаба Главнокомандующего Восточным фронтом полковнику Д. Н. Сальникову с просьбой произвести дознание, а также выслал копии материалов своему непосредственному начальству — во Временное главное управление Российского общества Красного Креста. Однако, несмотря на все старания А. Ф. Грахе, Ермохин понес не уголовное, а лишь дисциплинарное наказание за порку санитаров. По предписанию начальника походного штаба Главнокомандующего Восточным фронтом полковника Д. Н. Сальникова №18 от 2 сентября 1919 г. дело было окончено в дисциплинарном порядке: подпоручику М. К. Ермохину был объявлен выговор[1016]. Это не удивительно, ведь именно у Сальникова Ермохин получил разрешение наказать санитаров и карт-бланш в выборе способа наказания.

      Тем не менее, дело о порке санитаров получило дальнейший ход. Временное главное управление Российского общества Красного Креста обратилось к главному военному прокурору генерал-майору Н. Ф. Кузнецову. Ознакомившись с материалами дела, Н. Ф. Кузнецов решил, что поступок М. К. Ермохина попадает под признаки статьи 1489 Уложения о наказаниях, предусматривающей уголовную ответственность «за причинение кому-либо с умыслом тяжких, подвергающих жизнь его опасности, побоев или иных истязаний или мучений»[1017]. 15 сентября 1919 г. Кузнецов сделал доклад о деле Ермохина военному министру А. П. Будбергу. Будберг, известный своим принципиальным характером и нетерпимостью к разного рода беззакониям, наложил на докладе главного военного прокурора следующую резолюцию: «Представить Главнокоманд [ующему] Вост [очным] фронтом ген [ералу] Дитерихсу. Насилие и беззаконие не могут оставаться безнаказанными»[1018]. /392/

      Однако, учитывая доверительные отношения между Дитерихсом и Ермохиным, сложившиеся еще во время поиска останков царской семьи в Ганиной Яме, дело о порке санитаров Пермского госпиталя №1 РОКК в дальнейшем, скорее всего, было окончательно замято.

      В целом же, как представляется, хорошо документированный стараниями Красного Креста эпизод с поркой санитаров в Ишиме в достаточной мере характеризует М. К. Ермохина и служит подтверждением тем оценкам, которые давали ему советские мемуаристы.

      Белое Забайкалье и Приморье

      После отставки М. К. Дитерихса с поста Главнокомандующего Восточным фронтом Ермохин получил новое ответственное поручение. В ноябре 1919 г. М. К. Ермохину было доверено возглавить русскую часть охраны золотого запаса, эвакуируемого из Омска на восток[1019]. В какой-то момент пути охрана эшелона с золотым запасом целиком перешла в руки чехов. Дальнейшие следы Ермохина на время теряются в хаосе отступления. Как бы то ни было, весной 1920 г. вместе с остатками колчаковской армии М. К. Ермохин оказался в Забайкалье, которое контролировал атаман Г. М. Семенов. У Семенова М. К. Ермохин, по его собственному свидетельству, служил начальником железнодорожной милиции на ст. Оловянная Забайкальской железной дороги[1020]. Осенью 1920 г. Забайкалье было занято просоветскими войсками Дальневосточной республики. Однако Ермохину удалось избежать плена и своевременно уехать в Маньчжурию.

      26 мая 1921 г. каппелевцы произвели антисоветский вооруженный переворот во Владивостоке. В Приморье установилась власть антибольшевистского Временного Приамурского правительства. Вместе с каппелевцами в Россию вернулся и принял активное участие в перевороте М. К. Ермохин. В белом Приморье он, к тому моменту уже в чине подполковника, служил начальником контрразведки при штабе Приамурского военного /393/ округа[1021]. В 1922 г. Ермохин также непродолжительное время работал начальником уголовного розыска в Императорской Гавани (ныне — г. Советская Гавань в Хабаровском крае).

      Жизнь в эмиграции

      В ноябре 1922 г., после ликвидации войсками ДВР последнего белого анклава в Приморье, М. К. Ермохин вместе с остатками Земской рати эвакуировался на территорию Маньчжурии. Вместе с Ермохиным в эмиграции в Маньчжурии оказалась и его семья — жена Юлия Максимовна, трое детей (дочери Тамара и Галина и сын Виктор), а также теща — Евдокия Васильевна Уркатова[1022]. Ермохины поселились в г. Харбине, где была крупнейшая колония русских эмигрантов в Китае. В 1923–1931 гг. М. К. Ермохин работал в различных торговых фирмах в Харбине, в т. ч. в 1926–1931 гг. торговым представителем в оптовом отделе торгового дома «И. Я. Чурин и Ко»[1023]. В сентябре 1931 г. он поступил на службу в уголовный розыск железнодорожной полиции на ст. Харбин[1024].

      Находясь в эмиграции, Ермохин активно участвовал в деятельности белоэмигрантских организаций. С 1922 по 1936 гг. он состоял в РОВСе[1025]. В августе 1935 г. в Маньчжоу-го была создана новая военизированная организация белоэмигрантов — Дальневосточный союз военных. М. К. Ермохин занимал в ней руководящую должность — осенью 1936 г. он был назначен начальником одного из территориальных отделов (с центром на ст. Пограничная) Пограничного района Дальневосточного союза военных[1026].

      Протест советского консула

      В 1932–1937 гг. М. К. Ермохин служил в русском отряде железнодорожной полиции Маньчжоу-го на ст. Пограничная. С этим периодом в его жизни связан еще один задокументированный факт участия Ермохина в издевательствах и пытках над заключенными.

