Sign in to follow this  
Followers 0
Saygo

Кредитный кризис 1294 года

1 post in this topic

Эдриан Р. Белл, Крис Брукс, Тони Мур. Кредитный кризис 1294 года: причины, последствия и результаты

Считается, что нынешнее кредитное сжатие, ставшее причиной банкротства многих банков, — явление абсолютно современное. Однако в рамках действующего трехлетнего проекта, целью которого стало изучение кредитных отношений между рядом английских монархов и некоторыми итальянскими купеческими союзами, был исследован один средневековый кредитный кризис, при знакомстве с которым возникают очевидные параллели с кризисом нынешним.

1. Риккарди и Эдуард I

Английские монархи и до 1272 года время от времени вели дела с итальянскими купеческими гильдиями, что главным образом сводилось к приобретению предметов роскоши для двора и к организации платежей за рубежом. Однако в правление короля Эдуарда I (1272—1307) финансовые отношения двора с одним из таких союзов — гильдией Риккарди из города Лукки1 — стали гораздо более тесными. Начиная с 1275 года Риккарди занимались сбором нововведенных таможенных пошлин на экспорт шерсти, шкур и овчины ежегодной стоимостью около 10 тыс. фунтов стерлингов и пополняли королевскую казну из других источников. Взамен они предоставляли королю значительные ссуды наличными деньгами, а также рассчитывались по приказу короля с третьим лицами от его имени. В общей сложности между 1272 и 1294 годом при участии Риккарди в год собиралось и выплачивалось около 20 тыс. фунтов стерлингов, что составляло примерно половину среднего годового дохода короля. Это, пожалуй, похоже на текущий счет в современном банке, где предусмотрена возможность превышения кредитного лимита (интересно, что Эдуард, как правило, превышал кредит на 10—20 тыс. фунтов стерлингов).


Gal_nations_edward_i.jpg
Эдуард I Длинноногий


Для обеих сторон такое сотрудничество было весьма выгодным. Оно позволяло королю рассчитывать поступления в казну и таким образом компенсировать сезонные колебания доходов. Для Эдуарда был также крайне важен постоянный доступ к кредитным средствам, позволяющий ему быть во всеоружии в случае непредвиденных обстоятельств и воплощать дорогостоящие проекты без необходимости поддерживать крупные запасы наличности.

Взамен Риккарди получали некоторую прибыль, о которой, однако, источники обычно умалчивают ввиду существовавших тогда религиозных запретов на ростовщичество. По нашим подсчетам, до 1294 года годовая процентная ставка королевских кредитов могла составлять около 15%2. Кроме того, для Риккарди выгода заключалась и в благосклонности монарха во всем, что касалось их деловых связей.

Как случилось, что Риккарди и подобные им купеческие гильдии могли позволить себе такие ссуды и вложения? Как правило, источником начальных средств были партнеры по гильдии, которые объединяли свои капиталы и получали пропорциональную долю от любой прибыли. Такого рода объединения могли быть довольно рискованными, ведь партнеры могли понести личную ответственность за долги всей гильдии. Гильдии также принимали вклады, в основном от зажиточных граждан итальянских городов-государств3.

Кроме того, итальянские купцы получали прибыль и от собираемых в Англии папских налогов, и мы полагаем, что это играло важнейшую роль в формировании их капитала. В 1274 году, чтобы организовать новый крестовый поход, папа обложил налогом все европейское духовенство, в результате чего в одной только Англии было собрано около 150 тысяч фунтов стерлингов. Риккарди были одной из нескольких итальянских гильдий, выступавших в качестве папских банкиров, и отвечали за хранение части сумм (эквивалентной около 10 тысяч фунтов стерлингов), полученных в Англии4. Этого должно было быть достаточно для покрытия превышенного королем кредита.

Практически в любой момент большая часть этого объединенного капитала находилась в обороте, в том числе в виде ссуд правительствам и частным лицам, а также вложений в товары для торговли. Такая стратегия, как правило, себя оправдывала, вложенные деньги приносили приличную прибыль, но при этом у купцов «на руках» оставался лишь небольшой резерв ликвидного капитала.

В нормальных условиях это не было связано с риском, поскольку большая часть платежей могла осуществляться в виде кредитов, взаимозачетов или перевода баланса. В случае нехватки именно наличных денег их можно было получить у других купцов в виде ссуды или выручки от продажи активов. Так, Риккарди зачастую выступали в роли брокеров, получая для короля кредиты у картеля, состоявшего из подобных им гильдий5. А это уже можно рассматривать как прообраз модели Northern Rock, ведь Риккарди при финансировании своих займов королю опирались на оптовую торговлю и межбанковское кредитование.

2. Кризис

Катализатором начавшегося в 2007 году мирового финансового кризиса считается ипотечный кризис в США — последовавшая за ним неопределенность свидетельствовала о нежелании банков предоставлять друг другу кредиты, что и вызвало падение ликвидности рынка. Подобный кризис ликвидности наблюдался и в начале 1290-х годов, когда был постепенно введен вышеупомянутый папский налог и французский король взыскал крупные суммы с торговавших на его землях итальянских купцов, создав дефицит капитала среди купеческих гильдий.

Поначалу казалось, что эта буря обойдет Риккарди стороной. В 1290 году, по результатам переговоров с Папой, Эдуарду предстояло возглавить новый крестовый поход, взамен чего он получал доступ к доходам от налога на духовенство в Англии. В результате гильдии, хранившие собранные налоги в виде вкладов, получили предписание выплатить Риккарди, представлявшим интересы Эдуарда, первый взнос в размере 100 тысяч марок (66 667 фунтов стерлингов)6. Физическая передача денег, однако, вряд ли имела место, поскольку более логичным для купцов шагом была элементарная передача своих обязательств от Папы к Риккарди. Последние получали дополнительные деньги только на бумаге, однако такой вариант был чреват серьезными проблемами — надумай Эдуард воспользоваться этими средствами по первому требованию.

К несчастью, именно так и случилось в 1294 году, когда между Англией и Францией разгорелась война. Как и прежде, за средствами на финансирование своей армии Эдуард обратился к Риккарди. Теоретически на тот момент Риккарди должны были располагать достаточным количеством средств, но на деле, похоже, большая часть их ресурсов была так или иначе вложена; ситуация усугублялась тем, что на фоне низкого уровня ликвидности найти деньги на межбанковском рынке было невозможно. Эти проблемы осложнялись и англо-французской войной, фактически прервавшей сообще-ние между Англией и Италией и лишившей купеческие гильдии информации о состоянии счетов их многочисленных филиалов по всей Европе.

Как и современные банки, в свою защиту Риккарди могли бы утверждать, что все затруднения были вызваны краткосрочным дефицитом ликвидности и что в целом обязательства союза соответствовали его активам. На практике же Риккарди оказались не в состоянии обеспечить королю столь необходимую ему финансовую поддержку. В ответ Эдуард лишил Риккарди полномочий сборщиков пошлин на шерсть и приказал заморозить активы Риккарди и других гильдий (речь идет главным образом о шерсти, но также и о ссудах частным лицам). Такой удар оказался для финансов Риккарди смертельным, и на этом их долгим отношениям с английской короной пришел конец.

3. Последствия

Сперва Риккарди пытались поправить положение за счет серии «кредитных обменов» и взаимных погашений между своими должниками и кредиторами7. Они потребовали составления новой отчетности по делам с Эдуардом, полагая, что его «овердрафт», в сочетании с доходом от конфискованных шерсти и долгов, покроет большую часть неуплаченного папского налога8.

Вторым крупнейшим кредитором Риккарди был Папа, и купцы уговаривали его засчитать долги своих французских и итальянских должников, ведь Папе эти долги на указанных территориях собирать было бы гораздо удобнее. Проводя еще одну параллель с недавними событиями, это можно сравнить с правительственным вмешательством, когда облигации Министерства финансов9 обменивались на более ликвидные активы банков.

Однако Риккарди повезло меньше — они не сумели убедить правительство протянуть им руку помощи.

Если говорить о краткосрочной перспективе, то в результате решительных действий Эдуарду удалось взыскать у Риккарди около 50 тысяч фунтов стерлингов. Однако крах Риккарди обернулся серьезными убытками в среднесрочный период, ведь Эдуарду нужно было изыскивать огромные суммы денег на свои войска, которые теперь воевали в Гаскони, Шотландии и Уэльсе, а также на субсидии, которые он обещал своим союзникам в Нижних странах и Германии. В результате Эдуард был вынужден прибегать к услугам ростовщиков, которые, во-первых, не располагали ресурсами Риккарди, а во-вторых, назначали невероятно высокие процентные ставки (в некоторых случаях мы сталкивались с 40 и 150% годовых)10.

Если применить этот опыт к нынешнему кризису, становится ясно, что в современных условиях высокой зависимости от кредитования репрессивные меры в отношении банков могут обернуться куда более серьезными экономическими последствиями. Эдуард, похоже, и сам пришел к такому выводу. К 1299 году он наладил долгосрочное финансовое партнерство с купцами Фрескобальди из Флоренции. Когда Фрескобальди пожаловались королю, что новости о связях с английским двором вызвали массовые изъятия вкладов, Эдуард пообещал союзу в качестве компенсации 10 тысяч фунтов стерлингов11. По отношению к среднему годовому доходу английской короны, который составлял тогда около 40 тысяч фунтов стерлингов, эта цифра даже больше, чем 50 млрд фунтов, предложенных британским правительством для рекапитализации банков в 2008 году.

Кроме того, лишившись доступа к кредитам, Эдуард был вынужден повышать налоги и, воспользовавшись своей королевской прерогативой, прибегать к реквизиции и принудительному отчуждению товаров. В поиске средств на жалование и провиант король стал злоупотреблять придворными долговыми расписками (по сути правительственными обязательствами). Все эти меры вызвали в Англии политическое сопротивление и стали одной из причин крупного конституционного кризиса 1297 года12. В отличие от Эдуарда его французский оппонент, Филипп Красивый, пытался добыть средства за счет обесценивания французской валюты, уменьшив содержание серебра в монетах на целых две трети. Доход (сеньораж), получаемый в результате подобной перечеканки, позволял Филиппу не прибегать к прямому налогообложению в той мере, в какой это практиковал Эдуард, и не делать таких долгов13. Тем не менее долгосрочные последствия расширяющегося денежного запаса оказались для французской экономики более разрушительными, чем среднесрочное бремя высоких налогов и долгов в Англии.

Нам кажется, что эта ситуация абсолютно актуальна и для современного мира, когда правительства ломают голову над тем, как расплачиваться за те обязательства, которые они берут на себя сегодня.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Kaeuper R. W. Bankers to the Crown: Edward I and the Ricciardi of Lucca. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1973.
2. Bell A. R., Brooks C., Moore T. K. Interest in Medieval Accounts: Examples from England, 1272—1340, History. [forthcoming, Oct 2009].
3. Hunt M. A History of Business in Medieval Europe. Cambridge: Cambridge University Press, 1999.
4. Lunt W. E. financial relations of the papacy with England to 1327. Cambridge, Mass: Medieval Academy of America, 1939. P. 311—346.
5. Kaeuper R. W. Op. cit.
6. Kaeuper R. W. Op. cit,а также Lunt W. E. Op. cit.
7. Kaeuper R. W. Op. cit.
8. Об этом свидетельствуют письма Риккарди, сохранившиеся в Национальном архиве и недавно объединенные в издание: Lettere dei Ricciardi di Lucca ai loro compagni in Inghilterra, 1295—1303 / A. Castellani, I. del Punta (eds.). Rome, 2005.
9. Речь идет о Великобритании. — Прим. пер.
10. Bell A. R., Brooks C., Moore T. K. Op. cit.
11. Оригинал этого письма хранится в Национальном архиве, его английский перевод был приведен в книге: Whitwell J.Italian bankers and the English Crown // Transactions of the Royal Historical Society. New Series. 1903. Vol. 17. P. 19—199.
12. Prestwich M. Edward I. L.: Methuen, 19.
13. Favier J. Philippe le Bel. P.: fayard, 197.

Экономическая политика, № 3, 2009, С. 94-97.

Share this post


Link to post
Share on other sites


Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Similar Content

    • Николай Иванович Бухарин
      By Saygo
      Л. К. ШКАРЕНКОВ. НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ БУХАРИН

      Имя Николая Ивановича Бухарина долгие годы было предано забвению. Теперь мы все больше и больше узнаем о нем - профессиональном революционере, члене Коммунистической партии с 1906 г., человеке сложной, драматической судьбы. В канун Октябрьской революции, 27 сентября 1917 г., Н. И. Бухарину исполнилось 29 лет. В бурное время становления Советской власти, гражданской войны, нэпа Бухарин входил в руководящую когорту большевиков. Он являлся признанным теоретиком коммунизма, выдающимся экономистом и социологом. Вся его жизнь и деятельность как революционера и мыслителя есть неотъемлемая часть нашей истории. А в этой истории не должно быть "белых пятен"1.

      Многие годы жизни Н. И. Бухарина были связаны с Москвой. В этом городе он родился в семье учителя начальной школы, окончил трехклассное городское училище, потом 1-ю московскую гимназию. Через много лет Бухарин писал об увлечениях в детстве природой, искусством, литературой. Все это наложило заметный отпечаток на его интеллектуальный кругозор. Но главным в жизни Бухарина с юношеских лет стало участие в революционном движении. Об этом вспоминал и его гимназический друг - писатель И. Эренбург. Они вместе были начинающими пропагандистами в период первой российской революции, вместе участвовали в работе подпольной социал-демократической организации. "Говорили мы о партийных делах, но и шутили, смеялись", - пишет Эренбург и добавляет: "Как хорошо шутил Николай Иванович, какой задорной и светлой была наша ранняя молодость"2.



      На экономическое отделение юридического факультета Московского университета Бухарин поступил уже будучи членом большевистской организации. В это время, осенью 1907 г., когда революция потерпела поражение, он продолжает как партийный пропагандист выступать в Замоскворецком и Хамовническом районах. Нелегальная партийная работа поглощает теперь все его время. Занятия в университете, где он проучился три с половиной года, прерываются арестами. В краткой биографии Бухарина, изданной в 1928 г., приводились следующие факты: в конце 1910 г. был арестован при разгроме Московской партийной организации, просидел до июня 1911 г. в Сущевке и Бутырках, после чего был административно выслан в Онегу до суда. Оттуда осенью 1911 г. бежал за границу и с тех пор до 1917 г. пробыл в эмиграции3.

      В эмигрантский период Бухарин побывал во многих странах: в Германии, Италии, Австрии, Швейцарии, Швеции, Норвегии, Дании и США. Именно в эти годы он уделяет большое внимание своему самообразованию, работает в библиотеках, изучает иностранные языки (читал на немецком, французском и английском, а на первых двух языках свободно разговаривал). За границей началась и его литературная деятельность, он стал регулярно сотрудничать в марксистской периодике: писал статьи для "Правды", журнала "Просвещение", занимался разработкой теоретических вопросов. Особый интерес Бухарин проявлял к проблемам политэкономии. В Вене ему удалось слушать лекции Э. Бём-Баверка - крупнейшего представителя австрийской школы политэкономии. И первая книга Бухарина "Политическая экономия рантье", которую Бухарин закончил в 1914 г., в значительной степени была посвящена критике взглядов этой школы4. Еще одна работа, написанная Бухариным в эмиграции, - "Мировое хозяйство и империализм", маленькая книжка, получившая в свое время большую известность5. По оценке В. И. Ленина, значение этой работы состояло в том, что в ней рассматривались "основные факты мирового хозяйства, касающиеся империализма, как целого, как определенной ступени развития наиболее высокоразвитого капитализма"6.

      В сентябре 1912 г., находясь проездом в Кракове, Бухарин впервые встретился с Лениным. Впоследствии он так вспоминал эту встречу: "Много лет назад увидел я первый раз Ильича. На маленькой грязной уличке Кракова нужно было найти квартиру Ульяновых. Иду, шарю глазами по окнам. И вдруг вижу купол огромного черепа, необыкновенную голову... Краковская квартирка, помнится, из двух комнат. Кухня - она же гостиная. Простой, белый, чисто вымытый кухонный стол. Ильич режет хлеб, наливает чаю, усаживает, расспрашивает, Как ловко и как незаметно! С каким вниманием и с какой простотой! Выходишь - и знаешь: да ты, батенька, у него весь как на ладони"7. Все последующие годы, как признавал сам Бухарин, он испытывал возрастающее влияние Ленина, с которым не только состоял в одних рядах, но и был близок вообще как к товарищу и человеку. Известно, что у Бухарина были теоретические разногласия с Лениным, например, но национальному вопросу, по вопросу о государстве и некоторым другим8. Ленин подвергал Бухарина критике, указывал, что есть нечто схоластическое в его теоретических воззрениях, что он не вполне понимает диалектику и т. д. И тем не менее Ленин до конца жизни высоко ценил Бухарина как крупнейшего теоретика партии9.

      Бухарин находился в Нью-Йорке, когда узнал о Февральской революции в России. Через Японию он поспешил вернуться на родину. Дорогой его дважды арестовывали, сначала в Японии, а потом в Челябинске за агитацию среди солдат.

      С мая 1917 г. он снова в Москве. Здесь его избирают членом Исполкома Московского Совета, членом Московского комитета партии большевиков. Он редактирует ежедневную партийную газету "Социал-демократ", партийный теоретический журнал "Спартак". Словом, находится в центре революционных событий и играет активную роль в той борьбе, которую ведут большевики. В конце июля - начале августа на VI съезде РСДРП (б) Бухарин был избран членом ЦК. На этом съезде он выступил с докладом о войне и международном положении. Как представлял тогда Бухарин дальнейший ход революционных событий? Русская революция, говорил он, сделалась очагом революции для всего мира. И здесь, по его мнению, могли быть два варианта: "Либо наша крестьянско-пролетарская революция победит раньше, чем вспыхнет революция в Западной Европе и в других странах, либо в какой-нибудь из западноевропейских стран революция победит раньше, чем у нас". В первом случае, как ему тогда казалось, на очередь встанет объявление революционной войны, т. е. "вооруженная помощь еще не победившим пролетариям"10.

      Бухарин был активным участником социалистической революции в Москве, одним из организаторов Московского вооруженного восстания, он редактировал в это время "Известия Московского военно-революционного комитета" 11. Джон Рид в своей книге "Десять дней, которые потрясли мир" рассказывает, как выступал Бухарин, невысокий, по его словам, рыжебородый человек с глазами фанатика, на одном из митингов сразу же после победы революции. Его голос "извергал удар за ударом". Собравшиеся слушали с горящими глазами. Резолюция о поддержке действий Совета Народных Комиссаров собрала подавляющее большинство голосов.

      По словам Рида, о Бухарине говорили, что он "более левый, чем Ленин"12. Замечание Рида о "левизне" взглядов Бухарина в тот период не было преувеличением. Зимой 1918 г., в решающий момент заключения Брестского мира, когда возникла угроза со стороны Германии, Бухарин возглавил группу т. н. левых коммунистов и выступил против предложения Ленина о заключении мирного договора. "Бухарин не заметил, - говорил Ленин, - что он перешел на позицию революционной войны. Крестьянин не хочет войны и не пойдет на войну". Правильной оказалась ленинская стратегия: уступить в пространстве, чтобы выиграть во времени13. Этот этап своей политической деятельности Бухарин впоследствии открыто признал крупнейшей политической ошибкой14.

      С декабря 1917 г. Бухарин возглавлял центральный орган партии - газету "Правда". На злобу дня им были написаны сотни статей, в том числе передовых. В трудные годы гражданской войны он показал себя выдающимся пропагандистом научного коммунизма, дела партии. Не было, пожалуй, в то время партийца, который не слышал бы выступлений Бухарина или не читал его статей и брошюр. В самый разгар войны вышла книга "Азбука коммунизма", написанная им совместно с Е. А. Преображенским, известным экономистом, членом партии с 1903 года. Это было очень популярное издание, своего рода учебник коммунистической грамоты. Его мог самостоятельно прочитать каждый рабочий и крестьянин, желающий познакомиться с Программой партии большевиков. Как вспоминал Маршал Советского Союза И. С. Конев, именно из "Азбуки коммунизма" он и другие участники организации Советской власти на местах черпали свои знания о том, как выработать правильную линию15.

      Во введении к этой книге давалась характеристика принятой VIII съездом в марте 1919 г. Программы партии. Изложение строилось так, что оно соответствовало содержанию Программы. И это, по словам Ленина, было сделано превосходно16. Бухарин являлся автором теоретической части, которая называлась "Развитие капитализма и его гибель", им же был написан ряд глав для второй части - "Диктатура пролетариата и строительство коммунизма", в частности, глава о Советской власти. Здесь он рассказывал, например, о том, с какими трудностями пришлось столкнуться при организации Советской власти. Темнота и робость отсталых слоев населения, отсутствие навыков в деле управления даже у лучших товарищей, живучесть старых привычек, канцелярщина, волокита, которыми заражены буржуазные специалисты, находившиеся на службе у Советской власти, отвлечение лучших сил в армию в тяжелейших условиях гражданской войны - все это неимоверно затрудняло работу.

      Отсюда, объяснял Бухарин, и частичное возрождение бюрократизма. Это - большая опасность. И чтобы ее преодолеть, партия, говорилось в "Азбуке коммунизма", рекомендует: обязательно привлекать каждого члена Совета к выполнению определенной работы по управлению государством; предусмотреть последовательную смену этих работ, чтобы каждый товарищ не "засиживался" на одном и том же месте (иначе он и сам может превратиться в чиновника); постепенно вовлекать в работу по управлению государством все трудящееся население поголовно. Конечно, при этом нужны и общий культурный подъем рабочей и крестьянской массы, и ее просвещение, рост грамотности и образования. Мы должны идти дальше по пути Парижской Коммуны, писал Бухарин, упрощать дело управления, привлекать к нему массы, уничтожать всякий бюрократизм. "Чем шире будет участие масс, тем скорее отомрет и пролетарская диктатура"17.

      Популяризаторскую работу Бухарин все время сочетал с разработкой теоретических вопросов. В 1920 г. он завершил работу над "Теорией исторического материализма", тогда же написал "Экономику переходного периода". Первая книга, так же, как "Азбука коммунизма", - популярный учебник, предназначенный прежде всего, как писал Бухарин в предисловии к первому изданию, для рабочих, ищущих марксистского знания. Думается, что будет полезно с ней познакомиться и современным читателям, в том числе историкам и философам, которые в отличие от рабочих 20-х годов не имели возможности не только купить ее, но даже получить в библиотеке. Причина и цель в общественных науках, детерминизм и индетерминизм, диалектический материализм, общество, равновесие между обществом и природой, равновесие между элементами общества, нарушение и восстановление общественного равновесия, классы и классовая борьба - обо всех этих сложных вещах автор сумел написать доступно для самого широкого читателя.

      А начинается книга с рассуждений о практическом значении общественных наук. По мнению Бухарина, есть среди них "две важные науки, которые рассматривают не отдельную область общественной жизни, а всю общественную жизнь во всей ее сложности, другими словами, они берут не один какой-нибудь ряд явлений (или хозяйственные, или правовые, или религиозные и т. д.), а исследуют всю жизнь общества целиком, берут все ряды общественных явлений. Такими науками являются история, с одной стороны, социология - с другой... История прослеживает и описывает, как протекал поток общественной жизни в такое-то время в таком-то месте... Социология же ставит общие вопросы: что такое общество? от чего зависит его развитие или его гибель? в каком отношении друг к другу находятся различные ряды общественных явлений (хозяйство, право, наука в т. д.)? чем объясняется их развитие? каковы исторические формы общества? как происходит их смена? и т. д. и т. д. Социология есть наиболее общая (абстрактная) из общественных наук. Часто ее преподносят под другими названиями: "философия истории", "теория исторического процесса" и пр... История дает материал для социологических выводов и обобщений... Социология, в свою очередь, указывает... способ исследования или, как говорят, метод для истории"18. Эта книга и сейчас, спустя 70 лет после ее написания, будит мысль, привлекает своим нестандартным подходом к изложению теории исторического материализма.

      Что касается "Экономики переходного периода", то автор выпустил только первую ее часть, где попытался проанализировать структуру мирового капитализма и общие предпосылки коммунистического строительства19. Известны пометки Ленина, сделанные им на полях книги. Есть там и критические замечания, но много и таких: "Очень хорошо!", "Очень верно!", "Вот именно!". Критические замечания разбросаны на полях по всей книге. Ленин очень строго подходит к автору, он критикует Бухарина за недостаточную точность формулировок, за "игру в дефиниции". Например, Бухарин утверждает: "Политическая экономия изучает товарное хозяйство". "Не только", - замечает по этому поводу Ленин. Далее: "Современный капитализм есть капитализм мировой. Это значит, что капиталистические производственные отношения господствуют во всем мире". Последние слова подчеркнуты Лениным, и он пишет на полях: "Не во всем". По Бухарину, "финансовый капитал уничтожил анархию производства внутри крупных капиталистических стран". Реплика Ленина: "не уничтожил". Ленин подчеркивает и отчеркивает отдельные слова и выражения, ставит разные значки - он не просто читает, а все время ведет полемику с автором "Экономики переходного периода". Это, однако, не мешает ему заявить, когда он говорит об оценке работы в целом, о "превосходных качествах этой превосходной книги", назвать ее "великолепным трудом"20. "Экономика переходного периода" была написана тогда, когда действовали принципы "военного коммунизма", и автор не мог еще выявить те особенности, которые были свойственны новой экономической политике.

      Известно, что выработка новых принципов, новых подходов к путям строительства социализма была связана и с трудностями, и с ошибками, проходила в обстановке бурных дискуссий. Бухарин никогда не оставался в стороне от обсуждения острых вопросов. Правда, его иногда обвиняли в излишней склонности к компромиссам, как, например, во время дискуссии о профсоюзах в 1920 - 1921 гг., которая проходила в канун перехода к новой экономической политике. Тогда, критикуя Бухарина, Ленин прибегал подчас в пылу полемики к достаточно резким выражениям21. Но вот что важно: выявившиеся отдельные разногласия с Лениным не помешали Бухарину стать затем одним из теоретиков нэпа, популяризатором ленинских идей в этой области.

      Проблемы нэпа получили отражение во многих статьях и книгах Бухарина, в его выступлениях 20-х годов. В работе "Новый курс экономической политики" он очень просто и доходчиво объясняет необходимость изменения экономической политики. В эпоху "военного коммунизма", пишет Бухарин, нужно было не "произвести", а "взять" - взять для того, чтобы снабдить в кратчайший срок Красную Армию, рабочих оборонных заводов и т, д. Победа над силами контрреволюции, продолжал он, явилась историческим оправданием этой политики. Но после окончания гражданской войны в сельском хозяйстве резко обозначился конфликт между потребностями развития индивидуального хозяйства и политикой партии. Обострился кризис народного хозяйства вообще, нарушилось равновесие между пролетариатом и крестьянством, которое установилось во время гражданской войны на основе их заинтересованности в победе.

      Говоря об основной задаче "нового курса" (новой экономической политики), Бухарин особо подчеркивал значение крупной промышленности для строительства коммунизма. "Крупная промышленность есть исходный пункт всего технического развития; крупная промышленность есть база экономических отношений коммунистического общества; крупная промышленность есть опора социальной силы... Поэтому основной задачей хозяйственной политики, идущей по линии развития производительных сил, является укрепление крупной промышленности"22. Для крупной индустрии нужны фонды, дополнительное количество продуктов. Бухарин называл источники, которые для этого существовали в то время: крестьянское хозяйство, мелкая промышленность, аренда, концессии, внешняя торговля. И еще, указывал он, мелкий производитель должен быть втянут в общественное хозяйство не мерами внеэкономического принуждения, а главным образом хозяйственными выгодами.

      Переход к нэпу, практика социалистического строительства в новых условиях выдвинули на первый план огромное количество вопросов: об отношении к реформам, о путях осуществления экономической смычки между рабочим классом и крестьянством, о крестьянстве после Октябрьской революции и степени его расслоения, о кооперации в условиях Советской власти, о торговле, о госкапитализме и возможности привлечения иностранного капитала, о внутренних источниках накопления, о бюрократизме, об опасности перерождения, о формах классовой борьбы в условиях нэпа и т. д. Ответы на эти и другие вопросы мы находим в последних работах и статьях Ленина, в партийных документах, которые в то время составлялись при активном участии Бухарина. Глубокий анализ, оригинальные оценки и наблюдения содержатся и в выступлениях Бухарина, его брошюрах, докладах.

      Одним из первых шагов на пути перехода к нэпу явилось создание системы торговли, ограниченной местным оборотом. Эта попытка оказалась, по словам Бухарина, экономической однодневкой. Товарооборот вышел из берегов, обозначенных советским законодательством. Но ориентация на торговлю, в первую очередь на нее, говорил Бухарин, оценивая опыт первых лет нэпа, была верной, т. к. торговля позволяла воздействовать одному хозяйственному фактору на другой, городу - на деревню, и обратно. Разъясняя смысл нэпа в тех условиях, Бухарин отмечал, что, используя хозяйственную инициативу крестьян, мелких производителей и даже буржуа, допуская, таким образом, частное накопление, Советская власть вместе с тем ставила их объективно на службу социалистической государственной промышленности и всего хозяйства в целом. Бухарин считал, что начатый процесс будет продолжаться долго и рыночные отношения, деньги, банки и пр. будут играть при этом очень большую роль. "Меньше административного воздействия, больше экономической борьбы, большее развитие хозяйственного оборота. Бороться с частным торговцем не тем, что топать на него и закрывать его лавку, а стараться производить самому и продавать дешевле, лучше и доброкачественнее его"23.

      Бухарин подчеркивал, что излишняя боязнь накопления, боязнь прослойки капиталистического крестьянства, использования наемного труда и т. п. может привести к неправильной экономической стратегии в деревне. Мы излишне усердно наступаем на ногу зажиточному крестьянину, говорил он. Но из-за этого середняк боится улучшать свое хозяйство, подвергается сильному административному нажиму, а бедняк ворчит на то, что ему мешают использовать свою рабочую силу у богатого крестьянина и т. д. Бухарин считал теоретически неправильным, а практически бессмысленным "разжигать", как он выразился, классовую войну в деревне и вести ее до тех пор, "пока не обессилим и не экспроприируем кулака"24. Разрешая зажиточному крестьянину развивать свое хозяйство, нужно было, по мнению Бухарина, брать с него через систему налогов гораздо больше, чем с середняка, а получаемые таким образом дополнительные средства использовать для помощи бедному и среднему крестьянину. При этом нельзя забывать о такой "мелочи", как наличие пролетарской диктатуры, об имеющихся у нее экономических командных высотах, которые являются мощным рычагом перестройки в деревне.

      Бухарин подчеркивал роль кооперации, цитируя слова Ленина о том, что "простой рост кооперации для нас тождественен... с ростом социализма"25. Если крестьянин в развитых капиталистических странах через кооперативные организации "вползает", по выражению Бухарина, в систему промышленного и банковского капитала, то при диктатуре пролетариата, в условиях национализации земли крестьянин через кооперацию будет постепенно "врастать" в систему социалистических отношений. Он допускал, что в некоторых кооперативах будут преобладать бедняки, в других - середняки, в третьих - кулаки. Последние, например, - в кредитной кооперации. Крестьянство у нас неоднородно, говорил Бухарин, и классовая борьба в деревне сразу не отомрет, но если мы будем вести правильную политику, то нам не придется проделывать снова революцию26.

      Вокруг этих вопросов не затихали споры. И нужно сказать, что Бухарин не боялся, когда считал это необходимым, признать ошибки или уточнить свою позицию. Например, он внес поправку в понимание выдвинутого им лозунга "Обогащайтесь!". По его словам, он неверно сформулировал совершенно правильное положение относительно того, что партия должна держать курс на подъем благосостояния деревни. Он очень сожалел, что этой формулировкой дал пищу для разного рода толков27.

      Важная роль принадлежит Бухарину в идейном разгроме троцкизма и сомкнувшейся с ним "новой оппозиции". Это было отмечено в докладе М. С. Горбачева, посвященном 70-летию Великой Октябрьской социалистической революции28. Поиск пути построения социализма проходил в острой идейной борьбе, в обстановке политических дискуссий. В этих спорах и дискуссиях давали о себе знать и личные моменты, всплыли на поверхность и старые разногласия, которые имели место еще при жизни Ленина. Указывая на то, что начался довольно быстрый хозяйственный подъем, кончилась блокада, ряд стран признал Советскую Россию, но налицо задержка в развитии революции на Западе, Бухарин рассматривает вопросы переходного периода и подчеркивает разницу во взглядах Ленина и Троцкого на движущие силы революции: "Ленин учил: конфликт рабочего класса с крестьянством вовсе не неизбежен. Троцкий учит: конфликт этот обязателен. Ленин учил: ваше спасение в том, чтобы ужиться с мужиком, и это вполне можно сделать и, даже при самом долгом сроке западных побед, удержаться и укрепиться. У Троцкого другое: гибель пролетариата неизбежна, если не будет скоро мировой победы; пролетариат погибнет под ударами со стороны "широких масс крестьянства", которые когда-то помогали ему победить29.

      Бухарин вступает в полемику со своим бывшим соавтором Преображенским, который стал сторонником Троцкого и пытался обосновать т. н. закон первоначального социалистического накопления, который приводит к размежеванию интересов рабочего класса и крестьянства. Представляя законы развития переходного периода, писал Бухарин, на манер двух палок, находящихся в руках двух классов, лупцующих с ожесточением друг друга, Преображенский упускает из виду единство системы, где существует взаимная обусловленность ее частей. Проводя социалистическую индустриализацию, нельзя забывать, не раз повторял Бухарин, что наше хозяйство существует для потребителя, а не потребитель существует для хозяйства. В отличие от Преображенского он считал, что развитие промышленности во многом зависит от повышения платежеспособного спроса крестьянства30.

