Saygo

Камикадзе

1 сообщение в этой теме

О. Ю. ЛЕЙКО. КАМИКАДЗЭ

Слово "камикадзэ" стало нарицательным. Его используют и в прямом, и в переносном смысле, прилагая к участникам самоубийственных или просто крайне опасных операций. Вокруг камикадзэ, японских пилотов-смертников второй мировой войны, сложилась яркая и прочная легенда. "Герои-воины", "носители почетных мечей", "живые мертвецы", фанатики, готовые с радостью отдать жизнь за императора, цвет японского самурайского сословия, бесстрашные пилоты, презревшие смерть, наводящие ужас на противника, - такой образ усердно поддерживается в трудах ряда зарубежных авторов, в первую очередь японских, которые представляют их как образец для подражания, как бесстрашных героев, павших за родину и императора.

Название "камикадзэ" относится только к летчикам-самоубийцам, причем первоначально лишь к пилотам специального штурмового отряда морской авиации "Камикадзэ". Слово "камикадзэ" в переводе означает "божественный ветер". Так назвали японцы в свое время тайфуны 1274 и 1281 гг., разметавшие флот монгольского хана Хубилая, совершившего две попытки захватить Японию. Во время второй мировой войны пилоты-смертники, подобно тайфуну, должны были смести американский флот, неуклонно продвигавшийся к берегам Японии. К концу военных действий на Тихом океане смертники стали, пожалуй, одним из ударных отрядов японских вооруженных сил. Каких только смертников не существовало в японской армии и на флоте: летчики, десантники, подрывники, истребители танков - воздушные, морские, сухопутные... Ни одна армия мира никогда не видела такого размаха самоубийственных акций.

Война всегда связана с риском для жизни. Иногда, в патриотическом порыве или движимые отчаянием, солдаты идут на заведомую смерть, ибо не видят другого способа выполнить свой долг, боевое задание. Широко известны подвиги советских воинов в Великой Отечественной войне, жертвовавших собою. Такие случаи были и у наших союзников по второй мировой войне - американцев, англичан, французов. Например, на Тихом океане в самом начале войны с Японией (10 декабря 1941 г.) американский капитан Келли, дав возможность выпрыгнуть с парашютом всему экипажу, таранил своей подбитой "Летающей крепостью" B-17D японский линкор "Харуна"1. Известны прецеденты самоубийственных атак и у наших противников в Европе - немцев и итальянцев. Но действия японских "тейсинтай" ("ударных отрядов"), как назывались все смертники независимо от рода войск и ведомственного подчинения, кардинально отличаются от всего этого.

Формирование "тейсинтай" основывалось на средневековом морально- религиозном кодексе самурая "Бусидо" ("Путь воина"), требовавшем беспрекословного повиновения и презрения к смерти. Погибшие причислялись к лику святых. Воздушные тейсинтай (камикадзэ) в морской авиации нацеливались на вражеские корабли, в войсковой авиации - на сухопутные объекты; десантники-парашютисты - на аэродромы: наземники - на танки или отдельных офицеров. В Квантунской армии имелась специальная бригада смертников, а в каждой дивизии - батальон смертников. С ними пришлось столкнуться нашим войскам в августе 1945 года. Надводные тейсинтай ("синё") на быстроходных катерах со взрывчаткой подрывали транспорты; подводные на карликовых подлодках ("корю", "каирю") и в торпедах ("кайтен") - боевые корабли. Наибольшую известность снискали себе летчики самолетов одноразового действия (именовавшихся американцами "бака"). Их в Японии 1944 - 1945 гг. насчитывалось около тысячи. Они врезались в противника, пикируя на него сверху. В 1944 - 1945 гг. их погибло таким образом свыше 2002.

Первое отличие камикадзэ - организованность, преднамеренность и запланированность самоубийственных акций. Операции японских смертников не являлись только патриотическим порывом или всплеском фанатизма. Прежде всего это была четко спланированная в специфических японских условиях стратегия вооруженных сил, направляемая соответствующими приказами на всех уровнях. Апологетически настроенный по отношению к камикадзэ японский автор М. Икута пишет: "Часть получала приказ действовать. Цель, состав сил, время взлета и другие детали - все указывалось в приказе"3. Тактика самоубийственного удара возникла не у фронтовых летчиков - она была разработана в самом верхнем эшелоне японского военного руководства и навязана подчиненным. Она носила официальный характер. Смертники сводились в специальные части и подразделения.

Вторым отличием, вытекавшим из первого, являлось создание особых сил и средств для операций смертников - специальных или приспособленных самолетов в авиации и соответствующих видов вооружения в других родах войск. Известно, что в вооруженных силах других стран при возрастании степени риска предпринимались повышенные меры для обеспечения безопасности личного состава. Примером могут служить операции катапультных "харрикейнов" в английских северных конвоях, когда натренированные команды спасателей за несколько минут вытаскивали из воды выбросившегося с парашютом пилота. В Японии к мерам безопасности относились с полным пренебрежением. Никаких средств для спасения камикадзэ не предусматривалось.

Третьей особенностью был небывалый размах операций смертников вплоть до того, что они в конце войны стали основной, наиболее важной частью японской военной машины. Так, в авиации около 5 тыс. самолетов, преимущественно устаревших типов, были подготовлены для участия в специальных атаках с целью отражения вторжения в пределы собственно Японии 4.

Операции камикадзэ начались осенью 1944 года5. До того имелись лишь отдельные случаи такого рода. Почему же японская военщина прибегла к столь необычному средству ведения военных действий? Корни следует искать в военно-политическом и экономическом положении Японии во второй половине войны на Тихом океане. С весны 1942 г. японский флот потерпел ряд поражений: сначала в Коралловом море, затем у о. Мидуэй и в сражениях у о. Гуадалканал в феврале 1943 года. Там были потеряны японские авианосцы, их самолеты и наиболее опытные японские летчики довоенной выучки. Большие потери понесла и армейская авиация в боях на Новой Гвинее. Японии пришлось перейти к обороне. В сентябре 1943 г. императорская ставка решила установить линию абсолютной национальной обороны6 через Голландскую Ост-Индию (Индонезию) на юго-западе, Каролинские и Марианские острова с целью не допустить американцев и их союзников в Юго-Восточную Азию.

Действовали и такие факторы, как огромные потери боевой техники, в первую очередь кораблей и самолетов - главного оружия морской войны, ослабление уровня подготовки личного состава, так как все большую часть его составляли спешно обученные солдаты военного времени, что особенно сказывалось в авиации. Например, общий средний налет летчиков снизился с 500 до 350 часов7. Кроме того, японская военная техника по качеству уступала технике основного противника - США. Американцы произвели к середине войны полную замену своих устаревших палубных истребителей F2A "Буффало" и F4F "Уайлдкэт" на более современные F6F "Хеллкэт" и F4U "Корсар", намного превосходившие японский истребитель А6М (более известный как "Зеро"), который состоял на вооружении всю войну8. Не хватало у японцев и тяжелых самолетов, пригодных для действий в качестве разведчиков и бомбардировщиков над океаном. Четырехмоторных дальних бомбардировщиков, аналогичных американским В-17 и В-24, у Японии не было вовсе.

Тяжелым становилось и экономическое положение Японии, зависевшей от ввоза всех основных видов сырья. К 1944 г. тоннаж торгового флота упал вдвое, ввоз зерна уменьшился по сравнению с 1941 г. с 2357,9 тыс. т до 1553,8 тыс. т, поставки бензина за тот же год составили 59% от уровня 1941 года9. Сократился ввоз и других видов стратегического сырья. "Япония крайне нуждалась в нефти. Не хватало горючего даже для самолетов камикадзэ... Японцы гнали спирт из сладкого картофеля, чтобы получить горючее для самолетов, пытались перерабатывать сосновые корневища, чтобы добыть смазочные материалы"10. Это отрицательно сказывалось как на производстве боевой техники, в том числе и самолетов (хотя их выпуск увеличивался), так и на уровне боевой подготовки летчиков из-за нехватки бензина и износа материальной части. Экономическая мощь Японии и до войны была несравнима с мощью США, а с мобилизацией всех ресурсов Америки на военные нужды этот разрыв еще более увеличился.

Это заставило японское руководство искать новые средства борьбы. Эффективность боевых операций можно было повысить путем применения дистанционно управляемых видов оружия. Системы такого рода - управляемые по радио, по проводам, с радиолокационным или телевизионным наведением, разрабатывались и опробовались всеми воюющими странами - США, Великобританией, Советским Союзом, Германией и Италией. Появились управляемые бомбы, ракетные снаряды, самолеты-снаряды, баллистические ракеты. Подобное оружие разрабатывалось и в Японии - управляемые снаряды серии "Иго"11. Но в Японии оно так и не вышло за рамки эксперимента. Возможно, что и здесь сказалась отсталость японской промышленности. Однако остается фактом, что японское командование предпочло самую надежную и самую "дешевую" систему самонаведения - живого пилота-смертника.

Японская военщина активно использовала исторически сложившуюся в стране духовную атмосферу милитаризма, самурайские традиции презрения к смерти, феодальной вассальной верности, преклонения перед императором12. Мощная система воспитания участников будущих агрессивных войн начиналась с детского возраста - еще в школе. Основами ее были нормы феодальной морали, элементы религиозно-мифологических учений, утверждающих "избранность" японской нации, антикоммунизм, пропаганда "истинно японского духа". Важно отметить использование кодекса "Бусидо", отражавшего требования к профессиональной феодальной военщине. Одной из его существенных составных частей было презрение самурая к уходу из жизни: "Самурай жив тем, что всегда готов к смерти". На титульном листе наставления по моральному воспитанию военнослужащих императорской армии значилось: "Ты сам - ничто. Твоя жизнь принадлежит твоему императору"13. Наиболее ярко результаты такой обработки армии и флота проявились именно в специальных отрядах смертников.

В период японо-китайской войны и во время событий у оз. Хасан и на Халхин-Голе случаев применения самолетов с летчиками-самоубийцами не отмечалось. Не встречались они и в первый период боевых действий Японии против США. В этом тогда еще не было необходимости: Япония обладала мощным флотом, солидным парком авианосной авиации (в 1941 г. 575 боевых машин против 280 у США)14. Личный состав получил в довоенное время хорошую подготовку, в значительной мере имел опыт боевых действий. К тому же боевые действия в Китае и на Халхин-Голе шли на суше, где почти не было крупных целей, оправдывающих гибель боевого самолета и его экипажа. В 1942 - 1943 гг. на Тихом океане отмечались лишь отдельные случаи тарана боевых кораблей союзников подбитыми японскими самолетами. Например, в феврале 1942 г. бомбардировщик G4M таранил авианосец "Энтерпрайз"; в августе 1942 г. подбитый пикировщик D3A потопил эсминец "Джордж Ф. Эллиот"; в октябре 1942 г. подбитый самолет попал в эсминец "Смит"15. В том, что в битве у Санта-Круса был потоплен американский авианосец "Хорнет", не последнюю роль сыграл торпедоносец, который, будучи поражен зенитной артиллерией, угодил в лифт-подъемник на летной палубе. Только в одном из этих случаев - с D3A можно говорить о преднамеренной атаке. По словам очевидцев, пилот до последнего момента управлял горящим самолетом16. Все это были лишь исключения, подтверждавшие правило.

27 мая 1944 г. майор К. Таката предложил подчиненным провести самоубийственную атаку на тяжелых истребителях Ки-45 с подвешенными бомбами и получил их согласие. Однако атака не удалась. 4 июля 1944 г. командир морского авиаотряда на Иводзиме капитан К. Миура впервые приказал нанести подобный удар по американским авианосцам. Пилоты церемониально отказались от парашютов. Но истребители Миуры не прорвались к кораблям: господство в воздухе уже принадлежало американцам, и те, кто не был сбит, вернулись обратно17. Эти два акта были инициативой местного командования. Но в то время в японских штабах уже были готовы развернуть подобные акции в массовых масштабах.

Авиация являлась одним из главных средств ведения войны на океанских просторах и многочисленных островах. Понимая это, в 1943 г. японское руководство приняло амбициозную программу наращивания воздушной мощи18. Она включала укрепление авиапромышленности, формирование новых авиачастей, освоение производства новых типов самолетов. Бурный рост выпуска самолетов создал колоссальные трудности для японской авиапромышленности: привлечение больших масс неквалифицированных рабочих, спешка привели к резкому снижению качества продукции. Возникла также острая нехватка обученного личного состава, в первую очередь летчиков. "Неподготовленные пилоты не могли организованно выполнять боевые задания", - пишет в своих воспоминаниях бывший японский морской летчик Сэйтиро Сато19.

Возник соблазн недостатки в технике и боевой подготовке возместить "моральным фактором". В 1943 г. генерал-майор Х. Масаки предложил тактику управляемого тарана. Первоначально предполагалось, что он не будет иметь массового характера, а выполнит лишь отвлекающую роль при атаке обычными средствами. С марта 1943 г. началось тайное формирование армейских "специальных штурмовых частей". То, что эта идея появилась сначала именно в рядах армии, а не флота, не было случайным. Армейская авиация не имела эффективного оружия против кораблей, ставших основными целями в войне на Тихом океане. У самого современного и мощного японского армейского бомбардировщика Ки-67 нормальная бомбовая нагрузка составляла всего 800 килограммов20. Более тяжелых машин ВВС армии не имели. Не было у армейских летчиков и навыков ведения боевых действий на море, испытанных тактических приемов, мощных специальных бомб. ВВС армии были ориентированы прежде всего на борьбу с советской авиацией, в основном на тактическую поддержку предполагаемых агрессивных действий в Сибири и на Дальнем Востоке.

В морской авиации с аналогичным предложением впервые выступил М. Окамура, командир авиагруппы "Татеяма". Это было в июне 1944 года. Он обратился с рапортом к вице-адмиралу Т. Ониси из Генерального бюро авиационного вооружения. Ониси впоследствии сыграл большую роль в организации корпуса смертников.

Первыми вступившими в бой камикадзе стали морские летчики. Большинство японских источников считают первым камикадзэ контрадмирала Т. Ариму. 16 октября 1944 г. он вылетел на истребителе, лично возглавив группу самолетов против соединения американских кораблей. Сообщается, что он требовал выполнения боевой задачи любой ценой. Японская пропаганда утверждала, что его самолет упал на палубу авианосца и вывел последний из строя. На самом деле в 25 м от авианосца "Франклин" упал лишь один подбитый бомбардировщик G4M из группы адмирала, крыло которого, отлетев рикошетом от воды, угодило на палубу. А первым "настоящим" камикадзэ, погибшим в операции, был морской летчик лейтенант Е. Куно. 21 октября Куно вылетел во главе группы из трех самолетов для таранной атаки на американские авианосцы у побережья Филиппин и не вернулся. Американские источники не подтверждают потерь кораблей в тот день, по, по японским данным, он, возможно, атаковал транспортное судно в заливе Лейте21.

Куно входил в эскадрилью "Ямато" специального штурмового отряда "Камикадзэ". Этот отряд был сформирован в октябре 1944 г. по приказу командующего 1-м воздушным флотом вице-адмирала Ониси, названного позже "отцом камикадзэ". Описи, принявший командование у адмирала Тераоки 19 октября 1944 г., стоял перед тяжелейшей задачей. Армия и флот США начали операцию по захвату Филиппинских островов. Японская авиация и корабли пытались остановить продвижение американцев, но безуспешно, и лишь понесли огромные потери. Когда Описи при пял 1-й воздушный флот, тот насчитывал всего 40 самолетов22. Положение армейской авиации было не лучшим. Тогда вице-адмирал ухватился за идею, поданную ему когда-то М. Окамурой. Отряд, названный "Камикадзэ", был сформирован за одну ночь. Кроме эскадрильи "Ямато" в него вошли эскадрильи "Сикисима", "Асахи" и "Ямасакура".

Первых успехов камикадзэ достигли 25 октября: они потопили авианосец, легкий крейсер и повредили еще один авианосец. С этого дня применение камикадзэ в боях за Филиппины постоянно расширялось. С 25 ноября к операциям камикадзэ присоединились две специально переброшенные из Японии эскадрильи армейской авиации - "Фугаку" и "Банда". Они уже имели технику, специально приспособленную для; осуществления самоубийственной тактики. В Иводзимской операции пилоты-смертники применялись еще более широко. Камикадзэ потопили один и повредили три американских корабля. Чрезвычайно активно использовались камикадзэ в боях за Окинаву: они совершили 2571 вылет, по японским данным, и около 1400 - по американским23. Близость к базам на Тайване и Кюсю позволила привлечь к действиям специальных штурмовых отрядов практически все типы имевшихся у Японии самолетов, в том числе учебные, и пилотов разной степени подготовленности. Там же японцы попытались впервые применить специальные реактивные самолеты-снаряды "Ока".

Японская морская авиация начала все больше ориентироваться на летчиков-самоубийц, сравнительно плохо обученных, но готовых с фанатической решимостью умереть в бою. В последовавших за этим боевых действиях у о-вов Рюкю в апреле-июне 1945 г. проводилась операция "Кикусуй", заключавшаяся в массированных налетах камикадзэ на группы американских кораблей. Было проведено 10 массовых налетов, в которых участвовало до 200 - 300 машин в течение одного дня. Помимо этих налетов, пилоты из состава специальных штурмовых отрядов действовали и поодиночке, и мелкими группами. При этом камикадзэ совершили более трети всех самолето-вылетов в данной операции (приблизительно 1900 из 5600)24. Тактика самоубийственного тарана в те месяцы становится решающей как для морской, так и для армейской авиации.

