Saygo

Ле Зуан

2 сообщения в этой теме

И. А. ОГНЕТОВ. ЛЕ ЗУАН: ПОЛИТИЧЕСКАЯ БИОГРАФИЯ

Ань Ба ("Третий") - под таким именем Ле Зуана знали подпольщики в годы борьбы вьетнамского народа против колониального господства в 30-е-40-е годы прошлого века. Так его называли партизаны и подпольщики Южного Вьетнама в годы войны Сопротивления против французских колонизаторов 1945 - 1954 гг. Этим именем он подписывал письма руководителям освободительной борьбы на юге Вьетнама в годы второго Сопротивления - труднейшей и героической войны против агрессии США и борьбы за освобождение Южного Вьетнама и воссоединение страны (1964 - 1975 гг.). Так обращались к нему ближайшие сотрудники. В нем не было ни капли "вождизма" и ни малейшего штришка напускной "простоты", чем подчас грешат иные люди, вознесенные к вершинам власти. Он был по-настоящему прост и естественен при официальных и неофициальных контактах и беседах с высокими руководителями нашего государства, и с теми, кто встречался с ним в повседневной жизни.

Le_Duan.jpg

Профессиональный революционер, ученик и соратник Президента Хо Ши Мина, Ле Зуан прошел путь от рядового патриота-подпольщика до Первого, а затем - Генерального секретаря Центрального Комитета правящей во Вьетнаме Партии трудящихся (с 1976 г. Коммунистической партии Вьетнама), вырос до признанного политика-мыслителя, организатора и стратега национально-освободительного движения во Вьетнаме и Индокитае. Рассказать о жизни и деятельности человека такого масштаба - значит, по сути дела, попытаться поднять целый пласт в истории его народа, его страны, тем более, если это наиболее яркие страницы этой истории.

Ле Зуан родился 7 апреля 1907 г. в деревне Хау Киен, волости (общины) Тиеу Тхань, уезда Чьеу Фонг, провинции Куангчи (Центральный Вьетнам), как отмечают его биографы, "в трудовой семье, хранящей патриотические традиции". Десятилетия спустя, Ле Зуан с большой теплотой вспоминал жизнь в родительском доме в детские и отроческие годы: как "варили батат, готовили зеленый чай и созывали весь хутор на трапезу. Все хуторяне жили как бы под одной крышей"1.

Земляки из провинции Куангчи вспоминают, что, окончив обучение в уездной школе, он поступил в Национальное училище в столице "государства Аннам" - Хюэ. Однако, проучившись там полгода, Ле Зуан оставил училище и в середине 1920-х годов поступил на службу в железнодорожную компанию в Дананге на должность секретаря2.

Еще в годы учебы у Ле Зуана проявился интерес к истории освободительного движения своего народа. Он восхищался, как и другие вьетнамцы-патриоты, деятельностью революционных демократов-просветителей рубежа XIX-XX вв. Фан Бой Тяу и Фан Тю Чиня, но не верил, что пропагандируемый ими реформистский путь может привести к национальному освобождению. Патриотизм юноши нашел выход в его участии в требованиях к колониальным властям амнистировать Фан Бой Тяу, арестованного в 1925 г. в Дананге за участие в работе Общества взаимопомощи, занимавшегося просветительской деятельностью.

Уже тогда друзья замечали склонность юноши к тщательному обдумыванию каждого заметного события или факта. Впоследствии он вспоминал: "Я с детства был любознательным, и если мне что-то было непонятно, я тут же спрашивал: "Почему?" Мне очень хотелось докопаться до корней, до основания каждой вещи, и я не принимал за истину ничего, что мне говорили, пока сам не доходил до нее"3. Любовь к чтению, к расширению круга знаний Ле Зуан пронес через всю жизнь. Его ближайшие сотрудники вспоминают, что, будучи Генеральным секретарем ЦК КПВ, он никогда не оставлял без внимания опубликованные во вьетнамской печати теоретические статьи, особенно по вопросам экономики и социалистической революции. Ань Ба изучал "Полную энциклопедию" во французском издании, которую ему по частям присылал глава вьетнамской делегации на переговорах в Париже Суан Тхюи, "Логику" Гегеля в переводе на французский язык. Он знал буддийскую и христианскую религиозную литературу4. Я помню, как однажды, приехав на отдых в Советский Союз, он попросил найти ему "Коран" в переводе на французский язык. Ле Зуан неоднократно повторял, что для работы с верующими надо хорошо знать их догматы и обряды.

В конце 20-х годов прошлого века он получил должность служащего в Управлении железных дорог Северного Вьетнама. Молодой человек вступал в самостоятельную жизнь, когда в северной части Вьетнама начало развертываться рабочее движение, росло число стачек и стихийных выступлений трудящихся. Служба в Управлении, знакомство с методами колониальной эксплуатации, общение с рабочими железнодорожниками укрепляли патриотические чувства, заставляли глубже задуматься о том, что и как надо делать, чтобы освободить свой народ.

Путь политического возмужания Ле Зуана в те годы - это путь большинства вьетнамских революционеров 20 - 30-х годов XX в., когда все попытки "далеких от народа" организаций и групп мелкобуржуазных интеллигентов-патриотов выступить под лозунгом национальной независимости были подавлены колониальными властями. Наиболее активная и ищущая часть прогрессивной вьетнамской молодежи искала новые направления борьбы за национальное освобождение. Много лет позднее первый президент независимого Вьетнама Хо Ши Мин писал: "Сначала именно мой патриотизм, а отнюдь не коммунизм, привели меня к Ленину, к Коммунистическому Интернационалу"5. Это откровение "первого вьетнамского коммуниста" в нашей литературе справедливо рассматривалось, как одно из доказательств того, что в XX в. истинный патриот в колониальной стране, вступая в борьбу за национальное освобождение, неизменно должен придти "к Ленину, к Коммунистическому Интернационалу". Однако к этому следовало бы добавить, что идеи коммунизма и интернационализма воспринимались во Вьетнаме через призму патриотизма. Патриотизм на протяжении долгих лет освободительной борьбы вьетнамского народа оставался одним из основных, если не самым главным фактором, обеспечившим его победу.

В 1927 г. было создано подпольное "Товарищество вьетнамской революционной молодежи" - первая во Вьетнаме марксистская организация, действовавшая в подполье. Члены "Товарищества" еще "не обладали широкими знаниями марксистско-ленинской теории" и не имели опыта, им все же удавалось "успешно вести борьбу против шовинистических и реформистских воззрений буржуазии и мелкой буржуазии"6. В 1928 г. Ле Зуан стал членом "Товарищества". Конечно же, в колониальном Вьетнаме не были секретом события в Китае. Члены "Товарищества" живо обсуждали перипетии революционных процессов в обществе северного соседа. Юношеский романтизм однажды даже побудил Ле Зуана и одного из его тогдашних друзей сесть в поезд и поехать в Донгданг - железнодорожную станцию на границе с Китаем и "хотя бы издали взглянуть" на страну, где кипела революция.

В начале 1930 г. на нелегальном съезде представителей коммунистических групп Вьетнама, состоявшемся в Макао, была создана Коммунистическая партия Индокитая (КПИК) и Ле Зуан стал одним из первых ее членов.

Основные вехи политического курса КПИК были намечены в "Программе буржуазно-демократической революции", написанной Генеральным секретарем ЦК КПИК Чан Фу, обосновывавшей слияние в двух потоках классовой борьбы и национально-освободительного движения, а также создание союза рабочего класса и крестьянства. Вокруг этого документа разгорелись горячие споры, в которых Ле Зуан решительно отстаивал позицию Чан Фу. В распространении идей этого документа не только среди членов партии, но и среди сочувствующих самое активное участие принимал Ле Зуан, которому в 1931 г. товарищи-подпольщики доверили работу в весьма важном Комитете по пропаганде и воспитанию в Северном Вьетнаме.

После подавления массового движения по созданию Советов в провинциях Нгеан и Хатинь (1930 - 1931 гг.) колониальная полиция развернула террор во всем Вьетнаме. Организации Компартии Индокитая на севере страны, не накопившие еще опыта подпольной работы, были разгромлены. Погиб Чан Фу. Ле Зуан был схвачен в Хайфоне и приговорен к 20 годам тюремного заключения. Его переводили из одной каторжной тюрьмы в другую: из Ханоя в джунгли Шонла, оттуда на остров Кондао (Пуло-Кондор) в Южно-Китайском море.

Те, кто был вместе с Ле Зуаном в тюрьмах, вспоминают, что он горячо спорил с любителями рассуждать абстрактно. А дискуссии в каторжных тюрьмах 30-х годов XX в. разгорались чаще всего между националистами и интернационалистами. Вместе с товарищами-коммунистами он возглавлял борьбу узников против жестокого тюремного режима и налаживал организацию политучебы среди заключенных.

В 1936 г. массовые выступления в стране и политика Народного фронта во Франции заставили колониальные власти Индокитая объявить амнистию политическим заключенным. Среди тех, кто вышел на свободу, был и Ле Зуан. Он сразу же включился в революционную деятельность в провинции Чунгбо Центрального Вьетнама. Являясь с 1937 г. секретарем партийного комитета Чунгбо, он вел активную работу по восстановлению разгромленных колониальными властями в 1931 - 1932 гг. партийных ячеек и по созданию Демократического фронта Индокитая в целях собирания сил народа на борьбу против колонизаторов, против угрозы фашизма и войны. Ле Зуан жил в столичном городе "государства Аннам" Хюэ под видом хозяина книжного магазина "Тхуан Хоа". В рамках, допущенных властями, магазин постепенно стал местом легального распространения революционных материалов и брошюр. Одновременно ему приходилось часто ездить по провинциям, вплоть до самых глухих районов, чтобы лично возрождать партийные ячейки, вовлекать в партийные ряды людей, налаживать подготовку профессиональных подпольщиков. Обстановка вынуждала заниматься и решением других, далеких от политики и идеологии вопросов. Для работы были нужны финансовые средства, и секретарь партийного комитета Чунгбо призывал коммунистов сельских районов заниматься разведением овощей, фруктов, риса, чтобы продавать их, а вырученные деньги вносить в фонд парткома. В городах в этих же целях создавались кустарные мастерские или маленькие ресторанчики7.

В 1939 г. после падения правительства Народного фронта во Франции ситуация резко изменилась и пришлось внести изменения в направлении революционной освободительной борьбы во Вьетнаме. Была поставлена задача, используя результаты движения за создание Демократического фронта Индокитая в 1936 - 1939 гг., развернуть массовое движение за организацию более широкого Антиимпериалистического фронта Индокитая. Такой поворот отвечал серьезным изменениям, произошедшим на мировой арене в те годы, но и требовал внесения корректив в практические действия нелегальных ячеек и полулегальных прогрессивных организаций в тогдашнем Вьетнаме. Имеющиеся материалы свидетельствуют о том, что встал, например, вопрос о том, как поступать с лозунгами аграрной революции, которые выдвигались в ходе движения за создание Демократического фронта Индокитая. Ле Зуан, ставший к тому времени членом Постоянного комитета ЦК КПИК, решительно выступил в поддержку предложения о временном снятии в сложившейся обстановке лозунга проведения аграрной реформы, поскольку такое требование могло бы стать препятствием для организации по-настоящему широкого единого национального Антиимпериалистического фронта.

В 1940 г. французская колониальная полиция подавила попытку восстания в Южном Вьетнаме. Руководители КПИК были схвачены и преданы суду. Ле Зуана арестовали в Сайгоне и приговорили к 10 годам каторжной тюрьмы на острове Кондао. Проявляя непоколебимую уверенность в правоте своего дела и упорство политзаключенные-коммунисты на Кондао в условиях каторжной тюрьмы создали организацию по повышению уровня политических знаний. Тайно добывались с воли брошюры и статьи, как правило, на французском языке. "Преподавателя" выбирали сами политзаключенные. Если кто-то хорошо разбирался в той или иной проблеме, он ее и преподавал. Много сил этой работе отдавал Ань То - будущий премьер-министр правительства ДРВ (с 1976 г. - Социалистическая Республика Вьетнам) Фам Ван Донг, хорошо владевший французским языком. В частности, он помог Ань Ба, который был и учеником, и преподавателем, овладеть французским языком и ознакомиться с "Капиталом" К. Маркса.

В 1940 г. Япония оккупировала Индокитай. Французские гарнизоны за редким исключением не оказали сопротивления, и оккупанты оставили на местах (до марта 1945 г.) французскую колониальную администрацию, заставив ее служить интересам Японии. Во Вьетнаме начался новый этап освободительной борьбы. В мае 1941 г. по инициативе коммунистов был создан Единый национальный фронт Вьетнама - Вьет Минь, который организовал и возглавил борьбу народа в самых различных формах, вплоть до партизанской войны в джунглях, против двойного японо-французского господства. Начали создаваться первые опорные базы и вооруженные отряды. В декабре 1944 г. из партизанских групп, отрядов самообороны и народного ополчения был сформирован первый отряд Вьетнамской освободительной армии - позже Вьетнамской Народной Армии (ВНА).

История свидетельствует: именно коммунисты сумели выдвинуть общенациональную идею, гибко сочетать ее с требованиями о проведении демократических преобразований и на этой основе сплотить различные слои населения в единый фронт, способный завоевать и отстоять независимость, восстановить единство вьетнамского государства. Идея единого национального фронта оставалась цементирующей вьетнамское общество на всем протяжении десятилетий борьбы за освобождение и воссоединение страны.

В августе 1945 г. фронт Вьет Минь, пользуясь тем, что Япония терпела поражения на всех фронтах, призвал народ Вьетнама к восстанию. 19 августа в Ханое восставшее население взяло власть. В течение нескольких дней выходившие из подполья комитеты Вьет Миня при полной поддержке населения на местах установили новую, народную власть по всей стране. 2 сентября 1945 г. в Ханое было провозглашено создание Демократической Республики Вьетнам - единого независимого государства на Индокитайском полуострове.

Августовская революция во Вьетнаме была одной из самых бескровных революций в истории XX в. Это объясняется своеобразием ситуации, сложившейся в Индокитае к концу Второй мировой войны. Французские колониальные власти прекратили существование в марте 1945 г., и командование японских войск в Индокитае, понимая безвыходность положения, предпочло дать приказ гарнизонам не выходить из казарм, а сохранявшийся и французами, и японцами в Центральном Вьетнаме император "независимого государства Аннам" Бао Дай отрекся от престола. Это своеобразие момента отмечено и в "Декларации независимости" Вьетнама: "Французы бежали, японцы капитулировали, император Бао Дай отрекся от престола. Наш народ разбил цепи колониального рабства, сковывавшие его в течение почти столетие, и создал независимый Вьетнам. Наш народ в то же время сверг монархический режим, существовавший десятки веков, установил республиканский демократический строй"8.

Ле Зуан и другие вьетнамские революционеры возвратились с каторги в Сайгон после Августовской революции 1945 г. Еще на Кондао, когда часть политзаключенных, узнавших о народном восстании в стране, была склонна считать, что революция уже полностью победила, Ле Зуан решительно выступил против чрезмерного оптимизма. Он убеждал товарищей в необходимости смотреть дальше, понимать, что впереди предстоит решать великое множество самых разнообразных больших и малых задач, не исключая и того, что придется взяться за оружие, защищая свою независимость9. Это предвидение быстро подтвердилось. Французские воинские подразделения высадились в сайгонском порту практически сразу же после провозглашения Демократической Республики Вьетнам и приступили к ликвидации только что созданных органов народной власти. Народ Южного Вьетнама был вынужден начать вооруженное сопротивление.

С 23 сентября 1945 г. по 10 июля 1954 г. кадровые работники, бойцы и население Южного Вьетнама 3323 дня, полных трудностей, жертв и героизма, вели войну, о которой Хо Ши Мин сказал: "Намбо (Южный Вьетнам. - И. О.) поистине достойно названия Бронзового бастиона Отечества, стойко противостоящего французским колонизаторам, вмешательству США и группке вьетнамских предателей, продающих страну. Ведя тяжелую борьбу, кадровые работники, бойцы и население Южного Вьетнама активно наращивают свою решимость, и чем больше испытания, тем сильнее они проявляют свою твердость и несгибаемый характер"10.