      7 января 1937 г. генеральный консул СССР в г. Харбине М. М. Славуцкий направил Особому агенту МИД Северной /394/ Маньчжурии Ши-Люй-Бэнь дипломатическую ноту с протестом против пыток, которым подвергались арестованные советские граждане в местной полиции[1027]. Советские дипломаты сняли показания и организовали медицинское освидетельствование 26 советских граждан, находившихся в различных местах заключения в Манчжурии и вышедших на свободу в ноябре 1936 г. Среди примеров пыток, приведенных в ноте протеста, упоминаются два случая на ст. Пограничная, где служил в этот период в железнодорожной полиции М. К. Ермохин. Один из подвергшихся пыткам на ст. Пограничная советских граждан — Д. П. Мищенко — в своих показаниях прямо упоминает Ермохина среди тех сотрудников полиции, кто его допрашивал и бил.

      Копия дипломатической ноты советского консула М. М. Славуцкого сохранилась в личном деле М. К. Ермохина в Бюро по делам российской эмиграции в Маньчжурии — вероятно, в качестве компрометирующего материала. Несмотря на выдвинутые советским дипломатом обвинения в пытках, Ермохин не только не понес какого-либо уголовного наказания, но даже не был уволен из полиции. В 1938–1939 гг. М. К. Ермохин служил в управлении полиции г. Цицикар, а в 1940 г. — в управлении полиции г. Суйхуа[1028].

      В 1940–1941 гг. Ермохин работал в частной фирме в Харбине[1029]. С августа 1941 г. — на различных должностях (например, делопроизводителем по хозяйственной части) в отделении БРЭМ на Мулинских копях. Кроме того, он заведовал там же Русским национальным клубом[1030].

      Репатриация и суд

      В августе 1945 г. Маньчжурия была занята советскими войсками. СМЕРШ незамедлительно приступил к арестам белоэмигрантов. Ермохин попадал в поле зрения советской военной контрразведки и как активный участник Гражданской войны в России, и как видный представитель военной эмиграции, работавший в эмигрантской администрации, и как бывший полицей-/395/-ский Маньчжоу-го. Как и многие другие белоэмигранты, которым не удалось вовремя уехать из Маньчжурии, он был арестован советскими органами госбезопасности и репатриирован в СССР. В 1949 г. М. К. Ермохин был приговорен к 15 годам лагерей[1031]. Наказание отбывал в Иркутской области, где, по имеющимся данным, и скончался в конце 1950-х гг.

      ПРИЛОЖЕНИЕ.
      ПУБЛИКУЕМЫЕ ДОКУМЕНТЫ

      №1
      Воспоминания А. М. Лапина о белом терроре [после 1924 г.][1032]

      В застенке карательного отряда Ермохина

      Зверские расправы, пытки и расстрелы ознаменовали вступление Колчака[1033] в столицу красного Урала, быв [ший] Екатеринбург, ныне Свердловск. Буржуазия, вооружившись до зубов, ликовала, обагряя руки в рабочей крови. Тюрьмы сразу были переполнены, но их оказалось мало, пришлось занять ряд домов (быв [ший] дом Ардашева и частью Гостиного двора). Нас, не успевших отступить (не были сняты с караула), захватили в первую очередь и передали на расправу карательного отряда поручика ЕРМОХИНА. Отряд Ермохина[1034] состоял частью из бывших воров-рецидивистов и частью [из] всем известных местных хулиганов. Руководителями этой банды были самые отъявленные[1035] монархисты Ермохинского пошиба. «Следственная комиссия» была подобрана на подбор из самых надежных людей, которая пользовалась под покровительством Ермохина и контрразведки неограниченной властью. При такой обстановке приступил адмирал Колчак к созданию правопорядка и вытравлению «большеви [с] тской заразы» при полной поддержке эсеров и меньшевиков, вручивших ему впоследствии, через организованное Временное коалиционное правительство, верховную власть. /396/

      В первую ночь в «бывшей каталажке» при Верх-Исетской пожарной части нас, арестованных, набралось до 25-ти человек в одной камере. При конвоировании арестованных, как правило, их избивали до неузнаваемости и даже близкие знакомые товарищи не могли узнать до тех пор арестованного, пока не выясняли его фамилии и где он работает. Допросы начались по ночам, обычно часов с 11–12, прибывала «следственная комиссия» с отрядом Ермохинских орлов, по предложению комиссии выдавался список на руки нач. караула на лиц, подлежащих «опросу». Арестованных вызывали по одному. При выходе «на допрос» арестованный первый удар получал от лица, открывавшего дверь, замком или ключами по лицу и голове, далее его к столу комиссии сопровождала разнузданная, всегда пьяная, толпа бандитов-ермохинцев, награждая прикладами, нагайками, клинками и т. п. Здесь уже человек начинал терять сознание, тогда приступали «к допросу»: «Как фамилия, доброволец, на Дутовском фронте был, в отрядах участвовал, кто был с тобой в Красной гвардии и т. д.». И для того, чтобы опрашиваемый скорее развязал язык, его силой ложили на пол и принимались пороть шомполами и нагайками до тех пор, пока он не потеряет сознание, после чего на его изуродованное тело выливали 1–2 ведра холодной воды и, приведя в чувство этим «лекарством», вновь били. Как правило, протоколов давать подписывать не было. После допроса всего окровавленного человека, представляющего сплошной темно-фиолетовый кровяной кусок мяса, бросали обратно в камеру и вызывали следующего. «Допросы» эти продолжались до тех пор, пока члены «Комиссии» и ермохинские молодцы не устанут работать нагайками и шомполами. Таким допросам подверглись все участники по несколько раз, не считались и с женщинами, вплоть до изнасилования несовершеннолетней девочки всем караулом.

