Sign in to follow this  
Followers 0
Saygo

Оборона Полтавской крепости в 1709 году

2 posts in this topic

АРТАМОНОВ В. А. ОСАДА ПОЛТАВЫ В 1709 ГОДУ (ПО ШВЕДСКИМ ИСТОЧНИКАМ)

Весной и летом 1709 г. Полтава была в центре Северной войны. Здесь сошлись армии Российского царства и Шведско-Финского королевства.

Данная работа написана в основном по свидетельствам воинов Карла XII ("каролинцев"), оставивших много ценнейших воспоминаний о "русском походе" и осаде Полтавы, опубликованных малыми тиражами в Швеции в начале XX века.

Пик авторитета шведской армии, как лучшей в Европе, пришелся на 1706 - 1707 гг., когда был продиктован победный мир польскому королю Августу II.

Шведские военные профессионалы были верны долгу, добросовестны в службе, любили и любовались своим королем, который был их вдохновляющим символом. Боевое рвение регулярно подогревалось проповедями (по 7- 10 раз в месяц). Силой духа, а не только оружием "львы севера" могли наводить страх на противника. Непрерывные победы выработали презрение к врагам, особенно к русским.

Однако почти годовой "отдых" среди саксонских друзей-протестантов стал началом спада боевого настроя. Проповедники стали упрекать воинов в разгульной жизни и "похоти, раздувшейся больше, чем у татар и турок", в ругательствах, проклятьях, в магии, колдовстве и даже содомии1.

В Белоруссии летом 1708 г. почти вся армия из-за отвратительной пищи пострадала от дизентерии, а зимой 1709 г. от "скифских морозов", когда насмерть замерзших приходилось навалом спускать в крестьянские погреба.

На Полтавщине шведская армия оказалась в окружении. Правобережная Украина и Гетманщина не вышли из-под контроля России после измены Мазепы, за которым пошло всего 3 тыс. казаков. Слабые хоругви польского короля Станислава Лещинского не имели ни сил, ни желания пускаться в дальний поход на восток к увязшему там Карлу XII, хотя для того больше значила католическая Польша, чем православная Украина.

К апрелю 1709 г. "силовое поле" шведской армии уже не было однородно-победным. Карл XII, как всегда, был настроен наступательно и не боялся быть окруженным в глубине вражеской страны. Офицерский корпус подражал королю, но дух его уже показывал тенденцию к снижению. Рядовой состав стойко выполнял свой долг в непривычных для скандинавов степных условиях при безлесье, безводье, безлюдье, жаре, скудости питания. Однако появились и случаи бегства из-под огня с постов и дезертиры (в немецких полках), которых приходилось расстреливать.

Русская армия после панического бегства из-под Нарвы в 1700 г. была деморализована. Однако Петр I, используя численное превосходство при нападениях на небольшие шведские отряды, поднял боевой дух армии. Русская победа при Лесной 28 октября 1708 г. продемонстрировала равенство со шведами в боеспособности. "Русские сильный и упорный противник" - писал Й. Норсберг2.

 

post-2-0-40383700-1426003397_thumb.jpg
План Старой и новой Полтавы. 1709 г.

post-2-0-92721200-1426003400_thumb.jpg
План Полтавы И. Бишева. 1722 г.

 
Осада Полтавы стала ошибочным решением Карла ХII. Свою высокомобильную армию и свой полководческий талант он "закопал" в Полтавскую землю. Возможно, король надеялся, что шведская слава парализует дух Полтавы и она падет к его ногам так же, как Варшава в 1702 г., Торунь в 1703 г., Лейпциг в 1706 г. или Гродно в 1706 г., из которого при его появлении сбежала целая армия. Стянуть войска противника в одно место, чтобы навязать русским против их воли генеральное сражение, было невозможно (об этом свидетельствовал военный опыт 1701 - 1708 годов). Поднять Турцию и Крым на Россию, даже в случае падения Полтавы, было крайне сомнительно.

Партизанщиной, а не "медом и молоком", как обещал Мазепа, встретили шведов украинское крестьянство и казачество. К тому времени на Левобережной Украине - Гетманщине уже формировалось российское державное сознание. Царь воспринимался символом и защитником православия. Население поднялось в защиту общего Отечества от вторгнувшейся чужеродной "еретической" военной машины. Как отмечал словацкий пастор Крман, казаки "были злы" на протестантское воинство: "не хочу никакого вашего благочестия, но за Пресвятую Богородицу умру, умру, умру!" - говорил один из них3.

Стойкость гарнизонов Стародуба, Мглина, Новгород-Северского, Почепа в значительной мере определялась поддержкой населения.

Валы, частоколы и бревенчатые башни окраинного города Гетманщины, рассчитанные против татар, которые избегали осад, были слабее укреплений шведских крепостей Нотебурга, Ниеншанца, Дерпта, Нарвы, Ревеля и Риги, которые в свое время брались русскими войсками. Но Полтава не была "хилой крепостью", готовой якобы пасть, как только подойдет шведская пехота4.

Узнав от "языков", что шведы направятся к Полтаве, Петр I приказал Б. П. Шереметеву отвлечь противника в сторону Днепра, к западу русского пограничья5. Командование русской армии проявляло осторожность.

После капитуляции полковника В. Ю. Фермора, которого должны были судить за сдачу 7 января 1709 г. Веприка, Петр I 12 января приказал всем комендантам под страхом смерти не сдавать ни одного города и держаться вплоть до последнего человека6.

Примерно тогда же из Полтавы был выведен Ингерманландский личный полк А. Д. Меншикова, а 17 января в город вошли будущие полтавские герои - 5 пехотных батальонов и 65 офицеров во главе с храбрым и крутым на расправу полковником А. С. Келиным, который мог отхлестать плетью провинившегося лейтенанта7. Келин был участником штурмов Нотебурга, Ниеншанца, Дерпта и Нарвы. Вторым лицом в обороне после Келина был полковник фон Менгден8. Гарнизон стал достаточно сильным. Если верны цифры, приведенные в "Дневнике военных действий Полтавской битвы", в нем находилось 4182 офицера и солдата, 91 пушкарь, 2600 вооруженных полтавчан (жителей и частично казаков), 900 человек, прорвавшихся 15 мая из Русской армии, в сумме - 7773 человека, из которых 1634 погибло и умерло за время осады. Помимо жителей, в городе оказалось много беженцев с Полтавщины .

Казачий полковник Левенц свез в Полтаву из разных мест военные припасы и продовольствие. К маю количество пушек увеличилось по сравнению с январем втрое и достигло 28 орудий10.

Среди защитников был и опытный инженер фортификации, подполковник француз Тарсон11. На валы поставили рогатки и частокол, внутри выкопали и укрепили досками ров, усилили башню на восточной стороне (шведы называли ее "нечто вроде цитадели"), под башней соорудили редут.

"Полтава один из небольших городов Украины, бойко торгующий с Киевом и поэтому хорошо обеспеченный разными товарами - вином, плодами, сукном и др. Но у него нет других укреплений, кроме тех, что имеют обычно прочие казачьи города, то есть рубленую из бревен стену и на ней там и сям деревянные башни. С востока и юга он стоит на высоком возвышении, но с запада и севера - плоская равнина. Ворскла протекает с востока на расстоянии нескольких пушечных выстрелов. Но так как русские за несколько недель уже ожидали осады, они против монастыря и открытого поля соорудили много новых казематов для ружейной стрельбы и один редут, куда затащили несколько пушек. На вал поставили испанские рогатки и палисад, а внутри его сделали глубокий, обделанный досками ров. Таким образом, с гарнизоном в 4 тысячи человек, они могли сопротивляться довольно долго, так как у нас особо обстоятельной осады не было"12.

В конце марта 1709 г. кавалерия полковника Н. Юлленшерны подошла к деревне Хведерки в миле от Полтавы. Она должна была днем и ночью остерегаться конных отрядов, ежедневно выезжавших из Полтавы. В первых числах апреля вокруг Полтавы были поставлены дальние посты и к городу был послан дозор из 150 человек капитана Г. Оксеншерны13. Четыре тысячи присоединившихся к королю запорожцев произвели на регулярное шведское войско неблагоприятное впечатление: "необученные и негожие люди, у трети не было ружей, а только короткие пики и косы на жердях". Первый шведско-запорожский "поиск" 11 апреля у Соколок против отряда К. Э. Ренне "вышел комом". Забросив ружья и зипуны на телеги, две тысячи запорожцев "шли как стадо овец" сбоку от колонны в 2,5 тыс. шведских кавалеристов. Они настолько выдохлись в ночном марше, что шведы до боя оставили часть своей конницы для их прикрытия14.

Как любое нерегулярное войско запорожцы с трудом держались под огнем ядер и гранат. В траншеях под Полтавой "ночной обстрел необычайно большими гранатами заставил разбежаться запорожцев с работ, ибо они так боялись гранат и пушек, что готовы от них бежать на край света"15.

