Sign in to follow this  
Followers 0
Saygo

Братья-государи Тэндзи и Тэмму. Смута Дзинсин

2 posts in this topic

С.А. Родин. НЕБЕСНЫЙ МУДРЕЦ И НЕБЕСНЫЙ ВОИТЕЛЬ. ГОСУДАРИ ТЭНТИ И ТЭММУ В ЯПОНСКИХ ПИСЬМЕННЫХ ПАМЯТНИКАХ VIII В.1

В 645 г. принц Нака-но Оэ, будущий государь Тэнти (668–671) на глазах у своей матери, действующей государыни Когёку2, с мечом в руках набрасывается на влиятельного сановника Сога-но Ирука3. Государыня удаляется во внутренние покои дворца, а Нака-но Оэ со своим помощником, Накатоми-но Каматари (614–669), довершает начатое дело и убивает сановника. По версии, приведенной в мифолого-исторической хронике Нихон сёки (720), принц убивает Ирука, поскольку последний «задумал разрушить небесные храмы и прекратить линию наследования Солнцу»4. Таким образом, одним из первых деяний будущего государя, известного по его китайскому посмертному имени, приписанному историографами VIII в., как государь Тэнти (天智), «Небесный мудрец», было убийство.

Irukaansatsuzu.jpg

Убийство Сога-но Ирука


Смерть и кровь считались сильнейшими источниками ритуальной нечистоты кэгарэ, и правителям надлежало избегать любых контактов с ней5. Случай с убийством Сога-но Ирука представляется вопиющим нарушением как придворного церемониала, так и традиционных представлений о допустимом и запретном, именуемых синтоизмом, поскольку ритуальному загрязнению подверглись государевы покои.

Сам факт обнажения оружия в присутствии государыни считался недопустимым. Принц Нака-но Оэ сознательно нарушает эти запреты, и оправдывает его лишь одно – он делает это ради защиты государева рода и сохранения правильной линии преемственности власти, линии «наследования Солнцу».

Hyakuninisshu_001.jpg

Государь Тэндзи


С принцем Нака-но Оэ и его единоутробным младшим братом, принцем Оама (государь Тэмму, 天武 , «Небесный воитель», 672–686), связан самый сложный внутридинастийный конфликт, длившийся со второй половины VII по конец VIII вв., и начавшийся со «смуты года Дзинсин» (672). Находясь при смерти, Тэнти назначает наследником своего сына, принца Отомо (государь Кобун 671–672),однако его свергает принц Оама и сам восходит на престол под именем государя Тэмму. До правления государя Конин (770–781) престол будут занимать исключительно потомки «Небесного воителя». С его именем связаны значительные социально-политические преобразования. До Тэмму государи именовались о-окими, теперь же начинает последовательно применяться бином тэнно. В Китае этим термином (кит. тянь-хуан) обозначали небесного императора или Полярную звезду, располагавшуюся на севере небосвода.

678px-Emperor_Temmu.jpg

Государь Тэмму


Согласно идеям конфуцианства, осуществлять управление следует уподобившись Полярной звезде, замершей на одном месте, чтобы остальные звезды вращались вокруг нее6. Тяньхуан – небесный император, верховное божество даосского пантеона, пребывает в небесном дворце, откуда он управляет даосскими мудрецами чжэньжэнь (яп. махито). В системе титулов знатности якуса-но кабанэ, введенной Тэмму в 684 г., наибольшим престижем как раз обладал титул махито. При Тэмму также ведется усиленная разработка идеологических основ государства – издается указ о составлении государственных хроник и «Законов Киёмихара» (текст не сохранился)7.

Особое внимание, уделяемое Тэмму идеологическому компоненту власти, может быть обусловлено недостаточной легитимностью самого правителя. Хотя формально не было выработано правил передачи трона, восшествие на престол брата, а не сына государя Тэнти в исторической перспективе воспринималось негативно. Так, в 781 г. при решении вопроса о престолонаследии были приложены все усилия, чтобы не допустить на трон потомка Тэмму, принца Осабэ, уже объявленного наследным принцем. Вместо него на трон был посажен принц Сиракабэ, потомок Тэнти, хотя его мать даже не принадлежала к верховной японской аристократии, а происходила из рода Такано, потомков королевской семьи Пэкче8.

Данное исследование посвящено анализу образа государей Тэнти и Тэмму на материале письменных источников VIII в.,отразивших отношение японской элиты того времени как к личности самих государей и оценке их исторической значимости, так и к проблеме смены правящей ветви государева рода. Ценнейшими историческими источниками для разработки данного вопроса являются тексты мифолого-исторических хроник Кодзики9 (712) и Нихон сёки (720), поскольку инициатором их создания был сам государь Тэмму, и перед составителями, помимо общей легитимации правящего рода, стояла задача возвеличивания «Небесного воителя».

Несколько иной взгляд на события «смуты года Дзинсин» и правление Тэмму и его потомков представлен в хронике Сёку нихонги (797), заказчиком которой был государь Камму (781–806), с чьим именем связано восстановление у власти династийной линии Тэнти.

Интересующие нас сведения содержатся также в поэтической антологии Кайфусо (751). Несмотря на то, что поэзия относится к разряду изящной словесности (вэнь), составители антологии преследовали совершенно определенные политические цели и находились в рамках конъюнктурной системы.

Еще одним ценным источником для исследования является Кадэн (760), «Жизнеописание рода Фудзивара», поскольку род Фудзивара был обязан Тэнти как своим возвышением, так и появлением – фамилия Фудзивара была дарована Накатоми-но Каматари «Небесным мудрецом» в 669 г. Как пишет А.Н. Мещеряков: «при потомках Тэмму Фудзивара не чувствовали себя окончательно комфортно»10. Для полноты картины к исследованию привлечен также генеалогический свод Синсэн сёдзироку (815), инициатором составления которого был также государь Камму.

Составителям хроник и антологий приходилось учитывать сразу несколько факторов. В первую очередь, текст должен был отвечать запросам заказчика и получателя, которыми, в случае с хрониками, выступало государство в лице государя или государыни, относившихся к тому или иному ответвлению правящего рода. Во-вторых, готовый текст должен был учитывать интересы кланов, к которым принадлежали как сами составители, так и гипотетические адресаты – японская придворная элита. По этим причинам в памятниках мы не встретим открытого высказывания недовольства правлением ни Тэнти, ни Тэмму, однако оценку их действий позволяет выявить анализ структуры и символической системы, применяемой в указанных текстах.

Конфуций на службе японских богов. Тэнти и Тэмму в Кодзики

Текст Кодзики не содержит описания правления ни Тэнти, ни Тэмму, однако политические взгляды составителя хроники, О-но Ясумаро (ум. 723), и характер политического заказа становятся понятны при чтении «Предисловия». Тэмму характеризуется как идеальный правитель, а принц Отомо - сын Тэнти и его сторонники названы «жалкой сворой» и «злыми силами»11. Инициатором составления этого мифолого-исторического текста был сам государь Тэмму, что объясняет обилие панегирических характеристик его правления в предисловии. Мотивом для создания текста Кодзики указано стремление Тэмму исправить ошибки в летописях и сказаниях различных родов: «Посему нам угодно, чтобы были составлены и записаны императорские летописи, распознаны и проверены старинные сказания, устранены заблуждения и установлена истина, и чтобы она была поведана грядущему потомству»12.

Тэмму, не обладавший достаточной легитимностью, стремился не только сохранить власть, но также обеспечить ее передачу своим наследникам и упрочить собственное положение в глазах будущих поколений посредством создания «правильной» версии истории. Процедура отделения «правды и истины» от «лжи и искажений» посредством создания письменного текста свидетельствует о возросшем авторитете письменности13 и восприятии японской элитой конфуцианской концепции «исправления имен», заключавшейся в установлении однозначных соответствий между вещами и их наименованиями, и служившей основой всякой политической деятельности, направленной на упорядочивание социума14.

Ясумаро в «Предисловии» не упоминает напрямую ни Тэнти, ни Отомо, буквально вычеркивая их из истории. В то же время вступление на престол Тэмму, по версии Кодзики, было предопределено как синтоистскими божествами («услыхал он во сне песнь»)15, так и небесными знамениями конфуцианского толка («Непрестанный Гром ответствовал временам»)16. Само же правление «Небесного воителя» характеризуется как эра совершенномудрого государя, заботившегося о поощрении «добрых обычаев» и распространении «светлых нравов».

Наблюдается контаминация синтоистских и конфуцианских представлений о престолонаследии и политической власти, причем конфуцианство призвано оправдать смещение с престола государя Кобун и смену правящей ветви государева рода. Апелляции к синтоизму в данном случае были вовсе не на руку ни Тэмму, ни его потомкам.

Избранники Неба. Тэнти и Тэмму в Нихон сёки

Правила, по которым следовало осуществлять передачу престола, не были законодательно определены ни в VII, ни в VIII вв.17. Преемственность власти осуществлялась на основании норм права традиционного. В эпоху Нара (710–784) появляются описания общих принципов, которыми следует руководствоваться при назначении чиновников на высшие государственные должности18, но это не касается правящего рода. В государевых указах-сэммё, касавшихся вопросов отречения от престола или восхождения на трон очередного правителя, встречаются отсылки к неким «вечным законам», установленным Тэнти19. Возможно, речь в сэммё идет о не сохранившемся (не существовавшем?) тексте законодательного свода Оми рё, создание которого приписывается хрониками «Небесному мудрецу», а возможно, имеется в виду предсмертная воля Тэнти, передавшего престол своему сыну Отомо, а не брату Оама. М.В. Грачев, со ссылкой на Накамура Кэйдзи, пишет: «Тэнти <...> провозгласил (или якобы провозгласил) “новый” порядок наследования престола, когда либо сам государь, либо императорский дом в целом выбирал себе преемника еще при жизни действующего правителя»20. Западные исследователи придерживаются схожего мнения, добавляя также, что Тэнти использовал патрилиниальную схему передачи власти, поскольку при его дворе находилось множество приближенных из корейского государства Пэкче, где подобный порядок престолонаследования, вслед за Китаем, был нормативным21.

Обстоятельства, связанные с передачей власти от Тэнти к Кобун, описаны в хронике Нихон сёки: «Государь стал чувствовать себя хуже. Он призвал наследного принца (Оама – С.Р.) в свои покои и рёк: “Мы очень больны. Оставшиеся дела передаем тебе”. Тот поклонился и отказался, сославшись на болезнь»22. Далее читаем слова принца Оама: «“Хочу, чтобы ты, государь, передал Поднебесную государыне, а принца крови Отомо сделал престолонаследником”. Государь с ним согласился»23. Хотя текст Нихон сёки, составлявшийся по распоряжению Тэмму, не отрицает факта назначения Отомо престолонаследником, дважды подчеркивается, что «истинным» намерением Тэнти было передать власть Тэмму, да и в адрес Тэнти со страниц хроники звучат упреки в утрате мандата Неба: «Люди говорили: “Государь утерял мандат Неба?”»24.

Мандат Неба (天金, яп. тэммэй, кит. тяньмин) – центральный компонент китайской политической философии – служил подтверждением легитимности правления той или иной династии, и его утрата неизбежно приводила к смутам и смене власти25.

Помимо привлечения идей китайской политической философии, легитимность Тэмму обосновывается также многократными апелляциями к верховным божествам синтоистского пантеона и конфуцианским благим знамениям. Так, в борьбе против Отомо войска Тэмму заручаются сакральной поддержкой богини Аматэрасу26. Боги неба и земли проявляют свою благосклонность по отношению кгосударю, остановив по его желанию грозу27. Исход решающего сражения «смуты года Дзинсин» и вовсе был предопределен синтоистскими божествами, которые, используя тело управителя уезда Такэти в качестве медиума, предупредили Тэмму о возможной опасности иповедали ему как ее избежать – поднести дары гробнице государя Дзимму, первого японского государя, основателя правящего рода и прямого потомка Аматэрасу.

Появление Каму Ямато Иварэбико (он же – Дзимму) здесь закономерно – это очередная попытка Тэмму доказать истинность своих притязаний на трон посредством апелляции к основателю божественной династии, подтвердившему его полномочия. Идея связи образов Дзимму и Тэмму подтверждается также при анализе посмертных имен правителей. Хотя посмертные имена китайского типа были введены лишь в середине VIII в.28, их анализ позволяет выявить особенности политической идеологии в период Нара. В состав имен Дзимму и Тэмму входит иероглиф 武 (яп. му, «воин», «воинственный»). Имя Дзимму может быть переведено как «божественный воин» или «божество-воин»29, а Тэмму – «небесный воин». Посмертные имена двух государей, при внешнем сходстве, отражают процесс идеологической переориентации. Если для первоимператора источником его воинственных потенций, а равно и легитимности, указано божество (или божества), то для Тэмму таким источником будет выступать уже Небо.