      И так на протяжении всего времени нашего пребывания у ермохинцев, два раза устраивали общую порку по камерам, где били чем попало, в особенности в ту ночь, когда Жебенев был на подступах к Екатеринбургу[1036]. Ворвалась ватага пьяных /397/ ермохинцев и казаков, били нагайками, призывали сесть, брали винтовку за штык и с размаху ударяли по голове первого сидящего, и кровью от вырванного прикладом из головы куска мяса обрызгивало близь сидящих 2–3 человека. Стены камеры после этой бани были сплошь в крови, арестованные лежали в камере неподвижно, беспомощные.

      Полученные глубокие раны от пинков нечем было перевязать, и у некоторых из товарищей — старика Орлова, Низковских и Блохина началось загнивание ран, что еще больше приносило боли, перевязать же было нечем, так как все белье у всех представляло сплошь огрубевшую от засохшей крови материю, и достать чистого белья или бинтов через передачу было невозможно, и ее не разрешали. Приносимые продукты — передача для арестованных — проходили через руки ермохинцев, которые забирали себе, что им нравилось, и передавали то, что им не нужно, или же совсем ничего не передавали. Несмотря на пытки ермохинцев, арестованные держались стойко и никого не выдавали, несмотря на то, что среди нас были и такие товарищи, которые совершенно нигде не участвовали, но прекрасно знали многих из нас участников, но об них не обмолвились ни словом и несли до конца вместе с нами эти лишения.

      При выкапывании[1037] первых жертв, погибших в борьбе за защиту Урала, похороненных у ворот ВИЗа перед собором на площади[1038], здесь работало 19 человек. В эту ночь их избили до неузнаваемости и, возвратившись в камеру, они нам сообщили, что сегодня ночью их ожидает расстрел, и вскоре их от нас перевели в другую камеру — камеру смертников. В первом часу ночи 23-го августа их выводили. Один из них Берсенев Владимир (рабочий Монетки[1039]) успел лишь крикнуть: «Прощайте, товарищи!». И было слышно какой-то глухой звук, по-видимому его чем-то ударили тяжелым, и все стихло. Предварительно раздев арестованных до нижнего белья, их пропустили через строй, избивая вновь прикладами и нагайками, повели рыть могилу на свалку у татарского кладбища для себя и для товарищей, похороненных у ВИЗа, и там сре-/398/-ди спущенных гробов в этой могиле их замучили окончательно.

      Так зверски были убиты 19 человек[1040] в одну ночь и [в] последующие 11 и 12 человек[1041]. Семьям всех расстрелянных товарищей было предложено ермохинцами в трехдневный срок покинуть пределы Верх-Исетского завода и города [Екатеринбурга]. Всего при мне за время пребывания в застенке Ермохина расстреляно 42 чел [овека], а их гораздо больше. Вот имена тех, кто до последней минуты были тверды и преданы делу рабочих и погибли от разнузданной шайки бандитов-ермохинцев:

      1. БЕРСЕНЕВ Виктор — рабочий молотобоец кузнечн[ого] цеха Монетки
      2. БЕЛЫХ — литейщик Монетки
      3. МУТНЫХ — столяр Монетки
      4. БЛОХИН Михаил — столяр Монетки
      5. КИРЕЕВ Александр — столяр Монетки
      6. МОСЕЕВСКИХ Степан — котельщик Монетки
      7. НИЗОВСКИХ Семен — рабочий ВИЗа
      8. ВОЛЧИХИН — рабочий Монетки
      9. ДЯТЛОВ — рабочий ВИЗа
      10. ЗОТИН — рабочий ВИЗа
      11. ДОРОНЕНКО — рабочий ВИЗа
      12. АНИКИН — рабочий ВИЗа
      13. МЕДВЕДЕВ
      14. БЛОХИН Сергей
      15. БАХТЕЕВ
      16. ЧЕПУРИН
      17. ОВЧИНКИН — рабочий спичечной фабрики[1042], и друг[ие], фамилии которых не помню.

      ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ПОГИБШИМ БОРЦАМ. РАБОЧИЙ УРАЛА ПАМЯТЬ О НИХ СОХРАНИТ.

      б[ывший] рабочий Монетки котельщик А. Лапин[1043] /393/

      Верх-Исетский завод,
      ул. Колмогорова, [дом] №36[1044]
      ЛАПИН Алексей Матвеев [ич]
      член ВКП (б) №0587241[1045]

      ЦДООСО. Ф. 41. Оп. 2. Д. 192. Л. 69—70. Подлинник.

      Машинопись.
      №2
      Отношение особоуполномоченного РОКК
      при штабе 1-й и 2-й армий А. Ф. Грахе
      начальнику штаба Главнокомандующего Восточным
      фронтом полковнику Д. Н. Сальникову №337 от 12.08.1919
      Копия

      При сем имею честь препроводить Вам отношение старшего врача госпиталя №1-й д [окто] ра Нагаева от 7 августа 1919 г. за №4625, с приложенным к нему актом медицинского освидетельствования и 2-мя показаниями — по делу четырех санитаров Пермского госпиталя Кр [асного] Креста — Турицына, Борисова, Клементьева и Матинцева — на Ваше распоряжение.

      Приложение: отношен [ие] за №4625[1046], акт мед[ицинского] осв[идетельствования][1047] и 2 показан [ия][1048].

      Особоуполномоченный А. ГРАХЕ

      Делопроизводитель Орлова

      Верно:

      Делопроизводитель

      Орлова /400/

      РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 167. Л. 168. Заверенная копия. Машинопись.

