Sign in to follow this  
Followers 0
Чжан Гэда

Советская военная помощь Китаю в 1920-е годы

23 posts in this topic

Вот что пишет А.Б. Широкорад "Россия и Китай. Конфликты и сотрудничество" (очень не рекомендую эту книгу для использования, особенно без комментариев) про военную помощь СССР Китаю в 1920-е годы:

В июле 1919 г. Совнарком РСФСР заявил об отказе Советского государства от всех неравноправных договоров, навязанных царским правительством Китаю, и от всех привилегий, которыми пользовалась царская Россия вместе с Англией, Японией, США и другими империалистическими государствами в Китае.

Либерально-демократическая общественность Китая по достоинству оценила этот акт советского правительства. Вождь китайских революционеров-демократов Сунь Ятсен в связи с этим заявил, что Россия по собственной инициативе отказалась от всех привилегий в Китае, перестала считать китайцев рабами и признала их своими друзьями. Сунь Ятсен подчеркивал, что Россия является образцом республики, с которой китайский народ должен брать пример. Отмена неравноправных договоров Китая с иностранными государствами была лозунгом всех китайских партий, от националистов до коммунистов.

В начале 1920-х годов китайские революционные силы создали на юге Китая в городе Гуанчжоу (Кантон) в провинции Гуандун правительство во главе с Сунь Ятсеном. Этому правительству пришлось вести войну как с реакционной пекинской кликой, так и с губернаторами отдельных провинций, которые строили из себя независимых феодальных правителей.

В феврале 1923 г. Сунь Ятсен попросил советское правительство направить в Гуанчжоу советских военных специалистов и политработников для оказания помощи китайскому революционному правительству. В марте 1923 г. из Советского Союза в Китай была откомандирована группа советников для изучения вопроса об оказании военной помощи правительству Сунь Ятсена. Одновременно с этим советское правительство ассигновало необходимые средства (2 млн. долларов).

Осенью 1923 г. революционное правительство Китая отправило в СССР военную делегацию, задачей которой было изучение опыта Красной Армии. Китайским военным в Советском Союзе был оказан дружественный прием, они встречались и имели беседы с Председателем Реввоенсовета, Главкомом Красной Армии и с другими высокопоставленными работниками, посетили военно-учебные заведения, части Красной Армии, военные корабли, где знакомились с методами обучения военных кадров и боевой подготовкой войск.

Правительство Сунь Ятсена прислушалось к рекомендациям советских военных специалистов и предприняло конкретные меры по практическому их осуществлению.

В 1924 году состоялся I съезд гоминьдана. Одним из важнейших решений этого съезда было создание революционной армии.[88] Предполагалась реорганизация уже имевшихся войск и создание новых частей, преданных революционному правительству. Правительство Сунь Ятсена вновь обратилось к СССР за помощью в создании революционных вооруженных сил. Советское правительство откликнулось на эту просьбу и отправило в Китай военных специалистов.

В разное время в 1924–1927 гг. в Китае работало до 135 советских военных советников, руководство РККА подходило к подбору специалистов исключительно ответственно. Военные советники представляли различные рода войск, среди них были политработники, преподаватели, известные военачальники — П.А. Павлов, В.К. Блюхер, А.И. Черепанов, В.М. Примаков, В.К. Путна, А.Я. Лапин, Н.И. Пяткевич и другие. Все они пользовались уважением и доверием революционного правительства Китая, Сунь Ятсен высоко ценил их рекомендации.

Советские военные оказали большое влияние на политику революционного правительства в вопросах военного строительства. Под руководством первого главного военного советника П.А. Павлова был разработан план реорганизации революционной армии Китая, утвержденный правительством Сунь Ятсена. После гибели в июне 1924 г. П.А. Павлова главным военным советником был назначен В.К. Блюхер, который участвовал в дальнейшей корректировке этого плана и проведении его в жизнь. План этот предусматривал создание высшего военного руководства — Совета обороны, подготовку офицерских кадров, организацию политической работы в НРА, создание в частях ячеек гоминьдана, а также меры по укреплению тыла.

Уже летом 1924 г. началось практическое осуществление решений правительства по строительству революционных вооруженных сил. На юге Китая на острове Вампу открылась школа по подготовке офицеров для новой армии. Но правительство Сунь Ятсена, стесненное в средствах, смогло приобрести для этой школы всего 30 маузеров. Тогда советское правительство отправило в Китай для школы Вампу военный корабль «Боровский», груженный оружием и боеприпасами (8 тыс. винтовок, 9 млн. патронов, артиллерийские орудия и снаряды к ним). Функционирование этой школы стало возможным только при поддержке СССР, который полностью финансировал школу вплоть до разрыва отношений с гоминьданом в 1927 г. За эти годы на нужды школы Советский Союз израсходовал около 900 тыс. руб.

В 1925 г. в офицерской школе Вампу открылся политкласс, где готовились политработники для НРА. Через год в политклассе обучались уже 500 курсантов. Программа обучения и методика занятий были разработаны советскими военными специалистами. По ряду важных тем перед курсантами выступали видные советские политические и военные деятели. К примеру, в 1926 г. курс лекций о развитии военно-научной мысли в СССР и за рубежом прочел начальник Политуправления РККА А.С. Бубнов.

Школа Вампу стала основным центром по подготовке офицерских кадров для НРА, за годы своей работы она выпустила около 4,5 тыс. офицеров. В первом выпуске школы было 39 коммунистов, в четвертом — уже 500, в пятом — 100–120. В 1927 году 90 % курсантов придерживались левых взглядов. Выпускники школы Вапму стали костяком Национально-революционной армии. Уже в августе 1924 г. из них были сформированы два полка, преданных революционному правительству Китая. Курсантские формирования послужили основой I корпуса — первого соединения НРА. В отдельных полках этого корпуса среди личного состава было много коммунистов.

Офицерские кадры для НРА также готовились и в советских военно-учебных заведениях. Сформированный и обученный командный состав, ставший основой революционной армии, позволил вплотную заняться строительством вооруженных сил и реорганизацией частей «союзной армии».

По рекомендации советских военных советников было реорганизовано управление НРА в высшем звене. Для решения всех основных вопросов в НРА был создан Главный военный совет. Он сильно ограничивал независимость от правительства командующих армиями и главнокомандующего, тем самым создавая условия для твердого управления НРА. Был также сформирован Главный штаб.

В 1925 г. в НРА создается Политический департамент, в дивизиях— политотделы, а в подразделениях— ячейки гоминьдана. Некоторое время в армии вел работу возглавляемый коммунистами Союз молодых воинов. По настоянию В.К. Блюхера в частях была утверждена должность военных комиссаров. Политическая комиссия при Главном военном совете разработала положение о военкомах, которое было утверждено ЦИК гоминьдана.

Содержание революционной армии требовало огромных средств, и советское правительство предоставило администрации Сунь Ятсена заем в 10 млн. юаней, а также направило в Гуанчжоу советника по бюджетным вопросам для оказания помощи в стабилизации финансов.

В марте 1925 г. умер Сунь Ятсен, что негативно сказалось на отношениях между СССР и гоминьданом.

Советский Союз в 1920-х годах оказывал помощь не только правительству Сунь Ятсена, но и некоторым «милитаристам», деятельность которых была выгодна СССР, как, например, Чжан Цзо-Лину и Пей-Фу на севере Китая.

В 1924–1925 гг. расходы Советской России на поставку военных материалов и подготовку офицерских кадров для вооруженных сил Китая достигали десятков миллионов рублей. Только национальным армиям (т. е. армиям «милитаристов») в 1925–1926 гг. было отправлено около 43 тыс. винтовок и 87 млн. патронов к ним, 60 различных орудий, 230 пулеметов с патронами, 10 тыс. ручных гранат, 4 тыс. шашек, а также бомбометы и самолеты. На юг Китая для НРА в мае—октябре 1926 г. из СССР поступило 28,5 тыс. винтовок, 31 млн. патронов, 145 орудий, 19 тыс. снарядов, 100 тыс. ручных гранат, более двадцати самолетов, 100 бомбометов и другие военные материалы. В дальнейшем поставки боеприпасов и вооружения для НРА продолжались.

СССР оказывал поддержку и партизанским группам, воевавшим в тылу «нехороших милитаристов». Так, во Внутреннюю Монголию в 1926 г. было доставлено — тысяча винтовок, 5 тяжелых пулеметов, 500 ручных гранат, миллион патронов для винтовок и 50 тысяч патронов для пулеметов. В партизанские отряды отправлялись и советские военные инструкторы.

Во время подготовки восстания в Шанхае весной 1927 г. рабочим отрядам также были отправлены оружие и боеприпасы. Советник Хмелев помогал руководителям восстания в разработке военной части плана выступления.

Советское правительство считало необходимым наладить устойчивую связь с национальным правительством, чтобы оперативно принимать решения по оказанию помощи. Для этого в начале 1927 г. принимается решение о постройке специальной радиостанции в районе Владивостока, на что выделяется 200 тыс. руб.

Советские военные советники в Китае содержались на средства СССР, и средства эти были немалые, так, к примеру, к 1 октября 1927 г. на содержание советников было израсходовано 1 131 тыс. руб.

В августе—сентябре 1924 г. в Гуанчжоу против правительства Сунь Ятсена подняли восстание вооруженные отряды, созданные компрадорской буржуазией. Пятнадцать тысяч мятежников поддерживали иностранные империалисты. Английское правительство передало им 30 тыс. винтовок и потребовало от Сунь Ятсена прекратить боевые операции против восставших. Но революционное правительство отвергло этот ультиматум и с помощью своих войск подавило мятеж. При этом советские специалисты помогли правительству Сунь Ятсена разработать и реализовать план разгрома контрреволюционеров. В подавлении этого мятежа особо отличились выпускники школы Вампу.

Правительству Сунь Ятсена приходилось также бороться и с войсками генералов-«милитаристов», стремившихся подавить этот очаг революции в Китае. В 1924–1925 гг. революционное правительство провело ряд наступательных операций с целью очищения провинции Гуандун от войск «милитаристов» и создания более надежной обстановки на ее границах. Планы этих операций были разработаны В.К. Блюхером и другими советскими военными советниками и реализованы при их непосредственном участии. Революционные китайские войска нанесли ряд серьезных поражений «милитаристам», показав хорошую выучку и высокие боевые качества. В 1925 г. один полк революционной армии разбил группировку противника, превосходящую его по численности в семь-восемь раз. В том же году было подавлено восстание «милитаристов», пытавшихся захватить Гуанчжоу и свергнуть революционное правительство. В этой операции не малую роль сыграл талантливый военачальник В.К. Блюхер. Чан Кай-ши предлагал оставить Гуанчжоу, но Блюхер отстоял свой план ведения боевых действий, и в результате «милитаристы» были полностью разгромлены, а революционные войска захватили более 14 тыс. пленных и много трофеев.

Успех этой операции способствовал укреплению базы революции в Китае — провинции Куандун с 30-миллионным населением — и поднятию авторитета правительства гоминьдана. Вскоре многие генералы на севере Китая заявили о своей поддержке революционного правительства, и оно в 1925 г. было реорганизовано в Национальное правительство Китая.

Советские военные советники часто принимали и личное участие в боях. Так, например, в феврале 1925 г. в одном из боев из-за ошибки командующего войска революционной армии попали в тяжелое положение и начали в панике отступать. Советники Степанов, Бесчастнов, Дратвин, Палло, несмотря на сильный огонь противника, заняли выгодную позицию и открыли огонь. Солдаты и офицеры НРА, увидев мужественные действия советских военных, прекратили паническое отступление, перешли в контратаку и обратили противника в бегство. Советник Теруни при штурме города Учан шел во главе колонны и в самые критические моменты брал руководство боем на себя.

Советские летчики, воевавшие в те годы в Китае, принимали активное участие в боевых действиях. Во время Северного похода летчик Сергеев под Учаном за шесть дней налетал 37 часов — он вел разведку, производил бомбометание, помогая наступавшим частям НРА. Сергеев на предельно низкой высоте неоднократно обстреливал бронепоезд противника, заставляя его покидать позиции. Всего под Учаном советские летчики сбросили 219 бомб и расстреляли 4 тыс. патронов. Позднее, на Цзянскийском фронте, за 6 дней советские летчики налетали по 40 часов каждый, сбросили 115 бомб, израсходовали 7 тыс. патронов, доставляли донесения и летали на разведку в тылы противника.

Под руководством советников К.Б. Калиновского и С.С. Чекина были построены два бронепоезда, на каждом из которых установили по два 75-мм орудия и по 8 пулеметов.

В апреле 1927 г. правая часть китайской национальной партии гоминьдана во главе с Чан Кайши произвела переворот и порвала с левой частью национально-освободительного движения, к которой примкнули коммунисты во главе в Мао Цзэ-дуном. Под властью Чан Кайши оказалась большая часть Китая. Однако на окраинах страны, в том числе в Маньчжурии и Синьцзяне, власть Центрального правительства была номинальной. Этими провинциями фактически управляли военные губернаторы-«милитаристы».

В августе 1927 г. части НРА под командованием Хэ Луна и Е Тина подняли восстание против контрреволюционного правительства. Для оказания им помощи из СССР было отправлено 15 тыс. винтовок, 10 млн. патронов, 30 пулеметов, 2 тыс. снарядов. Отразив натиск противника, восставшие части стали пробиваться на юг в провинцию Гуандун.

В 1929 г. гоминьдановское правительство разрывает дипломатические отношения с СССР. Восстановлены они будут лишь в декабре 1932 г.

В конце 1920-х годов военную помощь гоминдановцам стали оказывать Германия и США. Американцы предоставили им заем в 50 млн. долларов для закупки вооружения. 70 офицеров германского Генштаба во главе с генералом Сектом обучали гоминьдановских офицеров, составляли планы боевых действий против Китайской Красной Армии (ККА) и были советниками в частях чанкайшистской армии. 150 американских и канадских летчиков пилотировали гоминьдановские самолеты. Это позволило гоминьдану достичь определенного успеха в борьбе с коммунистами и «милитаристами».

...

Примечания:

[88] С 1925 г. она стала именоваться Национально-революционной армией (НРА).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Спишем ряд ошибок на проблемы с распознаванием, но все же без комментариев никак:

В начале 1920-х годов китайские революционные силы создали на юге Китая в городе Гуанчжоу (Кантон) в провинции Гуандун правительство во главе с Сунь Ятсеном. Этому правительству пришлось вести войну как с реакционной пекинской кликой, так и с губернаторами отдельных провинций, которые строили из себя независимых феодальных правителей.

В 1917 г. было создано правительство в Гуанчжоу, существовавшее с перерывами 10 лет и в 1927 г. превратившееся в Центральное правительство Китая с центрами сначала в Ухани, а затем в Нанкине.

В разное время в 1924–1927 гг. в Китае работало до 135 советских военных советников, руководство РККА подходило к подбору специалистов исключительно ответственно. Военные советники представляли различные рода войск, среди них были политработники, преподаватели, известные военачальники — П.А. Павлов, В.К. Блюхер, А.И. Черепанов, В.М. Примаков, В.К. Путна, А.Я. Лапин, Н.И. Пяткевич и другие. Все они пользовались уважением и доверием революционного правительства Китая, Сунь Ятсен высоко ценил их рекомендации.

А.Я. Лапин, В.М. Примаков, В.К. Путна и Н.Ю. Пяткевич работали при штабе Юэ Вэйцзюна (Лапин) и "розового маршала" Фэн Юйсяна (т.н. http://www.e-reading.bz/chapter.php/143514/17/Usov_-_Sovetskaya_razvedka_v_Kitae._20-e_gody_XX_veka.html'>Калганская группа советников) и никогда не контактировали с Сунь Ятсеном.

Советские военные оказали большое влияние на политику революционного правительства в вопросах военного строительства. Под руководством первого главного военного советника П.А. Павлова был разработан план реорганизации революционной армии Китая, утвержденный правительством Сунь Ятсена. После гибели в июне 1924 г. П.А. Павлова главным военным советником был назначен В.К. Блюхер, который участвовал в дальнейшей корректировке этого плана и проведении его в жизнь. План этот предусматривал создание высшего военного руководства — Совета обороны, подготовку офицерских кадров, организацию политической работы в НРА, создание в частях ячеек гоминьдана, а также меры по укреплению тыла.

Комкор Павел Андреевич Павлов (1892-1924) утонул во время поездки на фронт 18.07.1924.

Уже летом 1924 г. началось практическое осуществление решений правительства по строительству революционных вооруженных сил. На юге Китая на острове Вампу открылась школа по подготовке офицеров для новой армии. Но правительство Сунь Ятсена, стесненное в средствах, смогло приобрести для этой школы всего 30 маузеров. Тогда советское правительство отправило в Китай для школы Вампу военный корабль «Боровский», груженный оружием и боеприпасами (8 тыс. винтовок, 9 млн. патронов, артиллерийские орудия и снаряды к ним). Функционирование этой школы стало возможным только при поддержке СССР, который полностью финансировал школу вплоть до разрыва отношений с гоминьданом в 1927 г. За эти годы на нужды школы Советский Союз израсходовал около 900 тыс. руб.

Корабль, естественно, назывался "Воровский".

Пограничный сторожевой корабль "Воровский" был построен в 1901 году в США в качестве быстроходной морской яхты "Лисистрата", имел водоизмещение 3315 тонн, длину 91,7 метра, ширину 12,2 метра. Паровые машины мощностью 6 тысяч лошадиных сил позволяли судну развивать скорость до 20 узлов. В Первую Мировую войну вместе с рядом других кораблей был закуплен царским правительством для использования в качестве вспомогательного крейсера под названием "Ярославна" в Архангельске и Мурманске. Был вооружен 2 х 102 мм. орудиями и пулеметами. В 1924 г. было принято решение перевести его с Архангельска во Владивосток, для чего предстояло совершить

Подробнее о плавании "Воровского":

http://svrpu.ru/psv/3842/295158.php

Сведения о поставках оружия взяты из официозного советского издания и не полностью показывают ассортимент. Насчет "30 маузеров" очень большие сомнения - "Воровский" отбыл из Гуанчжоу 11.11.1924, а первая сохранившаяся телеграмма Блюхера датирована ранее этого срока и не сообщает о подобных ограничениях в материальной базе училища.

В 1925 г. в офицерской школе Вампу открылся политкласс, где готовились политработники для НРА. Через год в политклассе обучались уже 500 курсантов. Программа обучения и методика занятий были разработаны советскими военными специалистами. По ряду важных тем перед курсантами выступали видные советские политические и военные деятели. К примеру, в 1926 г. курс лекций о развитии военно-научной мысли в СССР и за рубежом прочел начальник Политуправления РККА А.С. Бубнов.

Относительно открытия курсов политработников в Вампу надо смотреть у Блюхера и уточнять динамику.

А.С. Бубнов был в Китае с инспекцией, и если и читал лекции в Вампу, то не в виде курса, а как почетный гость.

Офицерские кадры для НРА также готовились и в советских военно-учебных заведениях. Сформированный и обученный командный состав, ставший основой революционной армии, позволил вплотную заняться строительством вооруженных сил и реорганизацией частей «союзной армии».По рекомендации советских военных советников было реорганизовано управление НРА в высшем звене. Для решения всех основных вопросов в НРА был создан Главный военный совет. Он сильно ограничивал независимость от правительства командующих армиями и главнокомандующего, тем самым создавая условия для твердого управления НРА. Был также сформирован Главный штаб.

В СССР училось минимальное количество офицеров - в 1923 г. планировалось не более 5 человек в Академию и не более 50 человек в военные училища, т.к. очень тяжело было обеспечить всех переводчиками.

Главный военный совет держался на Блюхере, т.к. он отмечал, что все советы, комиссии и центры "умирают своей смертью" после нескольких заседаний.

В 1925 г. в НРА создается Политический департамент, в дивизиях— политотделы, а в подразделениях— ячейки гоминьдана. Некоторое время в армии вел работу возглавляемый коммунистами Союз молодых воинов. По настоянию В.К. Блюхера в частях была утверждена должность военных комиссаров. Политическая комиссия при Главном военном совете разработала положение о военкомах, которое было утверждено ЦИК гоминьдана.

Это произошло только в июне 1925 г., после разгрома интерпровинциальных армий в Гуанчжоу, параллельно реформированию армии и правительства.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Содержание революционной армии требовало огромных средств, и советское правительство предоставило администрации Сунь Ятсена заем в 10 млн. юаней, а также направило в Гуанчжоу советника по бюджетным вопросам для оказания помощи в стабилизации финансов.

В юанях не давали - давали в серебряных долларах, т.к. только серебро признавалось полноценным средством денежного обращения в воюющем Китае. Размеры финансовой помощи и количество лотов надо смотреть отдельно.

Советские финансовые советники смогли начать работу не ранее лета 1925 г., т.к. до этого все сферы экономической деятельности в Гуандуне "крышевались" интерпровинциальными армиями и правительство ничего не могло с ними поделать.

Советский Союз в 1920-х годах оказывал помощь не только правительству Сунь Ятсена, но и некоторым «милитаристам», деятельность которых была выгодна СССР, как, например, Чжан Цзо-Лину и Пей-Фу на севере Китая.

Никогда СССР не поставлял оружие и финансы, не посылал советников к этим деятелям - ни к У Пэйфу, ни к Чжан Цзолиню. Наоборот, СССР поддерживал 3 т.н. "Национальные армии" (Гоминьцзюнь) - 1-я Национальная армия Фэн Юйсяна, 2-я Национальная армия Ху Цзинъи (затем - Юэ Вэйцзюн), 3-я Национальная армия Сунь Юэ, которые воевали против У Пэйфу и Чжан Цзолиня. В этих армиях работали Калганская (у Фэн Юйсяна) и Кайфэнская (у Юэ Вэйцзюна) группы советников.

В 1924–1925 гг. расходы Советской России на поставку военных материалов и подготовку офицерских кадров для вооруженных сил Китая достигали десятков миллионов рублей. Только национальным армиям (т. е. армиям «милитаристов») в 1925–1926 гг. было отправлено около 43 тыс. винтовок и 87 млн. патронов к ним, 60 различных орудий, 230 пулеметов с патронами, 10 тыс. ручных гранат, 4 тыс. шашек, а также бомбометы и самолеты. На юг Китая для НРА в мае—октябре 1926 г. из СССР поступило 28,5 тыс. винтовок, 31 млн. патронов, 145 орудий, 19 тыс. снарядов, 100 тыс. ручных гранат, более двадцати самолетов, 100 бомбометов и другие военные материалы. В дальнейшем поставки боеприпасов и вооружения для НРА продолжались.

"Национальные армии" - это не "армии милитаристов", хотя суть "национальных армий" не очень сильно отличалась от милитаристских формирований. Подробнее см. у Примакова в "Записках волонтера" - там все четко разложено.

Количество поставок надо перепроверять, т.к. автор сильно небрежен с цифрами и фактами - это традиция "писателей обо всем".

СССР оказывал поддержку и партизанским группам, воевавшим в тылу «нехороших милитаристов». Так, во Внутреннюю Монголию в 1926 г. было доставлено — тысяча винтовок, 5 тяжелых пулеметов, 500 ручных гранат, миллион патронов для винтовок и 50 тысяч патронов для пулеметов. В партизанские отряды отправлялись и советские военные инструкторы.