Ле Зуан пробыл на Юге недолго. В 1946 г. он был вызван в Ханой. В столице, которая еще не была захвачена французами, Ле Зуан впервые встретился с Хо Ши Мином. Ле Зуан решительно поддержал Хо Ши Мина по вопросу о важности укрепления союза рабочего класса и крестьянства. Он согласился с мнением товарищей с Севера, что для сохранения независимости надо идти на переговоры с Францией и постараться получить от них максимально возможную пользу для ДРВ. В то же время он полагал, что опасность войны возрастает, поскольку колонизаторы никогда не согласятся потерять свою самую большую колонию. Высадка французских войск на Севере означает подготовку к распространению войны на территорию всей страны.

К концу 1946 г. положение во Вьетнаме осложнилось. Всячески затягивая переговоры с ДРВ об урегулировании отношений между двумя государствами, правительство Франции усиленно наращивало военные силы в Индокитае, преследуя одну цель: восстановить свое господство на полуострове. В северной части Вьетнама народная власть ценою огромных усилий смогла выиграть время, а на Юге развертывалась партизанская война.

В конце 1946 г. Ле Зуан вернулся в Намбо и наладил руководство разгорающимся там сопротивлением. Основой для объединения патриотических сил в условиях начавшейся оккупации страны была программа фронта Вьет Минь. Однако среди патриотов, действовавших легально и нелегально, не было организационного единства. По политическим мотивам либо из-за индивидуализма и местничества, проявлявшихся в периферийных организациях, возникла несогласованность их действий. Такое положение стало возможным вследствие неудачной попытки восстания в Намбо в 1940 г., когда колонизаторы развернули террор против Компартии Индокитая. Много членов партии и сочувствующих ей людей было уничтожено, брошено в тюрьмы, сослано под надзор полиции или были вынуждены уйти в глубокое подполье, по существу - прекратить всякую деятельность.

Война Сопротивления требовала проведения активной и целенаправленной политической работы и создания четко организованных вооруженных сил, и, прежде всего установления дисциплины. Этого можно было добиться только на основе прочного единства освободительных сил по всей вертикали - от деревень и городских кварталов до всего Южного Вьетнама в целом. Потребовались недели и месяцы, усилия многих активистов, чтобы наладить основы базы Сопротивления в сельских районах. Ле Зуан выступил с инициативой проведения первого в истории освободительного движения на Юге съезда представителей всех партийных организаций и военного командования Намбо. Съезд состоялся в 1948 г. в освобожденном районе Донг Тхап Мыой. В нем приняли участие делегаты от всех провинций от обоих комитетов, а также армейские делегаты.

Главным итогом съезда было восстановление единой организационной структуры партийных ячеек Юга. Создавались реальные возможности для упорядочения и активизации работы по укреплению позиций Вьет Миня во влиятельных на Юге конфессиях и политико-религиозных сектах, в кругах южновьетнамской интеллигенции. Организационное и идейное единство стало основой единых вооруженных сил, объединения службы безопасности и консолидации общественных движений, способствовало созданию новой атмосферы в освободительном движении на юге Вьетнама. Преодоление разобщенности революционных сил Южного Вьетнама почти совпало с важным решением КПИК. Коммунистическая партия Индокитая в целях обеспечения широкого национального единства официально объявила о самороспуске, перейдя на практике к подпольной деятельности. Одновременно было заявлено, что во Вьетнаме организуется "Общество по изучению марксизма".

О растущем авторитете Ле Зуана среди участников демократического движения в Южном и Центральном Вьетнаме говорит отзыв о нем прогрессивных интеллигентов: "Он светит, как двести свечей". После победы во Вьетбаке (в северной части страны) в 1947 г. Ле Зуан поставил задачу подпольщикам Сайгона и его огромного пригорода Тьолона: "Не допустить, чтобы французские колонизаторы превратили Сайгон-Тьолон в место, поставляющее живую силу и имущество, в основной склад войны во Вьетнаме и Индокитае". Одновременно нам надо было "сделать все, чтобы превратить Сайгон-Тьолон в надежную тыловую базу длительной войны Сопротивления в Южном Вьетнаме"11. Это внесло важный вклад в более четкое согласование борьбы в южных областях Вьетнама с действиями центральных органов народной власти, находящимися в освобожденном районе в джунглях Северного Вьетнама.

Осенью 1950 г. Ле Зуан подготовил документ, в котором изложил соображения по ряду крупных проблем революционного движения во Вьетнаме: о союзе рабочего класса и крестьянства в войне Сопротивления, о стабилизации положения в освобожденных районах, являющихся тылом освободительной войны. Он проанализировал связи между задачами антиимпериалистической и антифеодальной борьбы в военных условиях, высказался за проведение серьезных аграрных преобразований: "Что касается крестьянства, то необходимо выработать реально связанный с их жизнью подход, надо иметь ясное и точное представление об уровне их национального самосознания, добиваться, чтобы высокое и великое дело привлекало их сердца... В течение пяти лет войны Сопротивления со всеми ее трудностями и жестокостями крестьяне шли под руководством класса пролетариев с прочной верой в него". Вместе с тем Ле Зуан признавал: "Мы еще не до конца понимаем крестьян, еще не до конца осознали эти особые условия, а поэтому в своей работе мы используем еще не все возможности для мобилизации крестьянства на участие в войне Сопротивления за спасение страны"12. Одновременно проводилась мысль о необходимости проявления осмотрительности и такта, об обязательном учете местных условий при осуществлении аграрных преобразований, чтобы не нанести ущерба политике единого национального фронта.

В 1951 г. на II съезде партии Ле Зуан был избран членом Центрального Комитета и Политбюро ЦК Партии трудящихся Вьетнама (ПТВ). В этом качестве он подготовил "Доклад о положении в Южном Вьетнаме с начала всенародной войны Сопротивления до начала 1952 г." и представил его на рассмотрение ЦК партии. В 1952 г. по решению ЦК ПТВ он выехал на Север. Переход Ле Зуана был организован в сезон дождей 1952 г. и стал долгим и трудным, потому что значительная часть пути пролегала в горных и лесистых местах оккупированных колонизаторами районов. Во Вьетбак Ле Зуан и его сопровождавшие прибыли в конце 1952 г. Весь переход занял несколько недель.

В 1953 г. Ле Зуан совершил первую зарубежную поездку на отдых и лечение в Китай. Ознакомление с жизнью этой великой страны, особенно с ее историческим и культурным наследием, побуждало его делать сравнения с историей своей родины, убеждало в необходимости развивать ее духовные и культурные традиции.

В Китае Ле Зуана принял Лю Шаоци, который в ходе беседы высказал несколько соображений о положении в Южном Вьетнаме как о месте, где революционная борьба "ведется из засады", т.е. не поднимается выше мелких диверсионных актов. Возражая против такой оценки, Ле Зуан ответил, что в Южном Вьетнаме есть такие вооруженные силы, которые сражаются повсюду, в том числе и в самом Сайгоне. По возвращении Хо Ши Мин поинтересовался его впечатлениями о поездке. Ле Зуан заметил, что, по его мнению, вьетнамский народ по революционности, патриотизму, стремлению к свободе, боевому духу и глубине традиций ничуть не уступает китайскому народу.

В конце 1953 г. Ле Зуан возвратился на Юг, а в 1954 г произошли события, в корне изменившие положение во Вьетнаме. В январе - феврале в Берлине состоялось совещание министров иностранных дел СССР, США, Великобритании и Франции, рассмотревшее ряд актуальных международных проблем. Участники совещания рассмотрели предложение советской делегации о возможности созыва нового совещания в Женеве министров иностранных дел уже не четырех, а пяти держав - с участием КНР, на котором надлежало рассмотреть вопросы о заключении мира в Корее и о прекращении войны в Индокитае.

Женевское совещание состоялось 26 апреля - 21 июля 1954 г. для рассмотрения вопросов о мирном урегулировании в Корее и восстановлении мира в Индокитае. К дискуссии по вьетнамскому вопросу участники совещания приступили 8 мая в тот момент, когда во Вьетнаме потерпел полное поражение французский экспедиционный корпус при Дьен Бьенфу. Этот военный и моральный успех борющегося Вьетнама значительно укрепил позиции ДРВ на совещании.

Женевские соглашения, заключенные в июле 1954 г., включали целый комплекс тесно связанных друг с другом документов, создававших систему урегулирования военных и политических аспектов конфликта в Индокитае. Вьетнам был временно разделен военной демаркационной линией по 17-й параллели, которая не могла быть истолкована как "являющаяся в какой-либо мере политической или территориальной границей".

В Заключительной декларации совещания указывалось на то, что для урегулирования политических проблем во Вьетнаме на основе уважения принципов его независимости, единства и территориальной целостности, в течение июля 1956 г. должны быть проведены всеобщие свободные выборы под наблюдением Международной комиссии.

В порядке осуществления предписания Женевских соглашений о перегруппировке войск сторон Ле Зуан в присутствии представителей Международной контрольной комиссии поднялся на борт судна, осуществлявшего перевозку на Север подразделений Вьетнамской Народной Армии, но ночью тайно возвратился на берег. Новая обстановка требовала новых форм работы и перестройки организационной деятельности на Юге на всех уровнях - от руководства до низовых организаций. Находившиеся здесь части регулярной армии были передислоцированы на Север, но остались местные вооруженные формирования, партизанские отряды, ушли в подполье партийные ячейки и организации фронта Вьет Минь. Ле Зуан вел работу в партизанских зонах и освобожденных районах, перемещаясь по провинциям в дельте Меконга. Первые месяцы он находился в провинции Баклиеу. В середине 1956 г. нелегально переехал в Сайгон, где находился довольно долгое время, из Сайгона в начале 1957 г. тайно посещал Далат, оказывая помощь в налаживании подпольных организаций в этих городах.

Общая стратегическая линия борьбы на Юге после заключения Женевских соглашений сводилась к следующему: превратить деревню в базу для развертывания борьбы, а в городе сосредоточить усилия для проведении агитации; разоблачать противника, не желающего проводить действительно свободные выборы. В этих целях подпольщики распределялись для работы по трем направлениям: первая группа организует выступления общественности с требованием выполнения Женевских соглашений; вторая изучает возможности развития политической борьбы; третья занимается налаживанием нелегальных связей.

Глубокое знание реальной обстановки в разных районах Юга, проведение совещаний кадровых работников и встреч на местах, на которых высказывались оценки положения и перспектив освободительного движения в 1954 - 1956 гг., дали Ле Зуану богатый материал для обобщения опыта борьбы на Юге. Он был одним из первых политических лидеров Вьетнама, кто понял, что политическая и дипломатическая борьба за выполнение Женевских соглашений, которую вела ДРВ, и требования сайгонским властям, выдвигаемые прогрессивными силами Юга, не остановят нарастающих репрессий против бывших участников Сопротивления, физического уничтожения коммунистов в Южном Вьетнаме. Ле Зуан не мог также не видеть, что в результате кампаний по "умиротворению" сельских районов равнины, создания "стратегических деревень" сокращаются прежние освобожденные зоны. Что касается городского населения, то наряду с методами запугивания и террора власти при экономической помощи США не жалели усилий, внедряя в городах "новый образ жизни", закладывали основы для создания на Юге аполитичного общества потребления, обращая при этом особое внимание на молодежь.

Свои соображения о перспективах развития революции на Юге Ле Зуан изложил в документе, который написал на конспиративной квартире в Сайгоне осенью 1956 г. и назвал "Тезисы о революции в Южном Вьетнаме". В "Тезисах" обосновывалось, что для победы революции и достижения ее главной цели - захвата власти на Юге нет иного пути, кроме революционного насилия. В начальный период политическая борьба имеет главенствующее значение, а вооруженная борьба представляет собою средство для захвата шаг за шагом власти в сельских районах. Анализ политики и планов американского правительства во Вьетнаме в целом и в Южном Вьетнаме, в частности, привел автора "Тезисов" к выводу, что развитие обстановки приведет к такому этапу, когда вооруженная борьба на Юге будет играть решающую роль. Этот вывод "не совпадал" с проводимой в то время странами социализма, прежде всего СССР, линии на "мирное соревнование двух систем", поэтому и в Ханое был принят далеко не фазу13. Однако усиливающиеся военно-террористические мероприятия сайгонских властей по подавлению патриотических выступлений, их открытый отказ от выполнения Женевских соглашений, особенно, в части, касающейся подготовки к проведению всеобщих выборов в целях воссоединения страны, подтвердили правильность выводов, содержащихся в "Тезисах". Это нашло отражение в решениях 15-го пленума ЦК партии (второго созыва) о революции в Южном Вьетнаме, которые легли в основу самой великой в истории вьетнамского народа освободительной борьбы.

Была выработана концепция трех стратегических зон: равнинных и горных районов и городов; трех форм вооруженных сил: партизанских отрядов, местных формирований и регулярных войск; гибкого сочетания форм политической и вооруженной борьбы. Красной нитью проходило требование тесной координации действий во всех трех зонах всех трех видов вооруженных сил с использованием в соответствии с местными условиями и вооруженной, и политической борьбы. Эту концепцию или конкретные ее аспекты Ле Зуан неоднократно излагал и конкретизировал в своих письмах руководителям освободительной борьбы на Юге, направленных в 1961 - 1975 гг., выступая как признанный стратег войны Сопротивления.

В Ханое пришли к твердому убеждению о необходимости решения проблемы освобождения Юга и воссоединения страны самими вьетнамцами, и решать ее они должны такими методами и средствами, которые сами определят, какие бы советы и рекомендации им ни давали друзья.
Игнорируя Женевские соглашения, сайгонские власти развернули настоящую охоту за руководителем освободительного движения в Намбо. Поэтому в Ханое стали искать возможность возвращения Ле Зуана нелегальным путем с Юга на Север. Южновьетнамские подпольщики предложили план сложного, но наиболее безопасного ухода Ле Зуана. Реализация этого плана требовала значительного времени, поэтому и подготовка перехода и сам переход заняли несколько месяцев: из Сайгона в Камбоджу, оттуда по морю на торговом суденышке английской компании в Южный Китай, а из Гуаньчжоу - в Ханой. Это произошло в 1957 г.

Ле Зуан приступал к работе на Севере в качестве ближайшего сотрудника Хо Ши Мина в сложное для демократического Вьетнама время перехода от войны к миру. Задачи по восстановлению нормальной жизни на Севере страны были огромны. От сроков и эффективности их решения зависело и выполнение главной задачи - воссоединения страны. Требовались немалые материальные и финансовые средства, а у народной власти их не было. Руководители экономических министерств и ведомств не имели опыта хозяйственного строительства.

Большую роль в создании материально-технической базы нового общества в Северном Вьетнаме сыграла помощь социалистических стран. Но процесс сотрудничества ДРВ с социалистическими странами только начинался и не был свободен от ошибок и недочетов. В частности, это касалось использования опыта социально-экономических преобразований и социалистического строительства в Советском Союзе и Китае. Стремление быстрее решить стоящие перед страной проблемы, "горячность", о недопустимости которой еще в годы войны предупреждал Хо Ши Мин, некритическое отношение к рекомендациям китайских советников привели к серьезным ошибкам на завершающей стадии аграрной реформы, вызвавшим крестьянские выступления в некоторых районах. В 1956 г. ЦК ПТВ был вынужден принять специальное решение, осуждающее "слепое и безоглядное" копирование опыта братских стран и партий в условиях Вьетнама. Последовали и серьезные изменения в высшем партийном руководстве. Обязанности Генерального секретаря Центрального Комитета были возложены на Председателя партии Хо Ши Мина, фактически же их исполнял Ле Зуан.

На Ш съезде партии в сентябре 1960 г. Ле Зуан выступил с политическим отчетом, в котором определялось стратегическое направление, включающее осуществление социалистических преобразований на Севере и завершение национально-демократической революции на Юге, сочетание революций в обеих зонах для завершения национального освобождения и осуществления воссоединения страны. На этом съезде Ле Зуан был избран Первым секретарем ЦК ПТВ.

Последующие полтора десятилетия стали для вьетнамского народа периодом самых тяжелых испытаний и славных свершений в его истории. В годы второй войны Сопротивления иностранной агрессии был развит широко известный лозунг, провозглашенный Хо Ши Мином еще в годы первого Сопротивления (1946 - 1954 гг.): "Вьетнам един, вьетнамский народ един!" Теперь речь шла уже не просто о поддержке северянами революционной борьбы южан, а о тесной практической связи Севера и Юга по принципу: Южный Вьетнам - большой фронт, Северный Вьетнам - большой тыл. Эта концепция стала повседневной реальностью после того, как США начали необъявленную воздушную войну против Северного Вьетнама.

