Sign in to follow this  
Followers 0
Чжан Гэда

Восстание "бумажных тигров" 10-16 октября 1924 г. в Гуанчжоу

17 posts in this topic

Вот что наши новоиспеченные "истореги" пишут о восстании "бумажных тигров" (шантуань 商團) 10-16 октября 1924 г.:

Как известно, основным оплотом помощи войскам республики и Гоминьдана под началом Сунь Ятсена, пока они находились в союзе с китайскими коммунистами, была открытая 1 мая 1924-го года школу Вампу, где советские офицеры обучали китайских товарищей артиллерийскому делу, которое из-за отсутствия собственной артиллерийской промышленности в Китае, не было развито вообще, инженерному делу, а также боевой подготовке и пропагандистской политической работе.

Осенью 1924-го предоставилась возможность проверить полученные китайцами в школе Вампу навыки. В Гуанчжоу произошло восстание "бумажных тигров" - купеческого ополчения. В городе их было более 12 000, а по всей губернии - до 50 000. Торговое сословие требовало одного - уменьшения объемов налогов, собираемых правительством Сунь Ятсена и шедших исключительно на войну с милитаристами, контролировавшими разные области находящейся в полной анархии страны. Их предводитель Чэнь Ляньбо взял под свой контроль и охрану торговые ряды и некоторые районы города.

Операцию по разгрому мятежа проводили по плану, составленному советскими военными советниками, в операциях принимали участие и курсанты Вампу.

Собрав всю имеющуюся в наличие артиллерию, Чан Кайши, выполняя приказы своих советских советников, приказал открыть огонь, но не по позициям ополчения, а по контролируемым ими городским кварталам. Ветхие китайские хижины не могли устоять под массированным артобстрелом, фугасы сметали десятки домов, осколки - все живое, что попадалось на пути. В городских кварталах воцарился настоящий ад, казалось, никто не спасется.

Пока шла артподготовка, пехота правительственных войск (одна колонна заняла позиции в центре, две - по флангам, еще одна зашла в тыл) готовились к штыковой атаке. По общему сигналу в бой ринулось более 20 000 человек. Удал был стремительным, ополчение было выбито с занимаемых позиций, противнику не удалось закрепиться даже на окраинах, там его ждала засада, устроенная обходной колонной правительственных войск. Засада встретила отступающих и бежавшее гражданское население кинжальным пулеметным огнем.

Пленных не брали.

Задействовали и орудия с советской канонерки "Воровский", находившейся тогда в Гуанчжоу - её орудиями вели обстрел по близлежащим деревням, чтобы предотвратить возможность восставшим подтянуть резервы. По всему городу и вокруг него шла чудовищная стрельба.

Восстание продолжалось не более трех дней. Чан Кайши и Сунь Ятсен в первую очередь выразили благодарность советским товарищам, "оказавшим неоценимую помощь в разгроме контрреволюции". Общее количество потерь среди мирного населения неизвестно до сих пор.

По книге В.Л. Телицына "Пылающий Китай".

Как говорится, все знающие в шоке!

Сейчас найдем другие описания и разберем телицынские бредни по пунктам.

Share this post


Link to post
Share on other sites

«Бумажные тигры» (прозвище ироническое, по-китайски — «шантуан» — купеческая милиция, в отличие от «минтуан» — народная милиция). Купеческая милиция впервые сформировалась на Юге в 1911, во время первой революции в Китае. До осени 1923 однако о «бумажных тиграх» ничего не было слышно. К этому же времени, в связи с образованием в Кантоне правительства Сун Ят-сена и созданием левого крыла Гоминдана во главе с самим Суном, компрадорская буржуазия Южного Китая под руководством известного компрадора и англофила Чен Лин-пака стала формировать отряды «Бумажных тигров» в Гуандунской провинции. Главный штаб «Бумажных тигров» находился в Кантоне и был связан с контрреволюционным генералом Ченц Цзю-мином, бывшим членом Гоминдана и главнокомандующим, восставшим против Суна в 1920.

В 1924 «бумажные тигры» имели до 72 отделений в городах и деревнях Гуандунской провинции. Формально «Б. т.» организовались для защиты Гуандунской провинции от возможных нападений войск Юнаньской, Хунаньской и Гуансийской провинций, фактически же для восстания против правительства Сун Ят-сена и для подавления начавшего развертываться рабоче-крестьянского движения в Гуандунской провинции. Средства и оружие для «тигров» шли гл. обр. от английского генерал-губернатора из Гонконга. Летом 1924 «бумажные тигры» в Кантоне открыто демонстрировали свои силы, пользуясь непосредственным покровительством начальника полиции — правого гоминдановца. За несколько месяцев до разоружения «бумажные тигры» засели в узких улицах Кантона, т. е. в той части города, где живет торгово-ремесленное население и где скоплены товарные богатства и ценности. Отряды «тигров» состояли из сынков купечества и приказчиков, живущих у хозяев. Днем эти кадры торговали, а к вечеру одевались в форму и, вооружившись, выходили на улицы.

Конфликт штаба «Б. т.» с правительством Сун Ят-сена произошел 13/VIII 1924, когда через Гонконг на норвежском пароходе прибыло оружие для «Б. т.». Однако под давлением английских властей из Гонконга Сун Ят-сен колебался принять решительные меры и уступил часть оружия «Б. т.». Но вскоре наступление «Б. т.» вынудило его решиться на их разоружение. Последнее произошло в предместьи Кантона—Шечуань, где после бомбардировки «Бумажные тигры» сдались.

Г.Н. Войтинский (1893-1953).

Войтинский был представителем РКП (б) и Коминтерна в Китае:

В 1920—1927 — на ответственной работе в Исполкоме Коминтерна (ИККИ), заведующий дальневосточным сектором восточного отдела. В 1920 ездил в Китай, встречался с Ли Дачжао (основатель КПК) и Чэнь Дусю (один из первых лидеров КПК), оказал большую помощь в создании Компартии Китая.

В качестве представителя Коминтерна принимал участие в работе 4-го (в 1928 году) и 5-го (в 1929 году) съездов КПК, майского (1924), октябрьского (1925) и июльского (1926) пленумов ЦК КПК.

В 1926 году — председатель Дальневосточного Бюро ИККИ в Шанхае.

Т.о. Войтинский знал ситуацию лучше всяких "исторегов-телицыных".

Но что пишет Блюхер? Он прибыл в Гуанчжоу как раз после разгрома восстания, когда ПСКР "Воровский" еще находился в Вампу:

ВОССТАНИЕ «БУМАЖНЫХ ТИГРОВ»

Нелишне указать на историю возникновения в Гуандуне купеческого волонтерского корпуса. «Южно-китайское еженедельное обозрение», орган, созданный специально для борьбы с «красным большевизмом» на Юге Китая и издаваемый [в] Шаньтоу, дает следующую историческую справку: «Кантонская купеческая организация волонтеров была организована временным правительством в 1912 г. и руководилась видными деловыми людьми Кантона, как-то: Цзян Канху, первым командиром волонтеров (построен памятник в Кантоне) и Чэнь Ляньбо, теперешним командиром, который занимает этот пост вот уже шесть лет. Организация волонтеров напоминает армию. Членами волонтерского корпуса могут быть только купцы, имеющие ручательство двух торговых фирм. Волонтеры насчитывают сейчас 10 полков, обученных по всем правилам военной науки. Желающие из купцов зачисляются в корпус лишь после шестимесячного обучения военному делу. Организация располагает помещения[ми] для полковых штабов, клубами и другими помещениями. Командир [и] два его помощника и во- /72/ енный совет ежегодно избираются членами организации. Командиры полков назначаются из кандидатов, выдвигаемых полком. Общая численность корпуса до последних событий определялась в 15 тыс. человек, однако вооружено было не больше 8 тыс. Общая стоимость имущества достигает трех миллионов кантонских долларов».

Далее тот же журнал в статье «Южнокитайское объединение против большевизма» помещает статью, определяющую цель и задачу, возлагаемые купечеством на волонтеров: «Милитаризм и скверное правительство на юге Китая, господствующее в течение последних лет, принудили кантонцев к действиям, которые отмечают 1924-й год, как начало новой эры в Китайской Республике.

Распродажа частной собственности под видом общественной, требование выкупов от задерживаемых лиц, обвиняемых политически неблагонадежными, ограбление судов и перевозимых грузов - все эти действия, совершенные политиканами и бандитскими войсками за период с 1922 по 1924 гг., все эти грабежи, оставившие многих без очагов, вдовами, сиротами, вне всякого сомнения много способствовали современному пробуждению прежде не организованных граждан Кантона и других южных городов.

Народ Юга Китая в начале 1924 г. понял, что единственным средством обезвредить милитаристов и политических авантюристов является отказ в их финансовой поддержке и победе над ними силою. Южные китайцы, руководимые кантонцами, наконец, организовались. Они еще не смогли в 1924 г. выгнать всех негодяев, но этот год будет означать начало конца эксплуатации этой части Китая политическими и военными кликами. Ни одна сила не может сейчас внести какой-либо налог без протеста общественных организаций Кантона, отстаивающих интересы своих членов. Кантонцы очевидно не осознали своей силы до конца месяца этого года, когда угрозой всеобщей забастовки они заставили власти отказаться от установления схемы земельных цен. Забастовкой в мае 1924 г. пароходовладельцы не допустили дополнительного обложения в 20% на грузы и доходы от пассажирских билетов. Пассивное сопротивление не всегда достигает цели, и кантонцы поняли это. Май 1924 г. был свидетелем объединения всех купеческих волонтерских сил в провинции] Гуандун. В дополнение к сухопутным силам пароходовладельцы организуют морские силы и становятся неразрывной частью движения самозащиты.

Около 138 городов Гуандунской провинции представлены сейчас в купеческом провинциальном волонтерском корпусе с его центральным командованием в Кантоне. Вся провинция разделена на округа, /73/

во главе которых стоят окружные, руководящие организациями в городах и деревнях».

Волонтеры становятся силой, и неизбежность столкновения [с] этими силами становится очевидной. Предвидя это, д-р пытается сгладить назревающее столкновение и приближает к себе купечество признанием «законных» прав на существование волонтерского корпуса. Устраивает им парад и вручает знамя Гоминьдана. Здесь скрывалась также цель оттянуть столкновение до более благоприятного для правительства случая.

Гонконг содействует нарастанию силы «тигров», рассчитывая этой силой свалить неугодное для себя правительство. Гонконг принимает живейшее участие в приобретении и доставке недостающего «тиграм» оружия, которое в последних числах сентября и прибывает в Кантон. Получение указанного оружия волонтерами дало бы им возможность немедленно выступить против правительства, поэтому д-р решает захватить это оружие, арестует транспорт и передает оружие на хранение в школу Вампу . Купечество и волонтерский корпус отвечают на это ультимативным требованием немедленного возвращения оружия. Англичане ведут переговоры с рядом генералов, склоняя их к выступлению на стороне «тигров», обещая за это снабжение оружием. Как на пример можно указать на командира 3 кантонского корпуса, которому было предложено за выступление 300 винтовок и 1000 маузеров, половина из этого количества ему была дана немедленно, другая же половина должна быть передана после ликвидации правительства. Англичане усилили в Кантоне число своих военных судов. Д-р Сунь мобилизует все верные Гоминьдану части: школу Вампу (в то время численно незначительную), бригаду У Течэна, небольшой по численности бронеотряд, срочно создается рабочая милиция, приводится в боевую готовность крестьянская школа. Но все это составляло незначительную силу в сравнении с хорошо обученными и вооруженными «тиграми».

Остальной генералитет частью держится выжидательно, частью настаивает на разрешении конфликта путем удовлетворения требований купеческих волонтеров, т.е. выдать им большую половину требуемого ими оружия. В критические дни английский консул предъявляет правительству доктора ультиматум, предупреждающий, что в случае начала военных действий английские суда вмешаются в борьбу и приостановят ее, что могло принести пользу купечеству и означало интервенцию Кантона. Это вмешательство никогда еще не /74/ вскрывало того, как глубоко связаны силы внутренней контрреволюции в Китае с империализмом. Незначительность надежных сил, на которые доктор опирался временами, заставляли его колебаться и он согласился под давлением некоторых генералов и правой группы гоминдановцев на частичное возвращение оружия «тиграм». Факт возвращения оружия вызывает взрыв негодования среди рабочих, студентов школы Вампу и многих союзов.

Прецедентом к открытому вооруженному столкновению послужил следующий факт: 10 октября в общественном парке состоялся большой митинг протеста против угрозы империалистов, на котором присутствовали десятки тысяч рабочих, студентов, ремесленников и купцов. По окончании митинга вся масса союзов с рабочей милицией и школой Вампу во главе двинулась демонстрацией по городу. Когда демонстрация достигла набережной, заставы «тигров» (заранее выставленные) открыли по невооруженной рабочей милиции, студентам и рабочим пулеметный огонь. В результате десятки убитых и раненых. Демонстрация рассеялась, а «тигры», одновременно с этим, занимают большую часть города. Наступает критический момент и доктор решается на вооруженное выступление против «тигров». Ему удается в последний момент, под угрозой иностранной интервенции, склонить на свою сторону некоторых генералов, даже среди юньнаньцев. 14-15 октября [1924 г.] начались бои. Волонтеры отступают в старую часть г. Кантона - Сичуань, где баррикадируются, отказываясь подчиниться правительству. В бой вводится артиллерия, которая разрушает кварталы, превращенные «тиграми» в опорные пункты. «Тигры» удерживали дом за домом и выбить их из этого огромного лабиринта представляло большие трудности. Борьба могла затянуться. Тогда доктор решает поджечь в некоторых местах ту часть города, где они засели. Наконец 15-го [октября] разбитые «тигры» вытесняются из города, где отдельно выскакивающие группы их разоружаются. Лишь небольшой части удается скрыться в деревнях среди подходивших к городу отрядов деревенских тигров. Причины присоединения к доктору в последний критический момент даже юньнаньцев следует искать также в том, что победа «тигров» и их усиление угрожала в будущем ограничить их налоговое самоуправство, а, может быть, привело бы и к изгнанию их из провинции. В решении Суня принять бой с «тиграми» сыграла без сомнения решающую роль волна сочувствия Южному правительству в его борьбе с империализмом, шедшая со стороны народов СССР через общество «Руки прочь от Китая» и со стороны пролетариата Западной Европы. /75/ Другой причиной, толкавшей доктора к выступлению, была активность рабочих масс, требовавших ликвидации «тигров» и позже выступивших без колебаний на стороне правительства.

Ничего этого, разумеется, не удалось бы достигнуть Гоминьдану, если бы не была реорганизована партия и если бы внутри этой партии не было коммунистов.

В эти дни Сунь Ятсен и его ближайшие соратники левого крыла партии впервые поняли значение масс и значение массовой агитации. Эти несколько недель покончили со множеством предрассудков и традиций старого Гоминьдана, мешавших стать Гоминьдану массовой народной партией.

Если бы в эти критические дни Гоминьдан получил поражение на Юге, это означало бы, без сомнения, усиление реакции во всей стране. Вот почему победа Гоминьдана над контрреволюционным купечеством и отпор английским империалистам в октябре укрепили положение правительства д-ра Суня в Кантоне и явились также исходным пунктом для дальнейшего развития освободительного движения в стране в небывалых до этого размерах.

В целом, у правительства было очень немного сил - жандармская бригада У Течэна, школа Вампу (тогда еще очень немногочисленная), 300 крестьянских милиционеров, спешно собранные рабочие...

Решающим фактором стало выступление интерпровинциальных армий на стороне Сунь Ятсена - одна только Юньнаньская армия могла вполне самостоятельно выбить купеческие дружины из города.

Участие же ПСКР "Воровский" в событиях свелось, судя по всему, в технической помощи:

Во время мятежа мы сделали всё, что было возможно, чтобы превратить островок Вампу в надёжное убежище для Сунь Ятсена и его окружения, которым они могли воспользоваться в случае поражения. В Вампу, как я упоминал, находилось советское военное судно "Воровский". Именно на "Воровском" производилось укорачивание полевых пушек для горных орудий, так как у нас не было снарядов нужных калибров. Катер с "Воровского" стоял у пристани, и на нём находилась казна правительства Сунь Ятсена, так как мятежники, несмотря на их ироническое прозвище "бумажные тигры", были довольно серьёзной силой.

А.И. Черепанов "Поле ратное мое".

Напоминаю, остров Вампу расположен примерно в 25 км. от самого города Гуанчжоу. Далековато для 4" орудий ПСКР!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Создание первых отрядов купеческих войск (шантуань), или «бумажных тигров», как презрительно прозвало их население, относится еще к 1913 г. Торговая палата Гуанчжоу после революции 1911–1913 гг. попросила у правительства разрешения создать для охраны магазинов, складов и фабрик специальные вооруженные отряды. Купцы содержали их за свой счет. Эти наемники должны были устрашать грабителей и «по совместительству» расправляться с народными выступлениями. К началу мятежа в городе было более 12 тыс. «бумажных тигров», а по всей провинции — до 50 тыс. Их идейным вдохновителем и главой был Чэнь Лянь-бо (Чем Лим-пак) — главный компрадор Гонконг-Шанхайского банка и председатель торговой палаты.

Купеческие войска вмешивались в конфликты между рабочими и предпринимателями, подавляли забастовочное движение. Короче говоря, они были наемной армией — вооруженным кулаком предательской компрадорской буржуазии.

В июле 1922 г. в Гуанчжоу произошла забастовка фармацевтов. Признав требования справедливыми, губернатор провинции отдал распоряжение предпринимателям частично удовлетворить их и таким образом ликвидировать забастовку. Служащие аптек согласились возобновить работу на условиях, предложенных губернатором, [112] но предприниматели вызвали наемников, которые силой разогнали забастовщиков.

Приблизительно тогда же проходила затяжная забастовка текстильщиков. Когда бастующие послали патрули снять с фабрик штрейкбрехеров, купеческие войска разогнали их оружием. Несколько рабочих было ранено. Затем «бумажные тигры» совместно с полицией подавили забастовку грузчиков угля, разогнали их профсоюз, разграбили все его документы и имущество.

В октябре 1923 г. в Шилуне представитель муниципалитета попытался взыскать с коммерсантов торговые налоги. Хозяева вызвали своих телохранителей, которые вынудили сборщика налогов убраться вместе с его полицейским отрядом. После этого столкновения городские власти надолго отказались от попыток собирать налоги с купцов.

В марте 1923 г. забастовали рабочие на фабрике обработки риса. Предприниматели послали отряд «бумажных тигров». Он окружил помещение профсоюза, арестовал участников заседавшей там конференции и под угрозой расстрела заставил бастующих приступить к работе.

Нужно отметить, что действия купеческих войск против рабочих забастовок в самом Гуанчжоу были особенно активны, когда город находился во власти генерала Чэнь Цзюн-мина. При правительстве Сунь Ят-сена в Гуанчжоу «тигры» стали менее агрессивными, но по всей провинции они продолжали вести энергичную борьбу со всеми проявлениями забастовочного движения.

Из этих фактов видно, что конфликт с купеческими наемниками назревал давно. В феврале 1924 г. правительство по соглашению с торговой палатой и рядом местных банков выпустило бумажные деньги на сумму 500 тыс. долл. и передало их армии. В одном из банков солдаты отказались принять эти деньги. Произошел инцидент, в результате которого несколько солдат были убиты охраной банка.

Инцидент, правда, был улажен. Правительство и сам Сунь Ят-сен предприняли все меры к тому, чтобы наладить мирные отношения с руководителями «бумажных тигров». Например, в начале июня гражданский губернатор Ляо Чжун-кай, министр иностранных дел У Чжао-шу, [113] мэр города Сунь Фо и начальник полиции У Те-чэн были у них «в гостях». 29 июля Сунь Ят-сен произвел смотр отрядам купеческих войск и вручил им знамя с надписью: «Вручено Сунь Ят-сеном в 13 году Китайской Республики».

Но гонконгские и местные компрадоры не хотели умиротворения, всячески накаляли атмосферу и провоцировали инциденты, надеясь с помощью купеческих наемников свергнуть революционное правительство.

Мятеж «тигров» вспыхнул 10 октября 1924 г. Поводом послужило распоряжение Сунь Ят-сена от 10 августа о конфискации оружия, прибывшего в Гуанчжоу в адрес купеческих войск. Официальное разрешение главной квартиры на покупку оружия было выдано за четыре дня до этого. Но разрешение предусматривало, что оружие прибудет через 40 дней. Преждевременное его прибытие было использовано Сунь Ят-сеном как основание для конфискации. Пароход с оружием был захвачен и под конвоем канонерки направлен в Вампу, где оружие было разгружено курсантами школы.

Сунь Ят-сен приказал арестовать Чэнь Лянь-бо, официального заказчика оружия, и предъявить ему обвинение в попытке привезти в Гуанчжоу оружие тайно, путем подкупа должностных лиц. Приказ Сунь Ят-сена запоздал. Чэнь Лянь-бо удалось скрыться. Как потом выяснилось, он бежал в г. Фошань, в 15 км от Гуанчжоу. Туда сразу же стали стягиваться сельские «бумажные тигры» — помещичьи отряды «самообороны». Чэнь Лянь-бо установил связь с Чэнь Цзюн-мином и договорился с ним о наступлении на Гуанчжоу.

12 августа к ставке Сунь Ят-сена явились 1400 «бумажных тигров» без оружия, но в полной форме и через своих доверенных лиц потребовали объяснения по поводу захвата оружия.

Сунь Ят-сен ответил, что оружие было ввезено в Гуанчжоу нелегально, потому конфисковано правительством, и возвращению не подлежит. В таком случае, заявила делегация, весь торговый Гуанчжоу объявит забастовку. Сунь Ят-сен ответил, что он тогда вооружит рабочих.