Эти "партизанские группы" действовали в зоне влияния Фэн Юйсяна. Скорее всего, автор просто путает, что кому поставляли.

Во время подготовки восстания в Шанхае весной 1927 г. рабочим отрядам также были отправлены оружие и боеприпасы. Советник Хмелев помогал руководителям восстания в разработке военной части плана выступления.

Надо проверять. В Шанхай просто так оружие не пошлешь - география плохо содействует.

Советское правительство считало необходимым наладить устойчивую связь с национальным правительством, чтобы оперативно принимать решения по оказанию помощи. Для этого в начале 1927 г. принимается решение о постройке специальной радиостанции в районе Владивостока, на что выделяется 200 тыс. руб.

После гибели в 1920 г. Николаевской радиостанции иметь подобную по мощности радиостанцию на Дальнем Востоке было в интересах СССР.

Советские военные советники в Китае содержались на средства СССР, и средства эти были немалые, так, к примеру, к 1 октября 1927 г. на содержание советников было израсходовано 1 131 тыс. руб.

Все надо проверять.

В августе—сентябре 1924 г. в Гуанчжоу против правительства Сунь Ятсена подняли восстание вооруженные отряды, созданные компрадорской буржуазией. Пятнадцать тысяч мятежников поддерживали иностранные империалисты. Английское правительство передало им 30 тыс. винтовок и потребовало от Сунь Ятсена прекратить боевые операции против восставших. Но революционное правительство отвергло этот ультиматум и с помощью своих войск подавило мятеж. При этом советские специалисты помогли правительству Сунь Ятсена разработать и реализовать план разгрома контрреволюционеров. В подавлении этого мятежа особо отличились выпускники школы Вампу.

Мятеж "бумажных тигров" (шантуань) был 10.10.1924. Подробнее у А.И. Черепанова:

http://www.china-voyage.com/2010/12/cherepanov-aleksandr-ivanovich-zapiski-voennogo-sovetnika-v-kitae-iz-istorii-pervoj-grazhdanskoj-revolyucionnoj-vojny-1924%e2%80%931927-fragment-3/

Действительно, имел место конфликт из-за партии оружия, закупленного Чэнь Ляньбо (Чэн Линпак) в Гонконге для вооружения шантуаней и арестованного по приказу Сунь Ятсена. Но это был только повод.

В подавлении мятежа участвовал ПСК "Воровский". Основной ударной силой правительства была жандармская бригада У Течэна, а Вампу еще ни одного выпуска не сделала (занятия начались летом 1924 г.).

Share this post


Link to post
Share on other sites
Правительству Сунь Ятсена приходилось также бороться и с войсками генералов-«милитаристов», стремившихся подавить этот очаг революции в Китае. В 1924–1925 гг. революционное правительство провело ряд наступательных операций с целью очищения провинции Гуандун от войск «милитаристов» и создания более надежной обстановки на ее границах. Планы этих операций были разработаны В.К. Блюхером и другими советскими военными советниками и реализованы при их непосредственном участии. Революционные китайские войска нанесли ряд серьезных поражений «милитаристам», показав хорошую выучку и высокие боевые качества. В 1925 г. один полк революционной армии разбил группировку противника, превосходящую его по численности в семь-восемь раз. В том же году было подавлено восстание «милитаристов», пытавшихся захватить Гуанчжоу и свергнуть революционное правительство. В этой операции не малую роль сыграл талантливый военачальник В.К. Блюхер. Чан Кай-ши предлагал оставить Гуанчжоу, но Блюхер отстоял свой план ведения боевых действий, и в результате «милитаристы» были полностью разгромлены, а революционные войска захватили более 14 тыс. пленных и много трофеев.

Имеется в виду "бой 13.03.1925", когда один из полков Вампу выдержал атаку превосходящих сил войск Чэнь Цзюнмина. Но в целом, Блюхер оценил бой как провальный - ставились иные цели и плохое взаимодействие частей НРА не позволило разбить Чэнь Цзюнмина.

В Гуанчжоу бои шли в конце мая - начале июня 1925 г. Тогда был ликвидирован мятеж интерпровинциальных армий под командованием главком Юньнаньской армии Ян Симина.

Под руководством советников К.Б. Калиновского и С.С. Чекина были построены два бронепоезда, на каждом из которых установили по два 75-мм орудия и по 8 пулеметов.

Чекин и Калиновский - из Калганской группы. Их работу описал Примаков. Справка о Чекине и Калиновском от В. Усова:

С.С. Чекин (Сергеев, 1894 г. — ?) участник Первой мироввой войны и гражданской войны в России, в Китае с 1925 г., в 1926–1927 гг. военный советник Калганской группы по инженерному делу, вместе с К.Б. Калиновским построил для 1-й Национальной армиии Фэн Юйсяна пять бронепоездов, сыгравших большую роль в обороне Пекинского района от мукденской армии. По возвращении из Китая работал заместителем начальника Военно-инженерной академии им. В.В.Куйбышева.

К.Б. Калиновский (Корде, 1897–1932) Родился в Смоленске в 1897 г. в семье офицера российской армии, воспитывался в Москве у родственников, обучался во 2-й Московской гимназии. По ее окончании добровольно вступил в действующую армию на правах вольноопределяющегося в 4-й артиллерийский дивизион. Во время революции со всем дивизионом перешел на сторону большевиков. Летом 1919 г. был откомандирован в Высшую автобронетанковую школу в Москву и по ее окончании 17 ноября 1919 г. был назначен командиром бронепоезда № 8, отправляющегося на Южный фронт против белополяков. Во время гражданской войны за боевые заслуги К.Б. Калиновский был награжден двумя орденами Красного Знамени. Затем он поступил и окончил Военную академию РККА. Во время учебы занимался научной работой, опубликовал несколько интересных статей, посвященных использованию бронетанковых войск в различных видах боя. Он также состоял членом редакционной коллегии журнала «Техника и снабжение Красной Армии». Калиновский отличался большой скромностью и никогда не кичился своими боевыми и революционными заслугами. Погиб в авиакатастрофе в 1932 г.

Однако Блюхер упоминает бронепоезд, строившийся советскими военными специалистами в Гуанчжоу в конце 1924 г.

Остальное будем исследовать тут и сами.

Share this post


Link to post
Share on other sites
ЧЕКИН
Сергей Алексеевич

(7.10.1893 – 20.9.1958)

Советский военный инженер и военачальник

Генерал-майор ИВ

Заместитель командующего – НИВ Волховского фронта

Chekin.jpg

Уроженец г. Рыбинска Ярославской губернии.
Участник Первой мировой войны.
В КА (СА) с 1919 г.
1920-е – помощник начальника и начальник инженеров 5А.
Вместе с Д.М. Карбышевым укреплял знаменитый Каховский плацдарм. Член РКП(б)/ВКП(б)/КПСС с 1921 г.
С 1925 – находился в командировке в Китае.
1926 – военный советник (Сергеев) Калганской группы по инженерным делам. «…вместе с К.Б. Калиновским построил для 1-й Национальной армии Фэн Юйсяна 5 бронепоездов, сыгравших большую роль в обороне Пекинского района от мукденской армии».

1927 – в Военно-строительном управлении РККА.

1931 – начальник Инженерного управления Приволжского ВО. Комбриг (5.2.1936)

1937 – помощник начальника Инженерного управления РККА.

1938 – начальник инженерного отдела Забайкальского ВО.

1940 – старший преподаватель ВИА им. В.В. Куйбышева.

1940-41 – начальник инженерного факультета ВИА им. В.В. Куйбышева. Генерал-майор ИВ (4.6.1940).
Факультет расформировали (1941), а слушателей распределили между фортификационным и строительным факультетами.

Участник Великой Отечественной войны.

Начальник Инженерного управления 54А.
«Помимо оборонительных строители управления привлекались к выполнению дорожных работ в тяжелых условиях лесисто-болотистой местности. Начальник инженерных войск 54-й армии генерал С.А. Чекин в октябре 1941 г. привлек к дорожному строительству 1700 человек 31-го полевого строительства. 330 человек этого строительства были отмечены благодарностью командующего 54-й армией за самоотверженность и мужество, проявленные в работе».
Начальник ИУ Волховской группы.
17.12.1941-4.1942 – заместитель командующего – НИВ Волховского фронта.
А.Ф. Хренов: «Ничего, не огорчайся, – утешил меня Воробьев. – Зато в Волховской группе ты нужен позарез. Там был известный тебе генерал Чекин. Отозвали по болезни в Москву, заменили генералом Горбачевым – знаешь такого? Так вот, его контузило. Сейчас там врио – полковник Чекалин. Начштаба он хороший, но начинжем ставить рановато. А места по Волхову – твои, кровные, они же входили в Ленинградский округ. О трудностях говорить не буду – ты знаешь их лучше меня».
В целях оказания помощи в возведении Днепровского рубежа и создании ВПС в армии резерва по решению маршала С. Тимошенко был направлен в составе группы генералов и офицеров ВИА им. В.В. Куйбышева на Западный фронт.
После войны – заместитель начальника ВИА им. В.В. Куйбышева.
Жена – Римма Александровна (4.2.1901 – 30.9.1984). Дети: Борис (4.2.1930), Владимир (4.2.1930).
Умер в Москве. Похоронен на Введенском кладбище.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В юанях не давали - давали в серебряных долларах, т.к. только серебро признавалось полноценным средством денежного обращения в воюющем Китае. Размеры финансовой помощи и количество лотов надо смотреть отдельно.

Картунова указывает, что в 1923 г. было принято решение об оказании помощи в размере 2 млн. мексиканских долларов.

Вот что пишут о мексиканском долларе в начале ХХ в.:

С середины 19 века и до 1933 года в Китае законными деньгами были мексиканские доллары (песо). Дело в том, что в 19 веке Китай в денежной системе придерживался серебряного стандарта, т.е. все денежные расчеты велись серебряными деньгами и слитками. Вместе с тем денежная система Китая не была унифицирована и наряду с китайским ляном (таэлем) имели хождение различные серебряные монеты других государств. Среди них наиболее часто употребляемым был мексиканский доллар (называемый китайцами «орлиный доллар») и в 1856 году 36 крупных купцов Шанхая, торгующих с другими странами, договорились в качестве платежного средства использовать мексиканский доллар. Это решение было официально утверждено китайскими властями и поддержано англичанами, которые в то время, в результате Опиумных войн, фактически сделали Китай своей полуколонией, и были заинтересованы в упорядочивании финансово-денежной системы Китая.

Сейчас нам кажется совершенно естественным, что почти в любой стране мира доллар Соединённых Штатов Америки является распространённым и даже излюбленным средством расчёта. Вряд ли можно представить себе американцев, у которых бы в кармане шуршали франки или тугрики. А ведь были времена, когда и в самих Соединённых штатах действительно имели хождение монеты чужой страны — мексиканский доллар, он же серебряный песо, он же орлиный доллар – такие имена эти деньги носили в разных частях земного шара. В Канаде наряду с долларами США мексиканские серебряные монеты практически являлись официальной валютой страны вплоть до середины 19 века.
С «орлиным» именем они были широко распространены в Китае в течение целого столетия вплоть до 1933 года. Но они не просто применялись в расчётах – мексиканский серебряный доллар-песо был признанной валютой благодаря решению, принятому на совещании 36 самых крупных торговцев Шанхая в качестве законного денежного средства. Этого решения было достаточно, но его также поддержали официальные органы Китая, да ещё и вездесущие британцы, которые, имея неплохую выгоду на китайской земле, вплотную занимались не только экономическими, но и валютными вопросами. Китайцы, с их привязанностью к серебряным единицам расчёта предпочитали пользоваться слитками серебра, собственным таэлем или ляном, и «орлиным долларом». Интересно, что Соединённые штаты специально для торговли с Китаем выпускали мексиканского конкурента – так называемый «серебряный торговый доллар».
На территории самой Мексики во времена испанского владычества песо был крупной монетой, имеющей деление на 8 реалов. Кстати, тогда применялось название «испанский доллар».
Общая с долларом черта связана и с первоначальным обозначением песо $- всё как у доллара США, только с одной чертой. Некоторые исследователи валют того периода считают, что этот знак появился как слитное написание букв P и S, обозначающих песо, просто буква Р со временем трансформировалась в вертикальную чёрточку.
Свой высокий статус мексиканский серебряный доллар сохранил и в наши дни – конечно, за пределами Мексики сегодняшний песо мало известен, но он является единственной расходной монетой 21 века, в составе которой есть серебро. Из благородных металлов во всех странах сейчас чеканятся лишь памятные монеты.
Изображён на монете не просто орёл – здесь отражена знаменитая история основания Мехико – когда для постройки нового города ацтекский правитель выбрал место, где увидел орла, поймавшего змею и сидящего на кактусе.

Испанские, мексиканские и американские доллары, распространившись на север, в Канаду, где они стали де-факто валютой страны. В 1858 году власти Канады, которая тогда включала в себя только Онтарио и Квебек, согласились с распространенной практикой и узаконили канадский доллар в качестве официальной валюты.

Они установили стоимость канадского доллара, эквивалентной один к одному с американским долларом. Провинциальное правительство выпустило монеты малого достоинства в меди, но полагалось на американские и мексиканские серебряные доллары даже после образования Доминиона Канады. Канада не выпускала своих собственных серебряных долларов до 1935 года.

По всему Карибскому бассейну мексиканский доллар играл первостепенную роль, так же как в Соединенных Штатах. Практически все бывшие британские колонии в этом регионе приняли его как свою валюту. Доллар стал названием валюты Антигуа, Барбадоса, Бермудских островов, Доминики, Тринидада и Тобаго, Ямайки и др.

Хотя слово «доллар» родилось в Европе и распространилось на все континенты, оно редко использовалось как официальное название европейской валюты до 1991 года, когда Словения получила независимость от Югославии, и избрала «», как вариант доллара, своей национальной валютой. Новое название четко отделило Словению в монетарном плане от югославских, турецких, итальянских и австрийских соседей и бывших правителей.

Британская коммерческая политика предполагала, что только некоторые из ее колоний примут фунт как свою национальную валюту до или после получения независимости. После получения независимости от Британии только Кипр, Египет, Израиль и Судан, которые попали под британское правление довольно поздно, сохранили фунт как свою национальную валюту. Восточноафриканские народы Кении, Танзании, Уганды и Сомали взяли английское слово «шиллинг». Из британских колоний в Африке только Зимбабве избрала своей валютой доллар.

«Торговые доллары»

Испанские и мексиканские доллары стали настолько тесно связаны с коммерцией в бассейне Тихого океана, что в XIX веке другие страны также начали чеканить свои монеты, которые были известны как «торговые доллары». Актом конгресса от 12 февраля 1873 года Соединенные Штаты выпустили специальные торговые доллары для американской торговли с Китаем, но они служили в целом для торговли с любой азиатской страной. Англия начала выпускать такие торговые доллары в 1895 году, снабдив их надписями на английском, китайском и арабском языках.

Китайцы называли эти различные серебряные доллары юанями, что означало «круглая вещь», и это название стало стандартной валютой в Китае и на современном Тайване. Связь между юанем и долларом на Тайване настолько тесна, что эти два слова применяются взаимозаменяемо. Японцы приняли китайское название валюты, но сократили «» (юань) до «» (иены) в 1871 году. Японцы выпускали золотые и серебряные монеты, и, оставаясь верными первоначальному значению доллара в конце XIX века, иена и американский доллар имели примерно равную ценность.

Использование торговых долларов в районе Тихого океана солидаризировало здесь и использование самого слова «доллар». Королевство Гавайи, а позже и республика использовали доллар как главную валюту в системе, базирующейся на американской. Их серебряный доллар изображал монарха на лицевой стороне и национальный герб на обороте.

Сегодня в бассейне Тихого океана американские территории и присоединенные содружества Гуама и Федеральных штатов Микронезии продолжают использовать доллар как свою валюту. Кроме того, название «доллар» было принято тихоокеанскими странами — Австралией, Новой Зеландией, Фиджи, Островами Кука, Кирибати, Брунеем, Сингапуром, Гонконгом, Соломоновыми островами, Токелау, Тувалу, Маршалловыми островами и Западным Самоа. В противоположность доллару франк стал второй распространенной валютой в южной части Тихого океана, но использовался только во французских колониях, таких как Новая Каледония, Французская Полинезия, на островах Уоллис и Футуна. В восточной части Тихого океана большинство латиноамериканских стран, от Чили до Мексики, использовали песо, происходящее от тех же самых испанских реалов, как и доллар. Таким образом, и доллар, и песо — потомки одной и той же матери, несмотря на разницу в именах.

На 1994 год тридцать семь стран и автономных территорий по всему миру приняли название «доллар» для своей национальной валюты. Хотя такие страны, как Белиз, привязали свой собственный доллар к доллару американскому, а другие страны, например, Острова Кука, к новозеландскому, большинство стран оперируют независимо друг от друга собственной валютой.

Лян как денежная единица не существовал - это расчетная единица, равная 37,3 гр. серебра (т.н. "казначейский лян" - купин лян). В 1889 г. началась чеканка собственной денежной единицы - юань, по образцу мексиканского серебряного доллара, вес ЕМНИП, 28,2 гр.


Относительно открытия курсов политработников в Вампу надо смотреть у Блюхера и уточнять динамику.

Первые политкомиссары появились в армии Сунь Ятсена после того, как он при отъезде на Север 13.11.1924 назначил Ляо Чжункая комиссаром школы Вампу. К 18.11.1924 китайцы и советские военные советники более или менее обсудили устройство политуправления армии.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вообще, надо отметить, что советский золотой рубль был равен тогда мексиканскому серебряному песо (об этом в синхронных документах 1923-1927 гг. упоминают Карахан и Ивин).

Помощь СССР Гоминьдану теоретически должна была быть взаимообразной, но нет сведений о выплатах гоминьдановским правительством долгов по поставкам вооружения и содержания школы Вампу.

По поводу Фэн Юйсяна - Карахан сразу ставил вопрос о безвозмездной помощи Гоминьцзюням (Народным армиям Фэн Юйсяна, Юэ Вэйцзюна и Сунь Юэ). За что имел конфликт с Фрунзе и Сталин лично успокаивал Карахана - мол, ты все правильно делаешь, только в финансовом вопросе сильно размахнулся, поспокойнее надо (Сталин был с Караханом на "ты").

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
За небольшой промежуток времени правительство Сунь Ятсена получило 40 000 винтовок, около 42 000 000 патронов, 48 орудий, 12 горных пушек, более 10 000 ручных гранат, 230 пулеметов, 18 бомбометов, 3 самолета.

Будем проверять цифры.

Кстати, alter-vij в своем ЖЖ пишет, что наши войска получили минометы только после конфликта на КВЖД, когда у разгромленных китайских частей были захвачены минометы Стокса - их, мол, разобрали и скопировали.

Однако это не так - помощь Гоминьдану к 1929 г. прекратилась уже года 2 как. Что же поставляли Чан Кайши и Фэн Юйсяну в 1924-1927 гг., если минометы были получены РККА только в 1929 г.?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Первая партия оружия численностью в 10 тыс. винтовок была доставлена в Кантон уже в октябре 1924 г. на пароходе “Воровский”. Она предназначалась для школы Вампу и для формирования первой ударной дивизии правительственных войск. В дальнейшем поставки оружия продолжались. По данным военного советника А.Я.Калягина, только в октябре 1926 г. Москва поставила 24 самолета, 157 полевых пушек, 48 горных пушек, 128 минометов, 295 станковых пулеметов, 73 993 винтовки, 110 тыс. ручных гранат, 124 млн винтовочных патронов, 50 тыс. снарядов артиллерийских, 500 пудов пороха. Причем, вооружение, предоставляемое СССР, по данным Калягина, соответствовало высшим стандартам того времени, обладало отличными техническими данными и во многом превосходило аналогичные образцы вооружения милитаристских армий. Так, армии китайских милитаристов в те годы самолетов вообще не имели, а станковый пулемет только начали осваивать.[680] В Кантон также пароходами из Владивостока и Батуми доставлялись бензин, керосин, мазут, уголь, лес. Советское правительство отпустило Гуанчжоускому правительству кредит на сумму 10 млн юаней на создание Центрального банка.[681]

Это пишет В. Усов в своей книге "Советская разведка в Китае в 1920-е годы" со ссылкой на А.Я. Калягина.

Но это, мягко говоря, ложь. Не Усова, а Калягина.

Ведь в 1924 г. наступавшие на Шаньхайгуань белые наемники Нечаева, сражавшиеся в рядах войск Чжан Цзунчана, при общей нехватке винтовок, имели 3 станковых пулемета, а авиационные отряды были у китайцев еще в 1917 г. - так, мятеж Чжан Сюня был завершен после совершенно курьезной операции. Летчик республиканской армии скинул небольшую бомбу на расположение армии Чжан Сюня и она в панике разбежалась. Так провалилась реставрация монархии в Китае, предпринятая в 1917 г. генералом "косатой" (в знак преданности Цинам) армии Чжан Сюнем, бежавшим в голландское посольство.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вторая партия была отправлена в начале и третья в середине 1926 г. Всего в октябре 1926 г. было поставлено: самолетов 24, полевых пушек 157, горных пушек 48, минометов 128, пулеметов станковых 295, винтовок 73993, ручных гранат 110 тыс., винтовочных патронов 124 млн. штук, снарядов артиллерийских 50 тыс., пороха 500 пудов. Были поставлены инженерные средства и имущество связи, медикаменты и оборудование для госпиталей. Из Владивостока и Батуми пароходы доставляли в Гуанчжоу бензин, керосин, мазут, уголь, лес. Советское правительство отпустило также значительный кредит — 10 миллионов юаней на создание Центрального банка.

Современному читателю цифры эти могут показаться не такими уж значительными. Однако следует учесть, что армии китайских милитаристов в те годы самолетов не имели, станковый пулемет только начали осваивать, а пушки полевой артиллерии были с клиновым затвором и стреляли только прямой наводкой. Между тем вооружение, предоставленное Советским Союзом, соответствовало высшим стандартам того времени, обладало отличными техническими данными и во многом превосходило аналогичные образцы вооружения милитаристских армий, с которыми НРА вела борьбу.

Это прямая цитата из Калягина, воевавшего в Китае в 1938 г., т.е. не бывшего свидетелем и участником поставок 1920-х годов.

http://militera.lib.ru/memo/russian/kalyagin_ay/01.html

Share this post


Link to post
Share on other sites

пушки полевой артиллерии были с клиновым затвором и стреляли только прямой наводкой.

Так сказал Калягин, не видевший ситуации в 1926 г.

А так сообщил Блюхер:

Артиллерии чрезвычайно мало, да и та, как и винтовки, устаревших систем. Нам удалось видеть одну германскую пушку образца 1913 года. Судя по тому, как ею любовались все присутствующие во главе с Сунь Ят-сеном, надо полагать, что это единственный приличный экземпляр...

Это у довольно бедного Кантонского революционного правительства... У северных милитаристов поставки шли без проблем - французские, английские, русские орудия (с поршневыми затворами).