      На XIV конференции РКП (б) в апреле 1925 г. Бухарин ведет полемику по вопросу о роли середняка как центральной фигуры в деревне того времени31. На XIV Московской губпартконференции он продолжает эту тему, развивает свою аргументацию и по другим вопросам. Перед нами стоят задачи величайшей сложности, говорит Бухарин. С одной стороны, нужно ясно видеть перспективу движения к социализму, с другой - "опасности теперешнего дня": кулацкую и частнокапиталистическую. И далее он делает важное заявление, исходя из тогдашней линии партии: "Мы будем защищать бедноту и трудящихся до зубов. Мы будем помогать им: это будет наша абсолютнейшая задача - но мы не желаем возвращаться к системе комбедов, к системе раскулачивания, борьбу с кулаком мы строим по-новому, как это вытекает из теперешних условий"32.

      В декабре 1925 г., на XIV съезде партии, Бухарин напоминает о "стычках с оппозицией", о дискуссии внутри партии. Тогда положение обострилось настолько, что член Политбюро ЦК Г. Е. Зиновьев, лидер т. п. новой оппозиции, выступил на съезде содокладчиком по отчету ЦК33. Основным вопросом дискуссии стал вопрос о возможности построения социализма в одной стране. А с этим были связаны и оценка хозяйственной обстановки, и анализ международного положения, и решение вопроса об отношении к различным слоям крестьянства и т. д. Мы в этих дискуссиях, заявил Бухарин, вполне завоевали, мне кажется, для всей партии ясное и точное убеждение в том, что из-за классовых различий внутри нашей страны, из-за нашей технической отсталости мы не погибнем, что мы можем строить социализм.

      Дискуссия на съезде проходила бурно. Читая сегодня материалы съезда, видишь, сколько было в ней разнообразных наслоений, горячих эмоций, насколько многое было запутано. Начали "копаться" в прошлом: и Зиновьев, и Бухарин, и другие. Кто, что, когда сказал. Теперь это воспринимается не только как борьба по принципиальным вопросам, но и как проявление личных амбиций и соперничества. Да и тогда Бухарин, обращаясь к оппозиции, говорил, насколько неэкономно расходуется партийная энергия и как чувствуется отсутствие Ленина, который обладал величайшим авторитетом в партии. При нем мы бы "не имели такого громадного количества внутренних трений, конфликтов, дискуссий, инцидентов"34. Накал страстей был велик. В защиту Бухарина выступил Сталин. "Мы стоим за Бухарина", - заявил он и решительно высказался против всякой его травли35. Пройдет несколько лет, и Сталин совсем по- другому выразит свое отношение к Бухарину.

      В своих работах Бухарин часто ссылался на Ленина, считая его идейное наследство поистине неисчерпаемым. Однако при всем многообразии этой сокровищницы идей у Ленина нет и не может быть готовых рецептов на всякий случай жизни, напоминал Бухарин, указывая на то, что правильное применение ленинского учения состоит прежде всего в конкретном анализе существующей действительности36. Взять, например, обстановку, которая сложилась в стране к декабрю 1927 г., когда проходил XV съезд ВКП(б). Бухарин писал и говорил в то время о том, что налицо рост кооперации, укрепление союза рабочего класса с середняком в деревне, рост регулирующего планового воздействия государственных органов. Он проводил ту мысль, что переход к нэпу был осуществлен "всерьез и надолго". Вместе с тем накануне съезда Бухарин выступил за политику форсирования наступления на кулачество, политику усиления социалистического сектора в деревне. И потом, объясняя, что нового внес XV съезд партии в экономическую политику, Бухарин обратил внимание на указания съезда относительно необходимости широко развернуть пропаганду выгодности для крестьянства постепенного перехода к крупному общественному хозяйству, о значении системы т. н. контрактаций, договоров с крестьянином, распределения машин по классовому признаку, ограничения аренды и т. д.37.

      Известно, что XV съезд партии принял постановление "О директивах по составлению пятилетнего плана народного хозяйства"38. Сама постановка вопроса о пятилетнем плане, говорил Бухарин незадолго до съезда, выражает собою наш рост, факт этого роста - огромный шаг вперед в области планового хозяйства. Была одна особенность директив по первому пятилетнему плану. В них не было никаких цифр. Не хотели цифрами связать себе руки, объяснял Бухарин, в обстановке, когда в любой момент могли потребоваться дополнительные ассигнования для повышения обороноспособности страны и когда нужно было иметь известную страховку в случае неурожаев.

      Бухарин придавал большое значение вопросу о распределении вложений в различные отрасли индустрии. Он сформулировал эту задачу следующим образом: "Если мы должны иметь центр тяжести в развитии тяжелой индустрии, то мы должны это развитие тяжелой индустрии сочетать все-таки и с соответствующим развертыванием легкой индустрии, более быстро оборачиваемой, более быстро реализуемой, возвращающей скорее те суммы, которые на нее были затрачены. Мы должны, повторяю, делать так, чтобы получить наиболее благоприятное сочетание"39. Эта характерная для Бухарина ориентация на пропорциональность развития народного хозяйства, экономическое равновесие получила отражение в материалах XV съезда партии, в его решениях.

      Что же произошло в дальнейшем? Как объяснял ход событий в начале 1928 г. сам Бухарин? Он писал о крупнейших затруднениях при проведении хлебозаготовок. Причины этих затруднений он видел и в ошибках планового руководства, и в нарушении хозяйственных пропорций, и в повышении экономической активности кулачества. По его мнению, в создавшейся ситуации давала о себе знать и внутрипартийная дискуссия. Борьба с оппозицией, говорил Бухарин, способствовала отрыву наших парторганизаций от руководства хозяйством. Он не ограничился общими заявлениями. Благодаря его анализу мы можем сейчас очень конкретно представить себе действие разных экономических факторов в тех условиях. Получилось так, что индекс цен на зернопродукты имел тенденцию к снижению, а индекс цен на технические культуры и продукты животноводства, напротив, значительно вырос. Из-за низких цен продажа зерна стала для крестьянского хозяйства наименее выгодной. Был нарушен баланс между городом и деревней, между спросом и предложением. А раз деньги не реализуются и крестьянин не может закупить необходимые товары, то и с его стороны сокращается предложение хлеба. Такая экономическая конъюнктура и нарушение рыночных пропорций, делал вывод Бухарин, создали кулаку, который держал в своих руках компактные массы хлеба, возможность маневрировать против советской политики цен.

      В какой-то мере поворотным событием стала поездка Сталина в январе 1928 г. на Урал и в Сибирь, когда начали применять ст. 107 УК РСФСР, конфискуя хлеб за его сокрытие. С одной стороны, Бухарин вроде бы поддержал экстраординарные меры, принятые в ходе хлебозаготовительной кампании, с другой - он считал это временным явлением и уже весной 1928 г. выступил против сползания на рельсы продразверстки, когда стали ущемлять не только кулака, но и середняка40. 30 сентября 1928 г. в "Правде" была опубликована статья Бухарина "Заметки экономиста". Автор приурочил ее к началу нового хозяйственного года. Бухарин критикует Троцкого, который к этому времени был уже исключен из партии и выслан в Алма-Ату, но на самом деле острие его критики направлено против Сталина.

      Бухарин снова повторяет мысль о необходимости пропорционального, "более или менее бескризисного развития". "В переходный период (переходный от капитализма к социализму), - пишет он, - классы еще остаются, и классовая борьба временами даже обостряется. Но общество переходного периода есть в то же время известное единство, хотя и противоречивое. Поэтому и для этого общества (с гораздо большим, если уж на то пошло, "правом") можно построить, по аналогии со вторым томом "Капитала", "схемы воспроизводства", т. е. наметить условия правильного сочетания различных сфер производства и потребления и различных сфер производства между собою, или, другими словами, условия подвижного экономического равновесия. По сути дела, в этом и состоит задача выработки народнохозяйственного плана, который все больше и больше приближается к балансу всего народного хозяйства, плана, сознательно намечаемого, являющегося и предвидением (прогнозом) и директивой одновременно"41.

      И опять Бухарин поднимает здесь тему взаимозависимости развития индустрии и сельского хозяйства. Он анализирует структуру доходов крестьян, выясняет, что почти половина их, а следовательно, почти половина деревенского спроса базируется не на земледелии, а на других работах, в первую очередь связанных с промышленностью (строительные работы и пр.). И далее Бухарин обращает внимание на то, что в подсчетах часто смешивают растущие доходы деревни - ее общие доходы с доходами от зерна, т. е. по росту суммарных деревенских доходов неправильно судят о движении производства хлебов.

      Осью всех наших плановых расчетов, всей нашей хозяйственной политики, писал Бухарин в своих "заметках", должна быть забота о постоянно развивающейся индустриализации страны. Но при этом он возражал против увеличения капиталовложений без надлежащего подъема сельского хозяйства. Проблема капитального строительства не может быть решена "ни криком, ни интуицией, ни другими аналогичными качествами". В капитальном строительстве не выручат никакие деньги, если нет необходимых материалов. Не всем, конечно, нравилось, что Бухарин настойчиво повторял: здесь неуместно какое бы то ни было дилетантство, здесь необходима коллективная проработка вопроса, здесь необходим счет. Бухарин смело выступил против гиперцентрализации управления, когда "мы сами лишаем себя добавочных сил, средств, ресурсов и возможностей" и не в состоянии их использовать из-за бюрократических преград. Короче говоря, он призывал действовать более гибко, маневренно, начиная с отдельного госпредприятия, больше применяться к реальным, конкретным условиям42.

      После "Заметок экономиста" Бухарин еще несколько раз высказывался публично, а затем был опубликован его доклад на траурном заседании, посвященном пятилетию со дня смерти Ленина. Этот доклад вышел под названием для того времени сенсационным - "Политическое завещание Ленина". Автор, с одной стороны, пытался суммировать содержание пяти ленинских статей ("О нашей революции", "О кооперации", "Лучше меньше, да лучше", "Странички из дневника", "Как нам реорганизовать Рабкрин"), выделить главные направления ленинской мысли, с другой - изложить свои собственные воззрения43. Бухарин предпринял попытку проанализировать все эти статьи в их взаимной связи. В своей совокупности, по словам Бухарина, они составляют как бы громадное полотно, на котором "с убедительнейшей простотой и выразительностью изображена тяжелая поступь исторического процесса". Бухарин видел гениальную простоту ленинской мысли в следующем построении, которое он вывел из его статей: руководство над крестьянством, "величайшая осторожность", доверие крестьянства, сокращение госаппарата до минимума. По ленинскому завещанию, продолжает Бухарин, требуется величайшая экономия в нашем хозяйствовании.

      В чем же смысл этой "величайшей экономии" по Ленину? Говоря об этом, Бухарин выделяет два направления ленинского плана: индустриализация и кооперирование населения. И опять он пишет об "осторожности", которая резко отделяет "ленинскую "землю" от троцкистских "небес". По мнению Бухарина, завещание Ленина - один из неиссякаемых источников политической мудрости. Из него вытекает необходимость еще раз самым внимательным образом рассмотреть основной вопрос: об отношениях рабочего класса и крестьянства, "ибо вопросы индустриализации, хлеба, товарного голода, обороны - это все те же вопросы о рабочем и крестьянине".

      Бухарин выступает на собраниях, в печати, но одновременно все больше и больше обостряется внутрипартийная борьба. В эпицентре этой борьбы две фигуры, два политических деятеля: Бухарин и Сталин. Входя в руководящее ядро партии, которое возглавлял Сталин, Бухарин во многом помог ему укрепить свои позиции. Около трех лет они действовали согласованно. Требует еще специального исследования вопрос о том, как нарастали разногласия между Бухариным и Сталиным. В их выступлениях, оценках, прогнозах находят выражение два подхода к проблемам коллективизации и индустриализации, к определению темпов и методов их проведения. У них разная оценка степени опасности классовой борьбы в переходный период. Сталин, как известно, считал, что она обостряется. Его умонастроения подогревались такими событиями, как хлебозаготовительные трудности, провокации против СССР на международной арене, дискуссия в Коминтерне о роли социал-демократии, т. н. шахтинское дело, когда группа технических специалистов была обвинена во вредительстве и саботаже. В какой-то мере и Бухарин поддается этому угару борьбы с врагами. А потом и сам попадает в положение обвиняемого.

      Среди единомышленников Бухарина были такие крупные деятели партии, как председатель Совнаркома А. И. Рыков, председатель ВЦСПС М. П. Томский, руководитель Московской партийной организации Н. А. Угланов. На ноябрьском (1928 г.) Пленуме ЦК ВКП(б) шла острая дискуссия о темпах развития страны, и уже тогда Бухарина обвинили в "правом уклоне". Проходит немного времени, и на заседании Политбюро ЦК и Президиума ЦКК ВКП(б) в конце января - начале февраля 1929 г. Сталин призывал положить конец либерализму в отношении к "бухаринцам"44. Но до поры до времени об этом было известно относительно узкому кругу партийных руководителей. Краткая запись выступления Сталина была опубликована лишь через 20 лет, в 1949 году. А между тем Сталин на этом заседании обвинял Бухарина и его единомышленников в том, что они выступают против чрезвычайных мер в отношении кулачества, против чрезмерного обложения кулаков налогами, в том, что Бухарин ведет переговоры с Каменевым. Сталин назвал "Заметки экономиста" "антипартийной эклектической статьей", рассчитанной на замедление темпов развития индустрии и т. д. Это были грозные обвинения со стороны человека, в руках которого к тому времени сосредоточилась уже огромная власть в партии.

      Дальше жизнь Бухарина проходила как бы в двух измерениях. 12 января 1929 г. общее собрание Академии наук СССР избрало его своим действительным членом. Николаю Ивановичу всего 40 лет. Как ученого-марксиста его интересуют самые разные проблемы общественной жизни: развитие техники, организация научных исследований, философия, политическая история, искусство, литература. Умудренный жизненным опытом ученый, теоретик, публицист - он был в расцвете творческих сил и способностей. В то же время как политический деятель, выразитель тех взглядов, которые получили название "правого уклона", Бухарин был обречен. 1929 год оказался в этом отношении решающим. В апреле, на Пленуме ЦК, концепция Бухарина вновь была подвергнута критике. Сталин предложил снять Бухарина и Томского с занимаемых ими постов. И опять-таки часть речи Сталина на пленуме остается неизвестной широкой партийной массе. Более 30 страниц ее впервые публикуются лишь спустя 20 лет45.

      В том же месяце открылась XVI конференция ВКП(б), которая постановила одобрить пятилетний план развития народного хозяйства в его оптимальном варианте, рассмотрела пути подъема сельского хозяйства. "Правые", прежде всего Бухарин, были подвергнуты на ней осуждению и в связи с их предложениями по пятилетнему плану (отправной вариант), и по крестьянскому вопросу. Сталинская альтернатива развития народного хозяйства - жесткая и непримиримая, рассматривающая всякое отклонение от выдвинутых Сталиным положений как капитулянтство и мелкобуржуазный уклон, все больше приобретала господствующее положение в партии. Борьба с "правым уклоном", которая до определенного времени была скрыта от широких партийных масс, охватывает самые разные сферы жизни общества.
    • Алексей Иванович Рыков
      By Saygo
      А. С. СЕНИН. АЛЕКСЕЙ ИВАНОВИЧ РЫКОВ

      "Профессиональный революционер". Так написал Рыков в графе о профессии, заполняя анкету делегата X Всероссийского съезда Советов 19 декабря 1922 года1. В течение десятилетий имя этого человека было вычеркнуто из нашей истории. А если и упоминалось, то только в негативном смысле, как имя "врага народа" или "вечного оппозиционера". Этот клеветнический стереотип не изжит и в наше время2. Об этом выдающемся советском государственном деятеле еще будут написаны и статьи, и книги. А здесь пойдет речь лишь об основных вехах его жизненного пути, о его взглядах на проблемы строительства социализма в СССР как одного из крупнейших деятелей большевистской партии, участника трех российских революций и главы Советского правительства в 1924 - 1930 годы.



      Алексей Иванович Рыков родился 13 февраля 1881 г. в Саратове. Его отец, Иван Ильич, крестьянин слободы Кукарки Иранского уезда Вятской губернии, уехал из родного места после пожара, уничтожившего все его скромное имущество. Перейдя в мещанское сословие, он попытался стать торговцем, но у него ничего не получилось. Тогда он отправился искать счастья в Закаспийский край, где, сопровождая из Мерва соляные обозы, умер от холеры в 1890 году. Еще в 1886 г. умерла мать. Шестеро детей остались круглыми сиротами. Помощь бабушки, старшей сестры и собственное упорство помогли Алеше не сломиться. Он поступил в Саратовскую классическую гимназию, хорошо учился, постоянно получал похвальные листы, проявляя склонность к математике, физике и естествознанию. Позднее рассказывал, что уже в 4-м классе не верил в религиозные сказки. Лишь успехи в учебе спасли юного безбожника от исключения из гимназии, хотя учитель физики при всех говорил: "Рыков, а я знаю, что вы в бога не верите". В старших классах Алексей зарабатывал на жизнь, давая уроки, в частности своему однокласснику - генеральскому сынку.

      Юноша рано увлекся революционными идеями, особенно полюбил книги о Французской революции конца XVIII века. В 7-м классе познакомился с нелегальной литературой, вскоре начал серьезно изучать "Капитал" К. Маркса. В 1890-е годы Саратовская губерния была одним из центров революционных кружков народнического направления. В Саратове пользовался особой известностью народоволец В. А. Балмашев, работавший библиотекарем Коммерческого собрания. К нему на "субботники" собирались учащиеся, с которыми он беседовал на общественные темы. Разговоры часто превращались в споры, в которых Рыков принимал самое горячее участие. Одним из наиболее близких друзей Алексея в те годы был его ровесник, сын В. А. Балмашева Степан, будущий эсер, казненный в 1902 г. за убийство министра внутренних дел Д. С. Сипягина.

      Путь народничества, особенно террор, противоречил взглядам Рыкова, который склонялся к социал-демократическим идеям. В 1897 - 1898 гг. в Саратове возникли первые социал- демократические кружки. В августе 1898 г. они объединились в "Саратовскую социал- демократическую рабочую группу"3. Вскоре в нее вступил и Рыков4. Участились его столкновения с гимназическим начальством, особенно после того, как он стал известен в качестве автора распространенной в гимназии листовки с призывом разрешить свободно читать любые книги и отменить преподавание ненужных для жизни предметов. Учитель чистописания узнал по почерку руку Рыкова, доложил "куда следует", и в местном жандармском управлении появилось очередное "дело" о неблагонадежном молодом человеке. Ему поставили 4 по поведению, что закрыло перед ним дорогу в столичные университеты. Тогда он подал документы для поступления на юридический факультет Казанского университета.
      В его характеристике директор Саратовской гимназии написал: "Рыков происходит из крестьянской среды, чем до некоторой степени можно объяснить угловатость его манер... В общении с преподавателями нередко проявлял излишнюю развязность и в беседах с ними обнаруживал некоторое свободомыслие... Обладая довольно хорошими способностями, он занимался с большим старанием физико-математическими науками. За уроками обнаруживал достаточное внимание, но письменные работы исполнял не всегда с должным старанием, особенно по древним языкам. По своему умственному развитию Рыков может считаться достаточно подготовленным к получению высшего образования; что же касается его дальнейшего поведения, то оно в значительной мере будет зависеть от той среды, в которую ему удастся попасть впоследствии. Материальное положение его крайне плохое, так как он круглый сирота и воспитывался в гимназии на скудное жалованье сестры,.. причем последние два года жил исключительно уроками"5.

      В 1900 г. юноша был принят в Казанский университет. Вскоре местная агентура Департамента полиции сообщила, что студент 1-го курса А. И. Рыков "замечен в сношениях с рабочими тайными кружками гор. Казани", читает им лекции по истории рабочего и крестьянского движения, участвует в движении студентов за демократизацию университетского устава; когда 19 февраля 1901 г. полиция арестовала 29 рабочих и 12 студентов, первым в списке арестованных студентов стоял Рыков. Более шести месяцев он провел в тюрьме, затем был сослан в Саратов6. Там он вошел в местный комитет РСДРП, вел революционно-просветительскую работу среди трудящихся города. Она была сопряжена с большими усилиями, требовала упорства и изобретательности. Филеры ходили за ним по пятам, постоянно следили за домом, где он жил. Поднадзорный состоял на службе в статистическом отделе губернской земской управы, что не только давало средства к жизни, но и снабжало важными цифровыми сведениями, используемыми в пропаганде7.

      Алексей Иванович был одним из организаторов городской первомайской демонстрации 1902 года. При ее разгоне он был схвачен жандармами, избит, но, воспользовавшись оплошностью охраны, сумел бежать. В 1903 г. с помощью агентов "Искры" эмигрировал за границу. Встретившись в Женеве с В. И. Лениным и получив обстоятельный наказ, вернулся в Россию для работы в революционном подполье. Позднее он писал: "Передо мной, как в кинематографе, мелькали села, города, люди и события, и я все время куда-то устремляюсь на извозчиках, лошадях, пароходах. Не было квартиры, на которой я прожил бы более двух месяцев"8. Ярославль, Кострома, Рыбинск, Нижний Новгород, Сормово... Охранка постоянно разыскивала революционера-организатора, выполнявшего сложные задания партии. "Высочайшим повелением" от 2 июня 1904 г. он был включен в циркуляр о повсеместном розыске. Полиция сообщала такие приметы: рост средний, телосложение среднее, держится несколько сутуловато, выглядит старше своих лет, волосы темно-каштановые, прямые, глаза карие, дальнозорок, очков не носит, голос баритон, речь чистая, в различных городах имеет большие связи, взять его можно только на улице9.

      Летом 1904 г. Рыков прибыл в Москву для укрепления ослабленной многочисленными арестами городской партийной организации. С той поры почти вся его жизнь связана с Москвой. В марте 1905 г. посланцем от московской организации РСДРП он уехал в Лондон на III съезд партии. Там участвовал в дискуссиях по всем обсуждавшимся вопросам и настаивал на включении в решения съезда таких положений, которые максимально конкретизировали бы задачи, стоявшие перед большевиками10. Съезд избрал в состав ЦК партии пятерых: В. И. Ленина, А. А. Богданова, Л. Б. Красина, Д. С. Постоловского и 24-летнего Рыкова. 14 мая 1905 г. Алексей Иванович был схвачен полицией в Петербурге11. "За принадлежность к преступному сообществу" и за "хранение в целях распространения значительного количества революционных изданий" он был определен к ссылке в северные уезды Пермской губернии. Царский манифест 17 октября избавил его от ссылки, и Рыкова избрали в состав Петербургского Совета рабочих депутатов. Затем партия послала его в Москву, где он зимой 1905 - 1906 гг. вместе с М. Ф. Владимирским встал во главе Московского бюро ЦК партии12.

      В апреле 1906 г. Алексей Иванович выехал в Стокгольм для участия в IV, Объединительном, съезде РСДРП. Съезд проходил в острейшей борьбе между большевиками и меньшевиками. В своем выступлении Рыков подверг резкой критике позицию меньшевиков: "Если бы т. Аксельрод умел хорошо смотреть на русскую действительность, хотя бы и с Альпийских гор, он увидел бы, что после знаменитого манифеста правительство пошло так далеко, как никогда. Он увидел бы виселицы, штыки и прежние и новые тюрьмы... Я уверен, что рабочие назовут тактику Аксельрода провокацией в тюрьму, в ссылку, на виселицу... Логика жизни двигает меньшевиков на новый путь. Логика жизни подводит меньшевиков к кадетам"13. Съезд избрал от большевиков в состав ЦК партии Богданова, В. А. Десиицкого, Красина и Рыкова.

      Летом 1906 г. Рыков приехал в Одессу, чтобы организовать большевистские ячейки в рабочих кварталах, наладить прерванные связи и транспортировку нелегальной литературы. Полиция напала на его след. Он возвратился в Москву, где и был схвачен. Последовала ссылка в Архангельскую губернию. Весною 1907 г. он, бежав из ссылки, вернулся в Москву, но 1 мая был снова арестован вместе с Красиным, сестрами Шмидт и другими участниками совещания, обсуждавшего вопрос о сборе денежных средств для РСДРП14. Последовало 17-месячное пребывание в Таганской тюрьме и ссылка под гласный надзор полиции в Самару. В те годы за революционную деятельность преследовались также его брат и сестра; брат Иван, врач по образованию, был также арестован и находился в тюрьме15.

      После ссылки Рыков в апреле 1909 г. уехал за границу по заданию Русского бюро ЦК партии, в которое он входил в 1907 - 1910 годах. Правые и "левые" оппортунисты раскалывали тогда партию, остро стоял вопрос о сохранении ее как революционного авангарда рабочего класса, причем немало зависело от позиции каждого видного партийного руководителя. 23 апреля 1909 г. Ленин писал члену ЦК РСДРП И. Ф. Дубровинскому: "Похоже на то, что Власов (партийный псевдоним Рыкова. - А. С. ) теперь решает судьбу: если он с глупистами, обывателями и махистами, тогда, очевидно, раскол и упорная борьба. Если он с нами, тогда, может быть, удастся свести к отколу парочки обывателей, кои в партии ноль"16. 5 мая ему же Владимир Ильич сообщал: "Вчера приехали Марат (целиком с оппозицией) и Власов (с нами)... Власов настроен по-Вашему: с нами принципиально, но порицает за торопливость... Значит, не бойтесь: Власов отныне будет у власти, и ни единой несообразности мы теперь не сделаем. Власов упрекает нас за неуменье обходить, обхаживать людей (и он тут прав). Значит, и тут не бойтесь: Власов отныне все сие будет улаживать"17.

      С 8 по 17 июня Рыков, являясь членом Большевистского центра18, принимает участие в совещании расширенной редакции газеты "Пролетарий" и председательствует на первом заседании. В своем выступлении он осудил отзовизм и ультиматизм. Ленин поддержал его предложение не распространять идеи богостроителей через "Пролетарий". Алексей Иванович выступил также с докладом о меньшевистской партшколе на о. Капри: "Вопрос о школе сводится к вопросу о расколе нашей фракции... Эта школа стремится сделаться политическим центром... Товарищ Максимов (псевдоним А. А. Богданова. - А. С. ) спрашивает, отчего погибла Троя? От коня, т. Максимов! Вот и вы хотите ввести в нашу фракцию каприйскую школу и погубить ею фракцию"; после дискуссии совещание утвердило резолюцию, предложенную Рыковым: "Расширенная редакция "Пролетария" заявляет, что большевистская фракция никакой ответственности за эту школу нести не может". В то же время Рыков не сумел увидеть принципиальных расхождений между социал-демократами, придерживавшимися различных философских взглядов: "Я бы воздержался от голосования, ибо я не философ... Должен указать, что при выборах в редакцию Ц. О. товарищи руководствуются политическими и тактическими взглядами, а не философскими. В этом направлении я намерен поступать и дальше"19.

      Возвратившись в Москву, он вновь занялся работой партийного организатора. Филеры ведут за ним слежку. Осенью 1909 г. последовали очередной арест - за проживание по чужому паспорту - и очередной побег. В начале 1910 г. Алексей Иванович опять был схвачен и сослан в Пинежский уезд Архангельской губернии. Там он организовал из ссыльных социал-демократическую группу и вошел в ее бюро20, а вскоре бежал за границу. Революционное оживление 1910 г., а затем и революционный подъем вызвали собирание партийных сил, формирование блока большевиков с меньшевиками-партийцами, оживление партийной работы, подготовку новых большевистских кадров. Ленин поставил задачу "собрать разрозненные силы и идти в бой за РСДРПартию, очищенную от проводников буржуазного влияния на пролетариат"21.

      В феврале 1911 г. Рыков, находившийся в Берлине, высказался против размежевания с "впередовцами", мотивируя это тем, что они не ведут борьбы с большевиками. Ленин в письмах "Дорогому Власову" и "Дорогому Ал." убеждал Рыкова в ошибочности занятой им позиции22 и вскоре поставил вопрос о созыве партийной конференции. В Париже 28 мая - 4 июня 1911 г. состоялось совещание членов ЦК РСДРП, живущих за границей. По сведениям Департамента полиции, Ленин поручил созыв этого совещания Рыкову. Большевиков на совещании представляли Ленин, Рыков и Зиновьев. Было принято решение о создании Заграничной организационной комиссии (ЗОК) для подготовки конференции. В ее состав вошел и Рыков, до отъезда в Россию являвшийся секретарем ЗОК. В августе 1911 г. Алексей Иванович в качестве уполномоченного ЗОК нелегально уехал на родину, но в первый же день пребывания в Москве был по доносу провокатора арестован23.

      Снова - стены Таганской тюрьмы, и снова - Архангельская губерния. Он писал: родным: "Мы почти все здесь живем на казенное пособие"; все деньги "немедленно уходят, и я до следующей получки хожу, как бог, без копейки в кармане. Теперь я устроился с заработком, корреспондирую из Пинеги в паршивую газетку "Архангельск" об убийствах, кражах, ценах на сено и проч. пустяках. Получаю 1 1/2 коп. за строчку. К моему несчастью, ни краж, ни грабежей здесь нет, и писать совсем не о чем"24. Освобожденный по амнистии в феврале 1913 г., он возвратился в Москву25.

      В письме Департамента полиции в декабре того же года томскому губернатору отмечалось: "Рыков является наиболее активным представителем московской организации РСДРП. После отбытия административной высылки в Арханг. губ. Рыков прибыл летом в Москву и стал усиленно восстанавливать связи с фабрично-заводскими рабочими... Ранее Рыков был неоднократно задерживаем на нелегальных собраниях рабочих, в том числе на собраниях боевой дружины МК. Он занимался все время революционной деятельностью под чужим видом, под чужим именем"26. Постоянная полицейская слежка снова привела его к аресту и ссылке в Нарымский край. Оттуда последовал смелый побег через 2 тыс. верст сибирской тайги, болот и рек, когда сутками не встречалось ни одного селения, и тут же - новый арест, ибо из доноса провокатора охранка узнала о пересылке Рыкову в Нарым денег и паспорта, заклеенных в корешок книги, после чего выявила его местопребывание.

      В очередной ссылке Алексей Иванович вел революционную агитацию среди местного населения, наладил переписку со "свободой". 4 июня 1915 г. Рыков и А. В. Шотман с товарищами организовали демонстрацию с пением революционных песен27. На этот раз Алексею Ивановичу пришлось отбывать ссылку вплоть до Февральской революции. 3 марта 1917 г. из частной телеграммы Рыков узнал о событиях в Петрограде и написал родным: "Впечатление колоссальное. Но кроме нас никто ничего не получил. Пристав тоже ничего не знает и плохо всему верит. Телеграф испортился... По-видимому, происходят события, невиданные в России".

      Вырвавшись из Нарымского края, Рыков вернулся в Москву. I Московская общегородская конференция РСДРП приняла в начале апреля расплывчатую резолюцию о власти, не определив политического места Советов. Один из руководителей московских большевиков П. Г. Смидович высказался на Московской областной конференции РСДРП(б) за контроль Советов над Временным правительством. Г. И. Ломов, А. С. Бубнов, Рыков поддержали этот план. Однако партии не хватало четкой ориентировки. Она была обретена после ленинских Апрельских тезисов. На VII, Апрельской, конференции РСДРП Ленин говорил: "Москвичи в третьем пункте (резолюции. - Л. С. ) прибавляют контроль. Представлен этот контроль Чхеидзе, Стекловым, Церетели и другими руководителями мелкобуржуазного блока. Контроль без власти есть пустейшая фраза... Вот поэтому я возражаю против третьего пункта товарищей москвичей"28.

      В прениях по докладу Ленина выступил и Рыков: "Можем ли мы рассчитывать на поддержку масс, выкидывая лозунг пролетарской революции? Россия - самая мелкобуржуазная страна в Европе. Рассчитывать на сочувствие масс социалистической революции невозможно". Он ошибочно считал, что поддержка курса на социалистическую революцию приведет партию к отрыву от масс и превращению ее в пропагандистский кружок. "Толчок к социальной революции должен быть дан с Запада. У нас нет сил, объективных условий для этого". Партия должна полностью реализовать программу-минимум "до социализма, а потому на ней и должно беспрерывно сосредоточиваться наше внимание". Хотя прошло почти два месяца после начала революции, "платформа демократических преобразований не только не осуществлена, к осуществлению ее даже не приступлено. Перед нами лежит безбрежное море работы по развитию революционных завоеваний, по углублению революции, и особенно в деревне. Широкая масса населения России только просыпается к революции"29.

      Как известно, на конференции выявились различные взгляды на стратегию и тактику партии. Ленин не согласился со взглядами своих оппонентов. Он был твердо убежден, что в России созрели необходимые условия для социалистической революции, и назвал пародией на марксизм ту точку зрения, что "социализм должен прийти из других стран, с более развитой промышленностью"30. Апрельские тезисы, нацелившие партию на третью революцию, на борьбу за власть Советов, помогли не только партии в целом, но и лично многим большевикам избрать верный курс. Вместе со всеми в его реализацию включился и Рыков. Он вел активную работу в Комитете общественных организаций при Моссовете, а в мае 1917 г. был избран в Президиум Московского Совета рабочих депутатов31.

      В июне Рыков принимает участие в работе I Всероссийского съезда Советов. Когда в июле Моссовет рассматривал вопрос о коалиционном Временном правительстве, Рыков от имени фракции большевиков заявил, что нельзя оказывать никакой поддержки такому правительству; престиж "революционных партий" в стране резко пал, ибо "нигде не было так тихо, как в Совете рабочих депутатов" в то время, как казаки и юнкера обыскивали в Петрограде рабочие кварталы, закрывали профсоюзы и громили левые типографии; о каком же доверии правительству можно говорить? Рыков выступил также за установление рабочего контроля на производстве и против направленного на борьбу с революционерами восстановления смертной казни32.