Почти десять дней велись переговоры между Сунь Ят-сеном и компрадорами-купцами, и с каждым днем положение ухудшалось. [114]

В двадцатых числах августа забастовали купцы, главным образом толстосумы. Торговая мелкота их не поддержала.

Генерал Фань Ши-шэнь (командир корпуса 2-й Юньнаньской армии) по собственной инициативе выступил посредником между правительством и тортовыми кругами. Было подписано соглашение. Купцы обязались прекратить забастовку и дать правительству денежный заем, правительство — в двухнедельный срок вернуть конфискованное оружие. Текст был передан на подпись Сунь Ят-сену.

Решение дела затянулось до начала октября. Был момент, когда Сунь Ят-сен распределил все захваченное оружие между правительственными частями, чтобы поставить купцов перед фактом его исчезновения. Все оружие было расписано между отдельными генералами, которые на следующий день должны были прислать за ним в Вампу свой транспорт. Но в последний момент Сунь Ят-сен, очевидно, под влиянием правых гоминьдановцев, отказался от этой решительной меры. После нескольких совещаний он решил возвратить купеческим войскам часть оружия.

10 октября, день годовщины китайской революции 1911 г., в Гуанчжоу был омрачен расстрелом демонстрации рабочих и представителей многих организаций.

В этот день «бумажные тигры» получили в Вампу часть оружия: 2149 винтовок, 1851 маузер, около 125 тыс. патронов. Не были им возвращены 2700 винтовок, 1 тыс. маузеров, 330 тыс. патронов.

Оружие подвезли к набережной, и сразу же после его получения «бумажные тигры» в упор расстреляли появившихся в это время на улицах мирных рабочих-демонстрантов. Безоружные курсанты школы Вампу, находившиеся в рядах демонстрантов, и полиция У Те-чэна попытались контратаковать мятежников, но, потеряв четырех человек убитыми и нескольких ранеными, вынуждены были отступить и рассеяться по городу. Всего было убито около 20 человек, столько же было раненых.

После этого положение в Гуанчжоу крайне обострилось. Правительство вначале растерялось, хозяевами города стали руководители купеческих войск. Крупные торговцы объявили забастовку, потребовав возвратить [115] все оружие и снизить налоги. Правительство вынуждено было выработать план ликвидации мятежа. Был избран Революционный комитет, расположившийся в школе Вампу, куда Сунь Ят-сен перевел штаб и 320 бойцов рабочей милиции и крестьянского отряда. Им было выдано оружие, и в течение трех дней они проходили военное обучение. Командующим войсками, подчиняющимися Революционному комитету, был назначен генерал Чан Кай-ши. Правительство располагало следующими силами: курсанты школы Вампу — 800 человек, рабочая милиция и крестьянский отряд — 320, курсанты хунаньской военной школы — 220, курсанты юньнаньской военной школы — 500, два бронепоезда с командой в 250 человек, полицейские части генерала У Те-чэна — около 2 тыс. человек.

Против назначения Чан Кай-ши командующим решительно протестовал генерал Ян Си-минь. Он категорически заявил: «Если Чан Кай-ши примет участие в подавлении мятежных «бумажных тигров», я разоружу школу Вампу, а самого Чан Кай-ши расстреляю».

Перепуганный Чан Кай-ши приехал на о. Вампу, пригласил меня к себе и заявил, что оставляет меня своим заместителем по школе, и если для защиты острова и школы потребуются какие-либо распоряжения, то я уполномочен отдать их от его имени.

Было ясно, что Чан Кай-ши намеревается удрать от опасности. Не впервые он прибегал к таким уловкам при разных конфликтах. На этот раз лишь быстрый разгром мятежа и, возможно, приказ его хозяев из Шанхая удержали Чан Кай-ши в Гуанчжоу.

В школе Вампу была срочно создана команда из 14 пулеметчиков и подготовлены две артиллерийские батареи. Отсутствие снарядов к горным орудиям заставило произвести трудоемкую работу по укорачиванию снарядных гильз полевых орудий того же калибра. 14 октября к началу военных действий эти подразделения были готовы к выступлению.

Было решено переправить в город только две роты курсантов, а артиллерия, пулеметы и другие две роты были оставлены для обороны школы. По слухам, на школу Вампу готовилось нападение речных бандитов, спровоцированное «бумажными тиграми».

Со стороны основного русла р. Чжуцзян остров прикрывал [116] крейсер «Чжун Шань», с юга — орудия фортов, с юго-запада и запада оборона была построена на взаимодействии пулеметов, двух полевых (старого образца) и двух горных японских орудий системы «Арисака».

Части, выделенные для разгрома мятежа, — 1-я дивизия генерала Ли Цзи-шэня, 2-я дивизия генерала Чжан Мин-дэ, некоторые части 3-го корпуса генерала Ли Фу-линя и Юньнаньской, Гуансийской и Хунаньской армий — находились в распоряжении Сунь Ят-сена, Он непосредственно руководил операцией.

Выступление правительственных войск было назначено на вечер 14 октября.

Отряды Сунь Ят-сена энергично атаковали «бумажных тигров» и через два-три часа принудили их отступить в Сигуань, западную часть города. В этом густонаселенном районе с узкими улочками «тигры» забаррикадировались и открыли по наступающим сильный ружейный огонь.

Утром 15 октября генерал У Те-чэн приказал начать артиллерийский обстрел района Сигуань. Было выпущено шесть снарядов. В нескольких местах возникли пожары, продолжавшиеся и на другой день. Наемники вынуждены были отойти еще дальше на запад. Хунаньские части, посланные им наперерез, не поняли своей задачи и вошли в город. Некоторым отрядам мятежников удалось улизнуть из Гуанчжоу. Часть их, по слухам, ушла на территорию иностранной концессии Шамянь. Отступая, эти «герои» не брали солдат в плен — без разбора расстреливали на месте.

Потери правительственных войск точно установить не удалось. Называли цифру 150–200 убитых и раненых. Погибли при перестрелке и пожаре 100–150 горожан. Потери «бумажных тигров» не превышали ста человек убитыми и ранеными. Сгорела почти треть района Сигуань. Трофеи правительственных войск также точно не были определены, так как каждый генерал расчетливо преуменьшал цифру захваченных им винтовок.

800 отступивших «тигров» 20 октября собрались в г. Санькэнсюй, а другая часть их, соединясь с бандитами помещичьих «отрядов самообороны», повела наступление на г. Цинюань, занятый частями 1-й юньнаньской [117] дивизии. За три дня осады Цинюаня мятежники сожгли много домов в предместьях города. Прибывшие подкрепления юньнаньцев освободили осажденных. За несколько дней до этого «бумажные тигры» перерезали железную дорогу на Шаогуань и пустили под откос воинский поезд.

Одновременно с наступлением в Гуанчжоу правительственные войска разоружили почти не сопротивлявшихся «бумажных тигров» в Фошане и других городах провинции.

В ходе этих операций революционное правительство Сунь Ят-сена проявило решительность и энергию. Оно показало обнаглевшим купцам-компрадорам и их хозяевам — империалистам Гонконга, что располагает реальной силой и не допустит вмешательства в свои внутренние дела.

Разгром «бумажных тигров» вызвал злобную кампанию иностранной печати, особенно английской в Гонконге, обвинявшей Сунь Ят-сена в «резне своих земляков-братьев», в разграблении Гуанчжоу и т. д. Пушки британского флота, направленные на Гуанчжоу во время конфликта, нисколько не испугали правительство Сунь Ят-сена, напротив, они помогли Сунь Ят-сену выйти на путь последовательной борьбы с империализмом. Манифест Сунь Ят-сена против «канонерской политики Британии» нашел отклик не только среди китайцев, он вызвал к жизни международное движение «Руки прочь от Китая!», заставил весь мир повернуть голову в сторону Южного Китая.

В ответ на травлю иностранной и китайской реакционной прессы Гуанчжоуское правительство 19 октября опубликовало официальный отчет о событиях, который был напечатан в «Гонконг дейли пресс», а затем 29 октября — в шанхайской газете «Норс Чайна дейли ньюс» под заголовком: «Кантонская трагедия». Этот документ представляет большой исторический интерес, в нем с полной ясностью и объективностью оценивается обстановка, сложившаяся в период мятежа, и указывается, что главными подстрекателями «бумажных тигров» были империалисты.

В борьбе против китайского революционного движения империализм, прежде всего английский, пытался использовать купеческие вооруженные силы во главе с [118] лакеем-компрадором Чэнь Лянь-бо, надеясь поставить в Гуанчжоу такое правительство, которое было бы послушно его воле.

Почему империалисты питали в то время особую вражду к Сунь Ят-сену? Дело в том, что Англия вела переговоры с китайским правительством о соглашении, по которому она должна была получить монополию на железные дороги и эксплуатацию естественных богатств Гуандуна. Став у власти, Сунь Ят-сен отказался ратифицировать такое соглашение.

В начале 1922 г., когда Сунь Ят-сен поддержал вспыхнувшую в Гонконге забастовку китайских моряков, британские власти оказывали сопротивление забастовщикам до тех пор, пока все китайское население не покинуло Гонконг. Тогда британские власти Гонконга вынуждены были уступить. Затем Сунь Ят-сен поддержал шамяньскую забастовку 14 июля 1924 г. Но главное, что вызывало бешеную злобу империалистов, — национально-революционный характер южнокитайского правительства.

Из всего сказанного вырисовывается картина политического положения в стране и в рядах Гоминьдана в период купеческого мятежа и его подавления. В борьбе с КПК и левым течением в Гоминьдане нашли общий язык империалисты, компрадоры и правые гоминьдановцы. Они запугивали мелкую буржуазию криками о «красной опасности», выдвигали идею создания «беспартийного правительства».

После разгрома «бумажных тигров» перед Гуанчжоуским правительством встала задача вбить клин между национальной буржуазией и компрадорами, вырвать лучшую часть национальной буржуазии из лап лакеев империализма типа Чэнь Лянь-бо. У гуанчжоуского купечества было немало противоречий с империалистическим Гонконгом. Нужно было обнажить эти противоречия перед национальной буржуазией, заставить ее вступить в борьбу с Гонконгом за национальные интересы. И это в значительной мере удалось. В решительный момент правительство сумело повести за собой национальную буржуазию по пути освободительного движения.

Зерно, заложенное в школе Вампу и взлелеянное Коммунистической партией Китая, начало давать всходы. [119] После первого выпуска курсантов началось формирование двух полков Национально-революционной армии, политическими руководителями которых стали коммунисты.

Верному соратнику Сунь Ят-сена Ляо Чжун-каю удалось окончательно привлечь на сторону правительства войска Хунаньской армии во главе с генералами Тань Янь-каем и Чэн Цянем, часть Гуанчжоуской армии во главе с генералом Сюй Чун-чжи и войска генерала Чжу Пэй-дэ.

После вступления коммунистов в Гоминьдан одной из важнейших их задач была организация массового рабочего и крестьянского движения в провинциях Гуандун и Хунань. В частности, в Гуандуне к началу первого Восточного похода Коммунистическая партия провела большую агитационно-пропагандистскую работу среди крестьянства, создала в тылу Чэнь Цзюн-мина крестьянские союзы и кое-где их вооружила.

В октябре 1924 г. в Гуанчжоу на должность главного военного советника прибыл Василий Константинович Блюхер — Галин цзян-цзюнь (генерал Галин), как его стали называть китайцы. Его приезд совпал с завершением первого периода китайской революции — периода собирания и расстановки революционных сил. [120]

А.И. Черепанов "Записки военного советника в Китае"

Т.е. живописанный со всеми "ужасами кровавых коммуняк" "исторегом-телицыным" обстрел Гуанчжоу заключался в 6 выстрелах по городу из полевых орудий. "Воровский" вообще оказался не при делах, а потери составили:

1) шантуань - около 100 человек убитыми и раненными

2) население - около 150 человек убитыми и раненными

3) войска - около 150 человек убитыми и раненными

В условиях страшно скученных хутунов то, что сгорела только 1/3 часть квартала - это большая удача правительства. Силу шантуаней можно представить по количеству полученного ими оружия - правительственные войска имели оружие очень изношенное и зачастую устаревшее, было мало патронов.

Share this post


Link to post
Share on other sites

По словам Черепанова, Чэнь Ляньбо продолжал бороться против Сунь Ятсена и после подавления восстания:

Вместе с тем все чаще стали поступать сведения о том, что Чэнь Цзюнмин готовит наступление на Гуанчжоу. Значительную денежную помощь оказывал ему бежавший в Шаньтоу лидер «бумажных тигров» Чэнь Ляньбо.

А "бумажными тиграми" в Гуанчжоу купеческие дружины стали называть только после того, как их побили. "Бумажный тигр" - это китайская ирония. Мол, вовсе ты и не страшный...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Собрав всю имеющуюся в наличие артиллерию, Чан Кайши, выполняя приказы своих советских советников, приказал открыть огонь, но не по позициям ополчения, а по контролируемым ими городским кварталам.

Ну, не Чан Кайши, а У Течэн. Правда, для "изобличений" это неважно.

Да и если шантуани заняли городские кварталы, т.е. сделали из них позиции - что было обстреливать?


Ветхие китайские хижины не могли устоять под массированным артобстрелом, фугасы сметали десятки домов, осколки - все живое, что попадалось на пути. В городских кварталах воцарился настоящий ад, казалось, никто не спасется.

А вот участвовавший в событиях А.И. Черепанов пишет иное:

Утром 15 октября генерал У Те-чэн приказал начать артиллерийский обстрел района Сигуань. Было выпущено шесть снарядов. В нескольких местах возникли пожары, продолжавшиеся и на другой день. Наемники вынуждены были отойти еще дальше на запад.

Опять не получилось телицыным соврать? Мешают участники событий?


Пока шла артподготовка, пехота правительственных войск (одна колонна заняла позиции в центре, две - по флангам, еще одна зашла в тыл) готовились к штыковой атаке.

Что не любили китайцы - так это штыковые атаки. И не ходили в них, и не принимали. А для штурмов чаще использовали отряды маузеристов, вооруженных пистолетами Маузера, гранатами и дадао.

Да и откуда такая диспозиция? Есть источник? Или у телицыных только источнеГи?


По общему сигналу в бой ринулось более 20 000 человек.

Откуда столько? Черепанов четко перечисляет верные правительству войска:

Правительство располагало следующими силами: курсанты школы Вампу — 800 человек, рабочая милиция и крестьянский отряд — 320, курсанты хунаньской военной школы — 220, курсанты юньнаньской военной школы — 500, два бронепоезда с командой в 250 человек, полицейские части генерала У Те-чэна — около 2 тыс. человек.

Войска Юньнаньской и Хунаньской интерпровинциальных армий - это около 15 тыс. в лучшем случае, да и не сидели они в Гуанчжоу.

Как не изолгись - а 20 тыс. солдат, бегущих в штыки, не получается!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Удар был стремительным, ополчение было выбито с занимаемых позиций, противнику не удалось закрепиться даже на окраинах, там его ждала засада, устроенная обходной колонной правительственных войск. Засада встретила отступающих и бежавшее гражданское население кинжальным пулеметным огнем.

Странно, какой пулеметный огонь? После начала пожара шантуани стали отступать (китайцы вообще не особо любили в тот момент упорно биться на одном месте - лишь со временем смогли воспитать из них солдат):

Наемники вынуждены были отойти еще дальше на запад. Хунаньские части, посланные им наперерез, не поняли своей задачи и вошли в город. Некоторым отрядам мятежников удалось улизнуть из Гуанчжоу. Часть их, по слухам, ушла на территорию иностранной концессии Шамянь. Отступая, эти «герои» не брали солдат в плен — без разбора расстреливали на месте.

Судя по описанию Черепанова, отряды купеческих войск преследовались по улицам города хунаньцами, которые должны были обойти шантуани с тыла, но, как часто бывало у китайцев, выполнили приказ по-своему.

При этом часть солдат на узких улочках попала в плен и была убита шантуанями. Часть шантуаней ушла вообще за пределы города и потом воевала вместе с миньтуанями против крестьянских союзов, а часть - переправилась на остров Шамянь.


Пленных не брали.

Да, не брали. Черепанов об этом пишет. Только не брали в плен именно шантуани солдат и милиционеров, и расстреливали их, перед тем, как уйти на Шамянь.


Задействовали и орудия с советской канонерки "Воровский", находившейся тогда в Гуанчжоу - её орудиями вели обстрел по близлежащим деревням, чтобы предотвратить возможность восставшим подтянуть резервы. По всему городу и вокруг него шла чудовищная стрельба.

У ПСКР "Воровский" всего 2 орудия 4", от Вампу до Шамяни более 20 км. Куда стрелять? И по каким деревням? И откуда этот бред вообще? Если уж лишний раз боялись показать встречу между советским атташе и китайским министром (мол, будут говорить о подкупе китайцев, о давлении на них и т.п.), то откуда бред про стрельбу с "Воровского"?


Восстание продолжалось не более трех дней. Чан Кайши и Сунь Ятсен в первую очередь выразили благодарность советским товарищам, "оказавшим неоценимую помощь в разгроме контрреволюции". Общее количество потерь среди мирного населения неизвестно до сих пор.

Выразить-то выразили, да вот точное количество потерь среди мирного населения - менее 200 человек.

Вот так пишутЪ историю горе-истореГи телицыны.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Фотоподборка района Сигуань, в котором окопались в октябре 1924 г. шантуани - можно просто по датам под фото проследить, как менялся район:

http://gb.cri.cn/1321/2009/04/24/1766s2493977.htm

Сунь Ятсен вручает флаг шантуаням 29.06.1924 по случаю совместных учений шантуаней, городской полиции и охранных войск:

post-19-0-79323200-1396257612.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Инцидент начался с того, что 10.08.1924 в Гуанчжоу прибыло английское судно "Гарвард", на котором находилось огромное количество оружия (вполне сравнимое с тем, что прибыло на "Воровском") - 9 тыс. винтовок, 40 пулеметов, 3 млн. патронов, более 3 тыс. автоматических пистолетов Маузера.

Гоминьдановские военные перехватили это судно на канонерке, которую именуют "Цзянгу" (江固舰), но я такую нигде не нашел пока. Было заявлено, что ассортимент и количество закупленного шантуанями вооружения не соответствует заявленному, кроме того, судно пришло с нарушением оговоренных сроков, что позволяет конфисковать оружие как контрабанду.

12.08.1924 начались выступления пока еще безоружных шантуаней с требованием вернуть оружие. Выступлениями руководили Чэнь Ляньбо (陈廉伯) - командир корпуса шантуаней Гуанчжоу, и его заместители Дэн Цзеши (邓介石) и Чэнь Гуншоу (陈恭受).

Общество сильно разделилось - многие горожане поддерживали шантуаней, в которых видели определенную гарантию внутреннего порядка в городе. КПК и Гоминьдан выступили против. В результате к 10.10.1924 обстановка накалилась. Отряд шантуаней расстрелял демонстрацию, инициированную КПК в поддержку правительства Сунь Ятсена, было 20 убитых и более 100 раненых.

К 14.10.1924 шантуани планировали совершить переворот и накопились для атаки в Сигуани. Тут-то им и наступил радикальный конец.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В китайской и английской Вике утверждают, что жертвами инцидента (убитые и раненные) стало около 2000 человек нон-комбатантов.

Давайте посчитаем, что нам известно из первоисточников:

1) примерно 20 убитых и столько же раненных шантуанями 10.10.1924 в результате расстрела демонстрации (по А. Черепанову)

2) примерно 150 убитых при штурме Сигуани 15.10.1924 (по А. Черепанову)

Блюхер дает более общие цифры для расстрела 10.10.1924 - несколько десятков убитых и раненных.

В целом, если считать, что около 200 человек погибло с 10 по 16 октября, то 1800 раненных и обожженных при обстреле и пожаре в Сигуани - это вполне возможно.

Т.ч. такая фраза:

Общее количество потерь среди мирного населения неизвестно до сих пор.

очень мягко говоря, не соответствует действительности.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я был в восточной части Сигуани в 2013 г. - знаменитая "Академия клана Чэнь" (陳家祠 Чэнь цзя цы, 1888-1894), тех самых, которые командовали шантуанями, восстановлена и открыта для посещения. Зрелище просто великолепное (это фото не мое - мои дома):

post-19-0-24584000-1396259888_thumb.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Взаимное расположение острова Хуанпу (более известного как Вампу - красный квадратик справа) и района Сигуань (красный квадратик слева) - это порядка 25 км. расстояния.

Сорри, что карта мелкая - иначе сложно скопировать.

post-19-0-03941000-1396260503.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Нашел канлодку "Цзянгу" - это была одна из серии из 5 мелкосидящих канлодок, построенных для полицейской флотилии провинции Гуандун в 1908-1913 годах в Гонконге.

Ее ТТХ:

Длина - 144,3 фута

Ширина - 19,6 фута

Осадка - 7,5 фута

В/и - 250 тонн

Скорость - 14 узлов

Экипаж - 62 чел.

Вооружение - 1 х 75 мм., 2-4 пулемета.

Канонерка действовала до 1937-1938 г., после чего след "Цзянгу" теряется.

Фото ищу, вывешу вместе с ПСКР "Воровский".