Смена источника легитимности отражает процесс усвоения китайской модели императорской власти, где не верховные божества, но Небо наделяет династию властными полномочиями, дарует мандат Неба и ниспосылает запас добродетели дэ (德, яп. току), необходимой для осуществления правления. Не приходится говорить об отказе правящего рода от утверждения легитимности посредством сакральной генеалогии – традиционные представления продолжают играть решающую роль в политической и ритуальной практике, однако можно утверждать, что начиная с правления Тэнти и Тэмму наблюдается контаминация китайской и японской политических парадигм. Посмертное имя государя Тэнти, как и имя Тэмму, включает в себя иероглиф «небо» (天, яп. тэн), выступающее источником его «мудрости» (智 , яп. ти). Заметим, что иероглиф «небо» не использовался в китай-ских посмертных именах ни одного государя, помимо Тэнти и Тэмму, а бином «мандат Неба» содержится лишь в японском посмертном имени государя Тэнти: Амэ-но Микото Хиракасу Вакэ (Муж, который впервые открыл мандат Неба)30.

Небесная мудрость и китайская грамота. Тэнти и Тэмму в Кайфусо

Несмотря на то, что государь Тэнти «прославился» как убийца Сога-но Ирука и потерпел поражение от войск корейского государства Силла и китайской династии Тан в 663 г.31, потомкам он запомнился вовсе не ратными деяниями, а внедрением идей китайской образованности и развитием литературного творчества, в том числе сложения китайских стихов-канси. Так, по инициативе Тэнти в 670 г. было открыто первое в истории Японии придворное учебное заведение32. Образ мудрого правителя создается и в предисловии к первой в Японии поэтической антологии, Кайфусо: «Прежний император Оми (Тэнти – С.Р.) получил мандат [Неба], открыл-расширил императорское дело, открыл-расширил государевы деяния так, что соответствовали они путеводным Небу-Земле и просияли в благородном космосе. Он полагал, что для упорядочивания манер и улучшения нравов нет ничего лучше письменности, а для разлива добродетельности и просвещения тела нет ничего первее наук. А потому он учредил школу, призвал молодых и талантливых, установил пять церемоний, учредил сто законов. Его законы и установления по своим размаху и широте не имели себе равных с глубокой древности»33.

Составление антологии Кайфусо проходило, по всей видимости, под контролем рода Фудзивара, чей основатель, Накатоми-но Каматари, был ближайшим сподвижником Тэнти. Род Фудзивара не устраивало положение, при котором на трон возводились потомки государя Тэмму и его супруги Дзито. Помимо прочной ассоциации Тэнти и Каматари, неприятие Тэмму было вызвано, возможно, еще и тем, что в ходе «смуты года Дзинсин» был казнен брат Каматари, Канэ34. В VIII в. положение дома Фудзивара не раз оказывалось под угрозой, однако наиболее значительные неприятности ему доставил внук Тэмму и сын принца Такэти, принц Нагая. Со смертью Фудзивара-но Фухито, второго сына Каматари, карьерный рост представителей этого клана замедлился, а главную должность в чиновничьей иерархии в 724 г. занял принц Нагая35.

Неоднозначность отношений между представителями рода Фудзивара и принцем Нагая видна как из текста антологии Кайфусо, так и из хроники Сёку нихонги. В Кайфусо имплицитно содержится идея о неподобающем поведении Нагая и его неправедном желании составить конкуренцию государю. Во-первых, в большинстве случаев имя принца Нагая записывается на китайский лад как Чжан-ван (張王),36 что с одной стороны оправдано спецификой самой антологии, с другой – маркирует Нагая в качестве «вана», то есть данника Китая, а не опоры японского государя. Многие стихотворения, сложенные на поэтических собраниях в усадьбе принца, приписывают ему обладание качествами, свойственными лишь правящему государю: добродетелью-току, мироустроительными потенциями37, а предисловие к стихотворению № 65 (Пир осенним днем в доме Чжан-вана для гостей из Силла) и вовсе утверждается, что он установил «единство письменности и ширины дорог». Представители рода Фудзивара, напротив, очень аккуратно относились к возможной интерпретации их действий как посягательства на права государева рода. Так, Фудзивара-но Фухито отказывается от должности Главного министра (получил назначение посмертно), поскольку до него ее занимали исключительно потомки государей. Согласно Сёку нихонги, Нагая был обвинен в «ворожбе» и приговорен к смерти в 729 г., а в 738 г., с приходом к власти Татибана-но Мороэ и очередным ослаблением позиций Фудзивара, оправдан38. Разумеется, трудно говорить о единомыслии внутри такого крупного рода, как Фудзивара, в VIII в. распавшегося на четыре «дома», но безусловным является неприятие этим родом потомков Тэмму, в данном случае, принца Нагая, и возвеличивание образа Тэнти.

В Кайфусо помещены также 9 биографий «поэтов прошлого», из них 4 – биографии принцев, трое из которых были потомками Тэнти и лишь один – Тэмму. Открывается антология жизнеописанием принца Отомо, (он же – государь Кобун). Принц Отомо характеризуется исследователями как самый способный из детей Тэнти. В 670 г. ему было суждено стать первым в истории Японии Главным министром и возглавить Государственный совет Дадзёкан, учрежденный годом позже39. Перевод его жизнеописания приводим ниже:

"Наследный принц был старшим сыном императора Оми. Сложения выдающегося, нрава глубокого и проницательного. Глаза его ярко сияли, озаряя все вокруг ярким светом. Танский посол Лю Дэгао сказал, его заприметив: «Этот принц на прочих людей внешним видом не походит, не из этой он страны!». Однажды ночью приснился принцу сон, будто небеса разверзлись, и старец в красных одеждах приблизился к принцу и преподнес ему Солнце – поднял его над головой и принцу передал. Но вдруг кто-то вылез из-под мышки, Солнце украл и скрылся. Проснувшись, принц чрезвычайно разволновался и спросил толкование у внутреннего министра Фудзивара (Каматари – С.Р.). Вздыхая, тот сказал: «Боюсь, что после 10000 лет священного правления (правления Тэнти – С.Р.) обманщик возжелает престолом завладеть. Я же того не желаю. Ваш подданный слышал, что на Пути Неба нет любимчиков, и помогает Небо лишь тем, кто творит добро. Прошу о том, чтобы добродетель-току принца преумножалась его деяниями. Тогда бедствия и несчастья не одолеют. У меня же есть дочь, и желаю лишь того, чтобы стала она Вам супругой и помощницей». Вскоре породнились они, и было это прекрасно.

Лишь стоило принцу достичь возраста службы, как назначили его Главным министром, и управлялся он с сотней дел. Наследный принц обучился многому, был талантлив в литературе и военном деле. Управляясь с 10000 дел, он непрестанно вызывал почтение и благоговейный трепет у чиновников. Когда исполнилось ему 23 года, назначен он был наследным принцем. Многих ученых мужей он пригласил и приютил. Принц от природы обладал светлым умом и с малых лет почитал учения древних. Стоило ему взяться за кисть – получалось литературное произведение, стоило ему заговорить – начинался ученый спор. Люди того времени, принимавшие участие в спорах, попадали в затруднительное положение из-за его всесторонней учености. И хотя дни проходили, его поэтический талант со временем лишь обновлялся. Во время «смуты года Дзинсин» принц утратил мандат Неба. Было ему 25 лет"40.

Жизнеописание превозносит качества Отомо и обвиняет Тэмму в узурпации трона, называя его «обманщиком». Показательно, что Каматари приписывается предвидение данного события, однако утрату мандата Неба принцем Отомо он предотвратить не смог. За жизнеописанием следует стихотворение кисти принца, превозносящее добродетель Тэнти:

Государево сияние сверкает, подобно Солнцу и Луне!
Императорская добродетель-току вмещает Небо и Землю!
Три начала в великом мире процветают!
Десять тысяч стран выражают почтительность подданных.

Положительной характеристики удостаиваются в Кайфусо также принц Кавасима, второй сын Тэнти, и принц Кадоно, внук Тэнти и сын Отомо. Кавасима наделен «нравом спокойным и великодушным», «манерами изящными» и преданностью государю. В тексте указывается, что Кавасима был дружен с принцем Оцу, третьим сыном Тэмму, однако донес государю о замыслах своего друга, якобы планировавшего переворот. Составители антологии вступаются запотомка Тэнти: «И по сей день мы сомневаемся в том, что очернил он друга, не попытавшись перед тем образумить его»41. Позиция составителей более чем ясна – в тексте употребляется личное местоимение, что встречается в подобных памятниках чрезвычайно редко.

Сам принц Оцу не наделяется отрицательными характеристиками напрямую42. Говорится лишь о том, что он был «сбит с толку» наветами «дурного монашка» из Силла и «беззаконие замыслил». В очередной раз доносится до нас голос составителей: «Ах-ах, как же печально! Превосходными талантами обладал, а верноподданность и сыновний долг не исполнил»43. Покушение на престол являлось тягчайшим преступлением в глазах японской элиты и весомым аргументом для устранения потенциального мятежника. Верно, как нам думается, и противоположное утверждение – высшей заслугой перед государством было способствование правильной передаче престола. Подтверждение этому находим в жизнеописании принца Кадоно, внука Тэнти:

"Принц был внуком императора Оми, старшим сыном наследного принца Отомо. Его матерью была старшая дочь императора Киёмихара (Тэмму – С.Р.), принцесса крови Тоти. Благородство его было всеохватным, а манеры – утонченными. Внешность его была прекрасной, а проницательность – превосходной. Его «древесина» (личностные качества – С.Р.) подошла бы для опорного столпа, а «земля» (знатность происхождения – С.Р.) достоинства государя и рода матери совмещала. С малых лет полюбил ученость и глубоко постиг канон и исторические писания. Любил он сочинять стихи, и были они превосходными. Также владел он и живописью. Будучи прямым внуком государя Киёмихара, получил он четвертую большую степень ранга дзё (соответствует младшему 5 рангу нижней ступени – С.Р.) и назначен Министром управления. После кончины принца Такэти (сын Тэмму – С.Р) вдовствующая государыня призвала всех принцев и чиновников всех министерств в Запретные покои, замыслив определить наследника Солнца. Тогда все подданные, каждый себялюбиво выставляясь, множество доводов стали в беспорядке приводить. Принц же, выйдя вперед, заговорил: «Законом нашего государства с века богов является наследование небесного престола детьми и внуками. Поэтому, если передавать власть братьям, то это тут же приведет к смутам. Ниц простершись, молвлю, разве кому подвластно предугадать волю Неба? Однако если про дела людские молвить, наследование священному престолу должно определиться естественным образом. Против этого может ли кто высказаться?». Тогда принц Югэ (младший брат Такэти, сын Тэмму – С.Р.) со своего места выступить пожелал, но принц (Кадоно – С.Р.) браниться принялся, и тот говорить не стал. Государыня-вдова то мнение об устройстве государства одобрила. Особым указом присвоила она принцу старший 4 ранг и назначила его Министром кадров. Когда скончался, было ему 37 лет"44.

В этом жизнеописании Тэмму и его потомки уже напрямую обвиняются в нарушении порядка «наследования Солнцу», апотомок Тэнти представлен гарантом соблюдения «правильного» порядка престолонаследия. Показательна и его речь о неком «законе», действующем с «века богов», согласно которому передавать престол можно своим детям, но не братьям, дабы избежать смуты в государстве. Подобного закона в текстах законодательных сводов VIII в. не зафиксировано, однако речь может идти о «законах вечных», установленных Тэнти, на которые ссылаются государи в своих указах-сэммё. Для потомков Тэмму такое утверждение было равносильно признанию отсутствия легитимности, поскольку «Небесный воитель» был братом Тэнти и инициатором убийства его сына.

Асимметрия Мудрости и Гнева. Тэнти и Тэмму в Кадэн

Кадэн («Жизнеописание рода Фудзивара», 760 г.) дает следующую характеристику Тэнти (тогда еще принцу Нака-но Оэ): «[Каматари] снова и снова радел о выборе государя среди принцев. Только Нака-но Оэ был выдающимся человеком»45. Остальные принцы, по мнению Фудзивара-но Накамаро (706–764), автора данного текста, не обладали должными достоинствами для занятия престола. Правление Тэнти характеризуется как время, когда «добродетель-току укрыла собой весь мир <…> Не случалось происшествий, <…> появились дома с избытком запасов. Народ повсюду превозносил благоденственное правление»46. В тексте приводится эпизод, отсутствующий в Нихон сёки: Тэмму во время пира, устроенного Тэнти, достает копье и протыкает настил пола, чем вызывает на себя гнев брата. Каматари удается примирить государя и принца. Эпизод имеет типологическое, даже симметричное сходство с описанием событий 645 г., когда Нака-но Оэ и Каматари убили Сога-но Ирука во дворце государыни Когёку.

Обнажать оружие в присутствии государя было совершенно немыслимо. Поскольку хроника Нихон сёки создавалась по велению Тэмму, подобный эпизод, свидетельствовавший о нарушении имцеремониала, с легкостью мог быть опущен ее составителями. Каматари же здесь отводится роль миротворца, предотвратившего распрю внутри государева рода, тогда как в Нихон сёкион, наоборот, помогает Тэнти в
убийстве Ирука.