В конце 1959 - начале 1960 г. в различных районах Южного и Центрального Вьетнама вспыхнули местные восстания, которые выросли в настоящую партизанскую войну, сочетавшуюся с выступлениями городских масс и широко использовавшую как вооруженные, так и политические формы борьбы. К концу 1963 г. она привела к падению власти Нго Динь Зьема в Сайгоне и к провалу проводимой США стратегии "особой войны". Относительной стабильности политической власти на юге Вьетнама пришел конец. Настал период крайней неустойчивости, чехарды "кабинетов", милитаризации всей жизни. Началась "особая" война Вашингтона в Южном Вьетнаме, ей противостояли силы народного сопротивления, ведомые созданным в декабре 1960 г. Национальным фронтом освобождения Южного Вьетнама (НФОЮВ).

Используя три вида вооруженных сил: регулярные армейские подразделения, местные воинские формирования и партизанские отряды, сочетая политическую работу и вооруженную борьбу в трех стратегических направлениях: в сельских областях равнины, горных районах и в городах, НФОЮВ постепенно расширял освобожденные зоны. К середине 1964 г. под его контролем находилось уже две трети территории Юга с населением в 10 млн. человек (из общего 15-миллионного населения Южного Вьетнама)14. Так на практике подтверждались выводы, сделанные Ле Зуаном в "Тезисах о революции в Южном Вьетнаме".

В своей борьбе НФОЮВ, патриоты Юга пользовались всесторонней поддержкой и помощью соотечественников Северного Вьетнама, опиравшихся на сотрудничество стран социалистического содружества, прежде всего СССР и КНР. По данным МИД СССР, Советский Союз в 1961 - 1965 гг. передал НФОЮВ (через ДРВ) в виде безвозмездной помощи 130 безоткатных орудий и минометов, 1400 пулеметов, 54500 единиц стрелкового оружия и боеприпасы к ним. Примерно до 1965 г. поставлялось преимущественно трофейное немецкое вооружение, сохранявшееся со времен Великой Отечественной войны15.

3 сентября 1969 г. скончался первый президент демократического Вьетнама Хо Ши Мин. На траурной церемонии прощания с ним Первый секретарь ЦК ПТВ Ле Зуан говорил: "Прощаясь с ним, мы клянемся: всегда высоко держать знамя национальной независимости, знамя решительной борьбы за победу над американским агрессором, освободить Юг, защитить Север, воссоединить страну, чтобы претворить в жизнь его мечту. Прощаясь с ним, мы клянемся: отдать все силы продолжению борьбы во имя осуществления благородных социалистических и коммунистических идеалов, которые он оставил рабочему классу и нашему народу, чтобы сделать нашу страну процветающей и принести счастье народу"16. Выполнению этой клятвы Ле Зуан отдал всю оставшуюся жизнь.

В 1969 г. в газете "Нян Зан" была опубликована большая теоретическая статья Ле Зуана "Под славным знаменем партии за независимость, свободу и социализм, вперед, к новым победам". В статье в доступной для каждого вьетнамца форме разъяснялись не только насущные общенациональные проблемы, но и смысл участия каждого патриота в их решении.

Эта статья, как и его известные письма на Юг, позволяет судить о том, с какой скрупулезностью Ле Зуан следил за тактикой борьбы в трех стратегических зонах в целом и каждой из них, за тем, как использовались в боевых действиях три вида вооруженных сил. Постоянно подчеркивалась необходимость гибкого сочетания форм политической и вооруженной борьбы. В письме на Юг от 10 октября 1974 г. Ле Зуан, анализируя соотношение сил на Юге после вывода американских войск, подчеркивал: "В настоящее время сложились самые благоприятные предпосылки для того, чтобы народ полностью освободил Южный Вьетнам, добился окончательной победы в национальной народно-демократической революции и одновременно помог Лаосу и Кампучии завершить дело национального освобождения. Другого более удобного случая не будет. Если отложить освобождение Юга еще на 10 - 15 лет, марионеточный режим сумеет подняться, силы агрессоров будут восстановлены, экспансионисты значительно окрепнут, и обстановка тогда неимоверно осложнится"17.

Во всех письмах красной нитью проходила мысль о том, что только опора на народные массы, только вовлечение широких социальных слоев в борьбу, особенно в городах, обеспечат достижение победы - свержение марионеточного режима и освобождение Юга. На имевшиеся недочеты в массовой работе в городах, на необходимость их быстрейшего исправления, на огромное значение завоевания не только симпатий, но и реальной поддержки со стороны городского населения Ле Зуан неоднократно указывал руководству борьбой на Юге18.

В борьбе за освобождение Южного Вьетнама Ле Зуан важное место отводил дипломатической деятельности. Он говорил о разных возможностях: "Мы можем принудить противника к переговорам с нами в условиях, когда США втянутся в затяжную войну, когда США и Зьем19 окажутся во все большей изоляции в стране и на международной арене; когда будем больше побеждать, получая сочувствие и мощную поддержку народов различных стран20.

Разворачивая крупные наступательные операции на территории всего Индокитая в зимний сезон 1971 г. и в 1972 г., вьетнамская сторона сочетала их с активизацией дипломатической деятельности, прежде всего, на начавшихся в 1968 г. в Париже переговорах с США.

Парижское соглашение 1973 г. стало большой внешнеполитической победой Вьетнама, успешным продолжением Женевских соглашений 1954 г. Оно свидетельствовало и о зрелости вьетнамской дипломатии. На совещании в Париже в отличие от многосторонней Женевской конференции 1954 г., ДРВ вела дипломатические переговоры с США непосредственно на равных, проводя вьетнамскую линию вьетнамскими методами, направленными на освобождение Юга страны. И она добилась успеха: США ушли из Вьетнама.

Стратегия национально-освободительной борьбы на Юге свела на нет многолетние военные, финансовые политические и дипломатические усилия самой мощной державы западного мира. Бывший министр обороны США Р. Макнамара признавал: "Мы переоценили воздействие поражения Южного Вьетнама на безопасность Запада и не сумели до конца придерживаться следующего основополагающего принципа: если южновьетнамцы нуждались в спасении, то они сами должны были выиграть войну. Не приняв во внимание эту главную истину, мы приложили массу усилий, опираясь при этом на шаткую, ненадежную опору. Вооруженные силы извне не могут обеспечить политический порядок и стабильность, которые каждый народ должен сам устанавливать и поддерживать для себя"21.

Бурное развитие обстановки на Юге после подписания Парижского соглашения, активные мероприятия сайгонских властей по ликвидации освобожденных районов (существование которых признавалось Парижским соглашением) привело вьетнамское руководство к выводу о неизбежности решения проблемы военным путем, тем более, что Парижское соглашение создавало для этого благоприятные условия. Ле Зуан писал на Юг в октябре 1974 г.: "Для нас самым важным в Парижском соглашении является не признание двух администраций, двух армий, двух зон контроля и постепенное продвижение к созданию трехстороннего коалиционного правительства, а то, что американские войска должны в короткие сроки уйти, в то время как наша армия остается, Юг и Север по-прежнему неразрывны, тыл и фронт тесно связаны между собой в единую систему, наш фронт по-прежнему занимает прочные позиции"22.

Министр обороны Социалистической Республики Вьетнам генерала армии Ван Тиен Зунг в книге "Великая победа весной семьдесят пятого", рассказывающей о стратегии и тактике борьбы за освобождение Юга после Парижского соглашения, отмечал выдающуюся роль Ле Зуана в победоносном завершении многолетней борьбы. В октябре 1973 г. пленум ЦК партии, исходя из того, что "противник не выполняет подписанного в Париже соглашения, продолжается политика "вьетнамизации", признал, что ничего другого не остается, как вести революционную войну. Она даст... возможность уничтожить врага и освободить Южный Вьетнам"23.

В январе 1975 г. на совещании по вопросу военных действий в Южном Вьетнаме Ле Зуан заявил: "Мы разработали план на два года и полны решимости претворить его в жизнь. Мы должны нанести стратегический удар в 1975 г., мы должны еще ближе подойти к Сайгону". Основную задачу Ле Зуан определил так: развернуть в 1975 г., используя фактор внезапности, мощное повсеместное наступление на юге и "одновременно подготовить условия для организации в 1976 г. генерального наступления и всеобщего восстания с целью полного освобождения Южного Вьетнама".

Был и дополнительный план, согласно которому, если "благоприятный момент наступит в начале или конце 1975 г. (т.е. до наступления сезона дождей или после него), то в этом году необходимо без промедления освободить весь Южный Вьетнам"24.

Эта задача была выполнена 30 апреля 1975 г., когда народные силы освобождения, поддержанные подразделениями Вьетнамской Народной Армии, овладели Сайгоном.

Освобождение Сайгона, ставшего вскоре городом Хошимином, означало победоносное завершение 30-летней вооруженной борьбы вьетнамского народа за независимость своей родины. Год спустя, в июле 1976 г. произошло официальное воссоединение Вьетнама. На карте мира появилось единое государство - Социалистическая Республика Вьетнам. "Пройдут годы, но победа нашего народа в войне Сопротивления против агрессии США, за спасение Родины навсегда останется одной из самых ярких страниц в истории нашей страны, блестящим проявлением торжества революционного героизма и человеческого разума; эта победа войдет во всемирную историю как великий подвиг XX века, как событие огромной международной значимости и глубокого эпохального характера", - такая оценка прозвучала в 1976 г. на IV съезде КПВ, на котором Ле Зуан был избран Генеральным секретарем Центрального Комитета партии.

В течение 50 лет своей жизни Ле Зуан боролся за национальное освобождение и воссоединение страны. Завоеванная вьетнамским народом победа стала главным свершением в его жизни и деятельности патриота, политического деятеля, национального лидера.

После восстановления мира во Вьетнаме перед населением воссоединенной страны и перед Ле Зуаном, как руководителем правящей партии, вставали новые, не менее сложные, чем во время войны задачи. Генеральный курс был определен: единый Вьетнам будет развиваться по социалистическому пути. На новом этапе укоренившиеся в сознании людей за военные десятилетия организационные, воспитательные, управленческие методы были неприемлемы. Надо было безотлагательно менять ставший уже привычным для северян образ жизни военного лагеря, переводить общество на мирный лад, на повседневный созидательный труд. Нужно было переустраивать сложное, неоднородное, настороженно относящееся к "северянам-коммунистам" южновьетнамское общество, где на первых порах оставалось немало явных и скрытых противников народной власти. Предстояло ликвидировать в масштабах всей страны последствия войны не только в хозяйственной и политической сфере, но и в душах людей. Требовались огромные терпение, такт и осмотрительность, сочетаемые с твердостью, чтобы убедить людей в том, что взятый курс - единственно верный для строительства мирной достойной жизни и защиты независимости Вьетнама.

При этом учитывалось, что в Северном Вьетнаме существуют три экономических уклада: государственный, кооперативный и личное хозяйство. "В то же время на Юге после освобождения, - писал Ле Зуан, - существуют пять экономических укладов. Есть социалистический уклад, созданный социалистическим государством. Без него не было бы роста и укрепления государственного сектора, играющего решающую роль в развитии экономики государства. Смешанные государственно-частные и кооперативные предприятия также, в основном, являются плодом социалистических преобразований. Наряду с этими тремя секторами мы допустили существование частнокапиталистического и частного хозяйства мелких производителей, существующее в определенных отраслях, главным образом в сфере производства"25.

Убежденный в том, что жизнеспособны и перспективны лишь два экономических сектора - государственный и кооперативный, выступая поборником социалистической системы управления народным хозяйством, Ле Зуан в то же время искал возможности, не выходя за рамки этой ортодоксальной системы, расширить их в соответствии с реальным положением в стране.

Итоги хозяйственного строительства за первые два года после воссоединения страны показали, что необходимы серьезные перемены и в структуре хозяйства, и в системе управления экономикой. На состоявшемся в августе 1979 г. очередном пленуме ЦК КПВ Ле Зуан высказался за необходимость изменения экономической политики, и пленум принял соответствующее решение. Оно, по существу, могло бы стать опорной точкой новой стратегии экономического обновления, но его осуществление затянулось. Определенное объяснение можно найти в следующих словах Ле Зуана: "Ведь уж сколько лет мы постоянно сталкиваемся с проблемой выработки направления экономического развития. Надо перебрать много методов, пока найдешь подходящий, надо пройти через эксперименты, чтобы перейти к делу и иметь возможность выполнить его"26.

Бывший Председатель Совета министров СРВ Во Ван Киет, работавший после воссоединения страны в городе Хошимин, вспоминал, что в те годы любая попытка либерализации руководства экономикой рассматривалась как проявление "югославского духа". Если бы, утверждал он, на IV съезде партии (1976 г.) была осуществлена хоть частичка того, что было сделано на VI съезде (1986 г.), Вьетнам выглядел бы совершенно иначе - не так, как он выглядит сейчас. В то же время Во Ван Киет подчеркивал, что в условиях того времени "невозможно было требовать от Ань Ба и других высших руководителей партии больше того, что они делали"27.

Как бы дополняя это утверждение, бывший Председатель Государственного совета СРВ Во Ти Конг писал: "Что касается курса на новые перемены, то товарищ Ле Зуан сразу же "открыл им зеленый свет", решительно поддерживал новые перемены в структуре управления сельским хозяйством, прежде всего, введение с 1981 г. подрядной системы для членов сельскохозяйственных кооперативов". Именно проведение в жизнь подрядной системы, по мнению Во Ти Конга, внесло "важный вклад в выработку курса всесторонних новых перемен на VI съезде партии"28.

С иных, сугубо критических позиций подошел к оценке первого мирного вьетнамского десятилетия многолетний коллега Ле Зуана генерал Во Нгуен Зиап. "Уже после того, как была одержана победа, - писал он, - мы не успели своевременно упорядочить партию, осуществить широкую демократию, развернуть критику и самокритику, сохранить солидарность, укрепить революционную мораль, как это завещал нам Хо Ши Мин. В течение первого десятилетия строительства социализма в масштабах всей страны также допущены серьезные ошибки: хотели быстро создать социалистическую экономику с высокой степенью развития двух секторов - государственного и кооперативного; преувеличивали роль централизованного бюрократического планирования и отказывались от любых рыночных отношений. Чтобы быстрее перейти к крупному социалистическому производству, поспешили включить в этот процесс провинции, уезды, волости и кооперативы. Эти установки, не соответствующие объективной закономерности, ввергли хозяйство нашей страны в серьезный кризис. После VI съезда партии, состоявшегося в 1986 г., на котором посмотрели правде прямо в глаза, сказали правду, решительно осудили идеологию начетничества, смело выдвинули новый курс перемен, соответствующий идеям Хо Ши Мина. Только так наша страна стала шаг за шагом выходить из кризиса, постепенно поворачиваться к развитию.

За ошибки и недостатки, о которых говорилось выше, несут коллективную ответственность Политбюро и Центральный Комитет, и возглавлявший их Ань Ба несет большую ответственность"29.

Такой "разброс" оценок показывает, насколько сложно и трудно было в течение этого десятилетия искать свой путь социалистического строительства во Вьетнаме. Без ошибок, разочарований и откровений этого периода был бы невозможен тот радикальный поворот, который был сделан в 1986 г., поворот к обновлению, прежде всего, экономической структуры и методов управления хозяйством страны. Понадобилось еще два десятилетия, чтобы в Ханое четко определили, что собою представляет экономика страны в настоящее время и заявили, что государство "проводит последовательную и долговременную политику развития многоукладного товарного хозяйства при государственном управлении по социалистической ориентации; это и есть социалистически ориентированная рыночная экономика"30. Но эти оценки показывают также, что в стране было общее мнение: перемены необходимы. К этому следует добавить, что, проводя перестройку экономической базы страны, вьетнамцы не стали сокрушать ее политическую надстройку, справедливо считая, что она является важнейшим фактором укрепления и развития единства вьетнамского народа на основе идей Хо Ши Мина, т.е. по существу - идей коммунизма, прошедших через призму патриотизма. Ее только трансформируют в соответствии с переменами в развитии экономической базы страны.