Сделав вывод о слабой боеспособности запорожцев под Полтавой, шведы ставили их в основном на охрану обозов, пленных и на землекопные работы, выдавая каждому задень работы "по полкаролина" (по 10 копеек)16. При традиционно высокой самооценке запорожцев такое отношение вызывало неудовольствие.

12 апреля шведы поставили первую батарею из четырех пушек, начав по предложению квартирмейстера А. Юлленкрока осаду "с самого крепкого места" - Мазуровского предместья, в связи с чем русское командование сочло, что у них не было хороших инженеров17.

В отличие от Петра I, предоставлявшего рутинную осаду другим, Карл XII свою неуемную энергию расходовал в траншеях, наблюдая за Полтавой и ходом работ по ночам, вплоть до 2 - 5 часов утра.

17 апреля король распределил войска вокруг города и поставил пост у Крестовоздвиженского монастыря. Полной блокады не получилось, и до конца апреля русская драгунская конница, казаки и калмыки появлялись между стоянками шведских полков и даже в предместьях Полтавы.

19 и 20 апреля артиллерийским обстрелом шведы спалили несколько домов, не считаясь с просьбами мазепинцев "не уничтожать город огнем" из-за того, что там находятся родная сестра Мазепы, их собственные дома и имущество Полтавского полка. Полтава же якобы капитулирует, увидев, что приходится плохо предместью18. В последний день апреля два больших русских отряда свободно прошли в город19.

В начале мая драгуны генерал-майора Г. Волконского и полковника П. И. Яковлева нанесли сильный удар по Запорожью - южному заплечью шведов, которые ничем не помогли "союзникам". Этот разгром не понизил, а скорее поднял боевитость и стремление запорожцев отстоять свою свободу и количество запорожцев при короле стало расти.

27 апреля с часу ночи до четырех часов утра русские атаковали пост в Крестовоздвиженском монастыре, сожгли окружающие постройки, захватили фураж и лошадей. Тогда же крестьяне с Полтавщины бесстрашно проникали в лагеря противника. "В тот же день в ночное время один из крестьян осмелился застрелить насмерть одного капитана-зюдерманландца в его палатке"20.

Вылазки полтавского гарнизона заставляли шведские караулы покидать свои посты и Карлу XII пришлось издать приказ не оставлять позиции без письменного распоряжения, а позже заставить все полки вытесать по 100 кольев из яблонь и поставить их по фронту траншей21.

28 и 29 апреля шведский король из Будищ с фельдмаршалом К. Г. Реншильдом, генералом А. Л. Левенгауптом, гвардией, Далекарлийским полком и пятью сотнями кавалеристов перебрались к Полтаве. Из Опошни к городу была передислоцирована остальная артиллерия.

Только в ночь с 30 апреля на 1 мая 600 шведов и 400 запорожцев под прикрытием Далекарлийского и Хельсингского полков начали копать траншеи и сам король подползал к валам Полтавы22. В начале мая практически вся шведская армия стянулась к одному месту, начав полноценную блокаду, русское командование в это время активизировало переговоры о возможном заключении мира через плененного у деревни Лесной в 1708 г. обер-аудитора и фельдсекретаря курляндской армии Э. Ю. Эренрооса23.

Артиллерийский обстрел был вялым - всего по пять бомб в сутки24.

Первая ночь земляных работ окончилась конфузом: гарнизон открыл такой шквал огня из ружей, зажигательных ядер и гранат, что караулам пришлось на животах отползать из-под частокола назад, а все работавшие сбежали вместе с прикрытием. Командир прикрытия был приговорен к смерти, позже замененной разжалованием в рядовые на полгода.

Координация действий полтавского гарнизона и Русской армии была хорошо налажена. Украинские крестьяне - "глаза и уши" русского командования переправлялись через Ворсклу и сообщали о всех передислокациях шведов. Чтобы дать "отдых" Полтаве, Меншиков 7 мая нанес удар в районе Опошни.

8 мая после полудня шведы добились некоторого успеха. Гвардейцы и 50 гренадер лейтенанта К. Поссе с 30 гренадерами его брата лейтенанта А. Поссе по траншеям, подведенным почти к валу Полтавы, внезапно начали атаку у Мазуровских ворот. Три часа гарнизон отбивался, контратакуя, но гренадеры, забросав защищавшихся гранатами, заставили их отступить и овладели частью вала и тремя пушками. Шведские потери составили 6 человек убитыми и 10 ранеными25.

"И тако он некоторую часть города взял. Однако, от того места к самому городу был зделан пруд. И так что никоим образом с того места за водою глубокою атаковать прямого города было невозможно... Шведы между тем с Полтавы города взяли 3 пушки, но за приключившимся рвом и водою ничего зделать не могли"26.

Штурмовать колоннами под прикрытием артиллерийского огня, как было в Веприке, Карл XII не счел возможным потому, что с запада на восток Мазуровского предместья протекал водоток, а возможно и потому, что после потерь у Веприка шведское командование опасалось идти на "генеральные штурмы", учитывая стойкость гарнизона.

На участке прорыва полтавчане тут же возвели новые укрепления. Ночью 12 мая шведы устроили на валу место для батареи, а на следующий день затащили пушки. Это можно принять за максимальный успех осады.

Шведская пехота подходила к Полтаве малыми порциями и считала удачей проскользнуть невредимой мимо войск Шереметева27.

Несмотря на неважное состояние шведской армии, уверенности в скорой победе у русского командования не было и вступать в серьезное сражение Меншиков и Шереметев не собирались28.

После прорыва шведов на валы Келин усилил наблюдение. "Снайперы" из нарезных ружей ежедневно выводили из строя по несколько человек. Только на посту Петре 10 мая было убито два шведа и три запорожца, 12 мая - пять шведов и восемь запорожцев. Полтава держала осаждавших в постоянном напряжении.

14 мая вся полевая русская армия собралась в одном месте за Ворсклой против Полтавы. Однако нападение на нее не планировалось.

Высылая помощь Полтаве, русский военный совет решил применить хитрость. Для отвлечения внимания вверх и вниз от города на расстоянии версты по Ворскле драгуны с 12 часов ночи до 5 часов утра 15 мая вели непрерывную стрельбу из пушек и ружей, встревожив всю шведскую армию. В районе деревни Петровка русский батальон вел огонь по мельнице, где засел шведский пост с унтер-офицером и 12 рядовыми, заставив их бежать29.

Зять Меншикова бригадир А. Ф. Головин во главе десанта из 900 человек ночью перешел пойму Ворсклы, сбил шведские караулы и "купно с амунициею, в очах шведского войска счастливо, без всякого урону чрез сии неудобосказуемые трудные пасы прошел" полторы версты к Полтаве30.

Чтобы не допустить повторения казуса король приказал строить под городом три больших шанца с неглубоким рвом и палисадом на 100, 150 и 200 человек и два редута на 30 человек, по две пушки в каждом31.

Тут же на шанцы была сделана двойная вылазка. 17 мая Головин на коне с четырьмя сотнями солдат выбил шведов из недостроенных укреплений, уничтожил несколько десятков человек и загнал остальных в Ворсклу. По одним данным, были убиты подполковник Зильбершпар, капитан, фендрик, несколько унтер-офицеров, свыше 30 рядовых; 60 человек было ранено. По другим, кроме Зильбершпара было убито 12 человек, и 51 человек был ранен32.

Снизу в то же время русские гренадеры по апрошам и вброд перешли последнюю протоку и погнали противника. Однако об этих действиях шведы были заранее оповещены бежавшим пленным унтер-офицером, служившим у К. Э. Ренне. Вся шведская гвардия была наготове и ударила в тыл Головину. Подстрелив коня, его пленили.

По русским данным, всего было потеряно убитыми и ранеными до двухсот человек, по шведским - было 200 убитых, много раненых и 50 человек взято в плен33. Вейе писал о 300 убитых, из которых 20 было застрелено в топях Ворсклы, а около трех десятков, засевших в хате и отказавшихся сдаться, волохи сожгли живьем34.

Несмотря на неудачу, вылазка 17 мая свидетельствовала о высоком наступательном духе Полтавского гарнизона.

"В тот же день подошло еще 2000 запорожцев, которые будут продолжать работы. Этого народа с теми, что уже есть у нас, всего будет 6000 человек", - писал Р. Петре.

Русское командование знало, что у шведов не хватает лопат, пуль и пороха. Офицеры сдавали свою оловянную посуду на переплавку для пуль. Солдаты подбирали русские ядра и пули. Гвардейцам на посты в "мазуровские траншеи" приходилось делать крюк в 8 - 10 км с северо-запада вокруг Полтавы, чтобы не попадать под огонь пушек. Кавалерия тоже устала от непрерывной заготовки и перевозки фашин и фуража.

Противники, разделенные частоколом, оказались на расстоянии броска камня. Демонстрируя пренебрежение к врагу, полтавчане забрасывали шведов не только камнями и поленьями, глиняными и бутылочными гранатами, но дохлыми кошками, собаками и прочей "гнилой тухлятиной". Под дохлую кошку попал и сам король.