Share this post


Link to post
Share on other sites

ПСКР "Воровский" (aka "Ярославна", aka 'Lisistrata") в разное время его службы в России - от предреволюционных лет до 1940-х годов:

post-19-0-48076500-1396269384_thumb.jpg

post-19-0-18674400-1396269450_thumb.jpg

post-19-0-64777000-1396269465_thumb.jpg

post-19-0-90306200-1396269474.jpg

post-19-0-17189400-1396269481.jpg

post-19-0-29914000-1396269523_thumb.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

А.Г. Юркевич в "Феномене Хуанпу" пишет, что разгром шантуаней был вызван провокацией со стороны Сунь Ятсена (пресловутая демонстрация была направлена в район передачи шантуаням задержанного оружия), к которому имел отношение Карахан - он опирается на текст одного из писем Карахана Чичерину, где наш не в меру воинственный полпред пишет, что хочет использовать инцидент между Сунь Ятсеном и Чэнь Ляньбо для того, чтобы полностью уничтожить шантуани.

В его изложении выходи, что "Воровский" с 8 тысячами винтовок и 4 млн. патронов прибыл 8 октября не случайно - срок передачи оружия шантуаням был замыслен так, чтобы атаковать шантуани верными правительству войсками, получившими хорошее единообразное вооружение.

Выясняется, откуда у горе-истореГов и штыки появились - на "Воровском" были винтовки Арисака со штыками. То, что это не соответствует китайской традиции боя, в Москве пока не знали.

Юркевич считает, что обстрел и поджог Сигуани (по его словам. баррикады специально поджигали керосином, но ссылку он не дает) - это сознательный ход Сунь Ятсена, поддержанного Москвой, чтобы показать всем, "кто в Кантоне хозяин" и что он больше никогда ни перед чем не остановится.

Он же, со ссылкой на Черепанова, перечисляет верные правительству части, принявшие участие в подавлении восстания шантуаней:

Цитата

 

В школе Вампу была срочно создана команда из 14 пулеметчиков и подготовлены две артиллерийские батареи. Отсутствие снарядов к горным орудиям заставило произвести трудоемкую работу по укорачиванию снарядных гильз полевых орудий того же калибра. 14 октября к началу военных действий эти подразделения были готовы к выступлению.

Было решено переправить в город только две роты курсантов, а артиллерия, пулеметы и другие две роты были оставлены для обороны школы. По слухам, на школу Вампу готовилось нападение речных бандитов, спровоцированное «бумажными тиграми».

Со стороны основного русла р. Чжуцзян остров прикрывал [116] крейсер «Чжун Шань», с юга — орудия фортов, с юго-запада и запада оборона была построена на взаимодействии пулеметов, двух полевых (старого образца) и двух горных японских орудий системы «Арисака».

Части, выделенные для разгрома мятежа, — 1-я дивизия генерала Ли Цзи-шэня, 2-я дивизия генерала Чжан Мин-дэ, некоторые части 3-го корпуса генерала Ли Фу-линя и Юньнаньской, Гуансийской и Хунаньской армий — находились в распоряжении Сунь Ят-сена, Он непосредственно руководил операцией.

 

"Крейсер", который Черепанов именует "Чжуншань" (т.е. Сунь Ятсен) в те годы назывался "Юнфэн" и числился канлодкой, коей и являлся.

Части интерпровинциальных армий по численности (на момент прибытия Блюхера в ГУанчжоу):

1-я дивизия Ли Цзишэня - 3,2 тыс. чел.

2-я дивизия Чжан Миндэ - 2160 чел., 200 патронов на стрелка, 7 пулеметов с 240 патронами на пулемет, 4 орудия с 40 снарядами на орудие. 

3-й корпус Ли Фулиня - 4000 чел. 

Юньнаньская армия - 25 тыс. человек, до 200 патронов на винтовку, 6 орудий.

Гуансийская армия - 6000 чел., до 150 патронов на винтовку, 10 пулеметов, 3 орудия. 

Хунаньская армия - 14 тыс. чел.

Всего 54,36 тыс. чел., но в городе, как сказано у Черепанова, назодились лишь "некоторые части" Ли Фулиня (практически все - бандиты, ведущие под видом правительственных войск борьбу за передел собственности в отдельных районах Гуанчжоу), а также Юньнаньской, Гуансийской и Хунаньской армий.

Судя по тому, что приказ перехватить отступающих шантуаней получили хунаньцы, то они были где-то за городом (Блюхер жаловался на то, что толком с хунаньцами работать не удается - мол, очень далеко от Гуанчжоу они располагают свои части). Юньнаньцы приняли участие в боях за город Цинъюань:

Цитата

800 отступивших «тигров» 20 октября собрались в г. Санькэнсюй, а другая часть их, соединясь с бандитами помещичьих «отрядов самообороны», повела наступление на г. Цин'юань, занятый частями 1-й юньнаньской [117] дивизии. За три дня осады Цин'юаня мятежники сожгли много домов в предместьях города. Прибывшие подкрепления юньнаньцев освободили осажденных. За несколько дней до этого «бумажные тигры» перерезали железную дорогу на Шаогуань и пустили под откос воинский поезд.

Т.е. юньнаньцы сильно в самом Гуанчжоу не засветились, но добили остатки шантуаней в окрестностях.

По словам Юркевича, в Сигуани сгорело около 500 домов (около 1/3 по Черепанову) из-за поджогов баррикад атакующими войсками. Блюхер подтверждает это - мол, Сунь Ятсен приказал "поджечь в некоторых местах ту часть города, где они засели".

Т.о. всего в Сигуани было около 1500 домов, что давало в сумме вряд ли более 15 тыс. жителей. При таких раскладах потери в 2000 человек очень заметны, но тут не сходится арифметика - в 1924 г. в Гуанчжоу было более миллиона жителей и район Сигуань считался "густонаселенным". Видимо, или 500 домов было намного меньше, чем треть Гуанчжоу, или мы имеем дело с недоразумением. 

Также примечательно, что Юркевич считает, что выступление шантуаней спровоцировано Сунь Ятсеном к годовщине Синьхайской революции - 10 октября. И говорит, что расстрелянную демонстрацию рабочих (по Черепанову) представляли собой "колонны силовых структур", в то время как Черепанов пишет о том, что это была рабочая демонстрация, в составе которой были курсанты Вампу без оружия, и которую охраняли солдаты У Течэна (их всего было около 2 тыс. и явно на охрану демонстрации вывели не всех):

Цитата

 Оружие подвезли к набережной, и сразу же после его получения «бумажные тигры» в упор расстреляли появившихся в это время на улицах мирных рабочих-демонстрантов. Безоружные курсанты школы Вампу, находившиеся в рядах демонстрантов, и полиция У Те-чэна попытались контратаковать мятежников, но, потеряв четырех человек убитыми и нескольких ранеными, вынуждены были отступить и рассеяться по городу. Всего было убито около 20 человек, столько же было раненых.

По данным Блюхера, в жандармской бригаде У Течэна сначала указано 2 тыс. человек, но потом, детально - 2 полка пехоты, батальон маузеристов и эскадрон с 30 конями. Всего - 1300 человек.

По его же данным, в октябре 1924 г. курсантов Вампу было всего 100 человек, у которых, по Юркевичу, до прибытия "Воровского" было всего 30 винтовок для несения караульной службы. На демонстрацию они вышли безоружными, оставив в школе караул.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот что интересно - Юркевич пишет, что существует неверное мнение, что приказ от 9 октября 1924 г. передать часть конфискованного оружия шантуаням 10 октября 1924 г. Чан Кайши получил от Ли Фулиня, выполнявшего роль мэра Гуанчжоу, а ему такой приказ отдал Ху Ханьминь, чей брат Ху Ишэн был известен связями с лидерами шантуаней. Но, мол, такого быть не могло, т.к. Чан Кайши подчинялся только Сунь Ятсену.

Естественно, что, отбывая надолго из Гуанчжоу, Сунь Ятсен создал некоторые резервные рычаги управления. И, скорее всего, именно Ху Ханьминь рулил ситуацией в городе, как бы то ни было - И. Ермашев так и указывает Ху Ханьминя, как "главного" в городе после отъезда Сунь Ятсена 9 октября к войскам в Шаогуань на севере его владений для начала очередного авантюрного "Северного похода".

И Чан Кайши, не имевший ни войск толком, ни веса, не мог требовать настоятельно получить разрешение на выдачу оружия непосредственно от Сунь Ятсена - вес его был не тот. Черепанов прямо писал, что Чан Кайши очень боялся, что его убьют, причем представители интерпровинциальных армий:

Цитата

 

Против назначения Чан Кай-ши командующим решительно протестовал генерал Ян Си-минь. Он категорически заявил: «Если Чан Кай-ши примет участие в подавлении мятежных «бумажных тигров», я разоружу школу Вампу, а самого Чан Кай-ши расстреляю».

Перепуганный Чан Кай-ши приехал на о. Вампу, пригласил меня к себе и заявил, что оставляет меня своим заместителем по школе, и если для защиты острова и школы потребуются какие-либо распоряжения, то я уполномочен отдать их от его имени.

К тому же, если Сунь Ятсен выехал именно 9 октября, то, скорее всего, он еще не успел где-то остановиться и наладить связь с Гуанчжоу. Т.ч. физически Чан Кайши не мог сообщить ничего своему непосредственному начальнику, который за себя оставил в городе Ху Ханьминя.

Вот как описывает ситуацию И. Ермашев в книге "Сунь Ят-сен" (1964):

Цитата

 

А тем временем громоздкая машина заговора понемногу приходит в движение: Армия шантуаней укомплектовалась новыми отрядами. Агенты Чэня набрали до двадцати тысяч головорезов. По всему Гуандуну шла «тихая» мобилизация резерва: помещичьих стражников — миньтуаней. Ждали лишь прибытия дополнительного груза оружия и боеприпасов, закупленных Чэнем в Гонконге еще в июне: семьдесят тысяч винтовок и пистолетов «маузер» и три миллиона патронов. Груз ожидался со дня на день. Другой Чэнь (Чэнь Цзюн-мин) приводил в боевую готовность свои войска: пятьдесят-семьдесят тысяч человек. И секретные группы готовились к своим операциям.

10 августа груз прибыл на норвежском пароходе «Хаф», который стал на якорь недалеко от острова Вампу. Для ввоза оружия частными лицами требовалось разрешение военного министерства. Шантуани, недолго думая, обратились к чиновнику, ведавшему выдачей таких разрешений, и тот (возможно, за взятку или потому, что сочувствовал просителям) все оформил. Испрашивая разрешение, главари шантуаней, однако, скрыли, что оружие уже прибыло в Кантон. Сунь Вэнь, узнав 11 августа об этой истории, приказал: чиновника с работы снять, оружие конфисковать и передать курсантам академии Вампу, а лидерам шантуаней, господам Чэнь Лянь-бо и Чэнь Гун-шу, явиться к нему для объяснений. Ни тот, ни другой не подчинились и бежали в Гонконг. А шантуани устроили сбор и потребовали выдачи их оружия, угрожая восстанием. Они отправили две тысячи своих молодчиков к дому Сунь Вэня с криками: «Возвратите оружие!» Крикунов разогнали.

Правые, гоминьдановские лидеры, «союзные» гуансийские и юньнаньские генералы, тайно связанные с шантуанями, оказывали сильное давление на Сунь Вэня, чтобы склонить его к «компромиссу» — выдаче оружия заговорщикам.

20 августа кантонские купцы-компрадоры объявили забастовку и начали строить оборонительные сооружения в западных районах города, особенно в Сигуани. Сунь Вэнь приказал подтянуть войска и вооружить рабочих и окрестных крестьян. Шантуаии не дремали и лихорадочно готовились к мятежу. Для обеспечения политической поддержки империалистов они 24 августа обратились к дипкорпусу в Пекине с призывом о вмешательстве. Узнав об этом, Сунь Вэнь заявил, что, желая избавить жителей Кантона от ненужных опасностей, правительство пыталось уладить конфликт с шантуанями мирными средствами, полагая, что они одумаются и подчинятся властям. Но ввиду их агрессивного поведения правительство объявляет попытку ввоза оружия актом государственной измены, который будет, безусловно, подавлен всеми средствами, имеющимися в его распоряжении. К этому Сунь Вэнь добавил, что, если шантуани будут продолжать свои военные приготовления, он, не колеблясь, прикажет открыть огонь. Пришло время, когда революция могла заговорить со своими врагами языком пушек!

На выручку шантуаням бросился британский генеральный консул в Кантоне сэр Бертрам Джайлс. 29 августа он отправил Сунь Вэню «предупреждение», что в случае, если он прикажет открыть огонь по Сигуаню, английский флот начнет бомбардировку Кантона.

Сунь Вэнь с гневом и презрением отверг английские угрозы. Не те времена, господа! Первый проект ответа, составленный в министерстве иностранных дел, он забраковал. «Разве таким бесхребетным языком следует сейчас разговаривать с этими разбойниками с большой дороги!» — возмутился Сунь Вэнь. И совместно с Чэнь Ю-жэнем, своим ближайшим сотрудником, написал ответ в форме обращения к внешнему миру.

Правительство «рабочей» партии, бывшее тогда у власти в Англии, едва ли могло представить себе, каким скандальным провалом закончится его авантюра в Кантоне. Ответ кантонского правительства был услышан во всем мире. Он прозвучал как пощечина зарвавшимся английским империалистам.

Английское вмешательство вызвало волну протестов в Китае и во многих других странах и в самой Англии. Наиболее горячую поддержку китайскому народу оказали советские люди. В СССР началось массовое движение под лозунгом «Руки прочь от Китая!», облетевшим весь мир.

В эти дни народный комиссар иностранных дел СССР Г. В. Чичерин писал в «Правде»:

«Столицей освободительного движения в Китае является Кантон. Это территориальная база демократической национально-революционной партии Гоминьдан с ее испытанным вождем старым революционером Сунь Ят-сеном во главе. В это место империализм должен был прежде всего ударить. И эту задачу, задачу удушения освободительного движения, взяло на себя правительство Макдональда. Оно желает, чтобы в Китае при его помощи, так оказать его руками, воцарилась жестокая контрреволюция, точно так же, как с помощью правительства рабочей партии Англии держится в Болгарии правительство погромщика и палача Цанкова».

Правительству Макдональда пришлось забить отбой.

Шантуани временно присмирели.

На Севере Китая в это время началась очередная драка между чжилийскими и фынтяньскими милитаристами. Сунь Вэнь решил воспользоваться этим и нанести удар по тылам У Пей-фу. Он приказал сосредоточить часть кантонских войск в Шаогуани, недалеко от границы провинции Цзянси.

Пришли важные известия. Москва согласна предоставить кантонскому правительству заем в сумме десяти миллионов юаней на создание Центрального банка в Кантоне. И еще очень важная новость: на подходе к Кантону несколько советских транспортов с важными грузами для Национально-революционной армии.

Первый транспорт стал на якорь возле Вампу 7 октября. Его срочно разгружают. И в тот же день прибыл в Кантон первый советский военный корабль — посыльное судно «Воровский».

В восемь часов утра «Боровский», шедший ночью, осторожно, ощупью по трудному, капризному фарватеру Жемчужной реки подошел к Вампу и стал на середине реки, как раз напротив острова. Большое и волнующее событие — первый военный корабль дружественной братской страны в Кантоне! Прозвучал салют на старых фортах в ответ на приветственный салют советского корабля, прогремевший ладно, стройно, с соблюдением точных интервалов. Стоящие тут же китайский крейсер, канонерские лодки и форты на берегу расцвечены флагами. На пристани в честь советских моряков — торжественная арка, убранная цветами, зеленью, флагами, приветственными надписями.

Из Кантона приехали гости. Осматривали корабль. Моряки с «Воровского» гостили в Кантоне, где их встречали радушно. Возили по городу, показывали достопримечательности. Советские друзья побывали на кладбище, где покоятся останки семидесяти двух героев. Теперь тут был мавзолей-монумент.

Сунь Ят-сен прислал командиру «Воровского» дружеское письмо. Сунь Вэнь приветствует приход в китайские воды дружественного военного корабля Советского Союза, который видит свой священный долг в том, чтобы свергнуть империализм и ликвидировать угнетение малых и слабых народов. «Ваш покорный слуга… также посвятил себя борьбе за торжество китайской и мировой революции», — писал Сунь Вэнь, подчеркивая, что считает себя солдатом не только китайской, но и мировой революции.

А вслед за тем он сам появился на корабле. На «Воровском» — все в сверкании. Команда по сигналу «большой сбор» в парадной форме замерла вдоль бортов.

Сунь Вэнь, в кителе из легкой ткани защитного цвета, в брюках навыпуск, в тропическом шлеме, идет, чуть-чуть опираясь на трость. Плотный человек среднего роста. Принял рапорт командира и вместе с ним обошел строй моряков — молодец к молодцу, стройные, загорелые советские юноши. Потом осмотрел корабль и, тепло попрощавшись с командой, уехал.

9 октября Сунь Ят-сен выехал к войскам, в Шао-гуань. Его сопровождала необычная охрана — вооруженные крестьянские дружины. Такие дружины были организованы коммунистами во многих уездах Гуандуна. С таким крестьянским эскортом он чувствовал себя прекрасно. Даже боли стихли.

В обращении к народу о необходимости Северного похода Сунь Вэнь писал: «Цель похода не только свержение милитаристов, но особенно империализма, от которого милитаристы зависимы. Пора вырвать с корнем контрреволюцию, чтобы Китай сбросил с себя ярмо полуколонии и стал свободным и независимым государством».

В Кантоне было плохо. Очень плохо. Не успел он уехать, как на следующий день, 10 октября, Ху Хань-минь, оставленный за «главного», приказал вернуть шантуаням половину всех конфискованных винтовок и боеприпасов.

10 октября — День независимости, годовщина победоносного учанского революционного восстания 1911 года, стал в Кантоне днем террора и кровопролития. Получив оружие и боеприпасы, шантуани зверски расстреляли демонстрацию кантонцев: двадцать убитых, десятки раненых. Они тут же предприняли попытку захватить Кантон. Правительству пришлось перебраться на остров Вампу, под защиту курсантов военной школы и флота. По телеграфу о случившемся сообщили Сунь Вэню.

Сунь Вэнь — немедленно дал указания Чан Кай-ши, оставленному в Кантоне начальником всех вооруженных сил:

«Необходимо срочно создать Революционный комитет для решения различных чрезвычайных дел. Можно и без участия Ху Хань-миня и Ван Цзин-вэя. Поскольку сейчас революция немыслима без изучения опыта России, а Ху Хань-минь потерял веру в изучение этого опыта, естественно, не следует вводить его в Революционный комитет — так будет лучше для дела… Ван Цзин-вэй тоже не является сторонником русской революции, и его также можно не вводить в комитет. Дальнейшая революционная борьба нашей партии будет безрезультатной, если мы не будем учиться у России».

Оружие, конфискованное у шантуаней, Сунь Вэнь приказал переправить в Шаогуань.

11 октября Сунь Вэнь отправил Чану новую директиву: прибывшее оружие использовать для подготовки «бесстрашной революционной армии». Ее солдат необходимо набрать из рабочих и крестьянских организаций Гуандуна и из числа стойких революционеров других провинций. Костяком этой армии должны стать курсанты школы Вампу.

12 октября он снова пишет Чану:

«…Если Вы не сможете немедленно отправить оружие в Шаогуань, то раздайте его тем отрядам наших товарищей, которые готовы уничтожить предателей моего дела… Необходимо… до конца уничтожать в нашей провинции всех предателей — солдат и купцов, чтобы сохранить таким образом территориальную базу революции».

Может быть, так лучше, думал Сунь Вэнь. Может быть, лучше, что нарыв созрел и лопнул и теперь его можно будет раз и навсегда выжечь. Но у Ревкома не хватит решительности. Надо возвращаться.

14 октября Сунь Вэнь вернулся в Кантон. Созвал заседание Ревкома. Задачу определил коротко: бунт раздавить беспощадно! Изолировать гуансийцев и юньнаньцев, которые, по его данным, уже снюхались с шантуанями. Ввести в дело курсантов Вампу — они могут дать великолепный ударный отряд в две с лишним тысячи бойцов. Подтянуть войска Сюй Чун-чжи, лучшую их часть. Поднять народ. Вооружить рабочих и окрестных крестьян. Широко развернуть пропаганду — печатную и устную. Изолировать бандитов. Предъявить им ультиматум и, если не сдадутся, разгромить их артиллерийским огнем. Главное — действовать решительно и быстро. И выставить заслон против Чэнь Цзюн-мина. И этот шакал зашевелился.

Сунь Вэнь непосредственно руководил операцией. Помогали советские военные специалисты.

15 октября курсанты Вампу, вооруженные отряды рабочих и боевые дружины крестьян, а также части Сюй Чун-чжи атаковали позиции бунтовщиков. Те отчаянно дрались. Они рассчитывали на затяжные бои и на прорыв в Кантон Чэнь Цзюн-мина, на восстание гуансийцев и юньнаньцев, на вмешательство иностранных держав. Поэтому не придали значения ультиматуму: сложить оружие и разойтись. Они хорохорились до 17 октября. Сунь Вэнь приказал ввести в дело артиллерию. 17 октября шантуани, потеряв до двух тысяч убитыми и ранеными, капитулировали и были разоружены.

Что потрясло господ с Запада? Быстрота и беспощадная решительность действий правительства Сунь Вэня и полнота победы молодой революционной армии над бывалыми, опытными бандитами из отрядов шантуаней. С одним Чэнем было покончено. Заговору нанесен первый разящий удар.

Положение на Юге сразу резко улучшилось.

 

В принципе, тут много художественности. Например, про причину задержки оружия на "Хафе" писал Черепанов, участник событий:

Цитата

 

Мятеж «тигров» вспыхнул 10 октября 1924 г. Поводом послужило распоряжение Сунь Ят-сена от 10 августа о конфискации оружия, прибывшего в Гуанчжоу в адрес купеческих войск. Официальное разрешение главной квартиры на покупку оружия было выдано за четыре дня до этого. Но разрешение предусматривало, что оружие прибудет через 40 дней. Преждевременное его прибытие было использовано Сунь Ят-сеном как основание для конфискации. Пароход с оружием был захвачен и под конвоем канонерки направлен в Вампу, где оружие было разгружено курсантами школы.