Ле Зуан стал Первым секретарем Центрального Комитета партии в то время, когда отношения в "треугольнике" КПСС - КПК - ПТВ были достаточно сложными и имели тенденцию к обострению. Идеологические расхождения между КПСС и КПК переросли рамки межпартийных споров и перешли в сферу межгосударственных отношений. Вьетнам оказался в сложном положении: ослабление связей даже с одним из своих основных союзников ставило под вопрос решение главной национальной задачи - освобождение Юга и воссоединение страны. Хо Ши Мин, Ле Зуан, другие руководители ПТВ приложили немало усилий и внутри страны и на международной арене, чтобы не вовлекаться в идеологические дискуссии. В конце 1962 г. Ханой официально высказал Пекину и Москве сожаление по поводу имеющихся разногласий, которые усложняют борьбу вьетнамского народа за освобождение Юга, свою искреннюю готовность сделать все от него зависящее для восстановления единства в социалистическом лагере и международном коммунистическом движении. В основе этой позиции лежало убеждение в том, что борьба против агрессии США является реальным вкладом в укрепление позиций мирового социализма, в упрочение единства международного коммунистического и рабочего движения.

Советский Союз, будучи сопредседателем Женевского совещания по Индокитаю, последовательно поддерживал все политические и дипломатические акции ДРВ, но сдержанно относился к решению вьетнамской стороны отвечать насилием на террор и военное давление сайгонских властей "революционным насилием". Вьетнамскую позицию не смог или не захотел понять Н. С. Хрущев, считавший, что для восстановления единства в международном коммунистическом движении надо, прежде всего, осудить "пекинских раскольников". В Ханое не могли этого сделать. Более того, ультрареволюционная фразеология тогдашнего пекинского руководства и заверения в том, что "Китай и Вьетнам близки как губы и зубы" в начале 1960-х годов находили отклик, по крайней мере, среди определенной части вьетнамского руководства и общественности страны31.

После октябрьского пленума ЦК КПСС (1964 г.) новое советское руководство недвусмысленно высказалось в поддержку Вьетнама. В течение 10 военных лет Ле Зуан ежегодно (случалось, и не один раз в год) приезжал в Москву. Как правило, переговоры были насыщенными, конкретными. Некоторая сдержанность первых встреч сменялась все большей открытостью и искренностью. "Китайская тема" присутствовала только в чисто практическом аспекте: если возникали какие-то трудности с доставкой советской помощи по территории Китая. К середине 1970-х годов отношения между высшими советскими и вьетнамскими руководителями приобрели по-настоящему товарищеский доверительный характер.
С начала 1965 г. Советский Союз стал направлять в ДРВ новейшие типы вооружения, особенно для противовоздушной обороны. С марта 1965 г. в составе вьетнамской ПВО стали появляться советские зенитные пушки, а с июля - зенитные ракетные комплексы С-75 "Двина" и С-75М "Волхов". Всего с 1965 по 1972 гг. Советский Союз поставил во Вьетнам 95 зенитных ракетных комплексов и 7658 ракет32.

При самой активной помощи Советского Союза в ДРВ были созданы военно-воздушные силы в составе трех боевых авиационных полков, имевших на вооружении 148 самолетов МиГ-17 разных модификаций (в том числе и китайского производства) и МиГ-21. Кроме того, существовал полк транспортной авиации и учебный полк (на территории КНР)33. После 1971 г, когда было принято решение о переброске на Юг подразделений ВНА, Советский Союз начал особенно интенсивно поставлять во Вьетнам новейшие виды вооружения. Войска были оснащены модифицированными артиллерийскими системами, танками Т-34, зенитными ракетами среднего радиуса действия и другим оружием. К началу 1973 г. ДРВ добилась полного превосходства над армией сайгонского режима в военной технике и оружии. Это было весьма важно после вывода американских войск из Южного Вьетнама, и во многом обеспечило победу освободительного движения во Вьетнаме34.

Только за период с 1960 по 1972 гг. между СССР и ДРВ было подписано 16 различных соглашений и договоров об оказании экономической, военной помощи и научно-технического содействия в развитии народного хозяйства Вьетнама. Доля военных поставок, осуществлявшихся в порядке безвозмездной помощи, составила 60% от общего объема советской помощи Вьетнаму35. За годы советско-вьетнамского экономического и научно-технического сотрудничества, начиная с 1954 г., к 1980 г. при содействии СССР во Вьетнаме было введено в эксплуатацию 200 промышленных предприятий и других объектов; в 1982 г. строилось почти 100 объектов. Около 15 тыс. вьетнамских граждан получили высшее образование в СССР и подготовлено почти 15 тыс. квалифицированных рабочих примерно по 100 специальностям36.

Одного только предоставления вооружения и налаживания его поставок было недостаточно. Вставал и такой вопрос: кто этой техникой станет управлять? Надо было в кратчайшие сроки наладить подготовку вьетнамских летчиков и ракетчиков. Это и было сделано: летчиков готовили в СССР, а ракетчиков и в СССР, и на месте, во Вьетнаме. По данным на конец 1966 г., во Вьетнаме работало 786 советских военных специалистов-инструкторов, а на обучение в СССР командировано 1342 вьетнамских военнослужащих. С апреля 1966 г. по май 1967 г. в ДРВ было развернуто 10 советских учебных центра зенитно-ракетных войск ПВО, ставших основной базой создания офицерского и технического корпуса сил противовоздушной обороны Северного Вьетнама, численный состав которых к 1 января 1970 г. составлял уже 155 тыс. человек37. В военных учебных заведениях Советского Союза и Российской Федерации до 1 января 1995 г. было подготовлено 13483 офицеров для Вьетнамской Народной Армии; в том числе для противовоздушной обороны - 4511 человек, для военно-воздушных сил - 2543 человека38.

С восстановлением мира во Вьетнаме появились новые перспективы для расширения масштабов и повышения качества советско-вьетнамских отношений. Основой для этого стал Договор о дружбе и сотрудничестве между СССР и СРВ, подписанный 3 ноября 1978 г.39 Постоянный комитет Национального собрания СРВ ратифицировал договор в декабре того же года, подчеркнув при этом, что "договор отвечает чаяниям и надеждам народов обеих стран"40.

Показателями размаха и высокого уровня советско-вьетнамского сотрудничества в послевоенные годы стали ввод в эксплуатацию гидроэлектростанции Хоабинь и совместная разработка нефтегазовых месторождений на южновьетнамском шельфе.

В ином направлении развивались вьетнамско-китайские отношения. Точку зрения Пекина на перспективы борьбы вьетнамского народа за воссоединение страны высказал в беседе с вьетнамской делегацией в ноябре 1956 г. Мао Цзэдун, заявивший, что проблему, созданную разделением Вьетнама, нельзя решить за короткое время, что "если десяти лет окажется недостаточно, мы должны быть готовы ждать 100 лет"41. КНР активно поддерживала борьбу на юге Вьетнама, но после того, как в 1964 г. США начали систематические бомбардировки Северного Вьетнама, и огонь войны приблизился к китайской границе, накал антиамериканских заявлений тогдашнего руководства КНР заметно ослабел. В письмах на Юг в годы войны против агрессии США Ле Зуан уже с начала 1970-х годов писал о том, что резкая активизация американо-китайских контактов и заключение так называемых соглашений между США и Китаем создал для борьбы вьетнамского народа "дополнительные трудности"42. Он прямо говорил о том, что США пытаются использовать Китай для "оказания на нас давления, заставить нас остановиться после подписания Парижского соглашения"43.

Вьетнамцы не хотели "останавливаться" и в результате блестяще организованной и проведенной "операции Хо Ши Мин" весной 1975 г. освободили Сайгон и весь Южный Вьетнам.

Печальной страницей в истории китайско-вьетнамских отношений был вооруженный конфликт в начале 1979 г. Сейчас между странами установились нормальные добрососедские отношения, основанные на равенстве, дружбе и взаимной выгоде двух стран.

Ле Зуан скончался 10 июля 1986 г. Более полувека Ле Зуан отдал борьбе за национальное и социальное освобождение своего народа, за единый, независимый и процветающий Вьетнам. Почти три десятилетия он возглавлял Центральный Комитет правящей партии. Ле Зуан видел жизнь, как видят ее его соотечественники. Можно утверждать, что Ле Зуан был самым "вьетнамским" среди политических лидеров страны во второй половине XX в. Вершиной его деятельности стал исторический день 30 апреля 1975 г. - освобождение Южного Вьетнама, знаменовавшего воссоединение страны.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Ле Зуан - выдающийся руководитель, крупный творческий мыслитель вьетнамской революции (на Вьетнам, яз.). Ханой, 2002, с. 9, 244.
2. Там же, с. 461.
3. Там же, с. 231.
4. Там же, с. 475.
5. Хо Ши Мин. Мой путь к ленинизму. - Проблемы востоковедения, 1960, N 2, с. 19 - 20.
6. Очерки истории Вьетнама. Ханой, 1977, с. 191.
7. Ле Зуан - выдающийся руководитель..., с. 195, 573 - 574.
8. Хо Ши Мин. Избранные статьи и речи. М., 1959, с. 164.
9. Ле Зуан - выдающийся руководитель..., с. 308 - 310.
10. Там же, с. 199.
11. Там же, с. 199.
12. Там же, с. 743 - 746.
13. Там же, с. 141.
14. Россия (СССР) в локальных войнах и военных конфликтах второй половины XX века. М, 2000, с. 78.
15. Там же.
16. Nhan Dan, 10.IX.1969.
17. Ле Зуан. Письма на Юг. М., 1987, с. 268.
18. Там же, с. 204.
19. Нго Динь Зьем - глава южновьетнамского марионеточного режима в 1955 - 1963 гг.
20. Ле Зуан. Письма на Юг. Ханой, 1985, с. 64.
21. Макнамара Р. Вглядываясь в прошлое. Трагедия и уроки Вьетнама. М., 2005, с. 351.
22. Ле Зуан. Указ. соч. М, 1987, с. 267.
23. Ван Тиен Зунг. Великая победа весной семьдесят пятого, М., 1980, с. 13, 26.
24. Там же, с. 27 - 28.
25. Ле Зуан. Социалистическая революция во Вьетнаме, т. 2. Ханой, 1978, с. 65.
26. Ле Зуан - выдающийся руководитель..., с. 477.
27. Там же, с. 66 - 67.
28. Там же, с. 53.
29. Там же, с. 40.
30. Документы IX съезда Коммунистической партии Вьетнама. Ханой, 2002, с. 39 - 40.
31. Ле Зуан - выдающийся руководитель..., с. 463 - 464.
32. Россия (СССР) в локальных войнах..., с. 86.
33. Там же, с. 90 - 91.
34. Там же, с. 92 - 93.
35. Там же, с. 82, 83 - 84.
36. Советский Союз - Вьетнам. 30 лет отношений (1950 - 1980) М., 1982, с. 511.
37. Россия (СССР) в локальных войнах..., с. 83 - 84.
38. Там же, с. 82.
39. См.: Советский Союз - Вьетнам. 30 лет отношений (1950 - 1980), с. 496. Договор перестал действовать после распада СССР.
40. Там же, с. 514.
41. Правда о вьетнамско-китайских отношениях за последние 30 лет. Белая книга МИД СРВ. Ханой, 1979, с. 20.
42. Ле Зуан. Указ соч. М., 1987, с. 265.
43. Там же, с. 267.

Новая и новейшая история. 2008. № 3. С. 182-197.



This post has been promoted to an article

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Б. Н. Чаплин. Вьетнам: апрель 1975 года

Я прибыл в качестве советского посла во Вьетнам в последних числах декабря 1974 г. и не мог тогда даже в мыслях предположить, что мое пребывание здесь продлится 11с лишним лет и мне придется стать свидетелем и участником столь значительных событий. 30 декабря 1974г. я вручил свои верительные грамоты президенту Вьетнама Тон Дык Тхангу. Это был очень пожилой, весьма обаятельный и доброжелательный человек. Будучи в молодости матросом французской черноморской эскадры, он в знак солидарности с русской революцией в 1919 г. водрузил на своем корабле красный флаг. 2 января 1975 г. я был принят первым секретарем ЦК Партии трудящихся Вьетнама (ПТВ) Ле Зуаном.

Я, естественно, очень волновался перед этой встречей, так как много слышал и читал, как и другие в то время, о героическом Вьетнаме и его руководителях, сумевших привести свой народ к победе в тяжелейших освободительных битвах с такими державами, как Франция и США. Причем, была одержана не только военная победа - но вьетнамцы победили и на дипломатическом фронте. Достаточно вспомнить две международные конференции по Вьетнаму, проходившие в Женеве в 1954 г. и в Париже в 1973 г., в которых принимали участие великие державы и на которых вьетнамцам, конечно, при поддержке друзей, удавалось успешно отстаивать свои интересы.

Отношения между Советским Союзом и Вьетнамом были очень близкими. Практически с момента образования ДРВ Советский Союз оказывал всестороннюю помощь Вьетнаму как в борьбе за национальное освобождение, так и в мирном строительстве. Вьетнамские руководители постоянно заявляли, что их победы были бы немыслимы без помощи СССР.

В то же время у нас были разные подходы по ряду ключевых вопросов. Это был период обострения советско-китайских отношений, в то время как отношения Китая с Вьетнамом оставались, если можно так выразиться, "внешне нормальными", и вьетнамское руководство никак не соглашалось присоединиться к позиции социалистических стран, осуждавших политику КНР. Вместе с тем для Вьетнама главным врагом оставался американский империализм. Страна едва приходила в себя после разрушительной войны с США. Демократическая Республика Вьетнам (ДРВ) резко выступала против поддержки американцами южно-вьетнамского режима Нгуен Ван Тхиеу, а главное - никто и никакие договоренности не могли заставить вьетнамских руководителей отказаться от стремления в кратчайшие сроки воссоединить страну.

Но в период "расцвета" разрядки международной напряженности советско- американские отношения, по инициативе СССР, стали улучшаться, развернулась подготовка к саммиту в Хельсинки по созданию ОБСЕ. Позиция Советского Союза состояла в полной и безоговорочной поддержке Парижского соглашения 1973 г., установившего мир в Индокитае. В Москве хорошо знали о наличии этих противоречий. Поэтому, провожая меня в Ханой, напутствовали в том плане, что надо убеждать вьетнамских друзей строго соблюдать эти соглашения, не форсировать развитие событий по воссоединению страны, советовали приводить в пример Брестский мир как тяжелый, .но необходимый компромисс, который, в конце концов, дал положительные результаты. В ЦК КПСС особо подчеркивали, что надо вести работу по "отрыву Вьетнама от Китая", добиваясь перехода Вьетнама на скоординированные в этом вопросе позиции всех братских соцстран.

Помня все эти напутствия, я и направился на прием к Ле Зуану, в здание, где размещался "всемогущий", как писали в то время западные журналисты, ЦК Партии трудящихся Вьетнама. В ЦК ПТВ на площади Бадинь (тогда еще там не было мавзолея Хо Ши Мина) все было предельно скромно: простая мебель, мягкие диваны и кресла, оставшиеся, видимо, еще со времен французов. Никаких кондиционеров - только серые пропеллеры потолочных вентиляторов. Единственное, что скрашивало обстановку,- так это традиционные вьетнамские лаковые картины и такое же большое панно в полстены.

Ле Зуан, одетый в синий китель, сидел на диване, отрешенно углубившись в свои мысли. Но, увидев меня, быстро поднялся, энергично пожал мне руку, предложить сесть. И сразу, не дав мне даже рта раскрыть (совсем не по традициям Востока), быстро и импульсивно стал говорить, время от времени дотрагиваясь до моего плеча рукой, как бы для того, чтобы его мысли лучше дошли до меня. Он сказал, что приветствует нового советского посла, что роль послов в развитии связей между нашими партиями и странами исключительно велика. Затем, внимательно посмотрев на меня, неожиданно заметил: "Работа во Вьетнаме будет трудной. ДРВ - социалистическая страна, однако она имеет много особенностей, поскольку является страной азиатской. Но мы в Политбюро решили, что вы справитесь".

