Sign in to follow this  
Followers 0
Сергий

Любанская наступательная операция 1942 года

2 posts in this topic

Трагедия Мясного Бора
Иванова, Изольда Анатольевна
Трагедия Мясного Бора:
Сборник воспоминаний участников и очевидцев Любанской операции



Г. И. Геродник, писатель, бывш. старшина 43-го олб

От имени павших и живых

Конец 1941 — начало 1942 года. Самая трудная пора для зажатых стальным кольцом блокады ленинградцев: голод, нет света, не работает отопление. За водой горожане ходят на Неву. На улицах — двухметровые сугробы, стоят трамваи. Выбиваясь из последних сил, люди тянут на саночках хоронить своих близких.

С Вороньей горы и с других высот фашисты систематически обстреливают город. Жерла дальнобойных крупповских орудий нацелены на Эрмитаж и Исаакиевский собор, на Публичную библиотеку и Адмиралтейство, на мосты и железнодорожные вокзалы, на жилые дома, школы, театры, на наиболее оживленные площади и перекрестки...

В эти дни каждый думал о том, чем и как помочь попавшим в большую беду ленинградцам.

Судьба Ленинграда была одной из первостепенных забот правительства. Прорыв блокады осажденного города Ставка возложила на вновь созданный Волховский фронт. В его состав вошли 2-я ударная, 59-я, 52-я и 4-я общевойсковые армии. Навстречу волховчанам должна была с боями продвигаться 54-я армия Ленинградского фронта (командарм генерал И. И. Федюнинский). Общий ориентир — железнодорожная станция Любань.

Итак, в начале 1942 г. 2-я ударная вышла на заданный рубеж. Боеприпасов — намного меньше положенной нормы, танков ничтожно мало, да и те маломощные, почти необеспеченные горючим. В воздухе — полное господство вражеской авиации. И лишь таким «боекомплектом», как патриотический, боевой дух солдат и командиров, армия оказалась обеспеченной сполна, да еще титул «ударная» обязывал только побеждать.

После двух безуспешных попыток оборона противника была наконец прорвана между Новгородом и Чудовом, в районе станции Мясной Бор. Для операции такого масштаба участок прорыва оказался угрожающе узким. Однако на его расширении 2-я ударная не задержалась. Это, мол, сделают другие, поддерживающие армии фронта. А дивизии, отдельные стрелковые бригады прорыва и приданные им лыжные батальоны, не теряя ни минуты, шли вперед, только вперед!

На карте запланированная операция выглядела вполне осуществимой. Здесь — Волхов, шоссе, железная дорога, там — Любань, неподалеку от нее, рукой подать, — Ленинградский фронт. «Да наша героическая ударная на едином дыхании прорвет эту сравнительно неширокую полосу!» Однако, как говорили в старину, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Склонный к принятию волюнтаристических решений, Главнокомандующий частенько не замечал «оврагов». И даже если видел их, не принимал в расчет. Одним из главных просчетов в планировании Любанской операции была недооценка труднейших природных условий в выбранном секторе прорыва. С первого же километра путь воинам преградил первозданный бор, изобилующий неодолимыми препятствиями в виде ветровалов, болот. Метровый, а иногда полутораметровый, полог снега пригнул-примял к земле подлесок. А под толщей снега даже при 30-градусном морозе пришельцев ждали коварные ловушки — незамерзающие бездонные хляби.

Любанцы — назовем участников операции этим наименованием — приняли единственно возможное в этих условиях решение: стали прорубать просеки и стелить лежневки. Вскоре выяснилось: топоров и пил мало, некоторые части и соединения так и не запаслись необходимыми волокушами...

Из-за бездорожья в первые же дни боев сильно отстали обозы с боеприпасами и продовольствием. На выручку пришли лыжники и специально выделенные подразделения пехоты. На себе в заплечных вещмешках они на многие километры подносили патроны, мины и снаряды, сухари и хлебные буханки, концентраты и табак...

Все дальше и дальше врубались (в прямом и переносном смысле) любанцы в глубокоэшелонированную оборону противника. Кроме обычных преград — проволочных заграждений, минных полей, дзотов — немцы применили новинку: на особо важных направлениях, в том числе на подходах к селениям, путь нашей пехоте преграждали высокие снежные валы, обильно политые водой. Из-за нехватки у артиллерии снарядов штурмовые подразделения частенько брали эти укрепления лишь с помощью стрелкового оружия и рукопашных атак.

Всполошилось самое высокое немецкое командование. Начальник генштаба вермахта генерал Франц Гальдер в те дни записывал в своем «Военном дневнике»: «27 января 1942 г. На фронте группы армий "Север" противник добился тактического успеха на Волхове».

«30 янв. Чрезвычайно напряженная обстановка на Волховском фронте».

«31 янв. В районе Волхова обстановка еще более обострилась...»

Конечно же, немецкое командование констатацией фактов не ограничивалось. Оно приказало в срочном порядке перебросить в район прорыва дивизии из-под Ленинграда, с других участков Восточного фронта и даже из Западной Европы.

Рвущиеся вперед любанцы наталкивались на возрастающее с каждым днем сопротивление противника, а обещанной с Большой земли помощи не получали. Поддерживающие армии не сумели, не смогли справиться с возложенными на них задачами — расширить горловину прорыва, после чего войти в него и развить успех 2-й ударной.

Подвергая себя огромному риску, армия прорыва порой была вынуждена продвигаться вперед с открытыми флангами.

Из далекого-предалекого тыла в район ожесточенных боев приходили тревожные, подчас противоречивые слухи: «мясноборский "коридор" не только не расширен, но еще более сузился», «мясноборская горловина полностью перекрыта противником». А затем обнадеживающие, уже официальные вести: «Нить, связующая армию с Большой землей, восстановлена...».

Создалась чрезвычайно редкая в истории войн ситуация. Но даже тогда, когда 2-я ударная армия оказывалась в полном окружении, она не впадала в панику, не меняла своих планов, не производила перегруппировок своих войск, чтобы вырваться из кольца, а целеустремленно продолжала выполнять свою главную боевую задачу.

Можно сказать и так: для 2-й ударной был приемлем лишь один вариант прорыва кольца — соединение с 54-й армией у Любани. Лозунг: «Вперед! Только вперед!» не снимался и тогда, когда голодный паек любанцев оказался меньшим, чем у ленинградцев, на помощь к которым они спешили.

Глубина прорыва достигла 70-75 км. Любань была уже рядом. Но достичь ее все-таки, как и у армии Федюнинского, не хватило сил. 30 апреля 2-я ударная армия с разрешения Ставки перешла к обороне. Позже, сдерживая напор вражеских дивизий, она стала отходить к Мясному Бору.

На оставшихся в живых, измотанных до предела любанцев обрушивались все новые и новые беды... В 42-м наступила необычно ранняя теплая весна. Вспучились многочисленные болота и болотца, повыходили из берегов, образуя сплошные озера, реки и речки. Лежневки повсплывали, полая вода во многих местах разметала, унесла жерди и бревна. Армия уже доедала лошадей. Автотранспорт, и без того бездействовавший из-за отсутствия горючего, окончательно замер. Прямо под деревьями на мху и лапнике лежали сотни, тысячи раненых. Вывезти их на Большую землю не было возможности. В довершение всех бед тяжело заболел командарм Клыков{31}, а присланный на смену ему генерал Власов в труднейших условиях окружения оказался не на высоте и в конце-концов, попав в плен, пошел на прямую измену Родине.

Июнь 1942 г. В разгаре лето, а любанцы еще в зимнем обмундировании, вернее, в том, что осталось от него. Из изодранных вдрызг ватников и ватных брюк торчали клочья почерневшей ваты. Ушанки, шинели были покрыты рыжими, бурыми и черными подпалинами от огня костров. Подошвы сапог и ботинок многим приходилось прикручивать проволокой.

От длительного голодания у каждого второго воина цинга, дистрофия. От многонедельного пребывания в воде распухли суставы. Давно небритые лица и руки изъедены гнусом. Те, кто еще мог стоять на ногах, вели под руки или несли на самодельных носилках раненых и окончательно обессилевших товарищей...

После очередного полного перекрытия мясноборской горловины узкий «коридор» ценой больших жертв был прорублен заново. 24-26 июня под губительным обстрелом из кольца вырывались последние окруженные любанцы: больные, раненые, выбившиеся из сил... С боем выходили подразделения, оставленные командованием для прикрытия отхода.

Добравшись наконец до передовых позиций наших войск, некоторые любанцы становились на колени и целовали обетованную Большую землю, обнимали сосны и ели, растущие на этой земле...

Мясной Бор.zip

Share this post


Link to post
Share on other sites

СЯКОВ Ю. А. ЛЮБАНСКАЯ НАСТУПАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ 1942 ГОДА

В большинстве публикаций, посвященных неудачной Любанской операции 1942 г. Волховского фронта, которая должна была привести к разгрому немецко-фашистских захватчиков под Ленинградом и полному снятию блокады, сложился определенный стереотип в оценке событий. Примером может служить "История второй мировой войны 1939 - 1945", в которой "Неблагоприятный исход боевых действий 2-й ударной армии в значительной степени был определен бездействием и трусостью ее командующего генерала А. А. Власова. Бросив свои войска на произвол судьбы, он изменил Родине, добровольно перешел на сторону врага". Провалы в руководстве операцией, неумелое командование войсками, гибель десятков тысяч людей были объяснены предательством генерала А. А. Власова1. Командующий Волховским фронтом генерал армии К. А. Мерецков и сменивший его в результате объединения фронтов командующий Ленинградским фронтом и Волховской оперативной группой генерал-лейтенант М. С. Хозин были выведены из-под удара критики советских историков.

Проанализировать причины поражения советских войск на волховских рубежах в 1942 г. впервые попытался М. С. Хозин. В 1966 г. в "Военно-историческом журнале" он опубликовал статью "Об одной малоисследованной операции", посвященную сражению на Волхове2. Но она больше напоминала запоздалую попытку оправдаться перед современниками за гибель тысяч воинов 2-й ударной и других армий, воевавших на внешнем кольце блокады Ленинграда и оказавшихся заложниками генеральских интриг и неумелого руководства войсками. Что это было именно так, свидетельствуют документы.

В распоряжении Ставки 8 июня 1942 г. говорилось: "За невыполнение приказа Ставки о своевременном и быстром отводе войск 2-й ударной армии, за бумажно-бюрократические методы управления войсками, за отрыв от войск, в результате чего противник перерезал коммуникации 2-й ударной армии и последняя была поставлена в исключительно тяжелое положение, снять генерал-лейтенанта Хозина с должности командующего Ленинградским фронтом и назначить его командующим 33-й армией Западного фронта". Был отстранен от должности член Военного совета Ленинградского фронта Тюркин как не справившийся с работой3.

 

Directive41_12_17.PNG
Так было задумано

Defensive_pincers_in_battle_of_Volkhov.p
А так получилось


В докладной записке начальника особого отдела Волховского фронта старшего майора госбезопасности Д. И. Мельникова заместителю наркома внутренних дел комиссару госбезопасности 3-го ранга В. С. Абакумову о срыве боевой операции по выводу войск 2-й ударной армии из вражеского окружения говорилось: "Окружение 2-й ударной армии... противнику удалось произвести только из-за преступного халатного отношения командующего фронтом генерал-лейтенанта Хозина, не обеспечившего выполнение директивы Ставки о своевременном отводе войск армии из-под Любани и организации боевых операций в районе Спасской Полисти"4. В своей аналитической записке начальник особого отдела давал объективную оценку событиям, указывал на очевидные промахи командиров в управлении войсками, неразбериху, которая царила на переднем крае. "2-я ударная армия к моменту окружения противником очутилась в крайне тяжелом положении, в дивизиях насчитывалось от двух до трех тысяч человек бойцов, истощенных ввиду недоедания и переутомления непрерывными боями. С 12 по 18 июля 1942 г. бойцам и командирам выдавалось по 400 г конины и 100 г сухарей, в последующие дни выдавалось от 10 до 50 г сухарей, в отдельные дни бойцы продуктов не получали вовсе, что увеличило число истощенных бойцов и появились случаи смертности от голода"5. В окруженной группировке советских войск были зафиксированы случаи людоедства, самоубийств по причине голодного психоза, сдачи в плен отдельных бойцов. Истощенная голодом, предельно уставшая армия сражалась в волховских болотах. И это отмечали в донесениях командиры немецких частей.

После победы под Тихвином в декабре 1941 г. перед войсками вновь образованного Волховского, а также Ленинградского и Северо-Западного фронтов была поставлена задача разгромить группировку противника под Ленинградом и снять с него вражескую блокаду. 17 декабря 1941 г. командующему войсками Волховского фронта К. А. Мерецкову была передана директива Ставки ВГК N005826 о переходе в общее наступление6. В ней ставилась задача войскам фронта в составе 4-й, 59-й, 2-й ударной и 52-й армий разбить противника, обороняющегося по западному берегу реки Волхов, и главными силами армий выйти на фронт Любань, станция Чолово. В дальнейшем предписывалось, наступая в северо-западном направлении, окружить противника, обороняющегося под Ленинградом, и во взаимодействии с войсками Ленинградского фронта пленить его, а в случае отказа противника сдаться в плен, истребить. Каждой армии давались конкретные указания. Войска Северо-Западного фронта получили задачу правым крылом нанести удар в направлении Старая Русса, Сольцы, Дно, перерезав коммуникации новгородской группы противника, и во взаимодействии с войсками левого крыла Волховского фронта нанести ей поражение, содействуя тем самым решению главной задачи - снятию блокады Ленинграда. Ленинградскому фронту предстояло "содействовать Волховскому фронту в разгроме противника, обороняющегося под Ленинградом, и в освобождении Ленинграда от блокады"7.