Сунь Ят-сен приказал арестовать Чэнь Лянь-бо, официального заказчика оружия, и предъявить ему обвинение в попытке привезти в Гуанчжоу оружие тайно, путем подкупа должностных лиц. Приказ Сунь Ят-сена запоздал. Чэнь Лянь-бо удалось скрыться. Как потом выяснилось, он бежал в г. Фошань, в 15 км от Гуанчжоу. Туда сразу же стали стягиваться сельские «бумажные тигры» — помещичьи отряды «самообороны». Чэнь Лянь-бо установил связь с Чэнь Цзюн-мином и договорился с ним о наступлении на Гуанчжоу.

12 августа к ставке Сунь Ят-сена явились 1400 «бумажных тигров» без оружия, но в полной форме и через своих доверенных лиц потребовали объяснения по поводу захвата оружия.

Сунь Ят-сен ответил, что оружие было ввезено в Гуанчжоу нелегально, потому конфисковано правительством, и возвращению не подлежит. В таком случае, заявила делегация, весь торговый Гуанчжоу объявит забастовку. Сунь Ят-сен ответил, что он тогда вооружит рабочих.

Почти десять дней велись переговоры между Сунь Ят-сеном и компрадорами-купцами, и с каждым днем положение ухудшалось.[114]

В двадцатых числах августа забастовали купцы, главным образом толстосумы. Торговая мелкота их не поддержала.

Генерал Фань Ши-шэнь (командир корпуса 2-й Юньнаньской армии) по собственной инициативе выступил посредником между правительством и тортовыми кругами. Было подписано соглашение. Купцы обязались прекратить забастовку и дать правительству денежный заем, правительство — в двухнедельный срок вернуть конфискованное оружие. Текст был передан на подпись Сунь Ят-сену.

Решение дела затянулось до начала октября. Был момент, когда Сунь Ят-сен распределил все захваченное оружие между правительственными частями, чтобы поставить купцов перед фактом его исчезновения. Все оружие было расписано между отдельными генералами, которые на следующий день должны были прислать за ним в Вампу свой транспорт. Но в последний момент Сунь Ят-сен, очевидно, под влиянием правых гоминьдановцев, отказался от этой решительной меры. После нескольких совещаний он решил возвратить купеческим войскам часть оружия.

 

Конечно же, оружия было не так много, как писал Ермашев - не 70 000 винтовок и пистолетов с 3 млн. патронов. Черепанов указывает иные цифры:

Цитата

В этот день «бумажные тигры» получили в Вампу часть оружия: 2149 винтовок, 1851 маузер, около 125 тыс. патронов. Не были им возвращены 2700 винтовок, 1 тыс. маузеров, 330 тыс. патронов.

Т.е. всего к Чэнь Ляньбо должны были поступить 4 849 винтовок, 2 851 маузер и 455 тыс. патронов. Много, но не больше,чем на "Воровском" - 8 000 винтовок Арисака со штыками, 4 млн. патронов и 10 пистолетов.

Соответственно, про 70 тыс. шантуаней говорить не приходится - такого количества могли достигать шантуани всей провинции, а не Гуанчжоу. И, скорее всего, или эта цифра преувеличена в конечном счете, или же туда включены и миньтуани, которые оказали шантуаням поддержку.

Кроме того, известно, что шантуани пытались заручиться содействием тех частей интерпровинциальной армии, которые состояли на содержании у правительства Сунь Ятсена - например, хунаньцы и гуансийцы, не имевшие больших подконтрольных территорий, с которых бы они собирали налоги, достаточные для содержания своих войск.

Блюхер писал, что Ли Фулинь получил от шантуаней 150 винтовок и 500 маузеров за то, что выступит на стороне шантуаней в момент мятежа, а после свержения правительства получит еще столько же. Но Ли Фулинь не выступил. Побоялся, когда понял, что расклад сил не на стороне шантуаней.

Однако Ян Симинь, лидер юннаньцев, пообещал лично расстрелять Чан Кайши (см. выше) и, скорее всего, на стороне Сунь Ятсена могли выступить только те силы, которые хоть как-то зависели финансово от Сунь Ятсена - например, юньнньская военная школа, получавшая определенное количество денег на содержание. Это 500 курсантов по Черепанову. Но он входит в противоречие с Блюхером относительно количества курсантов Вампу - Блюхер пишет, что на начало октября 1924 г. их было 100 человек, а Черепанов - 800. Судя по расстановке сил на острове Вампу (2 роты в город, 2 роты на остров + укомплектование артиллерии и пулеметных команд) в ходе подавления мятежа шантуаней, более прав Черепанов и Блюхер говорил не о начале октября, а об официальном открытии школы 16 июня 1924 г.

И еще - немного раньше я приводил фотографию с вручением знамени Сунь Ятсеном представителям шантуаней - Черепанов датирует это не июнем, а июлем 1924 г., ничего не говоря про совместные учения:

Цитата

Правительство и сам Сунь Ят-сен предприняли все меры к тому, чтобы наладить мирные отношения с руководителями «бумажных тигров». Например, в начале июня гражданский губернатор Ляо Чжун-кай, министр иностранных дел У Чжао-шу, [113] мэр города Сунь Фо и начальник полиции У Те-чэн были у них «в гостях». 29 июля Сунь Ят-сен произвел смотр отрядам купеческих войск и вручил им знамя с надписью: «Вручено Сунь Ят-сеном в 13 году Китайской Республики».

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да, про 2000 убитых и раненных в ходе подавления восстания - это из книги "Роль революционной армии на первом этапе китайской революции" М.Ф. Юрьева (1952), который ссылался на материал газеты "Правда" от 21 октября 1924 г.

Собственно, что пишут журналисты и что сообщил участник событий Черепанов - 2 большие разницы.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Similar Content

    • Сахалин и монголы
      By Чжан Гэда
      "Юань вэньлэй"(元文類) о событиях на Сахалине (?) в конце XIII в.
      遼陽威古特
      至元十年征東招討使逹希喇呈前以海勢風浪難渡征伐不到岱音濟喇敏威古特等地去年征行至尼嚕罕地問得烏登額人約蘇稱欲征威古特必聚兵●冬月色克小海渡結凍冰上方可前去先征岱音濟喇敏方到威古特界云云大徳二年正月招討司上言濟喇敏人百戶哈芬○博和哩○等先逃往內和屯與叛人結連投順威古時作耗奉㫖招之千戸巴雅斯以為哈芬等巳反不可招遂止大徳元年五月威古特賊沃棱乘濟喇敏所造黄窩兒船過海至哲哩木觜子作亂八月濟喇敏人諾木齊過海至烏色砦遇內和屯人言濟喇敏人雅竒扎木稱威古特賊與博和哩等欲以今年比海凍過果幹虜掠打鷹人乞討之既而遼陽省咨三月五日濟喇敏百户烏坤濟等來歸給魚糧綱扇存恤位坐移文管沃濟濟喇敏萬户府收管六月五日官軍敗賊於錫喇和屯七月八日威古特賊王博凌古自果斡過海入佛哩河官軍敗之九年六月濟喇敏人吉爾庫報威古特賊刼納木喀等官軍追之不及過扎爾瑪河刧掠至大元年濟喇敏百戸竒徹竒納言威古特約索努呼欲降遣逹哈扎薩至尼嚕罕又濟喇敏人多神努額齊訥來每言約索努呼沃稜等乞降持刀甲與頭日布結結且言年貢異皮以夏間逹喇布魚出時回還云云
      Для памяти - пока лениво возиться. Уже вижу, что Ивлиев не совсем верно переводил.
    • Ренев Е.Г. Крестьянство и Ижевско-Воткинское антибольшевистское восстание // Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 263-278.
      By Военкомуезд
      КРЕСТЬЯНСТВО И ИЖЕВСКО-ВОТКИНСКОЕ АНТИБОЛЬШЕВИСТСКОЕ ВОССТАНИЕ

      Аннотация. Статья посвящена значимому вопросу знаменитого антибольшевистского восстания в 1918 г. Автор показывает роль и место крестьянского населения в восстании, которое воспринимается в историографии как рабочее. Он задается вопросом, насколько масштабным было крестьянское участие и оценивает его, исходя из своеобразного хозяйственного уклада жизни
      заводов на Урале. Многие окрестные деревни были хозяйственно связаны с заводами. В развитие исследовательского сюжета, в приложении помещены воспоминания местного жителя и советского активиста.

      Ключевые слова: Гражданская война, крестьянство, Прикамье, восстание 1918-го года

      Е.Г. Ренёв (Ижевск)

      Недавно исполнилось 100 лет Ижевско-Воткинскому антибольшевистскому восстанию (8 августа – 13 ноября 1918 г.). Много работ разного плана написано на эту тему, но ряд ее основных узлов по-прежнему остается вне внимания историков. Один из них – крестьянский, говоря словами классиков марксизма-ленинизма, вопрос. Некоторым аспектам этой проблемы, насколько это позволяет наличие источников, и посвящена эта статья. Восстание в Ижевске и Воткинске принято называть рабочим – насколько это верно?

      Забытая причина восстания и крестьянство

      Историки разных направлений среди основных причин восстания называют недовольство населения политикой военного коммунизма, беспределом продотрядов и местной большевистской власти, выступление чехо-словаков и даже вмешательство держав Антанты. Но одна из них, весьма важная, до сих пор остается вне внимания исследователей, – это забытое и советскими, и современными историками постановление СНК о демобилизации военной промышленности от 9(22) декабря 1917 г.:

      «КО ВСЕМ ТОВАРИЩАМ РАБОЧИМ РОССИИ
      …Ныне Рабочим и Крестьянским правительством России заключено с центральными державами Европы, по воле Советов рабочих, солдатских и /263/ крестьянских депутатов, перемирие, которое, вероятно, в ближайшем будущем перейдет в общий демократический мир для всех народов Европы. Само собой разумеется, что теперь изготовление предметов военного снаряжения явилось бы совершенно бесцельной тратой народного труда и достояния. Таким образом, товарищи, надо немедленно же прекратить дальнейшее производство этих продуктов и сейчас же перейти к производству предметов мирного обихода, в которых так нуждается вся страна...» [1]. Пункт 6 этого узаконения тоже ничего кроме, мягко говоря, раздражения у рабочих вызвать не мог, так как что такое отсутствие военного заказа в Ижевске хорошо знали:

      «…Ввиду грозящей при остановке заводов, занятых работой на войну, безработицы настоятельным вопросом и неотложной обязанностью фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов, как местных, так и центральных, является принятие самых решительных мер к подысканию работы, к организации посылки рабочих на Урал, на север и т.п., для чего необходимы сношения с соответственными учреждениями…» [2].

      Вряд ли на заводах было известно, что инициатором этого решения был В.И. Ленин, который и поставил его на заседании СНК 27 ноября (10 декабря) [3], но то, что оно было проведено именно большевиками, для них стало несомненным, когда с начала 1918 года стали неуклонно снижаться наряды на производство винтовок [4]. Более того, демобилизация рабочих с ижевских заводов началась еще до принятия этого постановления. Так, главная уездная газета 11 ноября сообщала: «С ижевских казенных заводов распущены по домам рабочие, состоящие на учете 1899, 1900, 1901 и 1902 г. Роспуск рабочих вызван сокращением работ на казенных заводах» [5].

      Последствия сего были весьма показательны. Советские документы по Ижевску («Сведения Ижевских оружейного и сталеделательного заводов в Вятский окружной комитет народного хозяйства о количестве вырабатываемой продукции на заводах за 1913–1918 гг.») свидетельствуют о том, что за 1918 год у нас было произведено всего 45700 трехлинейных винтовки и 2106 карабинов против 505846 винтовок в 1917 г. (карабинов в указанном году не производилось) [6]. Можно уверенно предположить, что винтовки, произведенные за время восстания, в этом документе не отражены, но цифры все равно говорят сами за себя.

      Что касается Воткинска, то его машиностроительный завод во время Великой и Гражданской войны выпускал как военную, так и гражданскую продукцию. Из последней – пароходы, паровозы, железнодорожные рельсы, изделия для мостостроения. Во время же Великой войны в мастерских Воткинского /264/

      1. Декреты Советской власти. Том I. 25 октября 1917 г. 16 марта 1918 г. М.: Гос. изд-во политической литературы, 1957. 597 с. С. 196–198; Опубликовано: Газета. № 30. 12 декабря. С. 1; Правда (вечерний выпуск). № 33. 11 декабря1917 г. С. 1; Собрание узаконений и
      распоряжений правительства за 1917—1918 гг. (Для служебного пользования). № 8, ст. 108.От
      23 декабря 1917г. М.: Управление делами Совнаркома СССР, 1942.1482 с. С. 112–113.
      2. Там же.
      3. Там же. С. 198.
      4. См.:Ренёв Е.Г. Заводы в огне. Ижевские заводы и вооружение Ижевской народной армии во время антибольшевистского восстания. Ижевск: Издательство ИжГТУ, 2014. 184 с. С. 43–45; Ренев Е.Г. Безоружное вооруженное восстание: производство винтовок на Ижевских
      заводах во время антибольшевистского восстания // Вестник РУДН. 2013. № 1. С. 32–48.
      5. Кама. № 250. 17 ноября 1917 г. С. 4.
      6. ЦГА УР. Ф. Р–534. Оп. 1а. Д. 166. Л. 110 об.–111; Ренёв Е.Г. Заводы в огне… С. 42–43.

      завода (он принадлежал Горному ведомству, Ижевские Оружейный и Сталеделательный заводы – Главному артиллерийскому управлению)) было налажено и военное производство. Несмотря на нехватку станков и материалов, «воткинцы выпустили в 1916–1917 гг. до полумиллиона шрапнельных 3–дюймовых снарядов, а с конца 1915 г. начали выпускать 3–дюймовые гранаты для горных орудий (программа выпуска предполагала 40–50 тыс. в месяц). Помимо того выпускались тротиловые и 48–мм фугасные бомбы» [7]. Однако, по упомянутому выше постановлению СНК о демобилизации военной промышленности, к лету 1918 г. производство было свернуто. Об этом особо сообщил II Вятскому Губернскому съезду советов делегат от Воткинска А.А. Казенов: «Воткинский завод заключает в себе до 30 тыс. населения и 19 цеховых организаций, где работает 7 тыс. рабочих. В этих цехах производятся плуги, паровозы, машины. Был снарядный цех, но теперь демобилизован» [8].

      Именно эта «демобилизация военной промышленности», а также общее падение гражданского производства [9] не могли не привести к резкому сокращению спроса на рабочую силу. Это, в частности, выразилось в постановке Коллегией Управления Камско-Воткинского горного округа вопроса перед Союзом металлистов Воткинского завода в начале сентября 1918 г., в котором отражается беспокойство по поводу скудости финансовых ресурсов, в связи с чем говорится:

      «По мнению Коллегии Управления Горного округа следует сейчас же временно сократить все работы завода, кроме работ по паровозостроению, новым постройкам, насколько последние обеспечены материалом, ремонтом и жел. дороги, <…> вести только те работы, которые необходимы для окончания уже начатых паровозов <…>. Кроме этих работ, конечно, вести работы по военным заказам Штаба народной армии. Таким образом число рабочих могло бы быть сокращено почти на 75 %» [10].

      Причем тут крестьяне? Русские, удмуртские и татарские деревни вокруг городов-заводов были не только поставщиками сырья (главным образом лесного) и продуктов сельского хозяйства, но и источником рабочей силы для них. А последняя на заводах Ижевска и Воткинска выросла за время Великой войны в разы. Согласно расчетам П.Н. Дмитриева, к маю 1918 г. количество рабочих на Ижевских заводах составило 26,7 тыс. человек. При этом показательна динамика изменений этого количества: «Если на Ижевском заводе в 1913 г. было 10,5 тыс. рабочих, то в сентябре 1917 г. – 34,6 тыс.» [11]. Данные на 1 сентября 1917 г., представленные в донесении помощника начальника завода полковника А. Волынцевича в департамент полиции «О беспорядках, учиненных мобилизованными в поселке Ижевский завод рабочими Путиловского и Обуховского заводов» дают определенное представление о составе рабочих: «Всех заводских рабочих к 1 сентября состояло 27332 чел., мобилизованных и запасных из них – 20100 чел., в том числе 778 чел. путиловцев и 165 /265/

      7. Ренёв Е.Г. Заводы в огне. С. 92–93.
      8. Воткинск. Документы и материалы. 1758–1998. Ижевск: Удмуртия, 1999. С. 131–132, 142.
      9. См.: Корбейников А.В.Воткинское судостроение и Гражданская война (очерки социальной истории города и завода). Ижевск: «Иднакар». 2012. 190 с.
      10. Протоколы заседаний комитета профсоюза служащих Воткинского завода. ЦГА УР. Ф. Р-911. Оп. 1. Д. 2. Л. 79–79 об.; Ренёв Е.Г. Заводы в огне. С. 63–64.
      11. Дмитриев П.Н., Куликов К.И. Мятеж в Ижевско–Воткинском районе. Ижевск: Удмуртия, 1992. 338 с. С.11.

      обуховцев<…>» [12]. Данные Волынцевича существенно отличаются от подсчетов советского историка – 27332 чел. против 34,6 тыс. рабочих, но в данном случае нас интересует динамика в целом.

      По губернской переписи 1918 г. (проводилась до восстания весной – летом) число рабочих уменьшилось до 23077 человек [13].

      Главным источником поступления «мобилизованных и запасных» на Ижевский завод для удовлетворения его потребностей в рабочей силе с самого его основания были близ и «не близ» лежащие деревни [14].

      Та же самая картина наблюдалась и на соседнем Воткинском заводе. Здесь был менее масштабный рост численности работников: «<…> до первой империалистической войны было 4,6 тыс., в 1917 г. – 6,8 тыс., в 1918 г. – 6,3 тыс. чел.» [15]. Но колебания его тоже показательны.

      При этом увольнялись в первую очередь не ижевцы, и не воткинцы, – а крестьяне из окружающих заводы деревень, что не могло не вызывать их недовольства. Помимо того, возвращавшиеся фронтовики, в том числе и сельские, когда-то с заводами связанные, имели серьезные трудности к возобновлению трудоустройства. Об этом свидетельствуют многочисленные газетные публикации и обращения в заводские канцелярии. А именно фронтовики – не только городские, но и деревенские, стали главной силой восстания как в Ижевске и Воткинске, так и в сельской местности [16].

      Крестьянство в Ижевской и Воткинской Народных армиях

      Тема участия крестьян в вооруженных силах восстания специально никогда не исследовалась. Разброс оценок его весьма показателен даже в зарубежной русскоязычной и англо-саксонской историографии примерно одного плана. Так, для последней главный вывод заключается в следующем, – крестьянство Вятской губернии широко повстанцев не поддержало. Причины тому таковы (по самой фундированной иноязычной работе А.В. Ретиша):

      – Прикомуч (политическое руководство восстания), как и (почему-то) Временное правительство считало крестьян своими союзниками, «но рассматривало их как второсортных граждан, не способных к самоуправлению» («they were regarded as lesser citizens who could not rule themselves») [17].

      – «Прикомуч остался городским восстанием, опиравшимся на поддержку рабочих и образованной части общества» («Prikomuch remained an urban-based /266/

      12. ЦГА УР. Ф.Р-534. Оп. 1а. Д. 165. Л. 461–463; ГАКО. Ф. 714. Оп. 1. Д. 1680. Л. 94–95.
      13. Tруды ЦСУ. Т. ХХVL, вып. 1–2. M., 1926. 632 с.Прилoжeния, С. 30–3l; Лахман А.И. Во имя революции. Киров: Волго–Вятское кн. изд-во, 1981. 144 с. С. 8.
      14. См., напр.: Из Высочайше утвержденного доклада министра финансов графа Васильева «О наполнении горных заводов хребта уральского мастеровыми и рабочими людьми, также непременными работниками взамен приписных крестьян» о целесообразности включения удмуртов в число непременных работников// Ижевск: документы и материалы, 1760–2010 / Комитет по делам архивов при Правительстве УР. Ижевск, 2010. С. 72–74.
      15. Дмитриев П.Н., Куликов К.И. Указ. соч. С.11.
      16. См., напр.: Воспоминания М.И. Хлыбова о восстании против советской власти в Вавожской волости Малмыжского уезда в 1918 г. Рук. подл. (5–7 мая 1928 г.)// ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 99. Ренев Е.Г. Заводы в огне. С. 161–167. (См. Приложение к статье).
      17. Retish A.B. Russia's Peasants in Revolution and Civil War: Citizenship, Identity, and the Creation of the Soviet State (1914-1922) / A.B. Retish. NewYork: CambridgeUniversityPress, 2008. 294 p. Р. 187.

      revolt that enjoyed support from workers and members of educated society who had supported the Provisional Government») [18].

      На чем основаны эти выводы – совершенно непонятно. Документы РГВА, ЦГА УР и ЦДНИ УР и др., с которыми работал А. Ретиш (в отличии от всех других своих собратьев), показывают достаточно широкую поддержку Прикомуча крестьянством [19] (см. приложение к статье).