Государев род: продолжение следует. Тэнти и Тэмму в Сёку нихонги

Хроника Сёку нихонги, составленная по указу государя Камму, восходившего к линии Тэнти, упоминает как «Небесного мудреца», так и «Небесного воителя». Упоминания Тэнти содержатся в основном в указах, связанных с престолонаследием. Так, например, сэммё о восшествии на престол государыни Гэммэй (707–715) содержит упоминание Тэнти, однако обходит молчанием Тэмму: «И вот законы те, что установлены и назначены государем, сыном Ямато, о коем молвят с трепетом, правившим Поднебесной из дворца Оми-Оцу, – законы, что вместе с Небом – Землей долго длятся, с Солнцем – Луной далеко длятся, законы вечные, неизменные, кои принять и исполнять надлежит, все мы приняли и с трепетом службу несли»47. Отсылки к «внушающему трепет» правителю из Оми-Оцу содержатся и в ряде других подобных указов48.

В прочих сообщениях государя Тэнти упоминают вместе с Каматари, дабы обосновать те или иные привилегии по отношению к дому Фудзивара: назначение на должность Правого, а затем Главного министра Фудзивара-но Нагатэ49, учреждение празднеств в честь Каматари в храме Ямасинадэра50. Самое первое сообщение хроники, имеющее отношение к двум интересующим нас небесным государям, упоминает их вместе: «Во 2 день 12 луны (2 г. Тайхо, 702 г. – С.Р.) оглашен указ: “Девятый день девятой луны и третий день двенадцатой луны считать днями поминовения предыдущих государей. Всем министерствам в эти дни надлежит воздержаться от выполнения служебных обязанностей”». Указ помещает день смерти Тэмму раньше дня смерти Тэнти, тем самым ставя Тэмму выше. Государственный траур назначается не по Котоку или Саймэй, но по Тэнти и Тэмму, что подтверждает нерасторжимость этой пары в идеологической системе, выстроенной японской элитой. Тэмму напрямую в хронике упоминается редко, в основном в сообщениях о смерти его детей51 или при сообщении генеалогий его внуков, взошедших на престол. В записи от Тэмпё-ходзи 7-10-28 «Небесный воитель» упомянут также не в самом выгодном контексте: сообщается об изъятии у некоего Таката-но Хитотари кормовых дворов, дарованных ему государем Тэмму за заслуги в ходе «смуты года Дзинсин». Причиной для конфискации имущества и тюремного заключения Таката послужило убийство монаха52.

Все сообщения Сёку нихонги относительно Тэнти и Тэмму касаются прошлого, однако это «прошлое» представляется неравнозначным. Для Тэнти это отсылки к сохранению традиций и «вечных законов», к почитанию предков, тогда как для Тэмму оно выглядит скорее как «прошедшее прошлое». Японская элита отказывается от «воинственности» в пользу «мудрости».

И снова об «исправлении имен». Тэнти и Тэмму в Синсэн сёдзироку

Предисловие, написанное составителями к генеалогическому своду Синсэн сёдзироку (815), игнорирует Тэмму, подобно тому, как не нашлось места Тэнти в предисловии Кодзики, однако упоминает государей Тэнти и Камму. Первому вменяется в заслугу составление подворных записей-косэки. Государь Камму, потомок Тэнти, описан совершенномудрым правителем конфуцианского толка, наделенным гуманностью и занимавшимся «исправлением имен». Период правления Тэмму и его потомков практически полностью выпадает из поля зрения составителей свода. Отдельно упоминаются лишь годы Тэмпё-сёхо (749–757) и Тэмпё-ходзи (757–765), описанные в Синсэн сёдзироку как годы хаоса: «…знаки, которыми записывались старые и новые родовые имена, перестали отличаться <…> не осталось почти никого, кто бы знал истину»53, – говорится о годах Тэмпё-сёхо. «Ученых распустили, а [составление реестра] не было возобновлено»54, – таковы неутешительные итоги годов Тэмпё-ходзи по оценке авторов «Вновь составленных списков родов».

Государи Тэнти и Камму, чьи описания обрамляют в тексте эту эпоху хаоса и энтропии, таким образом, выступают в качестве мироустроителей, действующих посредством «исправления имен». Тэнти описан как основоположник порядка, Камму – как правитель, восстановивший истину и гармонию. Отсюда видно, что правление Тэмму и его потомков представлялось японской элите начала IX в. исторической ошибкой и эпохой нестабильности, окончившейся лишь с восстановлением линии Тэнти. Добавим также, что из поименованных в предисловии 6 составителей свода, двое принадлежали к роду Фудзивара, к IX в. окончательно упрочившему свое положение у кормила власти.

«Учиться и…». Выводы

Из представленного анализа текстов видно, что как государев род, так и правящая элита Японии в VII–VIII были далеки от идейного единства. Приход к власти государя Тэмму в результате «смуты года Дзинсин» оценивался отрицательно сторонниками Тэнти, к числу которых относились члены рода Фудзивара, причастные к составлению большинства имеющихся в распоряжении исследователей текстов эпохи Нара. В подтверждение того, что приход к власти «Небесного воителя» был нарушением нормального порядка вещей, приводились доводы всех известных японской элите того времени идейных систем – как синтоизма с утверждением о «наследовании Солнцу» на основании «законов», существовавших с «века богов»,и передачей власти детям, но не братьям, так и китайских представлений о «мудром правителе» и поддержании гармонии мироустройства посредством «исправления имен». Тэмму, вероятно, также понимал недостаточную легитимность своего восхождения на престол, чем были вызваны его попытки создания «правильной» версии истории с использованием того же идеологического арсенала, однако решающая роль осталась за доводами синтоизма.

Послесловие. Посмертная судьба «Мудреца» и «Воителя»

Подтверждение негативной оценки восхождения на престол потомков Тэмму мы находим также в более поздних текстах, посвященных вопросу престолонаследия. Характерный пример – «Дзинно сётоки» («Записи об истинном наследовании престола божественными императорами», 1343 г.) Китибатакэ Тикафуса. Так, переход власти от государыни Сётоку к государю Конин описан как возврат к «правильной преемственности», то есть восстановление линии Тэнти55. Посмертная судьба наследного принца Отомо, сына Тэнти, которого даже составители Кайфусо напрямую не называют государем, сложилась тоже вполне благополучно – в 1870 г. государь Мэйдзи присвоил ему посмертное имя Кобун и утвердил в качестве 39 императора Японии.

Примечания

1. Автор выражает сердечную благодарность А.Н. Мещерякову, М.В. Торопыгиной, А.А. Мещеряковой, Е.Б. Сахаровой, А.О. Родиной и Ю.С. Марышевой за всестороннюю поддержку.
2. Государыня Когёку (641–645), мать принцев Нака-но Оэи Оама (Тэнти и Тэмму), вторично взошла на престол под именем государыни Саймэй (655–661).
3. Описание эпизода см. в «Нихон сёки»: Когёку 4-6-12. Здесь и далее все сообщения Нихон сёки цитируются в переводе А.Н. Мещерякова и Л.М. Ермаковой по изданию: Нихон сёки. Анналы Японии. В 2Т., СПб.: Гиперион, 1997. Отсылки к конкретным местам памятника даются с указанием имени государя или девиза правления и даты. Запись вроде Когёку 4-6-12 следует читать как «4 день 6 луны 12 года правления государыни Когёку». Аналогичная система выбрана нами для ссылок на данные исторической хроники Сёку нихонги.
4. Нихон сёки, там же.
5. См., например, Родин С.А. Политическая культура // История японской культуры. М.: Наталис, 2011. С. 19.
6. Подробнее о титулатуре японских правителей см. Мещеряков А.Н. Японский император и русский царь. М.: Наталис, 2004.
7. Родин С.А. Указ. соч. С. 21–22.
8. Там же. С. 22.
9. Кодзики. Записи о деяниях древности / Пер. и комм. Е.М. Пинус. В 2 т. СПб: Шар, 1994. Т. 1. Здесь и далее хроника цитируется впереводе Е.М. Пинус.
10. Мещеряков А.Н. Рецепция теории «мандата Неба» в древней Японии // Япония в объятиях пространства и времени. М.: Наталис, 2010. С. 162.
11. Кодзики. Указ. соч. С. 31.
12. Там же. С. 32.
13. Родин С.А. Указ. соч. С. 42.
14. О концепции «чжэньмин» см., например, Ткаченко Г.А. «Исправление имен» – о чем не говорил Конфуций? // Древние культуры Восточной и Южной Азии. М.: МГУ, 1999.
15. Кодзики. Указ. соч. С. 31.
16. Там же. С. 31.
17. Грачев М.В.Идея преемственности императорской власти в древней и средневековой Японии // Синто – путь японских богов. В 2 Т. Т. 1. Очерки по истории синто. СПб.: Гиперион, 2002. С. 148–165, см. особ. С. 149.
18. Сёку Нихонги. В 6 т. Токио: Иванами сётэн, 2005. Тэмпё-дзинго 2-1-8. Здесь и далее все данные хроники «Сёку нихонги» приводятся по указанному изданию. Кроме отдельно указанных случаев, перевод выполнен автором настоящей статьи.
19. См., например, Норито. Сэммё / Пер. со старояпонского Л. М. Ермаковой. М.: Наука, 1991.
20. Грачев М.В.Указ. соч. С. 150–151.
21. Piggott J. The Emergency of Japanese Kingship. Stanford: Stanford University Press, 1977. P. 123.
22. Нихон сёки. Указ. соч. Тэнти 10-10-17.
23. Нихон сёки. Указ. соч. Т. 2. С. 206.
24. Там же. С. 200.
25. Подробнее см. Мещеряков А.Н. Указ. соч.; Духовная культура Китая. Мифология. Религия. М.: Наука, 2007. С. 614–618.
26. Нихон сёки. Указ. соч. Тэмму 1-6-26
27. Там же. Тэмму 1-6-27.
28. Грачев М.В.Указ. соч. С. 156.
29. Там же.
30. Мещеряков А.Н. Указ. соч. С. 161.
31. См, например, Мещеряков А.Н., Грачев М.В. История древней Японии. СПб.: Гиперион, 2002. С. 151.
32. Miner E., Odagiri H., Morell R.E. The Princeton Companion to Classical Japanese Literature. Princeton Univ. Press, 1985. P. 246.
33. Пер. А.Н. Мещерякова. Цит. по: Мещеряков А.Н. Рецепция теории «мандата Неба» в древней Японии // Япония в объятиях пространства и времени. М.: Наталис, 2010. С. 160–161.
34. Нихон сёки. Указ. соч. Тэмму 1-8-25.
35. Мещеряков А.Н. Возвышение рода Фудзивара. Китайская образованность, политическая система и официальная идеология в Японии VIII в. // Япония в объятиях пространства и времени. М.: Наталис, 2010.С. 307.
36. См., например, стихотворения № 50 и 51 в Кайфусо. Здесь и далее все отсылки к антологии Кайфусо даются по изданию памятника в серии «Нихон котэн бунгаку тайкэй» (Кайфусо. Бунка сюрэйсю. Хонтё мондзуй. Токио: Иванами сётэн, 1985), в переводе автора настоящей статьи, исключая перевод предисловия, осуществленный А.Н. Мещеряковым.
37. Там же. С. 126.
38. Мещеряков А.Н. Указ. соч. С. 309.
39. Piggott J.Op. cit. P. 118.
40. Кайфусо. Указ. соч. С. 68–69.
41. Там же. С. 72.
42. Перевод данного жизнеописания, выполненный Е.Б. Сахаровой, см. в: Сахарова Е.Б. «Кадэн». Жизнеописание рода Фудзивара. Политическая культура древней Японии // Orientalia et Classica. Труды Института восточных культур и античности. Выпуск VII. М.: 2006. С. 182–255. С. 186.
43. Кайфусо. Указ. соч. С. 73.
44. Там же. С. 81–82.
45. Текст Кадэн цитируется в переводе Е.Б. Сахаровой по изданию: Сахарова Е.Б. Указ. соч.
46. Там же. С. 207–208.
47. Сёку нихонги. Указ. соч. Кэйун 4-7-17. Цит. в переводе Л.М. Ермаковой по изданию: Норито.Указ. соч. С. 139.
48. См. след. записи Сёку нихонги: Дзинги 1-2-4, Тэмпё-дзёхо 1-4-1, Тэмпё-дзёхо 1-7-2, Тэнъо 1-4-15.
49. Там же. Тэмпё-дзинго 2-1-8, Хоки 2-2-22.
50. Там же. Тэмпё-ходзи 1-(8)-17.
51. См., например, запись от Тэмпё 7-11-14.
52. Там же. Тэмпё-ходзи 7-10-28.
53. Текст Синсэн сёдзироку цитируется в переводе М.В. Грачева по изданию: Грачев М.В.Синсэн сёдзироку // Синто – путь японских богов. В 2 т. СПб.: Гиперион, 2002. Т. 2. С. 179.
54. Там же. С. 180.
55. Симонова-Гудзенко Е.К. Дзинно сётоки // Синто – путь японских богов. В 2 т. СПб.: Гиперион, 2002. Т. 2. С. 229.



This post has been promoted to an article

Share this post


Link to post
Share on other sites

В. В. КОЖЕВНИКОВ, МЯТЕЖ ДЗИНСИН И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ В ИСТОРИИ ЯПОНИИ

Вторая половина VII в. в истории Японии представляет большой научный интерес, так как именно на этот период приходится образование единого централизованного государства на базе реформ, проводимых после осуществленного в 645 г. переворота Тайка (大化)1.