Затем Ле Зуан говорил о непреходящем значении для Вьетнама марксизма-ленинизма и идей Октябрьской революции. Подчеркнув, что ДРВ - самая бедная из всех социалистических стран, Ле Зуан выразил надежду, что помощь СССР Вьетнаму будет возрастать. "Сейчас мы не можем обеспечить себя всем необходимым, но мы одержали победу над империализмом и теперь должны накормить и одеть народ", - сказал он. Тут я вспомнил напутствие М. А. Суслова, который, инструктируя меня перед направлением во Вьетнам, строго предупреждал: "Никаких обещаний по экономическим вопросам". Коснувшись положения на Юге страны, Ле Зуан особо подчеркнул, что объединение Вьетнама - это лишь вопрос времени. Затем он произнес несколько двусмысленную фразу о том, что выполнение парижского соглашения означает поражение противника, но и невыполнение соглашения неминуемо приведет его к краху.

Тогда Ле Зуан ни слова не произнес о Китае. Интуиция мне подсказала, что не следует в первой же беседе вступать в дискуссию, говоря о том, считаю ли я правильной позицию вьетнамцев по вопросу об их отношении к Китаю. И в дальнейшем я всегда старался держаться предельно тактично, стремясь понять собеседника, выслушать его, а уже потом ненавязчиво разъяснять нашу точку зрения. Даже когда наша позиция была, как я думал, резковатой, я считал необходимым, хотя бы по форме, смягчить ее. В то же время я, конечно, понимал, что особой откровенности от вьетнамских руководителей ожидать не следует. Восток есть Восток! Однако думаю, что такая манера общения с вьетнамцами на всех уровнях помогла мне установить доверительные отношения с вьетнамскими руководителями. Но произошло это, конечно, далеко не сразу. В 1986 г. я, единственный из всех послов, работавших во Вьетнаме, был награжден орденом Хо Ши Мина.

Встреча с Ле Зуаном оставила хорошее впечатление и в какой-то степени даже вдохновила меня. Он говорил энергично, прямо, дружелюбно. И в дальнейшем я не раз имел возможность убедиться в том, что Ле Зуан был одним из наиболее искренних сторонников сближения с СССР, человеком, глубоко преданным идеалам социалистической революции. Во время одной из встреч он мне сказал: "Я вот часто спорю с буддистскими монахами о том, кто более предан своим идеалам: мы, коммунисты, или вы, буддисты. Вы говорите, что страдаете за народ и справедливость на земле, но за это вам будет воздано после смерти, а я отвечаю, что мы, коммунисты, страдаем за счастье народа на земле и как атеисты мы хорошо знаем, что после смерти нас не ждет воздаяние".

Ле Зуан говорил правду, потому что жизнь того поколения вьетнамских руководителей, которые были воспитаны Хо Ши Мином и в течение 30-ти лет вели борьбу за свое национальное освобождение, была полна лишений, и эти люди жили предельно скромно.

Весь январь 1975 г. оказался для меня очень напряженным. После встречи с Ле Зуаном мне был открыт "зеленый свет" и со мной пожелали встретиться многие вьетнамские руководители. Организация этих встреч проходила строго по протоколу: вновь прибывший посол знакомится со списком руководителей страны различного уровня и через протокольную службу МИД заявляет о своем желании нанести тем или иным из них протокольный визит. Во Вьетнаме в то время встречи зарубежных послов с вьетнамскими руководителями жестко ограничивались. Поэтому опытные дипломаты нашего посольства советовали мне сделать запрос на встречи с как можно большим числом вьетнамских руководителей. Все равно, мол, согласятся процентов десять, не больше, как это бывало обычно. Поэтому мы направили в МИД список, включавший около 40 фамилий. Но прежний опыт подвел, случилось непредвиденное - практически все руководители, за исключением тех, кто был болен или отсутствовал по другим причинам, согласились встретиться с советским послом.

Мне приходилось в течение января ежедневно наносить по шесть-восемь визитов. Поскольку я еще не полностью акклиматизировался и мой организм не приспособился к новым климатическим условиям, это было нелегко. Ведь нужно выполнять и повседневную дипломатическую работу! Вспоминаю, как нередко, войдя в свой кабинет, сдвигал два стула, ложился и тут же засыпал на 20-30 минут, чтобы потом снова ехать на очередную встречу. После войны обстановка в посольстве оставалась такой же спартанской: не было не только комнаты отдыха для посла, но даже обычного дивана.

Эти встречи хотя и были протокольными (на них почти ничего не обсуждалось по существу), дали мне много с точки зрения знакомства с вьетнамскими руководителями различных уровней. Но главное - на них я слышал сигнал, который подавала вьетнамская сторона (в весьма своеобразной форме, чисто по-восточному), выказывающая свое желание расширить отношения с СССР. Это подтвердилось и во время проведения советским посольством приема 30 января по случаю 25-летия установления дипломатических отношений между нашими странами. То была первая крупная юбилейная дата после окончания войны. Поскольку мы хотели отметить ее особенно торжественно, тепло и непринужденно, мы не ограничились традиционными приветственными посланиями, а предложили провести в посольстве прием, посвященный юбилею. Раньше ничего подобного не было.

Многие в посольстве возражали против этого, утверждали, что вьетнамские руководители, даже среднего уровня, судя по имеющемуся опыту, вообще не ходят на приемы, кроме тех, которые проводятся по случаю национальных праздников. Высказывалось опасение, что мы можем оказаться в неловком положении: потратимся, а на прием придут лишь немногие из вьетнамских друзей. Но я решил рискнуть. Мы пригласили 100 человек и оказались правы: почти все приглашенные пришли. Затем было много событий и много знаменательных дат, но празднование этого юбилея в преддверии освобождения Юга страны стало как бы первым признаком нового этапа- самого плодотворного за всю историю отношений между Советским Союзом и Вьетнамом, который продолжался с 1975 г. до конца 1980-х годов. Это объяснялось во многом тем, что в объединении Вьетнама, кроме самих вьетнамцев, больше всех других государств был заинтересован Советский Союз.

Я уже упоминал о том, какие "пожелания" по работе с вьетнамскими руководителями я получил, направляясь во Вьетнам, но как реально можно повлиять на вьетнамских друзей, чтобы они вняли нашим советам, никто, конечно, посоветовать мне не мог. Бытовавшее в то время у нас и сильно раздуваемое на Западе мнение, будто Вьетнам целиком зависит от СССР, который может якобы навязывать вьетнамскому руководству свои взгляды, оказалось беспочвенным. Я убедился в этом с первых же дней пребывания во Вьетнаме. Вьетнамцы, конечно, прислушивались к мнению советских руководителей, считая, что нас объединяют общая идеология, общие цели - построение социализма в наших странах, оказание помощи другим народам, строящим социализм или борющимся за свое национальное освобождение. Но при этом они непременно соизмеряли все свои действия с национальными интересами собственной страны. Я не знаю всех деталей того, как выстраивались отношения Советского Союза с социалистическими странами Восточной Европы, но каждый раз, когда я приезжал в Москву, многие мне говорили: "Смотри, как скоординированно и доверительно мы работаем с соцстранами Восточной Европы, а твои вьетнамцы не поддерживают нас даже в китайском вопросе".

О существовании мифа о том, что дружественные Советскому Союзу страны вершат свою политику под диктовку СССР, я, как это ни парадоксально, услышал в 1986 г. от президента Финляндии М. Койвисто. А произошло это так: на похороны президента Финляндии У. К. Кекконена была направлена советская делегация во главе в первым заместителем председателя Президиума Верховного Совета СССР П. Н. Демичевым. Насколько я знаю, делегацию должен был возглавить А. А. Громыко, который лично хорошо знал Кекконена. Но М. С. Горбачев назначил руководителем делегации Демичева. В состав делегации был включен и я как заместитель министра иностранных дел. По окончании траурной церемонии наша делегация была принята новым президентом Финляндии. Встречая нас в своем довольно скромном дворце и дружески улыбаясь, Койвисто вдруг спросил нашего посла в Финляндии В. П. Степанова: "Вы приехали сейчас в Вашем самом большом черном лимузине?" (имелся в виду ЗИЛ-130, на котором наш посол ездил на наиболее важные встречи). Посол ответив утвердительно. "Теперь вот жду,- с улыбкой произнес президент,- что английские газеты, как и раньше при смене правительства, напишут, что к президенту приехал советский посол в огромном черном лимузине, чтобы продиктовать новый состав кабинета министров". Разумеется, ни о каком составе кабинета на этой встрече речь не шла, но этой шуткой президент как бы подчеркнул, что действовать надо по возможности тактично, чтобы не подбрасывать дров в костер различных пропагандистских измышлений.

Вьетнамское руководство особенно щепетильно относилось к этому вопросу и при наших встречах строго придерживалось протокола. Сообщения в печати о встречах советского посла с руководителями Вьетнама появлялись очень редко, хотя такие беседы проходили постоянно. Для внешнего мира иногда нарочито подчеркивалось, что советский посол во Вьетнаме - такой же, как и другие послы, и не имеет никаких привилегий по сравнению с ними. В качестве примера приведу такой случай. Одно время среди дипкорпуса в Ханое появились слухи, будто советский посол пользуется неограниченным влиянием на вьетнамское руководство, что он всемогущ и т. д. Видимо, для того, чтобы утихомирить эти страсти, премьер-министр Фам Ван Донг во время приема по случаю национального праздника СССР 7 ноября, неожиданно встал из-за стола, за которым сидели вьетнамские руководители и советский посол, и подошел к послу Франции, будто бы желая выяснить какой-то вопрос. Он удалился с ним из зала, где шел прием, в комнату отдыха и возвратился лишь минут через десять-пятнадцать. Попрощавшись с сияющим от радости французским послом, он как ни в чем не бывало сел на свое место. Этот его поступок, насколько мне известно, не нашел поддержки у присутствовавших на приеме вьетнамских руководителей, в частности, министра иностранных дел Нгуен Зуй Чиня, но зато на другой день весь дипкорпус только и говорил о том, что влияние Советского Союза во Вьетнаме вовсе не так велико, как кажется.

Шел январь 1975 г., и повсюду во Вьетнаме чувствовалось: что-то готовится, что-то должно произойти. Вьетнамцы через свой МИД регулярно информировали нас о положении на Юге страны. Информация сводилась в основном к перечислению успехов Временного революционного правительства Республики Южный Вьетнам (ВРП РЮВ), Народных Вооруженных Сил освобождения (НВСО), а также других фактов, которые свидетельствовали о неизбежном крахе режима Нгуен Ван Тхиеу. Но в целом эта информация не содержала ничего конкретного.

В этой связи хотелось бы сказать несколько слов о Парижском соглашении 1973г. и об отношении к нему заинтересованных сторон. Соглашение о прекращении войны и восстановлении мира во Вьетнаме было подписано в Париже 27 января 1973 года. В нем устанавливались сроки прекращения военных действий и вывода войск США и их союзников. США брали на себя обязательства не вмешиваться во внутренние дела Южного Вьетнама, уважать право его населения самому определять политическое будущее посредством проведения подлинно свободных и демократических выборов. В соглашении предусматривалось также создание национального Совета согласия и примирения, признание существования в Южном Вьетнаме двух зон, двух правительств и трех политических сил.

Предусматривалось, в частности, что сразу же после прекращения огня обе южновьетнамские стороны (ВРП РЮВ и сайгонский режим) проведут консультации с целью создания национального Совета согласия и примирения, который, действуя на основе консенсуса, должен будет провести всеобщие, свободные и демократические выборы. Вопрос о вооруженных силах Южного Вьетнама также должен быть решен обеими южновьетнамскими сторонами. Соглашение предусматривало, что воссоединение Вьетнама должно осуществляться постепенно и мирными средствами на основе взаимных договоренностей между Севером и Югом без иностранного вмешательства. Это соглашение являлось определенным компромиссом и полностью не устраивало ни одну из сторон. Каждая из них старалась делать упор на те статьи соглашения, которые ей были выгодны, нередко пренебрегая другими.

Главным успехом, несомненно, было установление мира на вьетнамской земле, вывод американских войск. Уже 29 марта 1973 г. последние подразделения американских экспедиционных войск покинули Вьетнам. Был произведен обмен военнопленными, образованы соответствующие комиссии и контрольные органы. Но затем сразу же стали возникать разногласия по вопросу о трактовке соглашения, выдвигаться взаимные обвинения по его нарушению. Покинув Вьетнам, американцы старались использовать соглашение для укрепления южно-вьетнамского режима Нгуен Ван Тхиеу, вытеснения НВСО из освобожденных районов и недопущения воссоединения Вьетнама на социалистической основе, хотя в то время альтернативы этому не существовало. С единых позиций с американцами выступала и сайгонская администрация. Руководители ДРВ всегда считали своей главной политической задачей воссоединение страны (как любил повторять Хо Ши Мин, одна страна - один народ), поэтому они рассматривали соглашение именно с точки зрения того, какую пользу оно могло принести делу воссоединения Вьетнама.

В одной из бесед со мной в январе 1975 г. секретарь ЦК ПТВ То Хыу высказался в том плане, что ДРВ хотя с некоторыми сомнениями и подписало Парижское соглашение, тем не менее считает соглашение серьезной победой и не стремится идти дальше, а добивается мирного развития ситуации. Однако если США и сайгонская администрация не поймут этого, могут быть предприняты другие меры. Вьетнамские руководители неоднократно подчеркивали, что главное состоит в том, что им удалось сохранить в соглашении и что кратко можно охарактеризовать так: "Они уходят - мы остаемся". Имелось в виду, что американцы уходят, а освобожденные районы на Юге остаются, по существу, под контролем Ханоя. Это означало победу в будущем. Они прямо говорили, что здесь им удалось "переиграть" американцев. В ходе переговоров вьетнамцы вели ожесточенные споры по многим другим вопросам, отвлекая, как они считали, американцев от главного.

Но это хорошо понимал Нгуен Ван Тхиеу. Г. Киссинджер в своих воспоминаниях отмечает, что когда он сообщил Тхиеу, что американцы согласились полностью вывести войска из Южного Вьетнама, но при этом на Юге сохраняются освобожденные районы и НВСО, то тот заплакал. Переводчик, который переводил их беседу, пишет Киссинджер, тоже плакал. И действительно, насквозь коррумпированный сайгонский режим мог существовать только в присутствии американских войск. Экономической и военной помощи ему было недостаточно. Поэтому с уходом американцев ни сайгонская администрация, ни сайгонская армия (хотя она и насчитывала почти 1 млн человек) не могли противостоять северовьетнамской армии. И не только потому, что она умела хорошо воевать, а главным образом потому, что в битве идей северовьетнамцы уже заранее одержали убедительную победу.

Воюя только за деньги, не веря своим коррумпированным офицерам, южновьетнамские солдаты не могли противостоять бойцам с Севера, убежденным в правоте того дела, за которое они боролись, добиваясь лучшей жизни и справедливости. Они шли к победе социализма через национальное освобождение и воссоединение страны. Северовьетнамские войска вместе с бойцами НВСО демонстрировали образцы храбрости и героизма.

Рассказывают, что когда с Севера на Юг по тропе Хо Ши Мина передвигалась вьетнамская военная техника и надо было переправляться вброд через реки под бомбежками американской авиации, вьетнамские девушки-солдаты, взявшись за руки, обозначали своими телами проход в реке для боевых машин. Когда от разрывов бомб погибали бойцы, их место в цепи занимали другие девушки, которые держались, пока не проходила вся колонна.

Идеи национального освобождения и воссоединения родины находили поддержку и среди части интеллигенции в самом Сайгоне. Так что шансов устоять у режима Нгуен Ван Тхиеу было крайне мало. Когда я приехал во Вьетнам, споры по вопросу нарушения Парижского соглашения были в самом разгаре. Меня регулярно приглашали в МИД ДРВ, информировали о положении на Юге страны и каждый раз приводили большое количество фактов нарушения соглашения сайгонским режимом и Соединенными Штатами.

Что касается американцев, то через нашего посла в Вашингтоне мы знали, как они оценивали положение на Юге Вьетнама: они обвиняли Ханой в нарушении Парижского соглашения и просили довести их точку зрения до сведения вьетнамцев. Выполняя поручение, я в тактичной форме информировал вьетнамское руководство о позиции Вашингтона. На это вьетнамцы, как правило, отвечали: "Вор кричит: держи вора!". Жалобы американцев заключались в основном в том, что НВСО будто бы незаконно расширяет определенные по соглашению зоны контроля и что с Севера на Юг идет переброска войск и военной техники.