      Другая крайность – гигантское преувеличение численности крестьянских отрядов, союзных армиям Прикомуча. Началось оно с посмертной публикации воспоминаний командующего вооруженными силами последнего, или как он сам себя в них представлял, «командовавшего Ижевским восстанием, <…> бывшего полковника 13-го Туркестанского Стрелкового полка Российской Армии» Д.И. Федичкина. Закончено их написание было 5 октября 1931 г., но свет они впервые увидели после публикации в эмигрантском журнале «Первопоходник» в 1974 г. – издании почти рукописном и малотиражном [20]. К тому времени минуло 8 лет с кончины их автора. Еще через 8 лет эти воспоминания были перепечатаны получившим гораздо большую известность изданием фонда А.И. Солженицына «Урал и Прикамье (ноябрь 1917 – январь 1919 г.). Народное сопротивление коммунизму в России: Документы и материалы» [21]. В постсоветской российской историографии эти воспоминания не раз широко переиздавались или в варианте «Первопоходника», или в варианте «Урала и Прикамья…» [22] и широко и с доверием используются исследователями темы Ижевско-Воткинского восстания и сегодня.

      Одна существенная (из многих) вольность издателей воспоминаний Д.И. Федичкина, продолжающая вводить в заблуждение большинство современных авторов, касается численности крестьянских отрядов, участвовавших в восстании. Так, «Первопоходник» сообщает, что против красных только «на Северном фронте /267/

      18. Ibid.
      19. См., напр.: Воспоминания А.В. Кузнецова о событиях в Ижевском заводе во время восстания фронтовиков в августе – ноября 1918 г. (20 сент. 1923 г.). ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 56; Воспоминания В.А. Щелчкова, волостного военного комиссара о событиях гражданской войны на территории Больше–Кибьинской волости Елабужского уезда за 1918 г. Рук.подл. и маш. копия. 14 февраля 1928. ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 103; Воспоминания Г.И. Скорихина о событиях в с. Водзимонье Малмыжского уезда во время мятежа в Ижевском заводе в августе–ноябре 1918 г. Рук.подл. и маш. копия. ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 83; Воспоминания И. Осинцева о событиях в Ижевском заводе во время восстания фронтовиков в августе – ноября 1918 г. (23 июля 1927 г.) ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 68; Воспоминания И.С. Шемякина о событиях гражданской войны 1918–1919 гг. на территории Якшур–Бодьинской волости Сарапульского уезда. Рук. подл. и маш. копия. 24 мая 1928. ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 101; Воспоминания М.И. Хлыбова о восстании против советской власти в Вавожской волости Малмыжского уезда в 1918 г. Рук.подл. (5–7 мая 1928 г.)// ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 99; Ренев Е.Г. Заводы в огне. С. 161–167. (См. приложение к статье).
      20. Федичкин Д. И. Ижевское восстание в период с 8 августа по 20 октября 1918 года // Первопоходник. 1974. № 17. С. 62–77.
      21. Урал и Прикамье (ноябрь 1917 – январь 1919 г.) : Народное сопротивление коммунизму в России : Документы и материалы / ред.-сост. и автор комм. М. С. Бернштам. Париж: YMCА–PRESS, 1982. С. 335–363.
      22. См., напр.: Гражданская война в России: Борьба за Поволжье. М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2005. С. 193–215; Новиков А.В. Золотой ларец: Книга для чтения по истории и краеведению / ред. Л. Роднов. Ижевск: РИО Ижевского полиграфического комбината, 1998. С.
      219–237; Чураков Д.О. Революция, государство, рабочий процесс: формы, динамика и природа массовых выступлений рабочих в Советской России: 1917–1918 годы. М.: Российская политическая энциклопедия, 2004. 367 с. С. 258–350.

      дралось 10 отрядов по 10000 крестьян-солдат в каждом», а «в уездах Вятской губернии Малмыжском и Уржумском было сформировано 8 отрядов по 10000 солдат-крестьян в каждом» [23], в то время как в оригинале своих воспоминаний Д.И. Федичкин приводит цифру, отличающуюся на порядки. Он пишет: «<…> в уездах Вятской губернии Малмыжском и Уржумском сформировано было 8 отрядов из 1200, бывших на войне солдат и офицеров. <…> Таким же способом было образовано у линии Северной железной дороги между городами Глазов и станцией Северной дороги Чепцы 10 крестьянских отрядов по 100 человек каждый отряд» [24].

      Теперь попробуем разобраться с тем, какое участие принимало местное крестьянство в вооруженных силах восстания. Сделать это, стоит отметить, весьма непросто, поскольку прямых документов – арматурных списков, списков личного состава и т.п. сохранилось очень мало.

      Воткинская Народная армия. Похоже, она в основе своей состояла из местных крестьян. Сколько-нибудь полных списков ее состава, как и Ижевской Народной армии, пока найти не удалось. Тем не менее, подсчеты, проведенные А.В. Корбейниковым по спискам раненых ее бойцов, доставленных в воткинские больницы, показывают:

      «Всего раненых (в том числе и впоследствии умерших от ран), отраженных в исследованных Приказах за период с 23 августа по 2 ноября: 647 чел.

      Из них жителей Воткинска: 57 чел.; ижевцев: 13; Сарапульцев: 8; Казанец: 1.

      Итого, по сохранившимся документам, в общем счете боевых потерь Народной армии горожане составили 79 человек, т. е. около 12%, а воткинцы, как потенциальные кадровые рабочие Воткинского казенного завода – лишь 9%.

      Иными словами, если верить спискам, то один раненый горожанин приходился примерно на десять раненых крестьян!» [25].

      К этому следует добавить, что расчеты, проведенные автором этих строк по единственному на сегодня обнаруженному списку одной из воткинских частей, а именно 15-й роты, показывают следующее, – на 14 октября (скорее всего, т.к. месяц не читается, но уже указаны воинские чины) в ней числится всего 164 бойца, все деревенские и только двое из Воткинска – командир в чине подпоручика и один из младших чинов [26]. Не менее примечательно то, что первый день всеобщей мобилизации была назначен именно – на 14 октября (явка для волостей вокруг Воткинска – 15 октября). Причем приказы об этом были опубликованы днем позже, а бойцы этой роты «имели прописку» в 7 населенных пунктах района восстания, и трое из них на этот день поменяли статус – двое перешли в артиллерию, а один и вовсе был комиссован [27]. То есть воткинцы сформировали эту роту, не дожидаясь приказа о всеобщей мобилизации. /268/

      23. Федичкин Д.И. Указ. соч. С. 72.
      24. Федичкин Д.И. Ижевскоевозстание в период с 8 августа по 15 октября 1918 года: Написано для Hoover War Library Stanford University California командовавшим Ижевским возстанием Д. Федичкиным, бывшим полковником 13-го Туркестанского Стрелкового полка
      Российской Армии. 5 October 1931. San Francisco, California / Hoover institution archives. Dmitri I. Fedichkin collection. Box № 1, folderID: ХХ 37–8.31. С. 18–19// Ренёв Е.Г. Красная армия против Ижевского восстания. Осень 1918 года. Ижевск: изд-во ИжГТУ, 2013. 282 с. С.194–223.
      25. Корбейников А.В. Указ. соч. С. 105–106.
      26. Подсчитано по: РГВА. Ф. 39552.Оп.1.Д. 5. Л. 2–3 об.; Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С.70–71.
      27. Ренев Е.Г. Там же.

      О крестьянском характере Воткинской Народной армии свидетельствуют и данные, опубликованные недавно М.Г. Ситниковым. Так, в частности, пермский историк утверждает: «Основную массу солдат этой армии составили крестьяне Оханского и Осинского уездов Пермской губернии» [28]. В доказательство он приводит данные о 3–м Сайгатском полке последней (один из четырех из ее состава), целиком сформированным из крестьян указанных уездов, и некоторых рот этой армии, также составленных из крестьян Пермской губернии. В частности, из крестьян деревни «Шлыковской была сформирована 8-я рота 1-го Воткинского полка под командованием прапорщика Некрасова», четвертую роту Воткинской армии составили после 19 августа жители с. Бабка [29]. Из ножовцев и крестьян–добровольцев близлежащих деревень тогда же был создан «Конный отряд имени партизана Дениса Давыдова» в 200 сабель, который «действовал на правом берегу р. Камы в составе 1-го Воткинского полка» [30].

      Показательны данные следствия, которое проводилось в 1932 году, по жителям села Змиевка: «96% змиевцев служило добровольно в Воткинской Народной армии. Из 172 домохозяев 165 участвовали в восстании и только 7 ушли в Красную армию. Была проведена запись добровольцев и мобилизация в 12 роту Воткинской Народной армии, которая сразу же была направлена в наступление на село Частые» [31]. В относительно небольшой Сайгатке, где на 1909 г. проживало 1220 человек, в один из отрядов в начале сентября «вступило 91 человек», в деревне «Балабаны, что в 5 верстах от с. Альняш, добровольно вступило 22 человека. А в деревне было на 1908 год всего 33 двора, в которых проживало 97 мужчин и 104 женщины» [32].

      Как сугубо крестьянский описывает облик солдат Воткинской армии, перешедшей под его начало после поражения восстания, Р. Гайда:

      «Выглядели герои воткинцы печально. Потому что они долго с постоянными боями отступали, были измотаны и ночевали в жалких избах или под своими повозками, в драной гражданской одежде, обутые в разбитые лапти (лыковая обувь, прикрепляемая к ноге веревкой) и голодные <…>» (“Pohlednavotkinské hrdinybylsmutný. Jelikož bylydlouhým ústupemzastálýchbojů znaveniaspalivětšinouvmizernýchchatáchnebopodsvýmivozu, vrozedranémcivilnímoděvy, obutivrozbité laptě (lýkové pantoflepřipevněné knozeprovázky) ahladoví <…>” [33]).

      28. Ситников М.Г. Воткинская Народная армия: дневник операций и персоналии / Иднакар: методы историко-культурной реконструкции. 2016. № 3 (32).с. 61–160. С. 61; Ситников М.Г. 3-й Сайгатский имени чехословаков пехотный полк Воткинской Народной армии / Иднакар. № 1 (18) 2014. с. 44–81. С. 57.
      29. Ситников М.Г. Воткинская Народная армия. С. 66, 70.
      30. Там же. С. 72.
      31. Там же. С. 77.
      32. Ситников М.Г. 3-й Сайгатский имени чехословаков пехотный полк Воткинской
      Народной армии. С. 51.
      33. Gajda R. Mojepaměti: Generálruskýchlegií R. Gajda. Československá ana basezpětna Urál proti bolševikům Admirál Kolčak. 4. vydání. Brno: Jota, 1996. 352. S. 184.

      Ижевская Народная армия.

      Что касается Ижевска, расчеты по погибшим повстанцам, проведенные по «книгам мертвых» ижевских церквей [34], дали отличную от Воткинска картину. Число всех отпетых погибших по ним составило 337 человек. Собственно ижевцев среди них – 191 чел., т.е. 56,6 %; крестьян из района восстания – 51 человек, т.е. 15,1%. Остальные – выходцы из других, часто весьма отдаленных губерний (Вологодской, Костромской, Москвы и др.), социальную принадлежность которых на момент восстания определить затруднительно, но записано большинство из них крестьянами конкретных сельских поселений. При этом оказывается, что из крестьян района восстания 21 погиб в августе (25,6% от общего числа зарегистрированных как «погибшие в бою с красноармейцами» или подобным же образом), ижевцев тогда же погибло 82 чел., выходцев из других губерний – 29 человек. Это был еще сугубо добровольческий период строительства Ижевской Народной армии. Еще 28 участников восстания из крестьян этой группы (22,4 % от общего числа) погибли в октябре – ноябре (88 ижевцев и 37 чел. из других губерний), когда была объявлена всеобщая мобилизация и трое (11%) – в сентябре (вместе с ними – 21 ижевец и 6 чел. из третьей группы) [35].

      О преимущественно рабочем характере Ижевской Народной армии на начальном периоде ее формирования (конец августа – начало сентября 1918 г.) свидетельствуют данные немногих сохранившихся документов, обобщенные в нижеприведенной таблице [36]:



      34. До сих пор не удалось обнаружить подобные данные по кладбищенской Успенской церкви, главной кладбищенской церкви для Заречной, рабочей части Ижевска. На Заречном кладбище был и мусульманский участок. По ижевским мечетям данные по погибшим среди них во время восстания тоже пока не обнаружены.
      35. Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С.68; Ренев Е.Г. Ижевская народная армия: к определению социального состава // Глобальный научный потенциал. Санкт-Петербург, 2015. № 2 (47). С. 36–38.
      36. Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 67.
      37. Все, скорее всего, мобилизованные, вступили в армию из заводских мастерских, кроме одного – призванного из Хозяйственного комитета.
      38. Три человека поступили с бывших фабрик И.Ф. Петрова и А.Н. Евдокимова.
      39. У одного (№ 50) указано «В заводе не работает» и зачеркнуто, второй (№ 72) – из
      конторы частного подрядчика.
      40. Два кавалериста поступили на службу с фабрики Евдокимова.



      Несколько другая картина предстала перед В.М. Молчановым, когда он в феврале 1919 г. осматривал «крестьянский» (название условное, т.к. все деревни вокруг города были связаны с заводом или просто работали на нем) полк ижевцев:

      «Первым я смотрел 2-й полк, составленный из крестьян деревень, окружающих Ижевск. В полку находилось 1500 штыков, пулеметная команда в 6 пулеметов, команда конных разведчиков — 40 лошадей (не сабель, так как ни таковых, ни седел почти не было, сидели на подушках). Полк был выстроен развернутым фронтом с оркестром на правом фланге. Подходя к полку, я прежде всего обратил внимание на оркестр; одеты они были грязно и пестро, один тип был в цилиндре, многие в женских кацавейках, в лаптях, валенках, сапогах, ботинках. Остановил музыку, поздоровался, ответили дружно и продолжали играть встречу<…>» [46].

      Второй полк (1-й по штатному расписанию), осмотренный «последним белым генералом» был «рабочим»:

      «На следующий день смотрел 1-й полк тем же порядком. Выправка несколько хуже. Состав — исключительно рабочие Ижевска, прежде не бывшие в строю. Состав — 1500 штыков. Пулеметов 8. Пулеметчики влюблены в свое дело. Настроение боевое, в бой пойдут дружно, обмануться нельзя, обещают показать, что такое Ижевцы<…>»;

      Разведка же этого полка тоже была «крестьянской»: /271/

      41. Пять человек, в т.ч. главнокомандующий Д.И. Федичкин вступили в армию из Хозяйственного комитета (в т.ч. две женщины), двое – из Продовольственной управы, двое – из Канцелярии податного инспектора, восемь человек – из Управления заводами, типографских работников – пятеро и т.д. (см.: Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 143–158).
      42. Все 15 человек – гимназисты или студенты.
      43. В том числе два железнодорожника.
      44. Все – нигде не работающие, в том числе повар, квартирмейстер и каптенармус (см.: Ренев Е.Г. Указ. соч. С. 215– 216).
      45. Данные на 26 августа (см.: Ренев Е.Г. Ук. соч. С. 216). Рядом в деле присутствует другой, более расширенный список, составленный не ранее 30 августа (по дате поступившего
      на службу последнего человека). В нем уже 27 человек, из которых 14 (52%) уже не из заводов.
      В том числе трое учеников и студентов, один – городской техник, остальные – «на службе не
      состоял». Из всех разведчиков и контр–разведчиков только восемь человек «проходили ряды
      войск», среди них один поручик, один подпоручик и один старший унтер-офицер. – ЦГА УР. Ф.
      460. Оп.1. Л. 171–9.
      К концу октября 1918 г. число ижевских контрразведчиков снова существенно
      уменьшится. Так судя по «Приказу по Управлению Коменданта № 23» на 27 октября 1918 г.
      на приварочном довольствии состояло всего 14 служащих контрразведки, в том числе две
      женщины. – РГВА. Ф. 39562. Оп.1. Д. 3. Л. 115.
      46. Молчанов В.М. Борьба на востоке России и в Сибири / Молчанов В.М. Последний белый генерал: Устные воспоминания, статьи, письма, документы / сост. Л. Ю. Тремсина. М.: Айрис-Пресс, 2009. С. 238.

      «Особо отличное впечатление производит конная разведка полка — 120 шашек, солдаты исключительно казанские татары из деревень кругом Ижевска, в большинстве служившие в кавалерии, на прекрасных лошадях, прекрасное снаряжение как конское, так и людское, уставная ковка, свой отличный кузнец, 2 пулемета Люиса и 1 Максима, возимый на очень маленьких санках, номера конные. Впоследствии эта команда выполняла самые невероятные задачи боевого характера, но она обладала одним недостатком, с которым я боролся все время — любили пограбить. И когда говорили, что Ижевцы грабят — это надо было всецело относить на счет этой команды<…>» [47].

      Из кого были набраны два эскадрона кавалерийского дивизиона можно точно сказать только относительно одного из них – первого. По сохранившемуся списку его личного состава времен восстания на 14 сентября 1918 года в его рядах состояло 119 человек. Все кавалеристы, кроме двух, поступили на службу из Ижевских заводов (несколько из частных фабрик Евдокимова и Петрова) или их подразделений. Только двое из другой сферы деятельности: один из них значился «в заводе не работает» (причем словосочетание это зачеркнуто), второй – как работник «к-ры [конторы] подрядчика Горева» [48].

      Таким образом, политическому и военному руководству восстания не удалось провести достаточный добровольческий призыв и массовую мобилизацию крестьянского населения в Ижевскую Народную армию вплоть до конца восстания.

      Что касается Воткинской Народной армии, то, похоже, из всех армий не только Прикомуча, но и Комуча в целом только в Воткинске смогли организовать боеспособные крестьянские части. Причем действовали воткинцы вопреки решениям и Комуча, и Прикомуча, объявляя мобилизации самостоятельно:

      «ОБЪЯВЛЕНИЕ
      Прикамский комитет членов Учредительного собрания постановил. Призвать на действительную военную службу солдат призывов начиная с 1919 по 1904 год включительно.

      На основании этого постановления подлежат мобилизации проживающие в пределах и в занятых деревнях Частинской волости лица, проходившие военную службу по призыву и по мобилизации и призывающиеся на действительную военную службу в следующих годах 1919, 1918, 1917,1916, 1915, 1914, 1913, 1912, 1911, 1910, 1909, 1908, 1908, 1907, 1906, 1905 и 1904.

      Первым днем мобилизации считается октября 7 дня.

      Все лица подлежащие на основании настоящего объявления мобилизации обязаны в 1-й день мобилизации явится на сборный пункт в с. Змиевку к 10 часам утра.

      6 октября 1918 г. Комендант Казанцев. С. Змиевка» [49].

      Тогда как первая «всеобщая мобилизация», объявленная руководством Ижевского восстания 18 августа, отдельным пунктом предписывала: «Принудительной мобилизации в деревнях пока не производить, а допустить /272/

      47. Там же. С. 239 – 240.
      48. Список солдат 1–го эскадрона Ижевской Народной армии, состоящих в мастерских: Оружейнаго и Сталеделательнаго заводов 14 сентября 1918 г. (ЦГА УР. Ф. Р–460. Оп. 1. Д. 3. Л. 80–90). Публ. Е.Г. Ренева / Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания: этапы и особенности формирования. С.161–176;
      49. Цит. по: Ситников М.Г. Воткинская Народная армия: дневник операций и персоналии / Иднакар: методы историко-культурной реконструкции: По следам Ижевско-Воткинского восстания. 2016. № 3 (32). С.61–160. С. 73–74.

      лишь добровольное выступление в ряды Ижевской Народной Армии <…>» [50].

      Ничего не изменилось и через месяц. Так, одна из газет восстания в особой рубрике «ОБЪЯВЛЕНИЕ» 17 сентября писала: «В виду поступающих в Штаб армии запросов со стороны крестьян и сельских властей о времени и порядке мобилизации в уезде и сведений о том, что крестьяне, организованные в партизанские отряды, принуждают своих соседей так же организовываться в такие же отряды или записываться в Народную Армию. Военный Штаб объявляет, что приказа о мобилизации граждан в уезде еще не было издано, и формирование производится исключительно на добровольческих началах (выделено в оригинале. – авт.)» [51].

      Полная же всеобщая мобилизация «в ряды Народной Армии граждан Сарапульскаго уезда и прилегающих к нему уездов, освобожденных от неприятеля<…>» была объявлена только 14 октября [52].

      Приложение

      ОТДЕЛ ИСТОРИИ ПАРТИИ (ИСТПАРТОТДЕЛ) ВОТСКИЙ ОБКОМ РКП(Б) – ВКП(Б)

      Воспоминания М. И. Хлыбова о восстании против советской власти в Вавожской волости Малмыжского уезда в 1918 г. Рук.[опись] подл.[инная].5–7 мая 1928 г. на 12 листах.

      Описание возстания против советов в Вавожской волости, Можгинского уезда, Вотобласти в 1918 году. Составил гр-н Вотобласти, Можгинского уезда, Вавожской волости, Макар Игнатьевич Хлыбов 5–7 мая 1928 года

      Возстание против советов в Вавожской волости, Можгинского уезда, Вотобласти в 1918 году.

      В июле месяце 1918 года в наше село Вавож, где находилась тогда так называемая «Волостная Земская Управа» пребыла рота красногвардейцев 8-го продовольственного московского полка и сразу же разбившись по селеньям волости приступила к выкачке у населения хлебных продуктов, при чем солдаты этого отряда и их командиры сразу же повели себя слишком неблагопристойно, хлеб отбирали не у тех у кого таковаго были большие запасы, а у всех раскладывая по душам земельнаго надела; не платили ничего за взятые у граждан продукты для личнаго продовольствия, пьянствовали, безобразничали и вообще делали разные насилия.