Кстати, в ПМВ немцы сделали ряд серийных образцов полевых орудий с клиновым затвором для того, чтобы не усложнять обслуживание в полевых условиях.

Артиллерия ПМВ:

http://wio.ru/galgrnd/artill/ww1/ww1art.htm

А вот слова белого наемника - майора Штина:

5 февраля 1925 г. Вооружение у нас вообще не особенно однообразное. Так, у нас есть две батареи наших трехдюймовок. Это – пушки, отобранные китайцами у нас в Маньчжурии, когда разоружали русскую охрану КВЖД. Наш полк почти весь имеет «трехлинейки», тогда как у команд бронепоездов и других частей – винтовки японские.

Наша трехдюймовка, ЕМНИП, имела поршневой затвор.


армии китайских милитаристов в те годы самолетов не имели

Опять же, это слова Калягина. А вот слова из дневника военного управления при Блюхере от 16.11.1924 и 20.11.1924 (самые первые недели пребывания его в Китае):

Кроме того, на пороховом заводе ежедневно изготовляется 35 аэропланных бомб с зарядом в 1,25 фунт, взрывчатого вещества.
Решено, что в 20-х числах т. Реми должен отправиться к Тань Янь-каю для переговоров об использовании авиации на фронте в связи с приказом Тань Янь-кая о высылке на фронт в дополнение к имеющемуся на фронте одному аэроплану еще двух аппаратов.

Принципиально армия Сунь Ятсена к моменту прибытия Блюхера от армий северных милитаристов отличалась только бедностью, разношерстностью и плохим вооружением.


станковый пулемет только начали осваивать

Это Калягин. А вот дневник управления при Блюхере от 8.12.1924:

8 декабря


... Сегодня происходил смотр войск начальника кантонской полиции ген[ерала] У Те-чэна. На парад были выведены 1-й и


2-й полки, взвод пулеметов (два), батарея в составе четырех орудий и эскадрон кавалерии (30 коней). На па,раде присутствовали У Те-чэн, Ляо Чжун-кай, т. Галин и Зильберт.

Бригада У Течэна была сформирована до приезда Блюхера и была одной из самых надежных частей в войсках Сунь Ятсена.

В общем, как-то уныло написал свои воспоминания Калягин, а Усов без проверки их использовал.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Под руководством советников К.Б. Калиновского и С.С. Чекина были построены два бронепоезда, на каждом из которых установили по два 75-мм орудия и по 8 пулеметов.

Вообще, первым бронепоездом в Китае, как видится (могу ошибаться) был чешский "Орлик", повоевавший за чехов, колчаковцев, приморские формирования и в 1922 г. ушедший в Китай, где был продан китайцам.

Бронепоезд прослужил с 1922 по 1931 г. в китайских войсках (у мукденцев) и потом был захвачен японцами в ходе т.н. "Мукденского инцидента" (1931).

post-19-0-68981000-1395224005_thumb.jpg

post-19-0-50376200-1395224012_thumb.jpg

post-19-0-96517900-1395224022_thumb.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites
Именно в ходе боевых действий против войск Чжан Цзолина (после смерти «старого маршала» возглавлявшихся уже его сыном) в районе КВЖД в 1929 г., наши войска впервые столкнулись с применением современных для тех лет минометов, а захваченные у китайцев под Чжалайнором трофейные минометы и мины стали прототипом для разработки Н.Доровлевым первого советского миномета, ставшего родоначальником всех минометных систем СССР.

Это из ЖЖ alter_vij.

А это - поставки Фэн Юйсяну:

С марта 1925 г. по июль 1926 г. Национальные ар­мии получили: винтовок — 38 828, патронов японских — 17 029, германских — около 12 млн., патронов для трех­линейных винтовок — 46,2 млн., 48 орудий, 12 горных пушек, более 10 тыс. ручных гранат, 230 пулеметов с патронами к ним, 18 бомбометов, медикаменты и т. п.

Видимо, мы делали что-то такое эдакое...

Хотя вот ЭТО не противоречит сообщению alter_vij, но и не подтверждает его, а лишь показывает, что новые разработки учитывались нашими конструкторами:

82-мм миномет БМ-37 — советский батальонный 82-мм миномёт образца 1937 года.

Этот миномет был разработан группой Н.А. Доровлёва после изучения советскими военными специалистами 81-мм миномётов Стокса-Брандта, захваченных в ходе приграничного инцидента на границе с Китаем в 1929 г.

Выбор калибра обуславливался тем, что мины 81-мм минометов иностранных армий могли быть использованы при стрельбе из советских миномётов, в то время как 82-мм отечественные минометные мины не были пригодны для стрельбы из миномётов иностранных армий.

Полигонные испытания минометов начались 17 июня 1933 года. Оружие сочетало достаточную эффективность выстрела с возможностью переноски пехотинцами: миномет весил 61 кг и разбирался для переноски на три части — ствол (вес во вьюке — 19 кг), двунога (20 кг) и опорная плита (22 кг). Помимо самого миномета расчет нес боеприпасы к нему — лоток с тремя минами весил 12 кг, вьюк с двумя лотками — 26 кг. Дальность стрельбы составляла 3,1 км при начальной скорости мины 211 м/с. Скорострельность миномета составляла до 25 выстрелов в минуту, причем опытный расчет мог поразить цель с 3-4 выстрелов. Сравнительные испытания с 81-мм минометом чехословацкого производства показали превосходство советского оружия.

Малосерийное производство 82-мм миномётов началось в 1935—1936 годах, однако с начала 1940 года — в соответствии с Постановлением ЦК ВКП(б) «Об увеличении производства минометов и мин» от 30.01.1940 — объемы их выпуска увеличиваются. Тем не менее, в требуемых масштабах 82-мм минометы армия начала получать только перед началом Отечественной войны.

В процессе производства в 1935—1943 годах подвергся некоторым изменениям, направленным на улучшении технологичности и боевых характеристик.

К началу Отечественной войны в Красной Армии насчитывалось 14 200 шт. 82-мм минометов

После окончания Второй Мировой войны 82-мм минометы состояли на вооружении армий ряда социалистических стран.

Просто модернизированный в 1924 г. фирмой "Брандт" (Франция) газомет Стокса (т.е. миномет, предназначенный для стрельбы газовыми минами) был более современным:

За редким исключением минометы Первой мировой войны были окопным оружием и не годились для маневренной войны. Германские минометы с нарезными стволами имели удовлетворительную меткость, но были слишком дороги. Мины же, выпущенные из гладкоствольных минометов, имели огромное рассеивание, а то и вообще летели, кувыркаясь.

Лишь в 1924 г. французскому инженеру Брандту удалось впервые получить образец «правильно летящего оперенного снаряда» — прообраз современной мины.

К 1927 г. фирма Брандта наладила производство первых в мире 81-мм минометов, созданных по схеме мнимого треугольника. Кинематическая схема мнимого треугольника — три шарнира и два звена. Третье звено — мнимое. Этим звеном является фунт, на который устанавливается миномет. По этой схеме изготавливалось большинство минометов сопровождения. В конструктивном оформлении она выглядит следующим образом: ствол шарнирно связан с двуногой, опирающейся в грунт, и плитой, также опирающейся в грунт. Двунога и плита друг с другом не связаны.

Минометы Брандта имели гладкий ствол и стреляли оперенными минами. Схема воспламенения заряда была разработана английским инженером Стоксом. Воспламенение и горение основного метательного заряда по этой схеме происходит в замкнутом объеме (в трубке стабилизатора мины) при давлении 900–1500 кг/см2. Пороховые газы прорывают оболочку гильзы и прорываются в пространство за миной. Само же воспламенение происходит путем самонакалывания мины, опущенной в ствол на жало ударника на дне канала (рис. 10.5).

Цит. по: Широкорад А. "Тайны русской артиллерии. Последний довод царей и комиссаров" [в отличие от книг по истории в целом, его работы по артиллерии считаются довольно грамотными, хотя стиль изложения в целом такой же похабный]

Собственно, сам миномет Стокса (солдаты-португальцы и солдаты-англичане во время ПМВ):

post-19-0-11916000-1395235620_thumb.jpg

post-19-0-93864400-1395235627_thumb.jpeg

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот то, что мы поставляли в Китай и имели на собственном вооружении:

1) 6" миномет обр. 1915 г. пр-ва Обуховского завода

2) 6" миномет обр. 1915 г. пр-ва Путиловского завода

3) 47-мм. миномет Лихонина

4) 58-мм. миномет Лихонина

Минометы Лихонина - адаптированная к русским условиям конструкция Дюмезиля. А 152 мм. миномет Путиловского завода, ЕМНИП, еще в 1970-е стоял в городском парке Хабаровска - помню, как лазил по нему в коротких штанишках.

post-19-0-26555200-1395235676.jpg

post-19-0-82292800-1395235681.jpg

post-19-0-23577200-1395235687.jpg

post-19-0-40186400-1395235691.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Миномет Brandt был создан в 1927 году во Франции Эдгаром Брандтом. Он собран на основе конструкции Стокса. Знаменитый во всем мире миномет (точнее, газомет, т.к. изначально предназначался для метания газовых снарядов) появился в годы Первой Мировой войны - первый образец был предложен военной комиссии еще в 1915 г.

Миномет Стокса-Брандта был широко популярен во французской армии, с успехом продавался и в другие страны. В некоторых странах (Италия, США, Югославия и СССР) этот миномет использовался в качестве образца для конструкции собственных минометов.

Гладкостенная труба (для метания легких газовых мин, рассеивание которых не имело большого значения в условиях окопной войны - а миномет Стокса отличался большим рассеиванием - такой легкий и дешевый ствол подходил лучше всего), которая упирается в массивную опорную плиту, подпираемую двуногим сошником, на котором размещались механизмы горизонтальной и вертикальной наводки и прицел – это принцип "мнимого треугольника". Опорная плита имела три шаровых гнезда, это позволяло выравнивать плиту на грунте без перемещения её, переставляя опору казённика в процессе стрельбы.

В казенной части ствола размещался боек, отсутствовал спусковой механизм (но в некоторых странах производили модификации с пружинным спуском и ударником). Схема "мнимого треугольника" была впервые разработана англичанином Стоксом и стала основной по всему миру.

Тактико-технические характеристики миномета Брандт:
Вес оружия в боевом положении - 59,7 кг
Калибр - 81 мм
Длина ствола миномета - 1270 мм
Начальная скорость снаряда - 174 м/с
Вес мины - 3,25 кг или 6,5 кг
Максимальная дальность стрельбы - 2850/1200 м
Угол горизонтальной наводки 8; -12 градусов
Угол вертикальной наводки 45; +85 градусов.

На фото - капитан сэр Уилфрид Стокс со своим газометом и неоперенными снарядами (это важно - они дают высокую степень рассеивания, не имея стабилизатора) и миномет Стокса-Брандта финского производства:

post-19-0-29216300-1395236895_thumb.jpg

post-19-0-67727500-1395236930.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот 3 недатированные фотографии китайских солдат с минометами Стокса-Брандта (по дате разработки модернизированной системы Брандта - не ранее 1927 г.):

post-19-0-70587600-1395237222_thumb.jpg

post-19-0-82145200-1395237237_thumb.jpg

post-19-0-59093200-1395237254.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Выделение ассигнований правительству Сунь Ятсена в размере 2 млн. золотых рублей планировалось на регулярной ежегодной основе, предпочтительно 4 лотами 1 раз в квартал.

Главным назначением ассигнований в 1923 г. считали разворачивание регулярной политической, агитационной и организационной работы (создание крестьянских союзов, партийных комитетов, редакций газет и партийных типографий и т.п.).

Однако выплату этих денег до конца 1923 г. так и не организовали, выдав что-то менее 100 тыс. мексиканских долларов в связи с командировкой в Гуанчжоу М.М. Бородина (Грузенберга) и первой группы военных советников, причем средства командированным частично были выданы в Пекине из нецелевого фонда лично Л.М. Караханом.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Помимо военных поставок и направления в Китай военных советников, СССР оказывал и значительную по объему (особенно в свете того, что в стране только что закончилась своя разорительная гражданская война) финансовую помощь.

В 1923 г. советское руководство предварительно одобрило ежегодные ассигнования в размере 2 млн. золотых рублей (или мексиканских долларов) для поддержки правительства Сунь Ятсена. Кроме того, поддержка оказывалась по линии Коминтерна, а также 1, 2 и 3 Национальным Армиями Китая.

Для того, чтобы сократить объем ассигнований, а также поставить финансовую сторону деятельность Национального правительства Китая на ноги, СССР направлял в Китай также и финансовых советников, деятельность которых была направлена на оздоровление и упорядочивание денежной системы, системы сбора налогов и банковской системы на контролируемых Нацпра территориях. Значительная часть налоговых поступлений шла на содержание НРА, развитие военной промышленности, а также политическую работу в массах.

Насколько я смог понять из беглого просмотра переписки Чичерина с Караханом, с 1925 г. СССР перестал переводить из Китая свою долю прибыли от эксплуатации КВЖД, оставляя ее на территории Китая и вкладывая в развитие инфраструктуры КВЖД. Кроме того, СССР отказался от своей доли "боксерской контрибуции", которая должна была идти на развитие образования в Китае.

Однако деятельность советских финансовых советников, тесно связанная с деятельностью военных и политических советников, известна крайне мало. Одним из таких советников, на имя которого я натолкнулся совершенно случайно, был Виктор Морицович Штейн.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Виктор Морицевич
Штейн
доктор экономических наук
(05.10.1890 — 09.10.1964)

stein.jpg

В.М. Штейн родился в семье присяжного поверенного в Николаеве. Там он окончил гимназию с золотой медалью, а затем получил два высших образования в Петербурге – на экономическом факультете Политехничского института (1908-13) и (экстерном) на юридическом факультете Университета (1915). В нем рано проснулись влечение и способности к экономической науке; его оставили при экономическом факультете для подготовки к профессорскому званию (1914-16). Его учителем был профессор П.Б.Струве. Наряду с занятиями наукой Штейн работал секретарем редакции ж. «Промышленность и торговля» (1915-17), затем преподавал на своем факультете (1917-20); с перерывами он был там доцентом до 1925, а по другим данным, до 1929 г.

По его инициативе в Одессе был создан Институт народного хозяйства (1920), где он стал ректором. Вернувшись в Петроград (1921), он сдал магистерский экзамен, но диссертацию защитил лишь в 1923 г. Не было ли это связано с его арестом в 1922 г. как «ученого с буржуазным мировоззрением»? Если бы не амнистия, его бы в тот год выслали из страны.

Печататься он стал еще студентом (1912), сперва по вопросам финансов, кредита, банковской системы, а с 1917 г. и по истории экономической мысли, начав со статьи о Д. Рикардо. В 1922 г. он издал свою первую книгу «Экономическая политика», в 1923 – две брошюры (одну из них об А.Смите), а в 1924 – книгу о «физиократах и классиках», быстро стал видным специалистом по политэкономии и истории экономической мысли. Одновременно он вел большую научно-организационную и практическую работу: в 1922-26 гг. был главным ученым секретарем Института экономических исследований при Наркомате финансов. Он руководил составлением плана мелиорации и орошения СССР, участвовал в важнейших работах по использованию гидроэнергии в экономике страны.

Как крупного специалиста по финансам Наркомфин командировал его в Улан-Батор помогать проведению денежной реформы; затем его послали в Пекин для участия в обследовании КВЖД. В Китае 1926-27 гг. он был финансовым советником кантонского и уханьского правительств; он работал там в труднейших условиях (как и его коллеги – советники В.К. Блюхер и М.М.Бородин) вплоть до разрыва Гоминьдана с КПК, ухитряясь выкраивать время и для науки.

По возвращении Штейн работал в Леноблисполкоме (1927-30), где заведовал отделом науки, несколькими бюро и был консультантом. В 1930 – последний год работы в Исполкоме – на короткое время был арестован. Быть может, потому он и перестал там работать.

Поездки за рубеж разбудили в нем профессиональный интерес к Востоку, прежде всего к Китаю. Он стал серьезно изучать экономику современного Востока, особенно Китая, по источникам на европейских языках, а в середине 30-х гг. вступил на путь превращения, по словам акад. В.М.Алексеева, в «синолога-экономиста», исследующего историю китайской экономической мысли по источникам на старом китайском языке.

Экономике современного Китая он посвятил серию из 7 публикаций 1926-29 гг., в том числе книгу «Очерки финансового кризиса в Китае» (1928). Позже, в 1935-36 гг., из-под его пера вышел еще с десяток работ об этой экономике. В 1936 г. Президиум АН СССР присудил ему ученую степень доктора экономических наук (без защиты диссертации) за работы в области экономики Китая. Писал он в это десятилетие и об экономике Индии, Японии (в частности, в связи с ее подготовкой к войне), об иностранных капиталах в Азии, о борьбе за рынки в бассейне Тихого океана, и др.

Он много преподавал, особенно в Ленинградском восточном институте – ЛВИ (1928-38), где заведовал Кафедрой экономики и истории стран Востока. В 1932 г. он был ненадолго уволен оттуда за «теоретические ошибки», а в 1935 г., напротив, утвержден в звании профессора. Впечатляет перечень курсов, которые он читал в вузах Ленинграда: это были и общие курсы политической экономии, истории экономических учений, статистики, экономической географии, денежного обращения и кредита, и курсы экономики отдельных стран: Китая, Индии, Японии и др. Он обладал поразительной эрудицией.

В 1935 г. он пришел в Китайский кабинет ИВАН к В.М.Алексееву, по словам последнего, «как единственный авторитетный знаток экономики Китая, давно уже в этой области сосредоточившийся и много нового в ней давший». То была «встреча» в старом китайском смысле слова, один участник которой отдает себя и свои таланты в распоряжение другого, способного оценить его по достоинству и взять на службу или в ученики. Алексеев увидел у Штейна «нежелание работать по чужим переводам и указкам», «убеждение в необходимости знания» современного китайского «для учета китайских данных и китайской специальной литературы» и более того – «в необходимости знать и китайский старый язык для изучения эволюции китайской экономической мысли». Сам он искал особых учеников для своей «новой школы китаистов». Ее «девизом» (в противоположность «старой школе» акад. В.П. Васильева) было «по возможности не повторять учителя и всемерно от него отпочковываться, избрав себе синологическую отдельную специальность» филолога, лингвиста, искусствоведа, философа, историка, культуроведа и библиографа, поэтолога, литературоведа и т. п. Владеть специальностью, которой не владеет учитель, может зрелый человек. Поэтому Алексеев выдвинул «новый принцип подбора кадров» «наряду с традиционным» («от востоковедческой учебы к аспирантуре и докторантуре того же типа»): в востоковеденье (включая китаеведенье) должны прийти люди «не только из средней школы, а ученые уже готовые и очень почтенные вроде А.С.Орлова, В.М. Жирмунского, В.М.Штейна и др.», для которых «восточный язык – только средство». Место экономиста в «новой школе» занял Штейн, ставший старшим научным сотрудником ИВАН.

Алексеев сам занимался с ним китайским языком и, уча его, одновременно учился у него в чем-то по-новому понимать древние тексты, которые они читали. Учитель с восхищением наблюдал за «небывалым» ростом «первоклассного китаиста, который в конце пятого десятка засел за китаеведную “учебу”». Высказывалось мнение, что эти занятия начались в 1940 г. Но сам Штейн писал, что «до 45 лет не был знаком с китайским иероглифическим письмом», как будто намекая на то, что 45-и лет, т. е. в 1935 г. (с приходом в ИВАН) он с этим письмом познакомился. К тому же в отзыве о Штейне от 3 апреля 1938 г. Алексеев сообщает, что тот «со вступлением в Китайский кабинет …стал заниматься китайским языком и достиг в нем к настоящей дате значительного совершенства, так что может считаться синологом-экономистом типа достаточно нового и для востоковедения весьма полезного»; что Штейн работает над темой исключительного значения – реформы Ван Ань-ши XI в. (добавлю, что его статья о них вышла 8 лет спустя); и что в марте 1938 г. он был представлен академиками Алексеевым и Струмилиным к выборам в действительные члены АН СССР. Занявшись XI в., Штейн продолжал печатать статьи и о современных Индии и Дальнем Востоке: издал важный «Экономический очерк Китая» в сб. АН «Китай» (1940) и др.

Работу в ИВАН он сочетал с большой преподавательской, научно-организационной и административной деятельностью в Ленинградском университете – ЛГУ(1934-1949). Он преподавал на трех его факультетах – Географическом (где 3 года был деканом и заведовал Кафедрой экономической географии), Политико-экономическом и Восточном, на котором был деканом в 1946-49 гг. и в создание которого внес особенно большой вклад. В 30-е гг. он стал крупным специалистом по экономической географии. Он первый прочел в ЛГУ курс экономической географии стран Востока, написал и издал там важное учебное пособие для географических факультетов университетов и педагогических институтов «Экономическая география Азии» (1940).

Первый год войны Штейн провел в осажденном Ленинграде. Был послан в Ставрополь для чтения спецкурсов в переехавшем туда Военном институте иностранных языков. Затем присоединился к ЛГУ, эвакуированному в Саратов. Там он много занимался со студентами и аспирантами, прочел около 100 лекций в воинских частях, госпиталях и на заводах. Из научных тем был занят сравнительным изучением экономической мысли Китая и Греции в древности, исследованием экономических взглядов Н.Г.Чернышевского и А.И. Герцена.

По возвращении в Ленинград на его плечи легла тяжелая административная и преподавательская нагрузка на Восточном факультете, а к ней добавилась большая общественная работа. Между тем, начали выходить в свет его наработки по древнему Китаю. В 1945 г. были опубликованы его большая и особенно важная статья «Китай в X и XI вв.» по теме, над которой он работал в 1938 г., и тезисы его доклада «Древнекитайская и древнеиндийская экономическая мысль». Алексеев назвал этот доклад «особо важным и интересным», увидев в нем убедительную попытку показать, что не только «Индия влияла на Китай», но и тот тоже «не был пассивным». В этой связи он привлек внимание к двум другим попыткам Штейна «поднять вопрос о добуддийском влиянии Индии на Китай», а также сблизить экономическую мысль Китая «с древнеклассической мыслью Греции». Он указал на «значение этих сравнительных этюдов» для понимания, справедлива ли идея «специфической…замкнутости» «китайской культуры». Добавлю, что и содержание этого доклада, и плоды саратовских исследований китайско-античных параллелей вошли в труд Штейна «Гуань-цзы», а тезисы явились первой ласточкой в серии из пяти публикаций об экономических и культурных связях Китая с Индией. За ней последовала его статья «К истории дипломатии в древнем Китае и древней Индии» (1947). Изучая параллели в экономической мысли разных культур, он пришел к исследованию межкультурных контактов, аспекта истории культуры. К его специальностям историка, экономиста, историка экономической мысли и «эконом-географа» прибавилась еще одна.