      Корниловский мятеж острее, чем до этого поставил вопрос об отрядах Красной гвардии, о вооружении рабочих для защиты дела революции. Под председательством Рыкова 4 сентября состоялось заседание исполнительных комитетов Советов рабочих и солдатских депутатов Москвы, утвердившее устав отрядов Красной гвардии. На следующий день он выступил с докладом на общем заседании Советов рабочих и солдатских депутатов Москвы со страстным призывом: "Без захвата власти рабочими и крестьянами немыслимо торжество революции, немыслимо спасение родины". По его докладу была принята резолюция ленинской фракции - важный политический документ, свидетельствовавший о большевизации, вслед за Петроградским, Московского Совета. Избранный VI съездом партии в состав ЦК, Алексей Иванович принимал активное участие в Октябрьском вооруженном восстании, был назначен комиссаром в министерства внутренних дел и юстиции, а в Москве являлся кандидатом в члены Военно-революционного комитета33.

      Победа Великого Октября внесла кардинальные изменения в судьбу Рыкова. Но его деятельность в составе Совета Народных Комиссаров началась драматически. Полагая, что Советская власть не удержится, если не включит в правительство представителей от эсеров и меньшевиков и что альтернативой может явиться лишь сохранение однопартийного большевистского правительства средствами отвергаемого им политического террора, он 4 ноября 1917 г. вместе с В. П. Ногиным и В. П. Милютиным вышел из состава Совнаркома, в котором был наркомом внутренних дел. ЦК партии расценил этот шаг как дезертирство и осудил поступок товарищей, вставших на небольшевистскую платформу. Ленин выразил уверенность, что трудящиеся "не пойдут за Рыковым и Ногиным"34. Через несколько лет, анализируя случившееся, Владимир Ильич говорил, что вскоре после Октябрьской революции "ряд превосходных коммунистов в России сделали ошибку, о которой у нас неохотно теперь вспоминают. Почему неохотно? Потому, что без особой надобности неправильно вспоминать такие ошибки, которые вполне исправлены", и подчеркнул, что эти "виднейшие большевики" "через несколько недель - самое большее через несколько месяцев - все эти товарищи увидели свою ошибку и вернулись на самые ответственные партийные и советские посты"35.

      Знания Рыкова, его революционный энтузиазм партия решила использовать самым максимальным образом. 3 апреля 1918 г. Совнарком РСФСР утвердил его председателем Высшего Совета Народного Хозяйства36. ВСНХ был центральным органом руководства экономикой страны с чрезвычайной широтой функций: организация народного хозяйства в условиях "отчаянной борьбы и бешеного сопротивления эксплуататоров"37; организация новых финансов; разработка общих норм регулирования экономической жизни, объединение и согласование деятельности местных совнархозов и экономических наркоматов, а также решение многих других важных вопросов38, включая руководство работой Главкожи, Главсахара, Главнефти, Главторфа, Центрочая, Центротекстиля, и мн. др. Рядом с Рыковым и под его руководством работали в ВСНХ такие видные деятели, как Л. Я. Карпов, Л. Б. Красин, первый председатель ВСНХ до 1918 г. В. В. Оболенский (Н. Осинский), Г. И. Ломов (Оппоков), В. П. Милютин, В. П. Ногин, Я. Э. Рудзутак, В. Я. Чубарь, В. В. Шмидт, А. В. Шотман и многие другие. Осенью 1918 г. А. И. Рыков уже председательствовал на некоторых заседаниях СНК. 1 ноября 1918 г. он вошел в состав Чрезвычайной транспортной комиссии, на которую была возложена координация действий Наркомата путей сообщения и Главного управления водного транспорта, проведение срочных мероприятий по транспорту, ускорение ремонта вагонов и паровозов, перевозок грузов и пр.39. Оставаясь председателем ВСНХ по 1920 г., Алексей Иванович руководил тогда практически всей советской промышленностью, распределением сырья и готовой продукции, обеспечением материальных нужд Красной Армии. Его вклад в победу над белогвардейцами и интервентами до сих пор по-настоящему не оценен.

      Вплоть до I съезда совнархозов (25 мая - 4 июня 1918 г.) Рыков занимался преимущественно организационной работой. Приходилось ему тогда встречаться и со многими людьми, кто "прорывался" к народному комиссару, чтобы разобраться в каком- то вопросе или добиться решения неотложного дела. К нему являлись с жалобами на дезорганизованный транспорт, помехи в рыночной торговле, нехватку денежных средств, невыплату зарплаты, с предложениями наладить контакты с зарубежными фирмами, национализировать или денационализировать какое-то предприятие, приносили фантастические проекты построить "коммунистический мост" Москва - Берн, ввести с июля 1918 г. "одежду мирового социализма" и т. п. До 1 июля было национализировано центральными постановлениями около 100 фабрик и заводов. Рыкову с сотрудниками приходилось вести переговоры с некоторыми из бывших их владельцев. Отдельные предприниматели вошли на какое-то время в Московский экономический райком, Харьковский совнархоз, 1-й Кожевенный главк. Состоялись сложные дебаты с теми капиталистами, кто, отказываясь от сопротивления, рассчитывал еще действовать как частник при Советской власти, и с различными "инициативными" инженерами (уральская группа Мешкова, группа Второва и пр.).

      Новую страницу работы ВСНХ открыл декрет Совнаркома РСФСР от 28 июня 1918 г. о национализации крупнейших предприятий горной, металлургической и металлообрабатывающей, текстильной, электротехнической и прочих отраслей промышленности. Почти ежедневно в разном составе из числа 12 членов бюро Пленума и 80 членов Пленума ВСНХ заседала его коллегия под руководством Рыкова. Она регулировала и организовывала материальное производство в стране, рассматривала предварительно сметы государственного бюджета, распределяла наличные товары. С конца 1918 г. Рыков с товарищами погрузились с головой в обслуживание военных нужд и выполнение заказов Красной Армии. Система "военного коммунизма" потребовала централизации всей экономической деятельности. К 1920 г. ею руководили в рамках ВСНХ более 50 главков и центров.

      На плечи Алексея Ивановича легла величайшая ответственность. Он трудился с неслыханным напряжением. Чтобы вынести в один из обычных дней суждение о целесообразности предложения Химического отдела, председатель ВСНХ должен был предшествующей ночью, съев за сутки 100 г хлеба, кусок вяленой воблы и выпив три кружки кипятку без сахара, изучить месячные сообщения секций и главков шамотного, спичечного, табачного, кости, крахмала, масла, красок и лаков, бумаги, шиферного, кожевенного, стройматериалов, химической основы, химико-древесного, цементного, спирта, сахара, жиров, щетины, москательного, механического, электрохимического, взрывчатых веществ, анилина, фармацевтических заводов, резины, стекла, выработать свое мнение и дать в этой связи ряд поручений секретариату. Таких ночей и таких суток было тогда ежегодно десятки и сотни.

      26 февраля 1919 г. Рыков выступил на заседании ВЦИК с докладом "О положении промышленности". В условиях гражданской войны, голода и разрухи он высказался за экономическую диктатуру, которая не считалась бы с интересами отдельных групп и лиц, а, учтя все ресурсы Советской России, использовала их там, где они нужны прежде всего. В те недели быстро ликвидировалась частная собственность на средства производства, крупные и средние предприятия уже были почти полностью национализированы (кроме оккупированных белыми районов). Удалось наладить снабжение сырьем только хорошо оборудованных и важнейших заводов и фабрик40. Требовался жесточайшим режим экономии, соблюдение строжайшей дисциплины: "Мы не можем жить в данное время без принуждения. Необходимо заставить лодыря и тунеядца под страхом кары работать на рабочих и крестьян, чтобы спасти их от голода и нищеты". Обстоятельства вызывали "применение отдельных черт из жизни армии" в хозяйстве.

      Вместе с тем Рыков одним из первых увидел серьезные недостатки системы "военного коммунизма": злоупотребления, выросшие на основе "гипертрофии централизованных форм управления" и приобретшие роль "крупного экономического фактора, отрицательное значение которого далеко превышает отдельные злоупотребления отдельных лиц", поскольку нарастали бюрократические извращения в работе аппарата управления. И на VIII Всероссийском съезде Советов в декабре 1920 г. Алексей Иванович предложил принять резолюцию о децентрализации управления предприятиями41.

      Весной 1919 г. возникли серьезные проблемы со снабжением РККА вооружением, боеприпасами, обувью, обмундированием, связанные частично со слабостями учета, бессистемностью войскового хозяйства, оторванностью военного ведомства от заготовительных органов, истощением запасов старой армии и анархичностью действий некоторых военных органов. Рациональное снабжение можно было наладить, только имея отчетливое представление о всех производственных возможностях страны и потребностях армии, при четкой системе распределения. 9 июля 1919 г. ВЦИК принял декрет о назначении Рыкова Чрезвычайным уполномоченным Совета рабоче-крестьянской обороны по снабжению Красной Армии и Красного Флота (ЧУСОснабарм). Ему были переданы органы снабжения Наркомата по военным и морским делам, Чрезвычайная комиссия по снабжению Красной Армии и Центральный отдел военных заготовок с правом переформировывать подведомственные учреждения, объединять действующие параллельно, ликвидировать излишние органы, назначать и смещать любых должностных лиц, имеющих отношение к материально-техническому снабжению РККА.

      Алексей Иванович развил кипучую деятельность, решительно пресекая бумажно-канцелярскую волокиту, и обратился к новым сотрудникам с требованием не терять драгоценные часы: "Настоящим приказываю никаких проектов реорганизации не разрабатывать и с таковыми ко мне не являться, а, напротив, сосредоточить все внимание на усилении работы ныне существующих органов снабжения Красного фронта"42. 12 сентября 1919 г. Рыков подписал приказ об учреждении Совета военной промышленности, под чей контроль перешли почти все оборонные предприятия. Совету удалось в кратчайшие сроки наладить их снабжение сырьем, топливом, рабочей силой вплоть до отзыва с фронта квалифицированных рабочих и специалистов, установить более строгие порядки на производстве, организовать материальное стимулирование труда. Постепенно сложился аппарат ЧУСО: управление делами и шесть отделов. В январе 1921 г. в ЧУСО работало около 500 человек43.

      Рыков никогда не был кабинетным работником. Он постоянно разъезжал по стране, по фронтам гражданской войны, учреждениям и предприятиям. Обычно он пользовался отдельным поездом, вел переговоры по прямому проводу, посылал вне очереди телеграммы, мог требовать объяснений и докладов всех без исключения должностных лиц военных и гражданских учреждений44. Под руководством Рыкова ЧУСО наладил и поддерживал снабжение РККА в сравнительно удовлетворительном состоянии. Одновременно велся сбор трофейного, переданного населением и "бесхозного" военного имущества, его учет и использование, шла борьба с расхищением и незаконными реквизициями, был налажен ремонт военного имущества и создана сеть военно- ремонтных мастерских, регулярно издавался "Бюллетень Чрезвычайного уполномоченного Совета обороны по снабжению Красной Армии и Флота".

      Успеху этой работы способствовали чрезвычайные полномочия, предоставленные ЧУСО и его представителям. По мере освобождения территории страны от белогвардейцев и интервентов ЧУСО воссоздавал нормальные экономические органы. Ленин высоко оценил работу председателя ВСНХ на этом посту: "Рыков, когда работал в Чусоснабарме, сумел подтянуть дело, и дело шло", - говорил Владимир Ильич на XI съезде партии45. За заслуги в организации снабжения Красной Армии Алексея Ивановича наградили орденом Красного Знамени. IX съезд партии вновь избирает его членом ЦК РКП(б), а в апреле 1920 гг. он избирается в Оргбюро ЦК46.

      Помимо того, Рыков в годы гражданской войны возглавлял ряд государственных комиссий, был секретарем ВЦСПС, членом правления Всероссийского хозяйственного центра рабочей кооперации. Для него были характерны сочетание воли, энергии и упорства в достижении цели, организаторского таланта, энтузиазма и умения работать с людьми, блестящее знание фактов повседневной жизни.

      В мае 1921 г. его назначают заместителем председателя Совнаркома РСФСР, а также Совета Труда и Обороны. Ведению Рыкова подлежали наркоматы финансов, внешней торговли, труда, социального обеспечения, продовольствия, по военным делам, по иностранным делам, здравоохранения, Госплан, Центральное статистическое управление, Концессионный комитет, Комиссия по внутренней торговле, Центросоюз и областные экономсоветы. 21 июля Рыков был назначен также заместителем председателя Всероссийского комитета помощи голодающим47. Лишь на несколько месяцев, с осени 1921 по март 1922 г., в его напряженной деятельности был вынужденный перерыв, когда в Берлине ему делали серьезную операцию. В политическом отчете ЦК на XI съезде партии Ленин отмечал: "Тов. Рыков должен быть членом бюро ЦК и членом Президиума ВЦИК, потому что между этими учреждениями должна быть связь, потому что без этой связи основные колеса иногда идут вхолостую"48. В 1922 г. Алексей Иванович становится членом Политбюро; этот партийный пост он непрерывно занимал до декабря 1930 года.

      12 декабря 1922 г. Ленин последний раз работал в Кремле, с 12 до 14 час. беседовал со своими заместителями по Совнаркому А. И. Рыковым, А. Д. Цюрупой, Л. Б. Каменевым об организации работы СНК и СТО. 10 января 1923 г. Рыков вошел в состав комиссии по выработке Положения о СНК, СТО и наркоматах СССР. Он же возглавил комиссию по составлению проекта построения руководящих органов наркоматов и определению их персонального состава, а 9 мая вновь был назначен председателем ВСНХ (в 1921 - 1923 гг. им был прежний член коллегии ВСНХ П.. А. Богданов), оставаясь одновременно заместителем председателя СТО49. В те годы преодолевались тяжелые последствия гражданской войны, в рамках нэпа развернулось успешное восстановление народного хозяйства, преодолевались перегибы "военного коммунизма", когда "вместо рыбы царила лишенная субстанции Главрыба, вместо соли - Главсоль, вместо стекла и спичек - Главстекло и Главспичка. В заработной плате преобладала натуральная часть, в учете - цифирная тьма, хозяйственного расчета не существовало, хозяйственные нули числились хозяйственными единицами"50.

      В повороте к новой экономической политике и более полному использованию товарно- денежных отношений в качестве инструмента социалистического строительства самое активное участие принимал Рыков. Новое не сразу входило в жизнь. Алексею Ивановичу приходилось порою преодолевать сопротивление кое-кого из тех, рядом с кем он вместе трудился с 1918 г., но кто теперь считал слова "товарное обращение", "прибыль", "рынок" свойственными лишь капитализму и был готов вытравить их из языка строителей социалистического общества. Рыков полагал, что работа на основе новой экономической политики "вводится твердо и на долгий срок... Основа, узел новой экономической политики, заключается в торговле"51.

      Но именно здесь были достигнуты наименьшие результаты: "Мы так поставили нашу торговлю, что крестьяне и рабочие от нее шарахаются и идут к частному торговцу"; это объяснялось прежде всего непониманием со стороны многих коммунистов того, что "торговля есть тоже специальность", что это "одна из ответственнейших отраслей народного хозяйства", требующая особых знаний, такой же "детализации и специализации", как любая другая сфера экономической деятельности. Часто же наблюдалась такая картина: "Наши промышленники привезли и разложили товары в деревне и начали ждать, пока мужик к ним придет. Мужик товары обревизовал, приценился и сказал: "Я буду жить сам по себе, а вы будете жить сами по себе"; следовало научиться торговать, изучать рынок и спрос в ответ на контроль потребителя над торговлей. И напротив, предложения о государственном нажиме на частную торговлю Рыков считал шагом "к ликвидации всего нэпа"52.

      Осенью 1923 г. в народном хозяйстве СССР наметились осложнения, связанные с "ножницами" - резким расхождением высоких цен на промышленные изделия и низких - на продукцию сельского хозяйства. Промышленные цены выросли за год на 300%. Рыков стремился выявить объективные и субъективные причины этого явления. К первым он относил несоответствие между развитием сельского хозяйства и промышленности, унаследованное от прошлого, и напоминал, что диктатура пролетариата была установлена в стране, в которой "капитализм не проделал еще значительной части работы, проделанной им в других, западноевропейских странах"53. Высокие промышленные цены обусловливались недостаточной загрузкой предприятий, непомерной величиной накладных расходов, непропорционально большим числом служащих и вспомогательных рабочих. На высокую себестоимость оказывали влияние также падение трудовой дисциплины, перерасходы топлива.

      "Если нынешние безобразия будут продолжаться, то, конечно, дороговизна останется, - говорил Рыков 11 декабря 1923 г. в Деловом клубе Москвы. - Савва Морозов, прежде чем издать свой журнал, накопил бы прибыль, а у нас сначала заводят журнал - и так во всем"; ко вторым причинам зам. Предсовнаркома относил ошибки, допущенные ЦК РКП(б) и СНК, причем главными из них являлись непродуманная политика цен и соответствующие действия зам. председателя ВСНХ Г. Л. Пятакова ("тов. Пятаков составил и издал приказ, который я прочитал уже после того, когда кризис начался"), согласно которым работа правления треста оценивалась по прибыльности предприятия без учета спроса, после чего заводы еще больше взвинтили цены54.

      Возглавляя комиссию "по ножницам", Рыков решительно настоял прежде всего на снижении соляного акциза и цены на керосин - важнейшую в ту пору продукцию для крестьян. Затем были снижены цены на спички и ситец. Алексей Иванович поддержал также предложения об увеличении экспорта хлеба. Это дало возможность использовать полученную валюту для закупок импортного заводского оборудования. Вывоз хлеба только в 1923/24 финансовом году возрос на 120 тыс. пудов; в результате цена 1 пуда пшеницы к выгоде крестьян поднялась с 55 до 95 копеек. Рыков был также председателем комиссии по заработной плате. Инициативно действуя, он добился повышения зарплаты железнодорожникам и металлистам и гордился этим чисто по-человечески. Он же возглавлял комиссию по выработке и введению единого сельскохозяйственного налога. Опять-таки по его предложению крестьянам была разрешена уплата налога в три срока, самый налог снижен, и часть его разрешалось платить дензнаками. Прямым результатом этих мер стало укрепление смычки между городом и деревней55.

      В те годы окончательно сформировались взгляды Рыкова на развитие экономики страны в переходный период. Реализацию своей концепции, которую он рассматривал как непосредственное продолжение ленинских политических и экономических установок, он начал, став преемником Владимира Ильича на посту председателя Совнаркома СССР. В этой должности Рыков был утвержден 2 февраля 1924 г. на I сессии ЦИК СССР 2-го созыва. Одновременно он до 1929 г. возглавлял и правительство РСФСР. В союзное правительство вошли заместители Рыкова Л. Б. Каменев, М. Д. Орахелашвили, А. Д. Цюрупа и В. Я. Чубарь, наркомы Н. П. Брюханов, Ф. Э. Дзержинский, Л. Б. Красин, В. В. Куйбышев, Я. Э. Рудзутак, И. Н. Смирнов, Г. Я. Сокольников, Л. Д. Троцкий, Г. В. Чичерин и В. В. Шмидт56. Этот коллектив разрабатывал под руководством Алексея Ивановича все важнейшие вопросы экономической жизни страны. Очень тесно контактировал Рыков с Дзержинским, которому передал в 1924 г. главенство в ВСНХ, к тому времени упорядочившему свою деятельность: все отраслевые главки в нем, кроме Главметалла и Главэлектро, были ликвидированы; промышленностью руководило Главное экономическое управление, союзными трестами - Центральное управление госпромышленности. Возросла роль планового начала57.

      XIV партийная конференция в апреле 1925 г. по докладу Рыкова принимает резолюции, нацеленные на осуществление в деревне ленинского кооперативного плана. На XV партконференции в октябре - ноябре 1926 г. он сделал доклад "Хозяйственное положение страны и задачи партии", конкретизировав задачи ВКП(б) на связанном с завершением реконструкции народного хозяйства новом этапе социалистического строительства, проанализировав первые шаги индустриализации, определив ее темпы и источники накопления и поставив очередные задачи по улучшению работы всех государственных учреждений. На XV съезде партии в декабре 1927 г. глава Советского правительства сделал доклад о директивах по составлению пятилетнего плана развития народного хозяйства и с обоснованием этого плана выступил также на XVI партконференции в апреле 1929 года. Изучение этих его выступлений свидетельствует о том, что он был активным и принципиальным сторонником индустриализации СССР, превращения его в высокоразвитое промышленно-аграрное государство, твердо вел линию в сельском хозяйстве на успехи кооперации и оставался решительным противником любой политики, при которой игнорировались бы объективные экономические законы.

      На заре социалистической революции Рыков, как и многие другие руководители Советской власти и Коммунистической партии, надеялся на быстрое развитие мировой революции: "Я верю, я глубоко убежден в том, что социалистический переворот в Западной Европе произойдет". Более того, он считал, что вообще организовать социалистическое общество в России можно лишь "при условии международного социалистического переворота"58. Но шли годы. Революционный процесс развивался не по прямой дороге, взлеты чередовались со спадами. Миру капитала удалось к 1923 г. отбить первый после Октября натиск революционной волны. Советская страна осталась единственной республикой трудящихся в империалистическом окружении и вынуждена была рассчитывать преимущественно на собственные ресурсы59. Надо было строить социализм первоначально в одной стране. В вопросе о том, что это возможно и вполне достижимо, большая часть членов Политбюро ЦК партии (И. В. Сталин, Н. И. Бухарин, А. И. Рыков и др.) была абсолютно солидарна.

      В этих условиях Рыков пришел к выводу, что переходный период продлится несколько десятилетий; только после этого "ликвидация бедности, невежества, неграмотности, отсталости, которые мы унаследовали от всего царского периода нашего государства, и достижение в материальном и культурном отношении уровня, превышающего Западную Европу или даже достигающего его, - будет при условии диктатуры рабочего класса означать ликвидацию новой экономической политики и всего переходного периода и вступление в стадию непосредственного социалистического строительства"60. Новому обществу понадобится прочно усвоить лучшие промышленные достижения капитализма - производить много, быстро и дешево, а рабочему классу - показать, что он в условиях своей диктатуры сумеет наладить трудовой процесс и работать лучше, "чем работает Форд и капиталисты"; после этого мы "с полным правом можем сказать, что все главнейшие трудности переходного периода преодолены"61.

      Оттолкнувшись от достигнутого капитализмом уровня техники и организации производства, считал Рыков, СССР станет и далее развивать производительные силы, но на основе иной организации труда, и доведет их до уровня, недоступного эксплуататорскому строю. Предвосхищая будущее, Алексей Иванович высказал и свою точку зрения на то, что значит построить социализм полностью: "Самое понятие "полное" социалистическое общество, мне кажется, является условным. Капитализм в своем развитии пережил целый ряд фаз и изменений. Несомненно, что и развитие социалистического общества будет иметь свою богатую историю. Сказать же с абсолютной точностью, где мы будем иметь полный социализм и где кончается "неполный", мне кажется, совершенно невозможно, и споры по этому вопросу являются праздными"62.

      Вслед за Лениным Рыков справедливо указывал, что главным аргументом в соревновании двух общественных систем - социализма и капитализма - являются внутренние достижения: "Никакой пропагандой и агитацией ничего не сделать, если этого не подкрепляет объективная жизнь страны"; "наша крепость, особенно в настоящий момент, - в нашем внутреннем строительстве"63. Алексей Иванович был активным проводником курса на ускоренное восстановление экономики страны и последующую ее индустриализацию. В начале 20-х годов первоочередной задачей являлось восстановление тяжелой индустрии (металлургия, угольная, нефтяная, рудная промышленность, машиностроение) и транспорта: "Эти отрасли являются политической и экономической базой пролетарской диктатуры и поэтому должны быть выдвинуты на первый план". Финансирование металлургии и топливной промышленности Рыков предлагал организовать путем предоставления им "государственных заказов"64. Оплачивать их намечалось в размерах не ниже себестоимости, а при возможности - и выше, по "восстановительным ценам".

      Судьба Октябрьской революции зависела и от того, сумеет ли страна найти необходимые средства для перестройки всего хозяйства на базе крупной промышленности. Поэтому вопрос об источниках накопления являлся одним из определяющих для политики партии, взявшей курс на индустриализацию. Рыков называл основными следующие источники: внутрипромышленное накопление, использование доходов разных отраслей путем их перераспределения через госбюджет и кредитную систему, использование сбережений населения. Он считал, что накопление внутри самой промышленности неизбежно должно возрастать по мере улучшения ее работы, с пуском в ход каждого нового станка, каждой новой фабрики, созданных по последнему слову техники, на базе рационализации производства и правильной организации труда, что еще больше укрепляет ведущую роль рабочего класса. И по этому вопросу большинство членов Политбюро ЦК партии стояло на одинаковых позициях.

      Важную роль, по мнению Рыкова, могло сыграть привлечение сбережений населения через сберегательные кассы и государственные займы. Правда, сначала тут успехи были скромными: сбережения в кассах равнялись на 1 октября 1926 г. 6% остатка вкладов, имевшихся на 1 января 1914 года. Торможение объяснялось главным образом невниманием к этой проблеме: "Ни наша печать, ни государственные и кооперативные органы, ни партийные и профсоюзные организации не уделяют должного внимания, чтобы принять все необходимые меры для увеличения притока вкладов в сберегательные кассы"65.

      В поисках средств для индустриализации далеко не все пути были приемлемы. Так, Рыков решительно возражал против использования во второй половине 20-х годов денежной эмиссии во имя расширения основного капитала. "Так как устойчивость нашей валюты является одним из главнейших условий бескризисного развития всего хозяйства, - говорил он на XV конференции ВКП(б), - то рисковать использованием эмиссии для капитальных вложений значило бы идти навстречу острому кризису всей системы нашей экономики"66. За 1925/26 хозяйственный год средний размер денежного обращения в стране увеличился против 1924/25 г. на 55%. Чрезмерный рост выпуска денег вызвал серьезные хозяйственные осложнения, а дальнейшее использование эмиссии привело бы к колебанию денежной системы и расстройству товарооборота, что всей тяжестью обрушилось бы на рабочего и крестьянина.

      Рыков предупреждал о возможности в этой связи не только экономических, но и политических осложнений. Наша политика, утверждал он, должна сводиться не к расширению эмиссии, а к уменьшению непроизводительных расходов, упорядочению и усилению налоговой политики, к строжайшей экономии в государственном управлении и в хозяйстве. Его огорчало также, что часть средств на развитие промышленности поступает от продажи населению водки. В народе ее даже звали тогда "рыковкой", полагая, что эту экономическую линию наметил глава правительства. На деле инициатива в столь пагубном мероприятии принадлежала Сталину, в чем он сам же и признался67. Отдаленные тяжелые последствия такого решения советские граждане испытывают до сих пор.

      От успешного развития тяжелой индустрии зависели успехи легкой промышленности и сельского хозяйства. Поэтому требовалось разумное перераспределение средств, чтобы не проводить индустриализацию за счет крестьянства. Рыков подчеркивал, что индустриализацию нужно провести при соблюдении двух условий: укрепление союза между пролетариатом и крестьянством; сохранение подвижного равновесия хозяйственной системы страны. Резкий разрыв межу вкладыванием средств в промышленность и на решение социальных вопросов, на укрепление инфраструктуры недопустим: "Недостаточное развитие транспорта и жилищного строительства может сыграть роль тормоза в развитии всего хозяйства в целом"68. До 1928 г., когда Сталин взял иную линию, у большинства коммунистов и среди партийного руководства не было особых разногласий на этот счет: ленинский тезис о прочном союзе трудящихся города и деревни еще сохранял свою силу. Да и в большинстве тогдашних работ, касавшихся индустриализации, данная идея была общим местом69.

      Постоянно в центре внимания главы Советского правительства оставались проблемы сельского хозяйства. Вопросом вопросов для поднятия производства на селе Рыков считал "сочетание интересов индивидуального товаропроизводителя с интересами общественными, государственными, с контролем со стороны государства, с борьбой против эксплуатации кулаков". Сравнительно слабое развитие сельского хозяйства в СССР было в значительной степени связано с тем, что самодеятельность основной фигуры в деревне - середняка, его хозяйственные интересы, его стремление к расширению посевов и увеличению урожайности "не активизированы, не разбужены в должной мере"70. Курс на упрочение союза с середняком, провозглашенный Лениным и прочно усвоенный Рыковым, - вот гвоздь его отношения к крестьянству, охарактеризованного впоследствии Сталиным как "правый уклон".

      Алексей Иванович понимал, что экстенсивный путь развития аграрного сектора экономики уже в основном исчерпан, и видел в интенсификации "основной путь развития сельского хозяйства", выступал за строительство на селе заводов для переработки овощей и фруктов, "которые теперь иногда пропадают вовсе", за рост сети учреждений культуры в деревне и вообще очень много внимания уделял кооперативному движению, ибо "после завоевания пролетариатом власти кооперация приобретает значение крупнейшего организационного фактора социалистического переустройства общества"71. Сходной позиции придерживались заместители Предсовнаркома той поры: А. Д. Цюрупа (по май 1928 г.), В. В. Куйбышев (январь - ноябрь 1926 г.), Я. Э. Рудзутак (с января 1926 г.), Г. К. Орджоникидзе (ноябрь 1926 - ноябрь 1930 г.), В. В. Шмидт (август 1928 - декабрь 1930 г.), все на редкость дружно трудившиеся плечом к плечу с Рыковым.

      Проблема кооперации оказалась для Рыкова в связи со сталинской постановкой вопроса о "правом уклоне" поистине судьбоносной. Организация кооперации, по мысли Рыкова, займет в СССР весь переходный период. Социалистический строй есть "Советы плюс электрификация плюс кооперация", - подчеркивал он72. Отводя упреки насчет недостаточного выделения средств на осуществление коллективизации в сельском хозяйстве, он на V Всесоюзном съезде Советов в мае 1929 г. отметил: "На данной стадии трудности организации коллективных хозяйств связаны не только с размерами ассигнований, но и с реальной возможностью обеспечить растущий обобществленный сектор сельского хозяйства средствами производства (тракторами, машинами, удобрениями и т. д.). Построить же колхоз на сохе это значит дискредитировать всю идею обобществления и практически сорвать все дело"73. Не торопливость, не безудержная ломка дров, а разумные и взвешенные шаги, основанные на здравой оценке состояния экономики, - вот линия, представлявшаяся Алексею Ивановичу правильной. На пути строительства социализма лежало немало трудностей. Главными из них Рыков считал общую отсталость страны как наследие дореволюционной России, особенно культурную отсталость в широком смысле слова, и то, что советские люди вынуждены строить новое общество почти исключительно своими силами и средствами. У Рыкова вызывал серьезное опасение тот факт, что развитие культуры в конце 20-х годов значительно отставало от хозяйственного развития. "Нельзя отделять хозяйственную революцию от культурной, - говорил он на XV съезде партии. - Ножницы в этой области могут обойтись очень дорого... Отставать на культурном фронте едва ли намного безопаснее, чем отставать в восстановлении той или другой отдельной отрасли нашего хозяйства или нашей промышленности"74.

      Когда же вскрываются какие-либо трудности и недочеты, говорил Рыков, то пытаться их преуменьшить, затушевать опасно: нужно непременно вскрывать их во весь их рост "и искать меры к быстрейшему преодолению"75. Трудящиеся же "обязаны указывать своему правительству, в чем оно ошибается и что в его деятельности нужно исправить"76. Одну из причин просчетов он видел в том, что, "несмотря на бесчисленное количество постановлений о внутрипартийной демократии, о демократии в профсоюзах, о привлечении рабочих масс к обсуждению производственных вопросов, об оживлении Советов и т. д. и т. п., мы этого сделать еще не смогли"77. Поэтому он требовал обсуждения всех кардинальных вопросов экономической жизни на партийных и беспартийных рабочих и крестьянских собраниях при возможно более широкой дискуссии в печати и на всевозможных совещаниях в центре и на местах. Через такие обсуждения планы ЦК партии и Советского правительства должны получать "проверку и поддержку"78. Гласность и состязательность мнений были для Алексея Ивановича не пустым звуком, а необходимым элементом жизни79.

      Социализм, говорил он на XV Московской губпартконференции в январе 1927 г., будет таким обществом, в котором непосредственная и активная созидательная работа всех трудящихся явится главнейшей предпосылкой его существования. Поэтому еще в переходный период необходимо обеспечить максимальное привлечение масс к социалистическому строительству, поощрять и поддерживать общественную инициативу, различного рода добровольные общества типа "Долой неграмотность!", "Общества по борьбе с алкоголизмом" и т. п.; "значение этих обществ очень большое, они не только воспитывают массы, прививают навыки общественной работы, мобилизуют внимание их, но и непосредственно личным трудом, мобилизацией средств и т. д. помогают в практическом разрешении огромной важности вопросов культурного и хозяйственного развития"80. Рыков видел и трудности на этом пути: "Мы имеем систему всеобъемлющих гигантских организаций, которые часто являются монополистами в соответствующей отрасли не только хозяйственной, но и общественной жизни. Эти организации с величайшей ревностью относятся к какой-либо конкуренции с ними"; но в будущем "нам не обойтись без усложнения системы массовых организаций"81.

      Говоря о соцсоревновании как об имеющем огромное принципиальное значение методе строительства социализма, Рыков подчеркивал опасность бюрократического подхода к организации этого движения. Он видел в соцсоревновании массовую школу воспитания, укрепления и роста трудовой социалистической культуры, построенной в отличие от капиталистической на основе слияния личных и общественных интересов82.

      Введение нэпа совпало с некоторыми переменами во взглядах Алексея Ивановича на международную жизнь. Встал вопрос о поисках пути "сожительства и сотрудничества" с капиталистическим миром в условиях победы социалистической революции в одной стране. Этот вопрос "встал бы совсем иначе перед нашей партией и Советским государством, если бы мы имели не одну, а несколько советских республик. Тогда бы мы имели Союз Совнаркомов разных стран, общий Госплан, может быть единую коммунистическую партию. Такого рода надежды питали многие из среды коммунистической партии, когда производили Октябрьский переворот. Тогда думали, что наш переворот является... этапом, от которого революционные перевороты в других странах будут отделены небольшим промежутком времени. Думали, что мы имеем начало общего непрерывного революционного процесса во всех европейских странах. Прошло шесть лет. Такого непрерывного революционного процесса... в Европе не произошло. Капитализм оказался более живучим, чем этого можно было ожидать"83.