Вьетнамцы говорили о том, что США в нарушение соглашения продолжают оказывать Сайгону военную помощь по всем возможным каналам, сохраняют в Южном Вьетнаме большое количество своих военных советников, продолжаются полеты их самолетов-разведчиков, базирующихся в Таиланде, над территорией ДРВ, а главное - они активно поддерживают режим Нгуен Ван Тхиеу, который давно уже отвергнут народом Южного Вьетнама. В итоге в январе-феврале 1975 г., накануне генерального наступления вьетнамских войск на Юге, ни в Советском Союзе, ни, как казалось в то время, в США не было ясного представления о конкретных планах Ханоя, хотя американцы испытывали больше волнений, чем советское руководство.

В январе министр национальной обороны Вьетнама Во Нгуен Зиап в беседе со мной высказался в том плане, что для выполнения Парижского соглашения необходимо постоянно оказывать на другую сторону давление, поскольку американцы никогда добровольно не уступят своих позиций и не будут выполнять соглашение.

В феврале вьетнамцы стали уже более определенно информировать нас о своих успехах на Юге. Они сообщали, что патриоты полностью контролируют дельту р. Меконг, а силы НВСО взяли под контроль ряд провинций Южного Вьетнама. Вьетнамские руководители были уверены в том, что США не смогут вновь активно влиять на развитие событий в Южном Вьетнаме, поскольку они переживают серьезные трудности внутри страны. Вместе с тем вьетнамские руководители признавали, что сайгонская армия все еще весьма многочисленна и представляет собой достаточно внушительную силу. Но при этом они подчеркивали, что моральный дух ее падает день ото дня. Сама операция по освобождению разрабатывалась в глубокой тайне. О ней не знали ни в Советском Союзе, ни в Китае. Об этом мне намекал китайский посол в ДРВ Фу Хао, с которым у меня несмотря на осложнение советско-китайских отношений установились неплохие контакты. Фу Хао был известный китайский дипломат: до Ханоя он работал заместителем министра иностранных дел КНР, а после возвращения из Вьетнама занимал посты посла КНР в Японии, заместителя председателя Комитета по международным делам Всекитайского собрания народных представителей КНР.

В одной из бесед, состоявшейся после овладения Сайгоном, он с некоторой издевкой спросил меня: "Ну вы-то хоть знали, что они собираются так быстро освободить Юг?" Уже после освобождения Юга вьетнамцы рассказывали, что при подготовке этой операции они соблюдали полную конспирацию. Поэтому, когда на Юг выехали руководители министерства национальной обороны, в Ханое каждую субботу в окруженных высокими заборами дворах домов, где жили эти руководители, устраивались волейбольные игры, во время которых громко выкрикивались в целях конспирации имена тех, кто уже давно находился на Юге.

В марте события начали развиваться все стремительнее и нарастали, как снежный ком. 13 марта в беседе со мной Фан Ван Донг сказал: "Мы видим, что сейчас на Юге сложилась революционная ситуация, когда, как говорил В. И. Ленин, "низы не хотят, а верхи не могут жить по-старому". Премьер-министр заявил, что никогда еще Народный фронт освобождения (НФО) и ВРП РЮВ "не пользовались такой поддержкой в районе, контролируемом сайгонской администрацией, а также среди представителей третьей силы. Сайчас все в Южном Вьетнаме понимают, что только НФО и ВРП РЮВ могут добиться изменения обстановки и выполнения Парижского соглашения". Это заявление означало, что вьетнамское руководство приняло окончательное решение и что наступил момент, который упустить нельзя.

Я сообщил об этом в Москву. Но, как мне кажется, в Москве не предполагали, что события будут развиваться так стремительно, по- видимому, считая, что все ограничится лишь расширением освобожденных районов и в Сайгоне, возможно, будет создано коалиционное правительство, а дальше развитие пойдет эволюционным путем, как то и предусматривало Парижское соглашение. Вместе с тем Москва все это время через ТАСС и печать пропагандистски активно поддерживала Северный Вьетнам, призывала американцев и сайгонский режим прекратить срывать выполнение Парижского соглашения.

Однако события развивались иначе. Генеральное наступление началось в марте на плато Тэйнгуен. 11 марта был взят важный в стратегическом отношении город Банметхуот. Боясь попасть в окружение, сайгонские войска оставили центральное плато. С этого момента сайгонская армия начала беспорядочно отступать по всему фронту. Уже к концу марта были освобождены такие важные города, как Хюэ и Дананг. Дананг, где была сосредоточена 100-тысячная армия, сдался практически без боя. Сайгонские офицеры и солдаты в панике бежали с поля боя, буквально сражаясь за каждое место на отплывавших кораблях. Со всей остротой встала проблема беженцев. Вьетнамское руководство обратилось к нам за материальной помощью для освобожденных районов, и такая помощь была оказана.

13 апреля посольство сообщило в Москву, что вьетнамцы намерены в ближайшее время предпринять наступление на Сайгон. Вьетнамские руководители в беседах со мной заявляли, что в условиях, когда американцы не отказались от поддержки Тхиеу и не идут на создание новой сайгонской администрации, способной выполнить Парижское соглашение, ничего не остается, кроме как успешно развивать наступление до полной победы. Они считали, что сайгонская армия полностью, деморализована и взятие Сайгона является уже не военным, а политическим вопросом. Город может быть взят в любое время, когда это будет целесообразно.

Руководители ДРВ были твердо уверены в том, что американцы не предпримут каких-либо серьезных действий для оказания военной помощи Тхиеу. Как заявляли вьетнамские руководители, наиболее авторитетные американские советники по Южному Вьетнаму, такие, как Лоунс, Тэйлор и Банди, а также посол США в Сайгоне рекомендовали президенту Дж. Форду, чтобы вооруженные силы США не вмешивались в военные действия. Воинственные заявления Форда не могли изменить их мнения. Вопрос был практически решен: до воссоединения Вьетнама оставались считанные дни.

Американцы пошли на замену Нгуен Ван Тхиеу, но было уже поздно. Время, когда еще можно было найти какой-либо компромисс, было упущено. Однако считаться с этим они не хотели. Учитывая твердое намерение Советского Союза не допустить разгорания нового очага напряженности в Индокитае накануне саммита в Хельсинки, они попытались спасти положение, выдвинув в последний момент сомнительные инициативы и пытаясь втянуть в их реализацию Советский Союз. В то же время в западной печати была поднята-шумная пропагандистская компания, что якобы под Сайгоном южновьетнамскими войсками создан непреодолимый оборонительный вал, штурм которого может якобы привести к большим жертвам среди мирного населения, поэтому американцы будут вынуждены вмешаться в конфликт.

21 апреля 1975 г. я получил срочное и довольно необычное поручение Центра- сообщить высшим руководителям ДРВ, что к Л.И.Брежневу с устным посланием обратился президент США Дж. Форд. В послании содержится просьба к Брежневу оказать содействие в деле временного прекращения боевых действий в Южном Вьетнаме с тем, чтобы можно было обеспечить эвакуацию американских граждан и тех южновьетнамцев, перед которыми США несут особую ответственность. Передавая советскому послу в Вашингтоне это послание, Киссинджер пояснил, что Форд имеет в виду эвакуацию всех американцев, а также некоторых южновьетнамцев, и это будет означать окончание вьетнамской трагедии. В принципе такое предложение, направленное на обеспечение безопасности своих граждан, имело право на существование, если бы оно не сопровождалось выдвижением новых инициатив, имевших целью не дать войскам НВСО войти в Сайгон и не допустить воссоединения страны.

Киссинджер сообщил, что после прекращения огня американцы намерены принять меры к тому, чтобы в Сайгоне была создана администрация, готовая к переговорам. По истечении двух недель после прекращения огня американцы предложили либо вновь созвать Парижскую конференцию для рассмотрения вопросов, вытекающих из ситуации, сложившейся в Южном Вьетнаме, либо использовать другие возможности для создания в Южном Вьетнаме, коалиционного правительства, которое придерживалось бы политики нейтралитета.

При этом Киссинджер заявлял, что если возникнут препятствия для эвакуации американцев, то США не остановятся перед тем, чтобы задействовать свои вооруженные силы и авиацию. Американцы были верны себе: когда есть возможность решить вопрос силой, звучат заявления типа того, которое сделал 12 января 1966 г. президент Л. Джонсон: вьетнамцы должны сделать выбор между миром и уничтожением. Если дело плохо, проведем конференцию.

Передавая предложения американцев, советское руководство очень осторожно комментировало их содержание. Однако сами комментарии не исключали того, что при определенных условиях можно было бы и согласиться на предложения США.

Ситуация выглядела тогда следующим образом: с одной стороны, Советский Союз, безусловно, был заинтересован в усилении Вьетнама, которому мы постоянно оказывали огромную помощь. На одном из заседаний Политбюро ЦК КПСС, на котором мне довелось присутствовать, Брежнев говорил: "Вьетнам для нас очень важен - это второе, после Индии, окно в Азию". На коллегии МИД СССР, где я отчитывался о своей работе, А. А. Громыко даже заявил, что "Вьетнам для нас - это дар истории". Воссоединение Вьетнама усиливало позиции и ДРВ, которую тогда называли форпостом социализма в Юго-Восточной Азии", и Советского Союза в его глобальном противостоянии США, а в тот период и Китаю. С другой стороны, в Москве хотели избежать возникновения нового очага международной напряженности, особенно накануне встречи в Хельсинки. В то же время Москва, как мне кажется, не поняла, что американцы на этот раз явно блефовали, потому что претворить в жизнь свои угрозы они уже не могли. По каким-то причинам в Москве не были учтены в достаточной степени ни информация вьетнамского руководства, ни оценки нашего посольства.

Получив сообщение о предложении американцев, я был в некоторой растерянности. По сути дела, вьетнамскому руководству советовали остановиться на пороге победы, отложить на неопределенное время осуществление многолетней мечты о воссоединении страны, когда до ее воплощения в жизнь оставался всего один шаг.

Я поделился этими мыслями с гостившим у меня в то время послом СССР в Лаосе В. П. Вдовиным, одним из талантливейших кадровых советских дипломатов. Он тоже был возмущен этим предложением американцев и сказал, что все это напоминает ему то, как если бы в Великую Отечественную войну, когда начался штурм Берлина, кто-то предложил бы нам остановить продвижение войск и пойти на заключение перемирия.

Сообщение пришло в посольство ночью, когда я находился в 150км от Ханоя на берегу Тонкинского залива, в местечке Халонг. Я поехал туда на один день. Это сказочное по своей красоте место: здесь 3 тыс. красивейших островов и живописных скал. Его вьетнамцы называют восьмым чудом света.

Был послевоенный период - всюду ощущались следы американских бомбардировок. И Халонг, считавшийся при французах известным курортом, тогда мало соответствовал современным представлениям о таких местах. Лучший в то время отель на берегу залива представлял собой двухэтажный особняк, состоявший из десятка отдельных комнат, без особых удобств и кондиционеров, но с непременными прочными сетками над кроватями, которые защищали не только от москитов, но и от огромных летающих тараканов. Телефона в особняке не было. Мы с Вдовиным жили в этом отеле.

Неожиданно ночью меня разбудил вьетнамский охранник и попросил прийти в соседний сторожевой домик, где был единственный междугородний телефон. С большим трудом меня соединили с посольством в Ханое, сотрудники которого уже несколько часов разыскивали меня в Халонге.

В трубке я услышал взволнованный голос советника В. А. Коловнякова, дежурившего в ту ночь в посольстве, который сообщил, что на связи Москва и что мне необходимо немедленно вернуться в Ханой. Было около 3 час. ночи. Попрощавшись со Вдовиным, я разбудил водителя, переводчика посольства А. Татаринова, блестящего знатока вьетнамского языка, и немедленно выехал в Ханой. Ехать надо было четыре с лишним часа, преодолеть две паромные переправы, что тогда сделать было непросто.

Мы ехали всю ночь и утром были в Ханое. Это было уже послевоенное время, и мы могли ехать ночью в одной машине, без сопровождения и охраны, и в принципе чувствовать себя в полной безопасности. В то время в стране практически не было преступности. К тому же к советским людям, которых здесь называли "льенсо", было очень дружественное отношение. В это слово вьетнамцы вкладывали особый смысл. Оно означало не просто понятие "западный человек", но носило дружеский оттенок.

В то время на Севере Вьетнама находилось большое количество людей из Советского Союза. Именно они оказывали Вьетнаму основную помощь как военную, так и материальную. Поэтому вьетнамские дети, которых всегда много собиралось вокруг "западного" человека, не обязательно советского, все равно кричали: "Льенсо, льенсо!". Это не всем нравилось, особенно дипломатам из западных стран. Я помню один из них носил майку, и на ней на вьетнамском языке было написано "Я не льенсо". Очень возмущался этим албанский посол, он даже бегал за детьми и грозился надрать им уши, если они не прекратят звать его "льенсо".

Произошел, рассказывают, и такой случай. После подписания Парижского соглашения во Вьетнам приехал Киссинджер. Ему показывали Ханой, в том числе и следы американских "ковровых бомбардировок". В какой-то момент Киссинджера и сопровождавших его лиц окружили вьетнамские дети и стали кричать: "Льенсо, льенсо!". Киссинджер спросил, что они кричат. Ему ответили: "Советский, советский!". "Скажите им, что я не советский". - "Ну что же, мы скажем, что Вы тот дядя, который разрушал их дома".- "А вот этого- не надо",- сказал Киссинджер. "Хорошо,- ответили вьетнамцы,- мы скажем, что Вы прогрессивный американец".

Учитывая срочность сообщения, премьер-министр правительства ДРВ принял меня немедленно, и уже в 9 час. утра я был в президентском дворце бывшей резиденции французских губернаторов Индокитая. Дворец этот расположен в живописном парке, рядом с Западным озером и центральной площадью Бадинь. С момента образования ДРВ во дворце никто не жил. Он использовался только в представительских целях. Недалеко от него в тени деревьев у небольшого пруда находился деревянный двухэтажный домик, состоявший фактически из двух комнат - спальни и кабинета-приемной, где раньше жил президент Хо Ши Мин. Пруд у дома имел ту особенность, что карпы, которые водились в нем в огромном количестве, если громко похлопать в ладоши, подплывали к специальному помосту. Рассказывают, что таким образом кормил рыб Хо Ши Мин. Эта традиция существует до сих пор: многочисленным делегациям, посещающим дом- музей, в обязательном порядке демонстрируют это зрелище.

На территории дворцового парка проживал в отдельном небольшом домике и Фам Ван Донг, которого очень любил Хо Ши Мин. Одно время Фам Ван Донг даже жил в его доме и работал вместе с Хо Ши Мином. Фам Ван Донг, единственный из прежнего состава Политбюро ЦК ПТВ, получил неплохое систематическое образование, хотя и незаконченное (призвала революция). Родился он в богатой семье, прекрасно владел французским языком. Премьер-министр Вьетнама отличался редкими дипломатическими способностями и острым умом, никогда не поддавался эмоциям, всегда сохранял беспристрастность, старался держать собеседника на определенном расстоянии, в беседах проявлял находчивость и остроумие. Помню, он как-то принимал, кажется, делегацию Всемирного Совета мира, в состав которой входил и представитель Организации освобождения Палестины. Беседа протекала степенно и очень спокойно. Палестинский представитель, крайне возбужденный молодой человек, неожиданно подскочил к Фам Ван Донгу и в довольно резкой форме заявил: "Вот Вы здесь говорите, что надо бороться за мир, вести планомерную работу и т. д. А что делать нам, палестинцам? Вы знаете, в каких условиях мы находимся (в то время ООП как раз переживала трудные времена, оказавшись под сильным давлением со стороны Израиля. - Б. Ч.). Какой совет в этих условиях Вы нам дадите?"
Фам Ван Донг повернулся к палестинцу и совершенно спокойно, подняв вверх три пальца, очень ясно произнес: "Я дам Вам не один совет, я дам Вам три совета. Первый совет - боритесь, второй совет - боритесь и третий совет- боритесь". После этого несколько растерявшийся палестинец тихо отошел и сел на свое место.