После этого переворота был принят эдикт о реформах, согласно которому проводилась административная реформа; устанавливалась система местной власти; отменялась частная и объявлялась государственная собственность на землю, которая предоставлялась в виде наделов общинникам. Бывшая родовая верхушка перешла в сословие аристократии, свободные общинники и зависимые — в надельное крестьянство. Фактически это был переход к раннему феодализму.

В отечественной исторической литературе этим событиям уделяется достаточно много внимания(1), особенно социально-экономическим аспектам реформ и созданию централизованного государства. При этом некоторые проблемы истории Японии остаются на периферии внимания исследователей. Это относится и к такому событию, как происшедший в 672 г. мятеж Дзинсин (壬申の乱)2, когда на трон взошел император Тэмму (天武天皇). Именно ему удалось окончательно создать, централизованное государство, в центре которого стоял активно действующий император.

Это необычный, если не единственный случай в истории Японии, когда императором стал человек, победивший в результате мятежа. Есть в этом событии и еще несколько довольно любопытных особенностей, которые заставляют поговорить о нем подробнее.

И об этом далеко не ординарном эпизоде в истории Японии в отечественной литературе упоминается лишь вскользь3. Японские же историки его исследуют очень тщательно, причем еще сXIX в.4

Прежде всего обратимся к устоявшемуся в японской историографии взгляду на этот эпизод. Традиционно считается, что это крупномасштабный внутренний мятеж, возникший из-за наследования трона, имевший место на следующий год после смерти императора Тэндзи (天智天皇)5 Так же его рассматривают и отечественные авторы.

Попробуем подробнее разобраться в этой проблеме, но прежде совершим небольшой экскурс в прошлое. Это поможет ориентироваться в событиях. Такое крупное явление в политической жизни Японии вряд ли будет правильно рассматривать вне международной ситуации, сложившейся вокруг Японии накануне мятежа. Тем более, как это будет видно из дальнейшего, мятеж Дзинсин, возможно, был напрямую связан с этой ситуацией.

В начале VII в. (618 г.) на территории Китая сформировалась новая династия Тан (唐), объединившая почти всю страну. В 628 г. армия Китая вторглась на территорию Корейского полуострова, на котором тогда существовали три государства Когурё (高句麗), Силла (新盧) и
Пэкче (百濟).

Предшественница Тан, династия Суй (隋), уже пыталась покорить самое северное из них — Когурё, но потерпела сокрушительное поражение, что, кстати, и стало одной из причин падения этой династии. Император династии Тан решил войти в союз с одним из корейских государств, чтобы разгромить два других, а потом и своего временного союзника. Это соответствовало традиционной политике Китая «устанавливать добрососедские отношения с дальними странами, чтобы атаковать ближних соседей». По-японски этот лозунг звучит«энко кин-ко»(2). Выбор его остановился на государстве Силла, которое в то время испытывало трудности в соперничестве с Пэкче и охотно пошло на союз с Тан. В 660 г. объединенная армия Тан и Силла разгромила армию Пэкче. Это вызвало беспокойство в Японии, традиционном союзнике Пэкче. Тогдашний лидер Японии принц Нака-но Оэ (中大兄皇子, будущий император Тэндзи)6 принял решение прийти на помощь Пэкче. Он считал, что армия Тан, разгромив два корейских государства, не остановится на достигнутом и может двинуться в Японию. Кроме того, к Японии обращались за помощью представители Пэкче, которые продолжали партизанскую борьбу против китайских войск. Возможно, это было не беспочвенное предположение(3). Поэтому он и стремился поддерживать Пэкче, чтобы противопоставить его Тан и не оказаться в одиночестве7. Эти опасения и послужили основной причиной отправки войск в Корею.

В 661 г. императрица Саймэй переехала в г. Нанива вместе с принцами Нака-но Оэ и Оама (天武天皇, будущим императором Тэмму), а также высокопоставленным аристократом Накатоми-но Каматари (中臣鎌足) и другими чиновниками. Она должна была сама возглавить экспедицию, создав штаб-квартиру в Цукуси на о-ве Кюсю(4). Но в разгар подготовки похода императрица скоропостижно скончалась. Принц
Нака-но Оэ вынужден был взять управление страной на себя, не вступая, однако, официально на трон (такую практику назвали сёсэй).

Ему же пришлось отправлять военную экспедицию на Корейский полуостров. Главнокомандующим был назначен Абэ но Хирафу (阿部 比羅夫), который хорошо себя зарекомендовал во время морских походов на север страны для покорения племен аборигенов (эмиси 蝦夷). Большой флот, разделившись на несколько групп, переправился через море. Но в 663 г. в сражении при бухте Пэкчхонкан (по-японски — Хакусукиноэ, или Хакусонко 白村江) японцы были разбиты объединенной армией Силла и Тан. Остатки флота вместе с высшими чиновниками Пэкче вернулись в Японию8.

После поражения принц Нака-но Оэ серьезно опасался вторжения врага на территорию Японии и предпринял ряд оборонительных мер.

Прежде всего для защиты своего представительства Дадзайфу (太宰府市) на о-ве Кюсю было создано несколько оборонительных укреплений
Мидзуки (水城), Оононоки и др.9

Кроме того, горные замки (ямадзиро) были построены в Цусима, Цукуси, Нагато, Сануки, Ямато и других местах, а также поставлены сторожевые посты и сигнальные башни(5).

И, наконец, в 667 г. принц Наканооэ принял решение перенести столицу из Асука, которая находилась рядом с побережьем, в глубину материка в Ооми (современная префектура Сига) во дворец Ооцумия, что, видимо, также было связано с опасением возможного внешнего нападения. Все эти мероприятия ложились тяжелым бременем на население страны.

Тем временем на материке государство Тан, разгромив Пэкче, в 668 г. разгромило и Когурё. После этого там стали строить планы разгрома своего бывшего «союзника», который уже был не нужен, — Силла.

В Японии же продолжалась довольно необычная ситуация, когда на троне не было императора. Наконец в668 г. принц Нака-но Оэ официально стал 39-м императором Японии под именем Тэндзи. Он придавал большое значение внутренней политике. В 670 г. впервые по всей стране была проведена перепись земель и дворов (戸籍, косэки), её еще называют посемейной переписью10. Кроме того, в то же время был введен свод законов Ооми-рё, который считается первым в Японии указом императора— рё (令).Однако существуют большие сомнения относительно того, был ли такой указ вообще.

Тэндзи, по-прежнему ожидая возможной агрессии Тан, взял курс на установление с ним дружественных отношений, игнорируя Силла. Видимо, это было и результатом того, что при императорском дворе в Ооми было много выходцев из Пэкче, кровного врага Силла. В Китае же продолжали традиционную политику «устанавливать добрососедские отношения с дальними странами, чтобы атаковать ближних соседей».

Так было при разгроме Пэкче, а при организации экспедиции против Силла Тан обратилась к Японии. В период с 664 по 671 г, Тан присылал три посольства в Японию(6). И хотя в «Анналах Японии» не указаны цели этих экспедиций, их легко предположить. Последнее посольство прибыло в Японию в год смерти императора Тэндзи, и такие миссии больше уже не осуществлялись, так как новый император Тэмму резко поменял дипломатические ориентиры и начал укреплять дружественные связи с Силла.

Это говорит о том, что в Японии существовали две группы политиков, одна из которых выступала за укрепление союза с Тан
против Силла, а другая, наоборот, — за союз с Силла против Тан. В конечном итоге победила вторая группа. И вероятность того, что это противостояние и было одной из причин мятежа Дзинсин, весьма реальна. А теперь, сохраняя в памяти международную обстановку, обратимся непосредственно к событиям, связанным с мятежом. Для начала ознакомимся с традиционной точкой зрения японской историографии на эти события.

Самый авторитетный в Японии «Большой словарь истории Японии» указывает, что «непосредственной причиной начала мятежа послужила борьба за трон»(7). В нем, как и в большинстве современных исторических исследований, указано, что император Тэндзи, решительно осуществив переворот Тайка (в то время он был еще принцем Нака-но Оэ), приступил к созданию централизованного государства на основе системы рицурё (律令)11.

В Японии существовала практика, по которой наследниками должны становиться младшие братья императора, и только потом — сыновья. У Тэндзи согласно официальной версии был младший брат (только по матери) принц Оама. В соответствии с традицией он и был главным кандидатом на место наследника престола. По свидетельствам самой древней японской исторической хроники «Анналы Японии» (Нихон секи 日本書紀), после смерти императрицы Саймэй он помогал старшему брату Тэндзи в осуществлении политики реформ(8). Кроме того, он женился на дочери Тэндзи, что еще более укрепило их отношения. Впоследствии он еще три раза брал в жены дочерей Тэндзи... Таким образом, он был уверен в том, что станет наследником императора Тэндзи. Но ситуация развивалась не по его плану. После смерти императрицы Саймэй Тэндзи долго не вступал на престол, оставаясь своего рода «исполняющим обязанности» императора. Но, наконец, в 661 г. он официально стал императором. К тому времени у него уже был сын принц Оотомо (大友), матерью которого была женщина не из императорского дома, а из аристократического рода в провинции Ига (её звали Якако но Ирацумэ).

Тэндзи очень любил сына и возлагал на него большие надежды. В671 г. император назначил его на должность премьер-министра (дайдзедайдзин, 太政大臣). Одновременно он назначил еще и двух ближайших помощников на посты левого и правого министра, которые долго оставались вакантными. Император откровенно создавал четкую административную структуру вокруг своего сына принца Оотомо. Другими словами, это была попытка устранить с политической арены принца Оама(9). Сложилась схема, при которой наверху был император Тэндзи, ниже дайдзедайдзин, а рядом с ним два министра. Хотя принц Оама формально и оставался в положении наследника, в политической структуре императорского двора ему места не было. Тэндзи дал понять, что в качестве наследника он видит только своего сына Оотомо.

В результате положение принца Оама при дворе стало неустойчивым. Он был недоволен решением императора, но, чтобы избежать опасности, оставил дворец и в сопровождении жены и нескольких приближенных (слуг «тонэри» 舎人) и фрейлин отправился в отдаленный горный район Ёсино (吉野) ждать развития событий. В конце 671 г. умер император Тэндзи, а еще через полгода принц Оама поднял войска, разбил армию принца Оотомо, наследовавшего трон12, и стал императором Тэмму. Это основная фабула мятежа Дзинсин.

Небезынтересным был и сам ход мятежа. Непосредственно выступление принца Оама было спровоцировано информацией, поступившей в Ёсино, где он укрывался. Сообщалось, что императорский двор в Ооми под предлогом строительства могилы для императора Тэндзи приказал губернаторам провинций Мино (美濃) и Овари (尾張) собрать рабочих и снабдить их оружием. Это было воспринято в Ёсино как признак подготовки нападения на принца Оама и стало толчком для принятия им решения о выступлении против Оотомо.

Международная ситуация в то время складывалась следующим образом. Китайская династия Тан вступила в союз с Силла, разгромила сначала Пэкче (663 г.), а потом и Когурё (668 г.) и стала контролировать положение на Корейском полуострове. Но где-то с 670 г. началось противостояние Силла и Тан; одновременно подняли восстание бывшие вассалы короля Когурё. Корейский полуостров снова стал ареной военных действий. Примечательно, что к императорскому двору в Ооми обратились с просьбой помочь войсками как представители династии Тан, так и Силла. Таким образом, ситуация была достаточно сложной.

Многие аристократы считали, что молодой, не имеющий опыта Оотомо, рожденный женщиной из провинции, не обладал поддержкой центральной аристократии, уступал более зрелому, обладающему богатым политическим опытом и популярностью Оама, которого они хотели видеть на троне13. 22 числа 6-го месяца 672 г. принц Оама приступил к решительным действиям. По его приказу приближенные приступили к мобилизации войск в провинции Мино, т.е. в тех районах, которые раньше принадлежали Оама; при этом в местечке Фува (不破) его сторонниками была перекрыта дорога в восточные провинции, чтобы не дать двору в Ооми связаться с тамошними союзниками. Гонцы с приказами собирать войска были разосланы по дорогам Токайдо (東海道) и Тосандо (東山道). К Оама, который тем временем прибыл в Фува, примкнул и губернатор провинции Овари, который привел с собой армию в 20 тыс. чел.

Двор в Ооми оказался застигнутым врасплох. Когда стало известно о сборе войск принцем Оама, многие вассалы императорского двора оставили столицу14. Отсутствие единства внутри императорского двора привело к тому, что его реакция была запоздалой и неэффективной. И представители двора, посланные для мобилизации войск в разные регионы, не преуспели в этом. На восток гонцы не смогли пробиться через блокированный Фува, а те, кто отправился в районы Киби (吉備) и Цукуси (筑紫), из-за того, что тамошние губернаторы уже приняли решение поддерживать Ооама, также не достигли успеха.

Боевые действия, которые начались 2 числа 7 месяца, шли под знаком превосходства войск Оама, хотя и войска двора одержали несколько побед, которые, правда, не стали решающими. Армия Оама вернула себе инициативу, и 23 числа 7 месяца того же года столица Ооцу была взята, а принц Оотомо, которому было 25 лет, покончил с собой(10).