Ставка исходила из того, что общее соотношение сил на северо-западном направлении, с учетом поступающего пополнения, складывалось в пользу советских войск. На 1 января 1942 г. в группе армий "Север" было 665 тыс. человек, 6 тыс. орудий и минометов и 160 танков. На фронте южнее Ладожского озера действовало 13 вражеских дивизий8. В войсках Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов на ту же дату насчитывалось 725 тыс. человек, 9 тыс. орудий и минометов, 230 тяжелых и средних танков.

Советские войска превосходили противника в живой силе, в количестве орудий, минометов и танков, но было крайне мало боеприпасов. Противник имел преимущество в авиации, что уравнивало технические возможности противоборствующих сторон. Ставка, как оказалось впоследствии, ошибочно предполагала, что успешное контрнаступление советских войск под Москвой не позволит немецко-фашистскому командованию усилить группу армий "Север" резервами или соединениями, снятыми с других участков советско-германского фронта. В Москве считали, что наличных сил у Волховского, Ленинградского и Северо-Западного фронтов достаточно для того, чтобы разгромить противника под Ленинградом и снять блокаду с осажденного города. Поэтому не предполагалось использовать на этом участке фронта стратегические резервы кроме тех армий, что были определены для наступления в начале операции.

Времени на подготовку наступательной операции практически не оставалось. Неудачен был выбор направления главного удара. Наступать по бездорожью в лесисто-болотистой местности против не сломленного в предшествующих сражениях и не павшего духом противника, не собрав в единый кулак войска, не имея в достатке боеприпасов и автоматического стрелкового оружия, было слишком рискованно. Однако командующий Волховским фронтом Мерецков пошел на этот риск, хотя, как опытный военачальник, понимал, что войска после кровопролитных боев за Тихвин не успели привести себя в порядок, не получили достаточно пополнений и вооружений.

В отличие от Г. К. Жукова, который мог вступить в спор с Верховным главнокомандующим, Мерецков испытывал страх перед И. В. Сталиным, становился вялым и безвольным человеком, когда надо было принимать ответственные решения. В начале войны его арестовали по подозрению в связи с "врагами народа". Весь июль и август 1941 г. Мерецков провел в следственном изоляторе НКВД, где следователь Шварцман резиновой дубинкой выбивал у него признание, что Мерецков вместе с Корком и Уборевичем планировал заговор против "товарища Сталина". Такие показания дали сорок генералов и командиров Красной армии, с которыми он вместе служил или был знаком. Итогом следствия мог быть только расстрел.

Однако Сталин вспомнил о Мерецкове, когда понял, что в войсках не хватает опытных генералов, и приказал освободить его. В сентябре К. А. Мерецков вместе с Н. А. Булганиным и Л. З. Мехлисом был направлен представителем Ставки Верховного Главнокомандования на Северо-Западный фронт. 17 сентября он был отозван в Ставку и послан в 7-ю армию на Карельский перешеек, где дела складывались очень плохо. Финские войска взяли Петрозаводск и форсировали реку Свирь. 24 сентября он принял на себя командование армией и сумел стабилизировать положение. Мерецков выполнил еще одно ответственное поручение Сталина, когда в тяжелейшей ситуации вступил в командование 4-й армией, не допустил противника к Свири и разгромил Тихвинскую группировку противника. Но месяцы, проведенные в камере НКВД, не прошли даром. Они надломили волю генерала, вселили в него страх при принятии ответственных решений и как раз тогда, когда особенно требовалась концентрация воли, сила духа и твердость характера.

В период подготовки к наступательной операции 29 декабря 1941 г. Сталин прислал командующему Волховским фронтом письмо. В нем говорилось: "Дело, которое поручено Вам, является историческим делом. Освобождение Ленинграда, сами понимаете, великое дело. Я бы хотел, чтобы предстоящее наступление Волховского фронта не разменивалось на мелкие стычки, а вылилось в единый мощный удар по врагу"9. Груз ответственности, возложенный Ставкой, мешал командующему Волховским фронтом принять правильное решение - не торопиться с наступательной операцией, пока войска не будут к ней готовы. Дивизии этого фронта не успевали выйти в район сосредоточения для нанесения главного удара, командиры не смогли детально изучить оборону противника, разработать подробные планы действий, в войсках не хватало продовольствия и боеприпасов.

Еще 23 декабря 1941 г., накануне предполагаемого наступления, Мерецков направил начальнику Генерального штаба Красной Армии донесение: "22 декабря представитель управления формирований Красной Армии доложил мне, что дивизии 59-й армии прибывают без положенного вооружения. Так, на всю 378 сд имеется только 379 винтовок, 3 станковых и 15 ручных пулеметов, 4 миномета. В 374 сд имеется на всю дивизию 344 винтовки и 3 миномета. Закончившая выгрузку 376 сд имеет только 8 комплектов упряжи на 36 орудий, в дивизии полностью отсутствуют средства связи и автотранспорт. 372 сд, закончившая выгрузку, имеет на всю дивизию 533 винтовки, 7 ручных пулеметов, 6 минометов, 8 орудий дивизионных и 12 полковых без единого комплекта упряжи. Никаких средств связи дивизия не имеет. Чтобы не терять времени на довооружение, решил направлять дивизии в том состоянии, как они прибывают, в район сосредоточения, так как считаю, что вооружение для дивизий будет подано, и довооружение будем производить в районе сосредоточения. При условии отхода противника это большого риска не вызывает, если подача оружия не задержится"10. Таким образом дивизии отправляли на передний край практически безоружными в расчете, что противник не предпримет наступательных действий. 6 января 1942 г. в разговоре по прямому проводу с заместителем начальника Генерального штаба А. М. Василевским Мерецков вновь поднимал этот вопрос11.

В таких условиях начиналось наступление. Идущим в атаку бойцам обещали, что в ближайшее время им подвезут боеприпасы, продовольствие, автоматическое стрелковое оружие. К наступлению на Волховском фронте готовились четыре армии, но только одной из них, 2-й ударной, уделяли внимание исследователи войны. Во многом трагический исход Волховского сражения был предопределен тем, что все армии в силу разных объективных и субъективных причин не выполнили поставленные перед ними задачи. Бой был проигран еще на исходном рубеже.

2-й ударной армией командовал бывший заместитель наркома внутренних дел генерал Г. Г. Соколов, который не имел опыта штабной и боевой работы. Приняв армию, он начал издавать "суворовские" приказы: "Хождение, как ползанье мух осенью, отменяю и приказываю впредь в армии ходить так: военный шаг - аршин, им и ходить. Ускоренный - полтора, так и нажимать. С едой не ладен порядок. Среди боя обедают и марш прерывают на завтрак. На войне порядок такой: завтрак - затемно, перед рассветом, а обед - затемно, вечером. Днем удастся хлеба или сухарь с чаем пожевать - хорошо, а нет - и на том спасибо, благо день не особенно длинен. Запомнить всем - и начальникам, и рядовым, и старым, и молодым, что днем колоннами больше роты ходить нельзя, а вообще на войне для похода - ночь, вот тогда и маршируй. Холода не бояться, бабами рязанскими не обряжаться, быть молодцом и морозу не поддаваться. Уши и руки растирай снегом" (Приказ N 14 от 19 ноября)12.

Формировалась 2-я ударная армия осенью 1941 г. на территории Приволжского военного округа как обычная полевая, под номером 26. 2-й ударной она стала в декабре 1941 г., когда находилась в эшелонах на пути к Волхову. К линии фронта бойцы 2-й ударной шли пешком, утаптывая снег, доходивший до пояса. На пути встречались незамерзшие болотистые места и речушки с наледью на поверхности. Выбивались из сил обозные кони. Кончилось горючее, и машины остановились. Запасы боеприпасов, снаряжения, продовольствия пришлось нести на себе"13. Усталая и голодная армия еще до начала боев оказалась практически без техники и с малым количеством боеприпасов.

5 января в Москве состоялось заседание Ставки, которое приняло решение о всеобщем наступлении от Баренцова до Черного моря. Против этого плана высказались Г. К. Жуков и Н. А. Вознесенский. Но их доводы, что армия еще не располагает достаточными материальными ресурсами для столь масштабных действий, не были приняты во внимание. После заседания начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников сказал Жукову: "Вы зря спорили: этот вопрос был заранее решен Верховным"14. В книге Х. Польмана "Волхов: 900 дней боев за Ленинград 1941 - 1944" так оценивается это решение: "То, что немецкий фронт на Волхове привлек к себе очень значительные силы, безусловно, существенно облегчило положение ведущей тяжелые бои и неоднократно прорванной обороны немецкой центральной группировки войск. Сталин совершил ту же ошибку, что и Гитлер, - он хотел наступать везде и поэтому не добился решающей победы нигде"15. Верховный подгонял командующих фронтами, требовал быстрее развернуть наступательные действия. Сталин поставил перед Красной армией задачу - в течение 1942 г. окончательно разгромить врага и изгнать его с советской территории.

Командующий Волховским фронтом морально не был готов взять на себя такую ответственность. Отсюда поспешность и непоследовательность при подготовке армий к наступлению, недооценка врага, медлительность и непоследовательность в принятии решений. Это отмечали многие командиры в штабах Волховского фронта. 59-й и 52-й армиям ставились сначала одни задачи, потом - другие. Менялась дислокация, дивизии передавались из одной армии в другую. Неразбериха накануне операции усиливала нервозность командиров, непонимавших происходящее, порождала апатию.

Главный удар Мерецков решил нанести силами 2-й ударной и 59-й армий, прорвать оборону в районе Спасской Полисти, выйти на рубеж Любань, Дубовик, Чолово и уничтожить во взаимодействии с 54-й армией Ленинградского фронта любанско-чудовскую группировку противника. После разгрома противника на этом участке предполагалось наступать в северозападном направлении и при содействии Ленинградского фронта прорвать блокаду Ленинграда.

В боевом донесении, подписанном 7 января 1942 г. в 00 ч. 20 мин., Мерецков сообщал Верховному Главнокомандующему: "Несмотря на то, что сосредоточение не закончено, 2-я ударная армия перейдет 7 января в наступление. Основные трудности: не прибыла армейская артиллерия 2-й ударной армии, не прибыли ее гвардейские дивизионы, не сосредоточилась авиация, не прибыл автотранспорт, не накоплены запасы боеприпасов, не выправлено еще напряженное положение с продфуражом и горючим". Приготовления к наступлению не прошли незамеченными для противника. Он предпринимает энергичные атаки на позиции 59-й и 4-й армий. В том же донесении Мерецков сообщает Сталину: "Одновременно с контрнаступлением на фронте 59-й армии противник вел контрнаступление также и на левом фланге 4-й армии, хотя там контрнаступление отбито, противник понес большие потери, но 65 и 4 сд были отброшены на 2 - 3 км"16. То, что частям Красной армии приходилось отступать под натиском противника, не вызвало тревоги в штабе Мерецкова. Между тем на флангах предполагаемого прорыва были сосредоточены крупные силы немцев, которые в дальнейшем сумели удержать свои позиции и предопределить исход, как его называли немцы, Волховского сражения.

7 января 1942 г., не ожидая сосредоточения всех соединений, 4-я и 52-я армии Волховского фронта перешли в наступление. Затем стали последовательно вводиться в бой прибывающие войска 59-й и 2-й ударной армий. Наступление велось в направлении Любани и Тосно. В течение трех дней войска фронта безуспешно пытались прорвать вражескую оборону. Ветеран войны И. С. Катышкин, служивший в штабе 59-й армии, писал: "...Войска наших первых эшелонов после короткой артиллерийской подготовки перешли в наступление. Под сильным вражеским огнем они по льду переправились через реку Волхов, вышли на ее западный берег и даже захватили там несколько небольших плацдармов. Но противник, подтянув свои резервы, тут же провел ряд сильных контратак и отбросил наши части назад. Последовал еще целый ряд атак и, естественно, контратак. Наши полки и батальоны то цеплялись за противоположный берег реки, то под напором фашистских танков и автоматчиков вновь откатывались на исходные позиции. Так продолжалось несколько дней. Наконец 10 января командующий 59-й армией, доложив обстановку штабу фронта, попросил разрешения временно прекратить наступление, дать возможность уставшим войскам привести себя в порядок, обеспечить всем необходимым для продолжения операции. И такая передышка была предоставлена"17.

Командир 327-й сд 2-й ударной армии И. М. Антюфеев вспоминал: "Вечером 31 декабря 1941 г. командующий 2-й ударной армией генерал-лейтенант Г. Г. Соколов приказал мне к рассвету 3 января сменить части 52-й армии на восточном берегу Волхова на участке Селищенские казармы - Городок и 6 января быть готовым к наступлению. Задача дивизии - прорвать оборону противника на левом берегу Волхова и, обойдя опорные пункты его обороны, овладеть станцией Любань, расположенной в 80 км от участка прорыва. Мои попытки доказать, что дивизия не будет готова наступать к указанному сроку, поскольку нет санитарного транспорта, не получены полностью боеприпасы и вооружение по штату, нет продовольствия и фуража, не были приняты во внимание. Генерал поднял палец кверху, давая понять, что эта команда идет оттуда и обсуждению не подлежит. На рассвете 7 января начали наступление по всей полосе Селищенские казармы - Коломно (протяженностью 4 км), правее нас наступала 59-я армия. Наступление успеха не имело вследствие того, что артиллерия не могла поддержать пехоту своим огнем". "Артподготовка была недостаточной, - писал в воспоминаниях бывший командир взвода управления 327-й стрелковой дивизии П. П. Дмитриев. - ...Мы оказались безоружными и не могли подавить огневые точки врага"18.

Так началась наступательная операция. В течение трех дней войска фронта безуспешно пытались прорвать вражескую оборону. Командование фронта с разрешения Ставки 10 января 1942 г. приняло решение временно прекратить наступление, перегруппировать войска, подтянуть артиллерию, подвезти необходимые материальные и технические средства и с 13 января возобновить наступательные боевые действия19.