      Это некорректное отношения продотряда страшно обозлило местное население; к тому же стали в нашу волость доходить слухи из г. Ижевска и других соседних волостей, что везде и всюду продотряды безчинствуют, что за хлеб не будут платить денег, будут отбирать скот весь до последней овцы, не будут давать сеять озимь, насилуют женщин и вообще, что эти отряды выставлены не советскими властями, а есть наемники Германии, которая нас не сумела покорить /273/

      50. Ижевский защитник. № 1. 23 августа 1918 г. С. 2;Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания: этапы и особенности формирования. Ижевск: Издательство ИжГТУ, 2016. С. 31–32.
      51. Прикамье. № 13. Вторник, 17 сентября 1918 г. С. 1; Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 67.
      52. Ижевский Защитник. № 22. 15 октября 1918 г. С. 1; Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 72. 

      в войне, так хочет заморить и уничтожить голодом, что в Ижевске рабочие уже возстали и вооружились, что возстают уже волости ближайшие к Ижевску.

      Эти нелепые слухи пускаемые врагами Советской власти взволновали темное население волости, шнырявшие по волости агенты контр-революции уверяли, что всем крестянам-земледельцам необходимо вооружаться немедленно и защищать свое состояние и хлеб с оружием в руках.

      Из многих селений волости стали поступать в Волостную Земскую управу письменные и устные требования о срочном собрании схода всех граждан волости; но Председатель и члены Волостной Земской Управы и существовавший в то время Волостной Военный Комиссариат оставались в нерешимости и никаких мер к собранию волостного уезда и вооружении долго не принимали, хотя и знали, что вооружились и возстали уже соседние волости Нылги-Жикьинская, Кыйлудская и Б. Учинская, из которых приезжали и требовали немедленнаго вооружения делегации.

      Продотрядцы узнавшие о возстании Ижевцев и ближайших волостей постарались очистить наши территории и отправились в наш Уездный город Малмыж.

      После того как вооружилась Нылги-Жикьинская волость от таковой прибыл отряд человек до 50 под командой поручика Шишкина Александра Козьмича, Начальника отряда Нылги-Жикьинской волости, с большим количеством подвод, который забрал и отправил в с. Нылгу и весь имеющийся на складе в с. Вавож хлеб; при чем также требовал срочнаго вооружения, угрожая в случае нашего отказа разгромить всю нашу волость.

      Наконец числа 25–26 Августа из Малмыжскаго Уезднаго Военнаго Комиссариата было получено телеграфное распоряжение о мобилизации и представлении в г. Малмыже 33 шт. лошадей, в 3-х дневный срок, вследствии чего Волземуправе и Военкомату пришлось назначить на 28-е Августа общее собрание гр-н волости.

      На собрании 28 Августа, чуть ли не с 7–8 утра явилось почти все взрослое мужское население волости, вместить которое в здание Волземуправы не представилось возможным а потому пришлось устроить собрание на площади у церкви собрание сразу открылось бурно. Председатель собрания был избран Вол. Военный Комиссар Лобовиков Леонид Владимирович (с. Каменнаго-Ключа), товарищем к нему Лавров Алексей Парамонович (дер. Ключевой) и секретарем собрания я, как секретарь Волземуправы; по открытию Предстедательствующим собрания и о оглашенности повестки гр-м дер. Четкеря, Лесковым Герасимом Антоновичем было внесено письменное требование о разсмотрении первым вопросом, вопроса о вооружении. Огласив таковое предложение Председательствующий Лобовиков и узнав, что все собрание желает этого вооружения тотчас же отказался категорически от дальнейшего ведения собрания и стал говорить что вооружаться не надо, что это ни к чему не преведет, поддерживали его в этом, также и я и многие граждане с. Вавожа, но собрание, большой частью пожилые и старики потребовали чтобы мы замолчали а то с нами они тут же расправятся по своему.

      В тот самый момент, когда решался тот важный вопрос, как возстание и вооружение, на собрание прибыл из с Б. Учи, в сопровождении 2-х солдат-повстанцев Б. Учинскаго отряда агитатор по возстаниям в волостях, Аграном из с. Агрызи Шишкин и сразу взяв себе слово, поставил вопрос ребром, что давать советам лошадей не надо, а что надо сейчас же вооружаться, а то Ваша волость будет считаться врагом Ижевска и вооружившихся волостей. Выслушав это /274/ собрание пришло и заключило срочно вооружится, выбрали делегации для посылки в г. Ижевск за оружием и снаряжением, наказав им тотчас же отправится. Кто был выбран в эту делегацию и ездил в г. Ижевск за оружием и снаряжением я к великому сожалению забыл и указать теперь не могу.

      Тотчас же составился небольшой отряд из солдат стариков, которому было наказано арестовать Военкомат в лице Руководителя Логинова и Военного Комиссаров Лобовикова и Сишарева занят и охраняет впредь до сформирования отряда почту, Волземуправу и прочие учреждения. Через день же постановили назначить собрание всем гражданам до 45 летнего возврата, из которых и предположено было составить отряд, при чем было решено со всеми, кто не пожелает идти в отряд рассчитывать судом Линча, т. е. убивать на месте, безо всякого вынесения судебного приговора.

      В назначены день 30 Августа собрались все подлежащие мобилизации граждане, были сформированы 4 роты. Начальником отряда был избран Волостной Военный Руководитель Логтинов Андрей Романович штаб капитан Николаевской Армии ротными командирами, прапорщики Глушнев Александр Петрович, Старков Валентин Николаевич, Гущин Михаил Николаевич и юнкер Лобовиков Волвоенкомисар. Помощником Начальника отряда и Заведывающим хозяйственной части был избран внесший предложение Лесков Герасим Акшомович делопроизводителем отряда я и Комендантом Левашев Зосима Павлович.

      При чем на этом собрании ввиду того, что вооружение ожидалось из Ижевска от 400 – до 600 винтовок, а мобилизованных было свыше 800 человек было решено впредь до получения из Ижевска вооружения на все количество мобилизованных нести службу половин мобилизованных и первым начать с молодых лет, таким образом вошли в дело первые две роты под командой Лобовикова и Глушкова, вооруженные на другой же день полученным из Ижевска винтовками с выдачей на каждого стрелка по 15 шт. патронов; при чем комсостав был вооружен легкими кавалерийскими карабинами.

      Винтовок Ижевским было отпущено для нашего отряда первый раз 480 шт. и патронов 10 000 штук.

      В день вооружения Нашего отряда из села Водзимонья, каковая волость не успела вооружиться, прибежали перебезщики и сообщили, что их село занято красно-армейским отрядом человек в 500 под командой Курочкина и что вслед нашим идет батарея артиллерии под командой Бабинца, что ихние резервы в составе нескольких полков, батарей и эскадронов кавалерии стоят в с. Кильмези и по дороге до г. Малмыжа, ввиду того 1-й роте вечером того же дня пришлось занять позицию по правому берегу реки Валы, там встретить неприятеля и тут окопались. Тотчас же было дано знать соседним отрядам Нылги-Жикьинскому, Б. Учинскому, Уватуклинскому и Сюмсинскому, первые два отряда нам утром 31-го Августа выслали подкрепления по роте солдат–повстанцев, а остальными своими силами взялись охранять берег реки Валы, при чем все эти отряды вступили с нами в тесную связь. Утром 1-го сентября на стоящие на устье реки «Калта», при самом вливеея в реку Валу две мельницы, находящиеся от села Вавожа всего в 4-х верстах, через которые проходит трактовый путь из с. Водзимонья на с. Вавож прибыл небольшой отряд красноармейцев с 3–4 пулеметами, а у деревни Касихина, что по прямому направлению от Вавожа 5–6 верст была поставлена и их батарея из 2-х орудий. Вскоре началась оружейная перестрелка нашей 1-й роты с передовым отрядом красноармейцев, затрещали их пулеметы, а затем по дер. Квачкому, что в 2-х верстах от с. Вавожа, ниже по течению реки Валы загрохотали /275/ и их орудия. При чем стрельба с обоих сторон была какая то беглая и почти не причинила обоим сторонам никакого вреда, кроме как одного раненого с нашей стороны, но однако вечером того же дня и ночью наш отряд находя эту позицию неудобной отступил и занял следующую позицию дер. Беляк и с. Каменный-Ключ отстающие от села Вавожа первую на расстоянии 10 и второе – 17 верст. Оставили и отправились из с. Вавожа и все жители, которые имели лошадей и возможностей убежать, следовательно к утру 2-го сентября Вавож был нами брошен на произвол судьбы, но красными Вавож был занят только утром 3-го сентября.

      Вплоть до 9-го сентября наш отряд находился на этой позиции, но за это время подошли роты Ижевцев, составился правильный фронт и Начальником фронта от Сюмсинской волости и до Б. Норьинской был назначен некто Башкиров, именовавший себя капитаном старой армии.

      9-го сентября в дер. Балянах был военный совет командиров отрядов и рот входящих в дистанцию Башкирова, на котором и было решено в ночь на 10е вочто бы то нистало выбить красных из Вавожа и согласно этого плана 1 рота Нылги-Жикьинскаго отряда и 1 рота Ижевцев была двинута по тракту к селу Вавожу, с 2 или 3 пулеметами, с тем, что бы подойти к Вавожу на расстоянии 300 сажень и окопаться, обе роты нашего отряда и рота Нылги-Жикьинскаго, с резервом Ува-туклинскаго отряда перешли реку Уву и повели наступление от деревни Силкино, НачарКотья и Квачком; Б. Учинскому отряду, а также Волипельгинскому вооружившемуся как раз к тому времени было приказано занять левый берег реки Валы и тем самым отрезать красным бойцам всякий путь к отступлению.

      Наступление решено было начать на разсвете и в один момент как Вавожским так и Нылгижикьинским отрядами. Так и было сделано; отряды охватили кольцом село Вавож и с рассветом 10-го начался в центре Вавожа и на его окраинах ружейный, пулеметный и орудийный бой, продолжавшийся 2–3 часа не более.

      Красноармейцы надо им отдать справедливость хотя были застигнуты врасплох, но сражались как львы, многие только в одном белье, благодаря чему, а также множеству имеющихся у них пулеметов, 2-х орудий бивших по нашим во все стороны и большому количеству снарядов всеждаки, наши роты расстрелявшие свои небольшие запасы, выбили из самаго центра села и нашим пришлось отступить обратно по дороге на дер. Силкино а тут перейдя реку Уву в село Каменный – Ключ на старую позицию. Занимавшие в Вавоже отряд Курочкина и батарея Бабинца также и в тот же день должно быть побоясь второго наступления отступила до с. Водзимонья и через реку Валу перешли безпрепятсвенно, т.к. охранявшие левый берег р. Валы Б. Учинский и Волипельгинский отряды стушевались и ушли со своих позиций.

      В этот бой было убито с нашей стороны 12 человек в том числе Начальник Нылги-Жикьискаго отряда Шишкин, ранены тяжело 4, легко более 20 человек. Со стороны красных было убито 14 человек, раненых неизвестно, т.к. таковых они увезли с собой, после того было найдено трупов раненых и умерших красноармейцев на полях, в лесах и лугах человек 6–7 и утонувших в реке Вале 5–6 человек. Взято в плен 2 красных пулеметчика с 2-мя пулеметами и большим запасом пулеметных лент. Красными было оставлено в с. Вавож при отступлении большое количество патронов и снарядов.

      После того как с. Вавож было вновь занято 11-го сентября повстанцами в нашем селе было обнаружено еще 2 красноармейца. Один в погребе гражданки Несмеловой Ольги Михайловны застреливший сам себя, как только был обнаружен хозяйкой дома и второй раненый за двором гр-на Чиркова Александра Исааковича дорубленный шашкой Чувашевым Николаем Евдокимовичем дер. /276/ Дендывая. Во время этагоперваго боя в с. Вавож было артиллерией красных разбито и разгромлено много зданий и построек пострадали частично и постройки гр-н дер. Силкиной, где находились наши резервы и где был я с канцелярией отряда.

      Числа 13–14 сентября по распоряжению Начальника фронта Башкирова наш отряд подкрепленный батальонами Ижевцев в число 1 роты нашего отряда и роты Ижевцев был двинут в погоню за красно–армейскими войсками с 5 пулеметами и дошел и занял дер. Вихарево, отстаящее по дороге на Малмыж от с. Вавож в 40 верстах, но переночевал тут только одну ночь был выбит красными и возвратился в с. Вавож оставив тут более 10 человек убитых, раненых и попавших в плен.

      Затем красноармейцы подкрепленные новыми прибывшими из центра войсками перенесли свой план наступления по той же реке Вале но на другие участки вниз по течению реки Валы на село Муки-Какси и Сюмси и вверх по р. Вале от Волнинской мельнице вплоть выше с. Нылги, с их стороны гремели орудия и пулеметы, на первом участке целых 17 суток и на втором 9 дней. Наш отряд тогда держал позицию по реке Вале совместно с Ижевскими ротами и отрядами Уватуклиским, Б. Учинским и Волипельгинским.

      На 10 день этаго боя красноармейцы отряда Азина перешли реку Валу на Волнинской мельнице, по устроенному ими самими мосту и тотчас же заняли дер. Уедонью, Подчулко, Яголуд, Баляк, Малая Чурек-Пурга, Косаево и выс. Андриановский и в тот же день запылали деревни Уедонья, Малая Чурек-Пурга, Баляк, Косаево и Андриановский, а по левую сторону Валы дер. Ломселуд, Новые-Вари и Старые Вари подожженные красноармейцами. Наши отряды с имеющимся тогда уже одним орудием отбитым у красноармейцев под селом Агрызям и стоящим под дер. Уедоньей спешно отступили в пределы Нылги-Жикьской и Кыйлудской волостей.

      Отряд Азина почему то тоже не дойдя до села Нылги-Жикьи отступил и занял опять наше село Вавож Во время нашего похождения в пределах Нылги-Жикьинской и Кыйлудской волостей к нам стали являтся наши перебезчики, нашей волости с правых сторон рек Увы и Валы, где находятся с. Вавож и 11 селений волости с известием, что командир красноармейскаго отряда в с. Вавож, опять таки тот же Курочкин приглашает всех повстанцев вернутся немедленно в свои места жительства обещая всем полную свободу и жизнь, что и было принято нами с большой радостью и мы повстанцы этих 12 селений тотчас же бросили оружие и возвратились в свои селения; остались только в отряде наши офицеры но повстанцы селений нашей волости, находящейся по левому берегу реки Увы держались еще более месяца совместно с Б. Учинским, частью Волипельгинскаго, (тоже большей частью разбежавшихся) Кыйлудским, Нылги-Жикьинским и несколькими ротами Ижевцев перенеся опять свой фронт на ред. Баляк, Каменный-Ключ и с. Нибижикью.

      После этого стычки повстанцев с красными были два раза под селом Каменный-Ключ и один раз под деревней Рябовым, но описать подробности этих боев я не могу так как в отряде я уже не находился. Узнал только после, что под селом Каменным-Ключом убито много повстанцев что были опять таки выжжены селенья Нибижикья и Ключевая, что орудием со стороны повстанцев в дер. Рябовой было разбито несколько построек; но потерь со стороны красных занимавших эту деревню установить мне не удалось. Эти бои в нашей волости были последними, все побросали оружие и вернулись в свои селения. Скрывались только офицеры нашего отряда Логинов, /277/ Глушков и Старков отступившие с Ижевцами в Сибирь и помощник Начальника отряда Лесков; но первый Логинов вскоре вернулся в свою дер. Дендывай, был задержан возстановившейся соввластью и арестован, а затем и растрелян в г. Малмыже по приговору суда. Были после того арестованы но освобождены после продолжительного содержания в г. Малмыже и Вятке под стражей помощ. Начальника отряда Лесков и Председатель собрания на вооружение (б. член Волземуправы) Лавров. Председатель б. Земской Управы Упырышкин Герасим Федорович и офицеры Глушков и Старков отступившие в Сибирь не возвратились, по слухам Упырышкин и Старков там умерли, а Глушков будто убит своим же товарищем офицером. Прапорщик же Гущин будто бы застеган плетями в с. Селтах и умер.

      Командиры Б. Учинскаго отряда поручик (фамилию его я забыл), но по имени и отчеству Козьма Григорьевич, Волипельгинскаго отряда Гагарин Александр Васильевич тоже кажется был поручик, офицеры Нылгижикьинискаго отряда Перевалов и Пермяков также отступили в Сибирь и не вернулись.

      Власть Советов в нашей Вавожской волости была возстановлены только 18-го ноября, когда был избран Волостной Исполнительный комитет, каковый и приступил к проведению в жизнь всех распоряжений Соввласти. Население волости сознавая свою вину в возстании и желая таковую загладить безропотно переносило все разверстки хлеба, а также и выполняло все натуральные повинности.

      Через это возстание погибло в боях, убито случайно, было разстреляно и отступило в Сибирь и не вернулось оттуда более 300 человек, такой цифры убыли пожалуй в нашей волости не было за всю русско–германскую войну почему это возстание, а также зверства и насилия приходивших в нашу волость в следующем 1919 году войск Колчака надолго останутся в памяти граждан Вавожской волости.

      М. Хлыбов /278/

      Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 263-278.
    • Боярский В.И. «В боевом содружестве с патриотами Польши» // Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 394-409.
      By Военкомуезд
      «В БОЕВОМ СОДРУЖЕСТВЕ С ПАТРИОТАМИ ПОЛЬШИ»

      Аннотация. В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) сохранились неопубликованные ранее воспоминания Героя Советского Союза Николая Архиповича Прокопюка, в виде переплетенной рукописи. В советское время они могли бы «очернить» советско-польскую дружбу и потому не были опубликованы. Между тем, это бесценные страницы истории Великой Отечественной войны, которые проливают свет на заслуги советских партизан в освобождении Польши от гитлеризма. Сегодня, когда в Польше вандалы при попустительстве властей разрушают надгробья советских воинов и сносят памятники героям-освободителям, только истина может послужить уроком политикам, так и не научившимся разграничивать национализм и патриотизм. Это во все времена довольно тонкая и деликатная тема.

      Воспоминания Н.А. Прокопюка возвращают нас к боевым действиям советских и польских партизан в Липском лесу 14 июня 1944 года, которые в истории войны предстают как крупнейшее сражение партизан на польской земле и могут послужить историческим уроком.

      Ключевые слова: партизанская борьба, «партизанка», «малая война», бандеровцы, Украинская Повстанческая Армия (УПА), «Охотники», Армия Крайова, Армия Людова, Билгорайская трагедия.

      В.И. Боярский (Москва)

      На завершающем этапе Великой Отечественной войны особая роль отводилась разведывательно-боевым действиям советских партизанских формирований и организаторских групп за рубежом, особенно в Польше, Чехословакии, Венгрии и Румынии, территории которых к лету 1944 г. стали оперативным, а в ряде случаев и тактическим тылом гитлеровских войск. Так, на польской земле действовали соединения и отряды И.Н. Банова, Г.В. Ковалева, С.А. Санкова, В.П. Чепиги и многие другие. В их числе были формирования, организованные по линии ОМСБОНа. Партизанскими они не назывались. О них /395/ говорили как о группах или отрядах специального назначения, присваивали им кодовые наименования, например, «Олимп», «Борцы», «Славный», «Вперед». Нередко они становились ядром крупных партизанских отрядов. Одной из таких групп, которой было присвоено кодовое наименование «Охотники», командовал Николай Архипович Прокопюк. Еще в период пребывания на территории Украины его группа выросла в бригаду, которой довелось совершить легендарный рейд по тылам немецких войск на территории Польши и Чехословакии.

      После войны Героя Советского Союза Н.А. Прокопюка избрали членом Советского комитета ветеранов войны и членом правления Общества советско-польской дружбы. Его посылали на международные конференции по проблемам движения Сопротивления: в 1959 и 1962 годах в Вену, в 1961 году в Милан, затем в Варшаву, Никосию. Выступления Н.А. Прокопюка всегда вызывали особый интерес, ибо выступал он и как участник событий, и как историк-исследователь, убедительно и доказательно.

      …Известно, что успешность действий во вражеском тылу, успех партизанской борьбы в целом напрямую зависят от участия в ней профессионалов, людей, владеющих cпециальными военными знаниями и опытом. Такие знания и опыт к июлю 1941 года были не у многих. Самородки, подобные Сидору Ковпаку, идеалом которого был Нестор Махно, явление исключительное. Грамотно воевали те, кто партизанил во времена гражданской, чекисты и разведчики, оказавшиеся в окружении командиры, а также прошедшие накануне войны специальные курсы.

      Не случайно именно они вошли в когорту прославленных партизанских командиров, мастеров «малой войны». В этой категории выделяется прослойка людей с особым характером. За плечами у них совсем не случайно оказывалась школа партизанской войны в горячих точках и как кульминация, — проверка знаний на практике. Такую жизненную школу прошел Николай Архипович Прокопюк.

      Родился он 7 июня 1902 года на Волыни (где, кстати, довелось воевать), в селе Самчики Старо-Константиновского уезда в крестьянской семье. С двенадцати лет работал. В 1916 году, самостоятельно подготовившись, он экстерном сдал экзамен за шесть классов мужской гимназии. В шестнадцать лет добровольно вступает в вооруженную дружину завода.

      В 1919 году участвовал в «сове́тско-по́льской войне» (в современной польской историографии она имеет название «польско-большевистская война»), в составе 8-й Червоно-Казачьей дивизии. Затем работал в Старо-Константиновском уездном военном комиссариате, принимал участие в борьбе с дезертирством и бандитизмом.

      В 1921 году Николая Прокопюка направляют на работу в уездную Чрезвычайную комиссию. Это стало поворотным пунктом в его судьбе. Одной из крупнейших диверсионно-террористических банд, в уничтожении которой принимал участие Николай Прокопюк, была банда Тютюнника, засланная польской разведкой на территорию Советской Республики. В 1924 году Николая Архиповича направили в пограничные войска. До 1929 года он — на разведывательной работе. В эти годы и происходит его становление как разведчика и контрразведчика.