Действия смертников на Тихом океане продолжались почти до самой капитуляции Японии. Последним достоверным случаем является атака на эсминец "Бори" 9 августа 1945 года. 15 августа император объявил о капитуляции, 16-го покончил с собой "отец камикадзэ" Ониси. Однако имеются сведения о том, что 13 августа камикадзэ повредили транспорт "Ле Гранж", а 18 - 19 августа потопили в районе Курил советский тральщик Т-15225. "Сухопутные" смертники действовали и позже. Так, при наступлении советского 1-го Дальневосточного фронта в Маньчжурии они совершали покушения на советских командиров или, обвязав себя гранатами, кидались под танки.

Как же были организованы специальные штурмовые отряды? Типовой структуры у них не было. Это объяснялось тем, что команды смертников создавались командирами и штабами разного уровня, в неодинаковых условиях и с различными целями. Например, первый специальный штурмовой отряд "Камикадзэ" имел четыре эскадрильи по шесть машин, а армейская эскадрилья "Фугаку" состояла из девяти бомбардировщиков. Позднее структура стала сложнее: в состав части стали входить не только сами самолеты-бомбы, но и истребители прикрытия, разведчики. В 721-й морской авиаотряд входили четыре эскадрильи собственно смертников, две эскадрильи самолетов-носителей и две эскадрильи истребителей сопровождения, всего около 150 самолетов. Были и совсем маленькие подразделения; например, 62-й армейский авиаполк сформировал сразу две такие группы по четыре самолета в каждой26.

Личный состав частей камикадзэ вовсе не был "цветом японских вооруженных сил". Эту функцию пытались поручить, как правило, слабо подготовленным летчикам-новичкам. Отряд "Камикадзэ", например, был сформирован из курсантов резервных летных морских курсов, где обучались призванные на флот студенты. Это была простая система тренировки молодых пилотов. В боях за Окинаву к действиям камикадзэ были привлечены учебные части. Большие сомнения вызывает и поголовная "добровольность" формирования частей камикадзэ. М. Икута пишет: "Армейские пилоты имели мало возможностей для свободы выбора... Трудно тем не менее заявить, что специальные штурмовые отряды с самого начала формировались из добровольцев,., кто может поверить, что такие молодые люди пойдут добровольцами на верную смерть?" Он же описывает случай, когда состав эскадрильи "Банда" был назначен приказом генерала Иманиси. О подобной ситуации с подбором кадров смертников говорят и другие источники27.

Однако в свете традиций японской армии того времени нельзя недооценивать степень идеологической обработки личного состава, когда чувства фанатичной преданности императору умело подогревались использованием различных ритуальных обрядов перед отправкой камикадзэ на задание. Перед вылетом они получали белые "хачимаки" - традиционную повязываемую на голову ленту, т. е. знак самурая, идущего на битву, и особые почетные самурайские мечи. Привлекались и материальные стимулы - посмертное внеочередное повышение в звании (что позволяло лучше обеспечить семью в разоренной войною Японии), специальная форма, повышенное денежное содержание военнослужащим специальных штурмовых отрядов, особые продовольственные карточки. Многие верили, что их гибель спасет Японию, что они, выполняя божественную волю своего императора, будут причислены к лику святых, а их бессмертные имена украсят синтоистский храм Ясукуни28.

Одной из особенностей, выявляющих запланированный характер организации действий камикадзэ, является наличие у них специальной техники, пригодной в ряде случаев лишь для самоубийственного тарана. В этом плане развитие материальной базы специальных штурмовых отрядов прошло три фазы: сначала использовались только обычные машины, затем к ним добавились переоборудованные в полевых условиях или на заводах, наконец появились специальные самолеты для камикадзэ. Первая фаза заняла время с октября по ноябрь 1944 г., вторая длилась до марта 1945 г., когда началась боевая эксплуатация системы "Ока"29.

В техническом плане от самолета-бомбы требуются скорость, чтобы уйти от истребителей и зенитного огня, грузоподъемность - чтобы нести достаточно большой заряд, и дешевизна - ведь используется он только один раз. У вице-адмирала Описи выбора не было: он взял то, что находилось под рукой, - стандартные для японского флота палубные истребители-бомбардировщики А6М5 модели 52, несущие одну бомбу в 250 килограммов. Армейские эскадрильи "Банда" и "Фугаку", сформированные заранее, уже имели специально подготовленные самолеты. На бомбардировщиках из состава этих частей были сняты второе управление, стрелковое вооружение, кислородное оборудование, часть радиооборудования и поставлены заряды по 800 кг взрывчатки - один на сравнительно легких Ки-48 и два - на Ки-6730. Ки- 67 "Хирю" был самым современным бомбардировщиком Японии, принятым на вооружение в 1943 году. Использование его для подобных целей свидетельствует о важности, которую придавало самоубийственным таранам японское командование.

Аналогичным переделкам подвергались впоследствии и различные морские самолеты - палубные пикировщики D4Y, D3A, уже упомянутые истребители А6М, различные типы базовых самолетов, включая самые современные бомбардировщики P1Y. Самолеты переделывались с расчетом на уменьшенный экипаж, убирались оборонительное вооружение и часть оборудования. При этом преследовалась двоякая цель - снять с самолета все, что не понадобится для его последнего вылета, и облегчить машину, чтобы увеличить бомбовую нагрузку. Нагрузка большинства японских бомбардировщиков была невелика (до 1 т), а снятие оборудования и вооружения плюс полет в один конец с уменьшением запаса горючего позволяли ее существенно поднять. Например, на том же Ки-67 в варианте "То-Го Хирю" для камикадзэ она возрастала с 800 до 1600 килограммов31. Большую роль играла при этом и нехватка в Японии многих предметов оборудования и вооружения, особенно современного.

Дальнейшее развитие это направление получило в серийном производстве специальных модификаций некоторых боевых машин. В частности, фирмой "Айти Токей Дэнки Кабушики Кайша" выпускался специальный вариант палубного пикировщика D4Y5. Трехместная машина была переделана на одноместную с заменою задней части фонаря непрозрачным обтекателем. Пороховые ракетные ускорители позволяли ускорить атаку или взлетать с плохо оборудованного аэродрома при большом взлетном весе. Весьма оригинальным был армейский бомбардировщик Ки-167, созданный фирмой Мицубиси на базе уже упомянутого Ки-67. Его главной особенностью было вооружение - одна бомба "Сакурадан", создававшая направленную струю высокотемпературного пламени. Бомба размещалась в "горбе" измененного фюзеляжа за пилотской кабиной. Правда, и Ки-167 и "То-Го Хирю" были построены в небольших количествах: японское командование берегло Ки-67 для обычного применения32.

Параллельно со специально подготовленной техникой японцы использовали практически все имевшиеся у них типы самолетов, включая учебные и устаревшие, не применявшиеся в боевых частях. Особого размаха эта практика достигла в боях за Окинаву. Многие из этих машин при применении другим способом были вообще непригодны для действий против боевых кораблей. Армейская авиация использовала бомбардировщики Ки-49, Ки-48, Ки-67, легкие разведчики-бомбардировщики Ки-51, Ки-36, истребители Ки-27, Ки-43, учебные Ки-79 и Ки-86. Все эти самолеты, кроме Ки-67, к концу войны уже были устаревшими. Авиация флота использовала истребители А6М, бомбардировщики G4M, палубные бомбардировщики D3A и D4A, устаревшие торпедоносцы B4Y1, различные типы легких одномоторных гидросамолетов, включая снятые с вооружения и учебные самолеты. Единственным классом машин, не применявшимся камикадзэ, были тяжелые летающие лодки, которые привлекались лишь к разведке и управлению налетами.

К концу войны в Японии были разработаны и специальные машины, предназначенные только для самоубийственного тарана. К ним относились легкий и дешевый самолет смешанной конструкции Ки-115 с поршневым двигателем и ряд реактивных машин, включая самолет-снаряд "Байка" с пульсирующим воздушно-реактивным двигателем (созданный на базе немецкого "фау-1"). Однако все эти машины не вышли из стадии экспериментов. Единственным специальным аппаратом, предназначенным исключительно для камикадзэ, строившимся серийно и широко применявшимся на фронте, был самолет-снаряд MXY7 "Ока"33.

Идею управляемого смертником самолета-снаряда, доставлявшегося к цели самолетом-носителем, предложил еще в середине 1944 г. молодой офицер М. Ота. Машина была создана в Йокосуке группой конструкторов под руководством Т. Мики. После поспешных испытаний она была запущена в производство. Небольшой самолет смешанной конструкции был оснащен твердотопливным двигателем, работавшим в течение 8 - 10 секунд. При включенном двигателе снаряд развивал скорость до 850 км/ч, а в пикировании - до 1000 км/час. Имелись лишь самые необходимые приборы. Носителем являлся самый большой из бомбардировщиков морской авиации G4M, модифицированный под маркой G4M2-Тей34.

"Оку" собирались применить на Филиппинах, но перевозивший их авианосец "Синано" был потоплен американской подводной лодкой. Первая попытка их боевого использования была осуществлена 21 марта 1945 г. с о. Кюсю, но все носители вместе с "Ока" и большая часть самолетов прикрытия были сбиты на значительном удалении от цели. Первый успех был достигнут 1 апреля, когда был поврежден линкор "Уэст Вирджиния" и потоплены (по другим данным - повреждены) три транспорта. Далее их применение расширилось: в боях за Окинаву были использованы 74 летающие бомбы. По оценкам союзников, всего было пущено в ход 298 самолетов-снарядов из общего количества построенных 805. Часть была уничтожена 24 мая 1945 г. вследствие бомбежки авиабазы в Канойке. Кроме описанной выше "Ока" модели 11, было разработано еще несколько вариантов с различными двигателями для применения с наземных катапульт, с подлодок и беспилотный радиоуправляемый вариант, но все они остались в чертежах или опытных образцах. Основную массу самолетов камикадзэ составляли обычные серийные или переоборудованные машины, главным образом одномоторные. Например, на Филиппинах 79% всех машин были А6М. В 1945 г., по американским данным, наибольшее распространение получили D3A35.

В области тактики для пилотов-самоубийц не было придумано ничего принципиально нового. Первоначально они летали небольшими группами по три - пять машин, иногда в сопровождении истребителей. Позднее группы увеличились, сопровождение осуществлялось не всегда. В наиболее крупных операциях перед ударом проводилась доразведка целей самолетами P1Y, Ки-48, Ки-46. В некоторых случаях выведение на цель, сопровождение группы, руководство атакой и фиксацию результатов налета осуществляли большие морские самолеты, в том числе "летающие лодки". Истребители и пикирующие бомбардировщики обычно заходили на цель с пикирования, средние бомбардировщики и учебные машины атаковали с малых высот.

После визуального отыскания цели группа разделялась и осуществляла "звездный" налет с разных направлений, чтобы затруднить действия зенитчиков. Основными целями были авианосцы, линкоры, крейсеры и крупные транспорты; обычно атаке подвергался самый крупный корабль в группе. Предписывалось целиться в центр взлетной палубы авианосцев, у других кораблей - под мостик36. Весной и летом 1945 г. в ходе операции "Кикусуй" начали осуществляться массированные налеты по 150 - 200 самолетов в день и по 35 - 40 самолетов в одной группе. Целями стали и более мелкие корабли - эсминцы, десантные и противолодочные корабли. Например, 16 апреля 1945 г. эсминец "Лаффи" атаковали 22 камикадзэ. Наряду с массовыми налетами наносились удары мелкими группами и отдельными самолетами37.

В случае применения самолетов-снарядов "Ока" последние сбрасывались с носителей на высоте около 8 тыс. м, примерно в 16 км от цели и затем осуществляли пологое пикирование к цели. В 5 - 7 милях от корабля противника они переходили в пикирование, а перед самым концом атаки выравнивали машину и ударяли у ватерлинии. Но известны запуски "Ока" с малого расстояния и с гораздо меньших высот. При отсутствии противника или невозможности прорваться к цели смертник мог вернуться: это не считалось позором. Камикадзэ предупреждались о необходимости сохранения жизни в случае отсутствия подходящей цели. Здесь действовал тот же принцип: "Твоя жизнь принадлежит императору".

Хотя зачастую целями камикадзэ были корабли, но наставлениями для армейских "токубецу когекитай" (специальных штурмовых отрядов) предусматривались и наземные цели- укрепления, танки. Имели место случаи применения подобной тактики и против вражеских самолетов в воздухе. Основными целями при этом были тяжелые бомбардировщики "боинг В-29", недоступные для зенитной артиллерии и трудноуязвимые для истребителей. В частности, в 27-м полку 10-й авиадивизии было создано звено специально облегченных истребителей Ки-44-II, предназначенных для уничтожения В-29 тараном. Этим звеном "Синтен" ("Небесная тень") командовал капитан Мацузаки38.

Какова же была результативность применения камикадзэ? С 25 октября 1944 г. по 21 января 1945 г. в районе Филиппин смертники потопили 22 и повредили 110 кораблей, в том числе были повреждены 2 линкора и 8 авианосцев, а обычные части соответственно - 12 и 25, в том числе 1 линкор. Камикадзэ потеряли при этом 335 самолетов. С 20 марта по 13 августа в районе Окинавы подобное соотношение составило 20 и 217, в том числе повреждены были 10 линкоров и 12 авианосцев против 6 и 45, и среди них поврежден был 1 авианосец. За этот период смертники совершили приблизительно 2500 самолето-вылетов39.

У о-вов Рюкю соотношение потопленных и поврежденных кораблей для камикадзэ и обычных частей составило 26 и 164 против 2 и 61 корабля. При этом камикадзэ совершили 1900 самолето-вылетов, а обычные части - 3900. В этих операциях японцы потеряли 1900 самолетов камикадзэ и 2255 - в обычных частях. Таким образом, на один потопленный или поврежденный корабль в последней операции пришлось 10 потерянных самолетов у смертников и примерно 35 в обычных частях. Если учесть, что многие самолеты смертников были изношенными (а таких в японской авиации было в 1945 г. больше половины) или просто слишком легкими для борьбы с кораблями обычными средствами, то эффективность операций камикадзэ следует признать высокой40.

Во время налета на Пёрл-Харбор, когда было потоплено 5 и повреждено 10 кораблей, японцы потеряли лишь 29 самолетов, т. е. потери составили примерно 2 самолета на корабль. Но здесь речь идет о неожиданном, тщательно продуманном, многократно отрепетированном налете, осуществленном лучшими кадрами японской авиации с полноценной довоенной выучкой при практически полном бездействии противовоздушной обороны противника. Ни в одной операции подобного соотношения достигнуто не было. Следует учесть, что действия специальных штурмовых отрядов проходили в условиях господства американцев в воздухе. Например, на Филиппинах атаку совершало меньше половины высланных самолетов (45%), около 40% возвращались на базы по различным причинам, в том числе из-за противодействия истребителей и зенитной артиллерии, остальные 15% оказывались сбитыми. В уже упоминавшемся случае с эсминцем "Лаффи" 11 самолетов были сбиты зенитчиками эсминца, 1 - истребителями. В корабль попало 6 самолетов, остальные промахнулись и рухнули в море. Самолеты-снаряды "Ока" были менее уязвимы во время атаки за счет высокой скорости и небольших размеров, но во многих случаях уничтожались вместе с носителями на подходе к цели. Во время первой попытки запустить летающие бомбы были сбиты все 18 G4M41.

Как повлияло распространение метода самоубийственных таранов на японскую авиацию в целом? Смертники стали для японского командования таким же "чудесным оружием", как для немецкого - "фау", т. е. средством, с помощью которого они хотели переломить ход войны. На создание оружия для камикадзэ были брошены огромные силы, израсходованы большие средства. Для специальных отрядов не нужны были опытные пилоты, и летчиков учили кое- как. В 1944 г. японские летчики перед боевым вылетом иногда имели налет всего в несколько часов. Для них не нужны были сложные современные машины, вместо них выпускались примитивные "Ока". Это отрицательно действовало на качественный состав японской авиации. Она уже и не пыталась вернуть себе господство в воздухе. Еще более резко выразили эту мысль американцы: "Можно утверждать, что с момента проведения этой атаки (первой атаки камикадзэ) японцы отказались от воздушной войны. С этого времени они уже делали мало попыток восстановить свою авиацию"42.