Его главная работа как «экономиста-синолога» – книга «Гуань-цзы. Исследование и перевод», начатая до войны (в 1940 г. он сделал предварительное сообщение «Проблема Гуаньцзы» в Китайском кабинете о начатой им работе над этой темой) и подготовленная к печати в 1947 г. Алексеев, читавший с ним некоторые главы «Гуань-цзы» и оказавший ему «исключительную помощь» в овладении этим труднейшим текстом, дал 23 января 1948 г. блестящий отзыв на его работу. Это и по сей день главная рецензия на нее. На взгляд Алексеева, отличительная черта автора – его новаторство. Она связана с тем, что тот видел Китай «опытным…оком» его «историка и дальневосточного экономиста», знал его, с этой точки зрения, как никто другой из советских ученых и при этом обладал «солидным знанием китайского классического языка». В отзыве на разные лады повторяются слово «новый» и его производные. Так, в прояснение запутанного вопроса о дате и сложении текста «Гуань-цзы» Штейн «внес много нового». «Он на каждой странице создает наново превосходное понимание вещей…, разрушая ряд предвзятостей, которыми наполнены и китайские и европейские исследования Гуань-цзы». Он правильно видит свою задачу в том, чтобы «представить древний китайский трактат в ряду с другими корифеями экономической мысли человечества». Как переводчик он «внес в решение проблем, связанных с этим… текстом, много нового и свежего». Стиль его тоже «надо ценить как нечто новое», идущее на смену прежних трудно понимаемых переводов. «Перед нами перевод, искренне работающий над достойным водворением китайского древнего памятника в сокровища общечеловеческой мысли», без помех доступный читателю-некитаисту. Приложенный к исследованию словарь, включающий, кроме материалов «Гуань-цзы», частично материалы других древних текстов, – это «большое приобретение, которое в своих наиболее точных частях уже вошло в “Китайско-русский словарь ИВАН СССР”».

Наряду с этим Алексеев находит в работе Штейна целый ряд погрешностей и ошибок. Но указав на них, он называет их «совершенно естественными в переводе и исследовании древнего китайского текста, за которые в таком масштабе и с такой эрудицией никто никогда не брался». Работа Штейна выгодно отличается от своих предшественниц «бóльшим охватом предмета и, главное, сосредоточенностью исследования». До сих пор можно было «равнодушно пройти мимо предшественников Штейна по работе…, их даже не упоминая», но «мимо этого перевода и исследования сейчас не может пройти ни один китаист, особенно историк, экономист и историк литературы…Советскому ученому удалось сделать очень крупный шаг вперед в одной из труднейших областей китайской философии, экономики, истории…». Штейн «ввел своими исследованиями и переводами этот древний трактат достойным образом в современную советскую и мировую науку».

На судьбе этой важной книги сказался трагический поворот в судьбе ее автора. В 40-х гг. прошлого века Штейн не только работал как историк экономической мысли и культуры, не только публиковал статьи о французском Индокитае, современной Индии, экономической экспансии и политике США в Азии, но и продолжал начатое в Саратове исследование истории экономических взглядов в России. Он написал и издал книгу «Очерки развития русской общественно-экономической мысли XIX – XX вв.», получив за нее первую университетскую премию. Но за ту же книгу его несколько дней прорабатывали в ходе кампании против «безродных космополитов» летом 1949 г. Его обвинили в том, что он считает экономические взгляды западников более прогрессивными, чем взгляды славянофилов, а также не показал значения работ Сталина, и уволили из ЛГУ. 1 сентября 1949 г. он был арестован в связи с «Ленинградским делом» (ст. 58-10 ч. I, II УК РСФСР), а 16 декабря приговорен к 10 годам ИТЛ. Срок отбывал в Шиткинском лагере Иркутской обл. до 1955 г.

В 1950 г., когда он был в заключении, отрывки его переводов из «Гуань-цзы» и китайского трактата I в. до н. э. «Спор о соли и железе» были опубликованы в «Хрестоматии по истории древнего мира», но без указания имени переводчика. В некоторых библиотеках его имя вымарывали из сб. «Китай». О публикации его «Гуань-цзы» не могло быть и речи.

В 1955 г. Штейн был полностью реабилитирован. В 1956 г. в новом издании «Хрестоматии по истории древнего мира» его переводы вышли в измененной редакции и под его именем. В этом году он занял пост заведующего Дальневосточным кабинетом Ленинградского отделения ИВАН (1956-1962).

Последние 9 лет своей жизни Штейн вел исследования в большей части направлений, которые разрабатывал прежде. Но он перестал обращаться к двум из них – экономике современного Востока (единственная его статья 1956 г. по экономике Индии погоды не делает) и русской общественно-экономической мысли XIX – XX (видно, с него хватило). Теперь его исследования шли в сугубо академическом русле. Больше всего он работал как историк экономической мысли Востока и историк культуры. Он опубликовал две важные статьи о «Гуань-цзы» (1957, 1958), а затем, в 1959 г. (с невольным 10-12-летним опозданием) и саму книгу о нем (почему-то исключив из ее текста словарь). Основную часть книги составляют введение и 10 глав исследования, где идеи «Гуань-цзы» рассматриваются на широком фоне картины экономики Китая V-III вв. до н. э., основных течений общественно-экономической мысли той поры и империй Цинь и Хань. При этом особое внимание уделено проблеме «”Гуань-цзы” и школа легистов» и сравнению экономических взглядов трактата с ханьской экономической мыслью. Штейн рассматривает представление о закономерности общественной жизни, по его мнению, присущее «Гуань-цзы», и выдвинутый там принцип стабилизации хозяйства (цин чжун), основанный на этом представлении и центральный для всего «построения» трактата; он также анализирует взгляды его авторов на аграрную политику и по отдельным экономическим и финансовым вопросам. В заключение он сравнивает древнекитайскую экономическую мысль с древнегреческой и древнеиндийской. Приблизительно треть книги занимают переводы со старого китайского отрывков или (реже) глав из «Гуань-цзы», «Мэн-цзы», «Сюнь-цзы», «Истории Хань», «Спора о соли и железе» и «Обрядов Чжоу» , значимых для истории экономической мысли. Своей книгой Штейн не только «достойным образом ввел» экономические главы этого памятника в науку, но и положил у нас начало традиции серьезного изучения истории этой мысли. Он подвел итог своим исследованиям этого рода в статье «Основные направления экономической мысли древнего Китая» (1963). Как историк экономической мысли Востока он написал несколько разделов для 2 выпусков учебника «История экономических учений» (1960) – об арабских странах, экономических учениях древней Азии, формировании и развитии феодализма в Китае (в соавторстве с Шан Юэ) и экономических учения античного мира (в соавторстве с Н.К.Каратаевым).

Он опубликовал лишь одну статью о смене социально-экономических формаций, но она имела успех, по крайней мере, выходила дважды; это статья «Были ли в экономике Востока элементы капитализма до вторжения европейских держав?» (1959, 1962). Такие проблемы интересовали его давно: еще в 1931 г. он участвовал в дискуссии об азиатском способе производства. Как «эконом-географ» Штейн опубликовал три статьи – о КНР, Корее и Японии – в пособии для студентов «Экономическая география зарубежных стран» (1960). Еще одна его работа выполнена на стыке экономической географии со штудиями по истории культуры – это небольшая статья «О возникновении первых экономико-географических представлений и описаний у китайцев» (1959). Как историк культуры он написал в эти годы немало. Это и отдельные статьи – «Вклад народов Востока в историю мировой культуры» и «Из ранней истории социальных утопий (Даосская утопия в Китае)» (обе вышли в 1960 г.), а также статьи, связанные с работами и теориями акад. Н.И.Конрада, – о его исследованиях по истории древнекитайского военного искусства и об «Участии стран Востока в подготовке европейского Возрождения» (1961). Штейн возвращается к начатой в 40-х гг. работе над китайско-индийскими параллелями и публикует статью «Из истории отношений между Китаем и Индией» (1957). А в 1961 г. выходит в свет его книга «Экономические и культурные связи между Китаем и Индией в древности (до III в. н. э.)». Она включает введение, 6 глав и небольшую подборку переводов с китайского в виде приложения. В ней рассматриваются первый этап возникновения спорадических сношений между Индией и Китаем, начало которого Штейн склонен отодвинуть в V или IV в. до н. э., и второй период, начавшийся с середины Хань, когда обе страны связывали три пути – два сухопутных и один водный, причем Штейн подчеркивает роль бассейна Ганга в развитии китайско-индийских связей на рубеже н. э. Он сравнивает сходные явления духовной жизни обеих стран, описывает проникновение бумаги и шелка из Китая в Индию и кончает историей проникновения буддизма в Китай.

Книга была задумана Штейном как первый выпуск большой работы, в котором «освещена лишь предыстория связей, возникших между Индией и Китаем и существовавших на протяжении длинного ряда веков». Ученый умер, готовя второй выпуск к изданию. Его первая глава «Основные линии в развитии китайско-идийских отношений» была опубликована посмертно (1982).

В.М.Штейн был ярким и разносторонне одаренным ученым необычайной эрудиции в ряде областей знания. Он был новатором, автором свыше 130 работ, многое сделал в науке. Но он мог бы сделать еще больше, если бы его «встреча» с действительностью поры «культа личности» была хоть чем-то похожа на его «встречу» с В.М.Алексеевым. Сохранился большой неосвоенный материал об отношениях обоих ученых – 40 писем, а также 13 открыток и телеграмм В.М.Штейна к своему учителю с 1936 по 1949 г. (см. ПФАРАН, ф. 820. Архив В.М.Алексеева. Оп. 3. Штейн). Этот архив ждет своего исследователя.

Ю. Л. Kроль

Share this post


Link to post
Share on other sites

Очень интересные штрихи к развитию военно-политического сотрудничества СССР с Гоминьданом и Национальными армиями (Гоминьцзюнь) - Карахан был своего рода "ястребом" советской политики. Он настаивал на широкомасштабной военной и финансовой помощи, постоянно пытался силой надавить на Чжан Цзолиня, не считался с расходами на помощь Сунь Ятсену и Фэн Юйсяну.

Фрунзе и Сталин считали, что широкомасштабная помощь возможна только на взаимовыгодной основе, Чичерин и Сталин не поддерживали попыток Карахана произвести военную демонстрацию на КВЖД.

Фрунзе, например, считал, что если в Китае наши союзники не смогут создать себе прочную базу с упорядоченными финансами и сильной экономикой, то ставить на них опасно. По отношению к Фэн Юйсяну он предлагал через Сталина рассмотреть возможность оплаты советских поставок рисом, чаем и шелком, которые производились в контролируемой Национальной Армией провинции Хэнань.

Чичерин постоянно предостерегал Карахана, что очень мало возможности швыряться деньгами без возможности хоть что-то вернуть.

В то же самое время в конце 1924 - начале 192 гг. Карахан писал Чичерину, что в начале 1923 г. СССР одобрил ежегодную помощь Сунь Ятсену в размере 2 млн. золотых рублей. К моменту написания письма, за все время работы с Сунь Ятсеном, было истрачено около 1,15 млн. руб., но "сделано очень много", в т.ч. создана школа Вампу.

Т.е. срок финансовой и военной помощи СССР Китаю не превысил 3 лет - первые поставки оружия и переводы денег начались в 1924 г., а к весне 1927 г. сошли на нет. В общем, рассчитывать, что Нацпра получило от СССР более 6 млн. руб. - это чрезмерно. Фэн Юйсян получил вряд ли и половину от этой суммы.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вообще, следует выделить 3 основные группы советских военных советников в Китае:

1) Гуандунская (Кантонская), состоявшая при правительстве Сунь Ятсена - самая известная и продуктивная, во главе ее сначала стоял комкор П.А. Андреев, после его трагическо-нелепой гибели - В.К. Блюхер.

2) Калганская, состоявшая при 1-й Национальной армии Фэн Юйсяна - гораздо менее продуктивная, во главе ее стояли В.К. Путна (зам. В.М. Примаков) и, впоследствии - М. Сангурский.

3) Кайфэнская, состоявшая при 2-й Национальной армии Юэ Вэйцзюня - практически бесполезная, во главе ее стоял Г.Б. Скалов.

Эффективность групп была разной по разным причинам. Если в Гуанчжоу Блюхер фактически руководил вооруженными силами Нацпра, то Фэн Юйсян фактически лишь позволил создать военные школы при войсках и в некоторой степени пользовался советами Примакова и Дрейцера во время боев за Тяньцзинь в декабре 1925 г., то группа Скалова (менее всего он был военным) фактически присутствовала в Хэнани номинально - им не давали реального дела и советов не слушали, воспринимая их всего лишь как "нагрузку" к поставкам оружия.

В результате НРА, созданная при активном участии советских военных, победоносно объединила Китай, то Фэн Юйсян, лишь частично пользовавшийся советами группы Путны, смог лишь добиться временной стабилизации своего положения, после отхода "розового маршала" от дел превратившегося в катастрофу (отступали хаотично до Баотоу), а Юэ Вэйцзюнь, фактически не пользовавшийся услугами советников, был начисто разгромлен весной 1926 г. У Пэйфу и восставшими отрядами "Красных Пик" и, в результате, был вынужден присоединиться к Чан Кайши на правах комдива.

Кстати, поражение восстания Го Сунлина в 1925 г. является следствием пренебрежения Фэн Юйсяном советами Путны и Примакова - поскольку дело имело большой резонанс, то Ивановский (Бубнов), проверяя деятельность советников Кайфэнской и Калганской групп, отдельно расспрашивал Примакова относительно этих событий.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Почему нет ни слова о военной помощи СССР в подавлении народных восстаний хуэйцы дунган и визу уйгур в Китае?Против легковооружённых восставших были брошены танки и самолёты СССР.Так нам говорили деды,которым пришлось эмигрировать из Китая во главе с их предводителем Га  Слин.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Говорите вы, если есть, что сказать.

Только вот замечал я некую "избирательность" памяти дедушек и бабушек у многих "правдорубов".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Similar Content

    • Сахалин и монголы
      By Чжан Гэда
      "Юань вэньлэй"(元文類) о событиях на Сахалине (?) в конце XIII в.
      遼陽威古特
      至元十年征東招討使逹希喇呈前以海勢風浪難渡征伐不到岱音濟喇敏威古特等地去年征行至尼嚕罕地問得烏登額人約蘇稱欲征威古特必聚兵●冬月色克小海渡結凍冰上方可前去先征岱音濟喇敏方到威古特界云云大徳二年正月招討司上言濟喇敏人百戶哈芬○博和哩○等先逃往內和屯與叛人結連投順威古時作耗奉㫖招之千戸巴雅斯以為哈芬等巳反不可招遂止大徳元年五月威古特賊沃棱乘濟喇敏所造黄窩兒船過海至哲哩木觜子作亂八月濟喇敏人諾木齊過海至烏色砦遇內和屯人言濟喇敏人雅竒扎木稱威古特賊與博和哩等欲以今年比海凍過果幹虜掠打鷹人乞討之既而遼陽省咨三月五日濟喇敏百户烏坤濟等來歸給魚糧綱扇存恤位坐移文管沃濟濟喇敏萬户府收管六月五日官軍敗賊於錫喇和屯七月八日威古特賊王博凌古自果斡過海入佛哩河官軍敗之九年六月濟喇敏人吉爾庫報威古特賊刼納木喀等官軍追之不及過扎爾瑪河刧掠至大元年濟喇敏百戸竒徹竒納言威古特約索努呼欲降遣逹哈扎薩至尼嚕罕又濟喇敏人多神努額齊訥來每言約索努呼沃稜等乞降持刀甲與頭日布結結且言年貢異皮以夏間逹喇布魚出時回還云云
      Для памяти - пока лениво возиться. Уже вижу, что Ивлиев не совсем верно переводил.
    • Ренев Е.Г. Крестьянство и Ижевско-Воткинское антибольшевистское восстание // Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 263-278.
      By Военкомуезд
      КРЕСТЬЯНСТВО И ИЖЕВСКО-ВОТКИНСКОЕ АНТИБОЛЬШЕВИСТСКОЕ ВОССТАНИЕ

      Аннотация. Статья посвящена значимому вопросу знаменитого антибольшевистского восстания в 1918 г. Автор показывает роль и место крестьянского населения в восстании, которое воспринимается в историографии как рабочее. Он задается вопросом, насколько масштабным было крестьянское участие и оценивает его, исходя из своеобразного хозяйственного уклада жизни
      заводов на Урале. Многие окрестные деревни были хозяйственно связаны с заводами. В развитие исследовательского сюжета, в приложении помещены воспоминания местного жителя и советского активиста.

      Ключевые слова: Гражданская война, крестьянство, Прикамье, восстание 1918-го года

      Е.Г. Ренёв (Ижевск)

      Недавно исполнилось 100 лет Ижевско-Воткинскому антибольшевистскому восстанию (8 августа – 13 ноября 1918 г.). Много работ разного плана написано на эту тему, но ряд ее основных узлов по-прежнему остается вне внимания историков. Один из них – крестьянский, говоря словами классиков марксизма-ленинизма, вопрос. Некоторым аспектам этой проблемы, насколько это позволяет наличие источников, и посвящена эта статья. Восстание в Ижевске и Воткинске принято называть рабочим – насколько это верно?

      Забытая причина восстания и крестьянство

      Историки разных направлений среди основных причин восстания называют недовольство населения политикой военного коммунизма, беспределом продотрядов и местной большевистской власти, выступление чехо-словаков и даже вмешательство держав Антанты. Но одна из них, весьма важная, до сих пор остается вне внимания исследователей, – это забытое и советскими, и современными историками постановление СНК о демобилизации военной промышленности от 9(22) декабря 1917 г.:

      «КО ВСЕМ ТОВАРИЩАМ РАБОЧИМ РОССИИ
      …Ныне Рабочим и Крестьянским правительством России заключено с центральными державами Европы, по воле Советов рабочих, солдатских и /263/ крестьянских депутатов, перемирие, которое, вероятно, в ближайшем будущем перейдет в общий демократический мир для всех народов Европы. Само собой разумеется, что теперь изготовление предметов военного снаряжения явилось бы совершенно бесцельной тратой народного труда и достояния. Таким образом, товарищи, надо немедленно же прекратить дальнейшее производство этих продуктов и сейчас же перейти к производству предметов мирного обихода, в которых так нуждается вся страна...» [1]. Пункт 6 этого узаконения тоже ничего кроме, мягко говоря, раздражения у рабочих вызвать не мог, так как что такое отсутствие военного заказа в Ижевске хорошо знали:

      «…Ввиду грозящей при остановке заводов, занятых работой на войну, безработицы настоятельным вопросом и неотложной обязанностью фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов, как местных, так и центральных, является принятие самых решительных мер к подысканию работы, к организации посылки рабочих на Урал, на север и т.п., для чего необходимы сношения с соответственными учреждениями…» [2].

      Вряд ли на заводах было известно, что инициатором этого решения был В.И. Ленин, который и поставил его на заседании СНК 27 ноября (10 декабря) [3], но то, что оно было проведено именно большевиками, для них стало несомненным, когда с начала 1918 года стали неуклонно снижаться наряды на производство винтовок [4]. Более того, демобилизация рабочих с ижевских заводов началась еще до принятия этого постановления. Так, главная уездная газета 11 ноября сообщала: «С ижевских казенных заводов распущены по домам рабочие, состоящие на учете 1899, 1900, 1901 и 1902 г. Роспуск рабочих вызван сокращением работ на казенных заводах» [5].

      Последствия сего были весьма показательны. Советские документы по Ижевску («Сведения Ижевских оружейного и сталеделательного заводов в Вятский окружной комитет народного хозяйства о количестве вырабатываемой продукции на заводах за 1913–1918 гг.») свидетельствуют о том, что за 1918 год у нас было произведено всего 45700 трехлинейных винтовки и 2106 карабинов против 505846 винтовок в 1917 г. (карабинов в указанном году не производилось) [6]. Можно уверенно предположить, что винтовки, произведенные за время восстания, в этом документе не отражены, но цифры все равно говорят сами за себя.

      Что касается Воткинска, то его машиностроительный завод во время Великой и Гражданской войны выпускал как военную, так и гражданскую продукцию. Из последней – пароходы, паровозы, железнодорожные рельсы, изделия для мостостроения. Во время же Великой войны в мастерских Воткинского /264/

      1. Декреты Советской власти. Том I. 25 октября 1917 г. 16 марта 1918 г. М.: Гос. изд-во политической литературы, 1957. 597 с. С. 196–198; Опубликовано: Газета. № 30. 12 декабря. С. 1; Правда (вечерний выпуск). № 33. 11 декабря1917 г. С. 1; Собрание узаконений и
      распоряжений правительства за 1917—1918 гг. (Для служебного пользования). № 8, ст. 108.От
      23 декабря 1917г. М.: Управление делами Совнаркома СССР, 1942.1482 с. С. 112–113.
      2. Там же.
      3. Там же. С. 198.
      4. См.:Ренёв Е.Г. Заводы в огне. Ижевские заводы и вооружение Ижевской народной армии во время антибольшевистского восстания. Ижевск: Издательство ИжГТУ, 2014. 184 с. С. 43–45; Ренев Е.Г. Безоружное вооруженное восстание: производство винтовок на Ижевских
      заводах во время антибольшевистского восстания // Вестник РУДН. 2013. № 1. С. 32–48.
      5. Кама. № 250. 17 ноября 1917 г. С. 4.
      6. ЦГА УР. Ф. Р–534. Оп. 1а. Д. 166. Л. 110 об.–111; Ренёв Е.Г. Заводы в огне… С. 42–43.

      завода (он принадлежал Горному ведомству, Ижевские Оружейный и Сталеделательный заводы – Главному артиллерийскому управлению)) было налажено и военное производство. Несмотря на нехватку станков и материалов, «воткинцы выпустили в 1916–1917 гг. до полумиллиона шрапнельных 3–дюймовых снарядов, а с конца 1915 г. начали выпускать 3–дюймовые гранаты для горных орудий (программа выпуска предполагала 40–50 тыс. в месяц). Помимо того выпускались тротиловые и 48–мм фугасные бомбы» [7]. Однако, по упомянутому выше постановлению СНК о демобилизации военной промышленности, к лету 1918 г. производство было свернуто. Об этом особо сообщил II Вятскому Губернскому съезду советов делегат от Воткинска А.А. Казенов: «Воткинский завод заключает в себе до 30 тыс. населения и 19 цеховых организаций, где работает 7 тыс. рабочих. В этих цехах производятся плуги, паровозы, машины. Был снарядный цех, но теперь демобилизован» [8].

      Именно эта «демобилизация военной промышленности», а также общее падение гражданского производства [9] не могли не привести к резкому сокращению спроса на рабочую силу. Это, в частности, выразилось в постановке Коллегией Управления Камско-Воткинского горного округа вопроса перед Союзом металлистов Воткинского завода в начале сентября 1918 г., в котором отражается беспокойство по поводу скудости финансовых ресурсов, в связи с чем говорится:

      «По мнению Коллегии Управления Горного округа следует сейчас же временно сократить все работы завода, кроме работ по паровозостроению, новым постройкам, насколько последние обеспечены материалом, ремонтом и жел. дороги, <…> вести только те работы, которые необходимы для окончания уже начатых паровозов <…>. Кроме этих работ, конечно, вести работы по военным заказам Штаба народной армии. Таким образом число рабочих могло бы быть сокращено почти на 75 %» [10].