"21 мая утром противник начал бить пушками с башни, против которой я стоял. В мою траншею, кроме того, были запущены три гранаты, а также камни и поленья. Находясь вблизи от неприятеля, я швырял камни в них, они в меня. От пушек и гранат моя команда не пострадала, но мы потеряли пятерых солдат, которые стояли на своих постах и были убиты в лоб из штуцеров, а также и семерых запорожцев, слонявшихся у постов по траншеям и убитых таким же образом. Так что мои потери в этот день составили 12 человек.

Вокруг поста я все закрыл фашинами, а чтобы не было попаданий в парней, на бруствер поставил мельничный жернов, через отверстие которого можно было видеть то, что происходило впереди. За исключением отверстия все тело было полностью прикрыто от попаданий. И, несмотря на это, когда я время от времени посылал смотреть вперед, эти пятеро бравых шведских солдат были поражены и пали на месте. Все выстрелы пришлись точно в лоб или висок. Его величество, который пришел на мой пост около 10 часов, заметив на земле кровь и мозги, оставшиеся после выноса убитых, приказал мне покинуть это место на оставшуюся часть дня, так как в конце-концов, и не только отсюда можно было услышать, готовит ли противник вылазку", - писал Р. Петре.

Чтобы спровоцировать расход русских боеприпасов, по приказу полковника Юлленкрука вытесали колоду, одели на нее парик, коническую гвардейскую шапку и мундир. Как только чучело высовывалось, - гремело по 2 - 3 выстрела. Карл XII тоже брал в свои руки "развлечение". За полтора часа по чучелу было выпущено 20 пушечных и 300 ружейных выстрелов. Тулья шапки превратилась в решето.

Инженерная служба гарнизона грамотно сооружала апроши, реданы и проводила контрминные работы. 23 мая по непростительной оплошности шведского командования лопнула попытка подорвать валы Полтавы четырьмя центнерами пороха.

"После полудня около 4 часов, капитан-минер Кронстедт дал знать, что противник ведет работы против него и находится не далее 6 локтей от его подкопа. Он попросил разрешения у полковника Кронмана, который держал дозор в траншее, взорвать мину, подведенную под основное городское укрепление противника. Но в отсутствие его королевского величества тот не мог позволить это. Тогда он попытался обратиться к его превосходительству фельдмаршалу и Левенгаупту. Но и они не хотели отдать такой приказ без его величества. Получилось так, что неприятель около 6 часов добрался до мины и вынес наш порох. Вся работа пошла насмарку".

На следующий день русские солдаты сделали смелую вылазку в ту же самую сапу. Там держал дозор один шведский сержант со своей командой. "Этот сержант защищался до последнего, пока не был проколот русским штыком. Он все же уцепился за мушкет, выдернул его у русского, но тут же и умер, удерживая обеими руками ружье с воткнутым в него штыком... Его королевское величество, спустившись в траншею, где лежали убитые и раненые, и увидев сержанта, лежавшего в прежнем положении, выразил сожаление и сказал, что тот был настоящим смельчаком... В целом, не проходит и дня осады, когда бы мы не теряли кого-нибудь из полка"35.

Фашинные брустверы траншей и туры противника полтавчане приводили в негодность горящими горшками со смолой36. Шведы, возможно, последовав их примеру, заготовили солому, кадки, смолу, факелы и горшки. Однако гарнизон успешно справился с поджогом палисада и башни. Под ружейный огонь и русские гранаты отправился "штрафник" из Остготского полка Стокман, который за мужество был освобожден королем от ареста. Келин позади спаленного тут же ставил другой частокол37.

"Полтава в зело доброй дефензии и накакого ущерба от неприятеля не обретается" - с радостью доносил Меншиков Петру I 28 мая.

Русский обстрел "по площадям" из-за Ворсклы хотя и не наносил ощутимых потерь (многие бомбы к тому же не разрывались и шведы запускали их обратно), но угнетал дух. "От ужасающего количества бомб не знали, куда уворачиваться", - писал один из каролинцев.

30 мая в день рождения Петра I все 72 русских орудия из-за Ворсклы прогремели одновременно тремя залпами. "Ядра сыпались на нас как водяной ливень вчера"38. Полтавский гарнизон вылазкой отметил "царский день", перебив многих шведов в траншеях39.

Шведы измучились от жары, безводья и тревожных ночей, когда спать приходилось при оружии. Они с завистью смотрели, как полтавчане из ворот против монастыря выгоняли пасти коров и лошадей в сады и без опаски рубили хворост. Возможно, как раз во второй половине мая у шведов испарилась надежда взять Полтаву, что вылилось в середине июня в открытую критику Карла XII.

2 и 3 июня из Полтавы навстречу русской линии из-за Ворсклы начали вести вниз с горы апроши с установкой испанских рогаток с двух сторон. Карл XII направил против рабочих 70 солдат, но две сотни воинов из Полтавы сбили шведов. Только при помощи 20 кавалеристов и 50 пехотинцев русских удалось оттеснить обратно в город. В последующем осажденные продолжали вести земляные работы и делать вылазки под прикрытием артиллерийского огня.

С 4 июня русское командование стало склоняться к мысли о генеральном сражении - к Полтаве через Изюм и Харьков, делая по 60 верст в сутки, прибыл Петр I. Келину и всем осажденным было переброшено письмо-благодарность за стойкость и мужество. В ответ комендант сообщал о высокой смертности среди полтавчан и беженцев и просил 50 пудов пороха. (Этого количества хватило бы на 1000 человек по 20 патронов каждому). Порох, серу и лекарства в Полтаву метали в полых бомбах.

Контраст между темпами и объемом русских и шведских земляных работ был разительным. Через все протоки Ворсклы вплоть до ее последнего рукава быда проложена огромная фашинно-земляная полоса: "Линия была сильно укреплена и так широка, что по ней, как по дороге, могли бы идти 16 человек. Для безопасности по обе ее стороны были воздвигнуты валы из фашин и чернозема толщиной в 4 - 5 локтей, так что наши стоявшие у высокого берега 6 пушек не могли причинить вреда пехоте, которая могла свободно и безопасно там перемещаться, тем более, что валы были в рост человека"40.

На 13 июня был назначен прорыв Русской армии в Полтаву, причем Келин должен был нанести удар по шведским шанцам сверху "и тотчас две линей куманикации... от города по обеим сторонам зделать как галареи, чтоб потом меж двух линей свободной проход из-за реки к вам был" - писал Петр I 11 - 12 июня.

Однако страшный ливень сорвал операцию. Наводнение переполнило овраги и ручьи, сносило трупы лошадей, затопило русские и шведские траншеи и всю пойму Ворсклы.

16 июня, когда вся шведская армия застыла от тревожного "знамения сверху" - ранения короля, Петр I решил выйти к противнику на правый берег Ворсклы. Если Полтава за 2 недели не будет деблокирована, то гарнизону вместе со всем мужским населением предлагалось идти на прорыв за Ворсклу. Пушки должны быть подорваны, знамена сожжены, а город спален. Однако через неделю Келину было приказано держаться до середины июля и далее41.

В преддверии Полтавской битвы поражение "нависло" над шведами и это чувствовали обе стороны. Молдавские волохи группами переходили к русским. Запорожцы грабили, а иногда и убивали "союзников" - шведов и называли "шельмой" Мазепу за обман о татарской помощи. Намерение запорожцев бросить Карла XII 9 июня нельзя считать свидетельством падения их духа. Просто они не считали себя обязанными безоговорочно подчиняться шведам, и Мазепе пришлось со свитой, бунчуком и трубами поехать в карете отговаривать от этого кошевого атамана К. Гордиенко, обещая 2 боченка с золотом, бочку водки, татарскую помощь и поживу в Полтаве и в Москве42. (После переправы 30 июня остатков армии короля за Днепр запорожцы продали туркам до 400 каролинцев, а 11 июля 1709 г. на стоянке под Очаковым собирались выдать русским Мазепу. Но этому помешали шведы43.)

Крестьяне Полтавщины в одиночку нападали на группы шведов - так было 16 июня, когда украинец бросился на нескольких шведов, ехавших в телеге. В Жуках 18 июня казак вбежал в хату, где жил Мазепа, собираясь его пленить и увести, но был схвачен шведской охраной.

Незадолго до битвы одна украинская вещунья, сознательно идя на смерть, предрекла Мазепе, что ни ему, ни шведам не видать Полтавы, а будет только большое кровопролитие. "За правду" она была похвалена, потом обезглавлена44.

В середине июня, когда укрепления противников в пойме реки сошлись на 15 шагов, от всех шведских полков поступали жалобы на плохое питание. Лошадей приходилось кормить листвой осин. Рядовой состав держался только на долге и дисциплине. В окружении короля и шведской полевой канцелярии шла открытая критика Карла XII: не разрешая прежде брать офицерских жен в походы, теперь он позволил тащиться за армией "казачьим бабам" и "всякому сброду", расходуя силы на его прикрытие. Отказавшись от союза с христианскими государями, предлагавшими субсидии, он позволил начать переговоры о союзе с турками и татарами, подобно тому, как это было с запорожцами45.