О неудаче первых дней наступления знали в Москве. Сохранилась запись телефонного разговора Мерецкова со Ставкой. "10 января. У аппарата Сталин, Василевский. По всем данным, у вас не готово наступление к 11-му числу. Если это верно, надо отложить на день или два. Чтобы наступать и прорвать оборону противника, надо иметь в каждой армии ударную группу хотя бы из трех дивизий и, кроме того, сосредоточить 50 - 60 орудий в районе ударной группы каждой армии для поддержки ударной группы... Если помните, я вам предлагал отложить наступление, если ударная армия Соколова не готова, а теперь пожинаете плоды своей поспешности..."20. Позднее в воспоминаниях Мерецков писал: "Чтобы подготовить наступление по-настоящему, требовалось по меньшей мере еще 15 - 20 суток. Но о таких сроках не могло быть и речи. Поэтому мы с радостью ухватились за предложенную Ставкой отсрочку наступления на два дня. В ходе переговоров выпросили еще один день. Начало наступления, таким образом, было перенесено на 13 января"21.

Одновременно начались перемещения в командном составе армий. Г. Г. Соколов по приказу Ставки был заменен генерал-лейтенантом Н. К. Клыковым, который в то время командовал 52-й армией. Его место занял генерал-лейтенант В. Ф. Яковлев. Смена командиров высокого ранга накануне наступления тоже не лучшим образом сказалась на общем ходе операции. "В ночь на десятое января, - вспоминал о своем назначении генерал Н. К. Клыков, - меня вызвали в Папоротино, где размещался штаб 2-й ударной армии. Здесь уже находились Мерецков, Запорожец и представитель Ставки Мехлис. Выслушав мой рапорт о прибытии, Мерецков объявил:

- Вот ваш новый командующий. Генерал Соколов от должности отстранен. Генерал Клыков, принимайте армию и продолжайте операцию.
Приказ был совершенно неожиданным для меня. Как продолжать? С кем? Я спросил у присутствующего здесь же начальника артиллерии:
- Снаряды есть?
- Нет. Израсходованы, - последовал ответ"22.

По словам Клыкова, он торговался с Мерецковым из-за каждого снаряда, пока тот не пообещал армии три боекомплекта, а по штатному расписанию для прорыва обороны противника требовалось пять боекомплектов и еще по два на каждый последующий день наступления.

Нечетко работали тыловые службы, отсутствовала нормальная связь, штабы дивизий и бригад не могли оперативно оценивать ситуацию в силу отсутствия достоверной информации о положении дел в полках и батальонах. "Войска уже в бою, а две армии не имеют ни одного полевого госпиталя", - вспоминал главный хирург Волховского фронта А. А. Вишневский23.

13 января после полуторачасовой артподготовки войска Волховского фронта решительно атаковали противника на западном берегу р. Волхов. Пехота с трудом преодолевала глубокий снег под непрерывным пулеметным и минометным огнем противника. Наступление развивалось медленно. С первых часов нарушились все графики. В первый день наступления 2-й ударной армии с большими потерями удалось преодолеть первый рубеж обороны немцев на участке Бор-Костылево. Наибольшего успеха добилась 327-я стрелковая дивизия Антюфеева. Выбив подразделения противника из населенного пункта Красный поселок, она овладела укрепленной позицией врага. Левее успешно действовала 58-я стрелковая бригада полковника Ф. М. Жильцова. В результате повторной атаки она отбила у врага населенный пункт Ямно. Еще левее правофланговые соединения 52-й армии вышли на западный берег реки Волхов. Здесь тоже обозначился прорыв обороны противника.

Мерецков докладывал в Москву: "Вчера, 13 января, все армии перешли в наступление, и по всему фронту в течение всего дня 13-го шли исключительно тяжелые бои. В итоге дня боевой работы успех можно отметить только на фронте 2-й (ударной) и 52-й армий... 2-я почти полностью форсировала р. Волхов, а 52-я - своей ударной группировкой, по существу, вчера только зацепилась за западный берег... Наши трудности - до сего времени не собралась еще полностью предназначенная для нас авиация, мало отпущено снарядов, и подвоз их идет по железным дорогам с большими перебоями, поэтому при артиллерийском наступлении базируемся на прямой наводке. И последнее. Желательно, если возможно, ускорить прибытие пополнения для 4-й армии"24. Для развития успеха командующие 2-ударной и 52-й армий с утра 15 января ввели в бой вторые эшелоны. Гитлеровцы отошли на рубеж реки Полнеть и встретили наступающих яростным огнем. 18 января Ф. Гальдер отметил в своем дневнике: "Положение на Волховском фронте очень напряженное"25.

16 января было принято постановление ГО КО "О недостатках в обеспечении Волховского и Северо-Западного фронтов и мерах по их устранению". В нем говорилось: "В начале января месяца Волховский и Северо-Западный фронты оказались не только без необходимых запасов продовольствия и горючего, но даже по ряду этих видов снабжения начались перебои в частях и армиях. Все это произошло в результате канцелярско-бюрократического отношения к своим обязанностям со стороны начальника Управления снабжения горючим Красной Армии генерал-майора танковых войск Котова П. В., начальника Управления продовольственного снабжения Главного интендантского управления Красной Армии генерал-майора интендантской службы Белоусова В. Ф. и врид. начальника тыла Волховского фронта генерал-майора Субботина А. А."26. Все они были сняты со своих постов. Но это не прибавило хлеба и боеприпасов наступающим частям.

Начальник политуправления Волховского фронта дивизионный комиссар П. И. Горохов докладывал в политуправление Красной армии 19 января 1942 г. "о недостатках в боевой деятельности и материальном обеспечении войск фронта... Совершенно неудовлетворительная работа связи во время боя... В отдельных частях неудовлетворительно работала разведка, в результате чего имелись значительные потери... Между отдельными частями 52-й армии, на стыках между частями, была совершенно недостаточная связь, этим воспользовался противник и обрушил свой огонь с флангов по наступающим нашим подразделениям... В частях 52 и 59-й армий положение со снабжением продуктами питания и фуражом продолжает оставаться напряженным: в некоторых частях увеличивается падеж лошадей от истощения... Вывоз раненых с передовых позиций в тыл в 59-й армии проходит крайне неудовлетворительно... Снабжение частей продовольствием и фуражом ухудшалось с каждым днем. Армейские госпитали были переполнены ранеными"27.

Только 24 января 366-я дивизия полковника С. И. Буланова овладела Мясным Бором. Командующий фронтом тут же ввел в образовавшуюся брешь 13-й кавалерийский корпус генерала Н. И. Гусева, который значительно продвинулся вперед. Однако снег доходил лошадям по брюхо, они не могли преодолевать буреломы и незамерзающие под снегом топи28. По мере продвижения 13-го кавкорпуса и других частей 2-й ударной армии в глубину расположения противника, район, занимаемый советскими войсками, все время увеличивался, а плотность боевых порядков уменьшалась. Многие части действовали сами по себе, наступали по расходящимся направлениям. Обеспокоенный командующий фронтом приказал создать временные оперативные группы, командиры которых принимали на себя управление всеми войсками, находившимися поблизости. Запись в военном дневнике Ф. Гальдера от 24 января гласила: "На севере положение несколько лучше, так как противник наносит удар в том направлении, куда мы подтягиваем силы. В противном случае мы не могли бы удержать фронт у Ленинграда"29.

Вслед за кавалерийским корпусом в прорыв пошли части 2-й ударной армии. Они быстро продвигались в сторону Любани, Глубочки, ст. Чолово и Глухой Керести, охватывая небольшой частью своих сил с юго-запада чудовскую группировку противника. В результате упорных боев армия Н. К. Клыкова продвинулась на 75 км. Она перерезала железную дорогу Новгород-Ленинград и вышла на подступы к Любани. Участник тех событий командир взвода отдельного артдивизиона 76-мм пушек 59-й отдельной стрелковой бригады И. Д. Елоховский вспоминал: "Идет бой - роем окоп в снегу, чтобы сохранить расчет и пушку: ведь били в основном прямой наводкой, солдаты называли ее: "Прощай, Родина!". Но если с закрытых позиций из 100 снарядов в цель попадет два-три, то на прямой - три из тридцати пяти. Снарядов всю операцию не хватало. Да разве только снарядов? Все снабжение с января до самого конца было отвратительным. Питание мизерным: суп-пюре гороховый, котелок на 10 человек, вот и все. Спасало, что артиллерия была на конной тяге. Но ведь и лошадей кормить нечем... Лошади гибли, а мы их ели... Бывший командир штабного взвода связи 1267-го полка 382-й стрелковой дивизии И. Д. Никонов вспоминал: "Помню три молодежных батальона лыжников: лет по двадцать в белых халатах. Как пришли - отправили в наступление, через полтора часа почти никого не осталось... Немец нас как траву косил"30.

После ввода в прорыв 2-й ударной армии задача по расширению бреши на ее левом фланге, в районе Мясного Бора, в основном легла на практически сомкнувшиеся 59-ю и 52-ю армии. Они же обеспечивали коммуникации 2-й ударной армии в горловине прорыва. В середине февраля 59-я армия вплотную подошла к Спасской Полисти. Горловина прорыва расширилась до 13 км. Но противник прочно удерживал ключевые позиции на флангах наступающей армии. Мерецков вспоминал: "Наступление 2-й ударной армии хотя и продолжало развиваться, но не в том направлении, в каком нам бы хотелось. Армия имела успех, продвигаясь в основном на запад и северо-запад, то есть туда, где противника почти не было, и удаляясь тем самым от прямой цели наступления - железнодорожной линии на Ленинград. Те же части, которые поворачивали на восток и наступали на Любань, успех имели незначительный. Очень скоро они уперлись в оборонительную позицию противника. Враг все время усиливал оборону"31.

Управление войсками внутри прорыва со стороны командующего фронтом было потеряно, он уже не контролировал ситуацию. Усталые и обескровленные войска углублялись в леса и болота, куда им позволял наступать противник. На стратегически важных участках немцы укрепляли оборону и не давали частям 2-й ударной армии приблизиться к Любани. Части 2-й ударной армии пытались наступать по всему фронту.

Упорные бои сопровождались кадровыми перестановками. Мерецков отстранил от командования 4-й армией генерала П. А. Иванова, назначив на его место генерала П. И. Ляпина, о котором нелестно отзывался еще во время Тихвинской оборонительной операции. Ставка указала на незаконность отстранения генерал-майора Иванова ("командующий армией может быть отстранен только специальным приказом Ставки Верховного Главнокомандования"), но оставила решение Мерецкова в силе32.

17 февраля на фронт прибыл маршал К. Е. Ворошилов. Он проинформировал командующего фронтом и его штаб о требовании Ставки: к 1 марта овладеть Любанью. Ворошилов побывал в передовых частях 2-й ударной армии, ходил по траншеям, разговаривал с бойцами. В результате маршальской инспекции появились директивы Ставки N 170127 о нанесении силами войск 54-й армии удара на Любань и N 170128 о мерах по ускорению разгрома любань-чудовской группировки противника33. В последней уточнялись задачи 2-й ударной и 59-й армий.

Эти армии Волховского фронта, а также 54-я армия Ленинградского фронта должны были соединиться в Любани с целью окружения и уничтожения любань-чудовской группировки. Для этого предстояло наступать на Тосно и Сиверскую, имея в виду ликвидировать мгинскую группировку и снять блокаду Ленинграда. "Эта директива означала по существу отказ Ставки от своего первоначального замысла... Ставка предложила последовательно разгромить вначале любань-чудовскую, а затем уже мгинскую группировки. Будь такое решение принято вначале, т.е. при организации операции, возможно, и исход ее был бы другой. Но в конце февраля... положение изменилось, силы и средства оказались израсходованными... Поэтому наступление и в измененных направлениях также имело незначительные результаты. Продвижение 2-й ударной и 54-й армий захлебнулось, наши войска остановились, не дойдя до Любани 10 - 12 км"34, - писал после войны М. С. Хозин.

Командование фронтом требовало скорейшего выхода частей 2-й ударной армии на железную дорогу Москва-Ленинград и взятия стратегически важного укрепленного пункта противника в Любани. Командующий армией Н. К. Клыков докладывал: "В воздухе все время господствует авиация противника и парализует действия войск. Дорожная сеть в плохом состоянии. Подвоз фуража, продовольствия, горючего и боеприпасов далеко не обеспечивает существующих потребностей. Для развития успешного наступления армии надо три свежие дивизии, дивизион ракетных установок, не менее двух автобатальонов, не менее трех дорожно-строительных батальонов, не менее пятнадцати бензовозов, сено, пополнить конский состав и прикрыть армию с воздуха"35.

Немцы были серьезно обеспокоены создавшимся положением. За первые три месяца 1942 г. группа армий "Север" пополнилась шестью дивизиями, переброшенными из Франции, Дании, Югославии и самой Германии. Часть этих войск была направлена в район Любани. Командование 18-й армии сняло из-под Ленинграда 58-ю пехотную дивизию и бросило ее в район прорыва на Волхове.

Из Москвы в штаб Мерецкова шли требования усилить наступательные действия, и во что бы то ни стало овладеть Любанью. Но пополнения приходили очень медленно и быстро таяли в ходе кровопролитных боев. Командование фронтом обвиняли в нерешительности и топтании на месте. В Ставке не принимали во внимание, что против Волховского фронта действовали 385 боевых самолетов противника. Самолетный же парк Волховского фронта к концу января 1942 г. насчитывал 313 боевых машин, но истребителей из них было всего 2036. Основную ударную силу авиации фронта составляли ночные бомбардировщики По-2. Не было в войсках бронетехники.