Другой пример. Как-то на одном из приемов подали шампанское. Фам Ван Донг поднял бокал и сказал мне: "Бокал этого напитка напоминает мне одну историю из далекого 1954 года, когда было подписано Женевское соглашение по Вьетнаму. (Тогда окончилась война с французами, и страна была поделена на две части по 17-ой параллели.- Б. Ч.). Уже после подписания соглашения к нам в резиденцию приехал премьер-министр Франции Мендес Франс. Мы сидели с ним за столом и вот так же, как сейчас, пили шампанское. Премьер-министр Франции, обращаясь ко мне, сказал: "А что, собственно, изменилось, господин Фам Ван Донг? Установлен мир, и мы с Вами сидим и по-прежнему пьем французское шампанское". "Нет,- ответил я ему,- многое изменилось. Теперь мы сидим и пьем советское шампанское". И это было так, потому что наша делегация жила у советских друзей.

В молодости Фам Ван Донг хорошо играл в футбол, а когда ему перевалило за шестьдесят, любил погонять мяч по утрам в парке перед своим домом. Его увлечение однажды спасло меня от крупных неприятностей. Это случилось во время посещения Вьетнама первым секретарем Ленинградского обкома КПСС членом Политбюро ЦК КПСС Г. В. Романовым. В ходе визита мы с ним несколько повздорили из-за поведения делегации. Романов, возмущенный тем, что я осмелился в чем- то не согласиться с мнением члена Политбюро, пожаловался на меня в ЦК КПСС. Но так как он не смог собрать на меня компромат, то обвинил меня в том, что я позорю звание советского посла, поскольку играю в футбол и даже являюсь капитаном футбольной команды.

В очередной мой приезд в Москву меня вызвал к себе заведующий отделом загранкадров ЦК КПСС Н. М. Пегов. Этот добрейший человек, смущаясь, стал говорить мне, что не подобает в моем положении играть в футбол и к тому же быть капитаном команды. Он сообщил, что по этому поводу ему звонил секретарь ЦК КПСС А. П. Кириленко и сказал: "Хорошо, что Чаплин физкультурник, но играть в футбол в его положении нельзя". Я выслушал Пегова и ответил: "Вы знаете, что Фам Ван Донг тоже играет в футбол?" Это сообщение оказалось для Пегова настолько неожиданным, что он заявил, что это меняет дело. Я тоже пошел на компромисс и сказал, что в футбол играть буду, но капитанскую повязку передам другому. На том и порешили. Справедливости ради надо сказать, что с Фам Ван Донгом я в футбол не играл.

Фам Ван Донг, как обычно, принял меня в одной из боковых комнат президентского дворца. Мебель в комнате, как и в здании ЦК ПТВ, была очень скромной: небольшие столики и старые диваны и кресла, покрытые серой тканью. После обмена приветствиями я изложил Фам Ван Донгу содержание послания советского руководства. По мере того, как я пересказывал послание, Фам Ван Донг настораживался. Когда же он взял в руки текст, то было заметно, что пальцы у него подрагивали. Таким я его еще никогда не видел. Но буквально через несколько минут лицо его стало непроницаемым. "Я лично готов дать ответ на это послание Форда немедленно", - подчеркнуто сухо сказал Фам Ван Донг, - но, учитывая, что это сообщение делается по поручению советских руководителей и лично Л. И. Брежнева, я должен доложить об этом Политбюро ЦК ПТВ, и мы дадим ответ завтра утром".

Видя, насколько Фам Ван Донг был взволнован и не желая, чтобы у него сложилось впечатление, будто мы пытаемся оказать на вьетнамцев давление, я взял на себя смелость и сказал, что мы, разумеется, понимаем, что вьетнамскому руководству лучше знать, как надо решать этот вопрос. Фам Ван Донг внимательно посмотрел на меня, но ничего не ответил.

С самого начала, как только было получено из Москвы это послание, мне и моим ближайшим помощникам в посольстве было абсолютно ясно, что вьетнамцы отвергнут предложение Форда. Я до сих пор не могу понять, на основании какой информации и по чьей подсказке в Москве допускали возможность, что вьетнамцы могут принять американские условия перемирия, когда всем уже было ясно, что угрозы Форда являются не более, чем блефом.

По-видимому, одного дня для обсуждения данного вопроса для Политбюро ЦК ПТВ оказалось недостаточно. Фам Ван Донг пригласил меня, чтобы ознакомить с ответным посланием вьетнамской стороны не 22 апреля, как было обещано, а только 23-го. Приняв меня опять в президентском дворце, премьер-министр, на этот раз без лишних вступительных слов, сразу же заявил, что Политбюро ЦК ПТВ глубоко и всесторонне обсудило полученную информацию и поручило ему изложить советскому послу для передачи в Москву мнение вьетнамского руководства по этому вопросу.

Содержание этого ответа в целом сводилось к тому, что в Ханое расценивают послание президента США Форда как опасный замысел, целью которого является создание условий для дальнейшего, еще более грубого вмешательства США в дела Южного Вьетнама, оно нарушает Парижское соглашение и пытается принизить значение и последствия побед ДРВ. Поэтому речь может идти лишь о создании условий для эвакуации граждан США, и только их. Однако эвакуация американцев и без этого проходит в нормальных условиях и достаточно быстрыми темпами, так что нет никакой необходимости предпринимать какие-либо дополнительные меры. По вышеуказанным причинам вьетнамское руководство отклоняет послание Форда. Примечательно, что никаких комментариев к нашим советам в ответном послании не было сделано. Зачитав официальный ответ, Фам Ван Донг отложил документ и решил прояснить кое-какие моменты.

Он подчеркнул, что события на Юге развиваются в благоприятном для вьетнамцев направлении как в политическом, так и в военном отношениях, а также и с точки зрения поддержки мировой общественности. Никакие усилия США и сайгонской администрации не могут повернуть развитие событий вспять. Недавняя отставка Нгуен Ван Тхиеу уже ничего не может изменить. "Что касается отношений с США, то, с одной стороны, мы будем бороться за достижение победы, а с другой- мы намерены избегать всего того, что может повредить США, вызвать в этой стране шовинистические настроения. Мы поддерживаем контакты с прогрессивными организациями США, даже с некоторыми конгрессменами... Мы выступаем за развитие нормальных отношений с США, но на основе выполнения ими тех положений Парижского соглашения, которые их касаются",- добавил Фам Ван Донг.

Справедливости ради надо сказать, что в своей пропаганде вьетнамцы всегда подчеркивали, что они ведут борьбу с американским империализмом, а не с американским народом и благодарны тем прогрессивным американцам, которые поддерживают Вьетнам.

Затем Фам Ван Донг заявил, что Ле Зуан и Политбюро ЦК ПТВ выражают Л. И. Брежневу, Политбюро ЦК КПСС самые глубокие чувства искренней благодарности за исключительно большую поддержку и помощь, которую Советский Союз оказывал и оказывает вьетнамскому народу в борьбе против агрессии, за спасение родины. Он подчеркнул также, что советская материальная помощь сейчас представляет особую ценность для соотечественников на Юге.

Как бы еще раз убеждая советских руководителей в правильности вьетнамского курса, он отметил, что победа вьетнамского народа - это победа и Советского Союза, победа социализма, так как ДРВ должна стать надежным форпостом социализма в Юго-Восточной Азии. Я незамедлительно передал этот ответ в Москву. Но американцы не унимались. Буквально на следующий день мне вновь было поручено встретиться с Фам Ван Донгом и сообщить ему, что Форд очень обеспокоен сообщением американской разведки о концентрации вьетнамских войск вокруг сайгонского аэродрома. Президент США опасается того, что вьетнамцы хотят загнать американцев в ловушку. В этом случае американцы вынуждены будут принять ответные меры, вплоть до высадки морских пехотинцев и т. д.

26 апреля, за три дня до взятия Сайгона, мне поручено было вновь посетить Фам Ван Донга и проинформировать его о том, что через советского посла в Вашингтоне мы довели до сведения Форда сообщение вьетнамского руководства и что Брежнев предостерег Форда против каких- либо действий со стороны США, которые могли бы привести к новому обострению ситуации в Индокитае. В информации также говорилось о новом устном послании Форда, в котором сообщалось, что США продолжают эвакуацию американских граждан из Южного Вьетнама, и заверялось, что американская сторона пока не намерена вмешиваться в процесс эвакуации и не будет предпринимать шагов, которые могли бы обострить ситуацию.

Далее Форд вновь просил передать, что США готовы сотрудничать с Ханоем в деле выполнения Парижского соглашения и что они были бы признательны вьетнамской стороне за изложение ее точки зрения по претворению в жизнь положений Парижского соглашения, относящихся к достижению политического урегулирования.

На этот раз каких-либо советов с нашей стороны не давалось, напротив, подчеркивалось, что наш посол в Вашингтоне никаких обещаний не давал. Тем не менее в Москве сочли целесообразным довести информацию до сведения вьетнамских руководителей на случай, если они сочтут нужным высказать какие-то соображения в связи с пожеланиями Форда- для передачи американцам.

Вообще последняя декада апреля была очень напряженной в работе посольства. Практически ежедневно приходили сообщения из Москвы с поручениями встретиться с высшими вьетнамскими руководителями. За эти дни я около десяти раз встречался с Фам Ван Донгом, не говоря уже о встречах с руководителями более низкого уровня. Фактически в те дни действовала непрерывная связь между Вашингтоном, Москвой и Ханоем. Почти каждый день приходили телеграммы, которые начинались словами: "Ханой. Совпосол. Посетите Ле Зуана (Фам Ван Донга) - копия - Вашингтон. Вашингтон. Совпосол. Посетите Форда (Киссинджера) - Копия - Ханой".

26 апреля, перед взятием Сайгона, состоялась моя заключительная встреча с Фам Ван Донгом. Она проходила, как всегда, в президентском дворце. В ответ на наши сообщения Фам Ван Донг сказал, что обстановка в Южном Вьетнаме развивается быстро и в весьма благоприятном направлении. Никакие проделки американцев с изменением состава сайгонской администрации, заменой Нгуен Ван Тхиеу ничего не могут уже изменить, так как американцы продолжают использовать администрацию Тхиеу, хоть и без него.

В заключение Фам Ван Донг решительно заявил: "Нам нечего передать, американцам, а слова Форда не заслуживают того, чтобы на них обращать серьезное внимание, потому что ему нельзя доверять. Что касается благоприятных условий для эвакуации именно американских граждан, а не южновьетнамцев, то эти условия создаются и будут создаваться". При этом Фам Ван Донг заметил, что вообще-то американцы знают, что им дадут спокойно эвакуироваться, но в то же время постоянно поднимают этот вопрос, видимо, для того, чтобы затянуть эвакуацию с тем, чтобы попытаться насильственно вывезти южновьетнамцев.

В эти дни Ханой жил в ожидании окончательной победы и осуществления мечты о воссоединении страны. На встречах с нами вьетнамские руководители всех уровней избегали говорить, что победа уже фактически одержана, но лица их светились радостью.

30 апреля 1975г. в нашем посольстве состоялся очередной кинопросмотр, организованный для вьетнамской общественности. На этот раз зал был заполнен до отказа, все присутствовавшие были крайне возбуждены. Прошел слух, что Сайгон уже взят, но никто из них, соблюдая партийную дисциплину, прямо не готов был подтвердить это. Тем не менее мы поняли, что победа действительно одержана, и поэтому ограничиться показом кинофильма было бы недостаточно. Мы с советником-посланником Е. П. Глазуновым вышли на сцену и поздравили с победой всех присутствующих. Наше краткое поздравление мы заключили словами"Льенсо - Вьетнам - монам!", что означало: "Да здравствует советско-вьетнамская дружба!". Зал в едином порыве прокричал троекратное: "Монам- монам- монам!" Ликованию не было конца. Все выражали свою радость по случаю победы, открывавшей путь к строительству новой жизни. Радовались и сотрудники посольства, они обнимались с вьетнамскими друзьями. Это было по существу первое поздравление вьетнамцев представителями иностранной державы с победой, которое прозвучало еще до того, как об этом было объявлено официально. Но и это сообщение не заставило себя долго ждать.

Рано утром 1 мая, когда я еще находился в резиденции, позвонил дежурный дипломат из посольства и сообщил, что меня к 9 часам утра приглашает Фам Ван Донг. Это было необычно, так как вьетнамцы строго соблюдали протокол и назначали встречи за один, а то и за несколько дней. Я сразу понял, что речь идет об освобождении Сайгона, и немедленно приехал в посольство. Неожиданно перед самым моим отъездом позвонил заведующий референтурой и попросил подождать несколько минут, так как пришло срочное сообщение из Москвы. Это оказалось поздравление советского руководства по случаю победы на Юге в виде послания Брежнева на имя Ле Зуана. Но меня смутила приписка в конце текста, в которой говорилось, что имеется в виду не публиковать это поздравление в открытой печати. Видимо, опять в Москве не хотели раздражать американцев. Поэтому послание и было направлено по партийной линии. Взяв текст поздравления, я направился с ним в президентский дворец.

Фам Ван Донг принял меня, как обычно, в одной из комнат около зала приемов. Но поведение его было совсем не обычным. Увидев меня, он вскочил с кресла и с возгласом "Победа, победа!" бросился обнимать и целовать сперва меня, а затем и моего переводчика А. Татаринова. Потом Фам Ван Донг, несколько успокоившись, сел на свое обычное место и торжественно, взвешивая каждое слово, заявил: "Выполняя поручение Политбюро ЦК ПТВ, я пригласил сегодня советского посла, чтобы от имени ЦК ПТВ, правительства ДРВ и всего вьетнамского народа передать ЦК КПСС, Советскому правительству и всему советскому народу радостную весть о полной победе вьетнамского народа. Вся наша нация,- продолжал премьер-министр,- испытывая прилив радости и энтузиазма, помнит о поддержке и помощи, которую ей постоянно оказывал Советский Союз. В одержанной победе есть и вклад СССР. Символично, что советские танки "Т-54", управляемые вьетнамскими танкистами, первыми подошли к "Дворцу независимости" в Сайгоне, что солдаты НВСО въезжали в Сайгон на грузовиках, собранных на Горьковском автозаводе".

В заключение премьер-министр сказал: "Вы первый из зарубежных представителей, кому я, по поручению ЦК ПТВ, сообщаю о нашей победе". После заявления Фам Ван Донга я сказал, что, со своей стороны, имею поручение передать послание Генерального секретаря ЦК КПСС Л. И. Брежнева на имя товарища Ле Зуана с поздравлением по случаю победы. Фам Ван Донг вновь чрезвычайно оживился и сказал: "Мы глубоко взволнованы и хотим передать всю полноту наших чувств, глубокую благодарность Л. И. Брежневу и другим руководителям Советского Союза".

"Вы даже не представляете, - продолжал Фам Ван Донг, - как важно для нас получить это послание именно сейчас. Мы только что получили поздравление от Мао Цзедуна, и наш народ не понял, если бы мы опубликовали завтра только одно это поздравление. Теперь мы будем чувствовать себя спокойно и опубликуем оба поздравления вместе". В этот момент я должен был бы сказать, что советская сторона не намерена публиковать текст нашего послания в своей печати. На дипломатическом языке это означало, что и вьетнамцы не должны публиковать у себя наше послание. Но в этих условиях язык у меня не повернулся заявить об этом. Я взял на себя всю ответственность и не сказал об этом ничего. На другой день оба поздравления были опубликованы во вьетнамской печати. В советской печати послание Брежнева опубликовано не было.

Вечером 1 мая состоялся митинг, на котором Фам Ван Донг высмеял американцев. А смех Фам Ван Донга всем был хорошо известен. Он всегда смеялся раскатисто и продолжительно. Выступая на митинге, он перечислял всех, кому Вьетнам выражает благодарность за поддержку в его борьбе: Советскому Союзу и Китаю, братским странам социализма, странам "третьего мира", прогрессивной общественности всего мира. Когда очередь дошла до американцев, он остановился и сказал что-то вроде того, что "мы ничего не имеем и против американцев, и не мы виноваты, что так получилось". Он немного помолчал и вдруг начал сперва тихо, а потом все громче смеяться своим заразительным смехом, и весь зал подхватил этот смех.

Фактически объединение Вьетнама состоялось. Ле Зуан так оценивал это событие: "Вьетнамский народ,- говорил он,- переживает сейчас самый счастливый момент в своей 40-вековой истории". Потом, правда, некоторое время существовало два государства, два правительства, но под одним руководством - ЦК ПТВ. Вьетнамские руководители хотели извлечь максимум возможного из существования подконтрольного им правительства на Юге и даже одно время настаивали на приеме ВРП РЮВ в ООН.