      Поэтому Рыков тесно связывал внутренние успехи с миролюбивой внешней политикой, постоянно подчеркивал необходимость и возможность "мирного сосуществования двух систем народного хозяйства - капиталистической и социалистической". Отвечая на вопрос американского корреспондента У. Резвика о перспективах взаимоотношений между СССР и США, Алексей Иванович говорил: "Я считаю, что рано или поздно дело окончится экономическим сотрудничеством между СССР и Америкой". "Координация экономических действий" этих двух стран необходима ввиду той роли, которую они играют в мировом хозяйстве. Для такого сотрудничества есть "весьма серьезные экономические основания", которые "соответствуют интересам и нашим и Америки". На вопрос о гарантиях безопасности мирных отношений между двумя странами Рыков ответил: "Я думаю, что наиболее убедительной гарантией в глазах Америки должна быть наша заинтересованность".

      Советские люди, считал Рыков, должны быть хорошо информированы о внешней политике; наступил момент, когда такие вопросы "невозможно решать при помощи постановлений верхушки нашей партии или верхушки советского аппарата". Любой международный договор возлагает ряд обязательств на наше государство, значит, на рабочих и крестьян, и заключать его можно только в случае, если трудящиеся будут твердо поддерживать правительство на основе детального, конкретного знания сути договора84.

      Наша политика должна быть и будет, писал Рыков, политикой невмешательства во внутренние дела других стран, политикой мира. Мы поддерживали и будем решительно поддерживать "каждое действительное движение в борьбе за мир и целиком и полностью согласны поддерживать каждую настоящую пацифистскую организацию, искренне и активно борющуюся за сохранение мира"85. Очень опасна бесконечная гонка вооружений: "На вооружение затрачиваются средства большие, чем раньше, и тем стихийно предрешается война, хотя все будто идет под флагом мира. Большое накопление пушек через известный период времени требует, чтобы они начали стрелять". Наибольшая опасность для человечества заключена не в численности армий, а в том, что армии вооружены такими средствами уничтожения, о которых даже не думали во время первой мировой войны. В будущей войне не будет, в сущности, понятия фронта и тыла, ибо с помощью новых технических средств можно будет уничтожать целые города со всем их населением86.

      Алексей Иванович являлся страстным поборником идеи разоружения и твердо отстаивал на посту председателя Совнаркома этот курс. СССР в 20-е годы неоднократно выступал с предложениями радикальных мер по предупреждению войн и борьбе с гонкой вооружений, предлагал уничтожить постоянные армии и военную промышленность, установить строгий контроль за финансовой политикой, чтобы не допустить выделения средств на подготовку очередных войн. "Для нас совершенно несомненно, что достижение всеобщего разоружения явится результатом продолжительной и упорной борьбы, что оно будет означать ликвидацию огромного периода истории. Несомненно, что такие события не происходят внезапно, а являются результатом огромного движения и гигантских сдвигов в отношениях людей, наций, государств"87. Эти воззрения наглядно свидетельствуют о дальновидности Рыкова и трезвости его взглядов.

      Что касается совершенствования хозяйственного механизма СССР, то важнейшей стороной новой экономической политики после образования свободного рынка и организации торговли Рыков считал перевод государственных предприятий на хозрасчет. Он поддерживал идею Ленина, что "в ближайшем будущем" этот тип предприятий неминуемо "станет преобладающим, если не исключительным"88. 18 мая 1921 г. Рыков, выступая на IV съезде совнархозов с докладом "Состояние и возможности развития промышленности в условиях новой экономической политики", говорил: до нэпа в управлении промышленностью господствовала крайняя централизация. Такая практика хозяйствования не позволяла предъявлять высокие требования к предприятиям, не поощряла их совершенствовать организацию производства, вырабатывала у хозяйственников отрицательные черты, связанные с монопольным положением предприятий в экономике. "Мы не имели конкурентов, мы их не терпели, мы их всегда убивали, умерщвляли путем реквизиции, конфискации и т. д. даже в том случае, если конкуренты были более толковы, чем наши органы. Мы, пользуясь преимуществом государственной власти, всегда имели возможность удалить конкурента с поля экономической деятельности и экономической жизни. Этому должен быть положен самым решительным образом предел. Теперь мы должны побеждать не путем приказаний и монопольного положения, а путем лучшей работы".

      Нэп, подчеркивал Рыков, "заставит каждого из экономических работников подтянуться, дабы победить в открытом бою экономической конкуренции... До сих пор мы часто прибегали к зажиму. Теперь нам необходимо внимательно изучать местные рынки, местные привычки, местные обычаи и индивидуализировать свою работу"89. Систематическое изучение текущей рыночной конъюнктуры и выработку основных мероприятий для воздействия на рыночные отношения должен был, по его мнению, осуществлять Госплан.
    • Иракская нефть
      By Saygo
      Г. Н. ВАЛИАХМЕТОВА. ИРАКСКАЯ НЕФТЬ В МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЛИТИКЕ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ (1928-1941 ГОДЫ)

      Нефтяной фактор является важным компонентом системы международных отношений. Его особая роль в мировой политике изначально была обусловлена военно-стратегическим потенциалом нефти. В начале XX в. наличие свободного доступа к нефтяным источникам стало одним из ключевых показателей национальной обороноспособности, предопределив пристальный интерес ведущих держав к вопросам самообеспечения нефтью. С этого времени нефтяное производство перестало быть делом только коммерческих компаний, но вышло на острие внутренней и внешней политики стран, лишенных собственного углеводородного сырья. В мирной экономике нефть нашла широкое применение и привела к революционным изменениям в сфере промышленности и транспорта. Контроль над нефтяными ресурсами гарантировал великим державам устойчивые военно-стратегические и экономические позиции; в рамках становления курса на нефтяную независимость они стремились поддержать экспансию своего национального капитала в нефтеносных районах мира.

      К числу причин, способствовавших формированию нефтяного аспекта международных отношений, следует отнести неравномерность в географическом размещении основных баз мирового снабжения нефтью. К началу XX в. из восьми великих держав только две - США и Россия - имели собственные нефтяные ресурсы, а все известные на тот момент источники были уже поделены. Открытие новых месторождений происходило в слаборазвитых странах, прежде всего на Ближнем Востоке и в Латинской Америке, где к тому же владельцами недр являлись правительства этих государств, а не частные собственники.

      Страны-владельцы нефтяных ресурсов в силу своей экономической отсталости объективно были вынуждены обращаться к опыту и капиталам западных монополий в деле создания национальной нефтяной промышленности. По этой причине последние, получив концессии, приобретали здесь доминирующее экономическое и подчас политическое влияние, а в случае возникновения разногласий с местными властями обращались за поддержкой к своим правительствам. Отсюда проистекала тесная связь коммерческой политики нефтяных компаний с внешнеполитическими доктринами великих держав.

      В истории есть множество примеров, когда нефтяной фактор ложился в основу национальной дипломатии. Методы нефтяного империализма включали комплекс мер по предотвращению возможности появления иностранных конкурентов в перспективных нефтеносных районах. Стремясь поддержать свои нефтяные монополии в борьбе за контроль над новыми центрами нефтедобычи, правящие круги западных стран стали прибегать к методам дипломатического маневрирования и давления. В итоге коммерческое нефтяное соперничество дополнилось острым политико-дипломатическим противостоянием, а нефтеносные территории были обречены на то, чтобы попасть под влияние одной или нескольких индустриально развитых держав.

      Нефтяная дипломатия - это сложный, многоликий феномен, порожденный реалиями технологического развития индустриальной цивилизации в целом и военной отрасли в частности. Борьба за нефть органично вплеталась в систему международных отношений и отражала ее текущее состояние. Национальные приоритеты в сфере энергетики, их влияние на определение внешне- и внутриполитического курса отдельных правительств, методы обеспечения сырьевой независимости страны - все эти аспекты играли и продолжают играть важную роль в современной мировой политике.

      Хотя содержание и методы нефтяной дипломатии многократно менялись, многие ее установки и факторы, которые берут свое начало на заре эры нефтяной индустрии, и сегодня действуют в полную силу. В условиях поиска путей устранения некоммерческих рисков с одновременным отстаиванием национальных интересов уроки прошлого приобретают особую актуальность.

      * * *
      История освоения нефтяных богатств Ирака является яркой иллюстрацией реалий международной нефтяной политики межвоенного периода, когда вопросы обеспечения контроля над топливно-энергетическими ресурсами и средствами их транспортировки стали преимущественно перемещаться в политическую плоскость. Анализ влияния иракского нефтяного фактора на трансформацию системы международных отношений на Ближнем Востоке в 1928 - 1941 гг., сопоставление в указанном контексте методов реализации политико-стратегических и экономических интересов великих держав и отдельных стран региона позволяют провести определенные параллели с современной ситуацией, сложившейся вокруг Ирака, помогают лучше понять возможные пути развития этого государства и его роль в мировой истории, а также выявить специфику энергетической стратегии главных "игроков" на ближневосточной арене.

      Нефтяной аспект международных отношений широко представлен в исторической науке. Значительное число публикаций, систематизация фактического материала, введение в научный оборот архивных документов, малоизвестных и редко используемых источников, освещение ряда спорных аспектов является свидетельством большого вклада отечественных и зарубежных историков в разработку проблем нефтяной дипломатии великих держав на Ближнем Востоке.

      Вместе с тем следует признать, что комплекс вопросов, исследование которых способствовало бы более глубокому пониманию прошлых и современных международных проблем, пока остается вне поля зрения аналитиков. К их числу относятся сюжеты, связанные с влиянием иракского нефтяного фактора на такие процессы, как принятие Лигой Наций решения о предоставлении Ираку независимости в 1928- 1932 гг., изменения в ближневосточной и национальной нефтяной политике Великобритании, США, Франции, Германии, Италии в контексте нарастания международной напряженности во второй половине 1930-х гг., разработка стратегии и тактики воюющих держав на начальном этапе Второй мировой войны, выдвижение Ирака на роль субъекта международных отношений.

      Хотя на сегодняшний день отсутствуют обобщающие работы, посвященные роли иракской нефти в международной политике на Ближнем Востоке, обширная историографическая база, созданная отечественными и зарубежными авторами, позволяет подробно изучить поставленный вопрос.

      Научная новизна исследования определяется введением в научный оборот документов из фондов Национального архива Великобритании. Британская дипломатическая и межведомственная переписка, стенограммы многочисленных межминистерских совещаний и отчеты британских нефтяных компаний о деятельности в Ираке раскрывают новые аспекты нефтяной дипломатии ведущих стран Запада на Ближнем Востоке.

      Нефтеносные территории Месопотамии привлекли внимание международного капитала в конце XIX в. Накануне Первой мировой войны в борьбу за месопотамскую нефть включились Великобритания и Германия, стремившиеся обеспечить себя нефтяной базой и избавиться от диктата американских трестов, которые тоже стали проявлять активный интерес к Ближнему Востоку.

      Первая четверть XX в. ознаменовалась серией крупных международных конфликтов, завершившихся созданием под опекой Лиги Наций (под мандатом Великобритании) государства Ирак (1921 г.), передачей под его юрисдикцию спорных территорий Мосульского района (1926 г.) и определением узкого круга стран, допущенных к его нефтяным ресурсам (1922 - 1928 гг.). При участии правительств Англии, Франции и США была сформирована первая в истории многонациональная нефтяная корпорация "Туркиш Петролеум Компани" ("ТПК"), в состав которой вошли: британская полуправительственная "Англо-персидская нефтяная компания" ("АПНК", ныне "Бритиш Петролеум"), англо-голландский трест "Ройял Датч Шелл" ("РДШ"), французская полуправительственная "Компани Франсез де Петроль" ("КФП", ныне "Тоталь"), группа ведущих американских нефтяных компаний во главе с "Мобил" и "Эксон", а также нефтяной магнат К. С. Гульбенкян, имевший британское гражданство.

      В 1925 г. под давлением Лондона, Парижа и Вашингтона иракское правительство предоставило "ТПК" эксклюзивные права на проведение исследовательских операций в провинциях Мосул и Багдад сроком на 75 лет. Поскольку Ирак являлся подмандатным государством, в вопросах привлечения внешних инвестиций он был обязан придерживаться политики "открытых дверей" во избежание установления иностранной монополии в одной из отраслей его экономики. Поэтому компания могла добывать и экспортировать нефть только с отдельных участков своей концессии, основные же районы после геологического обследования подлежали сдаче в субаренду в ходе проведения тендера.

      14 октября 1927 г. в местечке Баба-Гургур (близ Киркука), с древнейших времен известном своими "вечными огнями", ударил мощный нефтяной фонтан. Новое месторождение сразу было отнесено к крупнейшим в мире, что устранило сомнения в целесообразности крупных инвестиций в нефтяную отрасль Ирака и форсировало процесс выработки условий сотрудничества между европейским и американским капиталом в деле освоения нефтяных ресурсов Ирака.

      31 июля 1928 г. участники "ТПК" подписали так называемое "Соглашение о красной черте", которое оговаривало их совместные действия не только в Ираке, но и в пределах европейской части Турции, полуострова Малая Азия, Аравийского полуострова (кроме Кувейта), Сирии, Палестины и ряда островов Средиземного моря1. Соглашение стало важным шагом к установлению иностранной монополии в нефтяной отрасли Ирака. Оно примирило соперничавших ранее между собой владельцев "ТПК" и в значительной степени облегчало процесс приобретения ими контроля над нефтяными ресурсами Ближнего Востока, ограничив конкуренцию в регионе. Именно поэтому данное соглашение стало прототипом аналогичных нефтяных комбинаций, но уже в мировых масштабах. В то же время оно не устранило ряд важных противоречий, в связи с чем вопрос иракской нефти остался в числе сложных международных проблем. "ТПК" являлась предприятием, созданным на основе компромиссов; группы и поддерживавшие их правительства по-разному оценивали коммерческий и политико-стратегический потенциал иракской нефти, имели собственные цели и задачи, которые с трудом увязывались с планами других компаньонов.

      Участие в нефтяных предприятиях Ирака позволяло Франции, практически лишенной собственных источников нефти, занять заметное место в кругу субъектов международной нефтяной дипломатии, давало ей определенные преимущества при решении вопросов мировой и региональной политики, создавало условия для освобождения своего внутреннего рынка от нефтяной зависимости от США, Англии и СССР. Поэтому Париж настаивал на максимальном увеличении добычи нефти в Ираке и организации ее экспорта в кратчайшие сроки. Уайтхолл считал "Соглашение о красной черте" эффективным инструментом сдерживания активности американского нефтяного капитала в жизненно важном для Британской империи регионе, а также средством уклонения от соблюдения здесь принципа "открытых дверей". Совместный холдинг британских компаньонов "ТПК" обеспечивал им контрольный пакет акций. С учетом нефтяной монополии "АПНК" на северо-востоке Ирака (район Ханакина) и в Южной Персии подавляющее английское влияние в нефтяном производстве Ирака, а также всего Ближнего и Среднего Востока не вызывало сомнений. Соглашение не только разрешало проблему самообеспечения Британской империи нефтью, но и заложило основы англо-американского нефтяного сотрудничества. Американские владельцы иракской концессии получили то, к чему стремились изначально - точку опоры на Ближнем Востоке, но им пришлось согласиться на роль "младшего партнера" Англии в этом регионе. Американская группа разделяла мнение британских партнеров о том, что низкая конъюнктура мирового рынка в данный момент не способствует форсированию темпов разработки иракской нефти2.

      В итоге между британскими и американскими акционерами "ТПК" наметилось сближение на антифранцузской основе. Их объединяло стремление ограничить масштабы добычи нефти в Ираке и тем самым окончательно монополизировать нефтяной рынок Франции, вытеснив с него также советский нефтеэкспорт. Антифранцузская направленность этого альянса была закреплена в секретном Акнакаррийском соглашении (сентябрь 1928 г.), заключенном британскими и американскими владельцами иракской концессии. Международный нефтяной картель (МНК) взял курс на установление англо-американского контроля над мировой нефтяной промышленностью, в том числе в области разведки и добычи нефти, ее переработки, транспортировки и сбыта.

      Нефтяные соглашения 1928 г. послужили первым шагом к урегулированию англо-американских нефтяных противоречий, в значительной степени за счет нефтяных интересов Франции, и оформлению картельных связей между нефтяными монополиями Великобритании и США. Вместе с тем они не привели к установлению прочного нефтяного мира, не разрешили принципиальных исторических противоречий между великими державами и скорее свидетельствовали об установлении относительного, кратковременного равновесия политических сил на Ближнем Востоке. Картельные соглашения 1928 г., кроме того, наносили удар по интересам поставленных в положение аутсайдеров ряда финансово-промышленных групп США, Англии и Франции, а также оставляли за бортом растущие нефтяные потребности Германии и Италии. Поэтому авторитетные исследователи считают 1928 г. началом очередного этапа борьбы за нефть Ирака и других арабских стран3. Теперь она развернулась не только между крупнейшими нефтяными компаниями, вошедшими в "ТПК" и МНК, но также между последними и компаниями-аутсайдерами, независимыми и действовавшими при поддержке своих правительств, которые стремились проникнуть на Ближний Восток в обход "красной черты".

      Первый конкурент "ТПК" появился в Ираке летом 1928 г. В состав акционеров новой нефтяной компании "Бритиш Ойл Девелопмент" ("БОД") вошли влиятельные представители Лондонского Сити, чьи интересы были проигнорированы при создании "ТПК". "БОД" претендовала на нефтяную концессию в Мосульском районе и в случае успешного прохождения тендера обещала Багдаду внушительную финансовую помощь. "ТПК" настаивала на отсрочке аукциона, поскольку не могла с уверенностью сказать, покроет ли площадь закрепленных за ней участков все месторождение Баба-Гургур, единственное, которое она имела время тщательно исследовать. В этой связи 31 июля 1928 г., в день подписания "Соглашения о красной черте", "ТПК" обратилась к правительству Ирака с предложением сократить территорию своей концессии до границ Киркукского нефтяного района и аннулировать систему субаренды. Политика "открытых дверей", прописанная в соглашении "ТПК" 1925 г., тоже не устраивала Багдад, так как ограничивала его свободу действий при выборе концессионеров и определении условий концессий4. Поэтому иракские власти сели за стол переговоров.

      Уайтхолл одобрил инициативу "ТПК", поскольку она органично вписывалась в общие усилия британской дипломатии изъять политику "открытых дверей" из международных обязательств Ирака. Правовые положения мандатной системы позволяли использовать иракскую нефть другим государствам и допускали конкурентов в сферу жизненных интересов Британской империи. Летом 1929 г. Лондон известил Багдад о своей готовности поддержать кандидатуру Ирака в Лиге Наций в обмен на новый союзный договор, который прочно гарантировал военно-стратегические и экономические позиции Англии. Иными словами, выдвигая идею предоставления Ираку политической независимости, Великобритания фактически стремилась трансформировать форму своего контроля над страной и при этом закрепить монополию "ИПК" на разработку иракской нефти5.

      В связи с пересмотром концессии "ИПК"6 Лондон ожидал серьезных политических осложнений. Прежде всего, просчитывалась реакция правительства США. "Сейчас нет причин ожидать американских протестов в случае изъятия принципа "открытых дверей" из концессионных обязательств "ИПК", - обоснованно полагали в министерстве по делам колоний. - Для Вашингтона принцип "открытых дверей" - это всего лишь цена, которую заплатили европейские группы за отказ американцев от противодействия попыткам "ИПК" добиться эксклюзивных нефтяных прав в Ираке". Американский капитал получил равную с европейскими компаниями долю участия в "ИПК", поэтому, по мнению британских аналитиков, госдепартамент США воздержится от вмешательства в процесс модификации условий концессии, которая фактически должна расширить права компании и закрепить ее позиции в нефтяной отрасли Ирака7.

      Серьезные проблемы могло создать французское правительство. Соглашение Сан-Ремо 1920 г. гарантировало Франции 25% участия в разработке месопотамской нефти. Взамен Париж обеспечивал благоприятные условия для сооружения двух нефтепроводов через французские мандатные территории для транзита нефти из Месопотамии и Персии к портам на побережье Средиземного моря. Фактически в соглашении речь шла о создании англо-французской "нефтяной Антанты", которая закрывала бы американскому капиталу путь на Ближний Восток. К концу 1920-х годов международные реалии изменились, скорректировав британское видение региональных проблем.

      Внешняя политика подмандатного Ирака выстраивалась в соответствии с имперскими планами Великобритании, суть которых сводилась к установлению контроля над обходными путями в Индию - территориями от побережья Леванта до Персидского залива. В основу региональной политики Багдада англичане положили принцип панарабизма и, предоставляя Ираку независимость, выдвигали его на роль лидера в решении стратегических задач общеарабского масштаба. Первым шагом должно было стать восстановление правления Хашимитов в Дамаске, вторым - экономическая интеграция британских мандатных территорий на базе нефтяного сектора Ирака. Поэтому Лондон предпочитал, чтобы "ИПК" сооружала только один нефтепровод, выбрала обходное направление через Трансиорданию и Палестину в порт Хайфа, а также построила вдоль маршрута железную дорогу. Главным противником этой схемы являлась Франция, которая не собиралась уступать своих позиций в Леванте и настаивала на беспрекословном выполнении соглашения Сан-Ремо. Помимо оживления экономики Сирии и Ливана, выход иракской нефти по двум нефтепроводам в сирийском порту имел для Парижа исключительное военно-стратегическое значение. Даже благожелательный нейтралитет Англии во время войны не гарантировал Франции возможность погрузить нефть на свои танкеры в Хайфе. Но в Лондоне опасались, что французы используют контроль над средиземноморским терминалом для расширения своей сферы влияния. Кроме того, нефтеснабжение британского военно-морского флота не должно было зависеть от Парижа. Иными словами, британское правительство стремилось не допустить Францию на командные высоты на Ближнем Востоке и при этом построить стратегически важные коммуникации за счет "ИПК".

      Во избежание открытого конфликта с Парижем Лондон делал ставку на иракское правительство, интересы которого подавались как решающие при определении трассы нефтепровода. Желания Франции и Ирака в некоторой степени совпадали: обе страны хотели как можно скорее начать вывоз нефти, но в вопросе о выборе терминала их позиции кардинально расходились. Иракские власти энергично защищали маршрут на Хайфу и настаивали на том, чтобы нефтепровод сопровождался железной дорогой, которая обеспечила бы Ираку доходы от транзитной торговли. Для северного маршрута нефтепровода магистраль Багдад-Хайфа не имела столь существенного значения, так как трасса прошла бы в 100 милях от действовавших сирийских линий. С учетом французских планов соединения транспортной системы Сирии с Северной Персией через Мосул, это означало, что сирийские железные дороги перетянут на себя основной грузопоток между Средиземным морем и Персидским заливом. Багдадская железная дорога также гарантировала Ираку оказание британской военной помощи, переброску войск и техники в кратчайшие сроки, без задержки от окружного пути через Суэцкий канал, Красное море и Персидский залив. В случае нападения на Ирак одного из его соседей, Франция и Сирия, даже оставаясь нейтральными, могли отказать в использовании своих транспортных линий. Поэтому Багдад подчеркивал, что железная дорога к Средиземному морю должна проходить по территориям его союзников8.

      Таким образом, вопрос о маршруте нефтепровода оказался тесно связан с проблемами развития коммуникаций на Ближнем Востоке, повлек за собой рост напряженности во франко-иракских отношениях и продемонстрировал наличие острых англо-французских противоречий в рамках военно-стратегического соперничества двух держав в регионе. "ИПК" склонялась в пользу сирийского маршрута как самого короткого, экономичного и безопасного, а также не хотела увязывать сооружение нефтепровода с железнодорожным строительством. Компания считала, что высокие расходы на реализацию обоих проектов увеличат себестоимость иракской нефти, сделав ее неконкурентной на мировых рынках, особенно в условиях экономической депрессии9. Но "ИПК" была лишена свободы действий, а для правительств, стоявших за спиной ее владельцев, иракская концессия прежде всего имела политическое значение, поэтому практическое разрешение вопроса об условиях транзита нефти зависело от расклада сил на международной арене.

      Проблемы, связанные с предоставлением Ираку независимости и пересмотром концессии "ИПК", осложнились новыми факторами. "БОД", натолкнувшись на отказ Багдада вести переговоры, подала в Лигу Наций три петиции. Она заявляла, что в Ираке имеет место преднамеренная задержка разработки уникальных месторождений нефти, протестовала против нарушения принципа "открытых дверей" на мандатных территориях и требовала аннулирования нефтяных прав "ИПК" ввиду невыполнения последней условий концессии. "БОД" также извещала о том, что приобрела статус многонациональной компании путем расширения состава своих участников за счет итальянской полуправительственной компании "Ациенда Дженерале Италиана Петроли" ("АДЖИП") и финансово-промышленных групп Германии, Швейцарии и Франции10. "Эта перегруппировка сил произведена с прицелом на Женеву и сулит нам массу проблем, - считали в британских правительственных кругах. - Курьез ситуации заключается в том, что концессия "ТПК" 1925 г. была добыта в результате многочисленных интриг. В случае с "БОД" (комбинация британских, французских, итальянских, германских и швейцарских интересов) история повторяется, и вновь ставка делается на патриотические чувства каждого правительства"11.

      "БОД" успешно использовала слабые места национальной нефтяной политики Германии, Италии и Франции с тем, чтобы заручиться поддержкой на правительственном уровне и получить выход на рынки сбыта. Но Лондон категорически отказывался сотрудничать с "БОД", не желая открывать Берлину и Риму доступ в британскую сферу влияния. В поисках поддержки британского правительства английские владельцы "БОД" порой переходили к методам шантажа, угрожая отказаться от контрольного пакета акций в пользу французских, американских или сирийских потенциальных партнеров и приобрести преимущества по сравнению с "ИПК" в силу более широкого состава иностранных акционеров12.

      Тот факт, что "БОД" сумела заинтересовать правительства Германии и Италии, означал, что компания приобрела влиятельных союзников в Женеве в лице германских и итальянских дипломатов. Берлин и Рим с момента своего членства в Лиге Наций отличались настойчивостью в вопросах свободного доступа к источникам сырья. Грядущая ликвидация мандатного режима в Ираке позволяла возродить проблему на этот раз уже повторного "открытия дверей" на Ближний Восток.

      Из 14 территорий, включенных в состав мандатной системы, Ирак был первым претендентом на статус независимого государства. Лига Наций столкнулась со сложностями, поскольку речь шла о создании прецедента. Задача определения принципиальных (применимых в дальнейшем для других мандатных стран) и специфических (отражающих конкретный случай Ирака) условий отмены мандата была поручена Постоянной мандатной комиссии (ПМК), которая сразу связала предоставление Ираку независимости с вопросом о перспективах развития его нефтяных ресурсов.

      Нефтяная политика Англии в Ираке подвергалась острой критике на сессиях ПМК с осени 1929 г. до весны 1932 г. Представители Германии, Италии и Швейцарии акцентировали внимание на политических и международных аспектах дела, обвиняли державу-мандатария в нарушении принципа экономического равенства на мандатных территориях и указывали, что условия концессии "ИПК" позволяют компании не только не разрабатывать иракскую нефть, но и исключить возможность ее эксплуатации другими фирмами.

      Эффективным инструментом давления европейских держав, добивавшихся ликвидации британской нефтяной монополии в Ираке, стала болезненная проблема религиозных и национальных меньшинств. Ассирийцы и ряд курдских племен выступили против отмены мандата и отказывались переходить под юрисдикцию арабского правительства, поставив под сомнение его способность обеспечить их права. Протест тысяч христиан Мосульского района поддерживала Франция как традиционная защитница христианских общин на Ближнем Востоке. Французские дипломаты убеждали ПМК в том, что Ирак не готов к независимости, и такой преждевременный шаг может серьезно стеснить положение западных держав в других мандатных странах. Действия Парижа в значительной степени были нацелены на разрушение англо-американского альянса в мосульском нефтяном вопросе, вынуждали Лондон к уступкам при выборе маршрута нефтепровода, а также свидетельствовали о стремлении Франции увеличить свою долю участия в нефтяных предприятиях Ирака за счет концессии "БОД". ПМК предлагала учредить пост Постоянного представителя Лиги Наций в Ираке, направить в страну независимых экспертов и создать в Мосуле анклавы для меньшинств. Англия оказалась в весьма стесненных условиях: в своих отчетах она никогда не упоминала о неблагополучной ситуации в северных провинциях Ирака13.

      Подписание 30 июня 1930 г. англо-иракского союзного договора вызвало новый всплеск критики в адрес Великобритании, которую обвиняли в создании монопольной сферы влияния в Ираке14. Лондону вновь давали понять, что положительное решение вопроса об отмене мандата на Ирак зависит от его уступчивости в нефтяных делах. "Великобритания не могла игнорировать эти угрозы, так как в случае неудачи Ирак получил бы другого мандатария", - считает немецкий исследователь Г. Мейхер; он указывает, что нефтяной фактор был основополагающим в позиции Германии и Италии в период, когда решался вопрос об эмансипации Ирака, и отмечает, что в 1931 г. Берлин и особенно Рим перешли к открытому шантажу15. Этот тезис подтверждают материалы британских архивов. Так, например, в разговоре с британским Верховным комиссаром в Багдаде итальянский поверенный в делах сообщил, что его правительство не заинтересовано ни в отправке миссии Лиги Наций в Ирак, ни в тех вопросах, что были поставлены на сессиях ПМК, и главный мотив Италии - получить долю в разработке иракской нефти. Летом 1930 г. в Риме короля Фейсала официально известили, что пока "БОД" не получит нефтяную концессию, Италия будет препятствовать вступлению Ирака в Лигу Наций16.

      Международный ажиотаж вокруг нефтяных ресурсов страны придавал правительству Ирака уверенность при переговорах с "ИПК": южный маршрут нефтепровода и сооружение железной дороги на Хайфу были включены в перечень обязательных условий ревизии нефтяного соглашения 1925 г. Решение мотивировалось тем, что "ИПК", располагая практически неограниченными финансовыми и техническими ресурсами, способна в короткие сроки построить нефтепровод и железную дорогу, которые станут основой экономического процветания Ирака. Кроме того, новый договор обеспечивал бюджет страны крупными валютными доходами задолго до начала экспорта нефти17.

      Франция пыталась снять возражения Багдада против сирийского маршрута нефтепровода. Израильский исследователь И. Рабинович на материалах французской дипломатической переписки убедительно доказывает, что в Париже видели прямую связь между вопросом о транспортировке иракской нефти и претензиями Фейсала на сирийский трон. Идея возвращения Хашимитов в Дамаск широко использовалась арабскими националистами и являлась одной из ключевых в идеологии панарабизма.

      Париж считал Фейсала и его семью инструментом антифранцузской политики Англии на Ближнем Востоке и, стремясь получить тактические преимущества, время от времени соглашался обсуждать возможности установления монархии в Сирии18.

      10 января 1931 г. французское правительство известило Багдад о своей готовности "просить Али, брата Фейсала, взойти на трон в Сирии". Король скептически воспринял эту инициативу, посчитав, что "она замешана на нефтяных делах" и "нацелена на установление французского контроля над выходом иракской нефти к Средиземному морю". Фейсал предполагал, что пока не решится вопрос о транзите, французы будут делать заманчивые для Али предложения, которые они не собираются выполнять19.

      "ИПК", со своей стороны, выдвинула компромиссное предложение о строительстве нефтепровода с двумя ветками на Триполи и Хайфу. Это увеличивало объем инвестиций на 2 млн. ф.ст., но финансовые аспекты дела уже не принимались в расчет. Идея компромисса принадлежала американцам, что свидетельствовало об изменении соотношения сил в "ИПК". Когда Международный нефтяной картель начал на практике осуществлять принципы Акнакаррийского соглашения, в частности принцип прикрепления рынков сбыта к географически тяготеющим к ним нефтедобывающим центрам, стало очевидно, что для Европы и стран Средиземноморья иракская нефть может дать бесспорную экономию на фрахте. Помимо коммерческих преимуществ, она имела стратегическое значение. Поставки американской, румынской, советской, персидской, ост-индской нефти в средиземноморский регион осуществлялись через узкие каналы (Суэц, Дарданеллы, Гибралтар) и оказывались под угрозой закрытия во время войны. Американские владельцы "ИПК" теперь видели в Ираке не только точку опоры на Ближнем Востоке, но и производственную базу для усиления своих позиций на европейских и ближневосточных рынках, а также основу для дальнейшей экспансии в восточном полушарии. Поэтому в начале 1930-х годов в своей борьбе за увеличение темпов разработки иракской нефти Франция получила союзника в лице влиятельных американских нефтяных трестов.

      В конце января 1931 г. в Лондоне признали, что сложившееся в Женеве и Багдаде положение является критическим, и Англии следует пойти на уступки. Британское правительство приняло два решения, кардинально менявших стратегию отмены мандата на Ирак: во-первых, любой ценой сохранить фундаментальный альянс с Францией на Ближнем Востоке; во-вторых, допустить к иракской нефти Германию и Италию. Верховному комиссару в Ираке были даны указания использовать все имеющиеся средства давления с тем, чтобы добиться согласия иракского правительства на строительство нефтепровода с двумя ветками равной мощности и форсировать выдачу концессии "БОД". Лондон обещал компенсировать Ираку политические издержки такого компромисса финансовой помощью в строительстве Багдадской железной дороги20.