После незначительной перегруппировки войск вновь начались бои на любанском направлении. Ценой огромных усилий соединения 2-й ударной армии атаковали противника и прорвали его оборону. Для развития прорыва была использована свежая 80-я кавалерийская дивизия и 1100-й полк 327-й дивизии полковника И. М. Антюфеева. Остальные части этой дивизии не успели войти в прорыв. Противник нанес фланговые удары и закрыл брешь. В журнале боевых действий 18-й армии от 27 февраля 1942 г. содержится запись: "Группа фон Бассе соединилась с 254-й пехотной дивизией севернее железной дороги Чудово-Вейнмарн. Русские за железной дорогой отрезаны"37.

Проникшие за линию фронта соединения оказались отрезанными от основных сил армии. В течение десяти дней они отбивались от пехоты и авиации противника. "Запасы боеприпасов и продуктов закончились, снабжение с воздуха наладить не удалось. Связь оборвалась из-за выхода из строя радиостанций. Отряд вынужден был уничтожить всю боевую технику, тяжелое вооружение, вплоть до станковых пулеметов. С личным оружием воины в ночь с 8-го на 9-е марта пробились к своим"38, - писал в воспоминаниях И. М. Антюфеев.

Еще 1 марта в войска Волховского фронта была послана директива Ставки N 153189/14, которая требовала "немедленно расследовать обстоятельства позорной сдачи Красной Горки немцам"39. Командир 80-й кавалерийской дивизии полковник Л. А. Сланов докладывал о безысходном положении окруженного отряда, оказавшегося без продовольствия и боеприпасов. В ночь с 8-го на 9-е марта Сланов вывел отряд в расположение советских войск. Но его уже отстранили от командования. С 1 марта дивизию принял подполковник Н. А. Поляков. В журнале боевых действий 18-й армии 8 марта сообщалось о 1093 пленных и 1556 убитых русских под Красной Горкой40.

Кавалеристов и стрелков, участвующих в прорыве, не поддержали основные силы 2-й ударной армии и фронта. Отсутствовала надежная связь, информация об изменении боевой обстановки опаздывала. Решения принимались несвоевременно. На Военном совете фронта с участием командования 2-й ударной армии был сделан вывод о несогласованности в работе Военного совета и штаба армии и отсутствии четкого и твердого руководства войсками. Отмечались случаи пренебрежительного отношения к приему пополнения: маршевые роты на своем пути не обеспечивались горячей пищей, отсутствовали пункты обогрева. Персональный учет раненых и убитых практически не велся. Командование не знало даже приблизительно размеры потерь личного состава и каков был численный состав дивизий и бригад на передовой. Начальник оперативного отдела 2-й ударной армии Пахомов вводил в заблуждение штабы армии и фронта. Перед последними боями штаб 2-й ударной армии допустил грубые просчеты в отношении времени на подготовку к бою. Распоряжения о боевой задаче некоторые части получали с опозданием на день. По предложению Военного совета фронта Ставка отстранила от должностей начальника штаба 2-й ударной армии генерал-майора В. А. Визжилина и начальника оперативного отдела Пахомова. На их должности соответственно были назначены полковник П. С. Виноградов и комбриг Буренин, а заместителем командующего армией генерал-майор П. Ф. Алферьев41.

Одновременно с началом наступления Волховского фронта перешли к активным наступательным действиям войска Ленинградского фронта. 54-я армия из района Погостье наносила удар в направлении Любань для соединения с частями Волховского фронта, а 55-я армия предприняла атаки в направление на Тосно. Северо-Западный фронт правым крылом перешел в наступление еще 7 января. Его 11-я армия под командованием генерал-лейтенанта В. И. Морозова уже 8 января вела бои в Старой Руссе и частью сил продвигалась в направлении населенного пункта Сольцы. На всех направлениях наступление развивалось крайне медленно. Войска несли большие потери. Танковые батальоны остались без танков, артиллерия израсходовала все боеприпасы. Передовые части оторвались от тыловых баз и начали испытывать острый недостаток в боеприпасах, продовольствии, перевязочных средствах. У противника же со снабжением все было в порядке.

54-я армия встретила упорное сопротивление противника и никак не могла овладеть узлом немецкой обороны у станции Погостье. Здесь развернулись упорные бои. К 11 февраля 54 армия продвинулась на этом участке фронта вперед на 700 метров. В результате январских боев войска 54-й армии имели незначительные успехи: они вышли на фронт Пушечная, Лодва, станция Малукса, далее по железной дороге до станции Погостье, Посадников Остров, поселок Нов. Кириши. Не велики были и успехи Волховского фронта. За 15 дней 59-я и 2-я ударная армии смогли продвинуться на 4 - 7 километров. Фронт израсходовал вторые эшелоны, и развивать дальнейшее наступление было нечем. Войска понесли большие потери. Одним словом, результаты пятнадцатидневного наступления были малоутешительны.

Маршалы и генералы не дают ответа на вопрос: почему сорвалась наступательная операция. Солдат-пехотинец Н. Н. Никулин рассказывает: "Наши войска, 54-я армия, должны были прорвать фронт, продвинуться до железнодорожной станции Любань и соединиться там со Второй ударной армией, наступавшей от Мясного Бора на Волхове. Предполагалось, что немецкая группировка под Ленинградом будет расчленена и уничтожена, блокада снята. Что из этого замысла получилось - известно... ...И все-таки Погостье мы взяли: сначала станцию, потом деревню. ...Много убитых видел я на войне, но такого зрелища, как в Погостье зимой 1942 г., видеть больше не довелось. Мертвыми телами был забит не только переезд, они валялись повсюду... Позже, весной, когда снег стаял, открылось все, что было внизу. У самой земли лежали убитые в летнем обмундировании, в гимнастерках и ботинках. Это были жертвы осенних боев 1941 г. На них рядами лежали морские пехотинцы в бушлатах и широких брюках "клеш". Еще выше - сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе-феврале 1942-го. Потом - политбойцы в ватниках и тряпичных шапках (такие шапки давали в блокадном Ленинграде)"42. У Погостья до сих пор лежат непохороненные жертвы бойни 1942 г., в том числе многие ленинградцы, которыми пополняли обескровленные полки. Так воевал в 1942 г. командующий 54-й армией генерал-майор И. И. Федюнинский...

Генерального наступления не получилось ни в январе, ни в феврале. Немцы же сидели в дзотах в восемь накатов, которые выдерживали тяжелые танки KB и прямые попадания снарядов. Глубина немецкой обороны под Погостьем доходила до семи километров.

Сталина не ввели в заблуждение бодрые доклады Мерецкова и Хозина о мнимых успехах Волховского и Ленинградского фронтов. В Москве начинали понимать, что план разгрома немецко-фашистских войск под Ленинградом провалился. Командующие фронтами не справились с задачей, поставленной Верховным Главнокомандующим. В начале марта Сталин направил в Ленинград и на Волховский фронт генералов Л. А. Говорова и А. А. Власова, которые во время разгрома немецко-фашистских войск под Москвой командовали 5-й и 20-й армиями43. Власова направили в штаб Волховского фронта, который находился в Малой Вишере, вместе с Ворошиловым, Маленковым и Новиковым, облеченными чрезвычайными полномочиями. Мерецкову представили нового заместителя командующего Волховским фронтом. Когда 16 апреля тяжело заболел командующий 2-й ударной армии Н. К. Клыков, Власова назначили командовать этой армией. Вместе с тем он оставался заместителем командующего Волховским фронтом, выполняя обязанности командующего 2-й ударной армией временно, по совместительству44. К этому времени сражение за Любань уже было проиграно.

В марте А. А. Жданов и А. А. Кузнецов обратились к командующему Ленинградским фронтом Хозину с письмом. В нем они писали: "Наша центральная задача заключается в том, чтобы снять блокаду с Ленинграда до начала весенней распутицы, ибо оставить Ленинград на скудном продовольствии и без топлива - это значит подвергнуть его новым тяжелым испытаниям, к которым могут присоединиться также эпидемические заболевания. Все это вместе взятое неизбежно отразится на состоянии войск ленинградского обвода"45. Жданов и Кузнецов требовали от командующего Ленинградским фронтом решительных действий по деблокаде Ленинграда.

В ответном письме "О ходе и перспективах Любанской операции" от 13 марта 1942 г. командующий Ленинградским фронтом Хозин подробно описал обстановку. "Боевые действия 54-й А, развернувшиеся на фронте с 9 по 12.3, показали: а) из трех танковых бригад (16-я, 122-я, 124-я) 122-я и 124-я фактически выбыли из строя, и для их восстановления нужно от 5 до 10 дней при условии, если в ближайшие дни поступят моторы и другие запасные части. Отсутствие танков на четвертый день боя резко снизило эффективность наступления нашей пехоты, в частности, 11-й, 198-й и 281-й сд, которые уже 11 и 12.3 не могли выполнить своих задач. Главная причина заключается в том, что противник оказывает упорное сопротивление, насытил свои боевые порядки большим количеством огневых средств на небольших участках, что подтверждается десятками захваченных у противника ручных и станковых пулеметов, автоматов и орудий. Следовательно, огневая насыщенность противника очень высока, и недооценивать этого факта мы не можем; б) состояние наших стрелковых дивизий по состоянию на 11.3 выглядит следующим образом: 11-я сд - 312; 80-я сд - 470; 177-я сд - 517; 198-я сд - 2113; 281-я сд -1469; 285-я сд - 625; 294-я сд - 1503; 311-я сд -542; 115-я сд - 745 и 6-я морская бригада - 981. Все в активных штыках. У нас нет стрелковых дивизий, которые по своей общей численности превышали 5600 человек. В результате проведенных боев эти цифры 13.3 значительно снизились. К исходу 11.3 обстановка на фронте 54-й А в результате малочисленности стрелковых дивизий слагалась таким образом, что уже намечалась пауза в наших активных действиях для вливания пополнения и освоения его"46. Из письма видно, что дивизии 54-й армии были обескровлены.

Но Ставка требовала продолжения операции, и дивизии вновь и вновь безуспешно штурмовали в лоб хорошо укрепленные позиции немецких войск. В начале апреля 1942 г. 1-й горнострелковой бригаде, 80-й стрелковой дивизии и другим частям 54-й армии предстояло наступать в направлении на Веняголово. После февральских боев за Погостье танков в частях практически не было. В 107-м отдельном танковом батальоне машин не было совсем. Командир майор Б. А. Шалимов и танкисты решили искать подбитые немецкие машины в лесах у Погостья и восстанавливать их. Было вытащено несколько машин, которые после ремонта составили костяк танкового батальона. Из девяти восстановленных немецких средних танков Т-3 в батальоне была сформирована третья рота под командованием старшего лейтенанта Дудина47. Командиром одного из танков стал старший сержант Н. И. Барышев, принимавший непосредственное участие в поисках и эвакуации с переднего края подбитых немецких танков. Это не единственный случай, когда бойцы пополняли материальную часть подразделений за счет трофейной техники. В своих мемуарах командующий 54-й армией И. И. Федюнинский писал: "Анализируя наступление 54-й армии, должен признать, что я как командующий, командиры дивизий и бригад допустили тогда немало ошибок. Если бы их не было, операция привела бы к иным результатам. Это убедительно подтвердилось год спустя, когда советские войска успешно прорвали блокаду Ленинграда"48.

Еще в конце января 1942 г. стало очевидно, что намеченная решением Ставки от 17 декабря 1941 г. большая операция по разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом в силу сложившейся обстановки превратилась в ограниченную, Любанскую. Но и она имела для Ленинграда важное значение. Командование группы армий "Север" вынуждено было снимать боевые части из-под Ленинграда и бросать их в бой на опасном направлении, ослаблять натиск на коммуникации, снабжающие блокированный город. Вот почему Ставка в течение марта и первых дней апреля настойчиво добивалась от Волховского и Ленинградского фронтов выполнения задач операции. С 10 по 20 марта были организованы массированные удары авиации Волховского и Ленинградского фронтов, дальнего действия и резерва Верховного Главнокомандования по боевым порядкам противника, а также по шоссейным и железным дорогам в тылу противника с целью помешать перегруппировке войск, которые готовились нанести удар по советским армиям49.

В преддверии весны по решению Военного совета фронта началось строительство узкоколейной железной дороги от Новой Керести к Мясному Бору для подвоза продовольствия и вывоза раненых50. На немецких топографических картах она называлась "Росчисть Эрика". Строили ее армейские и фронтовые автодорожные батальоны. Узкоколейка находилась в зоне поражения артиллерийского огня противника, постоянно подвергалась налетам немецкой авиации.

В марте 1942 г. войска 54-й армии прорвали оборону противника в районе Шалы и продвинулись на 20 км к югу в направлении Любани, очистили от противника укрепленное Погостье, захватили крупные населенные пункты и узлы сопротивления на подступах к Любани - Кондую, Смердыню, Кородыню. Однако к концу марта ее соединения были остановлены на рубеже реки Тигода подошедшими новыми крупными оперативными резервами противника.

Войска 2-й ударной армии к середине марта глубоко вклинились в оборону противника и захватили большой лесисто-болотистый район между железными дорогами Чудово-Новгород и Ленинград-Новгород. О трудностях, которые испытывали в этих лесах и болотах советские воины, рассказал в своих воспоминаниях бывший командир комендантской роты штаба 191-й стрелковой дивизии И. С. Осипов: "Была поставлена задача: форсированным шагом скрытно пройти по глубокому снегу в направлении железнодорожной станции и п. Померанье и с ходу овладеть ими, перерезав шоссейную и железную дороги Чудово-Любань... После четырехмесячных непрерывных боев численность стрелковых рот не превышала 30 - 50 человек. К моменту перехода в тыл противника части и подразделения не были обеспечены ни продовольствием, ни боеприпасами"51.