Многие генералы предлагали отступить в Польшу. Неудачу осады шведы списывали на нехватку шанцевого инструмента, непригодность запорожских "землекопов", упадок сил караулов, нехватку осадной артиллерии и боеприпасов46. О стойкости Полтавской крепости умалчивалось.

Чувствуя, что упрямство короля ведет к катастрофе, 11 июня К. Пипер, советник канцелярии О. Гермелин и Мазепа решились попробовать уговорить Карла XII снять осаду и предпринять что-либо другое. 21 июня казалось бы "подвернулась" давно желанная битва - две армии 3 с половиной часа стояли друг против друга, но К. Г. Реншильд так и не решился на атаку.

Никаких отчаянных штурмов Полтавы 21 и 22 июня, отмеченных в "Дневнике военных действий Полтавской битвы" и о которых до сих пор пишется в исторических работах47, не было. О них не упоминали ни каролинцы, ни Келин в письме Меншикову 21 июня48.

Однако "наступательный дух" "последнего викинга" хотя и не мог, как прежде, воздействовать на армию, так и остался несломленным. 13 июня на слова генерал-майора А. А. Спарре о том, что лучше умереть, чем оставаться в нынешнем состоянии и что в армии и в Швеции все молят о мире, король отвечал: "не все ли равно... не разобьем сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра, если это не случится на этой неделе, то на другой, не случится на другой неделе, так через год, если не через год, то через 5 лет, если не через пять лет, так через десять... всякий мир должен быть по совести, а раз так, то войну, пожалуй, можно вести всю жизнь"49.

Шведская и русская дезинформация, рассчитанная на противника, оказалась неэффективной. Зная точно о нейтралитете Стамбула, никто в Русской армии и в Полтавском гарнизоне не принимал всерьез слухи, исходящие от шведской стороны о скором появлении 40-тысячной Крымской и Белгородской орды у Полтавы и об обещании Карда XII отдать весь полтавский гарнизон татарам50. Специально распространявшиеся русскими слухи о подходе якобы 30 - 40-тысячного (на самом деле 3-тысячного) нерегулярного калмыцкого войска не пугали шведов.

Часть русского командования все же была неуверена в благополучном исходе сражения, и оно было начато как оборонительное.

Петр I, понимая значимость своего воздействия на воинов, шел на битву с победным настроем. "Да возвеличится Россия, да сгинут наши имена!" - таков был смысл обращения царя к армии 27 июня. Великий призыв "с нами Бог и правда", а войско "решит судьбу Отечества и народа всероссийского" вызвал такой прилив патриотического энтузиазма, что многие солдаты срывали кафтаны и требовали скорее вести их в бой.

Полтавский гарнизон не слышал пламенной речи царя, но в своей последней победной вылазке вместе с казаками около 7 утра заставил сдаться 40 человек капитана Е. Хорда в большом шанце, прогнал 30 кавалеристов ротмистра Бонде и 140 солдат капитана Ранго. Было захвачено две пушки и уничтожено несколько десятков шведов51.

Во второй период Полтавской битвы с 8 до 11 часов утра все шведы, в том числе и те, которые оставались в траншеях и в обозе у деревни Пушкаревки, были деморализованы и думали лишь о бегстве.

После победного пира на Полтавском поле Петр I въехал в Полтаву и полтавчане, "освобожденные от осады в знак преданности царю на самой большой башне подняли белый флаг и беспрестанно выражали к нему свою радость"52.

29 июня армия победителей пела духовный гимн "Тебя, Бога, хвалим" и трижды палила беглым огнем из всех видов оружия. 30 июня в Переволочне генерал А. Л. Левенгаупт "склонил гордые свои выи" и там же сдалось 14 030 солдат.

3 июля "днепровских пленников" вернули назад к Полтаве. Сам царь встретил их у ворот и провел "как бы в малом триумфе". 5 июля в Полтаве у всех шведских офицеров отобрали шпаги, пистолеты и прочее оружие (вопреки условиям капитуляции в Переволочне). "Все мы были проведены через наши траншеи и через город Полтаву процессией"53. "Захваченые знамена торжественно несли по Полтаве следом за фельдмаршалом Шереметевым, а перед ним ехал граф Левенгаупт вместе со шведскими полковниками"54. "Русские приказали отметить викторию и радость над нашим горем тремя залпами из сотни пушек и еще тремя залпами всей пехотой" - записал пленный каролинец Смепуст.

8 июля всех пленных опросили на предмет поступления на службу к царю. 10 июля на поле победы после благодарственного молебна и троекратного салюта состоялось торжественное награждение героев. Келин получил осыпанный бриллиантами портрет Петра I и чин генерал-майора55 . Торжественное пиршество, устроенное царем, проходило, как и в день победы 27 июня, за "земляным столом" длиной в 200 шагов (ноги пирующих были опущены в ровики, а наброшенная в середину земля была покрыта коврами)56. На следующий день, снова под гром салюта, угощение устраивал Шереметев, а 12 июля - Меншиков57.

13 и 14 июля Русская армия перемещалась к деревне Решетиловка, где военный совет разработал стратегию продолжения Северной войны. 16 июля Полтаву и ее окрестности покинули и пленные шведы. 17 июля ротмистр Смоландского полка П. Г. Столхаммар с отрядом всадников показывал под Решетиловкой Петру I шведские кавалерийские перестроения. 18 июля пленных стали развозить по разным городам, А. Л. Левенгаупт и В. А. Шлиппенбах с 400 офицерами под конвоем полковника фон Менгдена были отправлены в Смоленск. "Русский поход" Карла XII был окончен.

Примечания

1. K.RMAN D. Itinerarium. Cestovny dennik. Bratislava. 1984, s. 133 - 134.
2. J.M. NORSBERGHs dagbok. Karolinska krigares dagbocker. Lund. 1907, bd. 3, s. 2008 (далее - KKD).
3. KRMAN D. Op. cit., s. 102, 107.
4. ЭНГЛУНД П. Полтава. Рассказ о гибели одной армии. М. 1995, с. 52.
5. Письма и бумаги императора Петра Великого. М. - Л. 1952, т. 9/2, с. 604 - 605; т. 9/1, с. 80 (далее - ППВ).
6. Там же, с. 20.
7. Этим оправдывал свое дезиртирство из Полтавы бежавший офицер. Lojtnanten Fr. Chr. von WElHEs dagbok 1708 - 1712. Stockholm. 1912, s. 40.
8. ППВ, т. 9/2, с 571.
9. Труды Русского Военно-исторического общества. (ТРВИО), СПб. 1909, т. 3, с. 261 - 315.
10. ППВ, т. 9/2, с. 618, 634, 860 - 861.
11. АЛЛАРТ Л. Н. Историческое описание Северной войны. Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф. 9, отд. 1, д. 13, л. 60 об.
12. WEIHE F. Op. cit, s. 39.
13. Nils Gyllensternas beriittelse. KKD. Lund. 1913, bd. 8, s. 80; CM. POSSEs dagbok 1707 - 1709. Op. cit., 1901, bd. 1, s. 348.
14. Ibid., 1913, bd. 8, s. 81 - 82.
15. WEIHE F. Op. cit, s. 47.
16. "Volontaren" vid Svenska anneen preusicke ovcrstlojtnanten baron D.N. SILLTMANNs dagbok 1708 - 1709. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 307.
17. РГАДА, ф. 9, отд. 1, д. 13, л. 61.
18. KRMAN D. Op. cit., s. 96.
19. R. PETREs dagbok. KKD. Lund. 1901, bd. 1, s. 246.
20. SILLTMANN D.N. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 307.
21. PETRE R. KKD. Lund. 1901, bd. 1, s. 246.
22. SILLTMANN D.N. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 305 - 306.
23. ППВ, N 3179 и прим.
24. Там же, т. 9/2, с. 872.
25. PETRE R., KKD. Lund. 1901, bd. I, s. 251.
26. РГАДА, ф. 9, отд. 1, д. 13, л. 61 об. -62.
27. SILLTMANN D.N. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 313; GYLLENSTERNA N. Op. cit., 1913, bd. 8, s. 84 - 85.
28. ППВ, т. 9/2, с 907.
29. RETRE R. KKD. Lund. 1901, bd. 1, s. 252, 42.
30. ППВ, т. 9/2, с 863 - 865.
31. WEIHE F. Op. cit., s. 42 - 43.
32. SILLTMANN D.N. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 314 - 315; WEIHE F. Op. cit., s. 43.
33. SILLTMANN D.N. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 315.
34. WEIHE F. Op. cit., s. 43.
35. PETRE R. KKD. Lund. 1901, bd. 1, s. 254, 255, 260 - 262, 267, 263, 264.
36. KRMAN D. Op. cit., s. 101.
37. ТРВИО, т. 3, с 197; WEIHE F. Op. cit., s. 49.
38. WEIHE F. Op. cit., s. 45, 46.
39. SILLTMANN D.N. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 318.
40. PETRE R. KKD. Lund. 1901, bd. 1, s. 278.
41. ППВ, т. 9/1, с 207 - 208, 216 - 217, 225.
42. SILLTMANN D.N. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 321.
43. РГАДА, ф. 17, on. 1, д. 91, л. 430 об.
44. KRMAN D. Op. cit., s. 104 - 105, 109, 114.
45. SILLTMANN D.N. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 319.
46. GYLLENSTERNA N. KKD. Lund. 1913, bd. 8, s. 86.
47. БЕСПАЛОВ А. В. Сподвижники Карла XII. M. 2003, с. 97; Отечественная военная история с древнейших времен до наших дней. М. 2003, т. 1, с. 285.
48. ППВ, т. 9/2, с. 967.
49. SILLTMANN D.N. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 322 - 323.
50. ТРВИО, т. З, с 206 - 207.
51. WEIHE F. Op. cit., s. 64.
52. KRMAN D. Op. cit., s. 112.
53. L. KAGGs dagbok 1698 - 1722. Stockholm. 1912, s. 135.
54. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 335.
55. ППВ, т. 9/2, с 1086.
56. KKD. Lund. 1907, bd. 3, s. 335.
57. KAGG L. Op. cit., s. 135.