      Новое соглашение с "ИПК" было подписано 24 марта 1931 г. Компания получила нефтяные права в провинциях Мосул и Багдад на восточном берегу Тигра и освободилась от всех обязательств, связанных с политикой "открытых дверей" и сооружением железной дороги на Хайфу. Права на эксплуатацию территорий к западу от р. Тигр были переданы "БОД" 20 апреля 1932 г. Выдача нефтяных концессий двум многонациональным компаниям давала Ираку сильные аргументы в пользу отмены мандата. Согласие Лондона пойти на компромисс и допустить к иракским нефтяным ресурсам аутсайдеров обеспечило благоприятную атмосферу в Женеве. 3 октября 1932 г. Ассамблея Лиги Наций единогласно решила предоставить Ираку независимость. При этом вопрос о гарантиях прав национальных и религиозных меньшинств остался открытым. Лидеры ассирийских племен стали договариваться с Парижем о переселении своего народа в Сирию под защиту французского мандата, предоставляя тем самым французам дополнительный аргумент в пользу сохранения мандатных режимов в полиэтничном Леванте. Попытка перехода беженцев через ирако-сирийскую границу привела к кровавой развязке. В кампании массового истребления ассирийцев принимали участие иракские правительственные войска, курды и арабские кочевые племена Сирийской пустыни21. Англия была вынуждена оказать военную помощь Багдаду в подавлении ассирийских выступлений22. Германия, Италия и Франция одобрили действия Лондона. В частности, германские дипломаты в Женеве и Багдаде получили указания не вмешиваться в ассирийский вопрос и способствовать примирению между Англией и Ираком. В ходе беседы главы германской дипломатической миссии в Багдаде Ф. Гроббы с Ф. Хэмфри стороны согласились в том, что восстановление стабильности и порядка является непременным условием успешного продвижения германских экономических интересов в Ираке, и в этом деле Лондону и Берлину следует действовать сообща23.

      Ассирийская резня серьезно подорвала авторитет Ирака в глазах мирового сообщества, продемонстрировала политическую незрелость молодого арабского государства, получившего чрезмерно большие права. Это играло на руку британским имперским интересам: теперь с повестки дня на долгое время снимался вопрос о пересмотре неравноправных отношений между Ираком и Англией. Великобританию не вполне устраивала цена, которую ей пришлось заплатить за смену формы своего контроля в Ираке: политика "открытых дверей" вместо полной ликвидации была заменена режимом наибольшего благоприятствования для стран-членов Лиги Наций, к разработке иракской нефти был допущен аутсайдер - "БОД", за спиной которой стояли интересы правительств Италии и Германии.

      Кроме того, усугубились проблемы меньшинств, что привело к политической дестабилизации на севере Ирака, в нефтеносных провинциях страны, где разворачивала свою деятельность "ИПК". В этой связи Лондон пытался убедить мировую общественность в том, что Ирак не готов к независимости, и бывший мандатарий снимает с себя ответственность за все последствия недальновидных решений Лиги Наций.

      Нефтепровод к Средиземному морю был построен в рекордно короткие сроки. Осенью 1934 г. иракская нефть вышла на мировые рынки. Когда западный мир начал постепенно оправляться от экономического кризиса 1929 - 1933 гг., добыча нефти в Ираке стала быстро расти и в 1935 г. достигла 3,67 млн. т. Ирак занял восьмое место среди главных стран-производителей (1,6% мировой добычи). Однако мощность нефтепровода (4 млн. т в год) ограничивала экспортные возможности Ирака, что позволило "ИПК" установить контроль над уровнем нефтедобычи и приостановить ее дальнейший рост. Иракская нефть поступила на мировой рынок в период глубокой депрессии, перепроизводства, низких цен и больших запасов на складах.

      Мировая общественность удивлялась той поспешности, с какой был проложен нефтепровод. Главная причина скрывалась в военно-политических мотивах Англии и Франции. Нефтепровод в целом был приспособлен для военных нужд. Насосные станции, оборудованные новейшими образцами радиотелеграфной и телефонной связи, взлетно-посадочными полосами, мастерскими, жилыми и складскими помещениями, стали базами для военно-воздушных и сухопутных сил. Локализация станций также свидетельствовала о превалировании стратегических аспектов при проектировании маршрута. Посадочные площадки вдоль линий позволяли производить сосредоточение авиации, применять ее против повстанцев и предотвращать набеги местных племен.

      Новым звеном в деле обеспечения возможных военных операций на Ближнем Востоке стало строительство современных портов в Хайфе и Триполи, которые в случае необходимости могли быть использованы в качестве военно-морских баз и мест высадки сухопутных войск. Территории, по которым прокладывался нефтепровод, со всеми прилегавшими районами от Персидского залива до Средиземного моря являлись не только подступом к Индии, но фактически превращались в плацдарм для ведения военных действий против СССР, Турции и Персии. В этом деле также особая роль отводилась железнодорожному строительству. Англия пыталась предотвратить распространение советского влияния в восточной части британской сферы интересов и создать угрозу нефтепромыслам Баку и Батуму - конечному пункту бакинского нефтепровода. Установление контроля над нефтяными ресурсами Персии и Ирака объективно порождало конфликт Великобритании с Советским Союзом, ставшим благодаря бакинской нефти важным фактором мировой нефтяной политики24.

      Таким образом, сооружение иракского нефтепровода стало составной частью широкомасштабных мероприятий Англии и Франции по укреплению своих стратегических позиций на Ближнем Востоке. Это свидетельствовало о нарастании противоречий между двумя державами и, в то же время, о наличии совместных военных планов в отношении СССР. Вместе с тем англо-французское соперничество в арабских странах не приняло острой формы также и в силу того, что Францию в большей степени беспокоила активизация Италии в Средиземном море. Англию же занимали вопросы, связанные с подавлением курдского восстания под руководством М. Барзани, налаживанием отношений с Ибн Саудом и стабилизацией ситуации в Персии. Кроме того, Уайтхолл при содействии "ИПК" взял курс на вытеснение из Ирака германского и итальянского нефтяного капитала. Финансово-политическая подстраховка, оказанная "БОД" правительством Веймарской республики, а затем приход нацистов к власти указывали на возрождение интереса Германии к Ближнему Востоку и его тесную связь с нефтяной политикой. Новые тенденции во внешнеполитическом курсе Ирака, Ирана, Египта, Сирии и Турции укрепляли опасения Лондона в возможности сближения Германии с националистическими лидерами региона. Это был мощный стимул к тому, чтобы британское правительство мобилизовало весь свой защитный механизм. Нефтяная дипломатия на Ближнем Востоке вступила в новую фазу.

      Англия избрала путь финансового прессинга: банки лондонского Сити стали сворачивать свои дела с "БОД". Тактика действий против опасного конкурента также предусматривала использование и усугубление франко-итальянских противоречий в Средиземноморье и итало-германского соперничества в вопросах получения промышленных и военных заказов в Ираке. Кроме того, Англия выдвинула идею сотрудничества в Средиземном море и предприняла шаги к сближению с Италией. Муссолини понимал, что Лондон намерен использовать итальянцев против германского нефтяного капитала в Ираке, но перспектива британской поддержки в условиях разгорающегося конфликта в Абиссинии оказалась более привлекательной. В марте 1935 г. в ходе очередной эмиссии уставного капитала "БОД" усилиями правительств Италии и Англии итальянская группа получила контрольный пакет акций25. Для Лондона и Рима мощным стимулом к этим действиям стало введение в Германии всеобщей воинской повинности и официальное заявление Берлина о форсированном наращивании вооруженных сил. Это предполагало колоссальный рост нефтяных потребностей. Со временем Германия была бы вынуждена решать вопрос об установлении контроля над крупными источниками нефти, расположенными вне ее границ.

      С приходом Гитлера к власти нефтяная политика стала приобретать преимущественные позиции в рамках военно-стратегической программы нацистского правительства, но до осени 1936 г. она находилась в стадии формирования. Рейх делал выбор между синтетическим и природным топливом, апробируя различные методы самообеспечения нефтепродуктами. Первоначально германским владельцам "БОД" было отказано в валютных кредитах на разработку концессии в Ираке, строительство нефтепровода Гайяра - Александретта и скупку британских и французских акций.

      Чем был вызван отказ германского руководства и лично Гитлера в укреплении немецких позиций в "БОД" в 1933 - 1935 гг.? Завоеванию "мирового господства арийской расы" должны были предшествовать создание германской континентальной империи, захват европейской части СССР. Это сводило фокус германских интересов к установлению "великой экономической сферы" в Юго-Восточной Европе, которая обеспечила бы военно-экономические нужды рейха. Первый этап экспансии, по возможности, должен был осуществляться в союзе с Великобританией и Италией. Создание такого альянса предполагало взаимное признание сфер влияния: Германия могла получить "свободу рук" в континентальной Европе, Италия - шанс на создание своей Средиземноморской империи. Поэтому обеим державам следовало сдерживать свои амбиции в сфере британских интересов. Восточные страны, граничащие с СССР (Турция, Иран, Афганистан), занимали особое место в плане гитлеровской экспансии на восток. Германское руководство стремилось избежать преждевременного конфликта с Англией и не инвестировать валютные резервы в предприятия на враждебной британской территории. Эта стратегическая установка ограничивала возможности активизации экономических связей Германии с Ираком и арабскими странами26.

      Колониальная война в Восточной Африке выявила просчеты в нефтяной политике Италии, которая не могла обеспечить гарантированных поставок топлива. Ситуацию усугубили попытки Лиги Наций ввести нефтяные санкции против агрессора. Германия, казалось, непричастная к итало-абиссинскому конфликту, была вынуждена покупать нефтепродукты по ценам военного времени. Нефтяные проблемы Италии, да и самой Германии, возникшие во время войны в Италии в Абиссинии, стали для Берлина уроком. Произошла дальнейшая трансформация германской нефтяной политики: отношение германских правящих кругов к "БОД" изменилось. Мосульская нефть, хотя и не давала Германии желаемой нефтяной независимости, все же могла внести весомый вклад в обеспечение рейха стратегическим сырьем27.

      Важный политический аспект концессии "БОД" заключался в возможности использовать ее в борьбе с мировыми нефтяными трестами, потеснить их позиции не только в Ираке, но и в нефтедобывающих странах Центральной и Южной Америки. Нефтедобывающие страны приобретали для Германии особую значимость в условиях нараставшего конфликта между великими державами. Осенью 1935 г. Берлин одобрил меры, нацеленные на укрепление германских позиций в "БОД" за счет скупки итальянского холдинга при поддержке британских держателей. В этой связи германские акционеры начали переговоры с англо-американской нефтяной группой Баргесс-Дэвис, владевшей сетью нефтеперерабатывающих заводов в Европе. Взаимный интерес Дэвиса и немецкого промышленного капитала основывался на стремлении проводить совместную политику противодействия "ИПК". Американский магнат Дэвис, действуя через немцев, стремился к слиянию мексиканской и иракской нефтяных концессий и хотел получить доступ к арабской нефти и право на снабжение нефтяного рынка Германии, который рос в связи с подготовкой к войне. Дэвис планировал сначала скупить итальянский пакет акций, затем объединиться с германскими владельцами "БОД" и создать новую нефтяную компанию, которая поставляла бы сырую нефть из Ирака и Мексики в Европу на перерабатывающие заводы, независимые от мировых нефтяных трестов28.

      В 1935 г. интерес к экспорту нефти "БОД" стали также проявлять Каир и Анкара. Египет был самой старой нефтедобывающей страной Арабского Востока и задумывался о самостоятельной нефтяной политике. В ноябре 1935 г. египетское правительство приступило к разработке проекта государственной нефтяной монополии, который предусматривал строительство национального нефтеперегонного завода и снабжение страны собственными нефтепродуктами. Доступ египетского капитала к нефтяным источникам Мосула путем приобретения пакета акций "БОД" в значительной степени облегчал решение этой задачи. Речь шла об атаке на монопольные позиции английской группы "Шелл" на нефтяном рынке Египта. Кроме того, успех Каира мог вдохновить Ирак, который строил аналогичные схемы освобождения от монополии "ИПК". Анкара, в свою очередь, выступила с идеей создания независимого регионального нефтяного рынка недорогих нефтепродуктов местного производства. Кроме Турции в этот рынок вошли бы Египет и Ирак. Лондон констатировал, что с учетом наметившегося ирако-турецкого сотрудничества не только в нефтедобыче, но и в сфере железнодорожного строительства, в регионе складывался антибританский Восточный блок. Образование этого блока могло бы привести к краху "Соглашения о красной черте", что представляло прямую угрозу стратегическим позициям Англии на Ближнем Востоке. В сложившихся условиях Лондон в своей политике, направленной против "БОД", должен был учитывать регионально-политические риски и проявлять еще большую осторожность29.

      Лондон позволил "ИПК" захватить "БОД": установление связей между американским нефтяным капиталом и германскими промышленниками не оставляло Британии иного выбора. Весной 1936 г. усилиями правительств Англии и Италии итальянский холдинг в "БОД" был увеличен до 75%, а затем скуплен через филиал "АИНК"30, которая действовала как акционер "ИПК". Решающую роль в этой трансакции сыграла итало-абиссинская война. Италия получала нефтепродукты из районов, находившихся под британским контролем, взамен на отказ от нефтяной концессии в Ираке. Перспектива приобретения итальянской доли участия в "БОД" стала одной из главных причин сдержанной позиции Лондона в отношении нефтяных санкций Лиги Наций против агрессора. Летом 1936 г. в ходе судебного разбирательства "ИПК" убрала из состава "БОД" немецкую группу и нейтрализовала ее американских партнеров. Британские независимые акционеры и франко-швейцарский капитал ушли из иракской концессии, получив денежную компенсацию31.

      Крах "БОД" как многонациональной нефтяной компании по времени совпал с провозглашением Гитлером четырехлетнего плана подготовки Германии к войне за расширение своего "жизненного пространства". Ключевой проблемой военной экономики рейха было ее обеспечение сырьем. В качестве главного объекта агрессии рассматривался богатый сырьевыми ресурсами СССР. По мнению германских исследователей, неудачная попытка нацистского рейха получить доступ к иракской нефти через "БОД" стала одной из предпосылок кавказского похода 1941 - 1942 гг.32

      В связи со сменой, владельцев "БОД" стали оправдываться худшие опасения иракского правительства. "ИПК" сразу же приостановила выплату нефтяных отчислений с обеих концессий, ссылаясь на многочисленные разрушения хайфской линии нефтепровода. Это был эффективный метод давления Англии на Багдад, который в 1936 г. поддерживал восставших арабов Палестины33. В 1938 г. "ИПК" добилась от иракских властей предоставления ей нефтяной концессии на юге страны. Таким образом, к концу 1930-х годов "ИПК" и ее филиалы установили монополию в нефтяном деле Ирака, закрыв аутсайдерам доступ к нефтяным ресурсам страны.

      Однако Вторая мировая война придала новый вектор развитию нефтяной дипломатии на Ближнем Востоке. Нефтяной фактор являлся одним из ключевых в стратегии и тактике воюющих держав. Правительство Франции, продолжая придерживаться курса на нефтяную независимость, потребовало включить Ирак в число главных поставщиков сырой нефти для союзников и в этой связи предлагало провести реконструкцию нефтепровода и удвоить объемы иракского нефтяного экспорта. Хотя нефть Ирака являлась главным источником снабжения британского военно-морского флота в Восточном Средиземноморье, Англия все же отдавала приоритет более крупным и развитым нефтепромыслам соседнего Ирана, которые поставляли для британской армии и авиации высококачественное горючее. Поэтому Лондон блокировал инициативу Франции34.

      10 июня 1940 г. Италия вступила в войну на стороне Германии и закрыла Центральное Средиземноморье для кораблей союзников. На следующий день "ИПК", действуя по инструкции Лондона и с согласия Парижа, перекрыла северную ветку нефтепровода, поскольку транспортировка нефти из Триполи в Европу теперь была исключена. Компания также сократила выход иракской нефти в Хайфу до 792 тыс. т в год, до уровня нефтяных потребностей британского флота, базировавшегося в восточной части Средиземного моря. В результате принятых мер уровень нефтяного производства в Ираке снизился на 16,45%; в 1940 г. это был самый высокий в мире показатель падения добычи нефти. Ввиду ограничения нефтяного экспорта, отчисления "ИПК" и ее филиалов в иракскую казну сократились на треть. Это вызвало волну негодования в политических и военных кругах Ирака, которые были возмущены тем, что решение о сокращении экспорта нефти было принято без согласования с Багдадом и без компенсации за потерянные доходы. Ситуацию накалили события, связанные с капитуляцией Франции: Лондон секвестрировал французскую долю участия в "ИПК" и передал ее под британскую опеку. Вывоз иракской нефти оказался под полным британским контролем35.

      Действия Англии и "ИПК" в июне 1940 г. укрепили радикально настроенные националистические круги Ирака в их стремлении к переориентации внешнеполитического курса Багдада на сотрудничество с державами "оси". В результате нарастания в Ираке антибританских и прогерманских настроений, прихода к власти националистической оппозиции во главе с Р. А. Гайлани и военных неудач Англии весной и летом 1940 г., англо-иракские отношения вошли в полосу затяжного кризиса.

      Германская угроза и рост национализма в Ираке способствовали трансформации британской нефтяной политики. Для сохранения своего влияния в регионе Англия нуждалась в сильных союзниках. Выбор ограничивался двумя великими державами - СССР и США, с интересами которых Англии также необходимо было считаться. Политико-стратегические цели США на Ближнем Востоке были закамуфлированы экономическими интересами, а СССР воспринимался как опасный политический соперник. Поэтому Лондон сделал ставку на сотрудничество с США, выразив готовность пойти на уступки в вопросах продвижения американских нефтяных интересов в арабских странах.

      Осенью 1940 г. британские директора "ИПК" инициировали в Нью-Йорке переговоры о передаче американским партнерам французской доли участия в иракских нефтяных концессиях. Однако госдепартамент США отклонил британское предложение, считая, что этот шаг крайне негативно повлияет на расстановку политических сил во Франции. Продукция Ирака покрывала 35% французских потребностей в нефти. "ИПК" также имела множество концессий за пределами Ирака, что в перспективе допускало Францию к нефтяным предприятиям арабских стран36. В случае утраты французского пакета акций в "ИПК" правительство Виши не упустило бы возможности обвинить Ш. де Голля в том, что он торгует национальными интересами Франции ради установления англосаксонского мира. Напротив, возврат французских прав в "ИПК" после войны мог весьма серьезно укрепить авторитет гол-листов, сотрудничавших с Англией и США. На переговорах в Нью-Йорке, которые продолжались больше года, также обсуждался вопрос о передаче Италии французской доли участия в иракской нефти. Однако Лондон и Вашингтон в конечном итоге отвергли и эту идею, поскольку за такую цену вряд ли можно было купить выход Италии из "оси"37.

      Курс на захват экономически важных территорий не вызывал разногласий в руководстве "третьего рейха"; противоречия возникали лишь по поводу очередности этапов агрессии. В июле 1940 г. Гитлер принял принципиальное решение о нападении на СССР. Но некоторые представители военных и политических кругов Германии считали правильным нанесение первоначального удара на Ближнем Востоке. По их мнению, рейху прежде всего следовало бы захватить иракскую нефть, чтобы обеспечить последующие операции вермахта. Иракский плацдарм также мог быть использован против британской Индии и СССР. Обстоятельством, облегчавшим оккупацию Ирака и соседних стран, был подъем антибританских настроений на арабском Востоке. Однако Германии было не под силу решение главных задач континентальной стратегии в Европе одновременно с развертыванием активных действий в Средиземноморье и на Ближнем Востоке. Поход на СССР и захват Северной и Восточной Африки могли открыть державам "оси" дорогу к Индийскому океану. Пока же эти планы были туманны и противоречивы. В то же время, Германия могла бы получить ряд стратегических преимуществ в случае открытия в Ираке второго фронта против Англии. Поэтому осенью 1940 г. Берлин взял курс на установление тесных контактов с иракскими националистами, но это было лишь политической тактикой в общей стратегии борьбы Германии с Англией38.

      Лондон, со своей стороны, стал разрабатывать широкий спектр мер экономического, политического и военного характера, чтобы не допустить расширения театра военных действий в зону персидского залива39. Наряду с германской угрозой, британская дипломатия также была встревожена активизацией советской внешней политики в зоне Персидского залива, связывая это с визитом Молотова в Германию 12 - 13 ноября 1940 г. Однако проект соглашения о разграничении сфер влияния между участниками Тройственного пакта и СССР, предложенный Риббентропом, не был реализован. Тем не менее, следует признать тот факт, что тактика германской стороны, стремившейся выяснить долгосрочные политические цели советского руководства, строилась на том, что тогда Сталин считал именно Англию потенциальным противником СССР. Германской делегации не удалось втянуть советских дипломатов в обсуждение проблем, связанных с разделом Британской империи, но определенные выводы Берлин сделал. Молотов не стал комментировать предположение Риббентропа о том, что "центр территориальных аспираций СССР лежит в направлении на Юг, к Индийскому океану". Однако через две недели уже в Москве он фактически повторил этот тезис, заявив, что советская сфера влияния должна простираться южнее Баку и Батума в сторону Персидского залива40.

      Косвенная ссылка Молотова на нефтяные районы СССР объясняет причину особого внимания советского правительства к территориям, расположенным к югу от советских границ. СССР не имел проблем с минеральными ресурсами, но советское руководство было весьма заинтересовано в том, чтобы в смежных с нефтеносным Кавказом районах было спокойно. Иными словами, интерес СССР к Персидскому заливу был обусловлен скорее стратегическими и политическими мотивами, нежели желанием получить доступ к его нефтяным источникам. В этой связи иракский специалист по нефтяной экономике Ф. Дж. Чалаби41 отмечал, что советской дипломатии приходилось наверстывать упущенное в предыдущие десятилетия время, что объективно ограничивало масштабы ее деятельности. В силу указанных причин СССР не мог стать активным игроком в борьбе за иракскую нефть накануне и в годы Второй мировой войны. Но, при любом раскладе, державам, заинтересованным в Ближнем Востоке, теперь следовало принимать в расчет советский фактор.

      Англия и Германия стремились использовать советские внешнеполитические интересы, чтобы привлечь на свою сторону правительства стран Ближнего и Среднего Востока42. 1 апреля 1941 г. в Ираке произошел военный переворот. Армейские лидеры поручили Гайлани сформировать новый кабинет. Это был открытый вызов Англии на фоне военных успехов Германии в Северной Африке, Греции и Западной Европе. Лондон не сомневался, что за Гайлани стоят Берлин и Рим. Версия о том, что державы "оси" срежиссировали антибританское восстание в Ираке, была широко представлена в литературе. Вместе с тем, авторитетные исследователи считают, что переворот был обусловлен кризисом в англо-иракских отношениях, доминированием националистических групп в политической и армейской элите Ирака, а также угрозой расширения мировой войны в зону Персидского залива43. Германия в силу своих стратегических и экономических, в том числе нефтяных интересов внимательно следила за развитием событий в Ираке. Переворот в Багдаде не был неожиданностью для нее. Однако, поддерживая иракских националистов как потенциального союзника в деле сокрушения британского господства на Ближнем Востоке, германское руководство было не готово к масштабному вмешательству в арабские дела, особенно в свете последних приготовлений к нападению на СССР44.

      Нефтяной фактор был одним из ключевых в военной стратегии Германии. Недостаток сырья, в частности нефти, являлся слабым звеном в военной экономике стран "оси". Могла ли нефть Ирака разрешить нефтяные проблемы Германии и Италии в случае, если бы последние предприняли успешную военную кампанию на Ближнем Востоке? Для ответа на этот вопрос по указанию руководства третьего рейха эксперты подготовили ряд статистических обзоров и аналитических записок. В них подчеркивалось исключительное значение иракской нефти для ведения наступательных операций на Ближнем Востоке, в Восточном Средиземноморье и Красном море. Вместе с тем, было очевидно, что в случае германской угрозы британские войска попытаются уничтожить имеющиеся в арабских странах нефтяные объекты. Если бы Германии и удалось захватить действующие нефтепромыслы Ирака, вставал бы вопрос доставки иракской нефти на германские и итальянские базы в условиях, когда транспортные пути находились под контролем Англии, Турции и СССР. Кроме того, с учетом географического расположения Ирака в зону военных действий непременно были бы втянуты страны Леванта и Персидского залива. Иными словами, Германии следовало разработать концепцию широкомасштабной войны на Ближнем Востоке45. Поэтому единственным шансом пополнить германские запасы горючего являлся захват советской нефти46.

      В связи с военным переворотом в Багдаде британское правительство приняло решение о вводе войск в Ирак, но желание сместить кабинет Гайлани не являлось главным побудительным мотивом. Анализ материалов британской межведомственной переписки приводит к выводу о том, что в первую очередь Англия руководствовалась принципами своей военной стратегии, в рамках которой стремилась укрепить безопасность военно-воздушной базы и порта в Басре, а также защитить нефтепромыслы Северного Ирака и Южного Ирана. Оккупация Ирака позволяла приступить к масштабным мероприятиям по демонтажу его нефтяных объектов. Это вынудило бы Германию на время отказаться от продвижения на Ближний Восток и направить удар на другой нефтеносный район - советский Кавказ. Разрушение иракской нефтяной промышленности могло способствовать втягиванию Германии в войну против СССР. При этом с военно-воздушных баз в Ираке планировалось нанести бомбовые удары по нефтепромыслам Баку в случае их захвата Германией. Для Англии это был важный фактор в ее стратегическом раскладе, поскольку агрессора следовало лишить доступа к нефтяным ресурсам47.

      После установления британского военного контроля над Ираком на нефтепромыслах страны развернулись масштабные работы по консервации продуктивных скважин, демонтажу и эвакуации движимого оборудования и материалов, которые проводились без согласия и уведомления иракских властей48. С учетом принятых мер, очевидно, что Англия была готова разрушить весь нефтяной сектор Ирака, если бы британским войскам пришлось покидать страну. В то же время Англия надеялась удержать Ирак, поэтому старалась не нанести серьезный ущерб его экономике и не придерживалась тактики "выжженной земли". Но следует учитывать, что союзники должны были предотвратить захват иракской нефти державами "оси". Однако все, что было сделано в этом отношении оккупационными властями и "ИПК", расценивалось как проявление антииракской политики и объективно вело к росту напряженности в отношениях между Ираком и Англией.

      * * *
      Таким образом, в силу своего стратегического положения и нефтяного потенциала Ирак в 1928 - 1941 гг. фактически стал заложником конфликтов между западными державами, каждая из которых пыталась использовать Багдад в качестве разменной монеты в своих сложных, многоходовых дипломатических комбинациях и отводила иракской нефти особую роль в борьбе за сферы влияния на Ближнем Востоке.

      Зигзаги международной и региональной политики объективно не позволяли Ираку окончательно решить проблему транспортировки своей нефти к рынкам сбыта. Нет оснований утверждать, что если бы на рубеже 1920-x - l930-х годов выбор был сделан в пользу единственного сирийского маршрута нефтепровода, у Ирака появились бы новые исторические альтернативы.

      Хотя Багдад санкционировал выдачу нескольких нефтяных концессий, охвативших в конечном итоге всю территорию Ирака, следует особо отметить, что этот процесс завершился до того, как страна приобрела независимость и вступила в Лигу Наций49. Этот фактор стал одним из ключевых в развитии нефтяного сектора иракской экономики, он предопределял специфику политической и экономической истории страны, а также оказывал влияние на изменения в региональном балансе сил, как в рассматриваемый период, так и в последующие десятилетия.
      В поисках путей создания национальной нефтяной промышленности как основы экономического возрождения иракское правительство столкнулось с проблемой выбора между монополией и соперничеством иностранных нефтяных компаний. В 1920-е - 1930-е годы в мире существовало всего несколько крупных корпораций, способных осваивать новые нефтеносные районы Ближнего Востока. У Багдада не было оснований ожидать, что эти фирмы будут соперничать между собой, а не предпочтут действовать сообща. Кроме того, разработка новых месторождений максимально быстрыми темпами в тех условиях привела бы к падению мировых цен на нефть и сокращению нефтяных доходов правительств стран-производителей.

      С учетом низкого образовательного уровня населения Ирака в целом, отсутствия профессиональных кадров и управленческого опыта, а также политической нестабильности в стране, нет причин полагать, что быстрый рост доходов от продажи нефти на мировом рынке привел бы Ирак к ускорению темпов экономического развития.

      Следует признать, что в определенной степени иностранные нефтяные монополии действовали в интересах Ирака, обеспечивая его высокими доходами от продажи небольших партий нефти, тем самым, сохраняя национальные минеральные ресурсы и закладывая базу для долгосрочного экономического развития страны. Однако данный результат был скорее побочной производной общей коммерческой стратегии "ИПК", при разработке которой национальные интересы нефтедобывающей страны не относились к числу приоритетных. Багдад рассчитывал, что нефтяные доходы станут главным и самым крупным источником пополнения золотовалютного запаса государства, поэтому разработка и реализация программ экономической модернизации в первую очередь связывалась с форсированным развитием нефтяного сектора и подготовкой к проведению самостоятельной нефтяной политики. Но вопросы определения объемов нефтяного экспорта, цен на нефть или выбора покупателя оставались вне компетенции иракского правительства; оно не могло влиять на процесс принятия решений в этой области. Ключевую роль играл тот факт, что в распоряжении нефтяных компаний находились финансовые и технические ресурсы, квалифицированный персонал, информация, выход на мировые рынки. Стремясь ускорить развитие национального нефтяного сектора, иракские власти стали использовать те же методы, что правительства и нефтяные компании стран Запада - политический прессинг и угрозы, лоббирование и подкуп, блеф и двойные стандарты.

      Специфика нефтяной дипломатии также была непосредственно связана со структурой "ИПК". Компания состояла из четырех национальных групп, каждая из которых стремилась проводить собственную коммерческую политику и при этом должна была оставаться в рамках внешнеполитического курса своей страны. Это создавало специфические проблемы для иракских властей и объективно ставило Ирак в более неблагоприятные условия по сравнению с другими странами региона, где монополию приобретал гомогенный иностранный капитал. Вместе с тем, хотя "ИПК" являлась многонациональной компанией, фактически это была британская фирма. Все ключевые посты в правлении "ИПК" и ее филиалов занимали англичане; большая часть материалов и оборудования для нефтепромыслов производилась на британских заводах. Тесные контакты, координация действий и обмен информацией между "ИПК" и официальным Лондоном происходили на регулярной основе как до, так и после получения Ираком независимости. Высшие британские чиновники всегда подчеркивали, что "ИПК" никоим образом не связана с британским правительством, однако документы британских ведомственных архивов опровергают этот тезис. Англосаксонские компаньоны в обмен на дипломатическую помощь в иракских делах всегда поддерживали британское правительство в реализации его политико-стратегических интересов в Ираке и во всем регионе.

      Иракцы были недовольны засильем иностранного капитала в нефтяной отрасли и британским вмешательством во внутренние дела страны. Националистические круги Ирака акцентировали свое внимание на британском характере "ИПК" и ее доминировании в нефтяной промышленности. В итоге "ИПК" стала одним из символов ограничения независимости Ирака. Вместе с тем, следует признать, что проблема ликвидации британского контроля привлекала иракских националистов больше, чем нарастание сепаратистских тенденций в стране, соперничество гражданских и военных лидеров, активное вмешательство армии в политическую жизнь. Все эти факторы в большей степени, чем непрямое британское влияние, уводили страну на неблагоприятный путь развития. Популизм политиков фактически дезориентировал иракскую общественность.

      Вряд ли можно согласиться с мнением о том, что если бы в Ираке оперировали несколько нефтяных компаний из различных стран, воздействие нефтяного фактора на политическую жизнь страны было бы меньше. Также нельзя утверждать, что все проблемы современного иракского общества восходят к временам мандата Лиги Наций, являются результатом "поспешной" эмансипации страны или связаны исключительно с ее богатыми нефтяными ресурсами. С 1932 г. круг претендентов на иракскую нефть постоянно расширялся, порождая массу рецептов решения иракской проблемы, вплоть до прямого военного вмешательства. Именно реалии международной и региональной политики, а также комплекс причин внутреннего порядка не позволили Ираку успешно реализовать свой экономический потенциал.