Померанская операция в самом начале была обречена на неудачу. Командир 191-й стрелковой дивизии полковник А. И. Старунин доказывал командующему группой генералу П. Ф. Привалову о невозможности проведения наступательной операции, имея в ротах по 30 - 50 стрелков, с ничтожным запасом продовольствия и боеприпасов. Однако эти доводы не были приняты во внимание. 191-я дивизия не получила поддержки соседних соединений армии и оказалась в окружении. Управление частями было потеряно. Только одному понесшему большие потери полку под командованием капитана Месняева и небольшой группе бойцов из комендантской роты Осипова удалось пробиться к своим. Остальные части вместе с командиром погибли в окружении.

Немецкое командование видело угрозу, нависавшую над 1-м армейским корпусом с выходом советских войск к Любани и соединением 2-й ударной и 54-й армий. 126-й пехотной дивизии немцев удалось удержать фланги и ключевые пункты на более чем 30-километровом участке прорыва под яростным натиском советских боевых групп. На севере фронт удерживала 215-я пехотная дивизия. Советские войска не смогли сломить оборону защитников опорных пунктов Мостки, Спасская Полнеть и Земтицы. 59-й армии в районе Спасской Полисти не удалось расширить коридор наступления.

58-я пехотная дивизия немцев совершила двухсоткилометровый марш из-под Ленинграда и приготовилась к атаке на советские позиции, чтобы захлопнуть узкий коридор, соединяющий 2-ю ударную армию с основными силами и тылами фронта. Немецкие части завершили приготовления к наступлению в районе основания прорыва к 15 марта. Командование 18-й армии группы армий "Север" бросило в наступление 220-й полк 58-й дивизии и группу трофейных советских танков, захваченных в предыдущих боях. Атака была отбита. Самолеты-штурмовики и бомбардировщики 1-го авиакорпуса нанесли по советским позициям мощные удары. Но и после налетов все атаки немцев на этом участке фронта были отбиты. Западнее предприняли наступление 209-й и 154-й полки. Здесь противнику удалось потеснить части 372-й стрелковой дивизии полковника Д. С. Сорокина, которая обеспечивала защиту коммуникаций 2-й ударной армии. Ей на помощь пришли сформированные из бойцов 305-й стрелковой дивизии два немногочисленных отряда. На участке 52-й армии враг крупными силами начал наступление на позиции 65-й стрелковой дивизии. В результате встречных ударов с севера и юга противнику все же удалось закрыть горловину, через которую шло снабжение 2-й ударной армии.

19 марта передовые части 58-й пехотной дивизии и штурмовые отряды полицейской дивизии СС встретились в районе "Росчисть Эрика", в четырех километрах западнее Мясного Бора. Попытки советских войск восстановить "коридор" были отбиты. Окружение 2-й ударной армии стало первым звеном в цепи трагических событий, которые стали стремительно развиваться на этом участке фронта.

В Ставке не хотели верить в бедственное положение 2-й ударной армии, которая была на пороге победы. Сталин приказал Мерецкову выехать в войска и лично организовать разгром прорвавшихся штурмовых частей противника. Командующий Волховским фронтом этот приказ выполнил. Десять дней он лично организовывал на передовой непрерывные атаки позиций противника, бросал в бой все имеющиеся в его распоряжении части, даже состав курсов младших лейтенантов и учебную роту младших командиров. "...Те недели были для меня самыми трудными. По накалу событий, по нервному напряжению, им сопутствующему, вряд ли можно их с чем-либо сравнить"52, - писал впоследствии Мерецков. Ценой больших жертв советским войскам удалось пробить узкий коридор в километр шириной, который насквозь простреливался немецкими пулеметами. Однако в Ставку было доложено, что связь со 2-й ударной армией восстановлена. Фактически же коридор проходил по болотам, двигаться по которым было почти невозможно. Но и через него потянулись цепочки людей, которые несли на себе в окруженную армию продовольствие и боеприпасы. В журнале боевых действий 18-й армии появилась запись: "27 марта русские прорвали отсеченный фронт"53. Это было достигнуто ценой огромных потерь. В марте они составили 40679 человек54.

В апреле на фронте началась большая реорганизация. 23 апреля Ставка решила объединить Ленинградский и Волховский фронты в единый Ленинградский под командованием М. С. Хозина. Как утверждал он после войны, ему было приказано разработать план вывода 2-й ударной армии из окружения. Странно, что никто не поинтересовался мнением Мерецкова, которого отправили на Западный фронт сначала заместителем к Г. К. Жукову, а затем командармом 33-й армии. Сталин считал, что Мерецков не оправдал его надежд. Ознакомившись с обстановкой, Хозин пришел к выводу, что ни о каком наступлении не может быть и речи. Требовалось срочное пополнение дивизий людьми, усиление войск средствами противовоздушной обороны. Катастрофически не хватало авиации, танков, артиллерии.

Обстановка оставалась очень тяжелой. 2-я ударная и часть соединений 59-й армии, которые вели борьбу с противником, занимавшим выступ у Спасской Полисти с западной стороны, фактически находились в окружении. Отрезанными от основных сил фронта оказались 4, 19 и 24-я гвардейские дивизии, 378, 267, 259, 191, 46, 327, 328, 305-я стрелковые дивизии, 13-й кавалерийский корпус в составе 25, 80 и 87-й кавдивизий, 22, 25, 53, 57 и 59-я отдельные стрелковые бригады.

В результате изнурительных боев, практически непрерывных на протяжении трех с половиной месяцев, войска 2-й ударной и 59-й армий были морально и физически измотаны, понесли большие потери. Недокомплект в живой силе во многих соединениях составлял до 70 процентов. Танковые бригады и отдельные танковые батальоны остались без танков, артиллерия - без боеприпасов. Соединения 59-й армии не смогли ликвидировать выступ у Спасской Полисти, который обороняла 61-я пехотная дивизия противника (та самая, которую сильно потрепали советские войска во время освобождения Тихвина). Немцы извлекли урок из поражения. Немецкое командование, прочно владея районом Спасской Полисти и выступом юго-западнее этого пункта, а также районом Любцы, все время угрожало прервать проход шириной 1,5 - 2 км в районе Мясного Бора.

С наступлением весны дороги сделались особенно непроходимыми. Окруженным войскам продовольствие и боеприпасы доставлялись на конных повозках, но чаще все грузы несли на руках. Приходилось учитывать каждый снаряд, обойму и сухарь. Хозин доложил в Ставку, что пока не удат стся освободить Спасскую Полисть и восстановить коммуникации 2-й ударной армии, всякое развитие операции на Любань будет сдерживаться из-за узости прохода между Спасской Полистью и Мясным Бором.

30 апреля Военный совет фронта приказал 2-й ударной армии перейти к обороне. Началась подготовка к выводу из "мешка" некоторых окруженных частей. Итоги первого этапа, как его называли немцы - Волховского сражения, были удручающими. С 7 января по 30 апреля 1942 г. советские войска потеряли убитыми, пленными и пропавшими без вести 95 064 человека. Санитарные потери составили 213303 человека. На начало операции численность войск составляла 325700 человек. К 30 апреля общие потери соединений, участвующих в Любанской наступательной операции, достигли 308367 человек55. 54-я армия, сильно ослабленная в предыдущих боях, решала самостоятельную задачу в районе Погостья. Все это затрудняло управление войсками фронта, создавало много организационных неурядиц, которые мешали оперативно принимать решения в сложной боевой обстановке. Хозин находился со штабом фронта за Волховом в Малой Вишере. Жданов и Кузнецов решали вопросы обороны в Ленинграде. Как отмечал А. М. Василевский, "очень скоро выяснилось, что руководить девятью армиями, тремя отдельными корпусами и двумя группами войск, разделенными оккупированной врагом зоной, необычайно трудно. Решение Ставки о ликвидации Волховского фронта, таким образом, оказалось ошибочным"56, что и сказалось на трагической судьбе 2-й ударной армии и других окруженных частей.

2 мая 1942 г. Военный совет Ленинградского фронта представил в Ставку предложения по проведению операций на волховском направлении в районе Любани. Отмечалось, что "основная задача войск фронта - освобождения Ленинграда от блокады - будет выполняться путем проведения последовательных наступательных фронтовых операций"57. При этом не учитывалось положение 2-й ударной армии, испытывавшей острый недостаток в продо~ вольствии и боеприпасах. Решение Военного совета фронта было нереальным. Фронт не располагал необходимыми силами и средствами. И все-таки командование настойчиво требовало от 2-й ударной армии наступательных действий. Хозин не сумел проявить полководческую дальновидность и принять правильное решение.

В Москве более взвешенно подошли к перспективам развития наступательных операций. 14 мая Ставка издала директиву N 170379 об отводе 2-й ударной армии58. Утверждая план дальнейших действий фронта, Ставка потребовала от Хозина начать отвод войск этой армии из района Любани на рубеж реки Волхов, разгрома встречными ударами 2-й ударной и 59-й армий группировки противника, действовавшей в районе Спасской Полисти. Выполнив поставленную задачу, войска 2-й ударной армии должны были сосредоточиться в районе Мясного Бора, с тем чтобы прочно закрепить за собой - совместно с 59-й и 52-й армиями - Октябрьскую железную дорогу, шоссе Ленинград-Москва, а также плацдармы на западном берегу реки Волхов59.

К маю 1942 г. командование Ленинградского фронта и армий, противоборствующих немецкой группе "Север", выработали планы дальнейших действий на любанском направлении и готовились к их осуществлению. Боевые действия войск Ленинградского фронта, а с 8 июня 1942 г. и вновь восстановленного Волховского фронта, проведенные в период с 15 мая по 29 июня на любанском направлении, составили основное содержание Любанской оборонительной операции. К ее началу и без того трагическое положение 2-й ударной армии еще более ухудшилось целым рядом обстоятельств. Командованию группы "Север" удалось подтянуть резервы и увеличить группировку войск, действовавшую против 2-й ударной армии, до 10 дивизий60. Многие дивизии и бригады 2-й ударной армии насчитывали по 800 - 1000 человек, а численность некоторых полков не превышала 100 - 500 человек. Личный состав испытывал большие трудности со снабжением и материально-техническим обеспечением. Бойцы и командиры умирали от голода, были зафиксированы факты измены Родине и перехода на сторону противника"61, о чем сообщалось в донесении штаба фронта.

13 мая член Военного совета 2-й ударной армии дивизионный комиссар И. В. Зуев вылетел в Малую Вишеру и доложил Хозину о тяжелейшем положении армии. Он вернулся с приказом об отводе войск к Мясному Бору. Одновременно Военный совет Ленинградского фронта по настоянию Жданова принял решение об эвакуации вместе с отходящими войсками местного населения, что обрекло на гибель тысячи стариков, женщин и детей.

15 мая противник нанес удар южнее Любани и несколько потеснил войска 2-й ударной армии. К 16 мая, когда дороги и колонные пути, то есть тропы, подсохли, из "мешка" было выведено всё, что осталось от 13-го кавалерийского корпуса, 24-й и 58-й стрелковых бригад, 4-й и 24-й гвардейских дивизий, 378-й стрелковой дивизии, 7-й гвардейской и 29-й танковых бригад. Начали подготовку к отходу и другие окруженные части.

Только 21 мая штаб фронта получил директиву на вывод 2-й ударной армии из окружения62. По этой директиве все войска фронта переходили к обороне. Волховская группа войск была разделена на две: Ладожскую - в составе 54-й и 8-й армий на фронте от Ладожского озера до реки Волхов у населенного пункта Кириши и Волховскую - в составе 4, 59, 2-й ударной и 52-й армий на фронте Кириши, Грузино, Спасская Полисть, Земтицы и далее по реке Волхов до озера Ильмень. Военный совет и штаб Ленинградского фронта от непосредственного командования войсками Волховской группы освобождался. Тем самым Ставка частично пыталась исправить свою ошибку, допущенную в связи с решением о соединении Волховского и Ленинградского фронтов, и нацелить командование Волховской группы на решение проблем попавших в окружение частей 2-й ударной и 59-й армий.

23 мая, создав двойное превосходство в силах, немецкое командование одновременно нанесло три удара: первый - из района юго-западнее Любани на юг, второй - из района северо-восточнее Оредежа (15 км южнее станции Чолово) на север; третий - из района Спасской Полисти на юг. Соединения 2-й ударной армии мужественно отражали атаки немецких войск.

Начальник связи 2-й ударной армии генерал-майор А. В. Афанасьев так описывал события в донесении Военному совету фронта 26 июля: "В конце мая была получена директива о выходе 2-й ударной армии с рубежа Новая Деревня, Ручьи, Коровий Ручей, Красная Горка, платформа Еглино, Веретье, Остров, Пашнино, Финев Луг, Глухая Кересть за реку Волхов... Несмотря на все тяжелые условия оценки местности, истощение людского состава, отсутствие пополнения, но благодаря хорошему политико-моральному состоянию личного состава армии вся техника из болотистой местности была заблаговременно вывезена за Новую Кересть. Этим самым все соединения стали оперативно выполнять возложенные на них задачи". Армия еще была боеспособна и готовилась выполнять поставленную перед ней задачу. "Управление по всем рубежам было построено при наличии двух-трех запасных командных пунктов. При хорошо развитой постоянной сети телефонно-телеграфной линии связи последняя была двухпроводной системой. Это давало возможность командованию бесперебойно управлять войсками весь период выхода до реки Полисть", - писал в донесении А. В. Афанасьев. Армия, по его словам, имела хорошую связь и устойчивое управление. "После тщательной подготовки соединений и проверки на местах для выполнения директивы о выходе на указанные в плане рубежи времени вполне было достаточно, чтобы из любого положения можно было уничтожить вражеские силы, откуда они бы не появились", - считал генерал63. В донесении Афанасьева много противоречий, несоответствий действительной обстановке на фронте 2-й ударной армии. Еще 24 мая за подписями командующего фронтом Хозина, члена Военного совета А. И. Запорожца и начальника штаба Г. Д. Стельмаха командующий 2-й ударной армией А. А. Власов получил приказ об улучшении управления соединениями армии. В нем давались жесткие оценки действиям командарма: "Ваше поведение непонятно. Уже третий раз вами своевременно не доносится об оставлении населенных пунктов. Вы оставили КП без разрешения и потеряли управление войсками на железнодорожном направлении, где обстановка осложняется. Приказываю принять меры к планомерному выводу частей в соответствии с планом. Противника, пробравшегося в район Дубовик, ликвидировать, не допуская перехвата противником путей отвода войск армии"64.