      №3
      Рапорт старшего врача Пермского госпиталя №1 РОКК
      Нагаева особоуполномоченному РОКК при штабе
      1-й и 2-й армий
      А. Грахе №4625 от 07.08.1919
      Копия

      5-го сего августа на ст. Ишим в составе одного из эшелонов прибыли из Ялуторовска три платформы, нагруженные больными и ранеными солдатами. После работ в амбулатории по приемке и отправлении заразных больных из упомянутого эшелона в лазарет Красного Креста четыре санитара вверенного мне госпиталя ТУРИЦЫН, БОРИСОВ, КЛЕМЕНТЬЕВ и МАТИНЦЕВ, возвратившись вечером со станции в расположение обоза госпиталя во дворе новой Железнодорожной школы, усталые расположились рядом со школой на площади, развели маленький костер и сели отдохнуть и жарить себе пищу на костре. В это время на той же площади на некотором расстоянии происходила вечерняя поверка солдат Егерского отряда. После поверки к упомянутым санитарам подошел офицер и приказал им следовать за собой к начальнику Егерского отряда, оставшемуся на площади, чему они беспрекословно повиновались. Начальник отряда, спросив какой части санитары, приказал отвести их в помещение Егерского отряда в пакгаузе против школы, где они были переданы часовому, стоящему у дверей. Через некоторое время явился туда же начальник Егерского отряда и приказал одному за другим из приведенных санитаров лечь и нанес 25 ударов плетью одному санитару, второму и третьему, причем рядом стоящий офицер считал число ударов; четвертому санитару нанес 25 ударов плетью офицер, считавший удары начальника отряда. После порки начальник Егерского отряда приказал санитарам выйти вон. Об изложенном в тот же вечер /401/ мне было доложено пострадавшими санитарами. При медицинском осмотре упомянутых четырех санитаров оказалось, что всем четырем санитарам нанесены побои, о чем при сем представляю акт. На другой день 6-го сего августа ввиду отсутствия уведомления со стороны начальника отряда для выяснения происшедшего я сам обратился к начальнику 1-го Егерского отряда особого назначения подпоручику ЕРМОХИНУ, который заявил, что упомянутые четыре санитара действительно им выпороты.

      Подробности моего объяснения с подпоручиком ЕРМОХИНЫМ, происходившего в присутствии чиновника поручений при особоуполномоченном Красного Креста, отставного капитана Е. М. Иолшина, я могу, в случае необходимости, изложить.

      Ко всему вышеизложенному считаю необходимым указать, что все четыре подвергшихся побоям — санитары из мобилизованных и добровольно сдавшихся военнопленных красноармейцев, ни в чем дурном замечены не были и несли и несут свои обязанности по обслуживанию больных и раненых воинов хорошо и добросовестно.

      Сообщая о происшедшем случае, прошу Вашего ходатайства пред надлежащими военными властями о производстве законного расследования.

      Приложение: акт медицинского освидетельствования
      №4624[1049].

      Старший врач госпиталя Нагаев
      С подлинным верно:
      Делопроизводитель Походн[ой] канц[елярии]
      особоуп[олномоченного] Р[оссийского]
      о[бщества] Кр[асного] Креста
      при штабе 1 и 2 армий

      Л. Орлова /402/

      Препроводить начальнику штаба Главнокомандующего Восточным фронтом с просьбой произвести дознание и меня о результате уведомить. С отношения и акта снять по 2 копии, из коих одну послать в Главкрест на распоряжение.

      08.08.1919 г. А. ГРАХЕ

      Прошу полковника Н. Я. Бутягина [о] просить по сему делу д[окто] ра Нагаева и чиновн[ика] особ[ых] поруч [ений] Е. И. Иолшина и представить мне их объяснения — в 2 коп [иях].
      А. ГРАХЕ

      Представляю настоящую переписку г. особоуполномоченному Р[оссийского] о[бщества] Красного Креста на фронте — Полковник Бутягин. 11 августа 1919 г.

      Верно:

      Делопроизводитель

      Орлова

      РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 167. Л. 172. Заверенная копия. Машинопись.

      №4
      Акт медицинского освидетельствования санитаров
      Пермского госпиталя №1 РОКК Борисова, Клементьева,
      Матинцева и Турицына №4624
      Копия[1050]

      1919 г. августа 5 дня. Мы, нижеподписавшиеся свидетельствовали санитаров Пермского госпиталя Красного Креста №1-й ТУРИЦЫНА, БОРИСОВА, КЛЕМЕНТЬЕВА И МАТИНЦЕВА, причем обнаружено: у каждого из вышеупомянутых санитаров кожа ягодичных областей и нижней части поясницы усеяны линейными шириною в ½ сантиметра, несколько возвышающимися над по-/403/-верхностью кожи, кровоподтеками светло-красного цвета: у МАТИНЦЕВА кроме того такие же кровоподтеки имеются и на кистях обеих рук. Из данных освидетельствования заключаем, что всем четырем санитарам нанесены побои каким-либо линейным предметом, каковым могла быть плеть.

      Старший врач госпиталя Нагаев

      Старший ординатор (подпись)

      Младший ординатор (подпись)

      С подлинным верно:

      Делопроизводитель Походн[ой] канц[елярии]
      особоуполном[оченного] Р[оссийского]
      о[бщества] Кр [асного] Креста
      при штабе 1 и 2 армий

      Л. Орлова

      РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 167. Л. 173. Заверенная копия. Машинопись.