      ПРИМЕЧАНИЯ

      1. The Middle East and the North Africa in World Politics. A Documentary Records, v. 2. London, 1979, p. 401 - 411.
      2. National Archives of the Great Britain, Public Record Office (далее - NAGB PRO), Foreign Office (далее - FO) 371/1783 l, E4540/487/25; FO 371/18925, E7269/9269/65; Venn F. Oil Diplomacy in the Twentieth Century. London, 1986, p. 18.
      3. Penrose E. The Large International Firms in Developing Countries. London, 1968, p. 57 - 58; Stocking G.W. Middle East Oil. A Study in Political and Economic Controversy. Nasville, 1970, p. 126 - 128; Blair J. The Control of Oil. New York, 1976, p. 141; Kokxhoorn N. Oil and Politics: The Domestic Roots of US Expansion in the Middle East. Bern, 1977, p. 46 - 49, 51 - 53; Miller A.D. Search for Security: Saudi Arabian Oil and American Foreign Policy, 1939 - 1949. Chapel Hill, 1980, p. 12, 220.
      4. NAGB PRO, FO 371/16042, Е697/250/93; Colonial Office (далее - СО) 730/147/1, f. 68354A; СО 730/158/8, f. 78354B, р. 1.
      5. Silverfarb D. Britain's Informal Empire in the Middle East. Oxford, 1986, p. 11 - 22; Tripp Ch. A History of Iraq. Cambridge, 2002, p. 61 - 65; Fieldhouse D. Western Imperialism in the Middle East 1914 - 1948. Oxford, 2006, p. 94 - 97.
      6. 8 июня 1929 г. "ТПК" сменила свое название на "Ирак Петролеум Компани, Лтд" - "ИПК".
      7. NAGB PRO, СО 730/147/1, f. 68354A.
      8. NAGB PRO, СО 730/146, f. 68354B, р. 1; СО 730/158/6, f. 78354, р. 3; СО 730/158/9, f. 78354В, р. 2; СО 730/158/10, f. 78354В, р. 3; FO 371/16042, Е697/250/93.
      9. Dobbs H. Mosul Oil and the Pipe-Line. - Nineteenth Century and After. September 1930, p. 281 - 282, 285, 289; Gulbenkian N. Pantaraxia. London, 1965, p. 160, 162.
      10. Minutes of the 18th Session of the Permanent Mandates Commission. Geneva, 1930,p. 177 - 180; Minutes of the 19th Session of the Permanent Mandates Commission. Geneva, 1930, p. 177 - 178.
      11. NAGB PRO, CO 730/158/7, f. 78354A.
      12. Ibidem.
      13. Ibid., СО 730/154/2, f. 78124; СО 730/160/2, f. 88001B; Minutes of the 18th Session..., p. 80 - 81, 157, 182 - 184; Minutes of the 19th Session..., p. 70 - 71, 78 - 90, 90 - 96, 102 - 103, 122 - 124, 150 - 156, 177 - 184, 207 - 208; Minutes of the 20th Session of Permanent Mandates Commission. Geneva, 1931, p. 118, 223 - 228.
      14. The League from Year to Year (October 1, 1929 - September 30, 1930). Geneva, 1931, p. 154 - 156.
      15. Meicher H. Die Politik und das Ol im Nahen Osten, Bd. 1. Stuttgart, 1980, S. 38 - 39, 147 - 149.
      16. NAGB PRO, FO 371/15308, E3993/5/93; CO 730/158/9, f. 78354B, p. 2.
      17. Ibid., CO 730/158/8, f. 78354B, p. 1.
      18. Rabinovich I. Oil and Local Politics: The French-Iraqi Negotiations of Early 1930s. - The Great Powers in the Middle East, 1919 - 1939. New York - London, 1988, p. 173 - 181.
      19. NAGB PRO, CO 730/160/6, f. 88001, p. 1. Опасения Фейсала оправдались быстро. Помимо Али, Париж также предложил сирийский трон шерифу Али Хайдару, члену конкурировавшей ветви Хашимитской фамилии, и одному из сыновей Ибн Сауда. Затем последовала серия интриг: каждый из претендентов пытался сделать Франции выгодные предложения.
      20. Ibid., СО 730/160/2, f. 88001B; СО 730/160/3, f. 88001C.
      21. The Near East and India, 14 September 1933, p. 754; Economist, 26 August 1933, p. 405 - 406.
      22. Иракские националисты видели в разгроме ассирийцев символ ослабления Великобритании, и это подогревало их желание продолжать борьбу против бывшего мандатария. -Silverfarb. Op. cit., p. 44 - 46; Grobba F. Die Manner und Machte im Orient. Oottingen, 1967, S. 81 - 82; The Near East and India, 27 September 1934, p. 754.
      23. Grobba F. Op. cit., S. 84.
      24. NAGB PRO, СО 732/54/9, f. 98075; СО 732/59/7, f. 18175; СО 732/59/8, f. 18175/1; СО 730/62/2, f. 18269; Air Ministry (далее - AIR) 2/1239.
      25. Grobba F. Op. cit., s. 93.
      26. Hillgruber A. The Third Reich and the Near and Middle East, 1933 - 1939. - The Great Powers in the Middle East, 1919 - 1939. New York, London, 1988, p. 274 - 275.
      27. Grobba F. Op. cit., S. 94.
      28. NAGB PRO, FO 371/20007, Е956/Е1627/479/93, Е2591/Е2866/479/93.
      29. Ibid., FO 371/20002, Е7016/Е7245/132/93; FO 371/20007, E2317/3321/479/93.
      30. В 1935 г. "АПНК" была переименована в "Англо-иранскую нефтяную компанию" - "АИНК".
      31. NAGB PRO, FO 371/20007, Е2866/Е3030/479/93, Е4067/Е4441/479/93.
      32. Meicher H. Op. cit., S. 106 - 107; Geschichte und Gesellschaft, Bd. 2. Gottingen, 1976, S. 35 - 65, 66 - 88.
      33. NAGB PRO, FO 371/20012, Е7037/1393/93; FO 371/20800, Е1449/65/93.
      34. Ibid., FO 371/24557, Е1093/Е1125/225/93, Е1218/Е1259/225/93, Е1322/Е1435/225/93.
      35. Ibid., FO 371/24547, E2129/213/65; FO 371/24556, E2198/203/93; FO 371/24557, E2647/225/93; FO 371/24561, E2349/1452/93.
      36. Филиалы "ИПК" вели разведку в Западной, Юго-Восточной и Восточной Аравии, Катаре, Палестине, Сирии, Ливане, Трансиордании и на острове Кипр.
      37. Meicher H. Op. cit, Bd. 2, S. 61 - 62.
      38. Schroder B. Deutschland und der Mittlere Osten im Zweiten Weltkrieg. Gottingen, 1975, S. 31.
      39. NAGB PRO, FO 371/24549, E3093/2107/65.
      40. Документы внешней политики, т. 23, кн. 2. М., 1998, с. 72, 136.
      41. Интервью д-ра Ф. Дж. Чалаби автору статьи от 4 апреля 2008 г. Чалаби занимал руководящие посты в нефтяных и финансовых департаментах правительства Ирака (1968 - 1976), в секретариате ОАПЕК и ОПЕК (1976 - 1983), исполнял обязанности Генерального секретаря ОПЕК (1983 - 1988); с 1989 г. - исполнительный директор Центра глобальных энергетических исследований в Лондоне.
      42. NAGB PRO, FO 371/24562, Е2910/2910/93.
      43. Мирский Г. Ирак в смутное время. М., 1961, с. 161 - 162; Warner G. Iraq and Syria 1941. London, 1974, p. 88, 94; Shikara A. Iraqi Politics 1921 - 1941. London, 1987, p. 175; Penrose E. Op. cit, p. 100 - 101; Tripp Ch. Op. cit., p. 103 - 105.
      44. Schroder B. Op. cit., S. 31, 66, 143; Hirszowicz L. The Third Reich and the Arab East. London, 1966, p. 40 - 41, 86 - 94.
      45. Die Bedeutung des Irak-Ols fur die Kriegsfuhrung im Vorderen Orient. Berlin, 5.03.1941. - Meicher H. Op. cit., Bd. 2. Stuttgart, 1990, S. 57 - 59; Erdol in Europa und im Nahen Orient. Berlin, 1940; Die Erdolfelder des Iraq. Berlin, 1941.
      46. Дашичев В. И. Банкротство стратегии германского фашизма, т. 2. М., 1973, с. 146; Yergin D. The Prize. The Epic Quest for Oil, Money and Power. New York, 1991, p. 334 - 336.
      47. NAGB PRO, FO 371/24559, E2004/495/93; FO 371/27064, E1456/1/93; FO 371/27066, E1609/1/93, E1623/1/93; FO 371/27073, E2737/1/93; FO 371/27104, E3973/1627/93; War Office (далее - WO) 201/1325; AIR 23/5853; AIR 8/497.
      48. NAGB PRO, FO 371/27093, E1715/E1942/166/93; FO 371/27096, E363/E3374/227/93; WO 201/1431; WO 201/1519; AIR 8/497.
      49. Исключение составляла концессия "ИПК" в Бассорском вилайете, но ее условия были аналогичны концессии "БОД", полученной еще до отмены британского мандата на Ирак.

      Новая и новейшая история, № 6, 2009, C. 32-50.
    • Карл Иосифович Ярошинский
      By Saygo
      А. А. ФУРСЕНКО. РУССКИЙ ВАНДЕРБИЛЬТ

      Одной из виднейших фигур финансовой олигархии предреволюционной России был К. И. Ярошинский. Изучение деятельности его концерна позволяет глубже понять взаимоотношения российских и западных финансистов в 1917 г., некоторые аспекты финансовой подоплеки контрреволюции и антисоветской военной интервенции. Деятельность концерна Ярошинского уже привлекала внимание советских историков1. Однако подробные обстоятельства его функционирования в 1917 - 1918 гг. стали известны только после публикации книги британского журналиста М. Кеттла, написанной с привлечением материалов английского Военного кабинета, министерства иностранных дел и разведки. Представляя эту книгу читателям, издательство отмечало, что автор исследовал "попытки союзников предупредить, а затем и повернуть вспять большевистскую революцию"2. Данные Кеттла подтверждаются документами ЦГИА СССР, ранее не полностью введенными в научный оборот или вообще не использовавшимися.



      Карл Иосифович Ярошинский был выходцем из семьи польских помещиков, владевших крупными имениями в районе Винницы. В 1834 г. Ярошинских возвели в дворянское звание. В 1911 г. при посещении Киева Николаем II брат Карла Франц был произведен в камер-юнкеры, что приблизило Ярошинских к придворным кругам3. Используя новые связи, они активно занялись предпринимательской деятельностью и в годы предвоенного промышленного подъема, а затем первой мировой войны значительно увеличили свое состояние. На март 1916 г. состояние К. Ярошинского оценивалось им самим в 26,1 млн. рублей. В апреле 1916 г. при содействии крупнейшего столичного банка, Русско-Азиатского, он купил одно из ведущих финансовых учреждений - Русский Торгово-промышленный коммерческий банк.

      Когда в 1916 г. возникло объединение провинциальных банков в форме Союзного банка, вице-председателем его правления стал Ярошинский4. К тому времени он переехал в Петроград и поселился в одном из дворцовых особняков на Морской улице (дом Половцова). Знавший Ярошинского шведский финансист У. Ашберг писал, что тот "через Распутина завязал мощные связи среди русских аристократов, и поговаривали, что он должен жениться на одной из царских дочерей"5. О близости Ярошинского к распутинскому кружку и его контактах с царской семьей писал также в своих мемуарах П. М. Быков, который как председатель Екатеринбургского Совета рабочих и солдатских депутатов был хорошо осведомлен о последних месяцах жизни Романовых (царская семья провела их в Екатеринбурге)6. По словам Ашберга, Ярошинский участвовал в спекуляциях акциями на фондовой бирже, надеясь установить контроль и над другими банками. Жонглируя средствами банков, он в конечном итоге оказался в состоянии проводить крупные финансово-экономические операции и стал одним из самых мощных в России финансовых магнатов.

      После свержения самодержавия Ярошинский, лишившись поддержки царского двора, не умерил свой пыл по части спекулятивно-предпринимательских действий и сумел провести ряд крупных сделок. Наиболее важной из них было приобретение столичного Русского для внешней торговли банка, который владел двумя сахарными компаниями, страховой фирмой и финансировал хлебное дело в Поволжье. Эту операцию Ярошинский осуществил вместе с петроградским Международным коммерческим банком, контролировавшим хлебную торговлю на Юге, крупнейшие угольные шахты и металлургические предприятия страны. "В связи с последствиями военных действий и изменившимся положением в стране (Февральской революцией. - А. Ф. ), необходимостью объединения и взаимной помощи в дальнейшей деятельности Русского торгово-промышленного банка, петроградского Международного" коммерческого банка и Русского для внешней торговли банка, - гласил составленный по этому поводу меморандум, - Русский торгово-промышленный банк образовал консорциум для покупки и последующей реализации акций Русского для внешней торговли банка"7. Под контролем Ярошинского оказалось несколько десятков металлургических, механических, текстильных, пароходных, железнодорожных, сахарных и других предприятий страны.

      Следивший за деятельностью Ярошинского британский консул в Одессе восхищался его способностями, отмечая, однако, что тот "часто испытывал нужду в средствах из-за нехватки наличных денег"8. Хотя Ярошинский продолжал пользоваться кредитом у Русско-Азиатского банка и получал у него многомиллионные ссуды, он брал деньги взаймы и за границей, в частности подписал соглашение с лондонским "Бритиш бэнк оф форин трейд" и установил тесный контакт с "Лондон Сити энд Мидленд бэнк", который стал впоследствии его главным британским контрагентом. В июне 1916 г. Ярошинский при содействии Ашберга попытался заключить соглашение о крупном займе с американскими капиталистами, которые предоставили бы группе русских промышленников, возглавленной Ярошинским, "капиталы в размере до 100 млн. руб. на нужды русской промышленности и торговли" сроком на пять-лет9. "Он пригласил меня к себе во дворец, - вспоминал Ашберг, - и рассказал о своих обширных планах эксплуатации природных богатств России. Он сказал: "Для этого мне нужен займ из-за границы"10.

      Согласно проекту соглашения, американские капиталисты должны были бы выдавать необходимые суммы полностью или частями при предоставлении им соответствующего обеспечения, в качестве которого Ярошинский предлагал паи сахарных предприятий, входивших в его сферу влияния, что в общей сложности составляло около 50% всей русской сахарной промышленности, а также "акции разных русских коммерческих и промышленных предприятий, закладные на уже существующие и приобретаемые земли, фабрики и другую недвижимость, а в случае надобности и первоклассный вексельный портфель". Этот проект, однако, оказалось невозможным реализовать (видимо, потому, что Ашберга из-за его германских связей выслали из России)11.

      Финансовые трудности не помешали дальнейшему обогащению Ярошинского. Преграду на его пути поставила лишь Октябрьская революция. Неудивительно, что он оказался в числе самых ярых врагов Советской власти. 30 ноября 1917 г. состоялась встреча Ярошинского с лидером Частного совещания членов Государственной думы М. В. Родзянко, во время которой зашла речь о финансовой помощи белому движению, после чего Ярошинский стал регулярно посещать конспиративную явку на квартире дельца и авантюриста, участвовавшего в охоте за концессиями на Дальнем Востоке, В. М. Вонлярлярского. Здесь Ярошинский встречался не только с деятелями российской контрреволюции, но и с английскими представителями, которые стремились изыскать "каналы финансирования белых армий на Юге", а в долгосрочной перспективе - обеспечить английскому капиталу "господствующее положение в экономике России"12.

      Одним из главных партнеров Ярошинского стал английский комиссионер Х. Э. Ф. Лич. Он приехал в Россию в 1912 г., после обучения бухгалтерскому делу в Манчестере и инженерному в Гамбурге, женился на уроженке Ростова-на-Дону и занялся нефтяным делом, в котором быстро преуспел. В условиях предвоенного промышленного подъема он неплохо заработал, сначала в нефтяной компании, а затем на посреднических операциях. "Лишь немногие знали, что в течение многих лет он был британским секретным агентом"13. Вместе с другим английским подданным Лич основал посредническую фирму "Лич и Файербрэйс", а после Октябрьской революции возглавил британское пропагандистское бюро "Космос", финансировавшее контрреволюционную пропаганду в Москве и Петрограде и размещавшееся в здании Британского посольства.

      Хотя Вонлярлярский утверждал, что Ярошинский впервые познакомился с Личем у него на квартире, по-видимому, они знали друг друга раньше. О встречах с Ярошинским и выработке совместного плана скупки акций и облигаций русских банков в связи с "сильным падением цен на все акции и процентные бумаги" Лич доложил британскому послу Дж. Бьюкенену14. Тот поручил поближе познакомиться с Ярошинским офицеру военной миссии полковнику Т. Кизу, который был сотрудником Интеллидженс сервис, но более высокого ранга, имея за плечами опыт работы в Индии, затем в районе Персидского залива в качестве резидента английской разведки, наконец с 1916 г. в России15.

      Киз попросил Лича устроить ему встречу с Ярошинским. Она состоялась опять-таки на квартире Вонлярлярского, и Ярошинский заявил Кизу, что если Лондон выделит 200 млн. руб., то получит полный контроль над Русским для внешней торговли банком, петроградским Международным коммерческим, Русским торгово-промышленным коммерческим, Волжско-Камским коммерческим и Сибирским торговым банками; это позволит основать затем на Юге Казачий банк, который займется финансированием А. М. Каледина и М. В. Алексеева. Кизу проект понравился, и он сообщил о нем Бьюкенену. До того как определить окончательное отношение к делу, посол захотел выслушать мнение бывших царских министров, "которым он безусловно доверял". Вонлярлярский писал, что этими лицами были министр финансов, затем министр иностранных дел Н. Н. Покровский и председатель Совета министров А. Ф. Трепов, а по данным Кеттла, ими были Н. Н. Покровский и министр земледелия А. В. Кривошеин. Оба лица, к которым обратился Бьюкенен, ответили, что "считают проект Ярошинского заслуживающим серьезного внимания"16. Как уже отмечали советские исследователи, "свои расходы английские капиталисты рассчитывали возместить сторицей путем разного рода связанных с Россией финансовых махинаций"17.

      В начале декабря 1917 г. в Лондон было отправлено подробное изложение проекта Ярошинского, имя которого в целях конспирации не упоминалось. Ожидалось, что санкция последует немедленно, но ответа не поступало. Проявляя нетерпение, Ярошинский встретился с Личем и попросил передать Кизу, что ему срочно нужны 6 млн. для завершения операции по покупке Русского для внешней торговли банка. Лич постарался напугать шефов: если сумма выделена не будет, банк могут купить немцы. Не успев по болезни довести дело до конца, Лич перепоручил его своему партнеру Файербрэйсу. Последний обратился к советнику британского посольства по экономическим вопросам Ф. Линдлею. Тот отказал в содействии. Тогда Файербрэйс поехал к управляющему Русско-английским банком Г. О. Бененсону и договорился о краткосрочной ссуде. Когда Файербрэйс сообщил об этом Линдлею, тот рассвирепел, т. к. питал неприязнь к Бененсону, и на этот раз дал гарантию уплаты требуемой суммы британским посольством. "С тех пор, - отмечает Кеттл, - вопрос о финансировании Ярошинского в целях основания Казачьего банка оказался неразрывно связан с попытками Англии использовать его в качестве агента для по
      лучения контроля британского правительства над всеми основными банками? России"18.

      14 (27) декабря 1917 г. Советское правительство издало декрет о национализации частных банков, их объединении с Государственным банком и создании единого Народного банка Российской Республики19. Выступая в тот день на заседании, ВЦИК, В. И. Ленин говорил: "Мы хотели идти по пути соглашения с банками,., но они затеяли саботаж небывалого размера, и практика привела нас к тому, чтобы провести контроль иными мерами"; возвращаясь к этому вопросу на III Всероссийском съезде Советов, Ленин отмечал: "Мы поступили попросту... Мы сказали: у нас есть вооруженные рабочие и крестьяне. Они должны сегодня утром занять все частные банки... И после того, как они это сделают, когда уже власть будет в наших руках, лишь после этого мы обсудим, какие нам принять меры"; утром банки были заняты, а "вечером ЦИК вынес постановление: "Банки объявляются национальной собственностью", - произошло огосударствление, обобществление банкового дела, передача его в руки Советской власти"20. 23 января (5 февраля)" 1918 г. последовал "Декрет о конфискации акционерных капиталов бывших частных банков", согласно которому собственные капиталы частных банков переходила в руки Народного банка "на основе полной конфискации", причем "все банковские акции аннулируются и всякая выплата дивидендов по ним безусловно прекращается"21.

      Советское правительство поставило вне закона махинации банкиров и их связи с иностранными посольствами, однако спекулятивные сделки продолжали тайно заключаться22. 15 января из Лондона поступила телеграмма с распоряжением любыми средствами немедленно перевести белогвардейской Добровольческой армии на Юге 15 млн. рублей. В ответ на обращение Киза к Ярошинскому по этому поводу последний выразил готовность помочь, но напомнил, что выработанный ими совместно проект до сих пор не санкционирован английским правительством (хотя обещанные ему Линдлеем в декабре 6 млн. руб. уже были получены чеками на 181800 ф. ст.). 17 января Киз телеграфировал в Лондон, что настаивает на положительном решении вопроса о предоставлении Ярошинскому эквивалентного" 200 млн. руб. займа в фунтах стерлингов для покупки пяти главных русских банков с последующим открытием Казачьего банка, который и ассигновал бы силам контрреволюции на Юге 15 млн. рублей23.

      Этот вопрос был поставлен на обсуждение лондонского кабинета 21 января в присутствии прибывших из Петрограда Бьюкенена и военного атташе генерала А. Нокса. Сама идея не вызвала возражений, однако министр финансов Б. Лоу заявил, что "испытывает некоторое затруднение" в выдаче аванса незнакомому лицу. На это Нокс заметил: "Возможно, под незнакомым капиталистом имеется в виду Поляков". Кеттл высказывает предположение, что догадка Нокса умышленно была использована присутствовавшим на заседании кабинета пресс-секретарем премьер-министра У. Сазерлендом24, покровительствовавшим сотруднику британской военной миссии генерала Пуля А. Е. Лессингу, близко сошедшемуся с Владимиром Поляковым, внуком крупного банкира-предпринимателя Л. С. Полякова. Ранее В. Поляков был инженером-путейцем, потом стал членом правления Сибирского банка, а с октября 1917 г. - финансовым советником британского посольства в Петрограде25.

      22 января британский министр иностранных дел А. Дж. Бальфур поручил отправить в Петроград телеграмму на имя Линдлея для передачи Кизу в ответ на его запрос от 17 января: "Правительство так озабочено предоставлением немедленной финансовой помощи нашим друзьям, что если аванс может быть использован в целях оказания немедленного содействия им, при условии, что неназванный финансист - это П., правительство санкционирует предложение. Как видите, мы готовы действовать целиком в соответствии с вашим советом"26. Киз и Линдлей пришли в замешательство. Они не могли понять, откуда взялся некто П. Ведь не П., а Ярошинский, не дожидаясь санкции Лондона, продвигал задуманный проект имеющимися у него собственными средствами.

      Ярошинский встретил сообщение из Лондона взрывом негодования, а В. Поляков, когда ему показали проект соглашения о предоставлении Ярошинскому займа на 200 млн. руб. из 3,5% годовых, сказал, что больше одной десятой этой суммы Ярошинскому давать не следует, причем не из 3,5%, а из 5,25% годовых. Пуль и Киз уговорили Ярошинского принять урезанный вариант. Давая согласие, тот предупредил, что англичанам придется довольствоваться тремя банками, над которыми практически уже установлен его контроль: Русским торгово-промышленным коммерческим, петроградским Международным коммерческим и Русским для внешней торговли. В качестве залога под заем Ярошинский дал согласие выдать промышленные акции на 35 млн. руб. (40 тыс. в акциях фирмы "Русская нефть", 12 тыс. - нефтяной компании "Тер-Акопов" и 30 тыс. - Ачинско-Минусинской железной дороги)27.

      Пока шла эта возня, Лич изыскивал способ срочно передать 15 млн. руб. Добровольческой армии. Положение белогвардейцев на Юге к тому времени ухудшилось28. Искали контрагента, чтобы поручить ему осуществление банковских операций и ведение отчетности. Сначала решили обратиться к услугам нефтяной компании Детердинга в Баку, затем остановились на небольшой нефтяной фирме "Премиер Ойл энд Пайплайн К°", с которой был связан Лич, представлявший ее интересы в качестве юрисконсульта. Ярошинский выдал Личу чек на 15 млн. руб., предназначенный для управляющего "Премиер Ойл энд Пайплайн К°" Дж. Перкинса, который находился в Киеве. Лич отправил тому секретное предписание передать деньги Алексееву через прибывшего из Румынии английского военного эмиссара генерала де Кандолла. Одновременно Ярошинский распорядился, чтобы контролируемый им Киевский частный коммерческий банк открыл счет на 15 млн. руб. проектируемому в Екатеринодаре Казачьему банку29.

      Вскоре в Лондон стали поступать сообщения о реализации сделки с Ярошинским. В. Поляков уговорил управляющего Сибирским банком Н. Х. Денисова продать находившийся в его руках контрольный пакет акций Кизу за 15 млн. руб. при условии, что эта сумма будет выплачена в фунтах стерлингов; затем Поляков посетил председателя совета правления Сибирского банка В. В. Тарновского и потребовал, чтобы тот покинул свой пост, сообщив, что весь пакет принадлежавших Денисову акций продан англичанам и что это влечет за собой назначение председателем данного совета британского представителя30. В середине февраля контракт о покупке Сибирского банка был заключен. По-видимому, Киз осуществил покупку без полномочий из Лондона и без ведома миссии Пуля. Скорее всего, это была "операция Интеллидженс сервис, проведенная в величайшей спешке"31. Вообще, согласно Кизу, переговоры велись в строжайшей тайне, поскольку оказалось "невозможным встречаться с кем-либо по финансовым вопросам, кроме как по ночам"; "обычно выбирались квартиры с двумя выходами на разные улицы"; Киз "всякий раз" менял внешность, надевая "разные пальто и шапки"32.

      Дальнейший ход событий, однако, резко изменил планы Ярошинского и его за рубежных контрагентов. В результате подписания Советской Россией Брестского мира с Германией 3 марта 1918 г. надежды британских представителей на установление контроля "над большей частью экономики России" померкли. А вскоре Красная Армия освободила от белогвардейцев Дон33. Хотя Ярошинский продолжал конспиративные встречи с Личем, остававшимся в Петрограде, основное внимание он теперь переключил на прибывшее в Москву в конце марта германское посольство В. Мирбаха, которого попытался прельстить теми же обещаниями, что и англичан. "Кто бы ни овладел положением, союзники или немцы, - писал по этому поводу Вонлярлярский, - Ярошинский, а следовательно и я, сохранили бы круппое финансовое положение в России, так как в то время масса промышленных предприятий была сосредоточена в банках, большинством акций которых владел Ярошинский"34.

      "Ярошинский развил прямо-таки титаническую программу", - сообщал в Берлин Мирбах: он обещал передать немцам контроль не только над находившимся в его распоряжении "полностью американизированным банковским аппаратом", но и обеспечить им "всю власть над российским правительством", "держать министров в подчинении, обезвредить противников, финансировать партии" и предоставить газетные тресты; эти обещания "кажутся фантастическими", но, "принимая во внимание многочисленные сведения" о влиянии Ярошинского, его предложения "не следует отклонять". Кроме того, "Карл Иосифович фон Ярошинский" (так его назвал Мирбах) заявил, что "больше всего он желает - и лучше раньше, чем позже, - вступления германских войск и монарха, к стопам которого вновь покорно припадет святая Русь"35.

      В белоэмигрантской литературе Ярошинского называли одним из "трех всадников Апокалипсиса"; он же сам в 1917 - 1918 гг. именовал себя "русским Вандербильтом"36. Однако проектам самозваного распорядителя народной собственности не суждено было осуществиться. В июле 1918 г. Ярошинский бежал за границу. Почти одновременно бежал и Лич. Обосновался Ярошинский во Франции. В печати промелькнуло сообщение, что он появлялся в кулуарах Парижской мирной конференции. Последние известные нам данные о его деятельности содержатся в документах французского банка "Сосьете женераль" за 1919 г., когда Ярошинский участвовал в проведенной на Парижской бирже операции по увеличению на 10 млн. руб. капитала Русско-Азиатского банка, который был практически реорганизован во французское предприятие, а его отделения в Китае, Индии, Франции и Англии были переданы Франко-Азиатскому банку. Ярошинский совместно с "Сосьете женераль" и Парижско-Нидерландским банком выступил в качестве акционера-учредителя, причем всю операцию назвали "делом группы Ярошинского". Он положил тогда на стол как вступительный взнос скупленные в свое время контрольные пакеты акций Русского Торгово-промышленного коммерческого, петроградского Международного коммерческого, Русского для внешней торговли и Киевского частного коммерческого банков37.

      В 1925 г. парижские отделения Русско-Азиатского и петроградского Международного коммерческого банков были слиты в "Европейский банк", который в соответствии с актом о национализации 1917 - 1918 гг. был подчинен Госбанку СССР38 . Дальнейшие следы Ярошинского затерялись. Российская карьера "русского Вандербильта" навсегда закончилась.

      ПРИМЕЧАНИЯ

      1. Шемякин И. Н. О некоторых экономических предпосылках Великой Октябрьской социалистической революции (Из истории финансового капитала в России). В кн.: Социалистические преобразования в СССР и их экономические предпосылки. М. 1959; Китанина Т. М. Военно-инфляционные концерны в России, 1914 - 1917. Л. 1967; Ганелиы Р. Ш. Советско-американские отношения в конце 1917 - начале 1918 г. Л. 1975; Иоффе Г. З. Крах российской монархической контрреволюции. М. 1977; Думова Н. Г., Трухановский В. Г. Уинстон Черчилль и империалистическая интервенция в Советскую Россию. В кн.: Исторический опыт Великого Октября. М. 1986.
      2. Kettle M. The Allies and the Russian Collapse. Lnd. 1981.
      3. ЦГИА СССР, ф. 1343, оп. 37, д. 29277, л. 3; ф. 472, оп. 45, д. 10.
      4. Шемякин И. Н. Ук. соч., с. 61 - 64, 66 - 69.
      5. Ashberg O. En vandrande jude fran Glasbruksgaten. Stockholm. 1946, s. 352- 353.
      6. Быков П. М. Последние дни Романовых. М. - Л. 1930, с. 62.
      7. ЦГИА СССР, ф. 634, оп. 1, д. 257, л. 1; Китанина Т. М. Ук. соч., с. 146.
      8. Kettle M. Op. cit., p. 135.
      9. ЦГИА СССР, ф. 630, оп. 2, д. 776, лл. 26, 54, 61, 62; д. 782, лл. 3 - 5, 26; д. 783,. л. 1; ф. 1102, оп. 3, д. 1350, лл. 1 - 2.
      10. Aschberg O. Op. cit., s. 354.
      11. ЦГИА СССР, ф. 630, оп. 2, д. 783, лл. 1 - 2; Ганелин Р. Ш. Россия и США. М. -Л. 1969, с. 69, 111 - 112.
      12. Kettle M. Op. cit., p. 202.
      13. Ibid., p. 136.
      14. Вонлярлярский В. М. Мои воспоминания 1852 - 1939 гг. Берлин. 1939, с. 227 - 228.
      15. Kettle M. Op. cit., p. 137.
      16. Вонлярлярский В. М. Ук. соч., с. 228 - 229.
      17. Думова Н. Г., Трухановский В. Г. Ук. соч., с. 177.
      18. Kettle M. Op. cit, p. 144.
      19. Декреты Советской власти. Т. I. М. 1957, с. 225, 230; Ирошников М. П. Председатель Совета Народных Комиссаров Вл. Ульянов (Ленин). Л. 1974, с. 127.
      20. Ленин В. И. ПСС. Т. 35, с. 173, 273 - 274.
      21. Декреты Советской власти. Т. I, с. 390; Шепелев Л. Е. Декрет о национализации банков. В кн.: Вспомогательные исторические дисциплины. Т. IX. Л. 1978, с. 283 - 294.
      22. Гиндин А. М. Как большевики национализировали частные банки. М. 1962, с. 102, 127 - 128.
      23. Kettle M. Op. cit., p. 202.
      24. Ibid., p. 205.
      25. Тарновский В. В. История Сибирского торгового банка (1872 - 1917 гг.) - Материалы по истории России в период капитализма. Труды ГИМ, 1976, вып. 46, с. 168.
      26. Kettle M. Op. cit., p. 205.
      27. Ibid., pp. 206 - 207.
      28. Минц И. И. История Великого Октября. Т. 3. М. 1979, с. 458 - 461.
      29. Kettle M. Op. cit., p. 207.
      30. Тарновский В. В. Ук. соч., с. 168.
      31. Kettle M. Op. cit., p. 244.
      32. Ibid., pp. 244 - 245.
      33. Минц И. И. Ук. соч. Т. 3, с. 460 - 461.
      34. Вонлярлярский В. М. Ук. соч., с. 231.
      35. Документы германского посла в Москве Мирбаха. - Вопросы истории, 1971, N 9, с. 127.
      36. Там же.
      37. Эти сведения нам любезно предоставил В. И. Бовыкин, работавший в архиве "Сосьете женераль".
      38. Шепелев Л. Е. Ук. соч., с. 292.

      Вопросы истории. - 1987. - № 10. - С. 183-188.
    • Савва Иванович Мамонтов
      By Saygo
      А. Н. БОХАНОВ. САВВА МАМОНТОВ

      История России богата людьми-созидателями, к числу которых по праву относится и один из крупнейших отечественных предпринимателей конца XIX в. Савва Иванович Мамонтов. Его имя неразрывно связано с реализацией выдающегося для своего времени инженерного проекта - строительством железнодорожной магистрали Ярославль - Архангельск. Однако главная его заслуга перед потомками состоит в другом. Человек щедрой души, яркой самобытности, удивительного эстетического вкуса, высоких нравственных побуждений, он обессмертил свое имя искренним и бескорыстным служением русской культуре. Творческая судьба В. М. Васнецова, М. А. Врубеля, М. М. Ипполитова-Иванова, И. И. Левитана, С. В. Рахманинова, И. Е. Репина, Н. А. Римского-Корсакова, В. А. Серова, К. С. Станиславского, Ф. И. Шаляпина и ряда других великих национальных талантов в той или иной степени переплетена с деятельностью этого купца.


      Портрет железнодорожного магната и мецената искусств Саввы Ивановича Мамонтова. Илья Репин, 1880

      Мамонтову-меценату посвящены специальные исследования1, но о многих сторонах его биографии известно до сих пор сравнительно мало. Жизнь и судьба Саввы Ивановича интересны не только сами по себе, его личность как бы персонифицировала полузабытый ныне феномен российской благотворительности. Длительное время он оставался вне поля зрения советских историков, поэтому и жизнеописания "великолепного Саввы" часто лишены исторического фона, важных временных реалий, придававших делам его особый колорит и значение.

      Мамонтов прожил большую и сложную жизнь. Родился он 2 октября 1841 г. в купеческой семье. Отец, Иван Федорович Мамонтов, с конца 30-х годов XIX в. занимался винным откупным промыслом на Сибирском тракте, в городке Ялуторовске Тобольской губернии. Здесь у него, женатого на купеческой дочери Марии Тихоновне Лахтиной, и появился четвертый ребенок - сын Савва, о чем свидетельствует запись в метрической книге местной Воскресенской церкви2. Кроме него, в семье было еще семь детей: Александра, Федор, Анатолий, Николай, Ольга, Мария, Софья (две последние умерли в детстве).