Массовый отход войск начался 24 мая. Части последовательно снимались с позиций и двигались к Новой Керести, далее к деревням Кречно и Мясной Бор. "Личный состав был измотан, выталкивая на себе материальную часть из болот к узкоколейке и лежневой дороге. До этого в продолжение полутора месяцев армия находилась на голодном пайке. Никаких запасов боеприпасов и продовольствия в армии не имелось, так как подвоза не было из-за отсутствия горючего... На 30 мая на территории, занимаемой армией, находилось на платформах и в вагонах 1500 раненых, а 4500 человек гражданского населения в лесу в ожидании эвакуации"65, - докладывал на Военном совете Волховского фронта 5 июля начальник тыла 2-й ударной армии полковник С. Н. Кресик. Большинство из них погибли от бомбовых ударов и огневых налетов вражеской артиллерии. С занятием противником Новой Керести армия лишилась площадки, где принимались доставленные самолетами продовольствие и боеприпасы.

На первом этапе выхода из окружения 2-я ударная армия ценой тяжелейших усилий отражала атаки противника и отходила на заранее определенные рубежи. В донесении А. В. Афанасьева подробно описаны последующие события. Противник медленно продвигался в глубь территории, которая до недавнего времени была под контролем советских соединений. Немцы через Веретье вышли на Дубовик и заняли этот населенный пункт. В результате взаимодействия 327-й и 382-й стрелковых дивизий, 59-й и 25-й стрелковых бригад противник был остановлен и понес большие потери.

На втором рубеже обороны - Ручьи, Радофинниково - попытка противника занять фронт Тигода-Червено успеха не имела. На третьем рубеже обороны немецкие войска тоже встретили упорное сопротивление советских войск. Силы прикрытия дали возможность сосредоточить ударную группировку, которая была нацелена на восток. Противник проявил здесь особую активность. Благодаря хорошо налаженному управлению и наличию связи по фронту, организации взаимодействия между дивизиями и бригадами в советских войсках противник понес большие потери и успеха не имел.

Восточная группа начала наступление на восток во взаимодействии с 59-й армией. В этот период управление было построено с двух пунктов ВПУ, которые находились в двух километрах северо-западнее Новой Керести, и КП в 2 км восточнее Кречно. Оперативную группу возглавлял генерал-майор П. Ф. Алферьев. На КП находилось командование 2-й ударной армии. Противник сосредоточил силы в районе деревень Ольховка, Финев Луг и Глухая Кересть. Командование армии приняло решение усилить передовые части, поставив под ружье связистов, артиллеристов, тыловиков. Было собрано 1500 человек, которые пополнили стрелковые части. Но это не решило исход дела. Противник продолжал наступление.

Советские части оставили Ольховку, Финев Луг и Глухую Кересть и с боем отошли на реку Кересть. Здесь удерживались недолго. Неприятель подтянул резервы, активизировал действия авиации по переднему краю обороны, дорогам и просекам, по которым отходили соединения 2-й ударной армии, нанес бомбовые удары по командному пункту. Немцы с запада перешли реку Кересть, решительно повели наступление на стыке советских дивизий и, просочившись в глубь обороны, угрожали КП армии.

В результате командиры штаба армии вынуждены были сосредоточиться в районе штаба 57-й стрелковой бригады между реками Глушица и Полисть, где находились 23 и 24 июня. Противник вновь нанес удары авиацией по штабам войск. Военным советом армии было решено с наступлением вторых эшелонов всему штабу армии "разбиться" по штабам бригад и дивизий и пробиваться вместе с ними на восток.

Именно с этого момента штаб 2-й ударной армии перестал действовать как организующая и управляющая окруженными войсками сила. Небольшими группами командиры штаба армии разбрелись по лесам и болотам. С этого времени армия прекратила свое существование как организованная боевая единица. Все трудности по выходу из окружения легли на плечи инициативных, мужественных командиров, которые взяли на себя ответственность за судьбу полков и рядовых бойцов. Они с боем прорывались через немецкие позиции, отражали контратаки противника и выносили на руках раненых.

"С 20 по 29 июня вышло из окружения ходячих раненых 3,5 - 4 тысячи. Из боевых частей вышло 2500. Осталось приблизительно 32 тысячи. Всего на 20 июня армия имела 40 тысяч человек. Отошедшие части 52-й и 59-й армий после закрытия прохода составляли 12 - 15 тысяч человек, а всего на довольствии было 50 - 55 тысяч, - докладывал на Военном совете фронта полковник С. Н. Кресик. - Причинами гибели армии считаю: 1) отсутствие боеприпасов, голод, в силу чего армия, несмотря на исключительный героизм и самоотверженность личного состава, не смогла сдержать натиск превосходящих сил противника, дав ему возможность до предела сжать кольцо; 2) отсутствие помощи с востока; 3) для изучения причин гибели армии и установления виновных считаю необходимым назначить правительственную комиссию"66.

Москва в ходе борьбы за 2-ю ударную не выделила ни одной дополнительной дивизии. Резервов не было. Своими силами обескровленные армии Волховского фронта не могли решить задачу спасения гибнущих товарищей из 2-й ударной армии.

Основные силы ударной армии продолжали выходить в исходный район севернее Новой Керести навстречу 59-й армии. Встречный удар 59-й и 2-й ударной армий был назначен на 5 июня. Однако 30 мая противник, заметив отход советских частей, перешел в наступление, нанося удар вдоль железной дороги и шоссе Новгород-Чудово с севера и юга. Оно поддерживалось массированными действиями авиации. 5 июня в 2 часа ночи ударные группы 59-й и 2-й ударной армий перешли в наступление. К 12 часам дня ударная группа 59-й армии вышла на восточный берег реки Полисть.

2-я ударная армия не выполнила свою задачу. Враг, наступавший вдоль железной дороги Ленинград-Новгород внес дезорганизацию в управление ее войсками. Он прорвал оборону 2-й ударной армии, занимавшей рубеж Ручьи, Вдицко, станция Рогавка, и, заняв Финев Луг, стал угрожать тылу ударной группировки армии, находившейся в районе севернее Новой Керести. Хозин утверждал, что "6 июня с утра немецко-фашистские войска возобновили наступление и окончательно закрыли проход в стыке 59-й и 52-й армий. В окружении остались части семи стрелковых дивизий и шести стрелковых бригад общей численностью 18-20 тыс. человек. О случившемся было немедленно доложено в Ставку"67.

Начальник особого отдела Волховского фронта Д. И. Мельников в докладной записке заместителю наркома внутренних дел СССР В. С. Абакумову настаивал, что именно 30 мая коридор был закрыт немецкими войсками. В этот день Военный совет 52-й армии бросил в бой последние резервы - 54-й гвардейский стрелковый полк с пополнением в 370 человек, которое было введено с ходу, неподготовленным. При первом соприкосновении с противником оно разбежалось и было остановлено только заградотрядами особых отделов. Немцы, потеснив части 65-й дивизии, подошли вплотную к селу Теремец-Курляндский и левым флангом отрезали 305-ю стрелковую дивизию. Наступая на участке 1236-го полка 372-й стрелковой дивизии, противник, прорвав слабую оборону, расчленил второй эшелон резервной 191-й стрелковой дивизии, вышел на узкоколейную дорогу в районе отм. 40,5 и соединился с частями, наступающими с юга. В сложившейся обстановке командующий фронтом принял решение о нанесении встречных ударов силами войск 2-й ударной и 59-й армий с целью прорыва кольца окружения в районе Спасской Полисти. Однако организация и подготовка ударов затянулась и успеха не имела. Противник сумел в результате упорного сопротивления сохранить свои позиции. Прорвать кольцо окружения и вывести остальные части 2-й ударной армии не удалось. На 1 июня 1942 г. в окружении находилось более 40 тысяч бойцов и командиров Красной армии. У них на вооружении было 409 противотанковых ружей, 545 минометов, 28 зенитных пушек всех систем, более 300 пушек разного калибра, 60 тракторов ЧТЗ, 31 трактор СТЗ, автомашин ЗИС-5 - 36, автомашин ГАЗ-А и АА-7568.

Хозин и командующий 59-й армией И. Т. Коровников, будучи осведомлены о сосредоточении противника, все же считали, что оборона 372-й дивизии прорвана небольшой группой автоматчиков, поэтому резервы в бой не вводили, чем дали возможность противнику вновь отрезать 2-ю ударную армию. 1 июня без артиллерийской поддержки 165-я стрелковая дивизия пошла в наступление с целью отбросить противника и восстановить узкую горловину, связывающую окруженную армию с основными силами. Потеряв в бою 50 процентов бойцов и командиров, она, не выполнив задачу, отошла на исходные позиции. Хозин вывел дивизию и перебросил на другой участок, заменив ее 374-й стрелковой дивизией, которая в момент смены частей отошла несколько назад. Имеющиеся резервы в бой введены не были.

Хозин приостановил наступление и приступил к перемещению командиров дивизий. Перегруппировка войск и замена командиров затянулись до 10 июня. За это время противник сумел построить дзоты и укрепить оборону. Хозин стремился оттянуть на более позднее время соединение северной и южной группировки войск противника, которые перерезали и без того узкую горловину, соединяющую 2-ю ударную армию с основными силами фронта. Он думал, что сумеет выправить положение и докладывал в Ставку, что коридор действует. 6 июня стало окончательно ясно, что чудо не произойдет. Реакция Ставки последовала незамедлительно. Хозин был снят с должности командующего фронтом. 8 июня был восстановлен Волховский фронт. Его командующим вновь назначили К. А. Мерецкова. Директивой от 3 июня командующим Ленинградским фронтом был назначен Л. А. Говоров.

Штабом Волховского фронта была предпринята попытка организовать контрудар с целью прорвать фронт и восстановить связь со 2-й ударной армией. 10 июня, собрав все, что было под рукой, Мерецков силами трех стрелковых бригад, некоторых других стрелковых соединений и одного танкового батальона атаковал позиции противника. Однако успеха не добился.

Немецкое командование наращивало силы на этом участке фронта. С севера, западнее Ленинградского шоссе, наступали части трех пехотных дивизий, полицейская дивизия СС, танковые и моторизованные части. Они были сведены в бригады "Кехлинг", "Басе" и "Шайдес". Со стороны Новгорода действовали группы "Гоппе", "Яшке" и другие немецкие части. С запада на 2-ю ударную армию наступали две пехотные и одна охранная дивизии, сведенные в группу "Герцог". Окруженные советские войска не могли перегруппироваться, сосредоточить силы для нанесения удара в районе, намеченном для выхода. Бои носили ожесточенный характер.

Ценой огромных усилий 19 июня фронт окружения был прорван. Это сделали танкисты 29-й танковой бригады и пехота. Но ширина прорыва не превышала 1,5 км. Три дня через этот узкий и простреливаемый всеми видами оружия коридор осуществлялся вывод войск 2-й ударной армии. Голодные и измученные воины находили в себе силы отражать непрерывные атаки врага и выносить на себе раненых. "Затем произошло то, - писал Мерецков, - чего я больше всего опасался. Части 2-й ударной армии, участвовавшие в прорыве, вместо того чтобы направить свои усилия на расширение прорыва и закрепление флангов, сами потянулись вслед за ранеными. В этот критический момент командование 2-й ударной армии не приняло мер по обеспечению флангов коридора и не сумело организовать выход войск из окружения. Попытки со стороны командования фронтом сколотить из вышедших частей отряды и использовать их для обеспечения коридора также не увенчались успехом"69.

22 июня противнику удалось ликвидировать этот коридор и вновь замкнуть кольцо окружения. 23 июня район, занимаемый 2-й ударной армией, сократился до того, что простреливался артиллерией противника на всю глубину. Узел связи был разбит, войска прикрытия отходили беспорядочно. "Обстановка сложилась очень тяжелая. Площадь - два на два километра, занятая нашими войсками, насквозь простреливалась. Всюду лежали убитые и раненые. Кто бредил, кто лежал в воде и просил пить, кто просил перевязать, а кто требовал пристрелить, потому что самому это сделать уже не было сил... Застрелился комиссар нашего дивизиона старший политрук Долинский. Перевязочного материала никакого, раненых прибавлялось, а перевязывать их нечем. Немцы не атаковали, обложили нас, как зверя в берлоге, бомбили и обстреливали артиллерийско-минометным огнем. Правда, один раз они пытались разбить нас на две части, но наше командование, имея небольшой резерв автоматчиков, быстро выбило их с нашей территории"70, - вспоминал бывший командир батареи 830-го артполка 305-й стрелковой дивизии А. С. Добров.

Все попытки Волховского фронта прорвать оборону противника в районе выхода окруженной армии успеха не имели. Командование 2-й ударной армии утром 24 июня распорядилось: выходить из окружения мелкими группами, кто где хочет и как знает. Это распоряжение подорвало моральный дух войск и окончательно дезорганизовало управление. Бои частей 2-й ударной армии, не успевших выйти из окружения, продолжались до 29 июня. Силы ударной армии, вышедшие из окружения, - около 16 тыс. человек - отошли за реку Полисть и совместно с 52-й и 59-й армиями прочно закрепились на этом рубеже, удержав плацдарм на левом берегу реки Волхов. Вскоре остатки 2-й ударной армии были отведены в тыл на переформирование.
 