      №5
      Рапорт старшего врача Пермского госпиталя №1 РОКК
      Нагаева полковнику Н. Я. Бутягину №4642 от 11.08.1919
      Копия

      На Ваше предложение дать письменное показание по поводу моего объяснения с подпоручиком Ермохиным, происходившего в присутствии чиновника [для] поручений при особоуполномоченном Красного Креста, отставного капитана Иолшина сообщаю о нижеследующем: /404/

      6-го августа во время следования моего к начальнику военных сообщений по делам службы с упомянутым чиновником поручений, я по дороге встретил начальника Егерского отряда, подпоручика Ермохина. После приветствия я спросил подпоручика Ермохина знает ли он о происшедшей накануне порке, на что он мне ответил, что им, подпоручиком Ермохиным, четыре солдата накануне действительно были выпороты и далее объяснил, что во время вечерней поверки Егерского отряда и исполнения музыки гимна на некотором расстоянии от отряда на той же площади четыре солдата, находившиеся у поста, не встали со своих мест и оставались лежать и сидеть, почему он, подпоручик Ермохин, их арестовал и выпорол. На мой вопрос знает ли подпоручик Ермохин, кто такие солдаты, которых он выпорол, он ответил, что они из красноармейцев, санитары лазарета Красного Креста. На мой следующий вопрос по собственной-ли инициативе выпороты упомянутые санитары, подпоручик Ермохин сказал: «по распоряжению начальника штаба фронта». Когда же я повторил свой вопрос действительно-ли по распоряжению начальника штаба это сделано, подпоручик Ермохин поправился, сказав, что начальник штаба такого распоряжения не отдавал и далее объяснил, что о происшедшем случае во время вечерней поверки Егерского отряда им, подпоручиком Ермохиным, в тот же вечер было доложено начальнику штаба фронта, на что последний заметил: «делайте, что хотите».

      После этого он, подпоручик Ермохин, возвратившись в расположение отряда, выпорол санитаров. К этому подпоручик Ермохин добавил, что за это своих солдат он расстрелял бы и что кроме этих санитаров он выпорол еще двух солдат за то же самое.

      Старший врач Нагаев

      С подлинным верно: /405/

      Делопроизводитель Походн[ой] канцелярии
      особоуполн [омоченного] Р[оссийского]
      о[бщества] Кр[асного] Креста
      при штабе 1 и 2 армий

      Орлова

      РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 167. Л. 170—171. Заверенная копия. Машинопись.

      №6
      Отношение заведующего военно-судной частью штаба
      Главнокомандующего Восточным фронтом
      генерал-лейтенанта
      В. А. Тыртова и. д. начальника Главного военно-судного
      управления и главного военного прокурора
      генерал-майору Н. Ф. Кузнецову №206 от 09.09.1919

      Представляя при сем переписку по делу о нанесении побоев 4-м санитарам подпоручиком Ермохиным, довожу до Вашего сведения, что по справке, данной мне начальником канцелярии походного штаба ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО Восточным фронтом армий, настоящее дело, по предписанию начальника названного штаба[1051] от 2-го сентября с. г. за №18, окончено в дисциплинарном порядке и подпоручику Ермохину объявлен выговор, о чем было сообщено г [осподину] Грахе 5-го сентября с. г. за №1880[1052].

      ПРИЛОЖЕНИЕ: Переписка на 7 листах.

      Заведующий военно-судной частью штаба
      ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО Восточным фронтом армий,
      ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТ /406/

      9 сентября 1919 г.
      №206
      гор. Омск

      Обер-офицер для поручений и делопроизводства
      Подпоручик
      Горовенский

      РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 167. Л. 166. Заверенная копия.
      Машинопись.

      №7
      Доклад и. д. главного военного прокурора генерал-майора
      Н. Ф. Кузнецова военному министру генерал-лейтенанту
      А. П. Будбергу №2324 от 15.09.1919

      2-го сего сентября за №5512 председателем Временного главного управления Российского общества Красного Креста мне была препровождена переписка о незакономерных действиях подпоручика Егерского отряда ЕРМОХИНА, выразившихся в том, что 5-го августа на ст. Ишим подпоручик Ермохин приказал выпороть четырех санитаров Пермского госпиталя Красного Креста №1 — ТУРИЦЫНА, БОРИСОВА, КЛЕМЕНТЬЕВА и МАТИНЦЕВА.

      Приказание это было исполнено, хотя никаких оснований к производству этого неустановленного в законе наказания не имелось.

      4-го сего сентября при №2189 вся указанная переписка была мной препровождена заведующему военно-судной частью фронта для передачи подлежащему военному прокурору для законного направления.

      9-го сентября за №206 заведующий военно-судной частью Восточного фронта, возвратив мне переписку, сообщил, что дело это по предписанию начальника штаба Восточного фронта от 2-го сентября с. г. за №18 окончено в дисциплинарном порядке. Подпоручику Ермохину объявлен выговор. /407/

      Принимая во внимание:

      1) Что в действиях подпоручика Ермохина могут заключаться признаки уголовно-наказуемого деяния (1489 ст[атья] Ул[ожения] о нак[азаниях])[1053], подведомственного военному суду, и
      2) что за силою 12 ст[атьи] Дисциплинарного устава это дело не может быть закончено в дисциплинарном порядке,

      Я ПОЛАГАЛ БЫ:

      Всю переписку по данному вопросу передать Главнокомандующему Восточным фронтом для направления через подлежащего военного прокурора Общего корпусного суда по закону.

      ЗАКОН: 63 ст[атья] Воен[но] -Суд [ебного] уст [ава].

      ПРИЛОЖЕНИЕ: Переписка[1054].

      Генерал-майор
      Кузнецов

      Представить Главнокоманд[ующему] Вост[очным] фронтом ген[ералу] Дитерихсу. Насилие и беззаконие не могут оставаться безнаказанными. Г[енерал]-л [ейтенант] Будберг

      РГВА. Ф. 39499. Оп. 1. Д. 167. Л. 165. Подлинник. Машинопись. /408/

      №8
      Из дипломатической ноты генерального консула СССР
      в Харбине М. М. Славуцкого
      Особому агенту МИД Северной Маньчжурии
      Ши-Люй-Бэнь №011/01 от 07.01.1937
      Копия

      Господин Особый агент,

      Мне неоднократно приходилось устно и письменно обращать Ваше внимание на исключительный произвол, существующий в Маньчж[о] у-го в отношении советских граждан, на беспричинные аресты их и на возмутительные насилия над ними в маньчжурских тюрьмах, каковые факты вызывают негодование властей и общественности СССР и серьезно вредят нашим отношениям. Перечисление только лишь дат этих моих обращений к Вам заняло бы много места.