Тактика самоубийственного тарана явилась порождением человеконенавистнического общества, в котором жизнь простого солдата ничего не стоила, а пилот был всего лишь дешевым и надежным прибором наведения самолетов и ракет. Нехватку современной техники, отсутствие стройной системы подготовки высококвалифицированного летного состава, неразвитость промышленности японское руководство пыталось возместить варварской системой расходования людских ресурсов, которые в штабах считали более чем достаточными. "Там, где металл и машина слабее иностранных, Япония вталкивала в этот металл человека, солдата... Смертничество - свидетельство авантюрности, дефективности японской военной мысли"43.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. O'Neill R. Suicide Squads. Lnd. 1981, p. 135.
2. Millot B. L'epopee kamikadze. P. 1970; Хасимото Мотицура. Потопленные. М. 1956.
3. Икута М. Записки о специальных атаках. - Коку-фан, 1979, N 2, с. 83
4. Green W., Fricker J. The Air Force of the World. Lnd. 1958, p. 186.
5. Можейко И. В. "Западный ветер - ясная погода". М. 1984, с. 315.
6. Икта М. Ук. соч. - Коку-фан, 1979, N 1, с. 82.
7. Сато С. Воспоминания о воздушных боях "Зеро" и "Сиден-каи". - Коку-фан 1979, N 3, с. 74.
8. Green W. War Planes of the Second World War. Vol. 4. Lnd. 1961, pp. 103, 190.
9. Хаттори Т. Япония в войне 1941 - 1945. М. 1973, с. 453 - 456.
10. Холмс У. Победа под водой. М. 1968, с. 417.
11. Nemecek V. Vojenska letadla. Sv. 3. Praha. 1977, s. 204.
12. Соловьев В. А. Идеология шовинизма и национализма на службе японских агрессоров в годы второй мировой войны. В кн.: Разгром японского милитаризма во второй мировой войне. М. 1986, с. 282 сл.
13. O'Neill R. Op. cit., p. 119; Соловьев В. А. Ук. соч., с. 285.
14. Финал. М. 1966, с. 24.
15. O'Neill R. Op. cit., p. 135.
16. Smith P. C. The Story of the Torpedo Bomber. Lnd. 1974, p. 76.
17. O'Neill R. Op. cit., pp. 136 - 137.
18. Икута М. Ук. соч. - Коку-фан, 1979, N 1, с. 81.
19. An Oriental Swallow. - Air International, 1975, N 9, p. 82; Сато С. Ук. соч. с. 74
20. Икута М. Ук. соч. - Коку-фан, 1979, N 1, с. 80 - 81; Masterpiece of Manned Missile. - Air International, 1983, N 7, p. 32.
21. O'Neill R. Op. cit, p. 138; Икута М. Ук. соч. - Коку-фан, 1979, N 3, с. 81.
22. Икута М. Ук. соч. - Коку-фан, 1979, N 2, с. 83.
23. Кампании войны на Тихом океане. М. 1956, с. 412.
24. Jane's Encyclopedia of Aviation. Vol. 5. Lnd. 1980, pp. 1061 - 1062; Холмс У. Ук. соч., с. 342; Кампании войны на Тихом океане, с. 430.
25. O'Neill R. Op. cit., p. 274.
26. Икута М. Ук. соч. - Коку-фан, 1979, N 2, с. 83; Adams A. The Cherry Blossom Squadrons: Born to Die. Tokyo. 1973, pp. 22 - 23; Masterpiece of Manned Missile, p. 32.
27. Икута М. Ук. соч. - Коку-фан, 1979, N 1, с. 80; O'Neill R. Op. cit., pp. 178 - 179; Adams A. Op. cit., p. 66.
28. Ми лин С. Камикадзэ - "божественный ветер". - Вокруг света, 1969, N 7, с. 70; Зайцев Е., Тамгинский И. Япония: снова путь милитаризма М. 1985, с. 39.
29. Adams A. Op. cit., p. 19.
30. O'Neill R. Op. cit., p. 139; Masterpiece of Manned Missile, p. 32.
31. Masterpiece of Manned Missile, p. 33.
32. Ibid., p. 47.
33. Apple man P. E. Okinawa: the Last Battle. Tokyo. 1960, pp. 97 - 101, 362 - 364; Nemecek V. Nakadzima Ki-115 Curugi. -Letectvi a kosmonautica, 1975, N 20, s. 24; ejusd. Vojenska letadla, s. 192.
34. Adams A. Op. cit, pp. 19 - 28; Novotny J. Reaktivni sny a skutecnosti "orlu Nipponu". - Letectvi a kosmonautika, 1966, N 6, s. 221.
35. Холмс У. Ук. соч., с. 401; O'Neill R. Op. cit., pp. 182, 186; "Ohka". - Flieger Revue, 1980, N 4, p. 183; Gawrych W. J., Lityuski A. Samolot mysliwski "ZERO". Warszawa. 1985, s. 13.
36. O'Neill R. Op. cit., pp. 160, 161, 167.
37. Adams A. Op. cit., p. 42.
38. O'Neill R. Op. cit, p. 138; Nakajima Demonology. - Air Enthusiast, 1972 N 7, p. 25.
39. O'Neill R. Op. cit., pp. 157, 169 - 170.
40. Кампании войны на Тихом океане, с. 451; Великая Отечественная война Советского Союза. Краткая история. М. 1970, с. 538.
41. Masataki O., Jiro H. Zero: the Story of Japan's Air War in the Pacific 1941 - 1945. N. Y. 1956, p. 276; O'Neill R. Op. cit, p. 173; Можейко И. В Ук. соч., с. 231.
42. Кампании войны на Тихом океане, с. 362.
43. Финал, с. 311 - 312.

Вопросы истории. - 1989. - № 3. - С. 146-156.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Африканское "метательное железо"
      Автор: Чжан Гэда
      Уже выложил небольшой файл с переводом материалов Pitt Rivers Museum относительно двух типов африканских метательных ножей (зачастую их просто именуют "метательным железом" - throwing iron, хотя в начале 1990-х К.В. Асмолов предложил им название "боевые загогулины", однако оно не прижилось).
      Думаю, теперь можно развить тему для интересантов.
      Например, весной 2013 г. в сети появилась статья "Пинга — или «метательное железо» Африки.Метательное железо – что это?". Статья небезынтересная, но там есть приличные неточности. Можно начать с их разбора (естественно, в меру моего знакомства с предметом).
      С самого начала дается несколько неверный посыл - слово кпинга существует в языке народа азанде. И распространять его на языки других народов Африки, имеющих собственные языки, совершенно неверно.
      Более правильно было бы сказать, что метательное железо бывает разных типов и форм, и у каждого народа называется по своему.
      А "тромбаш" в Эфиопии, АФАИК, не применялся - у кого он там мог применяться, кроме нилотов? Афросемитская военная культура не знает подобных изысков. Не замечены в нем и восточные кушиты.
      В общем, из первого неверного посыла последует попытка автора материала объединить очень разнородные предметы под названием кпинга.
      Если мы будем говорить только о кпинге, то надо сразу сказать, что это т.н. "крылатый тип" метательного железа, распространенный в странах южнее Судана. Если будем говорить о разных типах метательных ножей - то каждый тип будем рассматривать отдельно.
    • Мачете в Африке
      Автор: Чжан Гэда
      Наиболее распространенным в Африке является мачете типа панга (тж. тапанга). Считается, что это слово берет свое начало в языке суахили.
      Сделал небольшую подборку фото этого печально известного универсального тесака - после геноцида народа тутси в Руанде это оружие ассоциируется у многих с жуткими военными преступлениями и пытками.
      Тем не менее, на боевые и рабочие качества панги это никак не влияет.