      В 1849 г. купец первой гильдии (с 1843 г.) И. Ф. Мамонтов переехал в Москву, чтобы возглавить обширное откупное хозяйство Московской губернии, и держал его в своих руках более 10 лет, вплоть до ликвидации откупной системы в 1863 году. Деятельность в Сибири была успешной, и средства позволили жить в первопрестольной на широкую ногу: был арендован роскошный особняк на Первой Мещанской, устраивались званые вечера и балы. Уклад жизни семьи Ивана Федоровича и его брата, тоже купца, Николая Федоровича, переселившегося в Москву из Смоленской губернии и в начале 50-х годов XIX в. основавшего фабрику сургуча и лаков3, существенно отличался от общепринятого в то время в предпринимательской среде. Литература, музыка, театр занимали важное место в жизни многочисленной мамонтовской родни. Даже внешний облик Ивана Федоровича был необычен для лица купеческого звания. Этого предпринимателя "по фотографиям, - заметила его внучатая племянница, дочь П. М. Третьякова, - можно было принять за английского премьера: цилиндр, бритое лицо, изящный костюм"4.

      В то время Мамонтовы еще не имели прочных связей в среде московского купечества. Торговцы и промышленники завидовали богатым откупщикам, не любили их, да и сами они не стремились завоевать расположение местного купеческого общества и даже не причислялись к нему. Николай Федорович значился "мосальским купцом", а Иван Федорович прожил первые годы в Москве в звании "чистопольского первой гильдии купца" и в качестве такового был в 1853 г. возведен в потомственное почетное гражданство5 . В дальнейшем род Мамонтовых занял видное место в московском купеческом мире, а его представители породнились (что являлось одной из форм общественного признания) со многими старинными и влиятельнейшими фамилиями. Уже в начале 60-х годов XIX в. Иван Федорович играл значительную роль в купеческом обществе, в городском управлении6.

      В Москве изменился и характер воспитания детей. У старших сыновей (Федора, Анатолия, Саввы) появился гувернер, выпускник Дерптского университета Ф. Б. Шпехт, который обучал их европейским манерам и иностранным языкам. Но, как и в других купеческих семьях, новое соседствовало со старым: за непослушание и нерадивость "клали на кровать и секли"7.

      В конце 1852 г. умерла Мария Тихоновна. В семье надолго воцарился траур. Иван Федорович с детьми переехал в обширный, но более простой дом на Новой Басманной. Он был серьезно озабочен их будущим и стремился дать им систематическое образование. Анатолий и Савва были помещены во Вторую московскую гимназию на Елоховской улице. Ни особого старания, ни прилежания Савва в гимназии не проявил, и через год отец решил определить его в петербургский Институт Корпуса гражданских инженеров (Горный корпус). В этом выборе сказалась прозорливость Ивана Федоровича, осознавшего на заре железнодорожного строительства и индустриализации важность инженерной профессии.

      Савва и его двоюродные братья Анатолий и Валерьян (младшие сыновья Николая Федоровича) выдержали экзамен и в августе 1854 г. были зачислены в корпус. Питомцы этого учебного заведения получали не только общие и специальные знания, но и военную подготовку; выпускникам присваивался военный чин. Вспоминая об этом периоде своей жизни, Савва Иванович писал: "Странно и чудно мне было попасть в строгий режим военной жизни: маршировки, ружейные приемы и вообще строгое обращение офицеров с детьми"8. Из общеобразовательных предметов преподавали русский, французский и немецкий языки, рисование, географию, древнюю историю, арифметику, алгебру, геометрию, чистописание и закон божий. Савва проучился здесь до января 1856 г. и, как явствует из свидетельства, "был поведения хорошего"9. Сложнее было с прилежанием. Чрезвычайно увлекающийся человек, Савва целиком уходил в те области и дела, которые его начинали интересовать, но часто забывал и игнорировал многое другое, что казалось ему несущественным. Так, очень быстро он выучил немецкий язык и всегда имел по этому предмету только высшие баллы, но по латыни получал лишь двойки и тройки.

      Трудно сказать, как повлияло почти двухлетнее пребывание Саввы в Петербурге на формирование его личности. О том, с кем он дружил, что читал, чем интересовался, как открывал для себя разные стороны жизни северной Пальмиры, сведений не сохранилось. Известно только, что успехами в учебе он не отличался. В апреле 1855 г. Иван Федорович обратился к 14-летнему сыну с письмом-наставлением, в котором высказал свое недовольство и в конце заметил: "Я благословляю тебя, прошу и приказываю бросить лень, учиться хорошо и баллами в успехах показать мне, что ты послушный и заботливый к исполнению отцовских приказаний сын"10.

      Обучение в Горном корпусе оборвалось внезапно: во время эпидемии от скарлатины скоропостижно умер кузен Валерьян, и Иван Федорович забрал сына в Москву, где определил его в четвертый класс Второй гимназии, в которой он учился ранее. Савва и здесь успехами в учебе не отличался11 . В седьмом, выпускном, классе весной 1860 г. взрослый, почти 19-летний, он не выдержал экзамена по латинскому языку, не получил свидетельства и был зачислен во второгодники. И отец, и сын тяжело переживали случившееся. Однако нашлись догадливые люди, порекомендовавшие "удачную комбинацию". Савва поступил в Петербургский университет (свидетельство об окончании гимназии здесь не требовалось, латынь же за него сдал другой юноша), а затем перевелся на юридический факультет Московского университета. Осенью он приступил к занятиям и, как позднее вспоминал, "посещал лекции с большим интересом и с большим вольнодумством"12.

      8 то время Мамонтов уже серьезно увлекся сценическим искусством. Интерес к удивительному миру "чувств, образов и звуков" он проявлял и раньше. Дневник его за 1858 г. содержит множество записей о посещении театральных спектаклей. Гимназист-театрал не только перечислял постановки и ведущих актеров, но и высказывал собственные мнения о качестве пьес и уровне исполнительского мастерства13. Много в дневниковых записях наивных, юношески-максималистских суждений, но они показывают, что театр стал важной и обязательной частью жизни молодого человека. Он бывал на спектаклях охотно и регулярно. Интересовали его разные жанры: опера, балет, водевиль, драма. В доме Мамонтовых не было принято прибегать к запретительным мерам (за редчайшим исключением). Пытаясь добиться нужных результатов и "отвратить от опасных соблазнов", глава семьи действовал убеждением.

      Большую роль в формировании личности Саввы играли его близкие, духовная атмосфера "образованных кругов" общества, к которым принадлежали Мамонтовы. Дневниковые заметки позволяют судить о духовных запросах и времяпрепровождении гимназиста. Подробно описаны им вечера в кругу многочисленной родни в своем доме и у дядюшки Николая Федоровича, на Пресне: дружеские разговоры, музицирование, пение, обсуждение спектаклей и книг. Много в дневнике и других примечательных штрихов жизни молодого Мамонтова. 31 января 1858 г. он записал: "Сегодня утром ходил к Александру (двоюродный брат, Александр Николаевич. - А. Б.) на фабрику, у него был Булахов, он пробовал мой голос, говорит, что у меня баритон и может образоваться хороший голос, если мне им заниматься"14.

      В конце 50-х годов XIX в. Мамонтовы переехали в новый дом на Воронцовом поле (улица Обуха). Было приобретено имение Киреево около Химок, под Москвой, ставшее "родовым гнездом" Мамонтовых на многие годы. В семье царила открытая, доброжелательная атмосфера, не лишенная и общественных интересов. Бурные события российской действительности 50-х - начала 60-х годов XIX в. - Крымская война, смерть Николая I и воцарение Александра II, подготовка "великих реформ" и отмена в 1861 г. крепостного права - способствовали оживлению общественной жизни, вызывали живейший интерес в различных слоях общества. В 1856 г. получили амнистию декабристы, и некоторые из них по прибытии в Москву останавливались в доме Ивана Федоровича15.

      Менялись в России и экономические условия. Раскрепощалась частная инициатива, наиболее дальновидные и предприимчивые представители купечества брались за большие начинания, за осуществление смелых проектов. В число таких людей входил и И. Ф. Мамонтов, который имел близкие деловые отношения с крупнейшим предпринимателем середины XIX в. В. А. Кокоревым, сначала занимавшимся винным откупом в Сибири, а затем возглавившим откупное дело в Петербургской губернии. Еще в конце 40-х годов XIX в. Кокорев начал торговые операции с Персией, был одним из пионеров промышленного освоения Закавказья. Два крупнейших откупщика, В. А. Кокорев и И. Ф. Мамонтов, основали в 1857 г. в Москве Закаспийское торговое товарищество, специализировавшееся первоначально на экспортно- импортных операциях, главным образом с шелком.

      Однако деловые интересы Ивана Федоровича этим не ограничивались. Накопив значительный капитал на откупах, он помещал средства в городскую недвижимость и железнодорожное строительство. При его деятельном личном и финансовом участии построена одна из первых в России Троицкая железная дорога протяженностью 66, верст, связавшая Москву с древним Сергиевым посадом. Концессия была получена в конце 1859 г., а летом 1863 г. на линии началось регулярное движение. Уже в 1865 г. перевезено было 456 тыс. пассажиров, 9,5 млн. пудов различных грузов, а прибыль составила 476 тыс. рублей16. Старший Мамонтов вложил в это предприятие 460 тыс. рублей и был избран членом правления17. Он справедливо считал, что у железнодорожного строительства в России большое будущее.

      У сыновей была своя жизнь. Савва все больше увлекался тем, что не имело никакого отношения к предпринимательским занятиям, - театром. В студенческое двухлетие он был не только усердным зрителем, но и приобщился к "театральному любительству". В то время частные труппы еще не были разрешены, но существовали различные театральные кружки, самым известным из которых был Секретаревский драматический (по имени владельца дома, где устраивались спектакли). Возглавляли его А. Н. Островский и А. Ф. Писемский. "Почтенные литераторы, - вспоминал Савва Иванович, - очень нас любили, да и было за что, ибо мы из сил рвались и играли очень забавно". Он с головой ушел в эти занятия и в начале августа 1862 г. дебютировал в пьесе "Гроза" в роли Кудряша, Дикого же играл сам Островский. На спектакль пришел Иван Федорович, и Савва видел, как "он вытирал слезу в последнем акте"18.

      Эта слеза не могла, однако, поколебать деловую натуру Ивана Федоровича, который был серьезно обеспокоен будущим не только Саввы, но и всего семейного дела. Старшие сыновья, Федор и Анатолий, склонности к предпринимательству не проявляли. Что же касается Саввы, то Иван Федорович, конечно, не мог даже вообразить, что любовь к театру и участие в спектаклях станут судьбой сына. Не препятствуя его увлечениям, отец с тревогой отмечал, что "несерьезные" интересы и, как ему казалось, праздное времяпрепровождение все больше и больше увлекали сына. Улетучивались надежды на успешное завершение университета. Иван Федорович решил прибегнуть к радикальным мерам и приобщить Савву к предпринимательским занятиям. Вскоре после указанного спектакля он отправляет его по делам Закаспийского товарищества в Баку, куда тот прибыл 4 сентября 1862 г. Главная цель - отвратить сына от "непозволительных столичных удовольствий".

      Осенью 1863 г. руководители Закаспийского товарищества доверили Савве Ивановичу заведовать центральным, Московским, отделением фирмы. В начале 1864 г. молодой негоциант прибыл в Италию, чтобы поправить здоровье и одновременно познакомиться с торговлей шелком. Северная область Италии - Ломбардия - издавна была известнейшим в Европе районом шелководства и шелкоткачества, а столица области Милан - крупнейшим центром шелковой торговли, но не только. Город этот был и столицей оперного искусства, а театр "Ла Скала" - общепризнанной "первой сценой" мировой оперы.

      Несколько месяцев пребывания в Милане оказались для Мамонтова весьма примечательными. Подробностей того, как он вел коммерческие дела, не сохранилось, однако известно, что именно в тот период он "серьезно заболел" оперным искусством. Савва Иванович знакомился с лучшими оперными постановками, слушал ведущих вокалистов и начал брать уроки пения. Не без юмора он писал позднее, что во время его занятий с маэстро извозчики, стоянка которых располагалась под окнами снимаемой им комнаты, "не выдерживали и уезжали"19.

      Эта первая поездка в Италию (он побывал там много раз) примечательна еще одним событием в жизни молодого дельца-меломана. Мамонтов познакомился с дочерью известного московского купца, крупного шелкоторговца Григория Григорьевича Сапожникова - Елизаветой (1847 - 1908 гг.), ставшей его женой. Молодая девушка не блистала красотой, но покорила сердце Саввы Ивановича умом, образованностью и душевной открытостью. Ее мать, Вера Владимировна Алексеева, была сестрой Сергея Владимировича Алексеева - отца К. С. Станиславского, а другой брат матери, Александр, - отцом Н. А. Алексеева, избранного впоследствии Московским городским головой. В иерархии московского купечества Сапожниковы - Алексеевы уже в 60-е годы XIX в. занимали высокое положение, и их согласие на брак служило признанием авторитета Мамонтовых.

      Решение сына Иван Федорович сразу и безоговорочно одобрил. "Выбор твой указанной невесты, Лизы Сапожниковой, - писал он в ноябре 1864 г., - есть выбор правильный и достойный"20. Избранница имела всего около 17 лет от роду, но была девушка начитанная, музыкально образованная. Позднее она писала: "Я очень любила стихи, много занималась музыкою и страстно любила немецких классиков, особенно Бетховена и Шумана"21. Свадьба состоялась в апреле 1865 г. в Кирееве. Там они прожили несколько недель, а затем уехали в свадебное путешествие в Италию22.

      Вернувшись осенью в Москву, молодая чета поселилась в доме на Садовой- Спасской, который купил для них Иван Федорович. Этот особняк постепенно превратился в один из интереснейших центров художественной жизни не только Москвы, но, пожалуй, и всей России. Первоначально небольшой, двухэтажный (каменный низ, деревянный верх), неоднократно перестраиваясь и расширяясь, он к концу XIX в. имел 15 комнат на первом этаже, 11 - на втором, 4 - в мезонине и обширный зимний сад23.

      Отец приобщал Савву Ивановича к железнодорожному предпринимательству. В 60-е годы XIX в. строилась дорога на Ярославль, и И. Ф. Мамонтов был крупным акционером и директором общества Московско-Ярославской железной дороги. Возглавлял эту компанию Ф. В. Чижов (1811 - 1877 гг.). Бывший профессор математики Петербургского университета, широко образованный человек, близкий знакомый Н. В. Гоголя, И. С. Аксакова, Н. М. Языкова, А. А. Иванова, В. Д. Поленова и других писателей и художников, он играл заметную роль в кругах славянофилов, был одержим идеей экономического развития северных областей России. Чижов проникся большой симпатией к молодому, энергичному и умному С. И. Мамонтову и на многие годы остался его покровителем и наставником, причем не только в железнодорожных делах24.

      Конец 60-х - 70-е годы XIX в. - важный период в жизни Саввы Ивановича. В августе 1869 г. умер Иван Федорович, и сын стал заниматься предпринимательством самостоятельно. Не без влияния Чижова Савва Иванович не покинул деловой мир, а постепенно все больше и больше втягивался в эти занятия, набирался коммерческого опыта и знаний. В течение нескольких лет он фигурировал в качестве кандидата в члены правления, затем члена правления, а в 1872 г., по рекомендации Чижова, занял ответственный пост директора Общества Московско-Ярославской железной дороги. Линия была открыта для движения в 1870 году25. Одновременно С. И. Мамонтов состоял владельцем торговой конторы, специализировавшейся на поставках строительных материалов (операции с шелком были прекращены еще в 60-е годы XIX века).

      В начале 70-х годов он начал играть заметную роль и в общественных организациях: избирается гласным Городской думы и действительным членом Общества любителей коммерческих знаний26. Еще раньше Мамонтов был причислен к московскому купечеству. В справочной книге купеческого общества на 1873 г. говорится: "Мамонтов Савва Иванович, 31 год, купец 1 гильдии, потомственный почетный гражданин, в купечестве с 1866 года. Жительствует в Сретенской части, в приходе церкви Святого Панкратия у Сухаревой башни, на Садовой улице в собственном доме. Торгует лесом. Состоит выборным от московского купечества с 1869 года"27.

      Киреево унаследовал старший брат Федор, а Савва Иванович и Елизавета Григорьевна решили приобрести собственный дом в сельской местности. Такое желание диктовалось искренней тягой к природе и убеждением, что дети должны расти в простой, здоровой среде. Мамонтовы узнали, что по Ярославской дороге, в нескольких верстах от станции Хотьково, продается усадьба писателя С. Т. Аксакова. В марте 1870 г. супруги Мамонтовы поехали осматривать Абрамцево. Елизавета Григорьевна писала: "Въехав в просеку монастырского леса и увидев на противоположной горе уютный, серенький с красной крышей дом, мы стали восхищаться его местоположением... В доме оставалась кое-какая аксаковская мебель, портреты и рисунки. Дом был настолько плох, что нечего было и думать поселиться в нем, не переделавши его основательно"28. Живописная местность и очарование самого дома определили решение - покупать.

      Была быстро оформлена на имя Елизаветы Григорьевны купчая, и Мамонтовы за 15 тыс. руб. стали обладателями запущенного, но довольно обширного имения (285 дес.)29. Дом был капитально отремонтирован к осени. В дальнейшем неутомимый Савва Иванович, который всю жизнь постоянно что-то сооружал и перестраивал, превратил Абрамцево в благоустроенную в хозяйственном и бытовом отношениях усадьбу. Здесь были построены больница, школа, мост, плотина на реке Воре, улучшена дорога, сооружены мастерские для художников, церковь и много более мелких зданий в самой усадьбе и около нее, создана оранжерея, разбит прекрасный сад. Хозяин дома всей душой полюбил это место. "Не будь Абрамцева, жизни с природой, безотрадно было бы", - писал он жене30.

      Интерес к искусству и к людям, его олицетворявшим, отличал Савву Ивановича и в пору зрелости, и в старости. И деятели искусства платили ему взаимной симпатией. Своеобразный душевный и интеллектуальный магнетизм Мамонтова способствовал возникновению "мамонтовского кружка", объединившего общностью духовных и эстетических интересов хозяев Абрамцева и многих блестящих представителей художественной культуры России конца XIX века.

      Художники появились в доме на Садовой еще в конце 60-х годов XIX века. Одним из первых близким знакомым семьи стал художник и архитектор В. А. Гартман. В 1872 г. в Италии, куда почти ежегодно ездил Савва Иванович с женой, познакомились со скульптором М. М. Антокольским, художником В. Д. Поленовым и искусствоведом А. В. Праховым, которые стали друзьями дома на многие годы. В начале 70-х годов XIX в. изобразительное искусство становится "потребностью души" и Елизаветы Григорьевны. В 1872 г. во время пребывания в Риме с большим интересом и удовольствием она посещала мастерские русских художников, а несколько тысяч франков, подаренных ей матерью, израсходовала на приобретение картины Ф. А. Бронникова "Мученик" и мраморной головы Натана Мудрого работы Антокольского31.

      Пребывание в Италии "выбивало из колеи" Савву Ивановича. Возвращение в Россию и переход от возвышенных духовных интересов к будничным, зачастую рутинным обязанностям в правлении Московско-Ярославской дороги первые годы угнетали его. Летом 1874 г. он писал жене: "У меня за последнее время римской жизни приходит желание не очень запрягаться во всякие дела. Да и зачем, в самом деле, голова кругом идет, покоя знать не будешь, очерствеешь и из-за чего? Благо не было бы, что кусать, а то, слава Богу, на наш век хватит. Нет, я, право, пресерьезно думаю обставить себя так, чтобы все-таки до известной степени принадлежать себе"32.

      В 70-е годы XIX в. - период становления Мамонтова как знатока, ценителя и покровителя искусств - молодой предприниматель еще только приобретал популярность в деловом мире. Человек он был инициативный и увлекающийся, даже азартный, не лишенный к тому же и определенных амбиций. Его часто тяготило отсутствие настоящего большого дела, где можно было проявить себя в полной мере. Роль "отставного купца" была не для него. "Не знаю, что будет дальше, - писал Мамонтов жене вскоре после избрания его директором Общества Московско-Ярославской дороги, - но сейчас мне вообразить даже немыслимо, чтоб я бросил это дело, уж больно полюбилось, и удача заманчива"33. Железнодорожная компания действовала успешно и приносила хорошую прибыль34.

      Общероссийскую известность как предприниматель Савва Иванович получил с постройкой Донецкой каменоугольной железной дороги, связавшей Донбасс с Мариупольским портом. Строительство существенно ускорило индустриальное развитие этого чрезвычайно перспективного в экономическом отношении района. В 1876 г. правительство назначило для потенциальных концессионеров торги. Каждый из претендентов должен был представить свой проект и смету строительства будущих железнодорожных линий, общая протяженность которых составляла примерно 500 верст. Одним из соискателей был Мамонтов. Он вышел победителем и несколько лет занимался новым и большим делом. Донецкая дорога была в основном проложена за 1878 - 1879 гг., а завершилось строительство в 1882 году. Савва Иванович мог констатировать: "Дорога построена прекрасно"35. В начале 90-х годов XIX в. она была выкуплена государством36.

      Предпринимательская деятельность Мамонтова не заслоняла его душевной привязанности к искусству. Он поразительно умел сочетать одно дело с другим. С искренним удивлением Станиславский вспоминал, что Мамонтов в одно и то же время руководил постановкой домашнего спектакля, писал пьесу, "шутил с молодежью, диктовал деловые бумаги и телеграммы по своим сложным железнодорожным делам, которых он был инициатор и руководитель"37. Тратя много времени и сил на деловые обязанности, решая каждодневно множество организационных и финансовых вопросов, он не представлял себе жизни без того, что согревало душу.

      Мамонтовы любили русскую литературу, постоянно знакомились с новыми произведениями (в 1869 г. Елизавета Григорьевна, например, записывает в "Дневнике", что они с мужем всю весну "с увлечением читали "Войну и мир"38). Постепенно сложилась домашняя традиция регулярно устраивать литературные чтения.

      По мере того как в семье "обживались" художники (Поленов, Васнецов, Репин, затем Серов, Коровин, Врубель и др.), постоянно и неизбежно возникали беседы об изобразительном искусстве, его роли и значении в прошлом и настоящем, обсуждались выставки. Савва Иванович обязательно посещал экспозиции Товарищества передвижных художественных выставок, хорошо знал собрание П. М. Третьякова (они состояли в родстве). Не проходили для Мамонтова незамеченными и другие события в изобразительном искусстве. Постепенно "беседы у самовара" переросли в рисовальные вечера, где каждый желающий мог проявить себя. В них принимали участие А. М. Васнецов, И. И. Левитан, В. И. Суриков, Н. В. Неврев, В. А. - Серов, К. А. Коровин, сам С. И. Мамонтов и другие. Это была форма творческого общения людей, объединенных близостью духовных интересов.

      Встречи с художниками не ограничивались только чаепитием и беседами. Многим Савва Иванович оказывал существенную моральную и материальную поддержку, а некоторые из них (Васнецов, Серов, Коровин, Врубель) подолгу жили у него и в Москве, и в Абрамцеве, где им были созданы необходимые для творчества условия. Умение распознать талант было отличительной чертой Мамонтова. Он делал все, чтобы дарование не погибло в нищете и заброшенности. В отчаянно нуждавшемся Врубеле, который не был еще широко известен, Савва Иванович сразу увидел неординарность творческой натуры и после первой же встречи (в дом на Садовую в 1889 г. Врубеля привел сын Мамонтова Андрей, тоже художник) заявил, что "надо обязательно приручить нового знакомого"39. Еще раньше, в конце 70-х годов XIX в., в семье "приручили" бедствовавшего Васнецова, затем - Серова и Коровина.

      В Абрамцеве и в доме на Садовой художниками были созданы произведения, составившие частицу "золотого фонда" русской национальной культуры: "Проводы новобранца" и портреты Мамонтовых Репина; "Богатыри", "Битва русских со скифами", "Ковер-самолет", "Три царевны подземного царства" Васнецова; "Сидящий демон" Врубеля; бесчисленное количество рисунков Серова, его знаменитый портрет старшей дочери Саввы Ивановича - Веры ("Девочка с персиками", 1887 г.); рисунки и эскизы декораций Поленова, Коровина и многое, многое другое. Члены семьи Саввы Ивановича и некоторые близкие родственники служили "натурой" для Репина, Серова, Неврева, Врубеля.

      Мамонтов не принадлежал к числу выдающихся коллекционеров. Но везде, где бы он ни жил, его обязательно окружали произведения искусства. Художники дарили ему свои работы, что-то приобреталось им самим или его женой. Для Саввы Ивановича процесс творчества часто был важнее его результата, целенаправленной собирательской деятельностью он не занимался. Тем не менее постепенно сложилось мамонтовское собрание, включавшее значительное число первоклассных произведений.

      В архивном фонде Московского Окружного суда сохранилась составленная в сентябре 1899 г. подробная опись всего "движимого имущества" в доме Мамонтовых на Садовой-Спасской. Из этого реестра следует, что мамонтовское собрание имело большую художественную ценность. Назовем лишь некоторые принадлежавшие ему работы. В большом зале висели картины: "Барышни" Н. А. Ярошенко, "Поздравление" В. Е. Маковского, "Испанки", "Корабли" К. А. Коровина, "Вид Севастополя" И. С. Остроухова; в Малом кабинете - "Портрет А. Мазини" и "Портрет Ф. Таманьо" В. А. Серова, "Мальчик" В. Г. Перова, в Большом кабинете - "Вид Днепра" А. М. Васнецова, "Портрет Э. А. Сайгина" И. Е. Репина; на лестнице - "Вид с балкона в Париже" и "Натурщица в мастерской художника" К. А. Коровина, "Битва русских со скифами" и "Витязь на распутье" В. М. Васнецова. Кроме того, в доме имелось много этюдов и рисунков Врубеля, Коровина, Серова, а также мраморная скульптура "Христос перед Пилатом" (Большой кабинет), бронзовые бюст "Мефистофель" и голова "Иоанн Креститель" Антокольского (Малый кабинет)40.

      Савва Иванович целенаправленно поддерживал многие крупные начинания в области культуры. Он способствовал пропаганде искусства передвижников, например, издал за свой счет в 1880 г. альбом "Рисунки русских художников", который получил высокую оценку Репина и критики41. В 70 - 80-е годы XIX в. помогал организации художественных выставок в Москве, финансировал (совместно с княгиней М. К. Тенишевой) издание журнала "Мир искусства", выходившего с 1898 г. в Петербурге. Внес несколько десятков тысяч рублей в фонд Музея изящных искусств и был избран членом-учредителем Комитета по устройству музея42. Очень многое сделал Мамонтов для общественного признания отдельных художников. В 1896 г. на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде, после того как по решению комиссии Академии художеств с экспозиции были сняты два панно Врубеля "Микула Селянинович" и "Принцесса Греза", Савва Иванович построил для них специальный павильон, где выставил эти произведения.

      Столь разнообразная деятельность Мамонтова была результатом глубокого осознания им общественного предназначения искусства. В 1899 г. меценат писал: "Искусство во все времена имело неотразимое влияние на человека, а в наше время, как я думаю, в силу шаткости других областей человеческого духа, оно заблестит еще ярче. Кто знает, может быть, театру суждено заменить проповедь"43.

      Неизменной оставалась в мамонтовском доме любовь к музыке. Иногда заранее, чаще экспромтом, составлялась программа вечера, и звучала музыка Бетховена, Шумана, Моцарта, Мусоргского, Глинки, Даргомыжского и других русских и зарубежных композиторов, исполнялись оперные арии. Часто солировал хозяин дома, которому аккомпанировали члены семьи, гости из числа студентов и преподавателей Московской консерватории или друзья.

      Чтение, музицирование, рисование, беседы об искусстве дополнялись домашними спектаклями. Все началось с живых картин. Первый театральный вечер, в котором принял участие 17-летний К. С. Алексеев (Станиславский), состоялся в доме на Садовой 31 декабря 1878 года. С 1879 г. (летом в Абрамцеве, зимой в Москве) несколько раз в год устраивались спектакли. Первой была поставлена драма поэта А. Н. Майкова "Два мира". Оформлением спектаклей занимались художники "мамонтовского кружка", они же вместе с членами многочисленной родни Саввы Ивановича играли в них.

      Мамонтову не давала покоя мысль о довольно пренебрежительном отношении "просвещенной публики" к национальному оперному искусству. В начале 80-х годов XIX в. у Саввы Ивановича возникает мысль заняться большими оперными постановками. В 1884 г. он совместно с композитором и дирижером Н. С. Кротковым приступает к формированию труппы. Любовь к искусству и высокий эстетический вкус мецената, осознание им задач развития важного направления национальной художественной культуры лежали в основе этого предприятия. Он не только финансировал его, но был душой дела и художественным руководителем.

      Савва Иванович стал первым, кто после законодательного разрешения в 1882 г. частных театральных трупп в столичных городах "покусился" на монополию императорских театров. Это был смелый и рискованный шаг. Мамонтов хотел не просто учредить оперный театр, а создать нечто качественно новое. Эстетическая концепция мецената была по тому времени новаторской. В казенных театрах оперные постановки сводились к шаблонным сценическим и вокальным приемам, а спектакли походили на дивертисмент сольных партий, слабо связанных общим сценическим действием. Главным было "выпевание нот".

      Мамонтов хотел организовать все иначе. Он задумал соединить на сцене воедино певца, актера, художника, музыкальное и хоровое сопровождение и добиться, чтобы спектакль воспринимался как цельное художественное произведение, где все имело бы равноценное значение. Такая задача была тогда трудноразрешима. Отсутствовали навыки, не существовало традиций подобных постановок, почти все приходилось начинать с нуля.

      При формировании труппы Московской частной русской оперы было решено, что она должна состоять из молодых певцов, которые не прошли "школу казенной сцены". Капельмейстером стал И. А. Труффи, руководителем труппы числился Н. С. Кротков. Официально С. И. Мамонтов никаких постов здесь не занимал, но, по воспоминаниям Очевидца, руководил всеми репетициями и "старался внести в исполнение молодых артистов драматический элемент и осмысленность в произнесении текста"44. "Нужно петь играя", - постоянно наставлял он исполнителей, ибо считал, что опера не есть "концерт в костюмах на фоне декораций"45.

      Для первых постановок было намечено три оперы: "Русалка" А. С. Даргомыжского, "Фауст" Ш. Гуно и "Виндзорские проказницы" О. Николаи. Днем рождения частной оперы стало 9 января 1885 г., когда в помещении Лианозовского театра шла "Русалка". Рисунки для декораций и костюмов делал В. М. Васнецов, декорации писали молодые К. А. Коровин, И. И. Левитан, Н. П. Чехов. Они же оформляли "Фауста" и "Виндзорских проказниц" по эскизам В. Д. Поленова. Важно то, что Мамонтов привел в театр настоящих больших художников, и именно с частной оперы идет само понятие "художник театра". Ранее талантливые мастера такой деятельностью не занимались. В казенных театрах были декораторы, которые худо-бедно оформляли спектакли, но их занятия считались чем-то второстепенным. Главным для них было "похоже" изобразить на заднике итальянский пейзаж, античные руины, средневековый замок и т. п. "типические картины", на фоне которых и выступали певцы. Как правило, тут не было ни настоящего мастерства, ни творческой фантазии, ни вкуса.

      В театре Мамонтова значение и роль художника были иными. Талант братьев Васнецовых, Врубеля, Коровина, Левитана, Малютина, Поленова, Серова и некоторых других не только проявился в полной мере в театральных постановках, но и придал им невиданную доселе яркость и выразительность. Мелочей в оформлении спектаклей, в подборе реквизита и костюмов в частной опере не было. Каждая сценическая деталь, мизансцена, элемент костюма подробно обсуждались в кругу художников, знатоков искусства и истории.

      Казалось бы, при такой серьезности подготовки каждого спектакля успех его у публики был обеспечен. Задолго до открытия театра в Москве циркулировали слухи. Театралы-завсегдатаи, любители светских развлечений, критики гадали, что ждет их в театре "железнодорожного короля". Любопытных было много, и на "Русалку" все билеты были раскуплены. Однако успеха не было, и последующие спектакли шли часто при почти пустом зале. В прессе появились заметки с однозначно критическими оценками46.

      Конечно, у первых мамонтовских оперных постановок имелись недостатки, неизбежные при осуществлении столь большого и необычного начинания, прежде всего - невысокий уровень вокального и актерского мастерства ведущих певцов, не умевших "петь играя". Однако цели Мамонтова были грандиозней и значительней качества отдельных спектаклей. Заметили же и оценили их на первом этапе лишь немногие. Художник Коровин писал: "Все его осуждали: "Большой человек - не делом занимается, театром". Всем как-то это было неприятно: и родственникам, и директорам железной дороги, и инженерам заводов"47.

      Много сил, времени потратил и средств вложил Савва Иванович в свое начинание, множество неудач, разочарований выпало на его долю, но он не отступил, искал новых исполнителей и свежие выразительные приемы, совершенствовался как режиссер и добился успеха. Возобновление спектаклей Московской частной оперы в 1896 г. на сцене Солодовниковского театра ознаменовалось триумфом его дела. Опера стала важным фактором культурной жизни России. После успешных гастролей мамонтовской оперы в Петербурге В. В. Стасов в 1898 г. опубликовал восторженную статью (появление таких статей уже стало нормой). Отдавая должное меценату, маститый критик писал, что заслуга Мамонтова перед национальной культурой состоит в том, "что он создал в Москве, на свои собственные средства, русскую оперу, нашел оркестр, нашел хоры, нашел солистов, между которыми несколько сильно замечательных, с Шаляпиным во главе"48. В этой антрепризе "взошла звезда" Шаляпина, расцвел талант дирижера и композитора Рахманинова, дирижера Ипполитова-Иванова, засверкала во всей красоте и силе музыка Мусоргского, Римского-Корсакова, раскрылся удивительный талант Коровина и многих других. Как заметил Рахманинов, "Мамонтов был большой человек и оказал большое влияние на русское оперное искусство. В некотором отношении влияние Мамонтова на оперу было подобно влиянию Станиславского на драму"49.