Победивший принц Оама казнил правого министра правительства, сослал в ссылку левого министра. Кроме того, он в 9-м месяце того же года перенес столицу обратно в район Ямато и построил дворец Асука Кёмихараномия, а на следующий год официально вступил на трон и вошел в историю Японии под именем императора Тэмму.

Эти события показали, что Оама, оказавшись способным осуществить мятеж и захватить трон, был весьма силен. Он смог подавить сопротивление древних родов и в дальнейшем активизировал политику создания централизованного государства на основе системы «рицурё».

С падением императорского двора в Ооми стала падать мощь и влияние крупных аристократов, и император Тэмму сосредоточил в своих руках большую власть. Ему удалось создать сильную централизованную систему власти, в центре которой стоял император.

В этом и есть главное историческое значение мятежа Дзинсин. Такова официальная оценка японскими историками этих событий.

Однако дискуссия среди японских историков относительно того, почему возник этот мятеж и почему победу одержал именно Оама, идет давно. Некоторые авторы искали причины мятежа в социальных явлениях, обращаясь к«классовому» подходу. Например, К. Наоки считает, что раз мятеж закончился победой мятежников и свержением императорской власти, речь должна идти о серьезном социальном фоне, который трудно объяснить только внутридворцовой борьбой за власть. Более того, он полагает, что подлинной причиной мятежа были социально-экономические причины, а борьба за наследование трона носила второстепенный характер.

Он рассматривает разные гипотезы, предлагавшиеся историками относительно этого мятежа. Так, в период от Мэйдзи до Тайсё наиболее популярной была версия, согласно которой мятеж был протестом принца Оама, направленным против радикализма императора Тэндзи. Чересчур стремительные реформы Тайка, по мнению тогдашних историков, привели к консолидации консервативных сил, недовольных реформами. Эти силы и стали опорой принца Оама.

Правда, когда принц Оама стал императором Тэмму, его политику вряд ли можно назвать консервативной. Он тоже динамично проводил реформы и создавал государство «рицурё». Например, известный японский исследователь Вацудзи Тэцуро считал Оама представителем «прогрессивного направления» в политике Японии. Он полагал, что именно император Тэндзи законсервировал реформы, милитаризировал страну, и только в результате мятежа Дзинсин принц Оама разрушил аристократические консервативные круги и восстановил идеалы Тайка. От Т. Вацудзи и пошли теории о позитивной оценке мятежа Дзинсин и его эпохальном значении(11).

Этой же точки зрения придерживался и другой известный историк Иэнага Сабуро. Еще до второй мировой войны он писал, что Оама поддерживал низшие бюрократические круги, а двор Ооми — высшие кланы. Кроме того, он указывал, что за ними стояли интересы разных слоев населения. Эта концепция объясняет многое, но стоит обратить внимание на то, что система централизованной власти, которую задумал принц Нака-но Оэ, будущий император Тэндзи, во время реформ Тайка была реализована в конце его жизни в «Коого нэндзяку».

Это было свидетельством того, что правительство Ооми все-таки проводило политику реформ. Таким образом, вряд ли можно говорить о том, что при дворе было утеряно стремление проводить реформы и там преобладали консервативные настроения.

К. Наоки подчеркивает, что довоенные авторы, в том числе Т. Вацудзи и С. Иэнага, не включали в свой анализ слои населения, стоящие ниже низкоранговых чиновников, т.е. простой народ. Этой проблемой занялись уже после второй мировой войны, в частности профессор С. Китаяма. Он полагал, что главной причиной мятежа было принципиальное противоречие между аристократией и чиновниками, с одной стороны, и производителями (т.е. гражданами) из-за тяжести налогов, а борьба за престол и противоречия между высшими и низшими чиновниками — это вторичные причины, которые долгое время гипертрофировались. Это очень важное, по мнению К. Наоки, утверждение. Дело в том, что предыдущие выводы о том, кто занимал «передовые» позиции, а кто «консервативные» в этом мятеже, базировались на противоречии: идти ли по пути создания централизованного государства, в центре которого стоял бы император, или на компромиссы с влиятельными местными домами? Поэтому К. Наоки считает, что С. Китаяма в своем утверждении, что главной причиной мятежа было противоречие между слоем правителей и управляемыми, в принципе прав(12).

Усиление налогового бремени в результате реформ вызвало рост недовольства среди народа. И это могло стать базой для внутренней борьбы. Однако народ не мог выступить самостоятельно против правительства. Если бы это произошло, императорское правительство было бы свергнуто, но этого не случилось. Было сформировано правительство императора Тэмму, и императорская система только усилилась.

Куда же было направлено недовольство народа? Местные управляющие использовали его для того, чтобы встать на сторону принца Оама. Дело в том, что главным объектом, по которому был нанесен удар центральной властью после реформ Тайка, были местные лидеры уровня «куни но мияцуко» (国造)15. Они потеряли много прав, которыми владели в качестве местных, почти независимых правителей. В результате реформ они становились просто чиновниками в подчинении присланных из центра губернаторов провинций, а после введения государственной собственности на землю и людей лишились земли, принадлежавшей им на правах собственности, и проведенная императором Тэндзи перепись окончательно закрепила это.

Центральная же аристократия благодаря тому, что стала высшим правительственным чиновничеством, вместо старых прав получила новые. Речь идет о праве на слуг, т.н. «кормовые» и т.п. А местная знать оставалась слугами центрального правительства, что было далеко от особого положения, которое она занимала раньше.

Расширение недовольства местной знати, ставшей влиятельной силой, подтверждается тем фактом, что на сторону принца Оама стали многие местные феодалы, что позволило ему в короткие сроки собрать большую армию. Однако только недовольства народа и лояльности местных аристократов было бы не достаточно для достижения конечного результата. К Оама присоединились и крупные аристократы Отомо Фукэй, поднявший войска в Ямато, Кино Омиахэмаро, главнокомандующий войск принца Оама,и др. Этого нельзя игнорировать. Конечно, их было немного, основное количество аристократов находилось при дворе в Ооми (дома Сога, Накатоми, Косэ и др.), и они проиграли вместе с императорским двором, что привело к окончательной потере их влияния.

Согласно устоявшемуся в научном мире мнению, в широком смысле этот мятеж был противостоянием высших и средних аристократов. Нельзя также игнорировать и поддержку Оама некоторыми членами императорского двора. Так, принц Курукума из Цукуси отказался выполнять приказ о мобилизации войск в пользу двора в Ооми. Кроме него местные принцы Мино, Такасаки, Вакаса и некоторые другие также встали на сторону Оама. Возможно, это было вызвано тем, что император Тэндзи назначил своим наследником сына Оотомо в нарушение традиций, что вызвало их недовольство.

Итак, если суммировать оценки социально-политических причин мятежа Дзинсин, традиционный подход к этим обстоятельствам японских историков, можно представить следующим образом. В результате социально-экономических реформ после переворота Тайка на местах росло недовольство императорским двором в Ооми, влиятельные местные дома потеряли свои особые права. Рост бремени расходов, привлечение большого количества рабочих рук для переноса столицы в Ооми, строительство замков для обороны после поражения японских войск в Корее также увеличивали недовольство этих родов.

С другой стороны, многие влиятельные дома кинайской16 аристократии в результате централизации власти получали должности при дворе и укрепляли свое лидирующее положение. Но не все аристократы, занимавшие до переворота Тайка высокие посты, смогли стать высокопоставленными чиновниками. Часть из них потеряла свои позиции и, следовательно, испытывала недовольство императорским двором в
Ооми. Например, члены дома Оотомо, которые после того как на посты левого и правого министров, а также гёси тайфу (御史大夫, в дальнейшем более известным как дайнагон 大納言) никого из них не назначили, и они не вошли в число высших руководителей правительства, затаили обиду на императорский двор. Были и другие подобные роды. Видимо, недовольными были и часть родов из района Кинай, которых не устраивал перенос столицы из традиционного района Ямато в район Ооми. Были недовольные и из императорского рода тем, что была нарушена традиция назначения наследника, и тем, что назначили наследником сына императора, рожденного женщиной из провинции, и считавшие необходимым восхождение на трон принца Оама.

Существовали и другие версии, объяснявшие причины мятежа не социальными причинами., а сугубо субъективными факторами. Так, некоторые историки считали, что причина конфликта между Тэмму и Тэндзи была в споре за любовь принцессы Нукада. Была версия, представлявшая эти события как противостояние выходцев из Силла и Пэкче. Но официальная историческая школа считает такие версии маловероятными и необоснованными.

Некоторые историки проводят аналогии с историей Китая и предполагают, что Тэмму, поднимая мятеж, ассоциировал себя с основателем династии Хань, императором Гао Цзу(高祖), а принца Оотомо — с лидером династии Цинь (秦)(13)17

Эта версия большинством японских историков также не рассматривается в качестве серьезной. Но она дает нам возможность подробнее остановиться на весьма интересной, хотя и неожиданной гипотезе, предложенной непрофессиональным историком М. Идзава. Он, базируясь на широком круге исторических источников и исследованиях профессиональных историков, строит самостоятельные необычные версии различных событий в истории Японии; в частности, обратил внимание на несколько моментов в биографии императоров Тэндзи и Тэмму, которые заставили его по-новому взглянуть на мятеж Дзинсин и на всю историю Японии этого периода.

М. Идзава напоминает, что в «Анналах Японии» ситуация вокруг мятежа Дзинсин выглядит следующим образом.

1. Принц Оама — младший брат императора Тэндзи по матери, следовательно, законный наследник престола.
2. Как младший брат Тэндзи, он постоянно помогал ему в политических делах, опять же в качестве наследника.
3. Однако император Тэндзи из-за любви к своему сыну назначил его премьер-министром, поручил все дела и стал считать наследником именно его. И это, несмотря на то, что он был рожден от женщины более низкого рода из провинции. Более того, он запланировал избавиться от Оама.
4. Но принц Оама поступил разумно: отказался от сделанного Тэндзи предложения стать императором, постригся в монахи и уехал в Ёсино.
5. Тем не менее, сын Тэндзи принц Оотомо, решив убить дядю, начал собирать для этого войска, и последнему пришлось в качестве самозащиты поднять мятеж.

То есть действия принца Оама были оправданными и законными. А Тэндзи и Оотомо оказались, судя по хронике, «плохими» и «коварными». И многие современные историки придерживаются этого подхода. Но вся концепция базируется на утверждении, что Тэмму был младшим братом Тэндзи. Если этот фундамент разрушить, то рухнет тщательно возведенное здание «справедливости» действий Тэмму и его законности восхождения на трон.

М. Идзава скептически относится к официальной версии событий, предшествующих мятежу Дзинсин. Он считает, что на 90% она не соответствует истине, а оставшиеся 10% сводятся к тому, что «человек по имени Оама (имя также сомнительно), убив Оотомо, стал императором»(14). Кстати, при этом он не употребляет термина «принц крови» (синно:,. 親王) относительно Оама.

Обосновывая свою гипотезу, М. Идзава начинает рассматривать события с международной ситуации вокруг Японии и поражения японских войск в Корее, после которого император Тэндзи стал активно готовиться к отражению возможного нападения танского Китая на Японию. Он напоминает, что существовала версия о том, что даже смерть Тэндзи была вызвана страхом перед Китаем. Но эта версия ничем не подтверждается, а вот о действительных обстоятельствах его смерти известно далеко не все.

Идзава обращает внимание на тот факт, что в последние годы жизни Тэндзи активно укреплял отношения именно с Китаем, откуда прибывали посольства, и были даже возвращены 2000 японских пленных, захваченных во время сражения(15). Тем самым Китай давал понять Японии, что он готов установить союзнические отношения, чтобы вместе выступить против Силла. И здесь он ставит вопрос о том, а была ли смерть императора Тэндзи естественной? И сам отвечает, что в событиях, которые происходили в Японии с момента смерти Тэндзи до мятежа Дзинсин, «случайных элементов не было»(16).

Пройдем вслед за М. Идзава по цепочке его рассуждений, обращаясь по ходу дела и к другим источникам. В официальной истории обстоятельства смерти Тэндзи базируются на записях в «Анналах Японии». Там в свитке, посвященном императору Тэндзи, было записано: «Государь занемог... Он призвал наследного принца (Оама. — В.К.) в свои покои и рек: «Мы очень больны. Оставшиеся дела передаём тебе...» В ответ принц Оама отказался от этой чести, посоветовав императору передать трон государыне, добавив, что делами пусть занимается принц Оотомо. Сам же он уходит в монахи и уезжает в Ёсино, и государь согласился... Через несколько дней, а именно в 3-й день 12-луны государь скончался во дворце Апуми(17), а на 11-й день «временное захоронение было совершено в новом дворце»18.

Более подробно этот эпизод представлен в следующем свитке (XXVIII), который был посвящен уже императору Тэмму. Там сказано, что когда Тэндзи пригласил прикца Оама, последнего предупредили, чтобы он был осторожен в словах, что дает основания предположить, что предложение Тэндзи о наследовании было ловушкой. Оама разгадал её и тем самым спас свою жизнь, что в конечном итоге привело его на трон(18). Кстати, когда он уехал в Ёсино, В столице говорили, что «тигру приделали крылья и отпустили на волю»(19). Очень откровенное замечание...