      Ныне по распоряжению Народного комиссариата по иностранным делам СССР я имею честь привлечь самым серьезным образом внимание к нижеследующему.

      13-го и 14-го ноября истекшего года были освобождены 26 советских граждан, беспричинно содержавшихся в исключительно тяжелых условиях в течение многих месяцев в Харбине, Маньчжурии, Пограничной и др[угих] пунктах. Во время пребывания этих граждан в местах заключения я неоднократно обращался к Вам с представлениями по поводу совершившихся там над ними неописуемых издевательств и насилий, вызывавших серьезные опасения за состояние их здоровья и жизнь[1055]. Однако, несмотря на приводимые мною в каждом случае конкретные факты, Вы, г-н Особый агент, неизменно считали по возможности отвечать мне, что полицейские власти категорически отрицают подобные обвинения. Лишь в одном случае, а именно — 27 мая прошлого года, в беседе со мной Вы отметили, что допускаете возможность проявления отдельными белыми чинами полиции личной неприязни по отноше-/409/-нию к арестованным советским гражданам, но считает[е] абсолютно исключенным жестокое обращение с арестованными со стороны полицейских властей, в частности, чинов полиции японской национальности, поскольку это порочило бы официальные учреждения Маньчж[о] у-го.

      Полученные ныне, в результате опроса и специального медицинского освидетельствования означенной выше группы освобожденных советских граждан, данные с неопровержимой убедительностью подтверждают все мои указанные неоднократные представления.

      <…>

      Подобное неслыханное обращение с арестованными имело место не только в Харбине, но и во всех др [угих] пунктах МНЖ.

      Так, находящийся под арестом с 4-го авг[уста] по 14-е ноября на ст. Погр[аничной] советский гражд [анин] МИЩЕНКО Д. П. [1056] в своем заявлении пишет:

      «[…] на крыльце жандармерии меня встретили два японских жандарма и белогвардеец-жандарм Мих[аил] ЕРМОХИН[1057], который потащил меня в помещение жандармерии[1058]. Меня заставили раздеться и начали бить. После избиения заставили одеться, а затем Ермохин прикрепил меня кандалами к койке, у которой я стоял до 2-х часов дня. В два часа дня пришли четыре белогв [ардейца] -полиц [ейских]: Егупов, Меликов, Ермохин и один неизвестный, а также 4 японца. Они заставили меня раздеться. Один из яп [онцев] взял меня за бок и 3 раза бросил на пол, после третьего раза я потерял сознание. Затем два белогвардейца наступили ногами на руки, прижали доской ноги и стали бить бамбуками. Я снова потерял сознание. [нрзб]. В 11 часов меня снова били бамбуками до тех пор, пока я не потерял сознания, после чего мне снова производили вливание в рот воды и обливали водою. Вылили пять чайников холодной воды. Затем предложили встать. Положили на голову маленькую скамейку и заставили держать за ножки, и стали бить по верхней доске скамейки бамбуками с тем, чтобы оглушить меня. Когда я упал, потеряв сознание, меня подняли, так как я не мог /410/ стоять, меня поставили к стенке и снова оглушили тем же способом. Я опять упал…

      5.VIII снова Ермохин и тот же японец тем же способом, что и 4-го августа, бросили меня на пол. Ермохин расстегнул [мои] кальсоны и сказал: «Что тут делается. Давай скорее йод». Меликов подал йод и меня обмазали йодом. После этого Ермохин сказал, что «еще можно бить» и ударил ременной плеткой, от плети на спине получилась большая опухоль. Потом сверху легли на меня два человека — японец и русский, вследствие чего меня вырвало[1059]. Тогда они встали и японец стал топтаться у меня на спине. Потом заставили меня повернуться и он продолжал топтаться на груди […]

      […]8.VIII меня опрашивали Меликов и Ермохин. Причем Меликов предложил уплатить выкуп 500 гоби с тем, что они меня выпустят […]

      […]10.VIII один из японцев взял меня за ухо, а другой японец ударил несколько раз по лицу и, стуча кулаками по голове, кричал «говори, Мищенко». Затем заставили снять сапоги, надели кандалы и в течение четырех суток лишили меня сна (не давали вздремнуть ни на минуту). Днем дежурили около меня русские, а ночью японцы. Если я начинал дремать, то меня били палкой, говоря при этом «не спи».

      […]14.VIII один японец схватил меня за кандалы и несколько раз перевернул через голову, другой толстый японец начал на мне прыгать, а потом ударил коленкой по груди и я потерял сознание, после чего мне снова стали вливать воду в рот […]

      […] 13.IX меня вызвали из камеры и потребовали дать подписку о том, что меня не избивали […]»[1060]

      Другой советский гражданин АВДЕЕВ И. Я., содержавшийся под арестом с 3-го сентября по 14 ноября так же на ст. Пограничная в своем заявлении пишет:

      «Меня допрашивал [и] Мельников и Вощилло в присутствии ЯМОМОТО. Стали требовать от меня, чтобы я сознался и поскольку мне сознаваться было не в чем, Вощилло, Рябович и Гантимуров принесли чайник с холодной водой, заставили ме-/411/-ня лечь на скамью, связали бичевкой и стали вливать воду в рот и нос, и все требовать признаться. Сознаваться мне было не в чем, но они все же в протоколе записали на заранее приготовленной бумажке слова, которые я не говорил […]»