      Создание частной оперы и "поддержание ее на плаву" (только в самом конце 90- х годов XIX в. постановки стали окупаться сборами) требовало крупных и постоянных затрат. Эта сторона истории мамонтовского театра никогда не затрагивалась. Данных об этом нет ни в литературе, ни в материалах архивного фонда мецената, хотя ясно, что театральная деятельность требовала значительных средств, которые выделял Мамонтов. Ссылаясь на слухи, А. П. Чехов писал о 3 млн. руб., которые были ассигнованы на оперный театр в первый год его существования50. Эта огромная цифра выглядит невероятной. Однако если учесть, что деятельность на благо культуры, которую многие называли "купеческой блажью", длилась долгие годы, то можно предположить, что в общей сложности расходы исчислялись сотнями тысяч, если не миллионами рублей. За всю историю России людей, которые выделили бы на культурные цели такие баснословные суммы, можно пересчитать по пальцам. Эти "вложения" не приносили Мамонтову материальных выгод, и руководствовался он в этом деле соображениями, не имевшими корыстной подоплеки.

      Постепенно художественный вкус и знания Саввы Ивановича стали в творческой среде общепризнанными. Перед открытием Художест
      венного театра, в октябре 1898 г., Станиславский, приглашая Мамонтова на генеральную репетицию, писал: "Вас же, как театрального человека, понимающего разницу между репетицией и спектаклем, как знатока русской старины и большого художника - мы бы были очень рады видеть на репетиции: помогите нам исправить те ошибки, которые неизбежно вкрались в столь сложную постановку, какой является "Царь Федор"51 . Через 10 лет великий актер и режиссер назовет Савву Ивановича своим учителем эстетики52. А. Н. Бенуа писал о Мамонтове, что он "промышленник по профессии, но художник в душе"53.

      В своем служении общественным интересам купец-меценат не ограничивался сферами искусства. Длительное время он был председателем Дельвиговского железнодорожного училища в Москве. Как один из душеприказчиков Чижова деятельно занимался учреждением учебных заведений в северных губерниях, в том числе Костромского промышленного училища им. Ф. В. Чижова, где был избран пожизненным почетным попечителем.

      Была и еще одна общественная акция, связанная с именем Мамонтова: организация в Петербурге на исходе XIX в. газеты либерального толка "Россия". Хозяин "Нового времени" А. С. Суворин внимательно следил за новоявленным конкурентом. "Вчера слышал, - записывает он 26 марта 1899 г., - что Мамонтов и Морозов затевают газету с капиталом 250 тысяч на первый год. Сотрудникам платят вперед за 9 месяцев. Хотят сыграть на неудовольствии против "Нового времени" и спешат"54. Газета начала выходить в апреле 1899 г., быстро стала завоевывать популярность и, преодолевая большие административные препятствия, просуществовала несколько лет. В феврале 1902 г. она была закрыта за фельетон А. В. Амфитеатрова "Господа Обмановы", в котором высмеивались члены царской фамилии.

      Все начинания Мамонтова в культурной и общественной жизни требовали крупных расходов. Средства можно было получить лишь в результате предпринимательской деятельности, которая продолжала развиваться. В начале 90-х годов XIX в. правление Московско-Ярославской дороги приняло решение продлить железнодорожную линию до Архангельска. Коммерческие соображения при этом не были определяющими, так как особых финансовых выгод новая магистраль в обозримом будущем не сулила. Савва Иванович руководствовался убеждением, что надежное, круглогодичное транспортное сообщение будет способствовать хозяйственному развитию исконно русских областей и районов.

      Осуществление этого большого и чрезвычайно трудоемкого проекта требовало увеличения длины железнодорожного полотна почти вдвое. Общая длина дороги возросла в конечном итоге до 1826 верст, что сделало ее одной из самых протяженных в России. Общество Ярославской дороги было преобразовано в Общество Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги, правление которого возглавил С. И. Мамонтов, а одним из двух директоров стал его младший брат Николай. После решения организационных вопросов, связанных со строительством, Савва Иванович привлекает к железнодорожной деятельности и своего сына Всеволода ("Воку"), которому писал 10 июня 1894 г.: "Дело по строительству дороги кончено и нами подписано. Теперь, благословясь, будем приступать к делу... Тебе поручается вести канцелярию и все производство по строительному отделу, т. е. все бумаги должны проходить через твои руки и ты должен быть больше всех в курсе"55. Спустя два года Всеволод вошел в члены правления, членом правления стал и его брат Сергей.

      Строительство дороги было завершено в 1897 г., а в следующем году началось по ней регулярное движение. Осуществление этого большого проекта было одобрено всеми, кто искренне сочувствовал экономическому прогрессу России. Вот что писал С. И. Мамонтову профессор И. В. Цветаев: "Спешу приветствовать Вас с завершением важного исторического дела, с которым отныне будет навсегда связано Ваше имя. Вся грядущая счастливая судьба нашего Европейского Севера будет напоминать о той гигантской смелости и энергии, которую Вы, с истинной отвагой русского человека, положили на этом деле"56.

      Мамонтов не искал ни чинов, ни званий, ни наград; подобная амбициозная возня многих других предпринимателей ему была чужда. Он делал дело: учреждал, строил, благотворительствовал. Однако некоторые знаки "монаршей милости" он все-таки имел. В 1896 г., например, получил престижное звание мануфактур-советника. Инициатива награждения исходила от министра финансов С. Ю. Витте, который в представлении "на высочайшее имя" писал, что С. И. Мамонтов на посту председателя правления Московско-Ярославской железной дороги "своею энергией и выдающимися знаниями способствовал упрочению хозяйства этой дороги"57. Год спустя министр финансов добьется для него ордена Владимира четвертой степени58.

      Характеристика Витте вполне обоснованна. Общество процветало: только за 1898 г. чистый доход его составил баснословную сумму - 5,2 млн. рублей59 . Казалось бы, при таких прибылях, часть которых "оседала" в мамонтовской семье, можно было благоденствовать, ничем не рискуя. Но Савва Иванович оставался человеком неуемной энергии, одержимым новыми идеями и планами, которые стремился претворить в жизнь.

      В начале 90-х годов XIX в. он выходит за рамки знакомых железнодорожных дел и начинает осуществлять грандиозную экономическую комбинацию, неудача которой в конечном итоге привела предпринимателя к краху. Суть ее состояла в создании конгломерата связанных между собой промышленных и транспортных предприятий. В 1890 г. у казны был арендован запущенный Невский судостроительный и механический завод в Петербурге. На его базе возникло "Московское товарищество Невского механического завода" с основным капиталом в 1,5 млн. руб., устав которого был утвержден в январе 1891 года60. Предприятие предназначалось для обеспечения железных дорог подвижным составом, а для снабжения производства сырьем Мамонтов приобрел Николаевский металлургический завод в Нижнеудинском округе Иркутской губернии, преобразованный в общество Восточно-Сибирских железоделательных и механических заводов. В этих двух компаниях он стал председателем правления. Дело было невиданное. Успешное осуществление проекта привело бы к созданию крупного концерна.

      Чтобы превратить заводы в современные предприятия, требовалась их полная модернизация, для которой были необходимы огромные финансовые вложения. По всей вероятности, Савва Иванович до конца не осознавал всей сложности поставленной задачи. Первые годы он вкладывал в новые предприятия свои личные средства, но для подъема разоренных заводов этого оказалось мало. Сам он не мог уследить за всем разветвленным хозяйством, компетентных и честных сотрудников не хватало, и огромные средства, как позже выяснилось, часто просто разбазаривались. Но не в характере Мамонтова было останавливаться на полпути. Он с удивительной настойчивостью продолжал безнадежное дело, начал финансировать промышленные предприятия из кассы Московско-Ярославско-Архангельской дороги, изыскивал денежные средства на стороне. Интуиция Савве Ивановичу явно изменила, он не рассчитал своих возможностей.

      Изъян намеченной комбинации состоял в том, что у Мамонтова не было надежного источника кредитования. С банками тесных отношений у него не существовало; петербургские же финансовые заправилы внимательно следили за его деятельностью, видя в нем серьезного соперника. После того как были исчерпаны все возможности в изыскании необходимых средств, Савва Иванович, по совету Витте, обращается к ним.

      В 1898 г. на горизонте мамонтовского дела появляется фигура директора Петербургского международного коммерческого банка А. Ю. Ротштейна. Этот делец, ставший в 90-е годы XIX в. руководителем крупнейшего частного банка России, был доверенным лицом министра финансов и имел многочисленные связи в европейских финансовых центрах. Безвыходное положение заставило Мамонтова пойти на рискованный шаг. В августе 1898 г. он продал 1650 акций Московско-Ярославско-Архангельской дороги Международному банку и одновременно получил специальную ссуду под залог акций и обязательств (векселей), принадлежавших ему и его родственникам61. По сути дела, на карту было поставлено все, и Савва Иванович проиграл.

      Обращаясь к Международному банку, он хотел получить передышку, а затем, добившись концессии на постройку большой железнодорожной магистрали Петербург-Вятка, за счет казенных субсидий рассчитаться с кредиторами. В то время у него возник и другой грандиозный план - проложить железную дорогу в Среднюю Азию. Инженер-путеец и писатель Н. Г. Гарин-Михайловский, проводивший по заданию Мамонтова изыскательские работы, писал ему 23 июля 1898 г.: "Я докладывал министру (очевидно, Витте. - А. Б.) о Ташкент-Томской дороге после его возвращения. Он весь за эту дорогу и собирался делать Государю доклад. Я передал ему наши записки. Слыхал, что и военный министр за эту дорогу"62. В конечном итоге концессия на строительство дороги Петербург-Вятка была получена, но Савву Ивановича это уже не спасло.

      Крах Мамонтова вызвал сильный общественный резонанс. В течение многих месяцев тема "мамонтовской Панамы" не сходила со страниц газет. Дотошные, но часто малосведущие в экономических вопросах журналисты будоражили общественность сообщениями о колоссальных суммах хищений и трат. Постепенно, по мере выяснения истинного положения дел, тон печати стал меняться, и о Мамонтове уже стали говорить как о жертве. Влиятельная петербургская газета "Биржевые ведомости" 14 февраля 1902 г. писала: "Итак, делу Мамонтова наступил конец - факт, которому ввиду существенного влияния, оказанного этим делом на нашу торгово-промышленную жизнь, нельзя не порадоваться. Вместе с тем, однако, не наводит ли известие из Москвы на грустные мысли, не бросается ли в глаза странное несоответствие спокойного, основанного на взаимных уступках финала "мамонтовской эпопеи" с той шумихой, которая была поднята при ее возникновении?".

      Как могло случиться, что известный и опытный предприниматель потерпел крушение? Был ли он виноват или пал жертвой рокового стечения обстоятельств? Суждения высказывались самые различные. Некоторые считали, что мамонтовское дело - результат интриг в высших эшелонах власти, где шла борьба за влияние между министром юстиции Н. В. Муравьевым и поддерживавшим предпринимателя министром финансов С. Ю. Витте63 . Другие утверждали, что чиновники и дельцы не могли простить Мамонтову популярности, подвижничества на ниве культуры; что "он был разорен и опозорен главным образом за свое отступничество от традиций московского купечества" и, если бы не его увлечение искусством, "его, конечно, поддержали бы и не допустили бы до скандального погрома"64. Похожей была и точка зрения А. М. Горького, который писал А. П. Чехову осенью 1900 г.: "Видел я Мамонтова - оригинальная фигура! Мне совсем не кажется, что он жулик по существу своему, а просто он слишком любит красивое и в любви своей - увлекся". В. Я. Брюсов записал в дневнике 28 сентября 1899 г.: "Мамонтова все жалеют, говорят, что его недочеты - это взятки, которые он дал в высоких сферах"65. Встречались и иные мнения.

      "Дело Мамонтова" до сих пор обстоятельно не изучено, хотя речь идет о драматической истории, которой не только завершилось предпринимательство Мамонтова, но и прекратилась его широкая филантропическая деятельность66.

      Слухи о неблагополучии в делах С. И. Мамонтова стали циркулировать в июне 1899 г., после того, как ему не удалось вовремя погасить долги Международному банку и некоторым другим кредиторам. Министерство финансов назначило ревизию, вскрывшую нарушения в учете и расходовании средств Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги. Выяснилось, что из кассы Общества в 1890 - 1898 гг. деньги переводились на счета Товарищества Невского завода и Восточно-Сибирского общества - предприятий, которые юридически не были друг с другом связаны. Такие финансовые операции были запрещены законом. Это было одним из главных пунктов обвинения, другим - перерасход по смете строительства линии Вологда - Архангельск. Требовали удовлетворения и кредиторы. В конце июля 1899 г. правление Московско-Ярославско-Архангельской дороги во главе с С. И. Мамонтовым ушло в отставку, были избраны новые люди, которые обратились с исками к бывшим руководителям Общества. Делами стали заправлять люди Ротштейна и Государственный банк.

      Савва Иванович был чрезвычайно угнетен сложившейся ситуацией, но в течение многих месяцев еще надеялся, что ему окажут поддержку и до суда дело не дойдет. Циничную позицию занял Витте, сыгравший в этой истории неблаговидную роль. Много лет деятельно поддерживая начинания предпринимателя, будучи в курсе всех его дел, добиваясь для него различных привилегий, в критический момент Витте способствовал крушению мамонтовского дела. Занимавший в 1899 г. должность прокурора Московского окружного суда А. А. Лопухин заметил позднее: "То самое министерство финансов, которое в лице его главы, С. Ю. Витте, только что выступило в качестве инициатора в вопросе о предоставлении названному обществу выгодной концессии (Петербург-Вятка. - А. Б.), выступило в лице того же С. Ю. Витте с требованием об отобрании у него этой самой концессии и о принятии мер, которые были сознательно направлены к финансовой гибели и железнодорожного общества, и крупных его акционеров"67.

      Очевидно, причины подобного поведения главы финансового ведомства объяснялись, с одной стороны, закулисной борьбой в правящих сферах, с другой - желанием казны при посредничестве Международного банка прибрать к рукам важную транспортную магистраль. Историограф московского купечества и предприниматель П. А. Бурышкин считал, что "мамонтовская Панама" была "одним из эпизодов борьбы казенного и частного железнодорожного хозяйства". Еще более откровенно высказался Лопухин: крах Мамонтова прибавил "лишнее темное пятно" к репутации Витте68.

      Между тем положение Саввы Ивановича не было безнадежным. Согласно балансу личной собственности, составленному им самим, общая стоимость движимых и недвижимых имуществ (в числе последних были два дома в Москве, имение во Владимирской губернии, земельный участок на Черноморском побережье) составляла 2660 тыс. руб., а претензии кредиторов - 2230 тыс. (из них на долю Международного банка приходилось 1400 тыс. рублей)69. Но иски были предъявлены в суд, и 11 сентября 1899 г. С. И. Мамонтов был арестован в своем доме на Садовой и помещен в Таганскую тюрьму. Он был доставлен туда пешком под конвоем. Одновременно на все его имущество был наложен арест.

      Рухнула деловая репутация, которую Мамонтовы завоевывали полвека. Но еще более страшным было то, что деятельный, жизнелюбивый и далеко не молодой человек на несколько месяцев оказался в одиночном тюремном заключении. Следователь по особо важным делам, ведший дело Мамонтова, определил залог (763 тыс. руб.), внесение которого могло бы изменить меру пресечения. В первые дни заключения Савва Иванович не терял надежды и 15 сентября обратился к следователю с просьбой - заменить пребывание в тюрьме домашним арестом: "Я надеюсь, что близкие мне люди в течение нескольких дней найдут эту сумму... Но пока слово суда не произнесено, а условия пребывания в тюрьме почти верный шаг к могиле, не будет [ли] бесцельно мое одиночное заключение [?]". Неделю спустя следователь удостоил его ответом: откровенно игнорируя просьбу человека, ответственность которого еще предстояло установить, он цинично заявлял, что если подследственный желает лечиться, то "может быть переведен в тюремную больницу"70.

      Надежды на скорое освобождение не оправдались. Богатые родственники (Сапожниковы) и близкий знакомый С. Т. Морозов готовы были внести требуемый первоначальный залог, но размер его совершенно неожиданно был увеличен до 5 млн. рублей71. Собрать такую астрономическую сумму, тем более в короткий срок, было невозможно. Газетная шумиха, поток сенсационных бездоказательных "разоблачений" привели к тому, что некоторые знакомые отвернулись от арестованного. Но были люди, не изменившие своего отношения к Савве Ивановичу. Вот что писал ему в тюрьму Станиславский: "Есть множество людей, которые думают о Вас ежедневно, любуются Вашей духовной бодростью... Верьте в самые лучшие и искренние чувства к Вам"72. 13 художников - членов "мамонтовского кружка" обратились к Мамонтову со словами утешения, надежды: "Все мы в эти тяжелые дни твоей невзгоды хотим хоть чем-нибудь выразить тебе наше участие... Молим Бога, чтобы он помог тебе перенести дни скорби и испытаний и возвратиться скорей к новой жизни, к новой деятельности добра и блага". Примечательно, что рабочие и служащие Северной дороги собирали деньги для "выкупа" предпринимателя73.

      Друзья старались помочь. В. А. Серов так описывает разговор с царем в феврале 1900 г., во время работы над его портретом: "Я решил все-таки сказать государю, что мой долг заявить ему, как все мы, художники - Васнецов, Репин, Поленов и т. д., - сожалеем об участи С[аввы] Ивановича] Мамонтова, т. к. он был другом художников и поддерживал [их], как, например, Васнецова, в то время когда над ним хохотали, и т. д. На это государь быстро ответил и с удовольствием, что распоряжение им сделано уже. Итак, Савва Иванович, значит, освобожден до суда от тюрьмы"74 . Однако в следственном деле нет никаких следов вмешательства царя в судьбу Мамонтова. Более пяти месяцев провел он в одиночной камере, и только после заключения врачебной комиссии, что Мамонтов "страдает болезнями легких и сердца", следователь вынужден был 17 февраля 1900 г. согласиться на замену тюремной камеры домашним арестом75. Поселился Мамонтов под надзором полиции в своем небольшом доме в Петропавловском переулке на Новой Басманной.

      В доме на Садовой - "приюте муз и граций" - властями был учинен погром. Несколько раз сюда являлись полицейские и судебные чины, описавшие все имущество и изъявшие переписку и деловые бумаги. Некоторые произведения искусства из коллекции Саввы Ивановича были перечислены выше. Что же еще находилось в этом примечательном здании? Помимо работ Репина, Васнецовых, Врубеля, Антокольского, Коровина, Серова и других, здесь имелось большое количество скульптурных произведений самого Мамонтова, иконы в окладах, предметы декоративно-прикладного искусства, мебель, дорогие безделушки, коллекция оружия, собрание русских и иностранных монет и т. д.
      Судебными чиновниками была описана и библиотека, свидетельствующая, что у хозяина особняка были разнообразные интересы. Сочинения Гёте, Шекспира, Шиллера, Фета, Грибоедова, Сухово-Кобылина и других соседствовали с многочисленными альбомами художественных репродукций, журналами "Мир искусства", трудами историка С. М. Соловьева, описаниями Русского Севера, Монголии, Китая, справочными и специальными изданиями, среди которых "Назначение, устройство и очерк деятельности Государственного банка", "Свод законов Российской империи" и т. д.

      Однако в доме на Садовой оказались теперь не любители изящного и не потенциальные биографы хозяина, а люди, для которых он был лишь подследственным, а все предметы - "имуществом", которое надо описать и оценить. Каков же был итог? Наиболее высоко были оценены картины Васнецова "Ковер-самолет", "Витязь на распутье" и скульптура Антокольского "Христос перед Пилатом" - по 10 тыс. рублей. В то же время стоимость картины Коровина "Испанки" была определена в 25 руб., его же "Корабли" - в 50; портреты итальянских певцов Мазини и Таманьо работы Серова - в 300 и 200; один, как сказано в описании, "этюд Врубеля (без рамы)" - в 25; картина Перова "Мальчик" - в 25 руб., и т. д.76.

      Дом на Садовой с книгами, картинами, скульптурами, мебелью и другим имуществом простоял опечатанным более двух с половиной лет. Весной 1902 г. начались распродажи. Собрание С. И. Мамонтова разошлось по музеям, досталось частным коллекционерам, а некоторые вещи - случайным людям.

      Особый интерес судебные чиновники проявили к деловым документам и переписке Мамонтова. Они были изъяты и скрупулезно изучены. В них искали документального подтверждения "махинаций", но убедительных данных об этом не нашли. Удалось обнаружить несколько писем директора Департамента железнодорожных дел В. В. Максимова, в одном из которых он выражал Савве Ивановичу благодарность за присланную семгу. Эта деталь стала темой особого разбирательства. Очевидно, главу юридического ведомства Муравьева действительно интересовали сведения, которые можно было использовать против министра финансов.

      Документально доказать корыстный умысел в действиях самого Мамонтова следствию не удалось. На первом допросе, 18 сентября 1899 г., он сразу же признал, что, являясь председателем правления Московско-Ярославско-Архангельской дороги, в течение нескольких лет "неправильно расходовал денежные суммы указанной дороги" на нужды Невского завода и содействовал "переводу долгов названного завода на двух директоров: на меня и Н. И. Мамонтова", которым был открыт "многомиллионный кредит, обеспеченный паями "Товарищества Невского завода, не имеющими достаточной стоимости"77. Предумышленного обмана и хищений здесь не было. Ведь и железная дорога до конца 1898 г. (до продажи большого числа акций Международному банку), и Невский завод находились почти целиком в собственности мамонтовской семьи. Предприятия были лишь юридически независимыми, а фактически существовала известная общность средств. Лишь тогда, когда в управление Северной дорогой "внедрились" новые люди, дело стало приобретать криминальный оттенок. В этом суть всей "мамонтовской эпопеи".

      Следствие закончилось в мае 1900 г., и дело было передано в суд. Савва Иванович, находясь под домашним арестом, пытался как-то привести в порядок дела, с разрешения властей ездил в Петербург для переговоров с кредиторами. Дело же шло по накатанной колее, и 23 июня в Московском окружном суде началось судебное разбирательство. На скамье подсудимых оказался не только С. И. Мамонтов, но и его сыновья Сергей и Всеволод, брат Николай, а также два других члена правления: директор К. Д. Арцыбушев и начальник коммерческого отдела М. Ф. Кривошеий. Обвинителем был прокурор Московской судебной палаты П. Г. Курлов, а защитником С. И. Мамонтова - известный "златоуст русской адвокатуры" Ф. Н. Плевако. На суде было сказано много лестных слов в адрес Саввы Ивановича. Причем никто (а по делу прошли десятки свидетелей) не сказал о нем ничего плохого, а Н. Г. Гарин-Михайловский даже сравнил подсудимого "с Фаустом во второй половине гётевской трагедии, где он создает жизнь на необитаемом острове"78.

      Содержание выступлений защиты и многих свидетелей сводилось к тому, что выявленные нарушения не были результатом злого умысла. Обращаясь к заседателям с последним словом, Мамонтов сказал: "Вы, господа присяжные заседатели, знаете теперь всю правду, так все здесь было открыто. Вы знаете наши ошибки и наши несчастья, Вы знаете все, что мы делали и дурного и хорошего - подведите итоги по чистой Вашей совести, в которую я крепко верю"79. Процесс длился несколько дней, и 30 июня присяжные вынесли свой вердикт: не виновен80. После вынесения приговора, писал позднее Станиславский, "зал дрогнул от рукоплесканий. Не могли остановить оваций и толпы, которая бросилась со слезами обнимать своего любимца"81.

      Хотя коллегия присяжных не нашла в действиях Саввы Ивановича состава преступления и оправдала его, дело не было закончено. Требовали удовлетворения иски, Московский окружной суд 7 июля 1900 г. признал его несостоятельным должником, потребовал от него подписку "о несокрытии своего имущества и о невыезде из Москвы". Было решено также опубликовать об этом объявление в газетах, "прибить к дверям суда и вывесить на бирже"82. Имущество мецената пошло с молотка. Для реализации собственности потребовалось несколько лет. Все претензии были удовлетворены. Пострадавшим оказался лишь С. И. Мамонтов. Как заметил Станиславский, "материального довольства он не вернул, но любовь и уважение к себе удесятерил"83.

      В конце 1900 г. Савва Иванович покинул свой дом на Басманной и поселился "в доме Иванова 2-го участка Сущевской части за Бутырской заставой, по Бутырскому проезду"84. Сюда еще в 1896 г. была переведена из Абрамцева его гончарная мастерская, организованная в 1889 году. В ней, совместно с Врубелем и мастером-керамистом П. К. Ваулиным, изготовлялась художественная керамика, покрытая глазурью - майолика. На Всемирной выставке 1900 г. в Париже изделия мамонтовской мастерской были удостоены золотой медали85. Владелицей мастерских художественных изделий "Абрамцево" в Москве была дочь Саввы Ивановича - Александра.

      В небольшом деревянном домике у Бутырской заставы прожил Мамонтов последние годы. Сравнительно редко появлялся он на людях, жил замкнуто, общался с узким кругом родных и друзей. Потеряв многое, он сохранил до конца дней любовь к искусству, к людям этого мира. Старые и новые друзья его не забывали. Приходили В. А. Серов, В. М. Васнецов, К. А. Коровин, В. Д. Поленов, В. И. Суриков, И. Э. Грабарь, С. П. Дягилев, Ф. И. Шаляпин и др. Савва Иванович пережил многих своих друзей и близких. Скончался он 24 марта (6 апреля) 1918 г. и был похоронен в Абрамцеве.

      ПРИМЕЧАНИЯ

      1. См.: Коган Д. Мамонтовский кружок. М. 1970; Копшицер М. И. Савва Мамонтов. М. 1972; Россихина В. П. Оперный театр С. Мамонтова. М. 1985.
      2. Центральный государственный архив литературы и искусства (ЦГАЛИ), ф. 799, оп. 1, д. 1, л. 1.
      3. См. Промышленное и торговое товарищество Бр. А. и Н. Мамонтовых в Москве. 1854 - 1909. М. 1909.
      4. Зилоти В. П. В доме Третьякова. Нью-Йорк. 1954, с. 66.
      5. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 1, д. 329, л. 1.
      6. Найденов Н. А. Воспоминания о виденном, слышанном и испытанном. Ч. 2. М. 1905, с. 18.
      7. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 2, д. 2, л. 8.
      8. Там же, л. 10.
      9. Там же, оп. 1, д. 2, л. 1.
      10. Там же, д. 333а, л. 4об.
      11. Там же, д. 3, л. 2.
      12. Там же, оп. 2, д. 2, л. 15.
      13. Там же, оп. 1, д. 11, лл. 6 - 6об.
      14. Там же, л. 10об.
      15. Копшицер М. И. Ук. соч., с. 10.
      16. Архангельское железнодорожное общество. СПб. 1898, с. 12.
      17. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 1, д. 333а, л. 27.
      18. Там же, оп. 2, д. 2, л. 16.
      19. Там же, л. 30.
      20. Там же, л. 44.
      21. Там же, д. 312, лл. 48 - 49.
      22. У Саввы Ивановича и Елизаветы Григорьевны было пятеро детей: Сергей (1867 - 1915), Андрей (1869 - 1891), Всеволод (1870 г.), Вера (1875 - 1907), Александра (1878 г.). Даты смерти Всеволода и Александры неизвестны.
      23. Центральный государственный исторический архив (ЦГИА) г. Москвы, ф. 142, оп. 4, д. 265, л. 225. Дом этот сохранился лишь частично (Садовая-Спасская, 6).
      24. После него осталось капиталов на 6 млн. руб., завещанных им на устройство промышленных училищ (см. Дельвиг А. И. Полвека русской жизни. Т. 2. М. - Л. 1932, с. 93).
      25. Соловьева А. М. Железнодорожный транспорт во второй половине XIX века. М. 1975, с. 77.
      26. Адрес-календарь Москвы 1873 года. М. 1873, с. 63, 125.
      27. Справочная книга о лицах, получивших на 1873 г. купеческие свидетельства по 1 и 2 гильдиям в Москве. М. 1873 с. 33.
      28. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 1, д. 312, лл. 9об. -10.
      29. Там же, д. 14, л. 1об.
      30. Там же, д. 320, л. 1об.
      31. Там же, д. 312, л. 34.
      32. Там же, лл. 69 - 69об.
      33. Там же, д. 320, л. 2.
      34. См. Финансовое положение русских обществ железных дорог к 1 января 1880 года. Ч. 1. СПб. 1881, прил. 25.
      35. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 1, д. 320, л. 11об.
      36. Соловьева А. М. Выкуп частных железных дорог в России в конце XIX в. - Исторические записки. Т. 82, с. 103.
      37. Станиславский К. С. Моя жизнь в искусстве. М. 1948, с. 111.
      38. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 1, д. 312, л. 6.
      39. Мамонтов В. С. Воспоминания о русских художниках. М. 1951, с. 75.
      40. ЦГИА г. Москвы, ф. 142, оп. 4, д. 265, лл. 83, 87об, 88об., 90, 91об.
      41. Русские ведомости, 19.V.1880.
      42. ЦГИА г. Москвы, ф. 179, оп. 21, д. 1460, л. 107об.
      43. Виноградская И. Н. Летопись жизни и творчества К. С. Станиславского. Т. 1. М. 1971, с. 270.
      44. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 3, д. 15, л. 3.
      45. Шкафер В. П. Сорок лет на сцене русской оперы. М. 1951, с. 154.
      46. См., напр., Театр и жизнь, 11.I.1885 (передовая статья).
      47. Коровин К. Жизнь и творчество. М. 1963, с. 241.
      48. Стасов В. В. Собр. соч. Т. 3. М. 1952, с. 251.
      49. Рахманинов С. Литературное наследие. Т. 1. М. 1978, с. 57.
      50. Чехов А. П. Полн. собр. соч. Т. 16. М. 1987, с. 177.
      51. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 1, д. 236, л. 2.
      52. Там же, л. 7.
      53. Бенуа А. Н. Мои воспоминания. Т. 2. М. 1980, с. 194.
      54. Суворин А. С. Дневник. М. - Пг. 1923, с. 188.
      55. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 1, д. 164, лл. 1 - 1об.
      56. Там же, д. 263, л. 1.
      57. Центральный государственный исторический архив (ЦГИА) СССР, ф. 40, оп. 1, д. 48, л. 76.
      58. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 1, д. 12, л. 8.
      59. Соловьева А. М. Железнодорожный транспорт во второй половине XIX века, с. 115.
      60. Невский судостроительный и механический завод. СПб. 1910, с. 8.
      61. ЦГИА СССР, ф. 626, он. 1, д. 764, лл. 1 - 6.
      62. ЦГИА г. Москвы, ф. 142, оп. 19, д. 99, л. 206.
      63. Такая оценка дана в статье безымянного автора с правкой Саввы Ивановича "За кулисами краха Мамонтова" (ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 1, д. 9, лл. 8 - 13). Эту точку зрения разделяют и некоторые исследователи (см. Копшицер М. И. Ук. соч., с. 217).
      64. Далматов В. П. Залог. - Театр и искусство, 1905, N 27, с. 434.
      65. М. Горький и А. Чехов. М. 1951, с. 81; Брюсов В. Дневники. 1891 - 1910. М. 1927, с. 76.
      66. В фонде Московского окружного суда сохранилось 13 томов следственного дела, позволяющего проследить все стадии разбирательства и характер предъявленных С. И. Мамонтову обвинений (ЦГИА г. Москвы, ф. 142, оп. 4, дд. 250 - 259, 265; оп. 19, дд. 99, 100).
      67. Лопухин А. А. Отрывки из воспоминаний. М. - Пг. 1923, с. 62.
      68. Бурышкин П. А. Москва купеческая. Нью-Йорк. 1954, с. 172; Лопухин А. А. Ук. соч., с. 65.
      69. ЦГИА г. Москвы, ф. 142, оп. 4, д. 265, лл. 80об. -81.
      70. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 1, д. 42, л. 1; д. 204, л. 1об.
      71. ЦГИА г. Москвы, ф. 142, оп. 4, д. 257, л. 50об.; Валентин Серов в переписке, интервью и документах. Т. 1. Л. 1985, с. 280.
      72. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 1, д. 236, лл. 5 - 6.
      73. Художественное наследство. Т. 2. М. - Л. 1948, с. 56; ЦГИА г. Москвы, ф. 149, оп. 4, д. 250, л. 122.
      74. Валентин Серов в переписке, интервью и документах. Т. 1, с. 279.
      75. ЦГИА г. Москвы, ф. 142, оп. 4, д. 257, лл. 50 - 50об.
      76. Там же, д. 265, лл. 83 - 105.
      77. Там же, д. 251, л. 101 об.
      78. Процесс Саввы Мамонтова и др. М. 1901, с. 79.
      79. ЦГАЛИ, ф. 799, оп. 3, д. 15, л. 22.
      80. Биржевые ведомости, 1.VII.1900.
      81. Станиславский К. С. Собр. соч. Т. 6. М. 1959, с. 102.
      82. ЦГИА г. Москвы, ф. 142, оп. 4, д. 265, лл. 32 - 34об.
      83. Станиславский К. С. Собр. соч. Т. 6, с. 102.
      84. ЦГИА г. Москвы, ф. 142, оп. 4, д. 265, л. 151.
      85. Грабарь И. Э. Письма. 1891 - 1917. М. 1974, с. 354.

      Вопросы истории. - 1990. - № 11. - С. 48-67.