А дальше начинается самое интересное. М. Идзава обращается к исторической хронике «Фусо рякки» (Краткие записи о Фусо 扶桑略記)19, составленной монахом Кооэн спустя 400 лет после событий. Там версия смерти императора Тэндзи представлена совершенно другим образом. Согласно этой версии «император верхом отправился в лес в районе деревни Ямасина и не вернулся. Он заехал далеко в горный лес, где и умер. В хронике указано, что смогли найти только обувь императора! Тело так и не было обнаружено. В этом районе сделали императорскую могилу. Это место находится в провинции Ямасиро, уезд Удзи, деревня Ямасина»(20). Сейчас это район современного города Киото. Представленная в хронике история полностью отличается от официальной версии смерти императора.

Итак, больной или всадник? Если второе, то может быть два варианта: несчастный случай или убийство. Если несчастный случай, то почему не нашли тела? Официальные историки игнорируют эту версию, так как считают, что «Анналы» более заслуживают доверия, как написанные по горячим следам, а хроника монаха Кооэн — спустя 400 лет после событий.

Но стоит помнить, что «Анналы Японии» были написаны под руководством принца Тонэри, сына Тэмму, и в тот момент, когда на троне находилась линия именно Тэмму, в частности императрица Гэнсё.

Ведь по большому счету мятеж Дзинсин, в результате которого принц Оама стал императором Тэмму и привел своих потомков на трон, был не чем иным, как «изменой», вооруженным мятежом. И победители стали писать историю, как это часто бывает, в свою пользу. Трудно представить, чтобы все, что там говорится о Тэмму и его делах, может соответствовать истине.

Так, в «Анналах» не указано, что Оотомо был императором. Если бы авторы признали этот факт, то мятеж Дзинсин был против законной власти, т.е. против императора. Это было бы преступлением, которое нельзя оправдать. Таким образом сторонники Тэмму хотели доказать, что это был не мятеж, а борьба двух принцев, т. е. равноправных.

Это говорит о том, что к тексту «Анналов Японии» надо относиться критически, соотнося с другими источниками. Базируясь на целом ряде фактов, в том числе и на нестыковках в текстах «Анналов», М. Идзава приходит к выводу, что Тэндзи был убит. (Он оговаривается, что авторство идеи принадлежит не ему, а местному историку из района неподалеку от Киото Ямада Манкитиро).

М. Идзава обращает внимание на то, что в«Анналах» нет указания на местонахождение могилы Тэндзи, несмотря на то, что там есть указания на места захоронения 38 императоров из 41, упомянутого в тексте20.

Но юридически могила императора Тэндзи есть. Она находится в Ямасина, где, кстати, по версии монаха Кооэн, Тэндзи и пропал без вести... По традиции членов императорского дома хоронили в районе Асука, даже императрица Саймэй, умершая на Кюсю, была похоронена там. Только могила Тэндзи находится отдельно21. По версии монаха Кооэн, это объясняется тем, что символическую могилу сделали на том месте, где нашли обувь императора.

Согласно этой хронике он верхом на лошади уехал в Ямасина на охоту и пропал без вести. Для тех, кто верит «Анналам», удивительно, что могила Тэндзи находится в Киото, хотя это была глухая провинция, с которой Тэндзи никак не был связан. Эту могилу в Ямасина называют в этом регионе не иначе, как «куцу дзука» (обувная куча)22. Все это говорит, что император был убит, тело его спрятано, и осталась только обувь, которая и была захоронена.

Есть еще один момент, связанный с могилой императора Тэндзи. В квартале Кокурё города Удзи в Киото-фу есть местечко Тэнноо (в переводе — император!). Раньше здесь стоял столб, на котором было написано «Тэндзи тэнноо». Версию о том, что здесь был похоронен император, предложил как раз местный историк Ямада Манкитиро. Он доказывает, что сюда по старым водным путям, которые не сохранились до наших дней, было доставлено тело императора, и даже построен храм. То есть речь может идти о подлинной могиле императора.

Всё это удивительно совпадает со 148-м стихом из поэтической антологии «Манъесю» (万葉集), составленной практически одновременно с «Анналами». По преданию, он был написан императрицей Ямато-химэ, женой Тэндзи:

Хотя глазам моим казаться будет,
Что ты витаешь в вышине
Над Кохата в зеленых флагах,
Но все равно наедине
Нам никогда не быть с тобою!
(Перевод А.Е. Глускиной)(21)

Здесь говорится о невозможности увидеться, так как император уехал в местечко Кохата. Комментаторы «Манъёсю» затрудняются, анализируя этот стих. Обычно его трактуют, что дух Тэндзи поднялся в горы, но вопрос, почему ему надо было забираться далеко от столицы, остается без ответа.

В комментарии к русскому изданию сказано лишь, что, хотя песня и была сложена, когда болезнь императора стала опасной для жизни, на самом деле, скорее всего она была написана уже после кончины императора и в ней отражена древняя вера в то, что душа умершего витает в небесах. М. Идзава обращает внимание на географическое название, о котором идет речь в тексте. Местечко Кохата как раз находится рядом с Ямасина, туда, по версии Кооэн, император Тэндзи отправился на охоту, и там пропал без вести. При этом допущении песня из «Манъесю» приобретает логический смысл. А вот тексты «Анналов Японии», рассказывающие о смерти Тэндзи, не могут объяснить, почему он похоронен в Ямасина и почему его дух сбился с пути.

Разумеется, многие историки не верят хронике монаха Кооэн, но он был очень авторитетным человеком, учеником основателя секты Дзё до Хоонэн, настоятелем храма Миидэра, который считается фамильным храмом Тэндзи и его сына принца Оотомо, и его труд заслуживает внимания...

Еще один момент, который учитывает М. Идзава, касается возраста императора Тэмму. Это самый принципиальный вопрос, так как официально принц Оама считался МЛАДШИМ братом Тэндзи и поэтому ЗАКОННО стал императором, по обычаю того времени. Но даже в самом авторитетном японском историческом словаре вместо года рождения у Тэмму стоит вопросительный знак(22). Такой пробел существует только у двух императоров: Сусюн, убитого в 592 г., и Тэмму. Особенно это удивительно в отношении Тэмму, ведь «Анналы» составлялись его потомками, в его же интересах, для обоснования законности его нахождения на троне. Достаточно сказать, что только Тэмму было уделено два тома «Анналов», т.е. 10% всего объема, тогда как другим императорам только по одному тому, а иногда и том на двоих... Но из этой хроники невозможно определить его возраст!

В одной из поздних хроник периода Камакурского сёгуната было указано, что в 686 г, Тэмму умер в возрасте 65 лет, но тогда он не мог быть младшим братом Тэндзи, который родился в 626 г.! Некоторые историки утверждают, что здесь произошла ошибка и он умер не в 65 лет, а в 56, но ничем не могут доказать такое предположение.

Сомнения в том, что он умер в возрасте 65 лет, высказывает и «Большой словарь истории Японии»(23)23. М. Идзава делает предположение, что, видимо, у авторов «Анналов» была причина скрывать возраст Тэмму, а, следовательно, утверждение, что он младший брат Тэндзи, неверно. В противном случае был бы логичен вопрос, почему, будучи старшим братом, Тэмму не стал императором до Тэндзи. М. Идзава объясняет это тем, что, хотя Тэмму и старше Тэндзи, он не был его старшим братом; и более того, они вообще не были братьями. Победив в мятеже Дэинсин, Тэмму дал указание написать «официальную историю», в которой его восхождение на престол было бы легитимизировано(24).

Таким образом, то, что в «Анналах Японии» не указаны местонахождение могилы императора Тэндзи и возраст императора Тэмму, дает основания М, Идзава высказать гипотезу, что, во-первых, Тэндзи был убит, и, во-вторых, Тэмму не был братом Тэндзи.

Кстати, допущение, что Тэндзи и Тэмму не были братьями, объясняет и тот факт, что четыре дочери Тэндзи, поочередно становились женами Тэмму. В истории Японии нет больше примеров, чтобы брат выдавал за брата четырех дочерей.

М. Идзава приводит еще несколько доказательств того, что Тэмму не был членом императорской семьи, а, следовательно, братом Тэндзи. В частности, он обращает внимание на историю, о которой есть запись даже в «Анналах». В хронике за 686 г. 10-го дня 6-й луны записано, что «было проведено гадание относительно причины болезни государя (Тэмму), и было определено, что она проистекает ввиду проклятия меча Кусанаги. В этот же день (меч) отослали в храм Ацута-дзиндзя в провинции Овари и поместили там»(25)24. В этой истории два
удивительных момента. Первый — почему одно из священных сокровищ, символов императорской власти, стало источником болезни императора, т.е. того, кого этот меч должен был защищать? Получается, что он был не настоящим императором. Второй момент —
почему эта компрометирующая Тэмму информация была помещена в «Анналах», призванных узаконить его положение? Некоторые исследователи считают, что, так как подлинник «Анналов» не сохранился, эта запись — одна из поздних вставок, сделанная противниками Тэмму. М. Идзава полагает, что эта запись могла быть сделана и авторами основного текста из-за страха перед «онрё»25.

Есть у него и другой аргумент в пользу гипотезы об отсутствии кровных связей Тэмму с Тэндзи, а, следовательно, и императорской семьей.

1280px-Sennyuji_Kyoto02bs4350.jpg
Храм Сэннюдзи (泉涌寺)

1280px-Mii-dera_Otsu_Shiga_pref01s5s4592
Миидэра (三井寺)


Храм Сэннюдзи (泉涌寺), или, как его еще называют, Митэра (御寺) в Киото был фамильным храмом императорского дома, для его членов, исповедующих буддизм. В этом храме они поклонялись духам умерших предков. Поэтому здесь находятся таблички с именами японских императоров. Но в этом храме нет дощечек с именами 7 императоров после Тэмму(26). Это говорит о том, что в храме их не связывают с императорским домом. (Этот факт даже зафиксирован в официальном буклете храма). За табличкой с именем императора Тэндзи идут таблички с именами императоров Конин и Камму. Другими словами, в отличие от официальной генеалогической линии императоров после Тэндзи: Тэмму (40-й император) —Момму (41-й) и т.д. до Сётоку (48-й), здесь после Тэндзи (38-й) сразу идут — Конин (49-й) и Камму (50-й)! Об этом стало известно только после Мэйдзи исин, когда императорский двор официально отказался от буддизма и материалы этого храма стали доступны исследователям. Интересно, что Тэмму и его линия (7 человек) были исключены и из синтоистских обрядов. Это обнаружила Комура Кэйко.

Она выяснила, что синтоистские церемонии поклонения могилам императоров (хо:хэй) в отношении представителей линии Тэмму не проводились. А это важная церемония поклонения предкам. Не понимая этого, невозможно представить правильно ход истории в Японии(27).

Согласно японским традициям, если высокопоставленных людей убивают, то должно быть место успокоения их духов. Значит, если император Тэндзи и его сын Оотомо были убиты, то традиция не должна была нарушаться. М. Идзава настаивает, что таким местом для них является известный храм Миидэра (三井寺), или, как его еще называют, Ондзёдзи (園城寺), он находится рядом с городом Ооцу
(столицей императорского двора Ооми).

Основанием для такого утверждения служит тот факт, что раньше на территории этого храма находилась могила принца Оотомо, а в конце XIX в., когда он был объявлен императором Кобун, она была выделена в отдельную территорию в качестве императорской могилы.

Вокруг этой гипотезы идут серьезные споры, и лишь недостаток места не дает возможности привести подробно позиции её сторонников и противников.

Следующим аргументом, приводимым М. Идзава в поддержку своей концепции, является утверждение, что даже 50-й император Камму признавал факт смены императорской династии. В его указе о восхождении на трон указывалось, что он получил трон от «основателя династии» Коонин, который был потомком Тэндзи26. Камму первым провел не только первую официальную церемонию после вступления на трон, которая называется «Дайдзёсай», или «Оониэ но мацури», (大嘗祭), но и церемонию «Коси", т.е. такую церемонию, которую проводит император, начинающий новую династию(28). Если бы Тэндзи и Тэмму были братьями, этого делать не было бы необходимости. Камму провел её явно с целью показать императора Коонин основателем династии, т.е. «первым поколением в династии», и отмежеваться от линии потомков Тэмму. Это очень напоминает китайскую систему «экисэй какумэй»27.

Дело в том, что, как мы уже упоминали, Оама тоже считал себя во время мятежа Дзинсин человеком, подобным китайскому императору Хань, создавшему новую династию. Возможно, это было результатом того, что Тэмму по происхождению не был представителем императорского дома, как и упомянутый Лю Бан. И, похоже, что император Камму не считал императоров от Тэмму до Сётоку законными императорами, ведь философия «экисэй какумэй» в Японии не была распространена.