Вопросы истории. - 2004. - № 11. - С. 112 - 121.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites


ИВАНЮК С. А. ЗАБЫТЫЙ 5-й БАТАЛЬОН. К ВОПРОСУ О ГАРНИЗОНЕ ПОЛТАВСКОЙ КРЕПОСТИ В 1709 г.

Несмотря на достаточную освещенность в историографии событий Полтавского периода Северной войны (осень 1708 - лето 1709 г.), в том, что происхо­дило вокруг осады Полтавской крепости (апрель - июнь 1709 г.), и по сей день остает­ся большое количество белых пятен. В частности, до сих пор нет однозначного ответа на вопрос, какова была численность русского гарнизона и какими силами располагала армия Петра I в осажденной шведскими войсками Полтаве. На основании изучения комплекса документов, в том числе и ранее неопубликованных, появилась возмож­ность определить, какие же воинские подразделения изначально были направлены в Полтаву и обороняли крепость во время ее атаки войсками Карла XII.

Среди историков, изучавших период правления императора Петра Великого, мало кто не касался его звездного часа - победы в Полтавском сражении. В многочисленных исследованиях был накоплен огромный исто­рический материал, где достаточно подробно освещены основные поворотные моменты кампаний Северной войны (1700-1721 гг.), а события 27 июня 1709 г., произошедшие на поле у небольшого украинского города Пол­тава, разобраны буквально по минутам. Но в тоже самое время остается недосказанным и неосвещенным ряд вопросов, связанных с частными событиями, которые имели место на сценах театров военных действий этой вой­ны. Даже те сведения, которые широко изве­стны, весьма противоречивы и требуют уточ­нения и дополнительного изучения.

В частности, особого внимания исследо­вателей заслуживает так называемый полтав­ский период Северной войны (осень 1708 - лето 1709 г.), который был одним из осново­полагающих на этапе развития русского во­енного искусства в начале ХVIII века. Имен­но в этот период таким образом принимались решения, использовались методы и распреде­лялись силы, что в последствии привело к по­беде в решающем сражении под Полтавой, а в дальнейшем повлияло и на итог всей Север­ной войны.

Одним из таких мало изученных вопро­сов является организация защиты русскими войсками Полтавской крепости в мае - июне 1709 г. во время ее осады шведскими войска­ми, а ведь эти события тесно связаны с за­вершающим этапом полтавского периода Се­верной войны. Причины того, что многие ис­торики уделяли недостаточно внимания пред­шествующим Полтавской битве событиям и сразу переходили к описанию непосредствен­но самой генеральной баталии, правильно под­метил советский историк Е. В. Тарле, утвер­ждавший в своей фундаментальной работе по истории Северной войны, что позднейший блеск русской победы в открытом бою 27 июня несколько затмил заслугу защитни­ков Полтавы [21, с. 443]. Полтавское сраже­ние, которое имело важное значение для Рос­сии в начале ХVIII в. и утвердило ее в числе мировых держав, выступило в дальнейшей ис­ториографии на передний план, а все предше­ствовавшие ей мероприятия стали сопутству­ющими и второстепенными.

Если проанализировать ключевые рабо­ты, в которых освещаются события обороны Полтавской крепости, то можно заметить, что они цитируют одни и те же сведения, чаще все­го не закрепленные документально. Некоторые из историков, не занимаясь поиском дополни­тельных источников, и сейчас продолжают по­вторять данные, основанные на предположе­ниях и догадках, которые при этом восприни­маются как неоспоримый факт. В частности, в вопросе о количественном составе войск в Полтавской крепости большинство ученых ссы­лаются на сведения из весьма спорного труда историка-любителя ХVIII в. П. Крекшина, в котором указана цифра - 4 182 солдата и офи­цера [7, с. 191]. Но работа данного автора нео­днократно подвергалась критике. Наш совре­менник, Санкт-Петербургский исследователь петровской эпохи П. Кротов, прямо указал на некомпетентность использования записок П. Крекшина в научных работах для цитиро­вания [10, с. 26]. Он же в своей статье о гар­низоне Полтавской крепости попытался разоб­раться в истинном количественном составе воинских подразделений, находящихся в мае июне 1709 г. в Полтаве, которых, по его мне­нию, было 2 200 человек [10, с. 27].

Кроме количественного состава в ряде работ упоминаются и те петровские воинс­кие подразделения (полки), которые посту­пили зимой 1709 г. на укомплектование гар­низона Полтавы [10, с. 26; 12, с. 184]. Эти данные тоже весьма спорны и при более тщательном изучении темы приводят к не­стандартным выводам.

Так какие же действительно полки пет­ровской армии были направлены русским ко­мандованием в Полтаву и находились в ней во время «осадного сидения»?

В начале XX в. профессором Михайловс­кой артиллерийской академии Н. П. Поликарпо­вым был составлен сборник, в котором содержался перечень воинских частей, принимавших участие в генеральной баталии под Полтавой [18, с. 36-41, 50-59, 68-79, 88-132]. Здесь же упоминались и подразделения, находившиеся в Полтавской крепости во время ее осады. Участниками «осадного сидения», которые были в Полтаве с начала ее атаки шведской армией, были названы Тверской (командир пол­ка А. С. Келен1) и Устюжский (командир пол­ка И. фон Менгден) пехотные полки [18, с. 117-­119]. При сборе материала для составления этой работы автор широко использовал авто­биографические справки («сказки»), составлен­ные офицерами петровской армии, непосред­ственными участниками событий полтавского периода Северной войны. Сведения о нахож­дении Тверского и Устюжского полков в Пол­таве подтверждаются «сказками» И. фон Менгдена, Н. Растригина, Ф. Казанцева, Е. Краф­та, Р. Качинского, П. Голицына Я. Леонтьева и др. [18, с. 117-118]. Эти же данные можно до­полнить «сказкой» адъютанта Тверского пол­ка М. М. Глезнева, которую цитировал в своей статье П. Кротов [10, с. 28].

Известно, что по указу Петра I Тверс­кой пехотный полк в конце декабря 1708 г. был направлен в городок Ахтырка («Келину в Охтырку иттить в 23 день декабря и обе роты гринадирския»2 [18, с. 361]), который стал пун­ктом сбора для воинских частей, назначенных в гарнизон Полтавской крепости. Такое реше­ние было принято царем после того, как 23 де­кабря 1708 г. капитан-поручиком А.И. Ушаковым, организатором разведывательной де­ятельности в городке Ромны, были задержа­ны вражеские шпионы («шпики») [22, с. 61]. Из допроса этих лиц были получены первые сведения о намерениях шведской армии дви­гаться к Полтаве, а так как находившейся в ней Ингерманландский драгунский полк не мог в полной мере обеспечить защиты города, то решено было заменить его пехотными полка­ми во главе с А. С. Келеным. О формирова­нии гарнизонных войск для Полтавской кре­пости в Ахтырке сообщал командир Устюж­ского пехотного полка И. фон Менгден в поданной им в 1720 г. «сказке»: «я тогда был пол­ковником же с Устюжским... А из Ахтырки в Полтаву отправлял нас указом з господином Келиным светлейшей князь, и поручил ему ко­манду и определил быть в Полтаве комендан­том ему, Келину, понеже он был старшей пол­ковник» [6, с. 433].