    • Сочинение, написанное с целью выявления обстоятельств разгрома наголову императором Тайцзу минских войск у горы Сарху-Алинь
      Автор: Чжан Гэда
      СОЧИНЕНИЕ, НАПИСАННОЕ С ЦЕЛЬЮ ВЫЯВЛЕНИЯ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ РАЗГРОМА НАГОЛОВУ ИМПЕРАТОРОМ ТАЙЦЗУ МИНСКИХ ВОЙСК У ГОРЫ САРХУ-АЛИНЬ.
      Вот что я написал с целью выявления обстоятельств разгрома наголову минских войск у горы Сарху нашим императором Тайцзу в год желтоватой овцы.
      Как говорят, когда приближается возвышение династии, обязательно бывает доброе предзнаменование. Тот, кто жалует добрым знаком, находится на небе, тот же, кто достоин небесной награды, находится среди людей.
      Моя ничтожная особа видела полный разгром минских войск в год желтоватой овцы у горы Сарху нашим императором Тайцзу и полностью убедилась в достоверности этого события.
      В то время, когда только начали закладываться основы государства, во всем был недостаток. Количество земель не достигало нескольких тысяч, всего войска было меньше десяти тысяч. Но по причине того, что у императора и вельмож, как у отца с сыновьями, были общие намерения и единые силы, а состояние войска было здоровым, они с помощью неба сумели разгромить двухсоттысячное минское войско. Каждый раз, когда с почтением смотрю летопись династии, я, тронувшись сердцем и роняя слезы, думаю о тяжелых трудах деда хана Тайцзу и восхваляю большое усердие вельмож того времени. Почтительно в соответствии с летописью династии я описал для обнародования это событие.
      В год желтоватой овцы хан Минского государства, назначив Ян Хао, Ду Суна, Лио Тина и других и выдавая двести тысяч войска за четыреста, начал поход. На центральном направлении левого фланга Ду Сун, Ван Сиован, Чжао Мэнли, Чжан Чиовань с шестьюдесятью тысячами войска, поднимаясь по реке Хунэхэ вышли к крепости Фуси[1]. На центральном направлении правого фланга Ли Жубэ, Хо Шихянь, Ян Минтай с шестьюдесятью тысячами войска, держась зеленой дороги, вышли к крепости Яху[2]. На северном направлении левого фланга Ма Линь, Мая Янь, Пан Цзунъянь с сорока тысячами войска выступили на Кайюваньскую дорогу[3], где соединились с войсками государства Ехэ[4], и вышли к заставе Саньчара. На южном направлении правого фланга Лио Тин и Кан Инкянь, взяв сорок тысяч войска и соединившись с корейскими войсками, вышли на дорогу к Куван Тяну[5]. Все они подошли прямо к Еньдзю[6].
      Первого числа третьего месяца наши передовые патрули на западной дороге издали увидели свет огней и поскакали доложить об этом. Лишь только они прибыли, следом за ними приехали доложить караульные с южной дороги о том, что войска Минского государства подошли вплотную к нашим границам. После этого император Тайцзу издал следующий указ: «Минские войска действительно подошли. На южной дороге имеется пятьсот наших солдат, размещенных для наблюдения. Пусть они и обороняются. То, что минцы появились прежде всего на южной дороге, означает, что они думают заманить, вызвав на себя наступление наших войск. Те войска, которые подойдут на запад от крепости Фуси, это, несомненно, их главные силы. Мы нападем на них внезапно. После того как победим эти войска, легко будет победить и войска других направлений». Сразу же после этого в восьмом или девятом часу пополуночи хан выступил в поход, взяв с собой главного бэйлэ Дайшаня (впоследствии пожалованного доронго цин ваном), всех бэйлэ, амбаней и захватив войска, находившиеся в столице. Главного бэйлэ послал вперед. В это время прибыли караульные с сообщением, что минские войска уже вышли на Зеленую дорогу. Тогда главный бэйлэ сказал: «В зеленой области дороги тесные, места гористые, войско в течение короткого времени прибыть не сможет. Наши войска раньше успеют атаковать войска, находящиеся на дороге Фуси».
      Миновав крепость Чжака, он соединился с главным адъютантом (дархань хя) Хурханем (впоследствии был сделан наследственным дворянином третьей степени с правом передачи этого звания потомкам) и, остановив войска, стал ждать прибытия хана. В это время прибыл четвертый бэйлэ (это был наш светлейший император Тайцзу), задержавшийся из-за жертвоприношения. Он сказал главному бэйлэ: «На горе Чжайфянь находятся наши люди, строящие крепость. Хотя гора и утесиста, но если люди, командующие минскими войсками, постараются и не пожалеют своих войск, они могут напасть и захватить в крепости наших людей. Что мы тогда будем делать? Нашим войскам нужно быстро выступить поход, чтобы успокоить сердца строящих крепость людей». После этого все бэйлэ согласились с его справедливыми словами. Объявили приказ, заставили воинов надеть латы и выступили. К заходу солнца дошли до холма Тайрань. Главный бэйлэ и Хурхань поставили войска в укрытом месте, намереваясь дожидаться там неприятеля. Тогда четвертый бэйлэ с гневом сказал им: «Войска непременно надо построить открыто, чтобы они ясно видны. Этим мы поднимем дух нашего крепостного гарнизона и нападем на врага соединенными силами. Зачем же ставить войска в укрытом месте?» После этого батыр Эйду (впоследствии был пожаловал званием амбаня первой степени и благородного батыра-графа) ответил: «Слова бэйлэ справедливы. Наши войска должны появиться открыто и развернуться против противника». Сразу же после этого он взял войска и пошел на Чжайфянь, выстроил там войска против лагеря минских войск и стал ждать.
      Еще вначале, до того как прибыли войска всех бэйлэ, наши четыреста солдат, охранявшие тех, кто строил крепость, сделали засаду в ущелье у местности Сарху и ждали. Когда большая часть войска минских главнокомандующих Ду Суна, Ван Сиована, Чжао Минлиня прошла мимо них, они ударили им прямо в спину, рубя мечами, преследовали их вплоть до Чжайфяньского перевала. Затем соединились с людьми, строящими крепость, и укрепились в окопах на Гириньской скале.
      Ду Сун разбил лагерь на горе Сарху и, взяв своих солдат, окружил Гириньскую скалу. Когда они стали нападать на наши войска, поднимаясь по склону горы, наши четыреста солдат, взяв всех строящих крепость людей, ударили разом, тесня вниз, убили около ста минских солдат. В это время уже прибыли все наши бэйлэ и увидели, что минских войск, нападавших на Гириньскую скалу, было около двадцати тысяч и еще одно подразделение войска стояло на горе Сарху и демонстрировало свою силу.
      Четыре главных бэйлэ, посоветовавшись со всеми амбанями, решили: на Гириньской скале имеется четыре сотни солдат, охраняющих наших строящих крепость людей. Теперь срочно добавим к ним еще одну тысячу солдат. Пусть они поднимутся на гору, соединятся все вместе и атакуют, тесня неприятеля вниз. Четыре знамени правого крыла тоже пусть начнут наступление, тесня с другой стороны. На войска же, находящиеся на горе Сарху, пусть нападают четыре знамени левого крыла. По окончании военного совета сразу же послали на Гириньскую скалу тысячу солдат. Прибыл хан и стал спрашивать у четырех бэйлэ о деле разгрома врага. Тогда четыре главных бэйлэ доложили о состоявшемся у них совете. Хан издал нижеследующий указ: «С наступлением вечера поступайте соответственно вашим планам. Но только, выделив из четырех знамен правого крыла два знамени, соедините их с четырьмя знаменами левого фланга и вначале атакуйте войска, стоящие на горе Сарху. Когда разгромите эти войска, чжайфяньские войска рассыплются сами собой. Те два знамени правого крыла пусть стоят и издали наблюдают за минскими войсками, стоящими на Чжайфяни. Когда наши войска нападут, давя вниз с Гириньской скалы, атакуйте вместе с ними». Затем приказал начинать сражение.
      В это время войска, находившиеся вокруг главной столицы нашего государства, те, у кого были хорошие кони, уже прибыли. Те же, у кого кони были ленивые, мало-помалу подходили. Кроме войск из нескольких десятков земель, остальные все еще не прибыли.
      До того как шесть наших знамен соединились и пошли приступом на Сарху-Алинь, минские поиска укрепили лагерь, построили войска и стали стрелять из ружей и пушек. Наши же войска, обстреливая вершину горы, с яростью, напролом врезались в ряды противника и сразу же разгромили его лагерь. Они убивали противника, давя и сваливая людей в кучу. Те войска, что были посланы в помощь на Гириньскую скалу, вступили в сражение, тесня противника вниз по горе. Тут же два знамени правого фланга переправились через реку и смело вступили в бой. После этого минские войска на горе Чжайфянь оказались теснимыми с двух сторон. Когда войска, рубя мечами, перемешались в схватке, наши воины носились вдоль и поперек. Усилившись всего на одну (тысячу?), они сразу наголову разгромили неприятеля. Минские главнокомандующие Ду Сун, Ван Сиован и Чжао Минлинь и другие военачальники были убиты во время сражения. Трупы врагов устилали и гору и степь. Текущая кровь образовала ручьи. Войсковые знамена и значки, оружие, трупы погибших солдат плыли по реке Хунэхэ подобно трущимся друг о друга льдинам. Преследуя отступавшего неприятеля, мы гнали его двадцать с лишним ли. Тех, кто бежал к скале Шокинь, но был настигнут до наступления вечера нашими солдатами и убит, было бесчисленное множество.
      В эту ночь войска минского главнокомандующего Ма Линя остановились лагерем в местности, называемой Белая скала. Вырыли рвы, поставили ночную стражу, которая несла свою службу, ударяя в барабаны и медные литавры. Наши воины их обнаружили и в полночь пришли сообщить об этом главному бэйлэ. На рассвете главный бэйлэ взял с собой триста с лишним конников и поскакал туда. Войска Ма Линя только что свернули лагерь и собирались уходить, когда увидели приближение войска главного бэйлэ. Тогда они повернули обратно, построились в четырех направлениях, вырыли вокруг лагеря в три ряда рвы, расставили пушки и ружья, стреляющих из них солдат расположили за рвами, а за ними выстроили конницу и стали ждать.
      Тут главный бэйлэ заметил, что одно из подразделений войска Пан Цзунъяна стоит в трех ли на запад от этого лагеря на горе Фефунь, Он послал человека к хану, чтобы доложить ему об этом.
      В то время стали мало-помалу прибывать наши войска из отдаленных земель и соединяться с войсками главного бэйлэ.
      Минские полковники, командовавшие северными полками на центральном направлении левого фланга, Гун Няньсуй и Ли Хими, с десятью тысячами пеших и конных воинов поставили в ряд большие телеги и щиты и образовали укрепленный лагерь в местности с названием озеро Вахунь. Вокруг лагеря вырыли рвы, за рвами выставили пушки и людей с ружьями. Хан, узнав об этом, напал на них сам вместе с четвертым бэйлэ, взял с собой меньше тысячи всадников. Во время атаки он приказал половине воинов спешиться. Четвертый бэйлэ, взяв конницу, смело напал на минские войска, стрелявшие в них из пушек и ружей. В то же время наши пешие поиска разрушали преграды, кроша мечами их щиты и телеги. И здесь минские войска опять потерпели крупное поражение. Гун Няньсуй и Ли Хими — оба были убиты в сражении.
      В то время прибыл человек, посланный главным бэйлэ, от которого хан узнал, что минские войска стали лагерем на Белой сколе. Не дожидаясь войск четвертого бэйлэ, он взял для сопровождения четыре или пять человек, спешно направился туда и прибыл около полудня. Хан увидел сорок тысяч выстроенных минских войск. Он приказал своим войскам захватить вершину горы Хаса и оттуда теснить противника вниз. Все войска сразу же двинулись вверх по горе. В это время войска из лагеря Ма Линя соединились с войсками, построенными за рвами.
      Хан издал указ: «Эти войска теперь двинутся на нас. Пусть наши войска прекратят подъем и, сойдя с коней, нападают пешим строем».
      Главный бэйлэ направился к войскам, чтобы разъяснять им приказ хана. Не успели сорок пять человек из двух знамен левого фланга спешиться, как минские войска уже напали на них с западной стороны. Главный бэйлэ Дайшань доложил хану, что минские войска уже здесь. Сразу же после этого, пришпорив коней, бросились в контратаку и врезались в ряды китайских войск. Второй бэйлэ Аминь, третий бэйлэ Мангултай и все дворяне одни за другим храбро атаковали, вклинившись в ряды неприятеля и тесня его с двух сторон. В результате разгромили войска минцев, больше половины их убили и взяли в плен.
      Воины наших шести знамен, узнав об этом сражении, не дожидаясь приказа, группами прибывали и вступали в бой. При этом передние не ждали задних. Настегивая коней, скакали, как на крыльях, и сразу же бросались на главный лагерь минских войск. Давили, стреляли из луков, рубили обороняющихся и отстреливающихся из пушек и ружей минских воинов. Минские воины не успевали даже целиться в противника и поэтому не выдерживали натиска, снова потерпели крупное поражение и отступили. Наши победоносные войска преследовали их, убивали и брали в плен. Минский полковник Ма Янь, многие другие высшие и низшие офицеры и солдаты погибли в этом сражении. Сам главнокомандующий Ма Линь едва спасся бегством. Еще долго, истребляя, круша и преследуя, шли мы за врагом. Воды у реки Белой скалы стали красными от крови людей.
      Когда хан снова собрал людей и повел наступление на гору Фефунь, вступили в сражение войска царского стряпчего из Кайюваня Пан Цзунъяня. Половина наших войск спешилась и атаковала, поднимаясь по склону. Десять тысяч войск Пан Цзунъяня, загородившись щитами, непрестанно стреляли в наших нападающих солдат из пушек и ружей. Наши войска, вклинившись в их расположение, рубя и сваливая щиты, быстро разрушили лагерь, а Пан Цзунъяня и все его войско истребили.
      В это время ехэские бэйлэ Гинтайши и Буянгу двигались на помощь войскам минцев, намереваясь, как было условлено, соединиться с Пан Цзунъянем. Когда они подошли к крепости Чжунгучэн, подчиненной Кайюваню, и услышали об истреблении минских войск, то сильно испугались и возвратились обратно.
      После того как наши войска уже разгромили минцев на двух дорогах, хан, собрав вместе все головное войско, остановился лагерем в местности Гулбунь. А в это время минские главнокомандующие Лио Тин, Ли Жубэ и другие командиры вышли на южную дорогу и подступили вплотную к крепости Еньдэнь. Хану сообщили об этом прискакавшие оттуда разведчики. Хан, придав Хурханю тысячу солдат, приказал ему образовать передний ряд обороны. Затем рано утром придал второму бэйлэ Аминю две тысячи войска и отправил его следом. Сам же хан, взяв всех бэйлэ и амбаней, повернул войско и прибыл в местность Чжайфянь. По обычаю возвращения войск с победой были заколоты восемь быков, совершено моление небу и поклонение главному войсковому знамени[7].
      Во время жертвоприношения главный бэйлэ Дайшань сказал хану: «Я хочу взять с собой двадцать всадников и собрать разведывательные сведения. Когда вы закончите жертвоприношения, я потихоньку выйду». Хан сказал ему: «Отправляйся!» Третий бэйлэ Мангултай тоже отправился вслед за ним. Четвертый бэйлэ подъехал к хану на лошади и сказал: «Я тоже хочу поехать с ними». Тогда хан приказал: «Твои старшие братья отправились на разведку, а ты будешь сопровождать меня». Четвертый бэйлэ сказал: «После того как ты послал одного старшего брата, у меня в мыслях не укладывается, что я могу остаться здесь». Сказал это и тоже уехал.
      С наступлением вечера главный бэйлэ доехал до крепости Еньдэнь. Когда вошел во дворец, то императрица и придворные, узнав о прибытии главного бэйлэ, стали спрашивать, как был разбит противник. Главный бэйлэ сказал: «Вражеские войска, прибывшие по двум дорогам на Фуси и Кайювань, побеждены и все перебиты. Наши войска выступили навстречу войскам, наступающим по южной дороге. Я дождусь здесь хана отца и, получив его приказания, тоже отправлюсь навстречу врагу и одержу победу». После этого главный бэйлэ выехал из крепости и встретил хана в степи у большого селения. После отъезда из Чжайфяня хан прибыл в Еньдэнь. С рассветом, вручив войска главному, третьему и четвертому бэйлэ, он приказал им отправляться навстречу войскам Лио Тина. Четыре тысячи солдат оставил в столице ожидать войска Ли Жубэ, Хо Шихяня и других.
      Прежде всего войска Лио Тина показались в местности Куван Тянь, и, когда они двинулись по дороге на Донго[8], все строящие крепость укрылись в лесах и горах. Лио Тин все покинутые селения и дома предал огню. Оставшихся стариков и детей во время наступления истребил.
      Командиры рот Добу, Эрна, Эхэй и другие, взяв пятьсот размещенных для караульной службы солдат, выступили навстречу им и вступили в бой. Войска Лио Тина окружили их в несколько рядов, захватили Эрну и Эхэя и убили около пятидесяти солдат. Добу с остальными солдатами вышел из окружения, соединился с войсками Хурханя, и они устроили засаду в узком горном проходе. Во время Змеи (т.е. 10-11 ч. пополуночи) главный бэйлэ, третий и четвертый бэйлэ, взяв войска, подошли к лесу в местности Варкаси и увидели, что десять тысяч отборных солдат из двадцатитысячного войска Лио Тина направляются на гору Абдари, чтобы расположиться для атаки. Главный бэйлэ взял войска и собирался ранее их занять высоту и нападать, давя их сверху вниз. Когда он собирался уже выступить, четвертый бэйлэ сказал ему: «Брат, ты оставайся здесь, командуй главными силами и вступай в сражение смотря по обстоятельствам. А я возьму войска, поднимусь на вершину холма теснить противника вниз». Главный бэйлэ сказал: «Добро! Я возьму войска левого фланга и выступлю западной стороны, ты же возьмешь войска правого фланга, поднимешься на гору и будешь теснить противника вниз. Ты, стоя сзади, наблюдай и командуй. Ни в коем случае не вступай опрометчиво в сражение вопреки моим указаниям». Затем отправил. Четвертый бэйлэ тут же взял войска правого фланга и выступил в поход. Сначала взял лучших воинов и, оторвавшись от всего войска, храбро начал теснить неприятеля вниз, пуская стрелы и рубя мечами, все время вклиниваясь в гущу неприятеля. Оставшиеся сзади войска непрерывно подходили и подходили к сражающимся и вместе с ними вторгались в ряды неприятеля, а главный бэйлэ с войсками левого фланга напал на гору с западной стороны, и минским войскам, теснимым с двух сторон, пришлось отступить. Когда четвертый бэйлэ с победившими войсками шел, преследуя и убивая отступающих, он неожиданно натолкнулся на два резервных лагеря Лио Тина. Не успели войска Лио Тина в замешательстве построиться, как четвертый бэйлэ быстро двинул на них свои войска и, храбро напав, перебил все десять тысяч солдат этих двух лагерей. Лио Тин погиб в сражении.
      В то время пешие войска хайкайского ханского стряпчего Кан Инкяна, соединившись с корейскими войсками, расположились лагерем в степи Фуча. Войска Кан Инкяна имели длинные вилообразные бамбуковые копья, были одеты в деревянные и воловьи панцири. Корейские войска, одетые в короткие куртки из коры и шлемы, плетенные из тальниковых прутьев, с пушками и ружьями были построены рядами.
      Четвертый бэйлэ, разгромив Лио Тина, остановил свою армию. Когда подошли войска всех бэйлэ, он сразу же вторично повел бойцов, и они неожиданно, как порыв сильного ветра, катясь, как камни, летя, как песок, как белая пыль, все тесня и валя с ног, врезались в ряды корейских войск, стреляющих из пушек и ружей. Стало невозможно ничего разобрать. Пользуясь этим случаем, наши бойцы пускали стрелы, как дождь. Опять наголову разбили врага и истребили двадцать тысяч войска. Кан Инкян спасся бегством. Еще до этого второй бэйлэ Аминь и Хурхань шли на юг и натолкнулись на войска минского полковника Кяо Ики. Напали на них и разгромили. Кяо Ики захватив оставшиеся войска, отступил и влился в войска корейского главнокомандующего Кян Гунлея. В это время Кян Гунлей стоял лагерем на скале Гулаху.
      Все бэйлэ снова выровняли строй своих войск и с целью преследования войск Кяо Ики выступили против корейской армии. В это время Кян Гунлей, узнав, что войска минцев разбиты, очень испугался, свернул знамена, вручил одному переводчику значок парламентера и послал к маньчжурам с такими словами: «Наши войска пришли не по своей воле. Прежде Японское государство завоевало нашу Корею, завладело горами, разбило земли. В это время к ним пришли минские войска и заставили японцев отступить. Теперь минцы заставили нас отплатить за благодеяние. Если вы обещаете нас кормить, то мы сдадимся. Наши войска, которые были с войсками минского государства, вы все перебили. В этом нашем лагере только корейские войска. Из минских войск спаслись бегством только те, которые присоединились к нашему лагерю. Это один полковник и войска, которыми он командует. Мы передадим их вам».
      Четыре бэйлэ посоветовались и решили сказать парламентеру: «Если вы хотите сдаваться, то пусть прежде всего явится ваш главнокомандующий. Если он не явится, то мы непременно нападем на вас». После этого посланца отправили обратно. Кян Гунлей вторично командировал человека со словами: «Если я перейду этой ночью, то как бы не взбунтовались и не разбежались солдаты. Для доказательства верности я сначала пошлю своего помощника, и пусть он расположится в вашем лагере. Утром же я возьму все войска и сдамся».
      Захватив все минские войска, он заставил их спуститься вниз с горы и стал передавать их маньчжурам, при этом минский полковник Кяо Ики повесился. После этого помощник минского главнокомандующего взял тысячу войск и, спустившись с горы, сдался. Все бэйлэ по этому поводу устроили пир, а затем отправили Гян Гулея (иногда написано Кян Гулея. – В.Б.), подчиненные ему войска и офицеров в главную столицу маньчжуров. После того как хан поднялся на трон, корейский главнокомандующий Гян Гулей, помощник главнокомандующего и другие чины встретили его земным поклоном. Хан по закону гостеприимства несколько раз устраивал для них пиршества, показывая свое доброе отношение к ним. Все солдаты были размещены и накормлены.
      После того как четыре главных бэйлэ истребили сорок тысяч солдат на южном направлении, наши войска устроили трехдневную стоянку, собрали рабов, лошадей, вьюки, латы и шлемы, военное оружие и затем возвратились.
      На этот раз Минское государство собрало все войска, которые только у него были в Ляояне и Шэньяне, соединились вместе с войсками корейцев и ехэсцев и вторглись в Маньчжурию по восьми дорогам. Все они были уничтожены в течение пяти дней. Трупы их лучших генералов и богатырей устилали степь, было убито сто с лишним тысяч солдат. С божьей помощью наши немногочисленные войска победили огромное войско, преодолев все преграды, проявляя настойчивость, в очень короткий срок смогли свершить великие подвиги. Когда провели подсчет людей, принимавших участие в военных действиях, то оказалось, что из маньчжуров было взято в плен только около двухсот человек. С древности до нашего времени среди крупнейших побед над неприятелем другой такой удивительной победы еще не было.
      В то время минский полномочный устроитель государственной границы Ян Хао находился в столице Шэньян. Услышав о полном поражении войск на трех направлениях, очень испугался и послал человека с приказом главнокомандующему Ли Жубэ и помощнику главнокомандующего Хо Шихяню, чтобы они срочно возвращались. Войска Ли Жубэ и другие из местности Хулун, отступая, повернули назад. Их увидели двадцать наших караульных. Они приготовились на вершине горы, затрубили в большие раковины, привязали шапки к лукам, чтобы создать видимость большого войска, и, громко, крича, бросились в атаку вниз с горы. В результате этого они убили сорок человек и получили пятьдесят лошадей. Во время беспорядочного отступления минского войска погибло еще около тысячи с лишним человек из-за того, что солдаты в сутолоке передавили друг друга. В день белого тигра возвращающиеся маньчжурские войска дошли до главной столицы. Хан издал нижеследующий указ ко всем бэйлэ и амбаням: «Хан Минского государства, выдавая свои двести тысяч войск за четыреста семьдесят тысяч, разделил их на четыре дороги и все свои силы двинул на нас. Мы в очень короткий срок наголову их разбили. Зная о таком нападении на нас, всякий подумает, что армия наша многочисленна. Видя, как мы при сражении успевали перемещаться и туда и сюда, всякий скажет, что наша армия могущественна. Слух об этом распространится повсюду, и не будет того, кто но боялся бы могущества наших войск».
      В результате этой победы положение в Минском государстве еще более ухудшилось, а могущество наших войск еще более возросло. После того как овладели областью Ляодун и захватили область Шэньян, наступил период возвышения нашего государства и утвердился закон хана (государственности). Разве легко это было сделать? Ради этого наш император Тайцзу, прося у неба справедливости, приняв на себя месть за предков, вместе со старшими и младшими братьями и детьми, взяв вельмож (подобных рукам и ногам) преданных и искренних, сам бросался стрелой и камнем на ряды врагов, поучая всякого рода военным хитростям. Одновременно мудрые бэйлэ и военачальники все вместе действительно старались изо всех сил и благодаря всему этому смогли совершить великие подвиги. С этого времени действительно и утвердилась на вечные времена власть нашего дайцинского государства.
      Каждый раз, когда я с почтительностью читаю летопись истории наших государей, всегда наполняюсь благоговением, любовью, печалью и скорбью, что сам не смог в то время ни сопутствовать, ни действовать с ними вместе, отдавая свои силы и следуя верхом на коне за отрядом, чтобы выполнять приказания.
      В Поднебесной, полученной тяжкими трудами моего деда Тайцзу, могут ли наши потомки, мои дети и внуки, зная об обстоятельствах этой победы, подчиняясь навечно воле неба, трудясь ради продления на вечные времена закона хана, с величайшим трепетом управляя государством, водворяя мир среди народов, блюдя в своих рассуждениях только мир и любовь, по-прежнему не брать пример с государств Хя и Ень. Я, обдумав обстоятельства победы у горы Сарху, описал их, выявляя самую суть. Это истинно. Чтобы сохранить величие истории династии, чтобы люди, получив легко, не смотрели свысока, специально для этого я описал это событие, имея целью на многие годы дайцинской династии всем сыновьям, внукам, вельможам и чиновникам разъяснить, чтобы они не забывали тяжких трудов своих предков при основании династии и сами дружно трудились, беря с них пример.
      Примечания.

      [1] Крепость Фуси или Фушунь, принадлежала Китаю, в 1618 г. взята маньчжурами.
      [2] Крепость Яху, вероятно, она же – Яха, находилась в 310 ли на запад от Гирина.
      [3] Кайювань-сянь (Кайюань-сянь) – город, лежавший по пути из Китая в Монголию и Среднюю Азию. Кайюваньская дорога в средневековье, очевидно, имела важное стратегическое значение.
      [4] Ехэ – одно из крупнейших маньчжурских племен, враждовавших с Нурхаци.
      [5] Куван Тян – г. Куаньдянь.
      [6] Еньдзю (Еньдэнь) – название маньчжурской столицы, основанной Нурхаци в 1616 г. Она же – Хэтуала, по-китайски – Синцзин.
      [7] «После одержанной победы главнокомандующий с офицерами при парадном строе делают поклонение главному знамени и тут же под знаменем приказывают казнить взятых живыми пленников и их главных предводителей» (Захаров И.И. Полный маньчжуро-русский словарь. – СПб., 1875, с. 763).
      [8] Маньчжурский род, живущий к югу от Еньдэня.
      Лебедева Е.П., Болдырев Б.В. Описание победы у горы Сарху-Алинь // Восточная Азия и соседние территории в Средние века. Новосибирск, 1986. С. 86-94.
      Приносим свою благодарность Д. Бузденкову за предоставление текста.
    • Тыл и фронт - как увязать оба направления в политике для победы?
      Автор: Чжан Гэда
      Тема, которой хотелось бы коснуться - это соотношение гражданского и военного строительства в ГВ.
      Сегодня услышал мнение (применительно к ЛДНР), что во время войны преступно заниматься гражданским строительством. В качестве примера была приведена ГВ 1918-1922 гг.
      Однако такая точка зрения лично мне кажется неверной - ИМХО, большевики начали гражданское строительство одновременно с военным, и именно перспектива ближайшего будущего дала силы для победы.
      Ведь, несмотря на войну, на фронтовые "качели", на сложную ситуацию с экономикой и продовольствием, в городах функционировали учебные заведения, выпускались специалисты, что-то производилось на заводах и фабриках, читались лекции и ставились спектакли (даже в трагически уничтоженном Николаевске-на-Амуре).
      Функционирующая промышленность позволила поддержать и армию, и тыл (заняв работников на производстве и позволив обеспечить им минимальный паек), принципиально выдержанная политика на продразверстку (провозглашенная еще при царе, но продвигавшаяся со скрипом ввиду импотенции исполнительной власти на местах) обеспечила победу в самый сложный период войны - 1918-1921, своевременный переход к НЭПу - победу окончательную.
      Дальнейшие этапы рассматривать, ИМХО, в этой теме не стоит, т.к. это уже совсем другая история.
    • Михаил Николаевич Тухачевский
      Автор: Saygo
      В. О. ДАЙНЕС. МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ ТУХАЧЕВСКИЙ

      "Моя настоящая жизнь началась с Октябрьской революции и вступления в Красную Армию"1. Эти слова характеризуют Тухачевского как пламенного патриота Советской Родины, служению которой он отдал все свои силы и знания. В литературе, начиная с 60-х годов, подчеркиваются энциклопедичность знаний Тухачевского, разносторонность его интересов, умение глубоко проникать в проблемы военной теории и практики: зачастую сделанные им выводы и предложения намного опережали время2. Достаточно высокую оценку Михаилу Николаевичу дают его современники и противники, а также западные историки. Маршал Советского Союза Г. К. Жуков отмечал: "В М. Н. Тухачевском чувствовался гигант военной мысли, звезда первой величины в плеяде выдающихся военачальников Красной Армии"3. Маршал Польши Ю. Пилсудский подчеркивал, что Тухачевский произвел на него "впечатление полководца, склонного к абстрактному мышлению, но наделенного волей и энергией и редко встречаемым у людей упорством в работе согласно намеченных им самим методов"4. Английский историк Ч. Мессенгер отдает должное Тухачевскому, сделавшему многое при разработке теории глубокой операции и ее претворению в практику5. Другой английский исследователь, Р. Симпкин, весьма объективно оценивает вклад Михаила Николаевича в развитие советской военной теории6.