Есть еще один момент. Это тайна имен императоров Тэндзи и Тэмму, разгадкой которой успешно занимался японский писатель и энциклопедист Мори Огай. Как известно, имена Тэндзи и Тэмму — это посмертные имена, их давали уже потомки. В древности такой традиции в Японии не существовало, и первые императоры не получали таких имен, их начали давать гораздо позже, когда традиция была заимствована у Китая. Мори Огай анализировал посмертные имена японских императоров в специальном исследовании и обнаружил интересную вещь. Имя императора Тэндзи состоит из двух «хороших» иероглифов «небо» и «знания», но в сочетании имя Тэндзи для знатоков несет не очень хороший смысл. Мори Огай приводит интересный эпизод из китайской истории, который позволяет установить корни этой «ловушки хорошего имени», придуманной автором посмертного имени, в которую попадают современные историки28. Он нашел в китайских хрониках упоминание, что император У (武) «успокоил страну», а его предшественник из династии Инь (殷) император Чжоу (紂), настоящее имя которого было Ди Синь, отличавшийся жестокостью и деспотизмом, украсив себя драгоценностями, совершил акт самосожжения. При этом сгорело 4 тысячи драгоценных камней, но 5 штук осталось и стали трофеями императора У. Эти камни назывались 天智玉 (т.е. тэндзи гёку). Таким образом явно просматривается намек — имя императора Тэндзи (天智玉) и название драгоценностей очень плохого императора написаны одинаковыми иероглифами. Зачем? Очень просто — император Чжоу считается самым «плохим императором» в Китае. Ассоциативная связь, типичная для Востока, должна была сработать: значит, император Тэндзи тоже плохой! Такова, видимо, логика автора посмертного имени императора Тэндзи.

Вряд ли это совпадение случайно. В Китае У-ван (武) «успокоил взбаламученный мир» и создал новую династию, т. е. был «хорошим» и, следуя философии «экисэй какумэй», уничтожил аморального правителя. Здесь просматривается параллель с императором Тэмму, (天武) вплоть до совпадения именного иероглифа, что тоже, видимо, не случайно.

Правда, в Китае У уничтожил императора Чжоу, а в официальной истории Японии написано, что император Тэндзи умер от болезни, Тэмму же довел до смерти его сына принца Оотомо. Но эта история с посмертными именами наводит М. Идзава на мысль, что скорее Тэмму сначала убил Тэндзи, и укладывается в фундамент его гипотезы.

Почему убийство? Видимо, это было связано с поражением японских войск в Корее в 663 г. После этого император Тэндзи, опасаясь китайского вторжения, решил укреплять с Тан отношения, что отвечало интересам самого Китая, который планировал разгром Силла.

Это объединение, разумеется, не устраивало Корейское государство, которое оказывалось между двумя огнями. Поэтому, скорее всего, Силла предпринимало меры, чтобы не допустить этого союза. А для этого необходимо было поколебать позиции императора Тэндзи, автора идеи союза с Китаем.

Вспомним, что в 668 г. монах Доге попытался похитить священный меч и увезти его в Корею, но его корабль был штормом прибит к берегу, и этот атрибут императорской власти возвращен в Японию, о чем упоминается в «Анналах Японии»(29). Это был год вступления на престол
Тэндзи, и он стремился поколебать авторитет императора, который в тот период планировал объединиться с династией Тан, чтобы противостоять Силла. Потом вдруг император Тэндзи умирает, и с приходом на трон Тэмму ситуация изменилась коренным образом. Япония стала дружественно относиться к Силла; тогда как в Тан не отправлялось ни единого посольства, в Силла за 14 лет было отправлено 14 посольств(30). Всё это заставляет задуматься о причинно-следственных связях. Если предположить, что Тэндзи был убит, то многое становится ясным. Отсюда М. Идзава делает предположение, что Тэмму организовал убийство Тэндзи при помощи лазутчика из Силла и силой захватил власть29. Он утверждает, что Силла было необходимо убить Тэндзи, чтобы не допустить объединения его с Тан.

Как же Тэмму, находясь в Ёсино, узнал о планах Тэндзи заключить союз с Тан? По мнению М. Идзава, рядом с Тэндэи был шпион Тэмму (Силла), и видимо, это был некто Курукума но О:кими из области Цукуси(31), высший правительственный чиновник на о-ве Кюсю (руководитель Дадзайфу). Он фактически был командующим армией на острове, предназначенной для отражения внешней агрессии. Во время мятежа Дзинсин он предал двор Ооми и перешел на сторону Тэмму, что во многом предопределило победу Тэмму. Все внешние связи Японии через Кюсю шли через него, иностранцы должны были докладывать ему о своих целях. Видимо, Тэндзи был вынужден держать в курсе своей политики по отношению к Тан такого человека на границе, а тот, в свою очередь, информировал Тэмму. Курукума был до смерти предан Тэмму
и посмертно получил от императора высокий ранг, на три ступени ранговой системы выше, чем тот,который он имел.

Можно выделить три заслуги Курукума перед Тэмму: сообщение о связях Тэндзи с Тан, помощь в убийстве Тэндзи (тело императора исчезло во владениях Курукума рядом с Ямасина) и поддержка Тэмму во время мятежа Дзинсин. Удивительное совпадение...

План убийства Тэндзи, по мнению М. Идзава, строился на том, что он любил охотиться. Заговорщики планировали убить императора и скрыть его тело. Не исключено, что Тэмму сам руководил операцией убийства, а тело укрывал правитель местности поблизости, где пропал Тэндзи и где обнаружена его обувь. Кстати, возможно, что и Тэмму присутствовал при убийстве. В то время аристократы еще не были так рафинированы, как в период Нара и Хэйан. Даже Тэндзи, будучи принцем Нака-но Оэ, лично убивал Сога Ирука.

Существует гипотеза, что и Тэмму хорошо владел копьем и даже был ниндзя. Известен эпизод, когда принц Оама махал копьем на приеме во дворце, что чуть не привело к конфликту с Тэндзи...

Но кто же такой Тэмму, если М. Идзава считает, что он не был братом императора Тэндзи? На этот счет документов, заслуживающих доверия, практически нет. Поэтому М. Идзава старается логическим путем реконструировать ситуацию, исходя из версий, предложенных до него некоторыми исследователями. В любом случае это был очень влиятельный человек при дворе. Иначе Тэндзи не выдал бы за него по очереди четырех дочерей, самой известной из которых была будущая императрица Дзито. Хотя в то время не было жестких ограничений на браки между родственниками, в том числе дяди и племянницы, но четыре раза — исключительный случай! Это может служить доказательством того, что эти два человека не были родными братьями, что для Тэндзи Тэмму был очень нужным влиятельным человеком.

Исследователи выдвигали три варианта: Тэмму — выходец из Силла (предложил Сасаки Кацуаки); выходец из Когурё (предложила Комура Кэйко) и, наконец, что он сын принца Такамуку Оя-но Мико (сначала разрабатывался К.Комура, а затем развивался Оба Ивао).

Таким образом, по первым двум гипотезам Тэмму даже не был японцем. Мы не будем останавливаться на аргументации, приводимой авторами концепций, и перейдем к оценкам М. Идзава.

Он сомневается, что в VII в. корейцы могли дойти до самого верха иерархической власти в Японии. Если бы Тэмму был корейцем, это было бы отражено и в корейских материалах; корейские исследователи не упустили бы возможности написать об этом, учитывая традиционное соперничество Кореи и Японии.

Сторонники третьей версии отмечают, что мать Тэмму была во втором браке, когда родила Тэндзи. От первого мужа — принца Такамуку она якобы родила принца Канмико (китайский принц). О нем есть упоминание в «Анналах Японии», но потом принц ни разу не появлялся на исторической арене. Куда он делся? Отсюда предположение, что он и есть Оама (Тэмму), т.е. он старший брат Тэндзи по другому отцу. Именно поэтому принц Оама и брал четырех дочерей Тэндзи в жены... Но происхождение отца не давало ему права на трон, и поэтому, якобы, этот факт был скрыт. М. Идзава не согласен с этой точкой зрения: если бы Тэмму был действительно принцем Канмико, то было бы логично указать на это в «Анналах Японии», легитимизировало бы его статус претендента на трон как потомка принца.

По его мнению, он мог быть сыном императрицы Саймэй, до того как она стала императрицей, но его отец не давал никаких прав на трон, так как, скорее всего, был выходцем из Силла. Позже она вышла замуж за принца Томари, он стал императором, а после его смерти она сама взошла на трон. Но Оама до мятежа Дзинсин не был принцем, и представление его в этом качестве произошло уже после победы, чтобы обосновать для потомков его восхождение на трон. На этот вывод М. Идзава наводит и то, что императрица Дзито, его жена, не пускала на трон его детей, рожденных от других женщин, так как в этом случае императорская династия лишилась бы подлинной императорской крови, которая сохранялась в детях Дзито.

Таким образом, гипотеза, предложенная М. Идзава, идет вразрез с традиционной версией событий в истории Японии в VII в. Разумеется, она не поддерживается большинством профессиональных историков. В то же время ей нельзя отказать в стройности и логичности. Она базируется на тех моментах, которые не укладываются в официальную версию, и объясняет их. Следовательно, уже поэтому она заслуживает внимания.

Предположение, что мятеж Дзинсин был не чем иным, как сменой императорской династии (экисэй какумэй), вполне корректно, но требует дальнейших исследований. И если будут найдены другие объяснения тех «нестыковок» официальной версии, то от гипотезы М. Идзава можно будет отказаться, а пока она заставляет думать...

КОММЕНТАРИИ (цифры без скобочек)

1. Переворотом Тайка называют события 645 г., после которых с политической арены был устранен род Сога, планировавший монополизировать власть в своих руках, а на престол вступил император Котоку и в стране начался ряд социально-экономических реформ.
2. Мятеж получил название по циклическому знаку этого года в 60-летнем цикле китайского календаря. В Японии в то время было принято также вести летоисчисление по годам правления императора, поэтому 672 г. в древних исторических хрониках часто называют первым годом Тэмму.
3. Так, М. Воробьев уделил этому событию всего несколько строк, не вдаваясь в детали, аналогично подошел к нему и С.С. Пасков (См. сноска 1).
4. Подробно история изучения этой проблемы представлена в работе Хосино Рёсаку. Дзинсин но ран. Кэнкю си. (Мятеж Дзинсин. История исследования). Токио, 1993. В приложении приводится список публикаций, изданных в Японии по этому вопросу в период с 1945 по 1976 г. Этот перечень составил 11 страниц убористого текста.
5. В некоторых отечественных работах его имя представлено как император Тэнти, т.е. второй иероглиф читается по основному чтению (например, у М. Воробьева). Однако во всех японских словарях и хрониках его имя читается как Тэндзи. В то же время в издании общества Минсюдосикай «Мисасаги» («Императорские могилы»), вышедшем в 1988 г., его имя записано как Тэнти.
6. Трон тогда занимала императрица Саймэй, мать Нака-но Оэ, но всеми политическими делами ведал принц.
7. Интересно, что в это время наследный принц королевства Пэкче находился в Японии и после захвата китайскими войсками короля Пэкче он стал знаменем освободительного движения в Пэкче. В конце концов, японский императорский двор назначил его «королем Пэкче» и вместе с армией отправил на материк.
8. Главной причиной поражения японской армии было низкое качество флота. Известно, что до второй половины XIX в. японский флот не одержал ни одной победы в морских сражениях.
9. Это были гигантские сооружения. В частности, остатки первого, которое представляло собой сооружение длиной 1,2 км и высотой 14 м в виде заросшей лесом дамбы, пересекающей всю равнину от побережья до Дадзайфу, сохранились до сих пор.
10. Это действие иногда также рассматривают как приготовление к войне с Тан в случае её агрессии, чтобы иметь представление о возможностях мобилизации. В истории Японии перепись известна под названием «Коого нэндзяку» 庚午年籍, т.е. перепись года Кого (циклический знак). Она стала первой переписью такого рода в Японии.
11. Рицурё — это традиционное название системы Японского государства в период VII—XI вв., основанной на кодексе законов, административного (рицу) и уголовного (ре) права. Говоря современным языком — это «правовое государство». Термин широко употребляется в японской исторической литературе.
12. В «Анналах Японии» не записано, что Оотомо после смерти отца стал императором, но в период Хэйан (IX—XI вв.) появились материалы, в которых указывалось, что принц Оотомо все-таки вступил на престол, а в «Истории Великой Японии», подготовленной в период Токугава, уже категорично говорилось, что Оотомо был императором. В период Мэйдзи в 1870 г. принц Оотомо официально был объявлен 39-м императором Кобун (弘文). Есть мнение, что авторы «Анналов Японии» специально скрыли факт вступления Оотомо на престол.
13. В «Большом словаре истории Японии» указан возраст Оама 42 г. на тот момент, но отмечено, что это предположительно. Этот факт весьма примечателен и к нему мы тоже еще вернемся.
14. В «Анналах Японии» записано: «Все сановники пребывали в страхе, столица трепетала. Одни намеревались бежать в восточные провинции, другие хотели скрыться в горах и болотах...».
15. Куни но мияцуко — в древней Японии местные управляющие, назначаемые двором Ямато, до реформ Тайка. Обладали большой самостоятельностью.
16. Кинай — район Японии вокруг древних столиц Асука, Нара Хэйан, в него обычно включают 5 провинций — Ямато, Ямасиро, Кавати, Сэццу, Идзуми.
17. О том, что Оама ассоциировал себя с этим героем китайской истории, говорит и тот факт, что его войска во время мятежа Дзинсин подняли, как и армия Гао, красные знамена и имели красные повязки. Настоящее имя Гао-Цзу было Лю Бан (247—195 гг. до н.э.), он родом не из императорского дома, а из семьи зажиточного землевладельца и титул императора принял только после разгрома династии Цинь, Возможно, это обстоятельство также имеет значение для решения проблемы, связанной с происхождением Тэмму.
18. Причем дворец не указан, а в комментариях к русскому изданию переводчик пишет, что постоянное захоронение было сделано в Ямасина, не объясняя причин этого, хотя Ямасина находится на значительном расстоянии от дворца, где умер Тэндзи.
19. В древнем Китае Японию называли Фусо (по моему правильнее Фусан - прим. Saygo). Это слово означало священное дерево, которое растет за восточным морем, где восходит солнце.
20. Дзито, 41-я императрица, последняя, о ком есть записи в«Анналах Японии», была еще жива; принца Оотомо стали считать 39-м императором Кобун только с 1870 г.; остается только Тэндзи!
21. В специальном издании «Мисасаги» («Императорские могилы»), которое вышло в 1988 г., указано, что могила Тэндзи (Тэнти) находится в Ямасина; при этом о причинах смерти императора вообще ничего не говорится...
22. В «Большом словаре истории Японии» указано, что на могиле стоит камень, который называется «куцу иси» (камень фундамента), и делается предположение, что на могиле было сооружение для ритуалов. Но иероглиф куцу означает«обувь», и это наводит на мысль, что гипотеза Кооэн имеет под собой основания.
23. В некоторых комментариях к «Анналам Японии» пишут, что Тэмму родился в 631 г., но ничем не доказывают эту версию. Есть и попытки объяснить эту ситуацию увеличением возраста Тэндзи. К. Наоки, например, пишет, что император Тэндзи умер от болезни 3-го числа12-го месяца в столице Ооцу в возрасте 46 лет (как указано в «Анналах») При этом он оговаривается, что есть еще версия, что ему было 58 лет, правда, не мотивируя, откуда она появилась. (Наоки К. Указ. соч. С.322).
24. Он и раньше находился там, но после попытки похищения его монахом Доге в 667 г. он снова был помещен в императорский дворец. Монах пытался увезти его в Корею, но непогода прибила его корабль к японскому берегу.
25. Онрё — это по японским преданиям, «мстительные духи» невинно убитых людей, преследовавшие своих обидчиков в живом мире. Их необходимо умиротворять, чтобы избежать мести. Для этого обычно строили храмы или находили другие способы. Вера в «онрё» играла сильную мотивирующую роль в поведении людей в то время.
26. Император Коонин был прямым потомком императрицы Дзито, родной дочери императора Тэндзи, т. е. кровным потомком Тэндзи.
27. Экисэй какумэй — древняя китайская политическая идея, согласно которой, если правитель страны плохо выполняет свои обязанности и аморален, правильным будет его заменить на морального правителя, т. е. сменить династию. Эта философия часто служила основанием для смены династий в Китае.
28. По традиционной версии это делал в период Нара аристократ Ооми но Мифунэ, который дал посмертные имена императорам от Дзимму до Сётоку, как пишет «Продолжение Анналов Японии». Но М. Идэава не согласен с этим утверждением, так как Ооми но Мифунэ — потомок Тэндзи, и он не мог придумать для своего предка «плохое имя».
29. О том, что лазутчики из Силла проникали в Японию, есть запись и в «Анналах Японии» за 601 г., да и монах Доге, похитивший меч, по мнению многих историков, работал на Силла, хотя его происхождение не установлено.