Кроме сведений о воинских частях, на­правленных в Полтаву, в некоторых работах также указываются данные и о количестве батальонов, вошедших в состав полтавского гарнизона. Так, известен факт, что всего в Полтаву для несения службы было направле­но пять пехотных батальонов [8, с. 180; 16, с. 860]. В уже упомянутой работе Н. П. Поли­карпова говорится, что Тверской пехотный полк состоял из двух пятиротных батальонов под командованием командира полковника Алексея Степановича Келена [18, с. 118]. Та­ким же двухбатальонным был состав и Ус­тюжского пехотного полка под командовани­ем полковника Ивана фон Менгдена (Фамендина), который в 1709 г. «сидел... в Полтаве и был в атаковании... от шведов» [там же, с. 117]. Сведения о количестве батальонов в этих полках подтверждаются «Табелями чис­ленности и состояния трех пехотных дивизий» от 9 января и 1 февраля 1709 г. [20, л. 578, 591], где среди откомандированных от дивизий под­разделений числятся по два батальона Твер­ского и Устюжского полков.

Исходя из вышеизложенного, в Тверском и Устюжском полку вместе было четыре ба­тальона. Но тут же возникает вопрос, какой тогда батальон был пятым?

Возможность разобраться в этом вопро­се дает ряд документов полтавского периода Северной войны как опубликованных, так и вновь открытых в ряде архивов России и Ук­раины. В первую очередь стоит обратить вни­мание на письмо князя А. Д. Меншикова Петру I из Ахтырки от 14 января 1709 г., в ко­тором он сообщал: «С указу вашего, данного здесь полковнику Келину, за полковничьею и офицерскими руками, копию при сем посылаю». Данное письмо было ответом на так называе­мый царский «Указ для комендантов», датиро­ванный 12 января 1709 г., который предписы­вал: «Как во укреплении города, також и в про­вианте, трудиться по крайней мере... и в воин­ской амуниции... Також, ежели неприятель бу­дет ваш город отаковать... боронитца до пос­леднего человека и ни на какой акорть (пред­ложения. - С. И.) с неприятелем никогда не вступать под смертною казнию. Також, ежели коменданта убьют, то надлежит первому под ним офицеру комендантом быть, и так после­довать и протчим (сколко побитых не будет) одному за другим, чтоб дела тем не остано­вить» [15, с. 20]. Решение о составлении этого указа было принято Петром I после получения сведений о взятии шведами крепости Веприк 6 января 1709 г., которая капитулировала не­смотря на приближавшиеся к городку подраз­деления поддержки. Такие распоряжения были разосланы следующим комендантам: Ахтырки - В. В. фон Делдену, Сорочинцев - Г. Кар­ташову, Ромен - П. П. Ласси и направлявше­муся в Полтаву А. С. Келену [15, с. 20-21]. Кроме доведения приказа командования гар­низонным офицерам к ответному письму не­обходимо было приложить список командного состава с их индивидуальными подписями, за­верявшими личную осведомленность каждого в полученных распоряжениях.

В уже упомянутом письме А.Д. Меншикова сообщалось, что офицерский состав груп­пировки А.С. Келена, направлявшийся в со­став гарнизона Полтавы и находившийся на доукомплектовании в Ахтырке, ознакомлен с указом Петра I к комендантам крепостей «с приложением руки» (под роспись) [16, с. 572]. В приложении к этому письму назва­ны поименно 59 офицеров будущего полтавс­кого гарнизона, из которых 2 были полковни­ками, 3 подполковниками, 4 майорами, 7 ка­питанами, 16 поручиками, 6 подпоручиками, 20 прапорщиками и 1 адъютантом. О полков- никах-командирах Тверского и Устюжского пе­хотных полков (А. С. Келен и И. фон Менгден) говорилось выше. Среди подполковников упоминались следующие офицеры: «подполковник Кунингам сей великого государя указ слышал и подписал своею рукою. Подполковник Озе­ров сей великого государя указ слышал и под­писал своею рукою. Подполковник Гаврила Репьев сей великого государя указ слышал и подписал своею рукою» [там же, с. 571]. Сре­ди перечисленных офицеров Никита Василье­вич Кунингам3 был подполковником в Тверском пехотном полку, а Федор Иванович Озеров4 в Устюжском пехотном полку. Но возникает воп­рос, к какому же подразделению относился тре­тий подполковник, Гаврила Никитьевич Репьев, ведь согласно составу штатов личного соста­ва пехотных полков 1700 г., на одно подразде­ление был положен всего один подполковник.

Подполковник Г. Н. Репьев5 имел пря­мое отношение именно к тому неизвестному пятому батальону, о котором говорилось выше, так как являлся командиром пехотно­го полка своего имени, несмотря на громкое название - полк, бывшего по составу ближе к отдельному батальону. Исходя из этого, можно сделать вывод, что именно полк (ба­тальон) Г. Н. Репьева был пятым в составе гарнизона Полтавской крепости весной - ле­том 1709 г., а для более полного обоснова­ния и подтверждения сделанных выводов рассмотрим ряд документальных свиде­тельств данного факта как уже изданных, так и публикуемых впервые.

Советский историк М. Д. Рабинович, изу­чавший историю полков петровской армии в 1977 г., опубликовал справочник, в который были включены сведения о воинских подраз­делениях периода царствования Петра Вели­кого. Среди прочих в нем имеются данные о жилом солдатском полку в Севске подполков­ника Гаврилы Репьева. В частности, говорит­ся, что этот полк (батальон) был сформиро­ван воеводой С. П. Неплюевым в 1705 г. из служилых людей Севска и других городов Севского разряда. В 1705-1709 гг. полк (ба­тальон) Г. Н. Репьева принимал участие в боевых действиях на территории Польши и Ук­раины [19, с. 55].

Время присоединения полка (батальона) Г. Н. Репьева к войскам, направлявшимся в Полтаву, можно уточнить из «сказки» И. фо­н Менгдена, который сообщал, что еще до прибытия Тверского полка «ко мне в Ахтырку был прислан с полковником Гаврилом Репьевым Белагороцкой баталион, которой не от армейского Белагороцкого полку онаго гарни­зону» [6, с. 433]. То есть, уточняется, что это был не батальон из состава Белгородского пехотного полка, а гарнизонный батальон из города Белгорода. Далее командир Устюжс­кого полка объяснил, почему его подразделе­ние прибыло в пункт сбора раньше других. Это было обусловлено тем, что первоначально И. фон Менгден был отправлен в Ахтырку для назначения « ...комендантом там. Для чего ка мне еще и прислан вышереченный баталион» [6, с. 433].

Стоит отметить, что полк (батальон) Г. Н. Репьева принимал участие в войсковых операциях русских войск с самого начала втор­жения армии Карла XII в Украину. Сведения о его действиях в полтавский период Северной войны еще до отправки в Ахтырку содержат­ся в корреспонденции начала ноября 1708 г. к князю А. Д. Меншикову от севского воеводы С. П. Неплюева, в подчинении которого в это время находился Г. Н. Репьев со своими сол­датами. В период, когда северских полков вое­воды действовали на опережение шведских войск и продвигались к Новгород-Северскому, чтобы занять этот стратегически важный пункт раньше противника, С. П. Неплюев в од­ном из писем к светлейшему князю сообщал, что он со своими подчиненными «переправил­ся реку Сем октября в 30-м числе, и октября в 31-м числе прошел Путивль и в дву милях от Путивля деревню Возенки, а из Возенак к Новугородку Северскому я пошел тово ж октяб­ря в 31-м числе» [5, с. 82]. Именно с Северщины из Новгород-Северского гарнизона полк (батальон) Г. Н. Репьева был направлен в Ахтырку, где, как уже упоминалось, он примкнул к команде А. С. Келена.

В указанном письме севского воеводы, кроме прочего, сообщался численный состав полка (батальона) Г. Н. Репьева на начало пол­тавской кампании. В частности, С. П. Неплюев писал, что «в Гавриловом полку Репьева 460 человек» [5, с. 82]. Большей частью лич­ный состав подразделения Г. Н. Репьева состо­ял из старых солдат и не годных для участия в масштабных сражениях. Князь А. Д. Меншиков сообщал царю 22 января 1709 г., что воен­нослужащие полка Г. Н. Репьева не годны к строевой службе «понеже в нем люди стары» [16, с. 604] и поэтому он мог предназначаться только для гарнизонной службы. Это была по­всеместная практика в петровской армии, ког­да старые и увечные солдаты и офицеры на­правлялись для службы в гарнизон того или иного населенного пункта, ведь военная служ­ба того времени была пожизненной.

Факт участия полка (батальона) Г. Н. Репьева уже непосредственно в обороне Полта­вы в период осады крепости подтверждается и рядом других свидетельств. В частности, офицерскими «сказками» лиц в различное вре­мя проходившими службу в пехотном полку (батальоне) Гаврилы Репьева (см. приложе­ние). Так, в записях офицера А. И. Спиридо­нова говорится, что по окончании Полтавской баталии за то, что он был «в Полтаве в осаде и за то осадное сиденье» произведен из пра­порщиков в поручики [4, с. 135], а также Л. Ф. Кровков за ранение «в то время в осад­ном сидении на стене, обе ноги против пояса пробиты навылет, також и правая нога пони­же колена пробита ж навылет» был повышен в звании до поручика [3, с. 88]. Серьезные ранения, полученные на валах Полтавской кре­пости, показывают, что офицерам полка (ба­тальона) Г.Н. Репьева приходилось участво­вать в отражении приступов шведских войск во время штурмов Полтавы.