      Тухачевский родился 3 (15) февраля 1893 г. в небольшом имении Александровском Дорогобужского уезда на Смоленщине. В метрической книге Московской Феодоро-Студитской церкви было записано: "Родители его потомственный дворянин Николай Николаевич Тухачевский и жена Мавра Петровна"7. Род Тухачевских берет свое начало от графа Идриса (Индрис), выходца из Священной Римской империи, поступившего в 1251 г. на службу к великому князю Киевскому Мстиславу Владимировичу. Потомки графа верно служили русским князьям и царскому престолу. В XV в. при Василии II Темном отличился представитель седьмого поколения Богдан Григорьевич, за что был пожалован селами Скорино и Тухачевым Серпейского уезда, а также волостью Тухачевской (станом) с деревнями в Московском уезде и прозван Тухачевским.

      Михаила Николаевича с детства окружала атмосфера высокой нравственной требовательности и большой культуры, характерных для семьи Тухачевских. Об этом в своих воспоминаниях рассказывают его сестры - Ольга, Мария и Елена. Значительное влияние на формирование характера и убеждений Тухачевского оказала эпоха, когда передовое общество России было охвачено революционными событиями 1905 - 1907 годов.

      Внешне, по портретам, трудно получить полное представление о том, каким был Михаил Николаевич. Есть, правда, свидетельства родственников и современников, но в ряде случаев они спорны и противоречивы. Много интересного рассказали его сестры Ольга и Мария. Они отмечали, что брат был стройным, подтянутым, красивым мужчиной, любил музыку, литературу, был мастером на все руки. Писательница Г. И. Серебрякова вспоминала: "Он казался всегда несколько самоуверенным, надменным, но то было сознание силы, привычка молниеносно решать, отвечая за других, предельная собранность и организованность. Неприхотливый в быту, верный в дружбе и слове. Он не убегал от встречного взгляда и отвечал собеседнику резко, прямо, как бы скрещивая с ним шпаги на бой или на мир"8. Писатель В. Рабичев подчеркивал, что черты лица Тухачевского "были мягкими, даже женственными: округлый подбородок, совсем по-женски припухлые губы, добрая усмешка в миндалевидных глазах"9. Генерал-полковник инженерных войск А. Ф. Хренов пишет о простоте и деликатности Михаила Николаевича в обращении с подчиненными10.

      Все, кто знал Тухачевского, выделяли в его характере как положительные, так и отрицательные стороны. Но в нем было крупно все - цели, чувства, отношения. Поэтому трудно согласиться с утверждением Жукова, что Тухачевскому "была свойственна некоторая барственность, пренебрежение к черновой повседневной работе"11. Архивные материалы позволяют заявить, что Михаил Николаевич не чурался ее; лично разрабатывал многие документы, часто выезжал в войска, чтобы на месте ознакомиться с обстановкой. На этой почве у него не раз возникали конфликты с начальством, так как частые выезды в войска приводили нередко к потере прямой связи командующего армией Тухачевского с командующим фронтом. Поэтому И. И. Вацетис, возглавлявший Восточный фронт, в конце августа 1918 г. потребовал от Тухачевского больше "сидеть в штабе". На это последовал ответ: "Я лично считаю, дисциплину основой военного дела и каждое Ваше приказание, во что бы то ни стало, провожу в жизнь. В моменты затишья армия непрерывно готовится к новым операциям, и мной ведется напряженная организаторская работа. Ни одно Ваше приказание о наступлении не встречало и не встретит с моей стороны никаких рассуждений, и потому я очень прошу подстегивать меня, если понадобится, выговорами и пр., а не приказами"12.

      Важнейшими чертами характера Михаила Николаевича являлись самодисциплина и необычайная работоспособность, которые зримо определились еще с детских лет. В 1904 - 1909 гг. семья Тухачевских проживала в селе Вражском Пензенской губернии. В Пензе Михаил окончил гимназию, был свидетелем революционных событий 1905 года. Он страстно увлекался чтением книг о полководцах и битвах, любил слушать рассказы отца о прадеде Александре Николаевиче, участнике Отечественной войны 1812 г., и его службе в лейб-гвардии Семеновском полку, связанном с именами Петра I и А. В. Суворова. Увлеченность военным делом сыграла важную роль в выборе Тухачевским жизненного пути. Ольга Николаевна отмечала, что, когда они в 1909 г. переехали в Москву, Миша заявил отцу: "Я хочу быть военным". В августе 1911 г. он поступил в 7-й (последний) класс 1-го Московского кадетского корпуса в Лефортове, а на следующий год - в Александровское военное училище, которое окончил в июле 1914 года. Учился он старательно, дополнительно к курсу изучил и сделал выписки более чем из 50 военно- исторических и военно-теоретических трудов, в том числе из работ известных русских военных историков и теоретиков А. К. Байова, А. Г. Елчанинова, В. П. Михневича и других. Полученные знания Тухачевский впоследствии использовал в своей практической работе и при написании военно-теоретических трудов.

      В Москве Тухачевский познакомился с людьми, сыгравшими немаловажную роль в формировании его мировоззрения. У друга отца, профессора Николая Сергеевича Жиляева, он встречался с Юрием Павловичем и Прасковьей Ивановной Кулябко и их племянником Николаем Николаевичем. П. И. Кулябко принимала участие в революционном движении и неоднократно выполняла задания В. И. Ленина13. О своих встречах и беседах с Владимиром Ильичем она рассказывала Тухачевскому, который проявил живой интерес к личности руководителя партии большевиков. О программе партии и революционных событиях будущему офицеру многое поведал Н. Н. Кулябко. Позже он вспоминал: "Наши беседы раз от разу становились все более откровенными. Михаил не скрывал своего критического отношения к самодержавию и так называемому "высшему обществу"14.

      С первых дней мировой империалистической войны подпоручик Тухачевский на фронте. В послужном списке, в графе "Бытность в походах и делах против неприятеля" об этом периоде его жизни говорится: "Галицийские битвы. Ивангородские бои. Бои на фронте под Ломжей в январе - феврале 1915 г."15. За этими скупыми строками скрывается незаурядное командирское мастерство Тухачевского, награжденного за шесть месяцев шестью орденами. 19 февраля 1915 г. он принял последний бой у города Кольно. Вместе с остатками седьмой роты лейб-гвардии Семеновского полка Тухачевский попал в плен. Два с половиной года провел он в германских лагерях и тюрьмах, предпринимал попытки бежать, но каждый раз неудачно. И только 18 сентября 1917 г. ему удалось вырваться из плена и перейти швейцарскую границу16.

      В перерывах между побегами Михаил Николаевич неустанно занимался самообразованием, следил за ходом военных действий, анализировал опыт операций и боев, читал много, в том числе и нелегальную литературу. Она переправлялась, по воспоминаниям Н. К. Крупской, Комиссией интеллектуальной помощи военнопленным при Комитете заграничной организации РСДРП, созданной в 1915 г. в Берне по инициативе Ленина17. Это позволяло Тухачевскому познакомиться и с ленинскими работами, в том числе с брошюрой "Социализм и война". В результате Тухачевский смог по-новому взглянуть на причины и характер мировой войны, прийти к твердому убеждению в правоте большевистской партии. Один из узников германских лагерей, генерал-лейтенант А. В. Благодатов, отмечал его откровенное сочувствие революции. Другой военнопленный, офицер французской армии, в книге "Дело Тухачевского", изданной в 1962 г. в Париже, привел следующие слова Михаила Николаевича: "Если Ленин окажется способным избавить Россию от хлама старых предрассудков и поможет ей стать независимой, свободной державой, то он, Тухачевский, пойдет за Лениным"18. В этих словах суть перелома в сознании Михаила Николаевича, сумевшего критически осмыслить пройденный им путь. И, возможно, не случайно в учетной карточке, заполненной в ноябре 1925 г., он указал, что является членом партии с 1917 года. В действительности в ряды РКП (б) Тухачевский вступил в апреле 1918 г., но, вероятно, считал себя сочувствующим большевикам еще раньше.

      После побега из плена Тухачевский прибыл в Петроград, где был избран командиром роты запасного батальона, лейб-гвардии Семеновского полка и представлен к воинскому званию капитана для уравнения в правах со сверстниками19. Когда началась демобилизация старой армии, Михаил Николаевич оказался не у дел. Но вскоре в его жизни произошел новый поворот. В начале марта 1918 г. по рекомендации Н. Н. Кулябко он был зачислен в Военный отдел ВЦИК, которым руководил профессиональный революционер А. С. Енукидзе. Он стал наставником Тухачевского и вместе с Кулябко дал ему рекомендацию для вступления в партию.

      В качестве сотрудника Военного отдела Тухачевский выполнял весьма ответственные задания, в частности по инспектированию военных комиссариатов Рязанской, Тамбовской, Воронежской губерний и Донской Советской республики. Доклад о проведенной им работе20 от 18 мая 1918 г. свидетельствует о том, что Михаил Николаевич сумел понять сущность и характер гражданской войны, особенности строительства армии нового, социалистического типа, высказал ценные предложения по укреплению ее боеспособности. Он отмечал, что формирование армии путем вербовки не позволяет развернуть массовые вооруженные силы. И, возможно, его идеи сыграли не последнюю роль в подготовке и издании постановления ВЦИК от 29 мая 1918 г. о переходе к всеобщей мобилизации рабочих и крестьянской бедноты в Красную Армию. Тухачевский, признавая необходимость призыва в армию офицеров старой армии, предложил развернуть сеть военных училищ, "чтобы уже к осени иметь своих социалистических командиров". Одновременно предлагалось обучать командные кадры "путем чтения военных сочинений, чтения докладов на военные темы, решения тактических задач и ведения военной игры". В целях распространения военных знаний рекомендовалось "организовать ряд общедоступных лекций по тактике, стратегии и военной истории для пролетариата"21. Это предложение соответствовало требованию декрета ВЦИК от 22 апреля 1918 г. об обязательном обучении военному искусству.

      Тухачевский отдавал предпочтение командным кадрам из пролетариата, а не военным специалистам, хотя и происходил из их среды. В своем докладе заместителю председателя Реввоенсовета Республики (РВСР) Э. М. Склянскому от 19 декабря 1919 г. он отмечал: "У нас принято считать, что генералы и офицеры старой армии являются в полном смысле слова не только специалистами, но и знатоками военного дела... На самом деле русский офицерский корпус старой армии никогда не обладал ни тем, ни другим качеством. В своей большей части он состоял из лиц, получивших ограниченное военное образование, совершенно забитых и лишенных всякой инициативы"22. Но с этим выводом трудно согласиться. По подсчетам А. Г. Кавтарадзе, из 250 тыс. бывших офицеров и генералов примерно 75 тыс. служили в Красной Армии23. Значительная часть из них исполняла свои обязанности честно, и, оценивая роль военных специалистов, Ленин указывал, что "без них Красной Армии не было бы" и "только при помощи их Красная Армия могла одержать те победы, которые она одержала"24.

      Работа Тухачевского в Военном отделе была по достоинству оценена. 21 мая 1918 г. Енукидзе рекомендовал его на должность губернского военного комиссара. Однако по предложению председателя Всероссийского бюро военных комиссаров (Всебюровоенком) К. К. Юренева народный комиссар по военным и морским делам Л. Д. Троцкий 27 мая назначил Тухачевского военным комиссаром штаба Московского района ". Это было большое доверие бывшему офицеру, сумевшему правильно понять роль военных комиссаров в армии. Свидетельством тому служит "Проект организации курсов военных комиссаров", разработанный Тухачевским в июне 1918 г. и направленный в декабре того же года Юреневу. В нем предлагалось исходя из ленинских положений организовать курсы для обучения военных комиссаров. "Окончив такие курсы, - писал Михаил Николаевич, - военные комиссары будут вполне разбираться в обстановке, в требованиях военного искусства, а, получив известный опыт на практике, легко сделаются самостоятельными революционными командирами". Тухачевский подчеркивал: "Гораздо важнее обучить военных комиссаров военным наукам в широком масштабе, хотя бы и поверхностно". Особое внимание обращалось при этом на повышение уровня агитационно-пропагандистской работы в войсках путем проведения лекций, сообщений, собеседований "на разные темы по вопросам социализма и текущего момента"26. Идеи Тухачевского были использованы при разработке программы для Центральных курсов военных комиссаров.

      Летом 1918 г. антисоветский мятеж чехословацкого корпуса и активизация внутренней контрреволюции резко обострили обстановку на востоке страны. Для укрепления советских войск партия направила на Восточный фронт сотни опытных командиров, в том числе и Тухачевского как "знающего и дельного работника"27. В телеграмме заведующего Оперативным отделом Наркомвоена С. И. Аралова на имя командующего фронтом М. А. Муравьева отмечалось, что Тухачевский "является одним из немногих военных специалистов коммунистической партии" и на него следует возложить "наиболее важную и ответственную работу по борьбе с чехословаками"28. 26 июня 1918 г. Муравьев приказал Тухачевскому вступить в командование 1-й армией. С этого момента начался отсчет его полководческой деятельности, принесшей ему славу не только в нашей стране, но и за рубежом.

      Феномен Тухачевского, его стремительная карьера до сих пор не дают покоя некоторым исследователям. Немецкий генерал К. Шпальке писал: "Эта скорая карьера допускает предположение, что он, помимо прочих талантов, принес с собой и чрезвычайную способность подстраиваться, позволившую ему обойти стороной неисчислимые рифы в водовороте революции, добраться до поначалу неприступного поста"29. Однако, как показали дальнейшие события, Тухачевский не умел "подстраиваться" и обходить "неисчислимые рифы" в силу своего бескомпромиссного характера. В его карьере не было ничего удивительного. Примеров тому множество и в годы Великой Отечественной войны. К. К. Рокоссовский начал с командира механизированного корпуса, а уже через год командовал фронтом, а И. Д. Черняховский прошел путь от командира танковой дивизии до командующего фронтом менее чем за три года.

      Нельзя согласиться с утверждением Маршала Советского Союза И. С. Конева (кстати, он и Рокоссовский в годы гражданской войны служили под командованием Тухачевского), что Михаил Николаевич "непосредственно командовал войсками мало, командного опыта после гражданской войны имел недостаточно"30. Тухачевский, как известно, почти пять лет командовал армиями и фронтами и три года - военными округами, приобрел солидный практический опыт, обладал прочными знаниями в области стратегии, оперативного искусства и тактики. И. М. Майский, посол СССР в Англии в 1932 - 1943 гг., вспоминал, что во время поездки в Великобританию в январе 1936 г. Тухачевский "своей военной эрудицией, широтой культурного кругозора, своей молодостью, внешностью, своим поведением и манерами производил сильное впечатление на иностранцев, с которыми ему приходилось сталкиваться"31.

      Упорный труд, помноженный на выдающийся талант, - вот слагаемые стремительного роста Тухачевского. Его способности высоко оценивались уже в годы гражданской войны. Летом 1918 г. на 1-ю армию была возложена задача возможно быстрее освободить Симбирск, чтобы установить контроль над Волгой. 10 августа Троцкий писал командарму Тухачевскому: "Взять Симбирск сейчас - вопрос жизни и смерти для революции. Вы обязаны эту задачу выполнить"32. Через два дня Тухачевский получает письмо от Юренева: "Горжусь Вами, как своей рекомендацией... С нетерпением жду от Вас вестей. Желаю Вам победы. Верю в нее и горячо приветствую Вас и всех, т. т., геройски борющихся за спасение Советской власти"33.