ПРИМЕЧАНИЯ (цифры в скобках)

1. См., например: Воробьев М.В. Япония в III—VII вв. М., 1980; Конрад Н. И. Избранные труды. История. М., 1974; Кожевников В. В. Очерки древней истории Японии. Владивосток, 1998; Пасков С.С. Япония в раннее средневековье. VII—XII вв. М., 1987; Попов К.Л. Законодательные акты средневековой Японии. М., 1984; Толстогузов А.А. Очерки истории Японии. VII—XIV вв. М., 1995 и др.
2. Идзава М. Рэкиси фусиги моногатари(Удивительные повести об истории). Токио, 1997. С. 16.
3. Амино Ёсихико. Нихон сякай но рэкиси. (История японского общества). Токио, 1997. Т. 1С. 100.
4. Подробно см.: Наоки К. Кодай кокка но сэйрицу (Формирование древнего государства) // Нихон но рэкиси. (История Японии). Токио, 1983. Т.2 С. 258—270.
5. Амино Ёсихико. Нихон сякай но рэкиси. С. 101.
6. Идзава М. Рэкиси фусиги моногатари. С. 16.
7. Кокуси дайдэитэн (Большой словарь истории Японии). Токио, 1994. Т. 7. С. 857.
8. Там же. С. 858.
9. Наоки К. Кодай кокка ноЪйрицу. С. 315.
10. Там же. С. 333.
11. Там же. С. 334—335.
12. Там же. С. 335.
13. См. : Кокуси дайдзитэн... Т. 7. С. 859; Ёсида Такаси. Нихон но тандзё(Рождение Японии). Токио, 1997. С.108—109.
14. Идзава М. Рэкиси фусиги моногатари. С.22.
15. Идзава М. Гякусэцу но нихон си(Парадоксальная история Японии). Токио, 1998. Т.2. С.319—320.
16. Идзава М. Рэкиси фусиги моногатари. С. 19.
17. Нихон секи. Анналы Японии. СПб., 1997. Т.2. С.205.
18. Там же. С. 208.
19. Идзава М. Гякусэцу но нихон си. С. 210.
20. Там же. С. 211.
21. Манъёсю. М., 1971.С. 123.
22. Кокуси дайдзитэн. Т.9. С. 1030.
23. Там же.
24. Идзава М. Гякусэцу но нихон си. С. 244—245.
25. Нихон секи. Т.2 С. 263.
26. Идзава М. Гякусэцу но нихон си. Т.2. С.259—260.
27. Там же. С. 261.
28. Там же. С. 267.
29. Нихон секи.. Т.2 С.200.
30. Идзава М. Гякусэцу но нихон си. С. 319—320.
31. Там же. С. 325.



This post has been promoted to an article

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Similar Content

    • Ljubomir Stojanović. Stari srpski rodoslovi i letopisi.
      By hoplit
      Ljubomir Stojanović. Stari srpski rodoslovi i letopisi. 382 s. Sremski Karlovci: Srpska Manastirska štamparija, 1927.
      Series: Zbornik za istoriju, jezik i književnost srpskog naroda. Odeljenje 1, Knj. 16
    • Ljubomir Stojanović. Stari srpski rodoslovi i letopisi.
      By hoplit
      Просмотреть файл Ljubomir Stojanović. Stari srpski rodoslovi i letopisi.
       
      Ljubomir Stojanović. Stari srpski rodoslovi i letopisi. 382 s. Sremski Karlovci: Srpska Manastirska štamparija, 1927.
      Series: Zbornik za istoriju, jezik i književnost srpskog naroda. Odeljenje 1, Knj. 16
      Автор hoplit Добавлен 29.03.2020 Категория Восточная Европа
    • Тхамна (Чеджудо)
      By Чжан Гэда
      Ю.В. Ванин указывал, что остров Тхамна (Чеджудо) вошел в состав Корё в 1105 г. На этом острове все очень специфическое и не совсем корейское по происхождению. Но после подавления лисынмановцами восстания на Чеджудо в 1948-1950 гг. остров был в значительной степени "нивелирован" с остальной Кореей - в частности, увеличилась доля переселенцев с материка, что сказалось на языке, обычаях и т.д.
      Вот что пишет об этом острове Сун Лянь в "Юань ши", цз. 208:
      耽羅,高麗與國也。
      Даньло (кор. Тхамна) - дружественная Корё страна.
      世祖既臣服高麗,以耽羅為南宋、日本衝要,亦注意焉。
      Шицзу (Хубилай) уже покорил Корё (Корё покорилось в 1259 г. - хронологическая неточность, Хубилай стал править с 1260 г.), и обратил внимание на Даньло, поскольку [оно было] важно в отношении Южной Сун и Японии.
      至元六年七月,遣明威將軍都統領脫脫兒、武德將軍統領王國昌、武略將軍副統領劉傑往視耽羅等處道路,詔高麗國王王禃選官導送。
      7-й месяц 6-го года Чжиюань (июль-август 1269 г.). Послали Минвэй-цзянцзюня дутунлина Тотоэра, Удэ-цзянцзюня тунлина Ван Гочана, Улюэ-цзянцзюня фу тунлина Лю Цзе отправиться на Тхамна и в прочие дороги (зд. эквив. слову "провинция") с инспекцией, повелев правителю владения Корё Ван Сику (государь Вонджон, 1219/1259-1274) отобрать чиновников для их сопровождения.
      時高麗叛賊林衍者,有餘黨金通精遁入耽羅。
      В это время в Корё остатки сторонников изменника Им Ёна (1215-1270) во главе с Ким Тхунджоном (? - 1273) бежали в Даньло. 
      九年,中書省臣及樞密院臣議曰:
      В 9-м году (1272) сановники Чжуншушэн (имперская канцелярия) и сановники Шумиюань (Тайный совет) посовещались и доложили:
      「若先有事日本,未見其逆順之情。
      "Если сначала иметь дело с Японией, [то мы] не замечали, чтобы у этого мятежника было желание подчиниться.
      恐有後辭,可先平耽羅,然後觀日本從否,徐議其事。
      Боимся, что это может иметь последствия.  Можно сначала усмирить Даньло, а уж после этого обратим внимание на Японию, без спешки, спокойно обсудим это дело.
      且耽羅國王嘗來朝覲,今叛賊逐其主,據其城以亂,舉兵討之,義所先也。」
      Кроме того, правитель владения Даньло некогда уже являлся на аудиенцию ко двору, а сейчас мятежники изгнали этого правителя и, заняв его город, бунтуют, собираем войско, чтобы покарать его/ Cделать это в первую очередь будет справедливым" 
      十年正月,命經略使忻都、史樞及洪茶丘等率兵船大小百有八艘,討耽羅賊黨。
      Начальный месяц 1273 г. Велели цзинлюэши Синьду и Ши Шу (1221-1287), а также Хон Дагу с прочими повести войска на 108 больших и малых кораблях покарать мятежников в Даньло.
      六月,平之,於其地立耽羅國招討司,屯鎮邊軍千七百人。
      В 6-м месяце усмирили [их], учредив в их землях Даньло чжаотаосы (Управление по усмирению Даньло), и разместили гарнизонами пограничные войска (бяньцзюнь) - 1700 человек.
      其貢賦歲進毛施布百匹。
      [Установили] им ежегодную дань в 100 штук холста [сорта] маоши.
      招討司後改為軍民都達魯花赤緫管府,又改為軍民安撫司。
      Впоследствии чжаотаосы было реорганизовано в Цзюньминь ду далухуачи цзунгуаньфу (Главная ставка управляющего войсками и народом даругачи), и [затем] превращено в [управление] Цзюньминь аньфусы (Управление по успокоению войска и народа).
      三十一年,高麗王上言,耽羅之地,自祖宗以來臣屬其國;
      В 31-м году (1294) правитель Корё подал доклад, [говоря], что земли Даньло со времен [его] предков подчинялись его владению. 
      林衍逆黨既平之後,尹邦寶充招討副使,以計求徑隸朝廷,乞仍舊。
      После того, как Им Ён с кучкой изменников был покаран, [этим] уделом управлял помощник чжаотаоши Баочун, [и поэтому правитель Корё] намеревается просить двор сделать все по-старому".
      帝曰:
      Государь молвил:
      「此小事,可使還屬高麗。」
      "Это дело малое, можно вернуть [эти земли] Корё".
      自是遂復隸高麗。
      И немедленно после этого [Даньло] снова возвратили Корё.
    • Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East
      By foliant25
      Просмотреть файл Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East
      1 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (1) China and Southeast Asia 202 BC–AD 1419
      2 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (2) Japan and Korea AD 612–1639
      3 PDF русский перевод 1 книги -- Боевые корабли древнего Китая 202 до н. э.-1419
      4 PDF русский перевод 2 книги -- Боевые корабли Японии и Кореи 612-1639
      Год издания: 2002
      Серия: New Vanguard - 61, 63
      Жанр или тематика: Военная история Китая, Кореи, Японии 
      Издательство: Osprey Publishing Ltd 
      Язык: Английский 
      Формат: PDF, отсканированные страницы, слой распознанного текста + интерактивное оглавление 
      Количество страниц: 51 + 51
      Автор foliant25 Добавлен 10.10.2019 Категория Военное дело
    • Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East
      By foliant25
      1 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (1) China and Southeast Asia 202 BC–AD 1419
      2 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (2) Japan and Korea AD 612–1639
      3 PDF русский перевод 1 книги -- Боевые корабли древнего Китая 202 до н. э.-1419
      4 PDF русский перевод 2 книги -- Боевые корабли Японии и Кореи 612-1639
      Год издания: 2002
      Серия: New Vanguard - 61, 63
      Жанр или тематика: Военная история Китая, Кореи, Японии 
      Издательство: Osprey Publishing Ltd 
      Язык: Английский 
      Формат: PDF, отсканированные страницы, слой распознанного текста + интерактивное оглавление 
      Количество страниц: 51 + 51