О  количественном составе батальона Г. Н. Репьева в период осады Полтавской крепости можно узнать из «Ведомости про осаду г. Полтавы войсками Карла XII и обо­рону города комендантом Алексеем Келиным и наказным полковником Александром Чуйкевичем» от 25 августа 1709 г. [23, л. 11­-11 об.]. В данном документе есть запись о том, что в письме к наказному полтавскому полковнику А. Н. Чуйкевичу «от полковника и коменданта Келина 30 дня генваря 1709 году написано о выдаче провианта по ведомости подполковника Репьева 530 чело­векам муки ржаной на месяц генварь и росписной» [23, л. 11]. Разница в количествен­ном составе полка в 1709 г. в Полтаве и в 1708 г. на Северщине заключается в том, что на усиление полка Г. Н. Репьева поступили солдаты из других северских гарнизонных полков. В частности, прапорщик А. И. Спиридонов попал в гарнизон Полтавы из полка И. Хатунского, а после снятия осады с горо­да вернулся для прохождения службы в это же подразделение [4, с. 145].

В заключении стоит отметить, что от­дельный батальон (он же полк) Г. Н. Репьева продолжил оставаться гарнизонным подраз­делением в Полтаве, даже когда ее покинули основные части русской армии, которые пос­ле полтавского триумфа переместились на прибалтийский фронт к Риге. Это подтверж­дается документом «Список наличный бата­льона подполковника Репьева афицером, уряд­ником и рядовым солдатом, которые ныне на службе великого государя в г. Полтаве на лицо» от 6 августа 1709 г. [14, с. 209], а также письмом самого Г. Н. Репьева к А. Д. Меншикову из Полтавы от 26 августа 1709 г. (см. при­ложение), в котором командир полка сообща­ет о состоянии и нуждах в подчиненном под­разделении (оружии, больных и раненых сол­датах), а также положении дел в Полтавской крепости (шведских пленных и наличии про­вианта) [2, л. 1 - 2 об.]. То есть после убытия из Полтавы А.С. Келена, получившего после Полтавской баталии звание генерал-майора, минуя чин бригадира, подполковник Г.Н. Ре­пьев стал исполнять обязанности коменданта Полтавской крепости.

Из работы М. Д. Рабиновича становит­ся известно, что полк (батальон) Г. Н Репьева нес гарнизонную службу на Украине (в Пол­таве) вплоть до 1713 г., пока не был перефор­мирован в годы военной реформы Петра I и принятия нового штата сухопутной регулярной армии («табели 1711 г.») в ландмилицейский полк подполковника Гаврилы Репьева. Ландмилицейский полк Г. Н. Репьева нес стороже­вую службу на южных границах Российского государства до 1714 г., пока сначала не был распущен по домам, а в 1719 г. расформиро­ван [19, с. 55, 71].

Исходя из вышеизложенного, можно с уверенностью сказать, что в состав гарни­зона Полтавской крепости при его форми­ровании и во весь период «осадного сиде­ния» входило пять батальонов пехоты из трех отдельных подразделений. Помимо до­статочно изученных и неоднократно упоми­наемых как гарнизонные войска в Полтаве в мае - июне 1709 г. Тверского и Устюжс­кого пехотных полков, стоит включить сюда и полк (батальон) Г. Н. Репьева как третье отдельное подразделение полтавского гар­низона. Таким образом, считаем целесооб­разным ввести в научный оборот при упо­минании гарнизонных войск Полтавской кре­пости, оборонявших ее во время шведской осады весной - летом 1709 г., кроме уже известных Тверского и Устюжского пехот­ных полков сведения и об отдельном пехот­ном батальоне Г. Н. Репьева. Ведь приведен­ные в статье документы и материалы под­тверждают тот факт, что солдаты и офице­ры этого подразделения принимали актив­ное участие в обороне Полтавы и достойны того, чтобы быть отмеченными в истории героической защиты города.

ПРИЛОЖЕНИЯ

№ 1. Письмо Гавриила Репьева из Полтавы А.Д. Меншикову (26 авг. 1709 г.)


«Премилостевый Государь князь Александр Данилович!

Получил я от вашей светлости письмо сего августа 24 числа велено мне отписать что в Полта­ве какова ружья и иных припасов, а другое письмо до господина Языкова, который у раненых и у больных драгун. И то письмо подал я тогож числа да Белагорода где он обретаетца. В баталионе и в командированных дву ротах которые присланы ис полков у господина Фан Делдина да Нечаева салдаты шесть сот двенацать человек раненых и боль­ных двести пять человек. И того всего салдат восемсот семнацать человек. Да в Полтаву ж при­слано для караулов Лубенского полку с наказным полковником Григорием Стрельченом девятсот казаков. А швецкого Государь полону в Полтаве здоровых тысяча триста семдесят шесть человек, раненых пятсот пять человек, болных пятсот дватцать пять человек. Итого всего две тысячи четыре­ста шесть человек. И ис того шведского полону били челом шведы чтоб служить Царскому вели­честву, и о том Государь к вашей светлости собла­говолил отправить.

Государь прислано из Белагорода муки и су­харей две тысячи триста тридцать семь четвертей семь четверков, да из Сорочинцу прислано от гос­подина генерала Рена провианту муки и сухарей тритцать две четверти, крупы пять четвертей. Ито­го всего две тысячи триста семдесят четыре чет­верти семь четвериков. И ис того числа роздано солдатом и швецкому полону на июль и на август месяцы восемсот шестьдесят четыре четверти шесть четвериков. А на предь будущие месяцы ос­талось провианту муки и сухарей и круп тысяча пятьсот десять четвертей один четверик. Присем слуга нижайший Гаврила Репьев челом бьет» [2, л. 1-2 об.]

№ 2. «Сказка» поручика Московского гарнизонного полка Андрея Ильича Спиридонова (28 июля 1719 г.)

«719 года июля 28 дня Московскаго на полку господина полковника Вельяминова Зер­нова поручик Андрей Ильин сын Спиридонов в Санкт-Петербурге в Военной кригс колегии сказал... в 1707 году по разбору боярина Тихона Никитича Стрешнева послан был в Киев в команду господина окольничьяго Неплюева и был в полку господина подполковника Хатунскаго в Замостье и взяты в Киев, а из Киева посланы были в Глухов, а из Глухо­ва с командированными солдаты послан в Полтаву в команду господину генералу Келину в полку гос­подина подполковника Репьева и сидели в Полтаве в осаде и за то осадное сиденье после Полтавской баталии по имянному Его Царскаго Величества указу велено ему господину генералу Келину штап и обер офицеров за то осадное сиденье переме­нить чинами и... генерал Келин пожаловал его из прапорщиков порутчиком в оном же полку госпо­дина подполковника Хатунскаго» [4, с. 145]

№ 3. «Сказка» капитана Пензенского пехотного полка Лариона Федоровича Кровкова (20 марта 1727 г.)

«В службу взят из шляхетства из недорос­лей в 702-м году в Северской розрят боярину князь Михайлу Григорьевичу Рамодановскому и в 703-м году написан в сержанты в полк господи­на полковника Михайла Яковлевича Кобелева, а в 705-м году к тем же Северским полкам от боя­рина Тихона Никитича Стрешнева пожалован в прапорщики в команду думному дворянину Се­мену Протасьевичу Неплюеву и написан в полк полковника господина Сакса. И был во оном пол­ку на службе в полских городех и во многих похо- дех, на штюрме под Быховым, и в приход швецкого короля в 709-м году сидели в осаде в Новегородке Северском. В команде был оной полк у ге­нерала маэора Григорья Петровича Чернышева, и от него, господина Чернышева, посланы с пол­ком в команду брегадиру Алексею Степановичу Келину. И были в Полтаве в осаде в приход армии швецкого короля. И ранен я в то время в осадном сидении на стене, обе ноги против пояса пробиты навылет, також и правая нога пониже колена про­бита ж навылет. И по полтавском осадном сидении пожалован я от фелтмаршала Бориса Петровича Шереметева в порутчики в том же году. И были в Полтаве до 712-го году с полком, а в 712-м году по­сланы ис Полтавы в Санкт-Питербурх» [3, с. 88].