      Тухачевский с честью оправдал возложенные на него надежды. Он проявил высокую политическую зрелость, отказавшись присоединиться к мятежу, поднятому 10 июля 1918 г. командующим фронтом левым эсером Муравьевым, сумел распропагандировать охранявших его солдат и принял активное участие в подавлении мятежа. 11 июля Тухачевский телеграфировал Троцкому, П. А. Кобозеву и всем командующим армиями: "Восстание Муравьева в Симбирске подавлено в корне. Временно до нового назначения принимаю командование всем фронтом"34. На следующий день войска 1-й армии освободили родину Ленина. Вслед за Симбирском Тухачевский успешно провел Сызрань-Самарскую (14 сентября - 8 октября) и Стерлитамакскую (декабрь 1918 г.) наступательные операции. Его заслуги были отмечены первой в жизни Тухачевского советской наградой - золотыми часами с надписью: "Храброму и честному воину Рабоче-Крестьянской Красной Армии от ВЦИК. 7.X.1918 г."35.

      Михаил Николаевич проявил не только талант военачальника, но и верно оценил роль партийно-политической работы в войсках, нашел общий язык с политкомиссарами армии членом партии с 1911 г. О. Ю. Калийным (Кальниньшем) и членом партии с 1904 г. В. В. Куйбышевым. Впоследствии Валериан Владимирович писал, что Тухачевский "на фоне партизанщины был уже, по существу, представителем нового периода в истории армии. Быть может, поэтому в Первой армии менее чем где бы то ни было сказались отрицательные стороны партизанства"36. На посту командарма Тухачевский продолжал совершенствовать свои знания. Генерал-майор Н. И. Корицкий, начальник штаба 1-й армии в августе - ноябре 1918 г., вспоминал: "На письменном столе Тухачевского всегда была та или иная книга, относившаяся к разрабатываемому им в данный момент вопросу. С карандашом в руках он проштудировал еще дореволюционное "Положение о полевом управлении войсками в военное время" и курсы администрации, некогда читанные опытными генералами"37. По указанию командарма в Пензе были собраны библиотеки всех частей, квартировавших в городе до первой мировой войны. Они составили обширную библиотеку штаба армии, которой пользовались все сотрудники.

      На посту командующего 1-й армией Тухачевский проявил и такое качество, как устремленность в будущее, умение предвидеть вероятный ход развития событий и характер возможной войны. В последующем его не раз будут упрекать в "прожектерстве", но, если бы к его "прожектам" отнеслись более внимательно, то, вероятно, удалось бы избежать многих просчетов в военном строительстве накануне Великой Отечественной войны. В этой связи представляет интерес докладная записка Тухачевского командующему Восточным фронтом Вацетису от 23 июля 1918 года. В ней содержались предложения по вопросам повышения боеспособности Красной Армии, подготовки и проведения наступательных операций. Учитывая возможности Красной Армии того времени, эти предложения были явно нереальными, но наглядно демонстрируют творческое мышление Тухачевского. Он писал: "Единственным средством поднять боеспособность армии является правильно задуманный и тщательно подготовленный план и сильная, хорошо организованная артиллерия, многочисленные броневики, авиаэскадрильи, инженерные части и многочисленный автотранспорт. Необходимо добиться технического превосходства над чехословаками, мобилизовав для этого всю техническую Россию". Далее подчеркивалось: "Основным вопросом в подготовке успеха является организация боевых сил. Необходимо налечь на техническую сторону. Надо, наконец, овладеть революционным гением и создать новые формы, сообразные обстановке"38.

      В конце 1918 г. Тухачевский был освобожден от должности командарма. Причина - конфликт с членом РВС армии С. П. Медведевым, который отменил распоряжение Тухачевского о закупке продовольствия для празднования Нового года. Командарм реагировал на это весьма резко, несправедливо обвинив Медведева в "провокаторстве" и в подрыве авторитета командующего39. Троцкий потребовал призвать Тухачевского к порядку и отправить к месту нового назначения40. 26 декабря Михаил Николаевич был назначен помощником командующего Южным фронтом В. М. Гиттиса, который 20 января 1919 г. поставил его во главе 8-й армии. Ее войска под командованием Тухачевского совместно с 9-й армией нанесли поражение белоказачьей Донской армии, форсировав Дон и Северский Донец.

      14 марта 1919 г. Тухачевскому впервые был предоставлен трехнедельный отпуск, но уже 23 марта Троцкий назначает его командующим 5-й армией Восточного фронта41. Это было вызвано обострением обстановки на Востоке, где войска Колчака теснили советские армии к Волге. С 5-й армией Михаил Николаевич прошел славный боевой путь от волжских берегов до Омска. В Бугурусланской, Златоустовской, Челябинской, Петропавловской и Омской наступательных операциях еще более зримо проявился талант Тухачевского-полководца42. Здесь, на Восточном фронте, зародилась его дружба с командующим Южной группой армий М. В. Фрунзе. Командующий 5-й армией работал в тесном контакте с командующим Восточным фронтом С. С. Каменевым, который, несмотря "на полемические выпады и критику распоряжений высших инстанций" со стороны Тухачевского, высоко ценил его способности43. 18 мая 1920 г. Тухачевский, командовавший Западным фронтом, в своем докладе Каменеву, являвшемуся тогда Главкомом, выразил удовлетворение деятельностью командующего 15-й армией А. И. Корка. Сергей Сергеевич, в свою очередь, заметил: "Корк - это моя гордость. Как на каждом фронте есть всегда один из командиров, играющих первую скрипку, каковой скрипкой на Восточном фронте были Вы, так у нас Корк на Западном, а Уборевич на Юго-Западном"44.

      Более напряженно сложились отношения Тухачевского с А. А. Самойло, который с 5 по 29 мая 1919 г. временно командовал Восточным фронтом. Недовольный методами руководства Самойло, в частности неоднократными изменениями в течение нескольких суток задач 5-й армии, Тухачевский разослал в незашифрованном виде телеграмму Главкому и командующим соседними армиями. В телеграмме подчеркивалось, что из-за подобных методов управления "части начали терять уважение к начальникам". Самойло воспринял это как намек на его некомпетентность и обжаловал действия Тухачевского перед Вацетисом. Реакция Главкома была однозначной: "Командарма пятой армии Тухачевского отстранить от командования армией". Надо отдать должное Самойло, сумевшему преодолеть личные обиды. В докладе начальнику Полевого штаба РВСР Ф. В. Костяеву он отмечал: "Должен откровенно сказать, что решение о смещении командарма 5 несомненно отразилось на успехе операции. Он все же лучший из командармов, и я считал бы возможным вполне для пользы дела ограничиться моей телеграммой"45. Конфликт завершился освобождением Самойло от должности командующего фронтом и возвращением на этот пост С. С. Каменева, отправленного ранее "в отпуск" из-за конфликта с Вацетисом и Троцким.

      Войска 5-й армии летом 1919 г. сыграли важную роль в нанесении поражения армиям Колчака. Приказом РВСР от 4 августа ее имя было занесено на Почетную золотую доску в зале Красного знамени РВСР46. Днем раньше на заседании Реввоенсовета Республики с участием Э. М. Склянского, С. С. Каменева, С. И. Гусева и П. П. Лебедева было решено наградить Тухачевского к годовщине создания 5-й армии орденом Красного Знамени. Это решение встретило возражение Троцкого, который 8 августа в записке Склянскому усмотрел в награждении Тухачевского к юбилею "чисто монархическую манеру" и рекомендовал осуществлять награждение в зависимости от боевых заслуг награждаемого. Однако приказ был уже подписан 7 августа и остался в силе47.

      31 октября 1919 г. войска 5-й армии освободили Петропавловск и успешно продвигались на омском направлении. В это время развернулись решающие события на Южном фронте, армии которого теснили войска Деникина к Северному Кавказу. В начале ноября неожиданно заболевает командующий 13-й армией А. И. Геккер. Необходимо было срочно найти ему замену, 6 ноября на заседании РВСР принимается решение назначить командующим 13-й армией Тухачевского. Он был срочно вызван в Москву. Но отправиться к месту новой службы Михаил Николаевич смог только через полмесяца, а дорога заняла и того больше из-за разрухи на железнодорожном транспорте. В Москве 19 декабря состоялась первая встреча Тухачевского с Лениным. Она имела свою предысторию. Командующий 5-й армией уделял пристальное внимание вопросам подготовки командных кадров. В апреле 1919 г. в докладной записке Главкому он отметил необходимость совершенствовать формы и методы обучения командного состава48. В июне при штабе армии по инициативе Тухачевского был организован цикл лекций с целью "установления единых принципов стратегии гражданской войны и выработки определенной военной доктрины". Эти лекции вошли в сборник, изданный инспекцией военно-учебного дела армии49. Сам командарм выступил с двумя лекциями: "Возникновение гражданской войны" и "Марш-маневр и организация транспорта в гражданской войне".

      В июне 1919 г. при штабе армии также были открыты курсы старших строевых и штабных начальников с целью повышения политических и военных знаний командного и политического состава. Немного позднее при штабах армии и дивизий создаются школы инструкторов-артиллеристов, кавалерийские, инженерные и другие курсы, объединенные в октябре в единую Центральную армейскую военную школу. В результате к концу 1919 г. 5-я армия была полностью обеспечена командными кадрами. Этот опыт получил одобрение Ленина. Он поручил Тухачевскому разработать в виде доклада на имя заместителя председателя РВСР Склянского принципы, которыми руководствовалось командование 5-й армией при подготовке красных командиров50. В тот же день, 19 декабря, Тухачевский представил Склянскому доклад "Об использовании военных специалистов и выдвижении коммунистического командного состава (по опыту 5-й армии)"51. Доклад содержал характеристику офицерского корпуса старой армии и предложения о возможностях его использования для строительства Красной Армии и создания своего, коммунистического командного состава.

      Авторитет Тухачевского к концу 1919 г. был уже достаточно высок в военных кругах. И, наверное, не случайно ему предложили выступить в Академии Генерального штаба РККА с лекцией "Стратегия национальная и классовая"52. В своем выступлении 24 декабря он высказал ряд новых положений об особенностях стратегии в гражданской войне, о специфике классовой и национальной стратегии, призвал к теоретическому осмыслению опыта войны с революционных позиций. В 1920 г. в Ростове-на-Дону штаб Кавказского фронта издал лекцию Тухачевского отдельной брошюрой. Ленин прочитал и оценил ее положительно, сделав на обложке надпись: "Экз. Ленина". Эта брошюра и книга Тухачевского "Война классов" и поныне хранятся в ленинской библиотеке в Кремле53.

      28 декабря 1919 г. РВСР издал приказ, подводивший итог деятельности Тухачевского на Восточном фронте: "Награждается Почетным золотым оружием командующий 5-й армией тов. Михаил Николаевич Тухачевский за личную храбрость, широкую инициативу, энергию, распорядительность и знание дела, проявленные им при победоносном шествии доблестной Красной Армии на Восток, завершившемся взятием города Омска"54. В связи с выздоровлением Геккера отпала необходимость назначать Тухачевского командующим 13-й армией. Прошло около месяца. И 24 января 1920 р. он неожиданно выдвигается на пост командующего Кавказским фронтом, на смену В. И. Шорину, ответственному за неудачный исход Доно-Манычской операции. Вступив в командование фронтом 3 февраля, Михаил Николаевич успешно подготовил и провел Тихорецкую и Кубано-Новороссийскую наступательные операции, завершившиеся полной ликвидацией деникинщины. В своем приказе от 10 апреля он писал: "Под мощными ударами Красной Армии Деникин потерял почти всю свою территорию, выпустил из рук инициативу, и лишь жалкие остатки жмутся у берегов Черного моря. Эта победа одержана благодаря нашей организованности и революционной дисциплине"55.

      22 мая 1920 г. приказом РВСР Тухачевский был причислен к Генеральному штабу: "М. Н. Тухачевский вступил в Красную Армию и, обладая природными военными способностями, продолжал непрерывно расширять свои теоретические познания в военном деле. Приобретая с каждым днем новые теоретические познания в военном деле, М. Н. Тухачевский искусно проводил задуманные операции и отлично руководил войсками как в составе армии, так и командуя армиями фронтов Республики, и дал Советской Республике блестящие победы над ее врагами на Восточном и Кавказском фронтах"56. Весной 1920 г. создалась угроза, нападения войск буржуазно- помещичьей Польши на Страну Советов. 20 марта Главком Каменев сообщил Ленину: "Главнокомандование считает долгом доложить, что ввиду важности польского фронта и ввиду серьезности предстоящих здесь операций, Главнокомандование предполагает к моменту решительных операций переместить на Западный фронт командующего ныне Кавказским фронтом т. Тухачевского, умело и решительно проведшего последние операции по разгрому армий генерала Деникина"57.

      Это предложение было поддержано Лениным, и 29 апреля Тухачевский вступил в командование Западным фронтом. Несмотря на недостаток сил и резервов, армии фронта 14 мая перешли в наступление, чтобы оказать помощь войскам Юго-Западного фронта, вынужденным отойти под ударами превосходящих сил польской армии к Днепру. Хотя майская операция Западного фронта завершилась неудачей, она вынудила польское командование перебросить часть сил в Белоруссию. Этим воспользовался Юго-Западный фронт, перешедший 26 мая в контрнаступление. После тщательной подготовки войска Западного фронта 4 июля возобновили наступление и добились вначале ошеломляющего успеха. Пилсудский отмечал, что, хотя советские войска не смогли окружить и уничтожить 1-ю польскую армию, польские войска вынуждены были отступить и в течение месяца откатились на 600 км, к воротам Варшавы58.

      Несмотря на этот успех, советско-польская война завершилась поражением Красной Армии. Споры о причинах и виновниках этого поражения начались сразу же после окончания гражданской войны, приобрели ожесточенный характер в 20 - 30-е годы и продолжаются поныне59. Участники войны высказывали взаимное недовольство, иногда субъективно трактовали действия друг друга. Пытался разобраться в причинах поражения и Тухачевский. 11 сентября 1920 г. в своем выступлении на беспартийной конференции Западного фронта он отмечал, что польская армия получила значительную помощь от Антанты, позволившую ей перейти в наступление и нанести "нам потери"60. Через два года Михаил Николаевич прочитал на дополнительном курсе Военной академии РККА (ныне Военная академия имени М. В. Фрунзе) лекции под общим названием "Поход за Вислу", изданные отдельной книгой. Они вызвали острую полемику не только в нашей стране, но и за рубежом.
      Пилсудский в качестве отклика на книгу Тухачевского издал труд "1920 год", переведенный затем на русский язык. В своих лекциях Тухачевский подробно освещает вопросы подготовки, планирования и ведения операций, показывает причины неудач Красной Армии. По его мнению, войну "проиграла не политика, а стратегия"61. Среди причин поражения выделяются недостаточно серьезное отношение к вопросам управления войсками, неподготовленность некоторых высших начальников, нарушение стратегического взаимодействия между Западным и Юго-Западным фронтами. Пилсудский в целом положительно оценил книгу Тухачевского, уделив особое внимание анализу ее восьмой главы "Революция извне", стыдливо опущенной современными издателями "Избранных произведений" Тухачевского. Михаил Николаевич, как и многие другие советские деятели, в годы гражданской войны находился под влиянием идеи о мировой революции и считал, что "революция извне была возможна" и что польская кампания могла стать "связующим звеном между революцией Октябрьской и революцией Западно-Европейской"62. Пилсудский, возражая Тухачевскому, отмечал, что в Польше не могло быть взрыва революции и советский военачальник ошибся, полагая, что мог бы найти для себя в этой стране "продуктивную помощь"63.

      Наиболее объективно объяснил причины поражения Красной Армии Ленин, который говорил о переоценке ее сил и недооценке возможностей польской армии. Он отмечал: "Когда мы подошли к Варшаве, наши войска оказались настолько измученными, что у них не хватило сил одерживать победу дальше, а польские войска, поддержанные патриотическим подъемом в Варшаве, чувствуя себя в своей стране, нашли поддержку, нашли новую возможность идти вперед. Оказалось, что война дала возможность дойти почти до полного разгрома Польши, но в решительный момент у нас не хватило сил"64.

      Во время советско-польской войны Тухачевский впервые испытал на себе неприязнь Сталина, который являлся членом РВС Юго-Западного фронта и отказался подписать директиву о передаче 1-й Конной армии Западному фронту. За это он был подвергнут критике со стороны Ленина и Троцкого на IX Всероссийской конференции РКП (б) и 1 сентября 1920 г. по собственной просьбе освобожден от должности члена РВС фронта. Сталин отверг эту критику, отметив, что "заявление т. Ленина, что я пристрастен к командованию Западного фронта, не соответствует действительности"65. Вполне вероятно, что Сталин не простил этого случая ни Троцкому, ни Тухачевскому. И, возможно, прав был В. К. Блюхер, который, по свидетельству его жены Глафиры Лукиничны, после суда над Михаилом Николаевичем сказал: "По-видимому, Тухачевский расплатился за Польшу, за двадцатый год"66.

      В ноябре 1920 г. под руководством Тухачевского была разгромлена так называемая народно-добровольческая армия С. Н. Булак-Балаховича, преследовавшего цель "занятие Белоруссии и объявление ее демократической республикой во главе с президентом Савинковым"67. В марте 1921 г. Тухачевский назначается командующим 7-й армией и организует ликвидацию антисоветского кронштадтского мятежа68.

      В литературе имеются негативные оценки тогдашней деятельности Михаила Николаевича. В частности, его обвиняют в том, что он бросил "8 марта 3 тысячи беззаветных красных курсантов" на штурм "тридцатитысячного гарнизона", которые "ворвались в город и в городе дрались да там и полегли"69. Убедительно возразила на это И. Шишкина70. Мятеж представлял серьезную опасность для Советской республики, так как это было не изолированное выступление, а следствие мелкобуржуазной контрреволюции. В 1921 г. она охватила Тамбовскую и ряд районов Воронежской и Саратовской губерний, несколько уездов Западной Сибири, Горный Алтай, Северный Кавказ, Украину, Белоруссию, Туркестан. Ленин называл мелкобуржуазную контрреволюцию более опасной, "чем Деникин, Юденич и Колчак, вместе взятые"71.