      <…>

      Эти приведенные заявления подтверждаются и имеющим[и] ся в моем распоряжении официальными актами медицинского освидетельствования. Почти у всех освобожденных советских граждан установлено наличие синяков, кровоподтеков и рубцов от ран на различных участках тела, а у некоторых на икроножных мышцах изъя [з] вленные рубцы воспаленной кожи вокруг, что явилось результатом избиения; у многих видны рубчики на кистях рук и других частях тела от прижигания сигаретами, у ряда лиц зафиксированы воспаления ногтевого лома от вкалывания острых предметов под ногти; у большинства отмечены болезненность мышц рук и следы от кровоподтеков на руках, а именно: на бицепсах, явившееся результатами подвешивания на палках; у многих ярко выражено потеря обоняния, носовой оттенок голоса и даже потеря голоса, а у некоторых следы гнойного воспаления среднего уха, каковые явления — прямой результат вливания жидкости в нос, наконец, медицинское освидетельствование устанавливает исключительно тяжелое общее состояние абсолютно всех освобожденных и необходимость для многих из них длительной лечебной помощи в условиях больничного или санитарного режима.

      Я не стану останавливаться более детально на всех выводах медицинского освидетельствования, равно как не стану утруждать Ваше внимание приведением выдержек из заявлений других бывших под арестом советских граждан. Все они рисуют жуткие картины неслыханных издевательств, вопиющих насилий и варварских пыток темного средневековья.

      Против этих вполне установленных фактов бесчеловечного обращения с арестованными советскими гражданами, в результате которого ряд лиц остались калеками, а один из арестованных — советский гражданин ПЕТРЕНКО И. И. — был замучен на-/412/-смерть, по поручению Народного комиссариата по иностранным делам СССР заявляю самый решительный протест[1061].

      Эти факты вызывают тем более возмущение и негодование, что подобное обращение с советскими гражданами стало почти обычным во всех местах заключения Маньчж [о] у-Го, что я уже не раз протестовал против этого в прошлом и что мои протесты тем не менее оставались безрезультатными, несмотря даже на то, что ряд советских граждан, а именно: инженер ВОРОНИН, КИСЛЫЙ, ЛАУШКИН, КУЛЬБАЦКИЙ, ОСАДЧУК, БОГОМОЛОВ и другие были убиты в маньчжурских застенках японскими и белогвардейскими служащими полиции и жандармерии.

      Совершенно очевидно, что все эти нетерпимые ни в одном культурном государстве факты могли явиться только прямым следствием безнаказанности чинов полиции и жандармерии, что поощряет их на самые изощренные методы насилия над советскими гражданами, ответственность за что ложится целиком на высшие маньчжурские власти, не принимающие ни каких мер к пресечению этого.

      В связи с этим мне поручено потребовать немедленно и действительного привлечения к ответственности всех виновных в указанных выше вопиющих преступлениях и принятия эффективных мер к тому, чтобы подобные зверства не могли иметь места в дальнейшем.

      Ожидая немедленного удовлетворения этих справедливых требований и возлагая на Маньчжурское правительство ответственность за последствия, могущие иметь место в случае продолжения политики зверских насилий в отношении советских граждан, я вместе с тем имею честь сообщить, что советское правительство не намерено больше терпеть подобных издевательств над своими гражданами, равно как и голословного отрицания установленных фактов вместо принятия мер, которое каждое цивилизованное государство в таких случаях принимает.

      Оставляя за собой право вернуться к вопросу о компенсации как пострадавшим советским гражданам, так и семьям советских граждан, замученных на маньчжурских застенках, я /413/ ожидаю Вашего скорейшего уведомления о принятии Вами мер для сообщения Народному комис[с]ариату по иностранным делам СССР[1062].

      Примите уверение в моем глубоком к Вам, г. Особый агент, уважении.

      Генеральный консул СССР в Харбине (М. СЛАВУЦКИЙ)[1063]

      ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 10–22. Копия.
      Машинопись. /414/