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Фамилия коменданта Полтавской крепос­ти А. С. Келена упоминается в различных докумен­тах и работах по-разному (Келин, Келен, Келлин, Келинг и т.д.), в данном случае она используется в том виде, в каком А.С. Келен подписывал свою корреспонденцию при переписке с А.Д. Меншиковым во время осады Полтавы [1, л. 3089, 3105, 3117, 3158, 3159].
2. В 1708 г. гренадерские роты пехотных пол­ков были выведены из их состава и сведены в отдель­ные гренадерские полки, но для несения гарнизон­ной службы бывшие гренадерские роты Тверского и Устюжского полков были выделены А. С. Келену в виде исключения, так как в случае осады солдаты, метавшие гранаты, были незаменимы во время за­щиты от штурма. Определение еще в декабре 1708 г. гренадерских рот именно этих полков указывает на то, что формирование из них одной команды плани­ровалось заранее [18, с. 361].
3. На должности подполковника Тверского пе­хотного полка Н. В. Кунингам упоминается с марта 1709 года. До этого он командовал в звании капита­на и выше солдатским полком, который входил в корпус С. П. Неплюева и принимал участие в бое­вых действиях на территории Польши и Саксонии. По окончании Полтавской баталии за заслуги во время защиты Полтавы был пожалован званием полковника [19, с. 509].
4. На службе Ф. И. Озеров состоял с 1691 г., а с 1701 г. записан в Устюжский полк капитаном, где затем получил звание майора. До 1708 г. этим полком командовал Иван Григорьевич Озеров (в службе с 1679 г., участник Кожуховского и Азовских походов) - отец Ф. И. Озерова. Со сво­им полком он состоял комендантом в Полоцке, но в 1707 г. Петр I его уволил и арестовал за тру­сость и «намерение покинуть из-за боязни пред неприятелем местную крепость без главного ука­за» [9, с. 83-84].
5. В 1694 г. Г. Н. Репьев был произведен из стряпчих в подполковники [13, с. 48]. В конце служ­бы (27.03.1727 г.) отставной подполковник Г. Н. Ре­пьев был назначен воеводой в Царевококшайск [11, с. 84]. Интересно, что несмотря на долгую военную службу (33 года) Гаврила Репьев так и не продви­нулся в воинских званиях и должностях.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Архив Санкт-Петербургского института ис­тории Российской академии наук (далее - АСПб ИИРАН). - Ф. 83. - Оп. 1. - Ч. 3. - Карт. 11. - Ед. хр. 3089, 3117, 3158, 3159.
2. АСПб ИИРАН. - Ф. 83. - Оп. 1. - Ч. 3. - Карт. 11. - Ед. хр. 3327.
3. Бабич, М. В. «Сказки» полтавских ветера­нов / М. В. Бабич // Меншиковские чтения - 2010 : научный альманах / отв. ред. П. А. Кротов. - СПб. : XVIII век, 2010. - Вып. 1 (8). - С. 85-94.
4. Борисов, И. А. История Троицко-Сергиевского резервного пехотного батальона за 1711­1896 года / сост. И. А. Борисов. - М. : Рус. т-во пе- чатн. и издат. дела, 1897. - 284 с.
5. Георгиевский, Г. Мазепа и Меншиков: но­вые материалы / Г. Георгиевский // Исторический журнал. - 1940. - №9 12. - С. 72-84.
6. Гистория Свейской войны (Поденная запис­ка Петра Великого) / сост. Т. С. Майкова ; под общ. ред. А. А. Преображенского: в 2 вып. - Вып. 1. - М. : Кругъ, 2004. - 632 с.
7. Голиков, И. И. Деяния Петра Великого, муд­рого преобразователя России, собранные из дос­товерных источников / И. И. Голиков. - 2-е изд. - М. : Тип. Н. Степанова, 1839. - Т. 11. - 526 с.
8. Журнал или Поденная записка, блаженныя и вечнодостойныя памяти государя императора Пет­ра Великого с 1698 года, даже до заключения Нейштатского мира: Напечатан с обретающихся в Каби­нетной архиве списков, правленных собственною ру­кою его императорского величества. - СПб. : Тип. Императорской Академии наук, 1770. - Ч. 1. - 763 с.
9. Зезюлинский, Н. К родословию 34-х пехот­ных полков Петра I / Н. К. Зезюлинский. - Петрог­рад : Тип. П. Усова, 1915. - 134 с.
10. Кротов, П. А. Оборона полтавской крепос­ти / П. А. Кротов // Совместный выпуск «Военно­исторического журнала» и журнала «Старый цейх­гауз», посвященный 300-летнему юбилею Полтав­ского сражения. - 2009. - С. 26-28.
11. Кузьмин, Е. П. К вопросу о личном составе областных правителей Марийского края в 1727­1781 гг. (по материалам Царевокшайской воеводс­кой канцелярии Казанской губернии) / Е. П. Кузь­мин // Вестник Самарского государственного уни­верситета. - 2009. - №9 1 (67). - С. 83-86.
12. Молтусов, В. А. Полтавская битва : Уроки военной истории. 1709. - М. : Объединенная редак­ция МВД ; Кучково поле, 2009. - 512 с.
13. Мышлаевский, А. З. Офицерский вопрос в XVII веке : (Очерк из истории военного дела в Рос­сии) / А. З Мышлаевский. - СПб. : Тип. Гл. упр. уделов, 1899. - 52 с.
14. Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции : в 20 кн. - М. : Тип. Т-ва Кушнерова и Ко, 1896. - Кн. 10. - 571 с.
15. Письма и бумаги императора Петра Вели­кого / ред. А. И. Андреева. - М. : Изд-во АН СССР, 1948. - Т. 8. - Вып. 1. - 406 с.
16. Письма и бумаги императора Петра Вели­кого / под ред. Б. Б. Кафенгауза. - М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1950. - Т. 9. - Вып. 1. - 528 с.
17. Письма и бумаги императора Петра Вели­кого / под ред. Б. Б. Кафенгауза. - М. : Изд-во АН СССР, 1952. - Т. 9. - Вып. 2. - 562 с.
18. Поликарпов, Н. П. О войсковых частях, при­нимавших участие в «Генеральной баталии» под гор. Полтавой 27-го июня 1709 года (по архивным изысканиям) // Военный сборник. - 1909. - № 4. - С. 36-41 ; № 5. - С. 50-59 ; № 6. - С. 68-79 ; № 7. - С. 88-99 ; № 8. - С. 100-115 ; № 9. - С. 116-132.
19. Рабинович, М. Д. Полки петровской армии 1698 - 1725 : краткий справочник / М. Д. Рабино­вич // Труды ГИМ. - Вып. 48. - М. : Советская Рос­сия, 1977. - 112 с.
20. Российский государственный архив древ­них актов (РГАДА). - Ф. 9. - Оп. 3. - Отд. II. - Кн. 10.
21. Тарле, Е. В. Северная война и шведское на­шествие на Россию / Е. В. Тарле. - М. : Аст, 2002. - 652 с.
22. Труды Императорского русского военно­исторического общества. Документы Северной Войны. Полтавский период (ноябрь 1708 - июль
1708  г.). В 7 т. Т. 3. - СПб, 1909.
23. Центральный государственный историчес­кий архив Украины, Киев (ЦГИАК). - Ф. 51. - Оп. 3.- Д. 18791.

Вестн. Волгогр. гос. ун-та. Сер. 4, Ист. 2014. № 1 (25). С. 13 - 20.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Similar Content

    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Просмотреть файл Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
      Автор hoplit Добавлен 10.08.2019 Категория Общий книжный шкаф
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
       
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
    • Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44
      By hoplit
      Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44. Routledge. 2014. 308 pages
       
      TABLE OF CONTENTS:
      - Introduction
      - A gauntlet is cast down: The rise of the Latter Jin, 1618–21
      - Changing tides: From defeat to stability in the northeast, 1622–6
      - Pursuing a forward strategy: Yuan Chonghuan’s rise and fall, 1626–30
      - Dashing defi ers and dastardly defenders: The peasant rebels gain strength and the northeastern front weakens, 1630–6
      - Miscasting a ten-sided net: Yang Sichang ascendant, 1636–41
      - Hanging by a silken thread: The Ming armies collapse, 1641–3
      - Chongzhen’s lament: My ministers have abandoned me! Winter–Spring 1644
      - The fall of the Ming from a global perspective
    • Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44
      By hoplit
      Просмотреть файл Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44
      Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44. Routledge. 2014. 308 pages
       
      TABLE OF CONTENTS:
      - Introduction
      - A gauntlet is cast down: The rise of the Latter Jin, 1618–21
      - Changing tides: From defeat to stability in the northeast, 1622–6
      - Pursuing a forward strategy: Yuan Chonghuan’s rise and fall, 1626–30
      - Dashing defi ers and dastardly defenders: The peasant rebels gain strength and the northeastern front weakens, 1630–6
      - Miscasting a ten-sided net: Yang Sichang ascendant, 1636–41
      - Hanging by a silken thread: The Ming armies collapse, 1641–3
      - Chongzhen’s lament: My ministers have abandoned me! Winter–Spring 1644
      - The fall of the Ming from a global perspective
      Автор hoplit Добавлен 26.07.2019 Категория Китай