      Новый свет на обстоятельства, связанные с подавлением кронштадтского мятежа, проливает недавно опубликованный доклад начальника Полевого штаба РВСР П. П. Лебедева от 20 марта 1921 года. В нем показано, что руководили разгромом мятежников не только Тухачевский, но и председатель РВСР Троцкий и Главком Каменев, которые приказали командарму-7 "подавить восстание в кратчайшие сроки"72. Первый штурм, как известно, из-за недостатка сил, артиллерии и поспешности окончился неудачей. Однако в этом трудно винить Тухачевского, который имел строгий приказ, а на подготовку операции - всего двое суток. Второй штурм оказался успешным. Думается, что Михаил Николаевич не случайно был назначен командующим 7-й армией, ибо к тому времени он уже приобрел известный опыт при подавлении мятежа Булак-Балаховича. Возможно, что это сыграло не последнюю роль и при его назначении в мае 1921 г. командующим войсками Тамбовской губернии, предназначенными для ликвидации мятежа, поднятого А. С. Антоновым73.

      В литературе достаточно подробно разбираются причины возникновения мятежа на Тамбовщине и ход его ликвидации. Одной из причин были грубые нарушения при проведении продразверстки. Это Тухачевский уловил сразу и в июне 1921 г. обвинил Народный комиссариат продовольствия "в невнимательном отношении к нуждам тамбовского района"74 Обвинение рассматривалось Президиумом ВЦИК и Реввоентрибуналом. Объяснения давали члены коллегии Наркомпрода А. Б. Халатов и начальник управления распределения продовольствия А. Я. Вышинский, будущий обвинитель на процессах над военными в 30-е годы.

      С августа 1921 по январь 1922 г. Тухачевский возглавляет Военную академию РККА75. Под его руководством было разработано "Положение о Военной академии РККА", укреплена ее материальная база, переработаны учебные программы. Он часто выступал с лекциями и докладами по актуальным проблемам военного строительства и военного искусства. Этого правила Тухачевский придерживался и в последующие годы. В январе 1922 г. он снова возвращается на Западный фронт, где пробыл по апрель 1924 года. Затем по январь 1925 г. Михаил Николаевич является помощником и заместителем начальника Штаба РККА, с февраля по ноябрь - командует войсками Западного военного округа, с ноября 1925 г. по май 1928 г. возглавляет Штаб РККА, после чего по июнь 1931 г. командует Ленинградским военным округом, потом трудится на посту заместителя председателя РВС СССР и заместителя наркома по военным и морским делам и начальника вооружений РККА, а с 1936 г. - заместителя наркома обороны СССР и начальника Управления боевой подготовки РККА.

      Тухачевский принимал активное участие в проведении военной реформы 1924 - 1925 гг., в осуществлении технической реконструкции Советских Вооруженных Сил, внес значительный вклад в обучение командиров, штабов и войск, в развитие военной теории. С первых шагов своей полководческой деятельности он уделял большое внимание изучению опыта прошлых войн. В лекции "Стратегия национальная и классовая" он отмечал: "Для достижения успеха в нашей войне, как никогда, надо быть смелым, быстрым; как никогда, надо уметь маневрировать, а для того чтобы овладеть сознательно этими качествами, необходимо изучать военное дело всех времен и народов, необходимо уметь произвести научно-критический анализ условий ведения нашей войны"76. Исследованию опыта гражданской войны Михаил Николаевич посвятил несколько работ 77. Он также обратил внимание на несогласованность в деятельности Военно-исторического отдела Штаба РККА, Высшего военно-редакционного совета и Главной уставной редакции в руководстве военно-научной работой.

      В докладной записке Реввоенсовету СССР от 15 января 1925 г. Тухачевский предложил образовать в составе Штаба РККА Управление по исследованию и использованию опыта войн, объединив в нем вопросы, связанные с военно-научной работой в Вооруженных силах. Это предложение получило одобрение, и 10 февраля М. В. Фрунзе подписал приказ о создании соответствующего управления78. В июле того же года Тухачевский включается в состав президиума Комиссии по изучению опыта гражданской войны. 30 ноября он избирается председателем правления Объединенного военно-научного общества (ОВНО) и членом редколлегии. Через два месяца, 26 января 1926 г. Михаил Николаевич остро ставит вопрос о совершенствовании военно-научных исследований. "Главное во вносовской работе, - отмечал он, - это наличие хороших результатов в смысле серьезных трудов и дискуссии по интересным военно-научным вопросам"79.

      Тухачевский был в числе инициаторов издания ряда энциклопедических трудов. 2 июня 1926 г. РВС СССР обсудил его доклад "Об участии НКВМ в составлении большой советской энциклопедии". Было решено с целью "разработки и составления Военного отдела большой советской энциклопедии образовать комиссию под председательством тов. Ворошилова, в составе членов т. т. Тухачевского и Иоффе"80. Для первого издания энциклопедии Михаил Николаевич написал статью "Война как проблема вооруженной борьбы", в которой изложил свои взгляды на характер будущей войны и способы ее ведения, а также на развитие советского военного искусства81. Он являлся и членом редакционного совета первой Советской военной энциклопедии.

      Михаил Николаевич внес существенный вклад в разработку такой сложнейшей проблемы, как характер возможной будущей войны. В 1926 г. в брошюре "Вопросы современной стратегии" он подчеркивал, что "ответить на вопрос - какой характер будет иметь вся будущая война - невозможно, ибо по мере своего развития война меняет свои формы, свой характер, и предугадать их заранее нельзя". Он отмечал: "Мы можем предугадать, предусмотреть формы будущей войны лишь для ее первого периода на основе характера развития вооруженных сил, подготовки и милитаризации промышленности стран, вступающих в войну, и т. д. Мы можем на основе постоянного изучения этих основных факторов сделать заключение, дать приближенную фотографию характера первого периода войны. Но нет никакого сомнения в том, что формы войны в дальнейшие периоды ее будут, развиваясь и вытекая друг из друга, изменяться". Далее Тухачевский писал: "Основной чертой современных войн является грандиозный размах и по тем экономическим средствам, которые применяются в войне, и по людским ресурсам, которые ее питают, и по пространству, занимаемому воюющими, и, наконец, по продолжительности"82. На основании этого он делает вывод о необходимости всестороннего обеспечения вооруженной борьбы людскими ресурсами и материальными средствами.

      Анализируя причины возникновения войн, Тухачевский опирался на труды классиков марксизма-ленинизма, что позволило ему сделать верный вывод: все войны являются продуктом классовых противоречий в обществе, и развязывание их предопределено сущностью общественных антагонизмов. Источник войн, их генезис, он видел в самой природе капитализма, считая, что пока он будет существовать, будет сохраняться и опасность возникновения новых войн. В статье "Война как проблема вооруженной борьбы" подчеркивалось: "Без новых переделов мира империализм не может существовать, ибо, как говорил Ленин, капиталистам теперь не только есть из-за чего воевать, но и нельзя не воевать, если хотеть сохранить капитализм, ибо без насильственного передела колоний новые империалистские страны не могут получить тех привилегий, которыми пользуются более старые (и менее сильные) империалистские державы"83.

      Политические цели империалистов в будущей возможной войне тесно переплетаются, указывал Тухачевский, а это может привести к превращению любой войны двух отдельных государств в войну мировую, "в войну двух частей земного шара - одна против другой"84. Этот вывод полностью подтвердила вторая мировая война. Она также подтвердила его предвидение о коалиционном характере будущей войны. Он подчеркивал, что антисоветская коалиция неизбежно столкнется в ней с внешними и внутренними трудностями, в том числе и между ее участниками. Тухачевский предвидел, что этой коалиции сможет противостоять коалиция из стран с различным социально-политическим строем. Особое внимание Тухачевский уделял определению наиболее вероятного противника СССР в возможной будущей войне. Еще в начале 30-х годов у него не было сомнения в том, что нашим врагом номер один будет фашистская Германия. В 1935 г. в статье "Военные планы нынешней Германии" он отмечал: "Само собою понятно, что империалистические планы Гитлера имеют не только антисоветское острие. Это острие является удобной ширмой для прикрытия реваншистских планов на западе (Бельгия, Франция) и на юге (Познань, Чехословакия, аншлюс)"85.

      26 января 1926 г. начальник Штаба РККА Тухачевский ставит перед своими сотрудниками задачу исследовать один "из существеннейших вопросов нашей подготовки к войне - вопрос об определении характера предстоящей нам войны и ее начального периода, в первую очередь, конечно, на Европейском театре". Подчеркивалось, что исследование данной проблемы должно содействовать "становлению единства взглядов на основах марксистского учения"86. Негативное отношение Тухачевского к политике правящей верхушки фашистской Германии и пристальное его внимание к Европейскому театру войны никак нельзя расценивать в качестве его "симпатий" к Германии. Поэтому обвинение его на судебном процессе в июне 1937 г. в "конспиративных связях с фашистскими офицерами" и утверждение, что Тухачевский организовал в Красной Армии влиятельную "небольшую германофильскую клику", явно абсурдны87. Подобное обвинение отвергают и германские исследователи. В частности, генерал Шпальке, бывший в 1921 - 1931 гг. связным офицером по вопросам сотрудничества между рейхсвером и Красной Армией, пишет, что Тухачевский "был за войну с Германией на стороне западных держав"88.

      Тухачевский предупреждал, что война может начаться внезапно и старые представления о способах развертывания войск и ведения приграничных сражений уже не соответствуют возможностям новых боевых средств. Агрессор может пытаться сорвать планомерную мобилизацию в примыкающих к границе районах, и в связи с этим особую важность приобретает разработка первого периода войны. "Первый период войны, - отмечал Тухачевский, - должен быть еще в мирное время правильно предвиден, еще в мирное время правильно оценен и к нему нужно правильно подготовиться". Он весьма оптимистично оценивал итоги будущей войны. "Я думаю, - писал Михаил Николаевич, - что, несмотря на абсолютное превосходство капитализма в экономическом отношении, мы все-таки имеем достаточно оснований рассчитывать на то, что в этой войне не будем биты, а сумеем выйти победителями. Но для того, чтобы суметь выйти победителями, мы должны теоретически наметить для себя те пути, по которым будет развиваться предстоящая война"89.

      В 1931 - 1932 гг. Тухачевский приступил к разработке капитального труда "Новые вопросы войны", который ему не удалось завершить. Впервые небольшая его часть увидела свет в 1962 г. в "Военно-историческом журнале". Он смело, с большой перспективой ставит проблемы дальнейшего развития Советских Вооруженных Сил и военного искусства. В предисловии к первому тому этого труда говорилось: "Весьма возможно, многим покажется, что я в этой книге забегаю слишком вперед, но, тем не менее, это будет своего рода обманом зрения. Человек не легко отделывается от привычных представлений, но теоретическая работа, базируясь на техническом развитии и социалистическом строительстве, упорно выдвигает новые формы"90. Михаил Николаевич подчеркивает необходимость "уметь найти соответствующее место новым техническим средствам, обеспечить необходимый масштаб вооружения ими и найти наиболее подходящие, наиболее эффективные формы боя и операций" 91. В труде дается подробная характеристика таких средств вооруженной борьбы, как авиация, танки, радио и телемеханика, рассматриваются вопросы обучения и управления войсками.

      В 1934 г. Тухачевский разрабатывает теоретический труд "Характер пограничных операций", посвященный проблемам мобилизации и стратегического развертывания, ведения приграничного сражения. Подводя итог своим размышлениям, он отмечает: "Утешать себя тем, что наши возможные противники медленно перестраиваются по- новому, не следует. Противник может перестроиться внезапно и неожиданно. Лучше самим предупредить врагов. Лучше поменьше делать ошибок, чем на ошибках учиться"92. Эта работа впервые увидела свет только в 1964 году. Призыв автора заблаговременно готовиться к отражению возможной агрессии не был услышан в предвоенные годы. Архивные материалы показывают, что тогдашний нарком обороны К. Е. Ворошилов отрицательно относился к оперативно-стратегическим заданиям, в которых за основу бралась конкретно складывающаяся обстановка в Европе и в мире, требуя все задачи по отработке начального периода войны строить "на отвлеченной обстановке, не приближенной в политическом отношении к условиям сегодняшнего дня"93.

      Весомый вклад Тухачевский внес в развитие оперативного искусства и тактики. Еще в период гражданской войны им предпринимаются попытки творчески осмыслить опыт подготовки и ведения операций. В 1920 г. в статье "Инженерное соразмерение операции" он заострил внимание на инженерном обеспечении наступательных и оборонительных операций. "Тот, кто сумеет в полной мере использовать всю технику военно-инженерного дела, - писал Тухачевский, - и проявить гибкость ума и военную изобретательность, тот всегда сумеет поставить противника перед неожиданными событиями и неожиданными размерами нанесенного ему поражения"94. В работах "Поход за Вислу" и "Вопросы современной стратегии" Тухачевский на основе анализа опыта гражданской войны пришел к выводу, что уничтожить противника можно посредством проведения ряда последовательных операций.

      В 1924/25 учебном году в Военной академии РККА впервые начались занятия на кафедре "Ведение операций". Михаил Николаевич, являвшийся главным руководителем по стратегии, читал цикл лекций "Вопросы высшего командования". Они явились теоретическим обоснованием официального руководства для командующих и полевых управлений армий и фронтов "Высшее командование", утвержденного М. В. Фрунзе в 1924 году. Основные положения цикла лекций и оперативные задачи, разрабатывавшиеся в академии, вошли в коллективный труд "Армейская операция. Работа высшего командования и полевого управления"95. В нем изложены суть последовательных наступательных операций, теоретические и практические вопросы их подготовки и ведения. Труд широко использовался в учебном процессе до начала 30-х годов, когда на смену теории последовательных операций пришла теория глубокой операции.

      Важную роль Тухачевский сыграл в решении вопросов строительства Советских Вооруженных Сил и их технического оснащения. 26 сентября 1924 г. его включают в состав комиссии по выработке новой организационной структуры центрального военного аппарата, 14 января 1925 г. - комиссии по пересмотру стратегических планов страны и разработке нового положения о Военно-Воздушных Силах96. Он был автором ряда докладов и докладных записок по различным проблемам военного строительства. 15 июня 1926 г. на заседании РВС СССР он выступил с докладом "О стрелковых войсках"97. Основные положения этого доклада легли в основу документа о реорганизации стрелковых частей и соединений. 12 мая 1927 г. РВС СССР обсудил его доклад "О 5-летнем плане строительства РККА" и создал комиссию по рассмотрению этого плана, включив в нее и Тухачевского. 19 июля того же года Реввоенсовет СССР утвердил доработанный план, положивший начало техническому перевооружению нашей армии и флота.

      В докладной записке Ворошилову в 1928 г. Тухачевский обосновал необходимость создания сильной авиации и бронетанковых войск, перевооружения пехоты и артиллерии, развития новых средств связи и переправочной техники98. Для решения столь грандиозных задач требовались значительные ассигнования из государственного бюджета, строительство новых предприятий оборонной промышленности. Конечно, в этих планах Тухачевский явно забегал вперед, но ведь они были рассчитаны на перспективу. Несмотря на это, по воспоминаниям Г. С. Иссерсона, Сталин и Ворошилов отнеслись неодобрительно к записке Тухачевского, посчитав ее вообще нереальной. Это, а также и другие разногласия с Ворошиловым послужили причиной отставки Тухачевского с поста начальника Штаба РККА.

      Недопонимание некоторыми высшими военными руководителями необходимости моторизации и механизации армии проявилось в октябре 1929 г. на заседании РВС СССР. Тухачевский, поддержанный И. П. Уборевичем и И. Э. Якиром, высказался за ускоренное развитие технических родов войск, которые должны были играть главную роль в будущей войне. Это было воспринято болезненно С. М. Буденным, заявившим: "Тухачевский хочет перевести конницу на пеший лад. Якир был у немцев, они ему мозги свернули, хочет пешком гнать конницу". Еще более определенно выразился Ворошилов: "Я против тех, кто полагает, что конница отжила свой век"99. Конфликт между "конниками" и "техниками" завершился тогда, к сожалению, не в пользу последних. Однако Тухачевский, обладая чувством высокой ответственности, не сложил оружия. 11 января 1930 г. он представляет Ворошилову записку о реконструкции Советских Вооруженных Сил "на основе учета всех новейших факторов техники и возможностей массового военно- технического производства, а также сдвигов, происшедших в деревне". "Количественный и качественный рост различных родов войск вызовет новые пропорции, - писал он, - новые структурные изменения... Реконструированная армия вызовет и новые формы оперативного искусства". В записке отмечалось, что увеличение количества танков и авиации позволяет "завязать генеральное сражение одновременным ударом 150 стрелковых дивизий на фронте в 450 км и в глубину на 100 - 200 км, что может повлечь полное уничтожение армии противника. Это углубленное сражение может быть достигнуто высадкой массовых десантов в тыловой полосе противника, путем применения танково-десантных прорывных отрядов и авиадесантов"100.