      Причем тут крестьяне? Русские, удмуртские и татарские деревни вокруг городов-заводов были не только поставщиками сырья (главным образом лесного) и продуктов сельского хозяйства, но и источником рабочей силы для них. А последняя на заводах Ижевска и Воткинска выросла за время Великой войны в разы. Согласно расчетам П.Н. Дмитриева, к маю 1918 г. количество рабочих на Ижевских заводах составило 26,7 тыс. человек. При этом показательна динамика изменений этого количества: «Если на Ижевском заводе в 1913 г. было 10,5 тыс. рабочих, то в сентябре 1917 г. – 34,6 тыс.» [11]. Данные на 1 сентября 1917 г., представленные в донесении помощника начальника завода полковника А. Волынцевича в департамент полиции «О беспорядках, учиненных мобилизованными в поселке Ижевский завод рабочими Путиловского и Обуховского заводов» дают определенное представление о составе рабочих: «Всех заводских рабочих к 1 сентября состояло 27332 чел., мобилизованных и запасных из них – 20100 чел., в том числе 778 чел. путиловцев и 165 /265/

      7. Ренёв Е.Г. Заводы в огне. С. 92–93.
      8. Воткинск. Документы и материалы. 1758–1998. Ижевск: Удмуртия, 1999. С. 131–132, 142.
      9. См.: Корбейников А.В.Воткинское судостроение и Гражданская война (очерки социальной истории города и завода). Ижевск: «Иднакар». 2012. 190 с.
      10. Протоколы заседаний комитета профсоюза служащих Воткинского завода. ЦГА УР. Ф. Р-911. Оп. 1. Д. 2. Л. 79–79 об.; Ренёв Е.Г. Заводы в огне. С. 63–64.
      11. Дмитриев П.Н., Куликов К.И. Мятеж в Ижевско–Воткинском районе. Ижевск: Удмуртия, 1992. 338 с. С.11.

      обуховцев<…>» [12]. Данные Волынцевича существенно отличаются от подсчетов советского историка – 27332 чел. против 34,6 тыс. рабочих, но в данном случае нас интересует динамика в целом.

      По губернской переписи 1918 г. (проводилась до восстания весной – летом) число рабочих уменьшилось до 23077 человек [13].

      Главным источником поступления «мобилизованных и запасных» на Ижевский завод для удовлетворения его потребностей в рабочей силе с самого его основания были близ и «не близ» лежащие деревни [14].

      Та же самая картина наблюдалась и на соседнем Воткинском заводе. Здесь был менее масштабный рост численности работников: «<…> до первой империалистической войны было 4,6 тыс., в 1917 г. – 6,8 тыс., в 1918 г. – 6,3 тыс. чел.» [15]. Но колебания его тоже показательны.

      При этом увольнялись в первую очередь не ижевцы, и не воткинцы, – а крестьяне из окружающих заводы деревень, что не могло не вызывать их недовольства. Помимо того, возвращавшиеся фронтовики, в том числе и сельские, когда-то с заводами связанные, имели серьезные трудности к возобновлению трудоустройства. Об этом свидетельствуют многочисленные газетные публикации и обращения в заводские канцелярии. А именно фронтовики – не только городские, но и деревенские, стали главной силой восстания как в Ижевске и Воткинске, так и в сельской местности [16].

      Крестьянство в Ижевской и Воткинской Народных армиях

      Тема участия крестьян в вооруженных силах восстания специально никогда не исследовалась. Разброс оценок его весьма показателен даже в зарубежной русскоязычной и англо-саксонской историографии примерно одного плана. Так, для последней главный вывод заключается в следующем, – крестьянство Вятской губернии широко повстанцев не поддержало. Причины тому таковы (по самой фундированной иноязычной работе А.В. Ретиша):

      – Прикомуч (политическое руководство восстания), как и (почему-то) Временное правительство считало крестьян своими союзниками, «но рассматривало их как второсортных граждан, не способных к самоуправлению» («they were regarded as lesser citizens who could not rule themselves») [17].

      – «Прикомуч остался городским восстанием, опиравшимся на поддержку рабочих и образованной части общества» («Prikomuch remained an urban-based /266/

      12. ЦГА УР. Ф.Р-534. Оп. 1а. Д. 165. Л. 461–463; ГАКО. Ф. 714. Оп. 1. Д. 1680. Л. 94–95.
      13. Tруды ЦСУ. Т. ХХVL, вып. 1–2. M., 1926. 632 с.Прилoжeния, С. 30–3l; Лахман А.И. Во имя революции. Киров: Волго–Вятское кн. изд-во, 1981. 144 с. С. 8.
      14. См., напр.: Из Высочайше утвержденного доклада министра финансов графа Васильева «О наполнении горных заводов хребта уральского мастеровыми и рабочими людьми, также непременными работниками взамен приписных крестьян» о целесообразности включения удмуртов в число непременных работников// Ижевск: документы и материалы, 1760–2010 / Комитет по делам архивов при Правительстве УР. Ижевск, 2010. С. 72–74.
      15. Дмитриев П.Н., Куликов К.И. Указ. соч. С.11.
      16. См., напр.: Воспоминания М.И. Хлыбова о восстании против советской власти в Вавожской волости Малмыжского уезда в 1918 г. Рук. подл. (5–7 мая 1928 г.)// ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 99. Ренев Е.Г. Заводы в огне. С. 161–167. (См. Приложение к статье).
      17. Retish A.B. Russia's Peasants in Revolution and Civil War: Citizenship, Identity, and the Creation of the Soviet State (1914-1922) / A.B. Retish. NewYork: CambridgeUniversityPress, 2008. 294 p. Р. 187.

      revolt that enjoyed support from workers and members of educated society who had supported the Provisional Government») [18].

      На чем основаны эти выводы – совершенно непонятно. Документы РГВА, ЦГА УР и ЦДНИ УР и др., с которыми работал А. Ретиш (в отличии от всех других своих собратьев), показывают достаточно широкую поддержку Прикомуча крестьянством [19] (см. приложение к статье).

      Другая крайность – гигантское преувеличение численности крестьянских отрядов, союзных армиям Прикомуча. Началось оно с посмертной публикации воспоминаний командующего вооруженными силами последнего, или как он сам себя в них представлял, «командовавшего Ижевским восстанием, <…> бывшего полковника 13-го Туркестанского Стрелкового полка Российской Армии» Д.И. Федичкина. Закончено их написание было 5 октября 1931 г., но свет они впервые увидели после публикации в эмигрантском журнале «Первопоходник» в 1974 г. – издании почти рукописном и малотиражном [20]. К тому времени минуло 8 лет с кончины их автора. Еще через 8 лет эти воспоминания были перепечатаны получившим гораздо большую известность изданием фонда А.И. Солженицына «Урал и Прикамье (ноябрь 1917 – январь 1919 г.). Народное сопротивление коммунизму в России: Документы и материалы» [21]. В постсоветской российской историографии эти воспоминания не раз широко переиздавались или в варианте «Первопоходника», или в варианте «Урала и Прикамья…» [22] и широко и с доверием используются исследователями темы Ижевско-Воткинского восстания и сегодня.

      Одна существенная (из многих) вольность издателей воспоминаний Д.И. Федичкина, продолжающая вводить в заблуждение большинство современных авторов, касается численности крестьянских отрядов, участвовавших в восстании. Так, «Первопоходник» сообщает, что против красных только «на Северном фронте /267/

      18. Ibid.
      19. См., напр.: Воспоминания А.В. Кузнецова о событиях в Ижевском заводе во время восстания фронтовиков в августе – ноября 1918 г. (20 сент. 1923 г.). ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 56; Воспоминания В.А. Щелчкова, волостного военного комиссара о событиях гражданской войны на территории Больше–Кибьинской волости Елабужского уезда за 1918 г. Рук.подл. и маш. копия. 14 февраля 1928. ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 103; Воспоминания Г.И. Скорихина о событиях в с. Водзимонье Малмыжского уезда во время мятежа в Ижевском заводе в августе–ноябре 1918 г. Рук.подл. и маш. копия. ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 83; Воспоминания И. Осинцева о событиях в Ижевском заводе во время восстания фронтовиков в августе – ноября 1918 г. (23 июля 1927 г.) ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 68; Воспоминания И.С. Шемякина о событиях гражданской войны 1918–1919 гг. на территории Якшур–Бодьинской волости Сарапульского уезда. Рук. подл. и маш. копия. 24 мая 1928. ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 101; Воспоминания М.И. Хлыбова о восстании против советской власти в Вавожской волости Малмыжского уезда в 1918 г. Рук.подл. (5–7 мая 1928 г.)// ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 99; Ренев Е.Г. Заводы в огне. С. 161–167. (См. приложение к статье).
      20. Федичкин Д. И. Ижевское восстание в период с 8 августа по 20 октября 1918 года // Первопоходник. 1974. № 17. С. 62–77.
      21. Урал и Прикамье (ноябрь 1917 – январь 1919 г.) : Народное сопротивление коммунизму в России : Документы и материалы / ред.-сост. и автор комм. М. С. Бернштам. Париж: YMCА–PRESS, 1982. С. 335–363.
      22. См., напр.: Гражданская война в России: Борьба за Поволжье. М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2005. С. 193–215; Новиков А.В. Золотой ларец: Книга для чтения по истории и краеведению / ред. Л. Роднов. Ижевск: РИО Ижевского полиграфического комбината, 1998. С.
      219–237; Чураков Д.О. Революция, государство, рабочий процесс: формы, динамика и природа массовых выступлений рабочих в Советской России: 1917–1918 годы. М.: Российская политическая энциклопедия, 2004. 367 с. С. 258–350.

      дралось 10 отрядов по 10000 крестьян-солдат в каждом», а «в уездах Вятской губернии Малмыжском и Уржумском было сформировано 8 отрядов по 10000 солдат-крестьян в каждом» [23], в то время как в оригинале своих воспоминаний Д.И. Федичкин приводит цифру, отличающуюся на порядки. Он пишет: «<…> в уездах Вятской губернии Малмыжском и Уржумском сформировано было 8 отрядов из 1200, бывших на войне солдат и офицеров. <…> Таким же способом было образовано у линии Северной железной дороги между городами Глазов и станцией Северной дороги Чепцы 10 крестьянских отрядов по 100 человек каждый отряд» [24].

      Теперь попробуем разобраться с тем, какое участие принимало местное крестьянство в вооруженных силах восстания. Сделать это, стоит отметить, весьма непросто, поскольку прямых документов – арматурных списков, списков личного состава и т.п. сохранилось очень мало.

      Воткинская Народная армия. Похоже, она в основе своей состояла из местных крестьян. Сколько-нибудь полных списков ее состава, как и Ижевской Народной армии, пока найти не удалось. Тем не менее, подсчеты, проведенные А.В. Корбейниковым по спискам раненых ее бойцов, доставленных в воткинские больницы, показывают:

      «Всего раненых (в том числе и впоследствии умерших от ран), отраженных в исследованных Приказах за период с 23 августа по 2 ноября: 647 чел.

      Из них жителей Воткинска: 57 чел.; ижевцев: 13; Сарапульцев: 8; Казанец: 1.

      Итого, по сохранившимся документам, в общем счете боевых потерь Народной армии горожане составили 79 человек, т. е. около 12%, а воткинцы, как потенциальные кадровые рабочие Воткинского казенного завода – лишь 9%.

      Иными словами, если верить спискам, то один раненый горожанин приходился примерно на десять раненых крестьян!» [25].

      К этому следует добавить, что расчеты, проведенные автором этих строк по единственному на сегодня обнаруженному списку одной из воткинских частей, а именно 15-й роты, показывают следующее, – на 14 октября (скорее всего, т.к. месяц не читается, но уже указаны воинские чины) в ней числится всего 164 бойца, все деревенские и только двое из Воткинска – командир в чине подпоручика и один из младших чинов [26]. Не менее примечательно то, что первый день всеобщей мобилизации была назначен именно – на 14 октября (явка для волостей вокруг Воткинска – 15 октября). Причем приказы об этом были опубликованы днем позже, а бойцы этой роты «имели прописку» в 7 населенных пунктах района восстания, и трое из них на этот день поменяли статус – двое перешли в артиллерию, а один и вовсе был комиссован [27]. То есть воткинцы сформировали эту роту, не дожидаясь приказа о всеобщей мобилизации. /268/

      23. Федичкин Д.И. Указ. соч. С. 72.
      24. Федичкин Д.И. Ижевскоевозстание в период с 8 августа по 15 октября 1918 года: Написано для Hoover War Library Stanford University California командовавшим Ижевским возстанием Д. Федичкиным, бывшим полковником 13-го Туркестанского Стрелкового полка
      Российской Армии. 5 October 1931. San Francisco, California / Hoover institution archives. Dmitri I. Fedichkin collection. Box № 1, folderID: ХХ 37–8.31. С. 18–19// Ренёв Е.Г. Красная армия против Ижевского восстания. Осень 1918 года. Ижевск: изд-во ИжГТУ, 2013. 282 с. С.194–223.
      25. Корбейников А.В. Указ. соч. С. 105–106.
      26. Подсчитано по: РГВА. Ф. 39552.Оп.1.Д. 5. Л. 2–3 об.; Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С.70–71.
      27. Ренев Е.Г. Там же.

      О крестьянском характере Воткинской Народной армии свидетельствуют и данные, опубликованные недавно М.Г. Ситниковым. Так, в частности, пермский историк утверждает: «Основную массу солдат этой армии составили крестьяне Оханского и Осинского уездов Пермской губернии» [28]. В доказательство он приводит данные о 3–м Сайгатском полке последней (один из четырех из ее состава), целиком сформированным из крестьян указанных уездов, и некоторых рот этой армии, также составленных из крестьян Пермской губернии. В частности, из крестьян деревни «Шлыковской была сформирована 8-я рота 1-го Воткинского полка под командованием прапорщика Некрасова», четвертую роту Воткинской армии составили после 19 августа жители с. Бабка [29]. Из ножовцев и крестьян–добровольцев близлежащих деревень тогда же был создан «Конный отряд имени партизана Дениса Давыдова» в 200 сабель, который «действовал на правом берегу р. Камы в составе 1-го Воткинского полка» [30].

      Показательны данные следствия, которое проводилось в 1932 году, по жителям села Змиевка: «96% змиевцев служило добровольно в Воткинской Народной армии. Из 172 домохозяев 165 участвовали в восстании и только 7 ушли в Красную армию. Была проведена запись добровольцев и мобилизация в 12 роту Воткинской Народной армии, которая сразу же была направлена в наступление на село Частые» [31]. В относительно небольшой Сайгатке, где на 1909 г. проживало 1220 человек, в один из отрядов в начале сентября «вступило 91 человек», в деревне «Балабаны, что в 5 верстах от с. Альняш, добровольно вступило 22 человека. А в деревне было на 1908 год всего 33 двора, в которых проживало 97 мужчин и 104 женщины» [32].

      Как сугубо крестьянский описывает облик солдат Воткинской армии, перешедшей под его начало после поражения восстания, Р. Гайда:

      «Выглядели герои воткинцы печально. Потому что они долго с постоянными боями отступали, были измотаны и ночевали в жалких избах или под своими повозками, в драной гражданской одежде, обутые в разбитые лапти (лыковая обувь, прикрепляемая к ноге веревкой) и голодные <…>» (“Pohlednavotkinské hrdinybylsmutný. Jelikož bylydlouhým ústupemzastálýchbojů znaveniaspalivětšinouvmizernýchchatáchnebopodsvýmivozu, vrozedranémcivilnímoděvy, obutivrozbité laptě (lýkové pantoflepřipevněné knozeprovázky) ahladoví <…>” [33]).

      28. Ситников М.Г. Воткинская Народная армия: дневник операций и персоналии / Иднакар: методы историко-культурной реконструкции. 2016. № 3 (32).с. 61–160. С. 61; Ситников М.Г. 3-й Сайгатский имени чехословаков пехотный полк Воткинской Народной армии / Иднакар. № 1 (18) 2014. с. 44–81. С. 57.
      29. Ситников М.Г. Воткинская Народная армия. С. 66, 70.
      30. Там же. С. 72.
      31. Там же. С. 77.
      32. Ситников М.Г. 3-й Сайгатский имени чехословаков пехотный полк Воткинской
      Народной армии. С. 51.
      33. Gajda R. Mojepaměti: Generálruskýchlegií R. Gajda. Československá ana basezpětna Urál proti bolševikům Admirál Kolčak. 4. vydání. Brno: Jota, 1996. 352. S. 184.

      Ижевская Народная армия.

      Что касается Ижевска, расчеты по погибшим повстанцам, проведенные по «книгам мертвых» ижевских церквей [34], дали отличную от Воткинска картину. Число всех отпетых погибших по ним составило 337 человек. Собственно ижевцев среди них – 191 чел., т.е. 56,6 %; крестьян из района восстания – 51 человек, т.е. 15,1%. Остальные – выходцы из других, часто весьма отдаленных губерний (Вологодской, Костромской, Москвы и др.), социальную принадлежность которых на момент восстания определить затруднительно, но записано большинство из них крестьянами конкретных сельских поселений. При этом оказывается, что из крестьян района восстания 21 погиб в августе (25,6% от общего числа зарегистрированных как «погибшие в бою с красноармейцами» или подобным же образом), ижевцев тогда же погибло 82 чел., выходцев из других губерний – 29 человек. Это был еще сугубо добровольческий период строительства Ижевской Народной армии. Еще 28 участников восстания из крестьян этой группы (22,4 % от общего числа) погибли в октябре – ноябре (88 ижевцев и 37 чел. из других губерний), когда была объявлена всеобщая мобилизация и трое (11%) – в сентябре (вместе с ними – 21 ижевец и 6 чел. из третьей группы) [35].

      О преимущественно рабочем характере Ижевской Народной армии на начальном периоде ее формирования (конец августа – начало сентября 1918 г.) свидетельствуют данные немногих сохранившихся документов, обобщенные в нижеприведенной таблице [36]:



      34. До сих пор не удалось обнаружить подобные данные по кладбищенской Успенской церкви, главной кладбищенской церкви для Заречной, рабочей части Ижевска. На Заречном кладбище был и мусульманский участок. По ижевским мечетям данные по погибшим среди них во время восстания тоже пока не обнаружены.
      35. Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С.68; Ренев Е.Г. Ижевская народная армия: к определению социального состава // Глобальный научный потенциал. Санкт-Петербург, 2015. № 2 (47). С. 36–38.
      36. Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 67.
      37. Все, скорее всего, мобилизованные, вступили в армию из заводских мастерских, кроме одного – призванного из Хозяйственного комитета.
      38. Три человека поступили с бывших фабрик И.Ф. Петрова и А.Н. Евдокимова.
      39. У одного (№ 50) указано «В заводе не работает» и зачеркнуто, второй (№ 72) – из
      конторы частного подрядчика.
      40. Два кавалериста поступили на службу с фабрики Евдокимова.



      Несколько другая картина предстала перед В.М. Молчановым, когда он в феврале 1919 г. осматривал «крестьянский» (название условное, т.к. все деревни вокруг города были связаны с заводом или просто работали на нем) полк ижевцев:

      «Первым я смотрел 2-й полк, составленный из крестьян деревень, окружающих Ижевск. В полку находилось 1500 штыков, пулеметная команда в 6 пулеметов, команда конных разведчиков — 40 лошадей (не сабель, так как ни таковых, ни седел почти не было, сидели на подушках). Полк был выстроен развернутым фронтом с оркестром на правом фланге. Подходя к полку, я прежде всего обратил внимание на оркестр; одеты они были грязно и пестро, один тип был в цилиндре, многие в женских кацавейках, в лаптях, валенках, сапогах, ботинках. Остановил музыку, поздоровался, ответили дружно и продолжали играть встречу<…>» [46].

      Второй полк (1-й по штатному расписанию), осмотренный «последним белым генералом» был «рабочим»:

      «На следующий день смотрел 1-й полк тем же порядком. Выправка несколько хуже. Состав — исключительно рабочие Ижевска, прежде не бывшие в строю. Состав — 1500 штыков. Пулеметов 8. Пулеметчики влюблены в свое дело. Настроение боевое, в бой пойдут дружно, обмануться нельзя, обещают показать, что такое Ижевцы<…>»;

      Разведка же этого полка тоже была «крестьянской»: /271/

      41. Пять человек, в т.ч. главнокомандующий Д.И. Федичкин вступили в армию из Хозяйственного комитета (в т.ч. две женщины), двое – из Продовольственной управы, двое – из Канцелярии податного инспектора, восемь человек – из Управления заводами, типографских работников – пятеро и т.д. (см.: Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 143–158).
      42. Все 15 человек – гимназисты или студенты.
      43. В том числе два железнодорожника.
      44. Все – нигде не работающие, в том числе повар, квартирмейстер и каптенармус (см.: Ренев Е.Г. Указ. соч. С. 215– 216).
      45. Данные на 26 августа (см.: Ренев Е.Г. Ук. соч. С. 216). Рядом в деле присутствует другой, более расширенный список, составленный не ранее 30 августа (по дате поступившего
      на службу последнего человека). В нем уже 27 человек, из которых 14 (52%) уже не из заводов.
      В том числе трое учеников и студентов, один – городской техник, остальные – «на службе не
      состоял». Из всех разведчиков и контр–разведчиков только восемь человек «проходили ряды
      войск», среди них один поручик, один подпоручик и один старший унтер-офицер. – ЦГА УР. Ф.
      460. Оп.1. Л. 171–9.
      К концу октября 1918 г. число ижевских контрразведчиков снова существенно
      уменьшится. Так судя по «Приказу по Управлению Коменданта № 23» на 27 октября 1918 г.
      на приварочном довольствии состояло всего 14 служащих контрразведки, в том числе две
      женщины. – РГВА. Ф. 39562. Оп.1. Д. 3. Л. 115.
      46. Молчанов В.М. Борьба на востоке России и в Сибири / Молчанов В.М. Последний белый генерал: Устные воспоминания, статьи, письма, документы / сост. Л. Ю. Тремсина. М.: Айрис-Пресс, 2009. С. 238.

      «Особо отличное впечатление производит конная разведка полка — 120 шашек, солдаты исключительно казанские татары из деревень кругом Ижевска, в большинстве служившие в кавалерии, на прекрасных лошадях, прекрасное снаряжение как конское, так и людское, уставная ковка, свой отличный кузнец, 2 пулемета Люиса и 1 Максима, возимый на очень маленьких санках, номера конные. Впоследствии эта команда выполняла самые невероятные задачи боевого характера, но она обладала одним недостатком, с которым я боролся все время — любили пограбить. И когда говорили, что Ижевцы грабят — это надо было всецело относить на счет этой команды<…>» [47].

      Из кого были набраны два эскадрона кавалерийского дивизиона можно точно сказать только относительно одного из них – первого. По сохранившемуся списку его личного состава времен восстания на 14 сентября 1918 года в его рядах состояло 119 человек. Все кавалеристы, кроме двух, поступили на службу из Ижевских заводов (несколько из частных фабрик Евдокимова и Петрова) или их подразделений. Только двое из другой сферы деятельности: один из них значился «в заводе не работает» (причем словосочетание это зачеркнуто), второй – как работник «к-ры [конторы] подрядчика Горева» [48].