Трагически сложилась судьба штабных командиров 2-й ударной армии. В ночь с 24 на 25 июня они должны были выходить с частями и штабами окруженных войск. Военный совет армии, сопровождаемый ротой автоматчиков, выступил в 23 часа 24 июня в район 46-й стрелковой дивизии, с частями которой он должен был выходить. У реки Полисть он попал под сильный огонь противника. Штабисты разделились на три группы. Одна ушла на запад, встретила партизан и позже была вывезена на самолетах. Вторая рассеялась. Группа Власова направилась к Волхову. Три недели она блуждала по тылам врага - до 11 июля 1942 года. Начальник штаба армии Виноградов был ранен и умер от потери крови. Власов сдался в плен врагу. 14 июля германское радиовещание в сводке верховного командования передало: "Во время очистки недавнего волховского кольца обнаружен в своем убежище и взят в плен командующий 2-й ударной армией генерал-лейтенант Власов". А 17 июля Мерецков получил директиву Ставки N 170518 о доставке командующего, начальника штаба и связи 2-й ударной армии из-за линии фронта. В ней говорилось: "Ставка Верховного Главнокомандования приказывает Вам под Вашу личную ответственность принять меры к тому, чтобы не позднее 19 июля Власов и его люди были доставлены самолетами на территорию фронта. Ставка считает делом вашей чести выполнить эту задачу. Ставка приказывает Вам поставить всю авиацию фронта на выполнение этой задачи"71.

28 июня Гитлеру было доложено о победном завершении "Волховского сражения". В донесении сообщалось о 32 759 советских солдатах, взятых в плен72. Среди них оказались тысячи раненых и 793 медработника, которые их не бросили, во главе с начсанармом военврачом 1-го ранга К. К. Боборыкиным73. В результате боев с 13 мая по 10 июля 1942 г. безвозвратные потери войск Волховского фронта составили 54 774 человека, санитарные - 39977 человек74. (Эти цифры явно занижались, чтобы скрыть истинные масштабы трагедии.)

Противник под Любанью израсходовал свои резервы и вынужден был отложить штурм Ленинграда. Немецкие историки оценивали ситуацию, которая сложилась на фронте группы армий "Север" зимой 1941/1942 гг., как критическую. П. Карель так оценивал то, что произошло в районе Любани: "Сражение в лесах и на берегах Волхова стало одним из самых страшных"75.

Полковник в отставке, бывший комиссар 59-й отдельной стрелковой бригады, сражавшейся в окружении, И. Х. Венец так писал о любанском "котле": "Роковой ошибкой было решение Ставки о ликвидации Волховского фронта, сказалось и безразличие к судьбе 2-й ударной, да и всего Волховского направления, генерала М. С. Хозина. Во время боев в окружении губительно сказалась трусость и бездарность Власова. Ошибкой было и то, что оборона флангов прорыва с самого начала возлагалась на части других армий: 59-й - справа и 52-й - слева. Рядовые и командиры 2-й ударной мужественно и честно выполнили свой долг, проявили стойкость, мужество и массовый героизм"76.

За пятнадцать лет работы поисковый отряд "Долина" на месте гибели 2-й ударной армии поднял из земли более 60 тысяч останков советских солдат. Сколько их еще осталось в волховских болотах, никто толком не знает.

Примечания

1. История второй мировой войны 1939 - 1945. В 12 т. М. 1975. Т. 5, с. 140.
2. ХОЗИН М. С. Об одной малоисследованной операции. - Военно-исторический журнал. 1966. N 2.
3. Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ), ф. 132 а, оп. 2642, д. 31, л. 209 - 210.
4. Органы государственной безопасности СССР в годы Великой Отечественной войны: Сб. документов. М. 2003. Т. 3. Кн. 2, с. 121.
5. Там же, с. 122.
6. ЦАМО РФ, ф. 148а, оп. 3763, д. 108. л. 3 - 5.
7. История второй мировой войны. Т. 4. М. 1975, с. 314.
8. На Волховском фронте 1941 - 1944 гг. М. 1982, с. 28.
9. См.: КОНЯЕВ Н. Власов: два лица генерала. М. 2003, с. 59.
10. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 97, д. 8, л. 8.
11. Там же, ф. 96а, оп. 2011, д. 26, л. 17 - 19.
12. КОНЯЕВ Н. Ук. соч., с. 60.
13. ГЕРАСИМОВ П. Для советских солдат не было непреодолимых преград. - Военно-исторический журнал. 1967. N 7.
14. ЖУКОВ Г. К. Воспоминания и размышления. М. 1960, с. 253.
15. ПОЛЬМАН Х. Волхов: 900 дней боев за Ленинград 1941 - 1944. СПб. 2001.
16. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 89, д. 8, л. 10.
17. КАТЫШКИН И. С. Служили мы в штабе армейском. М. 1979, с. 17.
18. Трагедия Мясного Бора. СПб. 2001, с. 34, 8.
19. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 89, д. 195, л. 9.
20. Там же, ф. 96а, оп. 2011, л. 22 - 24.
21. МЕРЕЦКОВ К. А. На службе народу. М. 1988, с. 250.
22. КОНЯЕВ Н. М. Ук. соч.
23. ВИШНЕВСКИЙ А. А. Дневник хирурга. М. 1967.
24. ЦАМО РФ, ф. 96а, оп. 2011, д. 26, л. 25 - 31.
25. ГАЛЬДЕР Ф. Военный дневник. Смоленск. 2001, с. 594 - 595.
26. Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. СПб. 2004, с. 88.
27. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 125, д. 4, л. 84 - 87; оп. 97, д. 8, л. 134 - 135.
28. Трагедия Мясного Бора, с. 109.
29. ГАЛЬДЕР Ф. Ук. соч., с. 597.
30. Трагедия Мясного Бора, с. 91 - 92, с. 120 - 121.
31. МЕРЕЦКОВ К. А. Ук. соч., с. 262.
32. ЦАМО РФ, ф. 148а, оп. 3763, д. 97, л. 186.
33. Там же, ф. 132а, оп. 2642, д. 32, л. 47; д. 95, л. 29 - 31.
34. ХОЗИН М. С. Ук. соч.
35. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 89, д. 21, л. 48.
36. Там же, ф. 364, д. 13а, л. 7 - 8.
37. Журнал боевых действий 18-й немецкой армии. Историко-архивный отдел Генерального штаба Вооруженных сил.
38. Трагедия Мясного Бора, с. 36.
39. ЦАМО РФ, ф. 96а, оп. 1711, д. 7а, л. 64.
40. Журнал боевых действий 18-й немецкой армии.
41. ЦАМО РФ, ф. 48а, оп. 3408, д. 71, л. 60.
42. НИКУЛИН Н. Н. Станция Погостье: холодная зима 42-го. - Аргументы и факты. 1998.
43. ГОРЬКОВ Ю. А. Государственный комитет обороны постановляет: 1941 - 1945. Цифры. Документы. М. 2002, с. 274.
44. Органы государственной безопасности СССР. Т. 3. Кн. 1. Крушение "блицкрига", с. 370.
45. Ленинград в осаде. Сборник документов. СПб. 1995, с. 72.
46. Там же, с. 75.
47. Крепче стали. М. 1993, с. 178.
48. ФЕДЮНИНСКИЙ И. И. Поднятые по тревоге. М. 1968, с. 116.
49. ЦАМО РФ, ф. 132а, оп. 2642, д. 32, л. 46; д. 41, л. 96 - 97.
50. Там же, ф. 204, оп. 93, д. 22, л. 10.
51. Трагедия Мясного Бора, с. 156.
52. МЕРЕЦКОВ К. А. Ук. соч., с. 270.
53. Журнал боевых действий 18-й немецкой армии.
54. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 93, д. 5.
55. Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование. М. 1993, с. 254.
56. ВАСИЛЕВСКИЙ А. М. Дело всей жизни. М. 1974, с.194.
57. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 97, д. 82, л. 20.
58. Там же, ф. 132а, оп. 2642, д. 31, л. 197.
59. Там же, ф. 204, оп. 97, д. 91, л. 3.
60. ЦАМО РФ, ф. 132а, оп. 2642, д. 31, л. 173 - 175.
61. Там же, ф. 204, оп. 203186, д. 3, л. 195 - 197; ф. 217, оп. 1258, д. 151, л. 16.
62. Военно-исторический журнал, 1966, N 2.
63. Военно-исторический журнал, 1993, N 5, с. 28.
64. Органы государственной безопасности СССР. Т. 3. Кн. 1. Крушение "блицкрига", с. 484.
65. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 4108, д. 7.
66. Там же, ф. 204, оп. 4108, д. 7, л. 42.
67. Военно-исторический журнал, 1966, N 2.
68. Органы государственной безопасности СССР. Т. 3. Кн. 2. От наступления к обороне, с. 121 - 122, 190.
69. МЕРЕЦКОВ К. А. Ук. соч., с. 281 - 282.
70. Трагедия Мясного Бора, с. 203.
71. Органы государственной безопасности СССР. Т. 3. Кн. 2. От обороны к наступлению, с. 52, 65.
72. Журнал боевых действий 18-й немецкой армии.
73. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 4108, д. 7.
74. Гриф секретности снят.
75. КАРЕЛЬ П. Восточный фронт. Кн. 1. Гитлер идет на восток. М. 2003, с. 262.
76. ВЕНЕЦ И. Х. 2-я ударная не сдавалась! СПб. 2001, с. 73 - 74.

Вопросы истории. - 2005. - № 12. - С. 48-69.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Similar Content

    • "Примитивная война".
      By hoplit
      Небольшая подборка литературы по "примитивному" военному делу.
       
      - Prehistoric Warfare and Violence. Quantitative and Qualitative Approaches. 2018
      - Multidisciplinary Approaches to the Study of Stone Age Weaponry. Edited by Eric Delson, Eric J. Sargis. 2016
      - Л. Б. Вишняцкий. Вооруженное насилие в палеолите.
      - J. Christensen. Warfare in the European Neolithic.
      - DETLEF GRONENBORN. CLIMATE CHANGE AND SOCIO-POLITICAL CRISES: SOME CASES FROM NEOLITHIC CENTRAL EUROPE.
      - William A. Parkinson and Paul R. Duffy. Fortifications and Enclosures in European Prehistory: A Cross-Cultural Perspective.
      - Clare, L., Rohling, E.J., Weninger, B. and Hilpert, J. Warfare in Late Neolithic\Early Chalcolithic Pisidia, southwestern Turkey. Climate induced social unrest in the late 7th millennium calBC.
      - ПЕРШИЦ А. И., СЕМЕНОВ Ю. И., ШНИРЕЛЬМАН В. А. Война и мир в ранней истории человечества.
      - Алексеев А.Н., Жирков Э.К., Степанов А.Д., Шараборин А.К., Алексеева Л.Л. Погребение ымыяхтахского воина в местности Кёрдюген.
      -  José María Gómez, Miguel Verdú, Adela González-Megías & Marcos Méndez. The phylogenetic roots of human lethal violence // Nature 538, 233–237
      - Sticks, Stones, and Broken Bones: Neolithic Violence in a European Perspective. 2012
       
       
      - Иванчик А.И. Воины-псы. Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию.
      - Α.Κ. Нефёдкин. ТАКТИКА СЛАВЯН В VI в. (ПО СВИДЕТЕЛЬСТВАМ РАННЕВИЗАНТИЙСКИХ АВТОРОВ).
      - Цыбикдоржиев Д.В. Мужской союз, дружина и гвардия у монголов: преемственность и конфликты.
      - Вдовченков E.B. Происхождение дружины и мужские союзы: сравнительно-исторический анализ и проблемы политогенеза в древних обществах.
      - Louise E. Sweet. Camel Raiding of North Arabian Bedouin: A Mechanism of Ecological Adaptation //  American Aiztlzropologist 67, 1965.
      - Peters E.L. Some Structural Aspects of the Feud among the Camel-Herding Bedouin of Cyrenaica // Africa: Journal of the International African Institute,  Vol. 37, No. 3 (Jul., 1967), pp. 261-282
       
       
      - Зуев А.С. О боевой тактике и военном менталитете коряков, чукчей и эскимосов.
      - Зуев А.С. Диалог культур на поле боя (о военном менталитете народов северо-востока Сибири в XVII–XVIII вв.).
      - О.А. Митько. Люди и оружие (воинская культура русских первопроходцев и коренного населения Сибири в эпоху позднего средневековья).
      - К.Г. Карачаров, Д. И. Ражев. Обычай скальпирования на севере Западной Сибири в Средние века.
      - Нефёдкин А.К. Военное дело чукчей (середина XVII—начало XX в.).
      - Зуев А.С. Русско-аборигенные отношения на крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине  XVII – первой четверти  XVIII  вв.
      - Антропова В.В. Вопросы военной организации и военного дела у народов крайнего Северо-Востока Сибири.
      - Головнев А.В. Говорящие культуры. Традиции самодийцев и угров.
      - Laufer В. Chinese Clay Figures. Pt. I. Prolegomena on the History of Defensive Armor // Field Museum of Natural History Publication 177. Anthropological Series. Vol. 13. Chicago. 1914. № 2. P. 73-315.
      - Нефедкин А.К. Защитное вооружение тунгусов в XVII – XVIII вв. [Tungus' armour] // Воинские традиции в археологическом контексте: от позднего латена до позднего средневековья / Составитель И. Г. Бурцев. Тула: Государственный военно-исторический и природный музей-заповедник «Куликово поле», 2014. С. 221-225.
      - Нефедкин А.К. Колесницы и нарты: к проблеме реконструкции тактики // Археология Евразийских степей. 2020
       