      Зарубежные разведки забрасывали в Советский Союз диверсантов и агентуру. А контрабандная деятельность наносила огромный ущерб экономике СССР. Не прекращался и политический бандитизм.

      Прокопюк организовывал проникновение разведчиков в зарубежные антисоветские центры. Они старались создавать в бандах, окопавшихся в приграничных районах, атмосферу безысходности, рядовых бандитов убеждали в /396/ бесполезности борьбы против Советской власти, склоняли к добровольной явке с повинной.

      В 1931 году Прокопюка направили на работу в центральный аппарат ГПУ Украины. Сначала заместителем, а затем и начальником отдела. Это было повышение в должности, которое не исключало личного участия в боевых операциях. Параллельно с основной работой он начинает заниматься подготовкой кадров для партизанской борьбы на случай войны.

      Партизанство, как «второе средство борьбы» с врагом постоянно совершенствовалось и с самого начала возможной войны должно было оказать значительную поддержку нашим регулярным войскам в решении задач как оперативных, так и стратегических. Но прежде был опыт войны в Испании. Советское правительство разрешило выезд в Испанию добровольцев — военспецов, в которых остро нуждалась республиканская армия. Из личного дела Н.А.Прокопюка:

      ...«Совершенно секретно. Начальнику... отдела УГБ НКВД УССР майору государственной безопасности... рапорт. Имея опыт разведывательной работы и руководства специальными и боевыми операциями... и теоретический опыт партизанской борьбы и диверсий... прошу Вашего ходатайства о командировании меня на специальную боевую работу в Испанию... Н. Прокопюк. 4 апреля 1937 г. Киев».

      Выезд разрешили. В Испании он стал советником и командиром партизанского формирования на Южном фронте. Его стали называть «команданте Николас». Под его руководством испанские партизаны провели не одну успешную диверсионную акцию в тылу войск франкистов.

      Военное командование республиканцев долго недооценивало возможностей партизанской борьбы в тылу мятежников и не создавало всех условий, необходимых для развертывания этой борьбы. Официально сформирован был всего лишь один партизанский спецбатальон (под командованием Доминго Унгрия). И лишь в конце 1937 года решили объединить все силы, действовавшие в тылу противника, в 14-й специальный корпус. С марта по декабрь 1938 года Николай Архипович был старшим советником этого корпуса. А когда стало очевидным поражение республиканцев, и интернационалисты постепенно стали покидать Испанию, Николай Архипович отплыл на пароходе из Валенсии на Родину.

      Его направляют на работу в центральный аппарат органов государственной безопасности. В 1939 г. заместитель начальника внешней разведки НКВД СССР Павел Судоплатов, знавший Прокопюка еще по работе в органах ГПУ Украины, предложил назначить его начальником отделения Иностранного отдела НКВД УССР, ведавшего подготовкой сотрудников к ведению партизанских операций в случае войны с Польшей и Германией. Это предложение не прошло. Ранее, в мае 1938 г., по обвинению в контрреволюционной деятельности был арестован брат Николая Прокопюка Павел, занимавший ответственный пост в Наркомпросе УССР. В итоге Прокопюк остался на низовой должности в центральном аппарате внешней
      разведки, а в октябре 1940 г. был направлен в Хельсинки для работы в резидентуре в Финляндии. Здесь его и застала война.

      Прокопюк не сразу попал в партизаны. В этом ему помог П.А. Судоплатов. В сентябре 1941 г. Прокопюка назначили командиром 4-го батальона 2-го полка ОМСБОНа. Батальон держал оборону на одном из участков фронта между Ленинградским и Волоколамским шоссе. /397/

      С ноября 1941 по июнь 1942 года Н.А. Прокопюк — начальник оперативной группы 4-го управления НКВД СССР при штабе Юго-Западного фронта, организует подготовку диверсионных и партизанских групп для боевых действий в тылу врага. Оперативная группа вела глубокую разведку в тылу противника на Киевском направлении.

      В начале июня 1942 года Николая Архиповича вызвали в Москву для подготовки к выполнению специального задания в качестве командира спецгруппы. Вместе со своей группой он должен был десантироваться в глубокий тыл противника. Пребывание в тылу никаким сроком определено не было. В течение месяца он отобрал в ОМСБОНе шестьдесят четыре прошедших подготовку бойцов, среди которых были чекисты, пограничники, минеры, радисты, медицинские работники, получил необходимые инструкции и снаряжение и к 1 августа доложил о готовности к выполнению задания. Группа получила название «Охотники».

      В ночь на 1 августа 1942 года первый эшелон «Охотников» в количестве 28 человек десантировался на парашютах в 800 километрах от линии фронта, в районе города Олевска Житомирской области. До 18 августа туда же были переброшены второй и третий эшелоны.

      Первую зиму Николай Архипович со своей группой вел боевую работу в западных районах Киевской области. Вскоре группа выросла в отряд за счет притока местных патриотов.

      В начале апреля 1943 года Прокопюк уводит отряд в Цуманьские леса. Об этом периоде своей жизни, о пребывании на территории Польши и Чехословакии, Прокопюк (Сергей) напишет в своих воспоминаниях «Цуманьские леса» и « Отряд уходит на запад». Текст подкреплен воспоминаниями участников боев. Там же рецензия, написанная в 1959 году Прокопюком на книги польских историков, в частности, на работу В. Тушинского «Партизанские бои в Липских, Яновских лесах и Сольской пуще», изданной в Варшаве в 1954 году. В рецензии под названием «В боевом содружестве с патриотами Польши» он уточняет детали проведенных боевых операций, называет участников событий. В последующем при описании событий мы будем придерживаться этих неопубликованных текстов.

      К географическому понятию «Цуманьские леса» партизаны в годы войны относили все леса, расположенные на обширной территории в треугольнике Сарны — Ровно — Ковель. Места эти привлекали партизан возможностью эффективной боевой работы. Отсюда было совсем близко до Ровно, Луцка, Ковеля. Рядом пролегали две важные железнодорожные магистрали, по которым двигались эшелоны из Германии к фронту. Параллельно проходило шоссе Брест — Киев. Здесь воевали многие партизанские формирования: 1-й батальон соединения А.Ф. Федорова, спецотряд майора В.А. Карасева, отсюда уходило в Карпатский рейд соединение С.А. Ковпака. А севернее железной дороги Сарны — Ковель начинался сплошной партизанский край, где обосновались отряды А.П. Бринского, Г.М. Линькова (Бати), И.Н. Баннова (Черного), и позже основные силы соединений А.Ф. Федорова (Черниговского), В.А. Бегмы, И.Ф. Федорова (Ровенского). Еще севернее были обширные территории, освобожденные от оккупантов партизанами Белоруссии. По сути, это был партизанский край.

      Отряды кружили, петляли, передвигались и маневрировали, то изготовляясь к нанесению ударов, то просто уходили из-под докучливых налетов вражеской авиации, которая из-за нехватки у оккупантов наземных сил долгое время в единственном числе дарила их своим вниманием. /398/

      В Цуманьских лесах — а это была Волынь — отряд действовал девять месяцев, оседлав железную дорогу Ровно — Ковель. Прокопюк систематически отправлял группы в 3-5 человек подрывать вражеские эшелоны с живой силой и боевой техникой. Немцы в ответ значительно уменьшили скорость поездов. Это привело к снижению эффективности диверсий. Тогда он решил, что минирование нужно сочетать с налетами на вражеские эшелоны. После захвата подорванного эшелона партизаны уносили трофеи с собой, а все оставшееся в вагонах и на платформах поджигали. Подобные операции проводились за 15 — 20 минут. Горевшие поезда загромождали пути, и таким образом противнику наносился не только материальный ущерб, но и снижалась пропускная способность железной дороги.

      Приведем запись за сентябрь 1943 г.: «В ночь на 1-е подорван поезд, следовавший на восток. 14-го пущен под откос эшелон с пополнением. 28-го взорван спецпоезд, 13 классных вагонах. Все они разбиты. По немецким данным, убито 12, тяжело ранено 100 офицеров. По уточненным несколькими железнодорожниками данным, убито 90 офицеров, тяжело ранено до 150 фашистов. Место взрыва — перегон Киверцы — Рожице».

      Не раз гитлеровцы и сами, и с помощью украинских националистов пытались выжить партизан из Цуманьских лесов, но безрезультатно. Отряд провел в период мая по ноябрь 1943 года около двадцати боев с карателями, заканчивавшихся поражением последних.

      В ноябре 1943 года отряд по приказу из Центра, который предписывал уклоняться от затяжных боев, на время покинул Цуманьские леса. Карательной экспедицией тогда руководил гитлеровский генерал, названный «мастером смерти» — Пиппер. Основной бой между батальонами Пиппера и отрядом Д.Н. Медведева произошел 7 ноября 1943 под Берестянами, который закончился поражением гитлеровцев. В то время отряд Прокопюка базировался у села Великие Целковичи, в 15 километрах от стоянки соединения А.Ф. Федорова.

      В Цуманьских лесах партизаны впервые в своей практике столкнулись с польскими вооруженными формированиями. В мае I943 года их насчитывалось четыре группировки. Они базировались на Гуту Степаньскую и колонию Галы (у Сарн), в селе Пшебродзь (в просторечии Пшебражже) и местечке Рожище (у Луцка). Все они возникли стихийно в порядке самообороны от националистических банд ОУН. Польский гарнизон в селе Гута Степаньская в какой-то мере был связан с советским партизанским соединением Григория Линькова, дислоцировавшимся севернее железной дороги Сарны — Ковель. Вторая польская группировка на севере в колонии Галы, по воспоминаниям Прокопюка, ориентировалась на поддержку со стороны немцев и последними была частично вооружена. Связи отряда Прокопюка с поляками в Гуте Степаньской и колонии Галы не получили развития (северное направление партизан Прокопюка мало интересовало в оперативно-боевом отношении). В последующем многие поляки из этих гарнизонов ушли в активно действовавшие против гитлеровцев отряды и соединения. Оставшиеся сориентировались на акковцев (Армия Крайова) с присущей им практикой лавирования, выжидания и сохранения своих сил.

      О контактах советских партизан с польскими гарнизонами следует сказать особо. Так, своеобразные отношения сложились у Прокопюка с комендантом села Пшебродзь (около 10 тысяч жителей). Цыбульским (лесник из Камень–Каширска). Одно время он был в группе советских партизан Льва Магомета. Потом то ли случайно оторвался, то ли сознательно ушел. Цыбульский вел политику лавирования между оуновцами, советскими партизанами и немцами. То было время острого противостояния поляков и оуновцев. /399/

      30 августа была наголову разбита группа ОУН, пытавшаяся напасть на село Пшебродзь. Поляки отождествляли ОУН и УПА со всем украинским местным населением. С приходом отряда Прокопюка вылазки поляков против украинских сел прекратились.

      5 ноября 1943 года, чтобы отвести от себя даже малейшую тень подозрения о связях с советскими партизанами, Цыбульский инсценировал бой с отрядом Прокопюка. Инсценировка была выдана за чистую монету. Были даже инсценированы похороны врача и офицера, якобы погибших в бою. Мнимые покойники благополучно убыли в Варшаву. При встрече с Прокопюком Цыбульский признался, что хотел обелить себя в глазах карателей. Прокопюк дал согласие на инсценировку еще одного боя, хотя это дискредитировало советских партизан в глазах поляков. Но это был выход для беспомощного гарнизона, который каратели могли в любой момент стереть с лица земли. Цыбульский пообещал Прокопюку, что в будущем устно и печатно опровергнет эту провокацию. До 1957 года Цыбульский так и не выполнил своего обещания. Похоже, что он вообще не собирался его выполнять.

      Предвзятое отношение к советским партизанам польских формирований было очевидно. В Армии Крайовой распространялась установка о двух врагах Польши, отражавшая курс польского правительства в эмиграции. Газета «народовцев» «Мысль паньствова» пророчила: «К концу войны не немцы, покидаюшие Польшу, будут являться главной политической военной проблемой, но наступающие русские. И не против немцев мы должны мобилизовать наши главные силы, а против России…Немцы, уходящие из Польши перед лицом наступающих русских не должны встречать препятствий со стороны поляков…В условиях создания оккупации немцев не может быть речи ни о каком антинемецком восстании, речь может идти только о восстании антирусском…».

      Отряд Прокопюка все время перемещался, и это осложняло ситуацию с ранеными. Но вскоре у Прокопюка сложились дружеские отношения с партизанским командиром А.Ф. Федоровым [1], и появилась возможность передавать раненых в госпиталь его соединения, а иногда даже пользоваться его аэродромом для отправки на Большую землю тяжелораненых и пленных.

      Широкие связи с местным населением позволили отряду создать разведывательные позиции в крупных населенных пунктах, в том числе в Ровно. Боевую деятельность на Волыни партизанским отрядам приходилось вести в сложной обстановке. У немцев была здесь многочисленная агентура. Украинские националисты сковывали передвижение партизанских формирований, часто охраняли железные дороги, нападали на мелкие группы партизан и на базы отрядов. Местное население, распропагандированное националистами, в подавляющем большинстве отнюдь не сочувствовало партизанам, которых нынешние исследователи партизанской борьбы в отличие от местных украинских и польских называют советскими партизанами. Все это требовало выработки определенной линии поведения.

      Ни постоянные перемещения, ни стремительный, «короткий» характер ударов по военным объектам противника не оберегали отряд Прокопюка от боевого соприкосновения с карательными экспедициями фашистов. Как уже говорилось, с мая по ноябрь 1943 года таких боев было двадцать, и всякий раз враг проигрывал.

      1. Алексей Фёдорович Фёдоров (30 марта 1901 года — 9 сентября 1989 года) — один из руководителей партизанского движения в Великой Отечественной войне, дважды Герой Советского Союза (1942, 1944), Генерал-майор (1943). /400/

      В ноябре Николай Архипович получил приказ из Центра временно покинуть Цуманские леса. Втягиваться в затяжные бои для отряда значило сковывать себя ситуацией, навязанной немцами, и идти на нежелательные потери. К 25 декабря немцы сняли блокаду, и отряд Прокопюка вновь возвратился в Цуманьские леса. Это было время, когда фронт значительно приблизился к партизанам.

      Регулярные советские войска приступили к освобождению правобережной Украины. В конце декабря – январе начались Житомирско-Бердичевская, Кировоградская, Луцко-Ровненская, Корсунь-Шевченковская и Никопольско-Криворожская операции. Цуманьские леса оказались в полосе наступления войск правого крыла 1-го Украинского фронта. Партизаны были уверены, что закончился их полуторагодичный партизанский путь. Но это были только иллюзии.

      5 января 1944 года Прокопюк получил радиограмму из Центра, которая гласила: «С приближением фронта, не дожидаясь дальнейших распоряжений, двигаться на запад в направлении города Брест».

      Командование, штаб, личный состав, который к тому времени насчитывал около 500 бойцов (отряд Прокопюка вырос в бригаду), начали подготовку к рейду. Нужно было пять суток, чтобы собрать все находившиеся на заданиях подразделения.

      10 января 1944 г. выступили на запад. К вечеру 12 января вышли к реке Стырь в районе села Четвертни. Как раз в это время, как сообщила Прокопюку разведка, в городе Камень-Каширский состоялось совещание представителей ОУН с гитлеровцами, на котором фашистское командование сообщило бандеровцам о своем решении передать им перед оставлением города все склады немецкого гарнизона с боеприпасами, медикаментами и продовольствием. Это делалось для того, чтобы обеспечить активные подрывные действия националистических банд в тылу советских войск. Бандеровцы быстро вывезли содержимое складов из города и спрятали в схронах (потайных ямах-амбарах) в селе Пески на реке Припять. Однако, как доложили разведчики, нашлись люди, готовые показать схроны. Прокопюк принял решение задержаться.

      25 января Николай Архипович во главе двух рот сам провел операцию по изъятию содержимого схронов, блокировав на рассвете село Пески. Подогнали 35 пароконных саней и загрузили их военным имуществом, медикаментами, боеприпасами. Продовольствие отдавали крестьянам, с собой решили взять только 300 пудов сахара. Когда к селу подошли банды УПА (Украинской Повстанческой Армии), их встретили партизанские заслоны, завязался бой. В этом бою было уничтожено 70 бандитов, в том числе руководитель северного «провода» Сушко. Партизаны потеряли трех бойцов, еще трое были ранены.

      …Напомним, что Советский Союз на протяжении всей войны оказывал разнообразную помощь движению Сопротивления многих стран. В СССР готовились кадры для национальных партизанских формирований. Советская сторона заботилась об обеспечении их оружием, боеприпасами, медикаментами, о лечении раненых. В апреле 1944 года по просьбе польской эмиграции в СССР только что созданному Польскому штабу партизанского движения были переданы партизанские бригады и отряды, состоявшие из поляков. Большая часть этих отрядов, сформированных в западных районах Украины и Белоруссии, вскоре перешла на территорию Польши. Одновременно в Польшу стали переходить и наиболее опытные советские партизанские формирования.

      В конце марта 1944 г., как писал Николай Архипович, перед началом рейда по территории Польши Прокопюк встретился с направлявшимися в Москву представителями Краевой Рады Народовой Марианом Спыхальским, Эдвардом /401/ Осубка-Моравским, Яном Хонеманом и Казимиром Сидора. Встречи с ними дали возможность правильно понять и оценить обстановку в Польше. А ситуация там складывалась следующим образом. В стране действовали внутренние силы в лице многочисленных партий и союзов. Силы эти в условиях войны и оккупации делились на два лагеря. С одной стороны, партии и союзы, стоявшие на позициях непримиримой борьбы с фашистами и солидаризировавшиеся в этой борьбе с Советским Союзом. Этот лагерь возглавлялся Польской рабочей партией. С другой стороны – партии и организации, занимавшие выжидательную позицию в войне и враждебную по отношению к первому лагерю и Советскому Союзу. Руководящим органом второго лагеря было эмигрантское правительство Польши в Лондоне.

      С учетом политического положения в стране и расстановки польских сил Сопротивления командование бригады во главе с Прокопюком определило политическую линию поведения в ходе рейда как бригады в целом, так и каждого бойца в отдельности.

      Бригада выходила на территорию Польши четырьмя эшелонами. 12 мая эшелоны соединились.

      Рейд подразделений бригады по территории Польши продолжался до 19 июля. За это время было проведено 11 встречных боев, осуществлено 23 диверсии, в которых был подорван и пущен под откос 21 вражеский эшелон и разрушено 3 железнодорожных моста. Было выведено из строя 38 фашистских танков, захвачено много оружия разного калибра и автомашин. Кроме того, по разведывательным данным бригады авиация Дальнего Действия Красной армии (АДД) осуществила ряд воздушных налетов на военные объекты врага. В частности, в ночь на 17 мая 1944 года по целенаводке партизан АДД нанесла бомбовый удар по скоплению эшелонов противника на станции Хелм, в результате чего были разбиты два эшелона с живой силой и подвижный состав с горючим; уничтожены местная база горючего и крупный склад зерна; повреждено несколько паровозов, стоявших в депо.

      Все это данные из архива, и цифры говорят сами за себя. Если посчитать, то получается, что «Охотники» совершали приблизительно одну диверсию в неделю, уничтожали в неделю один эшелон, в день – 13 солдат противника...

      В конце мая в связи с предстоящим крупным летним наступлением Красной армии Центр отдал приказ передислоцироваться в Липско-Яновские леса. Прокопюк, оценив обстановку, решил провести бригадой стремительный марш в назначенный район по степной местности в обход города Люблина с востока. Чтобы дезинформировать противника, днем 27 мая бригада начала рейд в северо-западном направлении, а ночью резко повернула на юг и, обходя населенные пункты, броском двинулась к цели.

      1 июня 1944 года бригада в полном составе сосредоточилась в Липско-Яновском лесу. К тому времени в ней было 600 бойцов.

      В начале июня 1944 года в этих лесах находились также советские партизанские соединения В. Карасева и В. Чепиги, отдельные отряды В. Пелиха, М. Наделина, С. Санкова, И. Яковлева, польско-советский отряд Н. Куницкого, польские партизанские бригады имени Земли Любельской и имени Ванды Василевской Гвардии Людовой, отряд Армии Крайовой под командованием Конара (Болеслава Усова). В общей сложности группировка насчитывала 3 тысячи человек.

      Совокупность обстоятельств оказалась такой, что немцы неминуемо должны были принять меры к очищению этих мест от партизан. Во-первых, слишком уж /402/ быстро росло партизанское движение в восточных областях Польши, а во-вторых, территория эта постепенно превращалась в непосредственный оперативный тыл немецких войск на Восточном фронте.

      6 июня Николай Архипович, связавшись с Центром по радио, попросил ускорить высылку людей для укомплектования группы майора Коваленко, которая предназначалась к выходу на территорию Чехословакии, и параллельно сообщил: «Обстановка здесь такова, что задерживаться не придется; противник кровно заинтересован в занимаемом нами плацдарме на реке Сан и Висле и, как свидетельствуют приготовления, намерен заняться нами всерьез».

      Решение Прокопюка покинуть Липско-Яновский лес было, безусловно, правильным: лучше несколько неподорванных эшелонов, чем открытые бои с регулярными частями противника. Но было уже поздно. Немцы разработали операции «Штурмвинд-1» (на первом этапе) и «Штурмвинд-П» (на втором этапе) и начали окружение партизанской зоны.