      Таким образом, политическому и военному руководству восстания не удалось провести достаточный добровольческий призыв и массовую мобилизацию крестьянского населения в Ижевскую Народную армию вплоть до конца восстания.

      Что касается Воткинской Народной армии, то, похоже, из всех армий не только Прикомуча, но и Комуча в целом только в Воткинске смогли организовать боеспособные крестьянские части. Причем действовали воткинцы вопреки решениям и Комуча, и Прикомуча, объявляя мобилизации самостоятельно:

      «ОБЪЯВЛЕНИЕ
      Прикамский комитет членов Учредительного собрания постановил. Призвать на действительную военную службу солдат призывов начиная с 1919 по 1904 год включительно.

      На основании этого постановления подлежат мобилизации проживающие в пределах и в занятых деревнях Частинской волости лица, проходившие военную службу по призыву и по мобилизации и призывающиеся на действительную военную службу в следующих годах 1919, 1918, 1917,1916, 1915, 1914, 1913, 1912, 1911, 1910, 1909, 1908, 1908, 1907, 1906, 1905 и 1904.

      Первым днем мобилизации считается октября 7 дня.

      Все лица подлежащие на основании настоящего объявления мобилизации обязаны в 1-й день мобилизации явится на сборный пункт в с. Змиевку к 10 часам утра.

      6 октября 1918 г. Комендант Казанцев. С. Змиевка» [49].

      Тогда как первая «всеобщая мобилизация», объявленная руководством Ижевского восстания 18 августа, отдельным пунктом предписывала: «Принудительной мобилизации в деревнях пока не производить, а допустить /272/

      47. Там же. С. 239 – 240.
      48. Список солдат 1–го эскадрона Ижевской Народной армии, состоящих в мастерских: Оружейнаго и Сталеделательнаго заводов 14 сентября 1918 г. (ЦГА УР. Ф. Р–460. Оп. 1. Д. 3. Л. 80–90). Публ. Е.Г. Ренева / Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания: этапы и особенности формирования. С.161–176;
      49. Цит. по: Ситников М.Г. Воткинская Народная армия: дневник операций и персоналии / Иднакар: методы историко-культурной реконструкции: По следам Ижевско-Воткинского восстания. 2016. № 3 (32). С.61–160. С. 73–74.

      лишь добровольное выступление в ряды Ижевской Народной Армии <…>» [50].

      Ничего не изменилось и через месяц. Так, одна из газет восстания в особой рубрике «ОБЪЯВЛЕНИЕ» 17 сентября писала: «В виду поступающих в Штаб армии запросов со стороны крестьян и сельских властей о времени и порядке мобилизации в уезде и сведений о том, что крестьяне, организованные в партизанские отряды, принуждают своих соседей так же организовываться в такие же отряды или записываться в Народную Армию. Военный Штаб объявляет, что приказа о мобилизации граждан в уезде еще не было издано, и формирование производится исключительно на добровольческих началах (выделено в оригинале. – авт.)» [51].

      Полная же всеобщая мобилизация «в ряды Народной Армии граждан Сарапульскаго уезда и прилегающих к нему уездов, освобожденных от неприятеля<…>» была объявлена только 14 октября [52].

      Приложение

      ОТДЕЛ ИСТОРИИ ПАРТИИ (ИСТПАРТОТДЕЛ) ВОТСКИЙ ОБКОМ РКП(Б) – ВКП(Б)

      Воспоминания М. И. Хлыбова о восстании против советской власти в Вавожской волости Малмыжского уезда в 1918 г. Рук.[опись] подл.[инная].5–7 мая 1928 г. на 12 листах.

      Описание возстания против советов в Вавожской волости, Можгинского уезда, Вотобласти в 1918 году. Составил гр-н Вотобласти, Можгинского уезда, Вавожской волости, Макар Игнатьевич Хлыбов 5–7 мая 1928 года

      Возстание против советов в Вавожской волости, Можгинского уезда, Вотобласти в 1918 году.

      В июле месяце 1918 года в наше село Вавож, где находилась тогда так называемая «Волостная Земская Управа» пребыла рота красногвардейцев 8-го продовольственного московского полка и сразу же разбившись по селеньям волости приступила к выкачке у населения хлебных продуктов, при чем солдаты этого отряда и их командиры сразу же повели себя слишком неблагопристойно, хлеб отбирали не у тех у кого таковаго были большие запасы, а у всех раскладывая по душам земельнаго надела; не платили ничего за взятые у граждан продукты для личнаго продовольствия, пьянствовали, безобразничали и вообще делали разные насилия.

      Это некорректное отношения продотряда страшно обозлило местное население; к тому же стали в нашу волость доходить слухи из г. Ижевска и других соседних волостей, что везде и всюду продотряды безчинствуют, что за хлеб не будут платить денег, будут отбирать скот весь до последней овцы, не будут давать сеять озимь, насилуют женщин и вообще, что эти отряды выставлены не советскими властями, а есть наемники Германии, которая нас не сумела покорить /273/

      50. Ижевский защитник. № 1. 23 августа 1918 г. С. 2;Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания: этапы и особенности формирования. Ижевск: Издательство ИжГТУ, 2016. С. 31–32.
      51. Прикамье. № 13. Вторник, 17 сентября 1918 г. С. 1; Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 67.
      52. Ижевский Защитник. № 22. 15 октября 1918 г. С. 1; Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 72. 

      в войне, так хочет заморить и уничтожить голодом, что в Ижевске рабочие уже возстали и вооружились, что возстают уже волости ближайшие к Ижевску.

      Эти нелепые слухи пускаемые врагами Советской власти взволновали темное население волости, шнырявшие по волости агенты контр-революции уверяли, что всем крестянам-земледельцам необходимо вооружаться немедленно и защищать свое состояние и хлеб с оружием в руках.

      Из многих селений волости стали поступать в Волостную Земскую управу письменные и устные требования о срочном собрании схода всех граждан волости; но Председатель и члены Волостной Земской Управы и существовавший в то время Волостной Военный Комиссариат оставались в нерешимости и никаких мер к собранию волостного уезда и вооружении долго не принимали, хотя и знали, что вооружились и возстали уже соседние волости Нылги-Жикьинская, Кыйлудская и Б. Учинская, из которых приезжали и требовали немедленнаго вооружения делегации.

      Продотрядцы узнавшие о возстании Ижевцев и ближайших волостей постарались очистить наши территории и отправились в наш Уездный город Малмыж.

      После того как вооружилась Нылги-Жикьинская волость от таковой прибыл отряд человек до 50 под командой поручика Шишкина Александра Козьмича, Начальника отряда Нылги-Жикьинской волости, с большим количеством подвод, который забрал и отправил в с. Нылгу и весь имеющийся на складе в с. Вавож хлеб; при чем также требовал срочнаго вооружения, угрожая в случае нашего отказа разгромить всю нашу волость.

      Наконец числа 25–26 Августа из Малмыжскаго Уезднаго Военнаго Комиссариата было получено телеграфное распоряжение о мобилизации и представлении в г. Малмыже 33 шт. лошадей, в 3-х дневный срок, вследствии чего Волземуправе и Военкомату пришлось назначить на 28-е Августа общее собрание гр-н волости.

      На собрании 28 Августа, чуть ли не с 7–8 утра явилось почти все взрослое мужское население волости, вместить которое в здание Волземуправы не представилось возможным а потому пришлось устроить собрание на площади у церкви собрание сразу открылось бурно. Председатель собрания был избран Вол. Военный Комиссар Лобовиков Леонид Владимирович (с. Каменнаго-Ключа), товарищем к нему Лавров Алексей Парамонович (дер. Ключевой) и секретарем собрания я, как секретарь Волземуправы; по открытию Предстедательствующим собрания и о оглашенности повестки гр-м дер. Четкеря, Лесковым Герасимом Антоновичем было внесено письменное требование о разсмотрении первым вопросом, вопроса о вооружении. Огласив таковое предложение Председательствующий Лобовиков и узнав, что все собрание желает этого вооружения тотчас же отказался категорически от дальнейшего ведения собрания и стал говорить что вооружаться не надо, что это ни к чему не преведет, поддерживали его в этом, также и я и многие граждане с. Вавожа, но собрание, большой частью пожилые и старики потребовали чтобы мы замолчали а то с нами они тут же расправятся по своему.

      В тот самый момент, когда решался тот важный вопрос, как возстание и вооружение, на собрание прибыл из с Б. Учи, в сопровождении 2-х солдат-повстанцев Б. Учинскаго отряда агитатор по возстаниям в волостях, Аграном из с. Агрызи Шишкин и сразу взяв себе слово, поставил вопрос ребром, что давать советам лошадей не надо, а что надо сейчас же вооружаться, а то Ваша волость будет считаться врагом Ижевска и вооружившихся волостей. Выслушав это /274/ собрание пришло и заключило срочно вооружится, выбрали делегации для посылки в г. Ижевск за оружием и снаряжением, наказав им тотчас же отправится. Кто был выбран в эту делегацию и ездил в г. Ижевск за оружием и снаряжением я к великому сожалению забыл и указать теперь не могу.

      Тотчас же составился небольшой отряд из солдат стариков, которому было наказано арестовать Военкомат в лице Руководителя Логинова и Военного Комиссаров Лобовикова и Сишарева занят и охраняет впредь до сформирования отряда почту, Волземуправу и прочие учреждения. Через день же постановили назначить собрание всем гражданам до 45 летнего возврата, из которых и предположено было составить отряд, при чем было решено со всеми, кто не пожелает идти в отряд рассчитывать судом Линча, т. е. убивать на месте, безо всякого вынесения судебного приговора.

      В назначены день 30 Августа собрались все подлежащие мобилизации граждане, были сформированы 4 роты. Начальником отряда был избран Волостной Военный Руководитель Логтинов Андрей Романович штаб капитан Николаевской Армии ротными командирами, прапорщики Глушнев Александр Петрович, Старков Валентин Николаевич, Гущин Михаил Николаевич и юнкер Лобовиков Волвоенкомисар. Помощником Начальника отряда и Заведывающим хозяйственной части был избран внесший предложение Лесков Герасим Акшомович делопроизводителем отряда я и Комендантом Левашев Зосима Павлович.

      При чем на этом собрании ввиду того, что вооружение ожидалось из Ижевска от 400 – до 600 винтовок, а мобилизованных было свыше 800 человек было решено впредь до получения из Ижевска вооружения на все количество мобилизованных нести службу половин мобилизованных и первым начать с молодых лет, таким образом вошли в дело первые две роты под командой Лобовикова и Глушкова, вооруженные на другой же день полученным из Ижевска винтовками с выдачей на каждого стрелка по 15 шт. патронов; при чем комсостав был вооружен легкими кавалерийскими карабинами.

      Винтовок Ижевским было отпущено для нашего отряда первый раз 480 шт. и патронов 10 000 штук.

      В день вооружения Нашего отряда из села Водзимонья, каковая волость не успела вооружиться, прибежали перебезщики и сообщили, что их село занято красно-армейским отрядом человек в 500 под командой Курочкина и что вслед нашим идет батарея артиллерии под командой Бабинца, что ихние резервы в составе нескольких полков, батарей и эскадронов кавалерии стоят в с. Кильмези и по дороге до г. Малмыжа, ввиду того 1-й роте вечером того же дня пришлось занять позицию по правому берегу реки Валы, там встретить неприятеля и тут окопались. Тотчас же было дано знать соседним отрядам Нылги-Жикьинскому, Б. Учинскому, Уватуклинскому и Сюмсинскому, первые два отряда нам утром 31-го Августа выслали подкрепления по роте солдат–повстанцев, а остальными своими силами взялись охранять берег реки Валы, при чем все эти отряды вступили с нами в тесную связь. Утром 1-го сентября на стоящие на устье реки «Калта», при самом вливеея в реку Валу две мельницы, находящиеся от села Вавожа всего в 4-х верстах, через которые проходит трактовый путь из с. Водзимонья на с. Вавож прибыл небольшой отряд красноармейцев с 3–4 пулеметами, а у деревни Касихина, что по прямому направлению от Вавожа 5–6 верст была поставлена и их батарея из 2-х орудий. Вскоре началась оружейная перестрелка нашей 1-й роты с передовым отрядом красноармейцев, затрещали их пулеметы, а затем по дер. Квачкому, что в 2-х верстах от с. Вавожа, ниже по течению реки Валы загрохотали /275/ и их орудия. При чем стрельба с обоих сторон была какая то беглая и почти не причинила обоим сторонам никакого вреда, кроме как одного раненого с нашей стороны, но однако вечером того же дня и ночью наш отряд находя эту позицию неудобной отступил и занял следующую позицию дер. Беляк и с. Каменный-Ключ отстающие от села Вавожа первую на расстоянии 10 и второе – 17 верст. Оставили и отправились из с. Вавожа и все жители, которые имели лошадей и возможностей убежать, следовательно к утру 2-го сентября Вавож был нами брошен на произвол судьбы, но красными Вавож был занят только утром 3-го сентября.

      Вплоть до 9-го сентября наш отряд находился на этой позиции, но за это время подошли роты Ижевцев, составился правильный фронт и Начальником фронта от Сюмсинской волости и до Б. Норьинской был назначен некто Башкиров, именовавший себя капитаном старой армии.

      9-го сентября в дер. Балянах был военный совет командиров отрядов и рот входящих в дистанцию Башкирова, на котором и было решено в ночь на 10е вочто бы то нистало выбить красных из Вавожа и согласно этого плана 1 рота Нылги-Жикьинскаго отряда и 1 рота Ижевцев была двинута по тракту к селу Вавожу, с 2 или 3 пулеметами, с тем, что бы подойти к Вавожу на расстоянии 300 сажень и окопаться, обе роты нашего отряда и рота Нылги-Жикьинскаго, с резервом Ува-туклинскаго отряда перешли реку Уву и повели наступление от деревни Силкино, НачарКотья и Квачком; Б. Учинскому отряду, а также Волипельгинскому вооружившемуся как раз к тому времени было приказано занять левый берег реки Валы и тем самым отрезать красным бойцам всякий путь к отступлению.

      Наступление решено было начать на разсвете и в один момент как Вавожским так и Нылгижикьинским отрядами. Так и было сделано; отряды охватили кольцом село Вавож и с рассветом 10-го начался в центре Вавожа и на его окраинах ружейный, пулеметный и орудийный бой, продолжавшийся 2–3 часа не более.

      Красноармейцы надо им отдать справедливость хотя были застигнуты врасплох, но сражались как львы, многие только в одном белье, благодаря чему, а также множеству имеющихся у них пулеметов, 2-х орудий бивших по нашим во все стороны и большому количеству снарядов всеждаки, наши роты расстрелявшие свои небольшие запасы, выбили из самаго центра села и нашим пришлось отступить обратно по дороге на дер. Силкино а тут перейдя реку Уву в село Каменный – Ключ на старую позицию. Занимавшие в Вавоже отряд Курочкина и батарея Бабинца также и в тот же день должно быть побоясь второго наступления отступила до с. Водзимонья и через реку Валу перешли безпрепятсвенно, т.к. охранявшие левый берег р. Валы Б. Учинский и Волипельгинский отряды стушевались и ушли со своих позиций.

      В этот бой было убито с нашей стороны 12 человек в том числе Начальник Нылги-Жикьискаго отряда Шишкин, ранены тяжело 4, легко более 20 человек. Со стороны красных было убито 14 человек, раненых неизвестно, т.к. таковых они увезли с собой, после того было найдено трупов раненых и умерших красноармейцев на полях, в лесах и лугах человек 6–7 и утонувших в реке Вале 5–6 человек. Взято в плен 2 красных пулеметчика с 2-мя пулеметами и большим запасом пулеметных лент. Красными было оставлено в с. Вавож при отступлении большое количество патронов и снарядов.

      После того как с. Вавож было вновь занято 11-го сентября повстанцами в нашем селе было обнаружено еще 2 красноармейца. Один в погребе гражданки Несмеловой Ольги Михайловны застреливший сам себя, как только был обнаружен хозяйкой дома и второй раненый за двором гр-на Чиркова Александра Исааковича дорубленный шашкой Чувашевым Николаем Евдокимовичем дер. /276/ Дендывая. Во время этагоперваго боя в с. Вавож было артиллерией красных разбито и разгромлено много зданий и построек пострадали частично и постройки гр-н дер. Силкиной, где находились наши резервы и где был я с канцелярией отряда.

      Числа 13–14 сентября по распоряжению Начальника фронта Башкирова наш отряд подкрепленный батальонами Ижевцев в число 1 роты нашего отряда и роты Ижевцев был двинут в погоню за красно–армейскими войсками с 5 пулеметами и дошел и занял дер. Вихарево, отстаящее по дороге на Малмыж от с. Вавож в 40 верстах, но переночевал тут только одну ночь был выбит красными и возвратился в с. Вавож оставив тут более 10 человек убитых, раненых и попавших в плен.

      Затем красноармейцы подкрепленные новыми прибывшими из центра войсками перенесли свой план наступления по той же реке Вале но на другие участки вниз по течению реки Валы на село Муки-Какси и Сюмси и вверх по р. Вале от Волнинской мельнице вплоть выше с. Нылги, с их стороны гремели орудия и пулеметы, на первом участке целых 17 суток и на втором 9 дней. Наш отряд тогда держал позицию по реке Вале совместно с Ижевскими ротами и отрядами Уватуклиским, Б. Учинским и Волипельгинским.

      На 10 день этаго боя красноармейцы отряда Азина перешли реку Валу на Волнинской мельнице, по устроенному ими самими мосту и тотчас же заняли дер. Уедонью, Подчулко, Яголуд, Баляк, Малая Чурек-Пурга, Косаево и выс. Андриановский и в тот же день запылали деревни Уедонья, Малая Чурек-Пурга, Баляк, Косаево и Андриановский, а по левую сторону Валы дер. Ломселуд, Новые-Вари и Старые Вари подожженные красноармейцами. Наши отряды с имеющимся тогда уже одним орудием отбитым у красноармейцев под селом Агрызям и стоящим под дер. Уедоньей спешно отступили в пределы Нылги-Жикьской и Кыйлудской волостей.

      Отряд Азина почему то тоже не дойдя до села Нылги-Жикьи отступил и занял опять наше село Вавож Во время нашего похождения в пределах Нылги-Жикьинской и Кыйлудской волостей к нам стали являтся наши перебезчики, нашей волости с правых сторон рек Увы и Валы, где находятся с. Вавож и 11 селений волости с известием, что командир красноармейскаго отряда в с. Вавож, опять таки тот же Курочкин приглашает всех повстанцев вернутся немедленно в свои места жительства обещая всем полную свободу и жизнь, что и было принято нами с большой радостью и мы повстанцы этих 12 селений тотчас же бросили оружие и возвратились в свои селения; остались только в отряде наши офицеры но повстанцы селений нашей волости, находящейся по левому берегу реки Увы держались еще более месяца совместно с Б. Учинским, частью Волипельгинскаго, (тоже большей частью разбежавшихся) Кыйлудским, Нылги-Жикьинским и несколькими ротами Ижевцев перенеся опять свой фронт на ред. Баляк, Каменный-Ключ и с. Нибижикью.

      После этого стычки повстанцев с красными были два раза под селом Каменный-Ключ и один раз под деревней Рябовым, но описать подробности этих боев я не могу так как в отряде я уже не находился. Узнал только после, что под селом Каменным-Ключом убито много повстанцев что были опять таки выжжены селенья Нибижикья и Ключевая, что орудием со стороны повстанцев в дер. Рябовой было разбито несколько построек; но потерь со стороны красных занимавших эту деревню установить мне не удалось. Эти бои в нашей волости были последними, все побросали оружие и вернулись в свои селения. Скрывались только офицеры нашего отряда Логинов, /277/ Глушков и Старков отступившие с Ижевцами в Сибирь и помощник Начальника отряда Лесков; но первый Логинов вскоре вернулся в свою дер. Дендывай, был задержан возстановившейся соввластью и арестован, а затем и растрелян в г. Малмыже по приговору суда. Были после того арестованы но освобождены после продолжительного содержания в г. Малмыже и Вятке под стражей помощ. Начальника отряда Лесков и Председатель собрания на вооружение (б. член Волземуправы) Лавров. Председатель б. Земской Управы Упырышкин Герасим Федорович и офицеры Глушков и Старков отступившие в Сибирь не возвратились, по слухам Упырышкин и Старков там умерли, а Глушков будто убит своим же товарищем офицером. Прапорщик же Гущин будто бы застеган плетями в с. Селтах и умер.

      Командиры Б. Учинскаго отряда поручик (фамилию его я забыл), но по имени и отчеству Козьма Григорьевич, Волипельгинскаго отряда Гагарин Александр Васильевич тоже кажется был поручик, офицеры Нылгижикьинискаго отряда Перевалов и Пермяков также отступили в Сибирь и не вернулись.

      Власть Советов в нашей Вавожской волости была возстановлены только 18-го ноября, когда был избран Волостной Исполнительный комитет, каковый и приступил к проведению в жизнь всех распоряжений Соввласти. Население волости сознавая свою вину в возстании и желая таковую загладить безропотно переносило все разверстки хлеба, а также и выполняло все натуральные повинности.

      Через это возстание погибло в боях, убито случайно, было разстреляно и отступило в Сибирь и не вернулось оттуда более 300 человек, такой цифры убыли пожалуй в нашей волости не было за всю русско–германскую войну почему это возстание, а также зверства и насилия приходивших в нашу волость в следующем 1919 году войск Колчака надолго останутся в памяти граждан Вавожской волости.

      М. Хлыбов /278/

      Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 263-278.
    • Боярский В.И. «В боевом содружестве с патриотами Польши» // Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 394-409.
      By Военкомуезд
      «В БОЕВОМ СОДРУЖЕСТВЕ С ПАТРИОТАМИ ПОЛЬШИ»

      Аннотация. В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) сохранились неопубликованные ранее воспоминания Героя Советского Союза Николая Архиповича Прокопюка, в виде переплетенной рукописи. В советское время они могли бы «очернить» советско-польскую дружбу и потому не были опубликованы. Между тем, это бесценные страницы истории Великой Отечественной войны, которые проливают свет на заслуги советских партизан в освобождении Польши от гитлеризма. Сегодня, когда в Польше вандалы при попустительстве властей разрушают надгробья советских воинов и сносят памятники героям-освободителям, только истина может послужить уроком политикам, так и не научившимся разграничивать национализм и патриотизм. Это во все времена довольно тонкая и деликатная тема.

      Воспоминания Н.А. Прокопюка возвращают нас к боевым действиям советских и польских партизан в Липском лесу 14 июня 1944 года, которые в истории войны предстают как крупнейшее сражение партизан на польской земле и могут послужить историческим уроком.

      Ключевые слова: партизанская борьба, «партизанка», «малая война», бандеровцы, Украинская Повстанческая Армия (УПА), «Охотники», Армия Крайова, Армия Людова, Билгорайская трагедия.