      [995] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 1аоб.
      [996] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 7.
      [997] Там же.
      [998] Кручинин А. М. Белый Екатеринбург (1918–1919 гг.): армия и власть. Екатеринбург, 2018. С. 371.
      [999] Там же.
      [1000] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 4.
      [1001] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 7.
      [1002] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 8об.
      [1003] Кручинин А. М. Белый Екатеринбург (1918–1919 гг.): армия и власть… С. 126.
      [1004] Там же. С. 371.
      [1005] Там же.
      [1006] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 6об.
      [1007] Кручинин А. М. Белый Екатеринбург… С. 372.
      [1008] См. док. №1 (Приложение).
      [1009] Бессонов Ю. На фронте и в тылу: Рабочие Верхисетского завода. 1918–1921 годы (главы из истории завода). Свердловск, 1937. 96 с.
      [1010] См. док. №2–7 (Приложение).
      [1011] См. док. №3 (Приложение).
      [1012] См. док. №5 (Приложение).
      [1013] Общество и власть. Российская провинция. 1917–1985: Документы и материалы в 6 т. Пермский край. Т. 1. 1917–1940. Пермь, 2008. С. 212–213.
      [1014] См. док. №4 (Приложение).
      [1015] См. док. №3 (Приложение).
      [1016] См. док. №6 (Приложение).
      [1017] См. док. №7 (Приложение).
      [1018] См. док. №7 (Приложение).
      [1019] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 7об.
      [1020] Там же.
      [1021] Там же.
      [1022] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 5.
      [1023] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 6.
      [1024] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 8.
      [1025] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 6об.
      [1026] Смирнов С. В. Русская военная эмиграция в Китае (1920 — конец 1940-х гг.): дисс. … д-ра ист. наук: 07.00.02. Екатеринбург, 2018. С. 367.
      [1027] См. док. №8.
      [1028] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 8об.
      [1029] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 1об.
      [1030] ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 14930. Л. 5об.
      [1031] Константинов С. И. Биографии белых генералов и офицеров: Ермохин Михаил Капитонович // Девятые Романовские чтения. Екатеринбург, 2005. С. 150.
      [1032] Датируется по содержанию документа.
      [1033] Сведения не соответствуют действительности. Во время описываемых в воспоминаниях А. М. Лапина событий адмирала А. В. Колчака не было на территории России. Войска, занявшие Екатеринбург, подчинялись Временному Сибирскому правительству во главе с П. В. Вологодским.
      [1034] Здесь и далее по тексту документа подчеркнуто черными чернилами неустановленным лицом — предположительно, сотрудником Истпарта.
      [1035] Исправлено. В документе ошибочно объявленного.
      [1036] Имеется в виду ночь с 8 на 9 августа 1918 г., когда 2-я бригада Средней дивизии 3-й армии под командованием комбрига П. И. Жебенева в ходе наступления вышла на ближние подступы к Екатеринбургу.
      [1037] После «выкапывании» зачеркнуто «арестованных».
      [1038] Имеется в виду братская могила, в которой были похоронены 7 красногвардейцев из Верх-Исетского завода, погибших во время экспедиции против атамана А. И. Дутова в марте-апреле 1918 г.
      [1039] Под Монеткой имеется в виду Екатеринбургский монетный двор, который был закрыт в 1876 г., а его производственные корпуса и оборудование переданы железнодорожным мастерским Уральской горнозаводской железной дороги, но название прижилось среди горожан.
      [1040] Согласно записям в метрических книгах Успенского собора и Никольской церкви Верх-Исетского завода, 23 августа 1918 г. комендатурой были расстреляны 19 сторонников большевиков: В. А. Аникин, В. И. Берсенев, М. Я. Блохин, В. И. Волокитин, В. В. Волчихин, А. А. Дмитриев, А. А. Дироненков, А. М. Дятлов, П. И. Епанчищев, А. Т. Ерыкинов, В. А. Зотин, П. Н. Кудин, М. С. Лобов, Г. М. Мазунин, П. В. Медведев, С. М. Овчинкин, В. Я. Санников, В. П. Удинов и Н. И. Чечулин. (См.: Кручинин А. М. Белый Екатеринбург (1918–1919 гг.): армия и власть. Екатеринбург: Банк культурной информации, 2018. С. 106).
      [1041] 9 августа 1918 г. комендатурой Верх-Исетского завода было расстреляно 11 чел., в т. ч. 8 чел., чьи имена удалось установить по метрическим книгам: С. Ф. Блохин, С. Ф. Воробьев, А. Е. Гончаров, И. С. Коннаков, В. И. Медведев, И. И. Пьянков, М. П. Пьянков и Г. М. Фролов. 9 сентября 1918 г. была расстреляна еще одна группа большевиков, по метрическим книгам удалось установить имена 8 расстрелянных (И. Ф. Абрамов, С. Е. Нисковских, А. А. Разумов, П. Г. Савин, Ф. В. Свинцов, М. Д. Толстов, Г. П. Чепурин и А. К. Шаклеев), но возможно, что в общей сложности их было 12, как упоминает А. М. Лапин. (См.: Кручинин А. М. Белый Екатеринбург (1918–1919 гг.): армия и власть. Екатеринбург: Банк культурной информации, 2018. С. 106–107).
      [1042] Имеется в виду екатеринбургская спичечная фабрика акционерного общества «Василий Логинов».
      [1043] Вписано зелеными чернилами.
      [1044] Вписано зелеными чернилами.
      [1045] Вписано зелеными чернилами.
      [1046] См. док. №3.
      [1047] См. док. №4.
      [1048] См. док. №5.
      [1049] См. док. №4.
      [1050] Копия снята и заверена 07.08.1919.
      [1051] Имеется в виду полковник Д. Н. Сальников.
      [1052] На документе есть помета «10.09.1919 г. №2106» и «10.09. [1919]. Пров. к докладу Воен [ному] м [инист] ру. Г [енерал] -м [айор] Кузнецов».
      [1053] 1489 статья Уложения о наказаниях предусматривала уголовную ответственность «За причинение кому-либо с умыслом тяжких, подвергающих жизнь его опасности, побоев или иных истязаний или мучений».
      [1054] См. док. №2–6.
      [1055] Три абзаца текста, начиная со слов Мне неоднократно приходилось устно и письменно и заканчивая словами серьезные опасения за состояние их здоровья и жизнь, выделены на полях документа красным карандашом.
      [1056] Здесь и далее по тексту документа подчеркнуто красным карандашом неустановленным лицом.
      [1057] Фамилия Ермохина выделена на полях документа вертикальной чертой красным карандашом.
      [1058] Предложение выделено на полях документа двумя вертикальными чертами красным карандашом.
      [1059] Предложение выделено на полях документа двумя вертикальными чертами красным карандашом.
      [1060] Семь абзацев текста, начиная со слов Так, находящийся под арестом и заканчивая словами дать подписку о том, что меня не избивали, выделены на полях документа красным карандашом.
      [1061] Абзац выделен на полях документа красным карандашом.
      [1062] Два абзаца, начиная со слов Ожидая немедленного удовлетворения и заканчивая словами Народному комис[с]ариату по иностранным делам СССР, выделены на полях документа красным карандашом неустановленным лицом.
      [1063] Исправлено. В документе ошибочно Н. СЛАВУЦКИЙ.

      Книга памяти: Екатеринбург репрессированный 1917 — сер. 1980-х гг.: Часть I. Научные исследования. Екатеринбург: Издательские решения, 2021. С. 112-126.
    • "Тобол" - факты и вымыслы
      By Чжан Гэда
      Разбор фильма "Тобол" (2019) на предмет соответствия исторической реальности.