      Находясь в Ленинградском военном округе, Тухачевский приступил к практическому осуществлению своей идеи о глубокой операции. В марте 1930 г. впервые в истории Красной Армии он проводит тактическое учение с применением воздушного десанта (посадочным способом). В сентябре состоялись маневры, на которых была осуществлена комбинированная высадка и выброска воздушного десанта с тяжелым оружием и боевой техникой101. На подведении итогов маневров Тухачевский говорил: "Можно с удовлетворением отметить, что комбинированная высадка и выброска воздушного десанта удалась. Таким образом, заложен первый камень в строительство воздушно-десантных войск. За этим должно последовать формирование специальных воздушно-десантных соединений и создание авиации, способной осуществить десантирование в больших масштабах. Применение крупных авиамотодесантов открывает совершенно новые перспективы в области оперативного искусства и тактики. Высадка таких десантов во вражеском тылу позволит им совместно с наступающими с фронта танковыми и стрелковыми частями полностью окружить и уничтожить обороняющегося противника"102.

      В начале 1933 г. в Ленинградском военном округе была сформирована первая воздушно- десантная бригада особого назначения, в 1936 г. - еще две в Киевском и Белорусском военных округах, в 1938 г. имелось уже 6 бригад, а в марте - апреле 1940 г. началось развертывание 5 воздушно-десантных корпусов, которые к началу Великой Отечественной войны не удалось, однако, обеспечить боевой техникой в достаточном количестве103. В годы второй мировой войны воздушно-десантные войска не получили широкого применения. В начальный период Великой Отечественной войны воздушно-десантные корпуса использовались в качестве стрелковых соединений. И только позднее, в Вяземской (1942 г.) и Днепровской (1943 г.) операциях они применялись по прямому назначению. В 1941 г. германское командование успешно провело Критскую, а англо-американские войска - в 1944 г. Арнемскую и в 1945 г. - Рейнскую воздушно- десантные операции.

      К концу 20-х годов советские военные теоретики вплотную подошли к разработке теории глубокой операции и боя. Еще в 1923 г. в лекции "Поход за Вислу" Тухачевский высказал мысль о "таранном наступлении" и о создании "таранной группировки"104. Пилсудский отмечал, что эта идея представляет интерес в теоретическом плане для развития военного искусства105. Техническая реконструкция Советских Вооруженных Сил, интенсивное развитие авиации, танковых и воздушно-десантных войск позволили облечь идею о глубоком прорыве в материальную форму. Существенный вклад в разработку теории глубокой операции, кроме Тухачевского, внесли К. Б. Калиновский и В. К. Триандафиллов. Приоритет советской военно-теоретической школы, однако, не раз подвергался сомнению некоторыми западными историками. Английский исследователь Ч. Мессенгер писал, что значительную часть данной теории советские ученые заимствовали у немцев106. Но это утверждение не имеет под собой основания. Тухачевский еще в январе 1930 г. ставил вопрос о новых формах оперативного искусства и предлагал отнести авиадесант к числу новых мощных средств, способных парализовать оперативный маневр противника и дезорганизовать его тыл107. Он сумел доказать перспективность новых средств вооруженной борьбы и нового способа ведения наступления. И уже в приказе Реввоенсовета СССР на 1930/31 учебный год ставилась задача обеспечить в наступательном бою "соединение удара с фронта и во фланг с захватом тыловых рубежей противника путем прорывов танков и парашютных десантов".

      С 1931 г. проводится значительное количество опытных и показательных учений по отработке основных положений теории глубокой операции и боя. От войск требовалось овладеть "формами глубокого боя", изучать "глубокую тактику и операцию"108. В 1933 г. выходят "Временные указания по организации глубокого боя", в апреле 1934 г. - "Временная инструкция по глубокому бою" и в 1935 г. - "Инструкция по глубокому бою". Итог большой и напряженной работы был подведен в сентябре 1935 г. на больших Киевских маневрах. В приказе Ворошилова от 22 сентября отмечалось: "Положения о новых формах боя, изложенные в "Инструкции по глубокому бою", на этих маневрах основательно были проработаны и в основном себя оправдали"109.

      Большое внимание Тухачевский уделял развитию бронетанковых и механизированных войск. В начале марта 1932 г. под его руководством состоялось заседание комиссии по реализации большой танковой программы. Было решено внести изменения в существующую организацию механизированных бригад и корпусов. В частности, в корпусе предполагалось иметь две - три механизированные бригады, один - два пулеметно-стрелковых батальона на транспортерах. К сожалению, это предложение в последующем было забыто. В июне 1940 г. началось формирование механизированных корпусов, включавших две танковые и одну моторизованную дивизию, мотоциклетный полк и 1031 танк. Это было громоздкое детище, которое не оправдало себя. Поэтому с сентября 1942 г. формируются мехкорпуса в составе трех механизированных и одной танковой бригады. Не была претворена в жизнь и идея С. С. Каменева, поддержанная Тухачевским и Якиром, о формировании механизированной (танковой) армии в приграничных округах110. Потребовался опыт Великой Отечественной войны, чтобы в 1942 г. осознать необходимость создания подобных армий.

      Тухачевский, являясь начальником вооружений РККА, не только направлял деятельность конструкторских и научно-исследовательских учреждений, но и глубоко вникал в их технические разработки, присутствовал на испытаниях новой военной техники, лично знал и поддерживал связь со многими ведущими конструкторами и испытателями. В своем труде "Новые вопросы войны" он отмечал: "Самой сильной в будущей войне будет та страна, которая будет иметь наиболее мощную гражданскую авиацию и авиационную промышленность". Еще за два с лишним десятилетия до первого полета в космос он уже уверенно заглядывал в его дали. "Несмотря на то, что полеты в стратосфере находятся в стадии первоначальных опытов, - писал Тухачевский, - не подлежит никакому сомнению, что решение этой проблемы не за горами"111. В 1932 г. он ставит начальнику ВВС Я. И. Алкснису задачу: "Ко времени полетов на стратосферных самолетах надо уже изучить стратосферу. В срочном порядке представьте Ваши соображения об организации этого дела"112. В октябре 1933 г. состоялся первый полет на стратостате "СССР".

      В 1932 г. Михаил Николаевич выдвигает идею создания самолета-штурмовика, воплощённую в жизнь авиаконструктором С. В. Ильюшиным, создавшим знаменитый Ил- 2. Тухачевский поддержал предложение С. П. Королева, выдвинутое им в феврале того же года, о создании специального Института для проведения исследований в области реактивного и ракетостроения113. В сентябре 1933 г. начал свою деятельность Реактивный научно-исследовательский институт под руководством И. Т. Клейменова. Важное место Тухачевский в будущей войне отводил радиотехнике, которую он считал не только средством связи, но и управления механизмами на расстоянии 114. Им была оказана помощь и поддержка талантливому инженеру П. К. Ощепкову, создавшему в середине 1934 г. экспериментальную установку для радиообнаружения самолетов. По инициативе Михаила Николаевича в план работы Наркомата обороны была внесена тема: "Проблема радиообнаружения самолетов"115.

      Испытания новейших технических средств противовоздушной обороны (ПВО) проходили под Москвой, где по предложению Тухачевского была создана специальная зона ПВО, ликвидированная после его ареста. Недооценка войск ПВО отрицательно сказалась в начале Великой Отечественной войны. К идеям Тухачевского вернулись только 9 июля 1941 г., когда Государственный комитет обороны принял решение "О противовоздушной обороне Москвы", а 9 ноября - "Об усилении и укреплении противовоздушной обороны Советского Союза". Интересен и такой факт. В ноябре 1934 г. Тухачевский поручает Я. И. Алкснису и С. А. Меженинову разработать предложения "О дальнейшем полете Р-5 с дозаправкой в воздухе"116 . Впервые она была осуществлена в 1933 г. и сейчас применяется широко в авиации. В ноябре 1936 г. в Военно-воздушной академии РККА имени Н. Е. Жуковского была учреждена "премия имени заместителя Народного Комиссара Обороны Маршала Советского Союза Михаила Николаевича Тухачевского за выдающуюся научно-исследовательскую работу в любой области техники, дающую решение новых научно-технических проблем" и имеющих "общегосударственное значение"117.

      Много и плодотворно Тухачевский трудился над внедрением в жизнь новых уставов, наставлений и инструкций. 25 апреля 1925 г. он назначается председателем уставной подкомиссии Главной уставной комиссии и уже 28 мая представляет М. В. Фрунзе свое заключение по наставлению "Боевая служба пехоты", отметив, что оно имеет устаревшие положения и требует переработки "в духе новой глубокой тактики, маневренности и смелости"118. Предложение было учтено, и в апреле 1927 г. выходит "Боевой устав пехоты РККА (часть 2)", разработанный с учетом опыта первой мировой и гражданской войн. Под руководством Михаила Николаевича издается новый "Временный Полевой устав" 1925 года. В объяснительной записке к нему он дал резкую отповедь тем, кто считал, "будто бы в будущей войне нам придется драться не столько техникой, сколько превосходством своей революционной активности и классового самосознания". Тухачевский подчеркивал, что техническая мощь Красной Армии будет возрастать из года в год и "нам придется столкнуться с капиталистическими армиями не голыми руками, не с косами и с топорами в руках, а вооруженными с ног до головы, организованными, машинизированными и электрифицированными"119.

      Активное участие Тухачевский принимает в разработке Полевого устава 1929 г. и Временного Полевого устава 1936 года. Он не только пишет разделы и главы уставов, но и широко пропагандирует их в печати120. Новые уставные положения использовались им в практике боевой и оперативной подготовки. В феврале и марте 1927 г. в докладных записках на имя Ворошилова он высказывает тревогу по поводу состояния подготовки командных кадров, оказавшихся неподготовленными к управлению войсками в общевойсковом бою. Этими вопросами занимались два независимых друг от друга органа - Штаб и Главное управление РККА. Предполагалось передать в ведение Штаба РККА все органы, которые занимались обучением штабных работников. Со свойственной ему прямотой Тухачевский пишет: "В противном случае считаю неизбежным снять со Штаба РККА ответственность за состав и подготовку штабов, переложить ее за подготовку войсковых штабов на командующих округов, а армейских - на Главное управление РККА, но это пагубно отразится на подготовке и боеспособности Красной Армии"121.

      Необходимость поиска новых форм и методов обучения Тухачевский обосновал в октябре 1928 г. на совещании высшего командного и политического состава Ленинградского военного округа. "Это, - говорил он, - объясняется целиком и полностью условиями современной войны, теми формами вооружений и организаций, которые имеет современная армия, тем сдвигом, который произошел в вооружении, и теми изменениями, которые сопровождали этот сдвиг в тактическом отношении"122. В ноябре 1929 г. Михаил Николаевич ставит задачу по совершенствованию технической подготовки войск. "В будущей войне важное значение приобретет авиамоторизация, - отмечал он. - Поэтому с нового учебного года мы приступаем к систематическому изучению бронетанкового вооружения и к тренировке в применении моторизованных частей. В результате к моменту практического разрешения вопросов моторизации Красной Армии командный состав будет знать тактику моторизованных частей и сможет овладеть искусством оперативного их использования"123.

      В это время в Ленинградском военном округе имелось всего около 50 танков и бронемашин и один танковый полк124. Но это не смущало Михаила Николаевича - его прогноз оправдал себя. Уже в 1932 г. на базе 11-й стрелковой дивизии был развернут механизированный корпус, насчитывавший более 250 танков и свыше 50 бронеавтомобилей.

      Вклад Тухачевского в укрепление обороноспособности страны и повышение боеспособности ее Вооруженных Сил был отмечен в 1933 г. Орденом Ленина, а в 1935 г. присвоением ему высшего воинского звания Маршал Советского Союза. Можно назвать имена многих известных полководцев и военачальников, которые служили в годы гражданской войны и в межвоенный период под началом Тухачевского и учились у него. Достаточно назвать имена Маршалов Советского Союза Г. К. Жукова, И. С. Конева, Р. Я. Малиновского, К. А. Мерецкова, К. К. Рокоссовского, В. Д. Соколовского, С. К. Тимошенко, В. И. Чуйкова.

      Тухачевский вел большую общественную работу, избирался делегатом ряда съездов Советов и партии, членом ЦИК СССР, а на XVII съезде ВКП (б) - кандидатом в члены ЦК партии.

      Тухачевский с тревогой наблюдал за раздуванием культа личности Сталина, за ростом влияния и амбиций тех военачальников, которые вышли из рядов 1-й Конной армии. Конечно, и он оказался вовлеченным в орбиту культа личности и на XVII съезде партии говорил о руководящей роли Сталина, позволившей создать "ту техническую мощь, которою обладает Красная Армия"125. Но известно и другое, а именно борьба Тухачевского против тех, кто не понимал или не хотел понять роль техники в будущей войне и отстаивал теорию "особенной маневренности" Красной Армии.

      6 мая 1937 г. в "Красной звезде" была опубликована его последняя статья "О новом полевом уставе РККА". В ней Тухачевский писал: "Сторонники этой теории видели в новом человеке, в советском рабочем и колхознике, все необходимое и достаточное для того, чтобы обеспечить ведение маневренной войны. Как преодолевать пулеметное могущество боевого порядка современного противника - этому теория не учила. Приверженцы этой теории больше мечтали, чем доказывали. Находились товарищи, которые, например, утверждали, что для подготовки атаки бойца Красной Армии можно израсходовать меньше артиллерийских снарядов, чем для подготовки атаки солдата капиталистической армии, объясняя это превосходством духа красноармейца. На самом деле эта самовлюбленность могла бы повлечь напрасные кровавые потери в боях и крупнейшие неудачи"126. Эти слова можно рассматривать как завещание Михаила Николаевича, которое, к сожалению, не было выполнено. Кровавые уроки начального периода Великой Отечественной войны показали всю правоту Тухачевского.

      Михаилу Николаевичу не суждено было убедиться в справедливости своих предостережений. В недрах Народного комиссариата внутренних дел (НКВД) уже создавался миф об "антисоветской троцкистской военной организации" в Красной Армии во главе с Тухачевским127. Еще в середине 20-х годов была проведена первая чистка командно-политического состава, в ходе которой избавлялись от "сочувствующих троцкистской оппозиции", в конце 20-х - начале 30-х годов - вторая чистка, освобождение от военспецов, а со второй половины 30-х годов - "генеральная чистка" Красной Армии. Имеющиеся публикации достаточно подробно раскрывают механизм репрессий, показывают главных ее дирижеров - Сталина, Ворошилова, Вышинского и других.

      С весны 1937 г. Тухачевский стал все явственнее ощущать недоверие к нему со стороны Сталина, Молотова и Ворошилова. В апреле Политбюро ЦК ВКП (б) отменило его поездку в Лондон на коронацию английского короля Георга VI под тем предлогом, что якобы готовится террористический акт против Тухачевского. В том же месяце подручные Ежова получили показания на него как участника заговора. 9 мая Ворошилов в своем письме в Политбюро ЦК ВКП (б) предложил освободить Тухачевского от обязанностей заместителя наркома обороны и назначить его командующим войсками Приволжского военного округа. На следующий день, арестованный ранее, комбриг М. Е. Медведев рассказал о существовании в армии "военной организации" и ее руководящем центре, в который якобы входил и Тухачевский. 21 мая подобные показания были получены и от комкора В. М. Примакова. 22 мая Михаил Николаевич был арестован. Принимались все меры, чтобы сломить его сопротивление, в том числе и зверские истязания. 25 - 26 мая опросом членов ЦК и кандидатов в члены ЦК было оформлено и подписано Сталиным постановление об исключении Тухачевского из партии и передаче его дела в НКВД128.

      С 1 по 4 июня 1937 г. с участием членов Политбюро ЦК ВКП (б) в Кремле на расширенном заседании Военного совета при Наркомате обороны СССР обсуждался доклад Ворошилова "О раскрытом органами НКВД контрреволюционном заговоре в РККА". Теперь уже известна вся абсурдность выдвинутых против Тухачевского и его товарищей обвинений. Тогда же сталинский нарком обороны преподнес все это как величайшее достижение в деле борьбы с "врагами народа". В своем приказе от 12 июня 1937 г. он писал: "Вся Красная Армия облегченно вздохнет, узнав о достойном приговоре суда над изменниками, об исполнении справедливого приговора. Мерзкие предатели, так подло обманувшие свое Правительство, народ, Армию, уничтожены"129.

      После расстрела Тухачевского и его сторонников Красная Армия буквально захлебнулась в потоке лжи и крови. Ворошилов 29 ноября 1938 г. на заседании Военного совета при НКО СССР с гордостью сообщил, что в 1937 - 1938 гг. "в ходе чистки "вычищено" более 40 тыс. человек". Делалось все, чтобы вытравить из памяти народа имена его "врагов". Дело иной раз доходило до абсурда. В марте 1938 г. все военные округа получили из Москвы распоряжение "забить тушью названия с именами врагов народа" на всех топокартах. 21 мая того же года приказом Ворошилова как вредительская отменяется "Инструкция по глубокому бою" - величайшее достижение советской военной теории130. Из приказов наркома обороны изымаются термины "глубокий бой" и "глубокая операция", наносится существенный вред развитию военно-теоретической мысли.

      Прошло время, и история все расставила по своим местам. 31 января 1957 г. Военная коллегия Верховного Суда СССР по заключению Генерального прокурора СССР отменила приговор Специального судебного Присутствия Верховного Суда СССР от 11 июня 1937 г. в отношении М. Н. Тухачевского, А. И. Корка, И. Э. Якира, И. П. Уборевича, В. К. Путны, Р. П. Эйдемана, В. М. Примакова и В. М. Фельдмана, и дело за отсутствием в их действиях состава преступления производством прекратила. Все они были полностью реабилитированы. Из сталинских лагерей вернулись оставшиеся в живых дочь Тухачевского и три его сестры. Его мать, братья и жена погибли. Решением Комитета партийного контроля при ЦК КПСС от 27 февраля 1957 г. Тухачевский и семь его товарищей были восстановлены в партии131.