      В.И. Боярский (Москва)

      На завершающем этапе Великой Отечественной войны особая роль отводилась разведывательно-боевым действиям советских партизанских формирований и организаторских групп за рубежом, особенно в Польше, Чехословакии, Венгрии и Румынии, территории которых к лету 1944 г. стали оперативным, а в ряде случаев и тактическим тылом гитлеровских войск. Так, на польской земле действовали соединения и отряды И.Н. Банова, Г.В. Ковалева, С.А. Санкова, В.П. Чепиги и многие другие. В их числе были формирования, организованные по линии ОМСБОНа. Партизанскими они не назывались. О них /395/ говорили как о группах или отрядах специального назначения, присваивали им кодовые наименования, например, «Олимп», «Борцы», «Славный», «Вперед». Нередко они становились ядром крупных партизанских отрядов. Одной из таких групп, которой было присвоено кодовое наименование «Охотники», командовал Николай Архипович Прокопюк. Еще в период пребывания на территории Украины его группа выросла в бригаду, которой довелось совершить легендарный рейд по тылам немецких войск на территории Польши и Чехословакии.

      После войны Героя Советского Союза Н.А. Прокопюка избрали членом Советского комитета ветеранов войны и членом правления Общества советско-польской дружбы. Его посылали на международные конференции по проблемам движения Сопротивления: в 1959 и 1962 годах в Вену, в 1961 году в Милан, затем в Варшаву, Никосию. Выступления Н.А. Прокопюка всегда вызывали особый интерес, ибо выступал он и как участник событий, и как историк-исследователь, убедительно и доказательно.

      …Известно, что успешность действий во вражеском тылу, успех партизанской борьбы в целом напрямую зависят от участия в ней профессионалов, людей, владеющих cпециальными военными знаниями и опытом. Такие знания и опыт к июлю 1941 года были не у многих. Самородки, подобные Сидору Ковпаку, идеалом которого был Нестор Махно, явление исключительное. Грамотно воевали те, кто партизанил во времена гражданской, чекисты и разведчики, оказавшиеся в окружении командиры, а также прошедшие накануне войны специальные курсы.

      Не случайно именно они вошли в когорту прославленных партизанских командиров, мастеров «малой войны». В этой категории выделяется прослойка людей с особым характером. За плечами у них совсем не случайно оказывалась школа партизанской войны в горячих точках и как кульминация, — проверка знаний на практике. Такую жизненную школу прошел Николай Архипович Прокопюк.

      Родился он 7 июня 1902 года на Волыни (где, кстати, довелось воевать), в селе Самчики Старо-Константиновского уезда в крестьянской семье. С двенадцати лет работал. В 1916 году, самостоятельно подготовившись, он экстерном сдал экзамен за шесть классов мужской гимназии. В шестнадцать лет добровольно вступает в вооруженную дружину завода.

      В 1919 году участвовал в «сове́тско-по́льской войне» (в современной польской историографии она имеет название «польско-большевистская война»), в составе 8-й Червоно-Казачьей дивизии. Затем работал в Старо-Константиновском уездном военном комиссариате, принимал участие в борьбе с дезертирством и бандитизмом.

      В 1921 году Николая Прокопюка направляют на работу в уездную Чрезвычайную комиссию. Это стало поворотным пунктом в его судьбе. Одной из крупнейших диверсионно-террористических банд, в уничтожении которой принимал участие Николай Прокопюк, была банда Тютюнника, засланная польской разведкой на территорию Советской Республики. В 1924 году Николая Архиповича направили в пограничные войска. До 1929 года он — на разведывательной работе. В эти годы и происходит его становление как разведчика и контрразведчика.

      Зарубежные разведки забрасывали в Советский Союз диверсантов и агентуру. А контрабандная деятельность наносила огромный ущерб экономике СССР. Не прекращался и политический бандитизм.

      Прокопюк организовывал проникновение разведчиков в зарубежные антисоветские центры. Они старались создавать в бандах, окопавшихся в приграничных районах, атмосферу безысходности, рядовых бандитов убеждали в /396/ бесполезности борьбы против Советской власти, склоняли к добровольной явке с повинной.

      В 1931 году Прокопюка направили на работу в центральный аппарат ГПУ Украины. Сначала заместителем, а затем и начальником отдела. Это было повышение в должности, которое не исключало личного участия в боевых операциях. Параллельно с основной работой он начинает заниматься подготовкой кадров для партизанской борьбы на случай войны.

      Партизанство, как «второе средство борьбы» с врагом постоянно совершенствовалось и с самого начала возможной войны должно было оказать значительную поддержку нашим регулярным войскам в решении задач как оперативных, так и стратегических. Но прежде был опыт войны в Испании. Советское правительство разрешило выезд в Испанию добровольцев — военспецов, в которых остро нуждалась республиканская армия. Из личного дела Н.А.Прокопюка:

      ...«Совершенно секретно. Начальнику... отдела УГБ НКВД УССР майору государственной безопасности... рапорт. Имея опыт разведывательной работы и руководства специальными и боевыми операциями... и теоретический опыт партизанской борьбы и диверсий... прошу Вашего ходатайства о командировании меня на специальную боевую работу в Испанию... Н. Прокопюк. 4 апреля 1937 г. Киев».

      Выезд разрешили. В Испании он стал советником и командиром партизанского формирования на Южном фронте. Его стали называть «команданте Николас». Под его руководством испанские партизаны провели не одну успешную диверсионную акцию в тылу войск франкистов.

      Военное командование республиканцев долго недооценивало возможностей партизанской борьбы в тылу мятежников и не создавало всех условий, необходимых для развертывания этой борьбы. Официально сформирован был всего лишь один партизанский спецбатальон (под командованием Доминго Унгрия). И лишь в конце 1937 года решили объединить все силы, действовавшие в тылу противника, в 14-й специальный корпус. С марта по декабрь 1938 года Николай Архипович был старшим советником этого корпуса. А когда стало очевидным поражение республиканцев, и интернационалисты постепенно стали покидать Испанию, Николай Архипович отплыл на пароходе из Валенсии на Родину.

      Его направляют на работу в центральный аппарат органов государственной безопасности. В 1939 г. заместитель начальника внешней разведки НКВД СССР Павел Судоплатов, знавший Прокопюка еще по работе в органах ГПУ Украины, предложил назначить его начальником отделения Иностранного отдела НКВД УССР, ведавшего подготовкой сотрудников к ведению партизанских операций в случае войны с Польшей и Германией. Это предложение не прошло. Ранее, в мае 1938 г., по обвинению в контрреволюционной деятельности был арестован брат Николая Прокопюка Павел, занимавший ответственный пост в Наркомпросе УССР. В итоге Прокопюк остался на низовой должности в центральном аппарате внешней
      разведки, а в октябре 1940 г. был направлен в Хельсинки для работы в резидентуре в Финляндии. Здесь его и застала война.

      Прокопюк не сразу попал в партизаны. В этом ему помог П.А. Судоплатов. В сентябре 1941 г. Прокопюка назначили командиром 4-го батальона 2-го полка ОМСБОНа. Батальон держал оборону на одном из участков фронта между Ленинградским и Волоколамским шоссе. /397/

      С ноября 1941 по июнь 1942 года Н.А. Прокопюк — начальник оперативной группы 4-го управления НКВД СССР при штабе Юго-Западного фронта, организует подготовку диверсионных и партизанских групп для боевых действий в тылу врага. Оперативная группа вела глубокую разведку в тылу противника на Киевском направлении.

      В начале июня 1942 года Николая Архиповича вызвали в Москву для подготовки к выполнению специального задания в качестве командира спецгруппы. Вместе со своей группой он должен был десантироваться в глубокий тыл противника. Пребывание в тылу никаким сроком определено не было. В течение месяца он отобрал в ОМСБОНе шестьдесят четыре прошедших подготовку бойцов, среди которых были чекисты, пограничники, минеры, радисты, медицинские работники, получил необходимые инструкции и снаряжение и к 1 августа доложил о готовности к выполнению задания. Группа получила название «Охотники».

      В ночь на 1 августа 1942 года первый эшелон «Охотников» в количестве 28 человек десантировался на парашютах в 800 километрах от линии фронта, в районе города Олевска Житомирской области. До 18 августа туда же были переброшены второй и третий эшелоны.

      Первую зиму Николай Архипович со своей группой вел боевую работу в западных районах Киевской области. Вскоре группа выросла в отряд за счет притока местных патриотов.

      В начале апреля 1943 года Прокопюк уводит отряд в Цуманьские леса. Об этом периоде своей жизни, о пребывании на территории Польши и Чехословакии, Прокопюк (Сергей) напишет в своих воспоминаниях «Цуманьские леса» и « Отряд уходит на запад». Текст подкреплен воспоминаниями участников боев. Там же рецензия, написанная в 1959 году Прокопюком на книги польских историков, в частности, на работу В. Тушинского «Партизанские бои в Липских, Яновских лесах и Сольской пуще», изданной в Варшаве в 1954 году. В рецензии под названием «В боевом содружестве с патриотами Польши» он уточняет детали проведенных боевых операций, называет участников событий. В последующем при описании событий мы будем придерживаться этих неопубликованных текстов.

      К географическому понятию «Цуманьские леса» партизаны в годы войны относили все леса, расположенные на обширной территории в треугольнике Сарны — Ровно — Ковель. Места эти привлекали партизан возможностью эффективной боевой работы. Отсюда было совсем близко до Ровно, Луцка, Ковеля. Рядом пролегали две важные железнодорожные магистрали, по которым двигались эшелоны из Германии к фронту. Параллельно проходило шоссе Брест — Киев. Здесь воевали многие партизанские формирования: 1-й батальон соединения А.Ф. Федорова, спецотряд майора В.А. Карасева, отсюда уходило в Карпатский рейд соединение С.А. Ковпака. А севернее железной дороги Сарны — Ковель начинался сплошной партизанский край, где обосновались отряды А.П. Бринского, Г.М. Линькова (Бати), И.Н. Баннова (Черного), и позже основные силы соединений А.Ф. Федорова (Черниговского), В.А. Бегмы, И.Ф. Федорова (Ровенского). Еще севернее были обширные территории, освобожденные от оккупантов партизанами Белоруссии. По сути, это был партизанский край.

      Отряды кружили, петляли, передвигались и маневрировали, то изготовляясь к нанесению ударов, то просто уходили из-под докучливых налетов вражеской авиации, которая из-за нехватки у оккупантов наземных сил долгое время в единственном числе дарила их своим вниманием. /398/

      В Цуманьских лесах — а это была Волынь — отряд действовал девять месяцев, оседлав железную дорогу Ровно — Ковель. Прокопюк систематически отправлял группы в 3-5 человек подрывать вражеские эшелоны с живой силой и боевой техникой. Немцы в ответ значительно уменьшили скорость поездов. Это привело к снижению эффективности диверсий. Тогда он решил, что минирование нужно сочетать с налетами на вражеские эшелоны. После захвата подорванного эшелона партизаны уносили трофеи с собой, а все оставшееся в вагонах и на платформах поджигали. Подобные операции проводились за 15 — 20 минут. Горевшие поезда загромождали пути, и таким образом противнику наносился не только материальный ущерб, но и снижалась пропускная способность железной дороги.

      Приведем запись за сентябрь 1943 г.: «В ночь на 1-е подорван поезд, следовавший на восток. 14-го пущен под откос эшелон с пополнением. 28-го взорван спецпоезд, 13 классных вагонах. Все они разбиты. По немецким данным, убито 12, тяжело ранено 100 офицеров. По уточненным несколькими железнодорожниками данным, убито 90 офицеров, тяжело ранено до 150 фашистов. Место взрыва — перегон Киверцы — Рожице».

      Не раз гитлеровцы и сами, и с помощью украинских националистов пытались выжить партизан из Цуманьских лесов, но безрезультатно. Отряд провел в период мая по ноябрь 1943 года около двадцати боев с карателями, заканчивавшихся поражением последних.

      В ноябре 1943 года отряд по приказу из Центра, который предписывал уклоняться от затяжных боев, на время покинул Цуманьские леса. Карательной экспедицией тогда руководил гитлеровский генерал, названный «мастером смерти» — Пиппер. Основной бой между батальонами Пиппера и отрядом Д.Н. Медведева произошел 7 ноября 1943 под Берестянами, который закончился поражением гитлеровцев. В то время отряд Прокопюка базировался у села Великие Целковичи, в 15 километрах от стоянки соединения А.Ф. Федорова.

      В Цуманьских лесах партизаны впервые в своей практике столкнулись с польскими вооруженными формированиями. В мае I943 года их насчитывалось четыре группировки. Они базировались на Гуту Степаньскую и колонию Галы (у Сарн), в селе Пшебродзь (в просторечии Пшебражже) и местечке Рожище (у Луцка). Все они возникли стихийно в порядке самообороны от националистических банд ОУН. Польский гарнизон в селе Гута Степаньская в какой-то мере был связан с советским партизанским соединением Григория Линькова, дислоцировавшимся севернее железной дороги Сарны — Ковель. Вторая польская группировка на севере в колонии Галы, по воспоминаниям Прокопюка, ориентировалась на поддержку со стороны немцев и последними была частично вооружена. Связи отряда Прокопюка с поляками в Гуте Степаньской и колонии Галы не получили развития (северное направление партизан Прокопюка мало интересовало в оперативно-боевом отношении). В последующем многие поляки из этих гарнизонов ушли в активно действовавшие против гитлеровцев отряды и соединения. Оставшиеся сориентировались на акковцев (Армия Крайова) с присущей им практикой лавирования, выжидания и сохранения своих сил.

      О контактах советских партизан с польскими гарнизонами следует сказать особо. Так, своеобразные отношения сложились у Прокопюка с комендантом села Пшебродзь (около 10 тысяч жителей). Цыбульским (лесник из Камень–Каширска). Одно время он был в группе советских партизан Льва Магомета. Потом то ли случайно оторвался, то ли сознательно ушел. Цыбульский вел политику лавирования между оуновцами, советскими партизанами и немцами. То было время острого противостояния поляков и оуновцев. /399/

      30 августа была наголову разбита группа ОУН, пытавшаяся напасть на село Пшебродзь. Поляки отождествляли ОУН и УПА со всем украинским местным населением. С приходом отряда Прокопюка вылазки поляков против украинских сел прекратились.

      5 ноября 1943 года, чтобы отвести от себя даже малейшую тень подозрения о связях с советскими партизанами, Цыбульский инсценировал бой с отрядом Прокопюка. Инсценировка была выдана за чистую монету. Были даже инсценированы похороны врача и офицера, якобы погибших в бою. Мнимые покойники благополучно убыли в Варшаву. При встрече с Прокопюком Цыбульский признался, что хотел обелить себя в глазах карателей. Прокопюк дал согласие на инсценировку еще одного боя, хотя это дискредитировало советских партизан в глазах поляков. Но это был выход для беспомощного гарнизона, который каратели могли в любой момент стереть с лица земли. Цыбульский пообещал Прокопюку, что в будущем устно и печатно опровергнет эту провокацию. До 1957 года Цыбульский так и не выполнил своего обещания. Похоже, что он вообще не собирался его выполнять.

      Предвзятое отношение к советским партизанам польских формирований было очевидно. В Армии Крайовой распространялась установка о двух врагах Польши, отражавшая курс польского правительства в эмиграции. Газета «народовцев» «Мысль паньствова» пророчила: «К концу войны не немцы, покидаюшие Польшу, будут являться главной политической военной проблемой, но наступающие русские. И не против немцев мы должны мобилизовать наши главные силы, а против России…Немцы, уходящие из Польши перед лицом наступающих русских не должны встречать препятствий со стороны поляков…В условиях создания оккупации немцев не может быть речи ни о каком антинемецком восстании, речь может идти только о восстании антирусском…».

      Отряд Прокопюка все время перемещался, и это осложняло ситуацию с ранеными. Но вскоре у Прокопюка сложились дружеские отношения с партизанским командиром А.Ф. Федоровым [1], и появилась возможность передавать раненых в госпиталь его соединения, а иногда даже пользоваться его аэродромом для отправки на Большую землю тяжелораненых и пленных.

      Широкие связи с местным населением позволили отряду создать разведывательные позиции в крупных населенных пунктах, в том числе в Ровно. Боевую деятельность на Волыни партизанским отрядам приходилось вести в сложной обстановке. У немцев была здесь многочисленная агентура. Украинские националисты сковывали передвижение партизанских формирований, часто охраняли железные дороги, нападали на мелкие группы партизан и на базы отрядов. Местное население, распропагандированное националистами, в подавляющем большинстве отнюдь не сочувствовало партизанам, которых нынешние исследователи партизанской борьбы в отличие от местных украинских и польских называют советскими партизанами. Все это требовало выработки определенной линии поведения.

      Ни постоянные перемещения, ни стремительный, «короткий» характер ударов по военным объектам противника не оберегали отряд Прокопюка от боевого соприкосновения с карательными экспедициями фашистов. Как уже говорилось, с мая по ноябрь 1943 года таких боев было двадцать, и всякий раз враг проигрывал.

      1. Алексей Фёдорович Фёдоров (30 марта 1901 года — 9 сентября 1989 года) — один из руководителей партизанского движения в Великой Отечественной войне, дважды Герой Советского Союза (1942, 1944), Генерал-майор (1943). /400/

      В ноябре Николай Архипович получил приказ из Центра временно покинуть Цуманские леса. Втягиваться в затяжные бои для отряда значило сковывать себя ситуацией, навязанной немцами, и идти на нежелательные потери. К 25 декабря немцы сняли блокаду, и отряд Прокопюка вновь возвратился в Цуманьские леса. Это было время, когда фронт значительно приблизился к партизанам.

      Регулярные советские войска приступили к освобождению правобережной Украины. В конце декабря – январе начались Житомирско-Бердичевская, Кировоградская, Луцко-Ровненская, Корсунь-Шевченковская и Никопольско-Криворожская операции. Цуманьские леса оказались в полосе наступления войск правого крыла 1-го Украинского фронта. Партизаны были уверены, что закончился их полуторагодичный партизанский путь. Но это были только иллюзии.

      5 января 1944 года Прокопюк получил радиограмму из Центра, которая гласила: «С приближением фронта, не дожидаясь дальнейших распоряжений, двигаться на запад в направлении города Брест».

      Командование, штаб, личный состав, который к тому времени насчитывал около 500 бойцов (отряд Прокопюка вырос в бригаду), начали подготовку к рейду. Нужно было пять суток, чтобы собрать все находившиеся на заданиях подразделения.

      10 января 1944 г. выступили на запад. К вечеру 12 января вышли к реке Стырь в районе села Четвертни. Как раз в это время, как сообщила Прокопюку разведка, в городе Камень-Каширский состоялось совещание представителей ОУН с гитлеровцами, на котором фашистское командование сообщило бандеровцам о своем решении передать им перед оставлением города все склады немецкого гарнизона с боеприпасами, медикаментами и продовольствием. Это делалось для того, чтобы обеспечить активные подрывные действия националистических банд в тылу советских войск. Бандеровцы быстро вывезли содержимое складов из города и спрятали в схронах (потайных ямах-амбарах) в селе Пески на реке Припять. Однако, как доложили разведчики, нашлись люди, готовые показать схроны. Прокопюк принял решение задержаться.

      25 января Николай Архипович во главе двух рот сам провел операцию по изъятию содержимого схронов, блокировав на рассвете село Пески. Подогнали 35 пароконных саней и загрузили их военным имуществом, медикаментами, боеприпасами. Продовольствие отдавали крестьянам, с собой решили взять только 300 пудов сахара. Когда к селу подошли банды УПА (Украинской Повстанческой Армии), их встретили партизанские заслоны, завязался бой. В этом бою было уничтожено 70 бандитов, в том числе руководитель северного «провода» Сушко. Партизаны потеряли трех бойцов, еще трое были ранены.

      …Напомним, что Советский Союз на протяжении всей войны оказывал разнообразную помощь движению Сопротивления многих стран. В СССР готовились кадры для национальных партизанских формирований. Советская сторона заботилась об обеспечении их оружием, боеприпасами, медикаментами, о лечении раненых. В апреле 1944 года по просьбе польской эмиграции в СССР только что созданному Польскому штабу партизанского движения были переданы партизанские бригады и отряды, состоявшие из поляков. Большая часть этих отрядов, сформированных в западных районах Украины и Белоруссии, вскоре перешла на территорию Польши. Одновременно в Польшу стали переходить и наиболее опытные советские партизанские формирования.

      В конце марта 1944 г., как писал Николай Архипович, перед началом рейда по территории Польши Прокопюк встретился с направлявшимися в Москву представителями Краевой Рады Народовой Марианом Спыхальским, Эдвардом /401/ Осубка-Моравским, Яном Хонеманом и Казимиром Сидора. Встречи с ними дали возможность правильно понять и оценить обстановку в Польше. А ситуация там складывалась следующим образом. В стране действовали внутренние силы в лице многочисленных партий и союзов. Силы эти в условиях войны и оккупации делились на два лагеря. С одной стороны, партии и союзы, стоявшие на позициях непримиримой борьбы с фашистами и солидаризировавшиеся в этой борьбе с Советским Союзом. Этот лагерь возглавлялся Польской рабочей партией. С другой стороны – партии и организации, занимавшие выжидательную позицию в войне и враждебную по отношению к первому лагерю и Советскому Союзу. Руководящим органом второго лагеря было эмигрантское правительство Польши в Лондоне.

      С учетом политического положения в стране и расстановки польских сил Сопротивления командование бригады во главе с Прокопюком определило политическую линию поведения в ходе рейда как бригады в целом, так и каждого бойца в отдельности.

      Бригада выходила на территорию Польши четырьмя эшелонами. 12 мая эшелоны соединились.

      Рейд подразделений бригады по территории Польши продолжался до 19 июля. За это время было проведено 11 встречных боев, осуществлено 23 диверсии, в которых был подорван и пущен под откос 21 вражеский эшелон и разрушено 3 железнодорожных моста. Было выведено из строя 38 фашистских танков, захвачено много оружия разного калибра и автомашин. Кроме того, по разведывательным данным бригады авиация Дальнего Действия Красной армии (АДД) осуществила ряд воздушных налетов на военные объекты врага. В частности, в ночь на 17 мая 1944 года по целенаводке партизан АДД нанесла бомбовый удар по скоплению эшелонов противника на станции Хелм, в результате чего были разбиты два эшелона с живой силой и подвижный состав с горючим; уничтожены местная база горючего и крупный склад зерна; повреждено несколько паровозов, стоявших в депо.

      Все это данные из архива, и цифры говорят сами за себя. Если посчитать, то получается, что «Охотники» совершали приблизительно одну диверсию в неделю, уничтожали в неделю один эшелон, в день – 13 солдат противника...

      В конце мая в связи с предстоящим крупным летним наступлением Красной армии Центр отдал приказ передислоцироваться в Липско-Яновские леса. Прокопюк, оценив обстановку, решил провести бригадой стремительный марш в назначенный район по степной местности в обход города Люблина с востока. Чтобы дезинформировать противника, днем 27 мая бригада начала рейд в северо-западном направлении, а ночью резко повернула на юг и, обходя населенные пункты, броском двинулась к цели.

      1 июня 1944 года бригада в полном составе сосредоточилась в Липско-Яновском лесу. К тому времени в ней было 600 бойцов.