В этом плане их не всегда могли понять в Москве. Громыко как-то, искренне удивляясь, спросил меня: "Скажите мне, я никак не могу понять, хотят вьетнамцы окончательно объединиться или они хотят жить двумя государствами?" Но вьетнамцы, конечно, хотели жить единым государством, все остальное было лишь тактикой. Так что формальное объединение было делом техники. В начале июля 1976 г. было завершено воссоединение Вьетнама в государственном плане и провозглашена Социалистическая республика Вьетнам. Возвращаясь к этим дням снова и снова, я все больше прихожу к выводу: ни одна из действующих сторон не предполагала, что объединение Вьетнама произойдет так быстро. Не ожидали этого ни в Советском Союзе, ни в Китае, ни в США. Не ожидали этого до определенного момента и сами руководители Северного Вьетнама.

В начале марта 1975 г., когда я встречался с Фам Ван Донгом, он высказывался о ситуации в том плане, что дела на Юге развиваются успешно, но у Нгуен Ван Тхиеу есть огромная армия, почти в 1 млн человек, поэтому предстоит еще длительная борьба. Но уже в конце марта он же говорил мне, что обстановка в корне изменилась, что события развиваются лучше всех самых радужных прогнозов, что победа близка.

После воссоединения страны мне предстояло проработать во Вьетнаме еще более 10 лет. Но период, когда по существу свершилось воссоединение страны, апрельские дни 1975 г., навсегда останется в памяти как наиболее яркое событие моей жизни. Когда в 1986 г. я окончательно покидал Вьетнам, премьер-министр Фам Ван Донг пригласил меня с женой и дочерью на прощальный обед в президентский дворец. В конце обеда он сказал, обращаясь ко мне: "Вы проработали здесь больше всех послов, которые когда-либо находились в нашей стране, были свидетелем и участником важнейших событий, которые уже вписаны в историю Вьетнама, поэтому напишите воспоминания о Вашем пребывании здесь. Обещаю, я обязательно напишу предисловие к ним".

Так сложилось, что к написанию воспоминаний я никак не мог приступить. Весной 1999 г. Фам Ван Донгу исполнилось 93 года. И у него очень плохо с глазами, так что с предисловием вряд ли что-либо получится. Поэтому я не знаю, как бы он отнесся к тому, что я написал. Но одно могу сказать: описывая происходившие тогда события, я пытался быть предельно искренним и честным.

Вопросы истории. - 2000. - № 4-5. - С. 83-97.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Захаров А. О. Политическая история Центрального Вьетнама во II-VIII вв.: Линьи и Чампа
      Автор: Saygo
      Захаров А. О. Политическая история Центрального Вьетнама во II–VIII вв.: Линьи и Чампа. – М.: Институт востоковедения РАН, НОЧУ ВПО «Институт стран Востока», 2015. – 160 с., ил., карта. – ISBN 978-5-98196-012-3
      Оглавление
      Введение 7
      Глава 1. Источники по истории Центрального Вьетнама 11
      Глава 2. Линьи по китайским источникам 20
      Проблема V в. Линьи и Ситу 25
      Китайские сведения о Линьи VI–VIII вв. 29
      Глава 3. Центральный Вьетнам по археологическим данным: от культуры Шахюинь к Чампе 36
      Глава 4. Полития Вокань в Нячанге 46
      Глава 5. Надписи царей долины Тхубона 62
      Надпись Бхадравармана из Мишона (Mỹ Sơn) А1 V в. C.72 63
      Наскальная надпись из Хонкука (Hòn Cục) C.105 68
      Наскальная надпись из Тиемшона (Chièm Sơn) C.147 68
      Наскальная надпись из Тёдинь (Chơ Dình) С.41 69
      Наскальная надпись из Донг Йен Тяу (Đông Yên Châu) C.174 70
      Стела из Хюе/Диньтьи (Dinh Thį) С.111 70
      Надпись из Мишона C.73 71
      Надпись Пракашадхармана на пьедестале из Мишона C.79 76
      Наскальная надпись Пракашадхармана из Тхатьбить (Thạchbích) C.135 78
      Надпись Пракашадхармана на пьедестале из Зыонгмонга (Dương-Mong) C.136 78
      Надпись Пракашадхармана из Чакиеу C.137 79
      Надпись Пракашадхармана в честь Вальмики из Чакиеу C.173 82
      Наскальная надпись Пракашадхармана из Лайкама (Lai-cam) C.127 84
      Стела Пракашадхармана-Викрантавармана из Мишона 658 г. C.96 85
      Надпись Пракашадхармана-Викрантавармана из Мишона 687 г. C.87 99
      Надпись Викрантавармана из Мишона 712 г. C.81 106
      Надпись Викрантавармана из Мишона 741 г. C.74 116
      Надписи Викрантавармана из Мишона C.77, C.80, C.97 112
      Надпись Викрантавармана из Мишона C.99 114
      Глава 6. Царство Чампа по эпиграфическим данным 117
      Царство Бхадравармана 117
      Цари из рода Гангараджи/Гангешвары 121
      Царство Пракашадхармана-Викрантавармана 124
      Викрантаварман II 129
      Эпиграфика Чампы и китайские источники 131
      Заключение 135
      Summary 136
      Список сокращений 138
      Список литературы 139
    • Захаров А. О. Политическая история Центрального Вьетнама во II-VIII вв.: Линьи и Чампа
      Автор: Saygo
      Просмотреть файл Захаров А. О. Политическая история Центрального Вьетнама во II-VIII вв.: Линьи и Чампа
      Захаров А. О. Политическая история Центрального Вьетнама во II–VIII вв.: Линьи и Чампа. – М.: Институт востоковедения РАН, НОЧУ ВПО «Институт стран Востока», 2015. – 160 с., ил., карта. – ISBN 978-5-98196-012-3
      Оглавление
      Введение 7
      Глава 1. Источники по истории Центрального Вьетнама 11
      Глава 2. Линьи по китайским источникам 20
      Проблема V в. Линьи и Ситу 25
      Китайские сведения о Линьи VI–VIII вв. 29
      Глава 3. Центральный Вьетнам по археологическим данным: от культуры Шахюинь к Чампе 36
      Глава 4. Полития Вокань в Нячанге 46
      Глава 5. Надписи царей долины Тхубона 62
      Надпись Бхадравармана из Мишона (Mỹ Sơn) А1 V в. C.72 63
      Наскальная надпись из Хонкука (Hòn Cục) C.105 68
      Наскальная надпись из Тиемшона (Chièm Sơn) C.147 68
      Наскальная надпись из Тёдинь (Chơ Dình) С.41 69
      Наскальная надпись из Донг Йен Тяу (Đông Yên Châu) C.174 70
      Стела из Хюе/Диньтьи (Dinh Thį) С.111 70
      Надпись из Мишона C.73 71
      Надпись Пракашадхармана на пьедестале из Мишона C.79 76
      Наскальная надпись Пракашадхармана из Тхатьбить (Thạchbích) C.135 78
      Надпись Пракашадхармана на пьедестале из Зыонгмонга (Dương-Mong) C.136 78
      Надпись Пракашадхармана из Чакиеу C.137 79
      Надпись Пракашадхармана в честь Вальмики из Чакиеу C.173 82
      Наскальная надпись Пракашадхармана из Лайкама (Lai-cam) C.127 84
      Стела Пракашадхармана-Викрантавармана из Мишона 658 г. C.96 85
      Надпись Пракашадхармана-Викрантавармана из Мишона 687 г. C.87 99
      Надпись Викрантавармана из Мишона 712 г. C.81 106
      Надпись Викрантавармана из Мишона 741 г. C.74 116
      Надписи Викрантавармана из Мишона C.77, C.80, C.97 112
      Надпись Викрантавармана из Мишона C.99 114
      Глава 6. Царство Чампа по эпиграфическим данным 117
      Царство Бхадравармана 117
      Цари из рода Гангараджи/Гангешвары 121
      Царство Пракашадхармана-Викрантавармана 124
      Викрантаварман II 129
      Эпиграфика Чампы и китайские источники 131
      Заключение 135
      Summary 136
      Список сокращений 138
      Список литературы 139
      Автор Saygo Добавлен 11.07.2015 Категория ЮВА
    • Деопик Д. В. История Вьетнама
      Автор: Saygo
      Деопик Д.В. История Вьетнама. Часть 1. М.: Издательство МГУ, 1994, 320 с.
      ISBN: 5-211-02051-0 (Ч. 1)
      Содержание
      Введение.
      Древнейшая и древняя история Вьетнама.
      Первобытное общество.
      Раннеклассовое общество.
      Время «северной зависимости».
      Вьетское государство и вьетское общество в Средние века.
      Период раздробленности, государство Дайковьет (конец IX – начало XI в.).
      Централизованное государство на пути к империи.
      Первые Поздние Ли (1010–1128). Гражданская история. — Государственные институты, социальная структура и культура XI – начала XII в. — Военная история XI в..
      Аграрная империя Дайвьет.
      Вторые Поздние Ли (1128–1225). — Военная история XII в. — Культура в XI–XII вв..
      Династия Чан (1226–1400).
      Экономические отношения и гражданская история первых десятилетий династии Чан. — Войны с монголами во второй половине XIII в. и их последствия. — Экономические и социальные процессы в XIV в..
      Реформы конца XIV в. Династия Хо (1400–1407).
      Борьба с Минами (1407–1427).
      Дайвьет в XV в.
      Первые десятилетия династии Поздних Ли. — Экономические мероприятия правительства, внутренняя политика и культура времени Ле Тхань Тонга (1460–1497). — Аграрные отношения и социально-экономическая история (середина XV – начало XVI в.). Время продолжающейся стабильности. — Дайвьет и окружающий мир во второй половине XV в..
      Социальный кризис и политическая борьба в XVI в.
      Время аграрного и политического кризиса первой трети XVI в. — Гражданская история первой трети XVI в. — Время борьбы Нгуенов и Чиней против Маков (1533–1593).
      Княжества Севера и Юга (Дангнгоай и Дангчаунг) в конце XVI – третьей четв. XVII в.
      Экономическое положение северных провинций. Становление княжества Чиней. Войны Чиней с Дангчаунгом во второй – третьей четв. XVII в. — Экономика южных областей. Становление Дангчаунга.
      Дайвьет в начале Нового времени (конец XVII – начало XVIII в.).
      Дангнгоай в период стабилизации.
      Дангчаунг в период стабилизации.
      Кризис Вьетнамского феодального общества.
      Положение в Дангнгоае и борьба с мятежами (1729–1770).
      Кризисные явления в экономической и социальной структурах Дангнгоая. Политика феодальных «верхов» на первом этапе кризиса (1729–1742). — Антиправительственные вооруженные выступления в Дангнгоае в середине XVIII в. — Внутренняя политика Чиней в 40–60-е гг. — Социальное и экономическое положение Дангнгоая на втором этапе нарастания кризиса (1760–1771).
      Внешнеполитические успехи Дангчаунга и внутренние конфликты; положение крестьян (1729–1770).
      Развитие Дангчаунга в середине XVIII в. — Социально-экономическая ситуация в Дангчаунге и положение «старых владений» накануне восстания Тэйшонов..
      Заключение.
      Рекомендуемые источники и литература.
    • Деопик Д. В. История Вьетнама
      Автор: Saygo
      Просмотреть файл Деопик Д. В. История Вьетнама
      Деопик Д.В. История Вьетнама. Часть 1. М.: Издательство МГУ, 1994, 320 с.
      ISBN: 5-211-02051-0 (Ч. 1)
      Содержание
      Введение.
      Древнейшая и древняя история Вьетнама.
      Первобытное общество.
      Раннеклассовое общество.
      Время «северной зависимости».
      Вьетское государство и вьетское общество в Средние века.
      Период раздробленности, государство Дайковьет (конец IX – начало XI в.).
      Централизованное государство на пути к империи.
      Первые Поздние Ли (1010–1128). Гражданская история. — Государственные институты, социальная структура и культура XI – начала XII в. — Военная история XI в..
      Аграрная империя Дайвьет.
      Вторые Поздние Ли (1128–1225). — Военная история XII в. — Культура в XI–XII вв..
      Династия Чан (1226–1400).
      Экономические отношения и гражданская история первых десятилетий династии Чан. — Войны с монголами во второй половине XIII в. и их последствия. — Экономические и социальные процессы в XIV в..
      Реформы конца XIV в. Династия Хо (1400–1407).
      Борьба с Минами (1407–1427).
      Дайвьет в XV в.
      Первые десятилетия династии Поздних Ли. — Экономические мероприятия правительства, внутренняя политика и культура времени Ле Тхань Тонга (1460–1497). — Аграрные отношения и социально-экономическая история (середина XV – начало XVI в.). Время продолжающейся стабильности. — Дайвьет и окружающий мир во второй половине XV в..
      Социальный кризис и политическая борьба в XVI в.
      Время аграрного и политического кризиса первой трети XVI в. — Гражданская история первой трети XVI в. — Время борьбы Нгуенов и Чиней против Маков (1533–1593).
      Княжества Севера и Юга (Дангнгоай и Дангчаунг) в конце XVI – третьей четв. XVII в.
      Экономическое положение северных провинций. Становление княжества Чиней. Войны Чиней с Дангчаунгом во второй – третьей четв. XVII в. — Экономика южных областей. Становление Дангчаунга.
      Дайвьет в начале Нового времени (конец XVII – начало XVIII в.).
      Дангнгоай в период стабилизации.
      Дангчаунг в период стабилизации.
      Кризис Вьетнамского феодального общества.
      Положение в Дангнгоае и борьба с мятежами (1729–1770).
      Кризисные явления в экономической и социальной структурах Дангнгоая. Политика феодальных «верхов» на первом этапе кризиса (1729–1742). — Антиправительственные вооруженные выступления в Дангнгоае в середине XVIII в. — Внутренняя политика Чиней в 40–60-е гг. — Социальное и экономическое положение Дангнгоая на втором этапе нарастания кризиса (1760–1771).
      Внешнеполитические успехи Дангчаунга и внутренние конфликты; положение крестьян (1729–1770).
      Развитие Дангчаунга в середине XVIII в. — Социально-экономическая ситуация в Дангчаунге и положение «старых владений» накануне восстания Тэйшонов..
      Заключение.
      Рекомендуемые источники и литература.
      Автор Saygo Добавлен 27.04.2014 Категория ЮВА
    • Берзин Э. О. Юго-Восточная Азия с древнейших времён до XIII века
      Автор: Saygo
      Берзин Э. О. Юго-Восточная Азия с древнейших времён до XIII века. - М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1995. – 349 с.
      ISBN 5-02-017713-X
      Содержание
      Вместо введения
      От первобытного общества к первым государствам
      Доклассовое общество
      Возникновение классового общества
      Античные и византийские свидетельства о Юго-Восточной Азии
      Индийские свидетельства о древней Юго-Восточной Азии
      Китайские свидетельства о древней Юго-Восточной Азии
      Вьетнам
      Первые государства во Вьетнаме
      Вьетнам с конца II в. до н. э. до начала X в. н. э.
      Вьетнам в X в.
      Вьетнам в XI в.
      Внешняя политика Вьетнама в XI–XII вв.
      Упадок вьетнамского государства во второй половине XII – начале XIII в.
      Агония династии Ли
      Камбоджа
      Возникновение государства Фунань (Бапном)
      Подъём и падение империи Бапном
      Государство Ченла (середина VI – начало VIII в.)
      Ангкорская Камбоджа в IX–X вв.
      Ангкорская Камбоджа в XI–XIII вв.
      Таиланд
      Первые государства на территории Таиланда
      Царства Дваравати и Харипунчайя
      Нусантара
      Ранние государства
      Империя Шривиджайя
      Царство Шайлендров на Яве и ранний Матарам
      Нусантара в XI–XIII вв.
      Бирма
      Легендарная история Бирмы и вопросы хронологии
      События в Бирме в VIII–IX вв. сообразно исправленной датировке
      Бирма III–VII вв. по «Хронике Зеркального дворца»
      Примечания
      Приложение. Источники по истории Юго-Восточной Азии до XIII в.
      Литература
      Список сокращений