      Отряд Прокопюка стал центром, на базе которого проводились встречи командного состава партизанских отрядов и соединений. Вот и 7 июня в штабе собрались на совещание командиры, комиссары и начальники штабов всех отрядов, находившихся в Липском лесу. Присутствовавшие были в большей или меньшей мере осведомлены о карательной экспедиции и решили: действовать сообща, взаимно информировать друг друга об обстановке, не покидать лес в порядке односторонних решений, в затяжные бои в одиночку не ввязываться, чтобы не распылять сил, а под напором превосходящих сил противника отходить к деревне Лонжек – пункту общей концентрации партизанских отрядов в Липском лесу. Было также решено дать карателям бой, если это потребуется. Николай Архипович подчеркивает в своей рукописи, что «такая договоренность была достигнута на паритетных началах, а не в порядке чьего бы ни было старшинства».

      Столкновения с карателями начались 9 июня. Вплоть до 13 июня они носили характер боевого прощупывания партизанских сил, 11 июня определился замысел противника, пытавшегося замкнуть партизан в Липском лесу. Разгадав это намерение, партизанская группировка переместилась восточнее, в район Порытовой высоты на реке Бранев, где к рассвету 13 июня были заняты более выгодные в тактическом и оперативном отношении позиции.

      В тот же день взяли в плен гауптмана (капитан немецкой армии) и доставили в штаб. Прокопюк допросил его и получил ценные сведения о составе немецкой карательной экспедиции и ее планах на ближайшее время. Наступление немцев было назначено на 14 июня.

      Вечером 13-го было создано объединенное командование польско-советской партизанской группировкой во главе с подполковником Прокопюком. В своей рукописи Прокопюк вновь подчеркивает, что ни о каком приоритете его отряда и его старшинстве по отношению к другим командирам не было и речи. Все принимаемые решения были плодом коллективной мысли. Забегая вперед следует отметить, что в последующем на совещании командиров отрядов, комиссаров и начальников штабов получила признание точка зрения о принятии боя на месте и по существу был решен вопрос о составе объединенного командования: командующий Прокопюк, заместитель Карасев, начальник штаба Горович. Все польские командиры единодушно поддержали решение о принятии боя на месте и изъявили готовность стать под руководство объединенного командования.

      В партизанскую группировку входили: /403/
      – Отряд связи ЦК ППР под командованием «Яновского» (Л. Касман) – 60 человек;
      – Первая бригада имени Земли Любельской под командованием капитана «Вацека» (И. Боровский) — 380 человек;
      – Бригада имени Ванды Василевской под командованием Шелеста (зам. А. Кремецкий) — 300 человек;
      – Смешанный полько-советский отряд имени Сталина под командованием Куницкого – 160 человек;
      – Отряд Прокопюка — 540 человек;
      – Отряд Карасева — 380 человек;
      – Отряд имени Буденного под командованием капитана Яковлева — 180 человек;
      – Отряд имени Кирова под командованием Наделина — 60 человек;
      – Отряд имени Суворова под командованием С. Санкова — 60 человек;
      – Отряд имени Хрущева под командованием В. Чепиги — 280 человек;
      – Сводный отряд (в составе отдельных групп В. Галицкого, А. Филюка и Василенко) под общим командованием подполковника В. Гицкого — 90 человек;
      – Отряд группы военнопленных во главе с А.Зайченко — 15 человек;
      – Отряд Армии Крайовой под командованием поручика «Конор» (Б.Усова) – 93 человека.

      В этот список не включены радисты, медицинский персонал, ездовые, ординарцы, раненые и больные — еще 540 человек.

      Со стороны немцев в карательной операции участвовали: 154-я резервная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Ф. Альтрихтера, 174-я резервная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Ф.Эбергардта, часть 213-й охранной дивизии под командованием генерал-лейтенанта А. Хоешена, Калмыцкий кавалерийский корпус, 4-й учебный полк группы армии «Северная Украина», 115-й полк стрельцов Крайовых, 318-й полк охраны, 4-й полк полиции совместно с подразделениями жандармерии и обеспечения, один моторизованный батальон СС и несколько других частей вермахта и полиции. Общее руководством осуществлял командующий Генеральным Военным Округом Губернаторства генерал З. Хенике.

      Общая численность немецких войск составляла 25 — 30 тысяч против 3 тысяч партизан. Кроме того, группировку поддерживала артиллерия, бронепоезд и авиация 4-й немецкой воздушной армии.

      Судя по содержанию приказа по осуществлению карательной экспедиции, захваченному у немецкого офицера, немцы точно определили количество замкнутых в кольцо окружения партизан — «разрозненных советских и польских банд» и их численность. Штурмовым группам предписывалось расчленить партизанскую группировку и подавить сопротивление изолированных очагов. В случае необходимости авиация вызывалась тремя красными ракетами в зенит. При этом передний край карателей следовало выложить белыми полотнищами клиньями в сторону партизан. Если немецкие части попадали под свой артиллерийский или минометный огонь, сигналом служила белая ракета в зенит, означавшая – «свой».

      При изучении приказа был сделан вывод, что нужно сорвать регламентированную часть операции и подвести ее к 13 — 14 часам, когда вступит в действие «если». Было и другое: приказ игнорировал возможность такого развития событий, когда операция могла затянуться до ночи. Это и был непоправимый просчет немецкого командования. Ведь приказ предписывал в 7.00 /404/ войти в соприкосновение с противником, в 9.00 навязать противнику свою инициативу, в 11.00 доложить о ликвидации партизанской группировки, при этом предписывалось «предпочесть пленение главарей и радистов».

      Партизаны заняли круговую оборону, которая представляла собою эллипс и была разделена на 11 секторов — по количеству входивших в группировку формирований. К утру 14 июня были полностью завершены работы по оборудованию всех позиций, определены стыки и порядок связи как между соседними отрядами, так и всех отрядов и бригад со штабом объединенного командования.

      …Утром начался бой. Немцам сразу же удалось вклиниться в позиции партизан на стыке участков обороны отряда связи ЦК ППР и бригады имени Ванды Василевской. Создалось угрожающее положение, поскольку этот частный успех противника в начале боя не только нарушал общую систему обороны, но и мог оказаться решающим по своему психологическому воздействию.

      Майор Карасев и его сосед слева командир польского формирования Леон Касман прибыли на командный пункт и доложили Прокопюку о неспособности локализовать прорыв собственными силами. Прокопюк бросил на ликвидацию прорыва 80 человек из оперативного резерва.

      Немцы не выдержали контратаки и отошли на исходные позиции. В 12 часов дня образовался еще один прорыв в связи с потерями, понесенными 1-й ротой бригады Прокопюка. В прорыв было введено 120 человек резерва, и немцы были опять отброшены.

      Третий прорыв обороны случился около 23 часов на участке отрядов С. Санкова и М. Наделина. На ликвидацию прорыва Прокопюк бросил взвод, одно отделение комендантского взвода, а также польский отряд Армии Крайовой — всего около 150 человек, опять же из оперативного резерва. Прорыв был быстро ликвидирован, и положение восстановлено.

      В ходе многочисленных и безуспешных атак в течение 15 часов немцы потеряли три с половиной тысячи человек убитыми и ранеными, а партизаны — около 210 человек. Этот успех был прежде всего обеспечен умелой организацией, блестящим командованием партизанской группировкой. Сыграла свою роль оперативная информация, полученная от плененного накануне этих боев немецкого офицера. Пользуясь ею, партизаны неоднократно дезориентировали фашистскую авиацию, выкладывая белые полотнища клиньями в сторону карателей, вследствие чего фашистские летчики сбрасывали бомбы на свои войска. А когда гитлеровцы белыми ракетами подавали сигнал воспрещения огня, партизаны присоединялись к этому фейерверку.

      После войны боевые действия партизан в Липском лесу 14 июня 1944 года войдут в историю как крупнейшее сражение партизан на польской земле. Весьма значительной по своим последствиям явилась завершающая контратака на позициях бригады Прокопюка.

      Противник начал атаку на фронте бригады одновременно с ударом в других секторах. Немцы уже чувствовали, что «захлебываются», и предприняли последнюю в тот день попытку достигнуть перевеса. Под руководством начальника объединенного штаба старшего лейтенанта А. Горовича атака была отбита.

      Преследуя фашистов, партизаны вклинились более чем на 300 метров в глубину и по фронту во вражеское расположение и, пользуясь наступившей темнотой, закрепились в прорыве. Николай Архипович с нетерпением ждал этого момента, и когда ему доложили, что в кольце окружения образован достаточный /405/ коридор, он тотчас отдал приказ выводить из леса все блокированные партизанские отряды и эвакуировать госпиталь. Выход закончился в 01.00 час 15 июня. Из окружения вышли без единого выстрела.

      Боевой день 14 июня закончился полной победой партизан. План противника покончить с партизанами одним ударом за каких-нибудь 3 — 4 часа, как это предполагал командующий германской группировки генерал Кенслер, потерпел провал. Партизаны заставили Кенслера подтянуть второй и третий эшелоны.

      Гитлеровцы понесли громадные потери. Но даже при этом армия оставалась армией. Они не сомневались в своем абсолютном превосходстве, над замкнутыми в кольцо партизанами. Расчет на то, что каратели отстанут, как это было не раз, здесь себя не оправдывал. Боеприпасы у партизан кончались. Нужно было уходить и уходить немедленно этой же ночью, что и было сделано, сделано блестяще благодаря опыту и таланту Прокопюка.

      Выходили в южном направлении, где в коридоре шириной чуть более 300 метров по докладу разведки Горовича немцев не было. Идти на запад означало обрекать себя на постоянную настороженность карателей и угрозу собственных завалов и минных ловушек, которые партизаны щедро наставили при отходе. Не все сразу же согласились с таким решением Прокопюка. Никто тогда не знал, что вопреки общему решению остались с небольшими группами Чепига и Василенко. Они попытались прорваться на запад, попали под губительный огонь карателей и почти все погибли.

      Ранее была достигнута договоренность, что под объединенным командованием партизаны действуют до выхода на линию реки Букова, а в дальнейшем — по своему усмотрению. Не доходя до села Шелига, отряды разобрали раненых и разделились. Здесь формально прекратило свое существование объединенное командование. Оно могло бы позитивно проявить себя и дальше. Но так не случилось.

      Забегая вперед, отметим, что по-иному было во второй половине июня в Билгорайских лесах (Сольская пуща), когда каратели вновь окружили партизан Прудникова, Карасева и две польских бригады Армии Людовой. Здесь же по соседству оказалась однотысячная группировка Армии Крайовой под общим командованием майора «Калины» (Эдвард Маркевич) – инспектора Армии Крайовой Люблинского округа. Однако «Калина» уклонился от «союза с советскими» перед лицом равноценной опасности и сделал это не из-за недоверия к военным способностям советских командиров, а потому, что ему «не по пути» было с советами («даже на одну ночь») политически. Не удалось с ним объединиться и командованию обеих польских бригад Армии Людовой. Посыльному был дан ответ, что «пан спит». Прокопюк специально послал к «Калине» своего заместителя Галигузова. «Калина» отклонил предложение об оперативном подчинении, сославшись на то, что «у него нет полномочий на взаимодействие с советами».

      Прокопюк в своей рукописи приводит слова свидетеля переговоров Анны Дануты Бор Пжичинкувны, дочери квартийместера Армии Крайовой Бора:

      «…В пятницу 23 июня пополудни еще раз приехали в лагерь командиры советской «партизанки». Состоялись переговоры, к которым мы с Ксантурой прислушивались. Советы предлагали, чтобы еще ночью вместе ними пробиться и хотели возглавить командование полком. Их было две тысячи, а нас около тысячи. Инспектор «Калина» на это не согласился, обольщаясь надеждой, что немцы будут преследовать советские отряды и минут нас. Согласие не состоялось. «Советы отбыли»…» /406/

      Калиновцы пренебрегли предложением Прокопюка, остались в лесу и не воспользовались брешью, которую ночью пробили в кольце окружения советские партизаны. Отряды Прокопюка и Карасева, польские бригады Армии Людовой вырвались из «котла». Потери партизан составили 22 бойца и командира и 30 раненых.

      Войдя в лес, каратели нашли деморализованных калиновцев и уничтожили их поголовно. Вырвались с десяток бойцов поручика «Вира», вышел ротмистр «Меч», погиб «Калина», только и успевший предупредить своих подчиненных, чтобы его называли не «пан майор», а «пан капрал». Очевидно, что просчет «Калины» стоил жизни десяти сотен польских солдат, павших жертвой безрассудного руководства Армии Крайовой, в игре которого и сам «Калина», и все его павшие бойцы были всего лишь пешками.

      «А ведь, в сущности, — пишет Прокопюк, — майор «Калина» был, безусловно, антигитлеровцем. Эдвард Маркевич — это его настоящее имя — имел за плечами много лет деятельности в подполье. Его родной брат — поручик «Скала» был зверски замучен при допросе в гестапо… В этом роде многое можно сказать о других офицерах-аковцах. И уж, конечно, ничего дурного не было за душой сотен поляков — рядовых и сержантов Армии Крайовой. Но для таких офицеров как «Калина» и многих других, им подобных, были характерными гонор и слепое повиновение, унаследованные от бездумного офицерского корпуса «санационной» Польши; кастовая замкнутость глухой стеной отгораживающаяся от интересов своего народа. И даже сегодня таким свидетелям билгорайской трагедии как «Меч», «Вир» и другим, которым удалось спастись 24 июня, даже сегодня им недостает непосредственности Анны Бор Пшычникувны, ни гражданского мужества и мужества вообще, сказать правду о тайне Осуховского кладбища (жертвы Билгорайского побоища захоронены в селе Осухи). Наоборот, предпочли и предпочитают хранить молчание, а порой даже пытаются выдать судьбу этих жертв за результат совместных боевых действий с советскими партизанами (такое имело место на десятитысячном траурном митинге в селе Осухи 23-го июня 1957 года, посвященном тринадцатилетию событий в Билгорайских лесах. Плохая, скажем так, услуга истории… Билгорайская трагедия — волнующая тема периода второй мировой войны. Она навсегда останется позорной страницей деяний реакции, не останавливавшейся ни перед чем, когда речь заходила о принижении роли народного движения сопротивления Польши гитлеровской оккупации. Об этой странице истории еще не все сказано…»

      Переход бригады в Сольскую пущу сопровождался целым рядом встречных боев. Особо острое столкновение произошло 15 июня у деревни Шелига, где партизаны разгромили вражескую группу преследования и полностью истребили два дивизиона его конницы.

      21 июня немцы вновь окружили партизан. Николай Архипович и руководители других отрядов решили не доводить дело до нового сражения и покинуть блокированную пущу, поскольку, ввязываясь в подобные бои, партизаны безусловно проигрывали, не имея резервов. Польско-советская группировка разделилась.

      В ночь на 24 июня в исключительно трудной ситуации партизаны пробили брешь в окружении, преодолели три линии вражеского заслона и с боем форсировали труднопроходимую, заболоченную речку Танев. К вечеру 25 июня группировка достигла Янов-Львовского леса. Последующие тринадцать дней партизаны умело маневрировали между Япов-Львовским и Синявскими лесами, /407/ уклоняясь от главных сил противника и громя отдельные группы карателей во встречных боях.

      8 июля в Янов-Львовском лесу удалось принять большой транспортный самолет «Дуглас». На этом самолете и нескольких По-2, прилетавших из-за линии фронта в период с 25 июня по 7 июля, были наконец эвакуированы все раненые. Вслед за эвакуацией наступило новое разделение. Большинство отрядов вышло в обратный рейд на Люблинщину, где они вскоре соединились со вступившими на территорию Польши частями Красной Армии.

      Бригада Прокопюка, соединение Карасева и польско-советский отряд под командованием Н. Куницкого направились в Карпаты. 19 июля бригада Прокопюка форсировала реку Сан в ее верхнем течении и обосновалась на горе Столы (высота 967). Здесь бригада была доукомплектована специальными десантами, предназначавшимися для действий в Чехословакии, и с 1 августа 1944 года начала свою деятельность на территории восточных районов Словакии. Так закончилась для Николая Архиповича Прокопюка боевая работа в Польше.

      В мае 1944 года в Советском Союзе начали подготавливать специальные кадры из чехословацких патриотов. После кратковременного обучения в июле — августе несколько групп было переброшено на территорию Чехословакии. В их состав входили и советские партизаны. Всего было десантировано 24 организаторские партизанские группы, руководимые в основном чехами и словаками. Вслед за десантом на территорию Словакии перебазировалось несколько советских партизанских формирований.

      Рейд бригады Прокопюка в Чехословакии продолжался два месяца. Маневрируя в районе Снина, Гуменне, Медзилаборце на сравнительно небольшой территории, партизаны нарушали связь и снабжение врага, неожиданно появлялись в самых уязвимых для противника местах. Последний бой в Чехословакии в конце сентября бригада вела в тактическом взаимодействии с нашими наступавшими войсками.

      В ночь на 26 сентября силами своей бригады Прокопюк занял хребет на участке между высотами 811 и 909 общей протяженностью 2,9 километра и выслал разведчика, чтобы доложить советскому командованию о своем решении. Разведчик должен был служить проводником для наших частей. Он был уроженцем закарпатского села и хорошо ориентировался в горах.

      Утром противник двинул свой батальон на хребет. К 11 часам немцы – около 200 человек — достигли линии обороны бригады Прокопюка. Но, не успев развернуться, они были смяты партизанами и обращены в бегство. Операция закончилась к 14.00, и в этот день попыток к овладению хребтом Бескид противник больше не предпринимал. Утром бригада, занимавшая оборону на хребте, подверглась атакам немцев с запада, со стороны высот 698 и 909. Бой продолжался в течение всего дня, и в ходе него атаки пехоты врага чередовались с крупными артиллерийскими налетами.

      Партизаны отбили все атаки и продолжали удерживать занятую позицию. В 6 утра 28 сентября на хребет прибыли первый и второй батальоны 869-го полка 271-й дивизии под командованием старшего лейтенанта Пыхтина и капитана Полинюка. Батальонам была придана минометная батарея старшего лейтенанта Шушина из 496-го горновьючного Остропольского дважды Краснознаменного полка Резерва Главного Командования.

      Первый батальон Прокопюк расположил на западе, а второй на востоке хребта вместе со своими подразделениями. В течение двух последующих суток партизаны при поддержке прибывшего подкрепления удерживали свои позиции, /408/ несмотря на ожесточенные попытки противника занять хребет. Так, например, 28 сентября немцы предприняли 16 атак, причем две атаки были ночные. Наступлению пехоты всякий раз предшествовал артиллерийско-минометный налет.

      Имея связь с 271-й дивизией, Николай Архипович получил от командира этой дивизии заверения, что к ним идет поддержка. Помощь необходима была потому, что прибывшие батальоны из-за своей малочисленности и слабости огневых средств не представляли собой существенной силы. Но вечером 29 сентября командир 271-й дивизии сообщил Николаю Архиповичу, что направленные ему части пробиться к хребту не могут, партизанам предлагалось самим изыскать пути к соединению с частями Красной армии. Позиции на Бескидах было приказано оставить.

      Прокопюк составил из своих подразделений группу прорыва, а во втором эшелоне поставил кавалерийский эскадрон, который эвакуировал раненых. Замыкали колонну батарея Шушина и оба батальона 271-й дивизии. Оторвавшись от противника незамеченными в 02.00 30 сентября, партизаны и красноармейцы после шестикилометрового марша перешли линию фронта в районе села Воля Михова. При этом группа прорыва стремительным ударом с тыла уничтожила пять дзотов, несколько пулеметных гнезд и минометную батарею противника. Эта операция заняла 15 минут, и в образовавшийся коридор вышли подразделения Прокопюка и части 271-й дивизии, эскадрон эвакуировал 50 раненых.

      Всего в боях за хребет Бескид потери партизан составили 6 человек убитыми и 34 человека ранеными. Без вести при прорыве пропало 8 человек. Обо всем происшедшем на хребте Бескид Николай Архипович доложил рапортом командующему 4-м Украинским фронтом генерал-полковнику И.Е. Петрову. 1 октября 1944 года бригада Николая Архиповича соединилась с нашими войсками. Схватка на хребте Бескид была последним боем Прокопюка в Великой Отечественной войне.

      290 бойцов и командиров бригады, созданной на базе спецгруппы «Охотники», были награждены орденами и медалями. Кроме того, 75 человек удостоились наград Польской Народной Республики и 125 человек – Чехословацкой Социалистической Республики. Николаю Архиповичу Прокопюку было присвоено звание Героя Советского Союза. Кроме того, он награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени и медалями, а также восемью иностранными орденами — польскими и чехословацкими. В энциклопедиях Николаю Архиповичу Прокопюку посвящено несколько скупых строк.

      Источники и литература
      Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).
      Ф.17. Оп.1. Д.401. Лл.8-11.
      Ф.71. Оп.25. Д.11914. Лл.2-45.
      Российский государственный военный архив (РГВА). Ф.38963. Оп.1. Д.59.
      Медведев Д. Сильные духом. М.: Молодая гвардия, 1979. /409/
      Старинов И.Г. Мины замедленного действия. Альманах Вымпел. Москва, 1999.
      Судоплатов П. Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005.
      Федоров А.Ф. Подпольный обком действует. М.: Воениздат, 1956.
      Чекисты. М.: Молодая гвардия, 1987.
      Попов А. Лубянка. Диверсанты Сталина. Яуза. ЭКСМО. Москва. 2004.

      Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 394-409.
    • Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty
      By hoplit
      Просмотреть файл Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty
       
      Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty // Modern Asian Studies. Volume 38. Issue 01. February 2004, pp 145 - 189.
      Автор hoplit Добавлен 09.01.2020 Категория Китай
    • Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty
      By hoplit
      Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty // Modern Asian Studies. Volume 38. Issue 01. February 2004, pp 145 - 189.