      В начале июня 1944 года в этих лесах находились также советские партизанские соединения В. Карасева и В. Чепиги, отдельные отряды В. Пелиха, М. Наделина, С. Санкова, И. Яковлева, польско-советский отряд Н. Куницкого, польские партизанские бригады имени Земли Любельской и имени Ванды Василевской Гвардии Людовой, отряд Армии Крайовой под командованием Конара (Болеслава Усова). В общей сложности группировка насчитывала 3 тысячи человек.

      Совокупность обстоятельств оказалась такой, что немцы неминуемо должны были принять меры к очищению этих мест от партизан. Во-первых, слишком уж /402/ быстро росло партизанское движение в восточных областях Польши, а во-вторых, территория эта постепенно превращалась в непосредственный оперативный тыл немецких войск на Восточном фронте.

      6 июня Николай Архипович, связавшись с Центром по радио, попросил ускорить высылку людей для укомплектования группы майора Коваленко, которая предназначалась к выходу на территорию Чехословакии, и параллельно сообщил: «Обстановка здесь такова, что задерживаться не придется; противник кровно заинтересован в занимаемом нами плацдарме на реке Сан и Висле и, как свидетельствуют приготовления, намерен заняться нами всерьез».

      Решение Прокопюка покинуть Липско-Яновский лес было, безусловно, правильным: лучше несколько неподорванных эшелонов, чем открытые бои с регулярными частями противника. Но было уже поздно. Немцы разработали операции «Штурмвинд-1» (на первом этапе) и «Штурмвинд-П» (на втором этапе) и начали окружение партизанской зоны.

      Отряд Прокопюка стал центром, на базе которого проводились встречи командного состава партизанских отрядов и соединений. Вот и 7 июня в штабе собрались на совещание командиры, комиссары и начальники штабов всех отрядов, находившихся в Липском лесу. Присутствовавшие были в большей или меньшей мере осведомлены о карательной экспедиции и решили: действовать сообща, взаимно информировать друг друга об обстановке, не покидать лес в порядке односторонних решений, в затяжные бои в одиночку не ввязываться, чтобы не распылять сил, а под напором превосходящих сил противника отходить к деревне Лонжек – пункту общей концентрации партизанских отрядов в Липском лесу. Было также решено дать карателям бой, если это потребуется. Николай Архипович подчеркивает в своей рукописи, что «такая договоренность была достигнута на паритетных началах, а не в порядке чьего бы ни было старшинства».

      Столкновения с карателями начались 9 июня. Вплоть до 13 июня они носили характер боевого прощупывания партизанских сил, 11 июня определился замысел противника, пытавшегося замкнуть партизан в Липском лесу. Разгадав это намерение, партизанская группировка переместилась восточнее, в район Порытовой высоты на реке Бранев, где к рассвету 13 июня были заняты более выгодные в тактическом и оперативном отношении позиции.

      В тот же день взяли в плен гауптмана (капитан немецкой армии) и доставили в штаб. Прокопюк допросил его и получил ценные сведения о составе немецкой карательной экспедиции и ее планах на ближайшее время. Наступление немцев было назначено на 14 июня.

      Вечером 13-го было создано объединенное командование польско-советской партизанской группировкой во главе с подполковником Прокопюком. В своей рукописи Прокопюк вновь подчеркивает, что ни о каком приоритете его отряда и его старшинстве по отношению к другим командирам не было и речи. Все принимаемые решения были плодом коллективной мысли. Забегая вперед следует отметить, что в последующем на совещании командиров отрядов, комиссаров и начальников штабов получила признание точка зрения о принятии боя на месте и по существу был решен вопрос о составе объединенного командования: командующий Прокопюк, заместитель Карасев, начальник штаба Горович. Все польские командиры единодушно поддержали решение о принятии боя на месте и изъявили готовность стать под руководство объединенного командования.

      В партизанскую группировку входили: /403/
      – Отряд связи ЦК ППР под командованием «Яновского» (Л. Касман) – 60 человек;
      – Первая бригада имени Земли Любельской под командованием капитана «Вацека» (И. Боровский) — 380 человек;
      – Бригада имени Ванды Василевской под командованием Шелеста (зам. А. Кремецкий) — 300 человек;
      – Смешанный полько-советский отряд имени Сталина под командованием Куницкого – 160 человек;
      – Отряд Прокопюка — 540 человек;
      – Отряд Карасева — 380 человек;
      – Отряд имени Буденного под командованием капитана Яковлева — 180 человек;
      – Отряд имени Кирова под командованием Наделина — 60 человек;
      – Отряд имени Суворова под командованием С. Санкова — 60 человек;
      – Отряд имени Хрущева под командованием В. Чепиги — 280 человек;
      – Сводный отряд (в составе отдельных групп В. Галицкого, А. Филюка и Василенко) под общим командованием подполковника В. Гицкого — 90 человек;
      – Отряд группы военнопленных во главе с А.Зайченко — 15 человек;
      – Отряд Армии Крайовой под командованием поручика «Конор» (Б.Усова) – 93 человека.

      В этот список не включены радисты, медицинский персонал, ездовые, ординарцы, раненые и больные — еще 540 человек.

      Со стороны немцев в карательной операции участвовали: 154-я резервная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Ф. Альтрихтера, 174-я резервная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Ф.Эбергардта, часть 213-й охранной дивизии под командованием генерал-лейтенанта А. Хоешена, Калмыцкий кавалерийский корпус, 4-й учебный полк группы армии «Северная Украина», 115-й полк стрельцов Крайовых, 318-й полк охраны, 4-й полк полиции совместно с подразделениями жандармерии и обеспечения, один моторизованный батальон СС и несколько других частей вермахта и полиции. Общее руководством осуществлял командующий Генеральным Военным Округом Губернаторства генерал З. Хенике.

      Общая численность немецких войск составляла 25 — 30 тысяч против 3 тысяч партизан. Кроме того, группировку поддерживала артиллерия, бронепоезд и авиация 4-й немецкой воздушной армии.

      Судя по содержанию приказа по осуществлению карательной экспедиции, захваченному у немецкого офицера, немцы точно определили количество замкнутых в кольцо окружения партизан — «разрозненных советских и польских банд» и их численность. Штурмовым группам предписывалось расчленить партизанскую группировку и подавить сопротивление изолированных очагов. В случае необходимости авиация вызывалась тремя красными ракетами в зенит. При этом передний край карателей следовало выложить белыми полотнищами клиньями в сторону партизан. Если немецкие части попадали под свой артиллерийский или минометный огонь, сигналом служила белая ракета в зенит, означавшая – «свой».

      При изучении приказа был сделан вывод, что нужно сорвать регламентированную часть операции и подвести ее к 13 — 14 часам, когда вступит в действие «если». Было и другое: приказ игнорировал возможность такого развития событий, когда операция могла затянуться до ночи. Это и был непоправимый просчет немецкого командования. Ведь приказ предписывал в 7.00 /404/ войти в соприкосновение с противником, в 9.00 навязать противнику свою инициативу, в 11.00 доложить о ликвидации партизанской группировки, при этом предписывалось «предпочесть пленение главарей и радистов».

      Партизаны заняли круговую оборону, которая представляла собою эллипс и была разделена на 11 секторов — по количеству входивших в группировку формирований. К утру 14 июня были полностью завершены работы по оборудованию всех позиций, определены стыки и порядок связи как между соседними отрядами, так и всех отрядов и бригад со штабом объединенного командования.

      …Утром начался бой. Немцам сразу же удалось вклиниться в позиции партизан на стыке участков обороны отряда связи ЦК ППР и бригады имени Ванды Василевской. Создалось угрожающее положение, поскольку этот частный успех противника в начале боя не только нарушал общую систему обороны, но и мог оказаться решающим по своему психологическому воздействию.

      Майор Карасев и его сосед слева командир польского формирования Леон Касман прибыли на командный пункт и доложили Прокопюку о неспособности локализовать прорыв собственными силами. Прокопюк бросил на ликвидацию прорыва 80 человек из оперативного резерва.

      Немцы не выдержали контратаки и отошли на исходные позиции. В 12 часов дня образовался еще один прорыв в связи с потерями, понесенными 1-й ротой бригады Прокопюка. В прорыв было введено 120 человек резерва, и немцы были опять отброшены.

      Третий прорыв обороны случился около 23 часов на участке отрядов С. Санкова и М. Наделина. На ликвидацию прорыва Прокопюк бросил взвод, одно отделение комендантского взвода, а также польский отряд Армии Крайовой — всего около 150 человек, опять же из оперативного резерва. Прорыв был быстро ликвидирован, и положение восстановлено.

      В ходе многочисленных и безуспешных атак в течение 15 часов немцы потеряли три с половиной тысячи человек убитыми и ранеными, а партизаны — около 210 человек. Этот успех был прежде всего обеспечен умелой организацией, блестящим командованием партизанской группировкой. Сыграла свою роль оперативная информация, полученная от плененного накануне этих боев немецкого офицера. Пользуясь ею, партизаны неоднократно дезориентировали фашистскую авиацию, выкладывая белые полотнища клиньями в сторону карателей, вследствие чего фашистские летчики сбрасывали бомбы на свои войска. А когда гитлеровцы белыми ракетами подавали сигнал воспрещения огня, партизаны присоединялись к этому фейерверку.

      После войны боевые действия партизан в Липском лесу 14 июня 1944 года войдут в историю как крупнейшее сражение партизан на польской земле. Весьма значительной по своим последствиям явилась завершающая контратака на позициях бригады Прокопюка.

      Противник начал атаку на фронте бригады одновременно с ударом в других секторах. Немцы уже чувствовали, что «захлебываются», и предприняли последнюю в тот день попытку достигнуть перевеса. Под руководством начальника объединенного штаба старшего лейтенанта А. Горовича атака была отбита.

      Преследуя фашистов, партизаны вклинились более чем на 300 метров в глубину и по фронту во вражеское расположение и, пользуясь наступившей темнотой, закрепились в прорыве. Николай Архипович с нетерпением ждал этого момента, и когда ему доложили, что в кольце окружения образован достаточный /405/ коридор, он тотчас отдал приказ выводить из леса все блокированные партизанские отряды и эвакуировать госпиталь. Выход закончился в 01.00 час 15 июня. Из окружения вышли без единого выстрела.

      Боевой день 14 июня закончился полной победой партизан. План противника покончить с партизанами одним ударом за каких-нибудь 3 — 4 часа, как это предполагал командующий германской группировки генерал Кенслер, потерпел провал. Партизаны заставили Кенслера подтянуть второй и третий эшелоны.

      Гитлеровцы понесли громадные потери. Но даже при этом армия оставалась армией. Они не сомневались в своем абсолютном превосходстве, над замкнутыми в кольцо партизанами. Расчет на то, что каратели отстанут, как это было не раз, здесь себя не оправдывал. Боеприпасы у партизан кончались. Нужно было уходить и уходить немедленно этой же ночью, что и было сделано, сделано блестяще благодаря опыту и таланту Прокопюка.

      Выходили в южном направлении, где в коридоре шириной чуть более 300 метров по докладу разведки Горовича немцев не было. Идти на запад означало обрекать себя на постоянную настороженность карателей и угрозу собственных завалов и минных ловушек, которые партизаны щедро наставили при отходе. Не все сразу же согласились с таким решением Прокопюка. Никто тогда не знал, что вопреки общему решению остались с небольшими группами Чепига и Василенко. Они попытались прорваться на запад, попали под губительный огонь карателей и почти все погибли.

      Ранее была достигнута договоренность, что под объединенным командованием партизаны действуют до выхода на линию реки Букова, а в дальнейшем — по своему усмотрению. Не доходя до села Шелига, отряды разобрали раненых и разделились. Здесь формально прекратило свое существование объединенное командование. Оно могло бы позитивно проявить себя и дальше. Но так не случилось.

      Забегая вперед, отметим, что по-иному было во второй половине июня в Билгорайских лесах (Сольская пуща), когда каратели вновь окружили партизан Прудникова, Карасева и две польских бригады Армии Людовой. Здесь же по соседству оказалась однотысячная группировка Армии Крайовой под общим командованием майора «Калины» (Эдвард Маркевич) – инспектора Армии Крайовой Люблинского округа. Однако «Калина» уклонился от «союза с советскими» перед лицом равноценной опасности и сделал это не из-за недоверия к военным способностям советских командиров, а потому, что ему «не по пути» было с советами («даже на одну ночь») политически. Не удалось с ним объединиться и командованию обеих польских бригад Армии Людовой. Посыльному был дан ответ, что «пан спит». Прокопюк специально послал к «Калине» своего заместителя Галигузова. «Калина» отклонил предложение об оперативном подчинении, сославшись на то, что «у него нет полномочий на взаимодействие с советами».

      Прокопюк в своей рукописи приводит слова свидетеля переговоров Анны Дануты Бор Пжичинкувны, дочери квартийместера Армии Крайовой Бора:

      «…В пятницу 23 июня пополудни еще раз приехали в лагерь командиры советской «партизанки». Состоялись переговоры, к которым мы с Ксантурой прислушивались. Советы предлагали, чтобы еще ночью вместе ними пробиться и хотели возглавить командование полком. Их было две тысячи, а нас около тысячи. Инспектор «Калина» на это не согласился, обольщаясь надеждой, что немцы будут преследовать советские отряды и минут нас. Согласие не состоялось. «Советы отбыли»…» /406/

      Калиновцы пренебрегли предложением Прокопюка, остались в лесу и не воспользовались брешью, которую ночью пробили в кольце окружения советские партизаны. Отряды Прокопюка и Карасева, польские бригады Армии Людовой вырвались из «котла». Потери партизан составили 22 бойца и командира и 30 раненых.

      Войдя в лес, каратели нашли деморализованных калиновцев и уничтожили их поголовно. Вырвались с десяток бойцов поручика «Вира», вышел ротмистр «Меч», погиб «Калина», только и успевший предупредить своих подчиненных, чтобы его называли не «пан майор», а «пан капрал». Очевидно, что просчет «Калины» стоил жизни десяти сотен польских солдат, павших жертвой безрассудного руководства Армии Крайовой, в игре которого и сам «Калина», и все его павшие бойцы были всего лишь пешками.

      «А ведь, в сущности, — пишет Прокопюк, — майор «Калина» был, безусловно, антигитлеровцем. Эдвард Маркевич — это его настоящее имя — имел за плечами много лет деятельности в подполье. Его родной брат — поручик «Скала» был зверски замучен при допросе в гестапо… В этом роде многое можно сказать о других офицерах-аковцах. И уж, конечно, ничего дурного не было за душой сотен поляков — рядовых и сержантов Армии Крайовой. Но для таких офицеров как «Калина» и многих других, им подобных, были характерными гонор и слепое повиновение, унаследованные от бездумного офицерского корпуса «санационной» Польши; кастовая замкнутость глухой стеной отгораживающаяся от интересов своего народа. И даже сегодня таким свидетелям билгорайской трагедии как «Меч», «Вир» и другим, которым удалось спастись 24 июня, даже сегодня им недостает непосредственности Анны Бор Пшычникувны, ни гражданского мужества и мужества вообще, сказать правду о тайне Осуховского кладбища (жертвы Билгорайского побоища захоронены в селе Осухи). Наоборот, предпочли и предпочитают хранить молчание, а порой даже пытаются выдать судьбу этих жертв за результат совместных боевых действий с советскими партизанами (такое имело место на десятитысячном траурном митинге в селе Осухи 23-го июня 1957 года, посвященном тринадцатилетию событий в Билгорайских лесах. Плохая, скажем так, услуга истории… Билгорайская трагедия — волнующая тема периода второй мировой войны. Она навсегда останется позорной страницей деяний реакции, не останавливавшейся ни перед чем, когда речь заходила о принижении роли народного движения сопротивления Польши гитлеровской оккупации. Об этой странице истории еще не все сказано…»

      Переход бригады в Сольскую пущу сопровождался целым рядом встречных боев. Особо острое столкновение произошло 15 июня у деревни Шелига, где партизаны разгромили вражескую группу преследования и полностью истребили два дивизиона его конницы.

      21 июня немцы вновь окружили партизан. Николай Архипович и руководители других отрядов решили не доводить дело до нового сражения и покинуть блокированную пущу, поскольку, ввязываясь в подобные бои, партизаны безусловно проигрывали, не имея резервов. Польско-советская группировка разделилась.

      В ночь на 24 июня в исключительно трудной ситуации партизаны пробили брешь в окружении, преодолели три линии вражеского заслона и с боем форсировали труднопроходимую, заболоченную речку Танев. К вечеру 25 июня группировка достигла Янов-Львовского леса. Последующие тринадцать дней партизаны умело маневрировали между Япов-Львовским и Синявскими лесами, /407/ уклоняясь от главных сил противника и громя отдельные группы карателей во встречных боях.

      8 июля в Янов-Львовском лесу удалось принять большой транспортный самолет «Дуглас». На этом самолете и нескольких По-2, прилетавших из-за линии фронта в период с 25 июня по 7 июля, были наконец эвакуированы все раненые. Вслед за эвакуацией наступило новое разделение. Большинство отрядов вышло в обратный рейд на Люблинщину, где они вскоре соединились со вступившими на территорию Польши частями Красной Армии.

      Бригада Прокопюка, соединение Карасева и польско-советский отряд под командованием Н. Куницкого направились в Карпаты. 19 июля бригада Прокопюка форсировала реку Сан в ее верхнем течении и обосновалась на горе Столы (высота 967). Здесь бригада была доукомплектована специальными десантами, предназначавшимися для действий в Чехословакии, и с 1 августа 1944 года начала свою деятельность на территории восточных районов Словакии. Так закончилась для Николая Архиповича Прокопюка боевая работа в Польше.

      В мае 1944 года в Советском Союзе начали подготавливать специальные кадры из чехословацких патриотов. После кратковременного обучения в июле — августе несколько групп было переброшено на территорию Чехословакии. В их состав входили и советские партизаны. Всего было десантировано 24 организаторские партизанские группы, руководимые в основном чехами и словаками. Вслед за десантом на территорию Словакии перебазировалось несколько советских партизанских формирований.

      Рейд бригады Прокопюка в Чехословакии продолжался два месяца. Маневрируя в районе Снина, Гуменне, Медзилаборце на сравнительно небольшой территории, партизаны нарушали связь и снабжение врага, неожиданно появлялись в самых уязвимых для противника местах. Последний бой в Чехословакии в конце сентября бригада вела в тактическом взаимодействии с нашими наступавшими войсками.

      В ночь на 26 сентября силами своей бригады Прокопюк занял хребет на участке между высотами 811 и 909 общей протяженностью 2,9 километра и выслал разведчика, чтобы доложить советскому командованию о своем решении. Разведчик должен был служить проводником для наших частей. Он был уроженцем закарпатского села и хорошо ориентировался в горах.

      Утром противник двинул свой батальон на хребет. К 11 часам немцы – около 200 человек — достигли линии обороны бригады Прокопюка. Но, не успев развернуться, они были смяты партизанами и обращены в бегство. Операция закончилась к 14.00, и в этот день попыток к овладению хребтом Бескид противник больше не предпринимал. Утром бригада, занимавшая оборону на хребте, подверглась атакам немцев с запада, со стороны высот 698 и 909. Бой продолжался в течение всего дня, и в ходе него атаки пехоты врага чередовались с крупными артиллерийскими налетами.

      Партизаны отбили все атаки и продолжали удерживать занятую позицию. В 6 утра 28 сентября на хребет прибыли первый и второй батальоны 869-го полка 271-й дивизии под командованием старшего лейтенанта Пыхтина и капитана Полинюка. Батальонам была придана минометная батарея старшего лейтенанта Шушина из 496-го горновьючного Остропольского дважды Краснознаменного полка Резерва Главного Командования.

      Первый батальон Прокопюк расположил на западе, а второй на востоке хребта вместе со своими подразделениями. В течение двух последующих суток партизаны при поддержке прибывшего подкрепления удерживали свои позиции, /408/ несмотря на ожесточенные попытки противника занять хребет. Так, например, 28 сентября немцы предприняли 16 атак, причем две атаки были ночные. Наступлению пехоты всякий раз предшествовал артиллерийско-минометный налет.

      Имея связь с 271-й дивизией, Николай Архипович получил от командира этой дивизии заверения, что к ним идет поддержка. Помощь необходима была потому, что прибывшие батальоны из-за своей малочисленности и слабости огневых средств не представляли собой существенной силы. Но вечером 29 сентября командир 271-й дивизии сообщил Николаю Архиповичу, что направленные ему части пробиться к хребту не могут, партизанам предлагалось самим изыскать пути к соединению с частями Красной армии. Позиции на Бескидах было приказано оставить.

      Прокопюк составил из своих подразделений группу прорыва, а во втором эшелоне поставил кавалерийский эскадрон, который эвакуировал раненых. Замыкали колонну батарея Шушина и оба батальона 271-й дивизии. Оторвавшись от противника незамеченными в 02.00 30 сентября, партизаны и красноармейцы после шестикилометрового марша перешли линию фронта в районе села Воля Михова. При этом группа прорыва стремительным ударом с тыла уничтожила пять дзотов, несколько пулеметных гнезд и минометную батарею противника. Эта операция заняла 15 минут, и в образовавшийся коридор вышли подразделения Прокопюка и части 271-й дивизии, эскадрон эвакуировал 50 раненых.

      Всего в боях за хребет Бескид потери партизан составили 6 человек убитыми и 34 человека ранеными. Без вести при прорыве пропало 8 человек. Обо всем происшедшем на хребте Бескид Николай Архипович доложил рапортом командующему 4-м Украинским фронтом генерал-полковнику И.Е. Петрову. 1 октября 1944 года бригада Николая Архиповича соединилась с нашими войсками. Схватка на хребте Бескид была последним боем Прокопюка в Великой Отечественной войне.

      290 бойцов и командиров бригады, созданной на базе спецгруппы «Охотники», были награждены орденами и медалями. Кроме того, 75 человек удостоились наград Польской Народной Республики и 125 человек – Чехословацкой Социалистической Республики. Николаю Архиповичу Прокопюку было присвоено звание Героя Советского Союза. Кроме того, он награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени и медалями, а также восемью иностранными орденами — польскими и чехословацкими. В энциклопедиях Николаю Архиповичу Прокопюку посвящено несколько скупых строк.

      Источники и литература
      Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).
      Ф.17. Оп.1. Д.401. Лл.8-11.
      Ф.71. Оп.25. Д.11914. Лл.2-45.
      Российский государственный военный архив (РГВА). Ф.38963. Оп.1. Д.59.
      Медведев Д. Сильные духом. М.: Молодая гвардия, 1979. /409/
      Старинов И.Г. Мины замедленного действия. Альманах Вымпел. Москва, 1999.
      Судоплатов П. Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005.
      Федоров А.Ф. Подпольный обком действует. М.: Воениздат, 1956.
      Чекисты. М.: Молодая гвардия, 1987.
      Попов А. Лубянка. Диверсанты Сталина. Яуза. ЭКСМО. Москва. 2004.

      Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 394-409.
    • Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty
      By hoplit
      Просмотреть файл Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty
       
      Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty // Modern Asian Studies. Volume 38. Issue 01. February 2004, pp 145 - 189.
      Автор hoplit Добавлен 09.01.2020 Категория Китай
    • Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty
      By hoplit
      Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty // Modern Asian Studies. Volume 38. Issue 01. February 2004, pp 145 - 189.