      - N. W. Simmonds. Archery in South East Asia s the Pacific.
      - Inez de Beauclair. Fightings and Weapons of the Yami of Botel Tobago.
      - Adria Holmes Katz. Corselets of Fiber: Robert Louis Stevenson's Gilbertese Armor.
      - Laura Lee Junker. WARRIOR BURIALS AND THE NATURE OF WARFARE IN PREHISPANIC PHILIPPINE CHIEFDOMS.
      - Andrew  P.  Vayda. WAR  IN ECOLOGICAL PERSPECTIVE PERSISTENCE,  CHANGE,  AND  ADAPTIVE PROCESSES IN  THREE  OCEANIAN  SOCIETIES.
      - D. U. Urlich. THE INTRODUCTION AND DIFFUSION OF FIREARMS IN NEW ZEALAND 1800-1840.
      - Alphonse Riesenfeld. Rattan Cuirasses and Gourd Penis-Cases in New Guinea.
      - W. Lloyd Warner. Murngin Warfare.
      - E. W. Gudger. Helmets from Skins of the Porcupine-Fish.
      - K. R. HOWE. Firearms and Indigenous Warfare: a Case Study.
      - Paul  D'Arcy. FIREARMS ON MALAITA -1870-1900. 
      - William Churchill. Club Types of Nuclear Polynesia.
      - Henry Reynolds. Forgotten war. 2013
      - Henry Reynolds. The Other Side of the Frontier. Aboriginal Resistance to the European Invasion of Australia. 1981
      - John Connor. Australian Frontier Wars, 1788-1838. 2002
      -  Ronald M. Berndt. Warfare in the New Guinea Highlands.
      - Pamela J. Stewart and Andrew Strathern. Feasting on My Enemy: Images of Violence and Change in the New Guinea Highlands.
      - Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      - Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      - Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      - Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      - Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      - Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
      - Karl G. Heider, Robert Gardner. Gardens of War: Life and Death in the New Guinea Stone Age. 1968.
      - P. D'Arcy. Maori and Muskets from a Pan-Polynesian Perspective // The New Zealand journal of history 34(1):117-132. April 2000. 
      - Andrew P. Vayda. Maoris and Muskets in New Zealand: Disruption of a War System // Political Science Quarterly. Vol. 85, No. 4 (Dec., 1970), pp. 560-584
      - D. U. Urlich. The Introduction and Diffusion of Firearms in New Zealand 1800–1840 // The Journal of the Polynesian Society. Vol. 79, No. 4 (DECEMBER 1970), pp. 399-41
      -  Barry Craig. Material culture of the upper Sepik‪ // Journal de la Société des Océanistes 2018/1 (n° 146), pages 189 à 201
      -  Paul B. Rosco. Warfare, Terrain, and Political Expansion // Human Ecology. Vol. 20, No. 1 (Mar., 1992), pp. 1-20
      - Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Flèches de chasse, flèches de guerre: Le cas des Danis d'Irian Jaya (Indonésie) // Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Bulletin de la Société préhistorique française. T. 87, No. 10/12, Spécial bilan de l'année de l'archéologie (1990), pp. 484-511
      - Warfare // Douglas L. Oliver. Ancient Tahitian Society. 1974
      - Bard Rydland Aaberge. Aboriginal Rainforest Shields of North Queensland [unpublished manuscript]. 2009
      - Leonard Y. Andaya. Nature of War and Peace among the Bugis–Makassar People // South East Asia Research. Volume 12, 2004 - Issue 1
      - Forts and Fortification in Wallacea: Archaeological and Ethnohistoric Investigations. Terra Australis. 2020
       
       
      - Keith F. Otterbein. Higi Armed Combat.
      - Keith F. Otterbein. THE EVOLUTION OF ZULU WARFARE.
      - Myron J. Echenberg. Late nineteenth-century military technology in Upper Volta // The Journal of African History, 12, pp 241-254. 1971.
      - E. E. Evans-Pritchard. Zande Warfare // Anthropos, Bd. 52, H. 1./2. (1957), pp. 239-262
      - Julian Cobbing. The Evolution of Ndebele Amabutho // The Journal of African History. Vol. 15, No. 4 (1974), pp. 607-631
       
       
      - Elizabeth Arkush and Charles Stanish. Interpreting Conflict in the Ancient Andes: Implications for the Archaeology of Warfare.
      - Elizabeth Arkush. War, Chronology, and Causality in the Titicaca Basin.
      - R.B. Ferguson. Blood of the Leviathan: Western Contact and Warfare in Amazonia.
      - J. Lizot. Population, Resources and Warfare Among the Yanomami.
      - Bruce Albert. On Yanomami Warfare: Rejoinder.
      - R. Brian Ferguson. Game Wars? Ecology and Conflict in Amazonia. 
      - R. Brian Ferguson. Ecological Consequences of Amazonian Warfare.
      - Marvin Harris. Animal Capture and Yanomamo Warfare: Retrospect and New Evidence.
       
       
      - Lydia T. Black. Warriors of Kodiak: Military Traditions of Kodiak Islanders.
      - Herbert D. G. Maschner and Katherine L. Reedy-Maschner. Raid, Retreat, Defend (Repeat): The Archaeology and Ethnohistory of Warfare on the North Pacific Rim.
      - Bruce Graham Trigger. Trade and Tribal Warfare on the St. Lawrence in the Sixteenth Century.
      - T. M. Hamilton. The Eskimo Bow and the Asiatic Composite.
      - Owen K. Mason. The Contest between the Ipiutak, Old Bering Sea, and Birnirk Polities and the Origin of Whaling during the First Millennium A.D. along Bering Strait.
      - Caroline Funk. The Bow and Arrow War Days on the Yukon-Kuskokwim Delta of Alaska.
      - HERBERT MASCHNER AND OWEN K. MASON. The Bow and Arrow in Northern North America. 
      - NATHAN S. LOWREY. AN ETHNOARCHAEOLOGICAL INQUIRY INTO THE FUNCTIONAL RELATIONSHIP BETWEEN PROJECTILE POINT AND ARMOR TECHNOLOGIES OF THE NORTHWEST COAST.
      - F. A. Golder. Primitive Warfare among the Natives of Western Alaska. 
      - Donald Mitchell. Predatory Warfare, Social Status, and the North Pacific Slave Trade. 
      - H. Kory Cooper and Gabriel J. Bowen. Metal Armor from St. Lawrence Island. 
      - Katherine L. Reedy-Maschner and Herbert D. G. Maschner. Marauding Middlemen: Western Expansion and Violent Conflict in the Subarctic.
      - Madonna L. Moss and Jon M. Erlandson. Forts, Refuge Rocks, and Defensive Sites: The Antiquity of Warfare along the North Pacific Coast of North America.
      - Owen K. Mason. Flight from the Bering Strait: Did Siberian Punuk/Thule Military Cadres Conquer Northwest Alaska?
      - Joan B. Townsend. Firearms against Native Arms: A Study in Comparative Efficiencies with an Alaskan Example. 
      - Jerry Melbye and Scott I. Fairgrieve. A Massacre and Possible Cannibalism in the Canadian Arctic: New Evidence from the Saunaktuk Site (NgTn-1).
      - McClelland A.V. The Evolution of Tlingit Daggers // Sharing Our Knowledge. The Tlingit and Their Coastal Neighbors. 2015
       
       
      - ФРЭНК СЕКОЙ. ВОЕННЫЕ НАВЫКИ ИНДЕЙЦЕВ ВЕЛИКИХ РАВНИН.
      - Hoig, Stan. Tribal Wars of the Southern Plains.
      - D. E. Worcester. Spanish Horses among the Plains Tribes.
      - DANIEL J. GELO AND LAWRENCE T. JONES III. Photographic Evidence for Southern Plains Armor.
      - Heinz W. Pyszczyk. Historic Period Metal Projectile Points and Arrows, Alberta, Canada: A Theory for Aboriginal Arrow Design on the Great Plains.
      - Waldo R. Wedel. CHAIN MAIL IN PLAINS ARCHEOLOGY.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored Horses in Northwestern Plains Rock Art.
      - James D. Keyser, Mavis Greer and John Greer. Arminto Petroglyphs: Rock Art Damage Assessment and Management Considerations in Central Wyoming.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored
 Horses 
in 
the 
Musselshell
 Rock 
Art
 of Central
 Montana.
      - Thomas Frank Schilz and Donald E. Worcester. The Spread of Firearms among the Indian Tribes on the Northern Frontier of New Spain.
      - Стукалин Ю. Военное дело индейцев Дикого Запада. Энциклопедия.
      - James D. Keyser and Michael A. Klassen. Plains Indian rock art.
       
       
      - D. Bruce Dickson. The Yanomamo of the Mississippi Valley? Some Reflections on Larson (1972), Gibson (1974), and Mississippian Period Warfare in the Southeastern United States.
      - Steve A. Tomka. THE ADOPTION OF THE BOW AND ARROW: A MODEL BASED ON EXPERIMENTAL PERFORMANCE CHARACTERISTICS.
      - Wayne  William  Van  Horne. The  Warclub: Weapon  and  symbol  in  Southeastern  Indian  Societies.
      - W.  KARL  HUTCHINGS s  LORENZ  W.  BRUCHER. Spearthrower performance: ethnographic and  experimental research.
      - DOUGLAS J. KENNETT, PATRICIA M. LAMBERT, JOHN R. JOHNSON, AND BRENDAN J. CULLETON. Sociopolitical Effects of Bow and Arrow Technology in Prehistoric Coastal California.
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research Reporting on Environmental Degradation and Warfare. Editors Richard J. Chacon, Rubén G. Mendoza.
      - Walter Hough. Primitive American Armor. 
      - George R. Milner. Nineteenth-Century Arrow Wounds and Perceptions of Prehistoric Warfare.
      - Patricia M. Lambert. The Archaeology of War: A North American Perspective.
      - David E. Jonesэ Native North American Armor, Shields, and Fortifications.
      - Laubin, Reginald. Laubin, Gladys. American Indian Archery.
      - Karl T. Steinen. AMBUSHES, RAIDS, AND PALISADES: MISSISSIPPIAN WARFARE IN THE INTERIOR SOUTHEAST.
      - Jon L. Gibson. Aboriginal Warfare in the Protohistoric Southeast: An Alternative Perspective. 
      - Barbara A. Purdy. Weapons, Strategies, and Tactics of the Europeans and the Indians in Sixteenth- and Seventeenth-Century Florida.
      - Charles Hudson. A Spanish-Coosa Alliance in Sixteenth-Century North Georgia.
      - Keith F. Otterbein. Why the Iroquois Won: An Analysis of Iroquois Military Tactics.
      - George R. Milner. Warfare in Prehistoric and Early Historic Eastern North America // Journal of Archaeological Research, Vol. 7, No. 2 (June 1999), pp. 105-151
      - George R. Milner, Eve Anderson and Virginia G. Smith. Warfare in Late Prehistoric West-Central Illinois // American Antiquity. Vol. 56, No. 4 (Oct., 1991), pp. 581-603
      - Daniel K. Richter. War and Culture: The Iroquois Experience. 
      - Jeffrey P. Blick. The Iroquois practice of genocidal warfare (1534‐1787).
      - Michael S. Nassaney and Kendra Pyle. The Adoption of the Bow and Arrow in Eastern North America: A View from Central Arkansas.
      - J. Ned Woodall. MISSISSIPPIAN EXPANSION ON THE EASTERN FRONTIER: ONE STRATEGY IN THE NORTH CAROLINA PIEDMONT.
      - Roger Carpenter. Making War More Lethal: Iroquois vs. Huron in the Great Lakes Region, 1609 to 1650.
      - Craig S. Keener. An Ethnohistorical Analysis of Iroquois Assault Tactics Used against Fortified Settlements of the Northeast in the Seventeenth Century.
      - Leroy V. Eid. A Kind of : Running Fight: Indian Battlefield Tactics in the Late Eighteenth Century.
      - Keith F. Otterbein. Huron vs. Iroquois: A Case Study in Inter-Tribal Warfare.
      - Jennifer Birch. Coalescence and Conflict in Iroquoian Ontario // Archaeological Review from Cambridge - 25.1 - 2010
      - William J. Hunt, Jr. Ethnicity and Firearms in the Upper Missouri Bison-Robe Trade: An Examination of Weapon Preference and Utilization at Fort Union Trading Post N.H.S., North Dakota.
      - Patrick M. Malone. Changing Military Technology Among the Indians of Southern New England, 1600-1677.
      - David H. Dye. War Paths, Peace Paths An Archaeology of Cooperation and Conflict in Native Eastern North America.
      - Wayne Van Horne. Warfare in Mississippian Chiefdoms.
      - Wayne E. Lee. The Military Revolution of Native North America: Firearms, Forts, and Polities // Empires and indigenes: intercultural alliance, imperial expansion, and warfare in the early modern world. Edited by Wayne E. Lee. 2011
      - Steven LeBlanc. Prehistoric Warfare in the American Southwest. 1999.
      - Keith F. Otterbein. A History of Research on Warfare in Anthropology // American Anthropologist. Vol. 101, No. 4 (Dec., 1999), pp. 794-805
      - Lee, Wayne. Fortify, Fight, or Flee: Tuscarora and Cherokee Defensive Warfare and Military Culture Adaptation // The Journal of Military History, Volume 68, Number 3, July 2004, pp. 713-770
      - Wayne E. Lee. Peace Chiefs and Blood Revenge: Patterns of Restraint in Native American Warfare, 1500-1800 // The Journal of Military History. Vol. 71, No. 3 (Jul., 2007), pp. 701-741
       
      - Weapons, Weaponry and Man: In Memoriam Vytautas Kazakevičius (Archaeologia Baltica, Vol. 8). 2007
      - The Horse and Man in European Antiquity: Worldview, Burial Rites, and Military and Everyday Life (Archaeologia Baltica, Vol. 11). 2009
      - The Taking and Displaying of Human Body Parts as Trophies by Amerindians. 2007
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research. Reporting on Environmental Degradation and Warfare. 2012
      - Empires and Indigenes: Intercultural Alliance, Imperial Expansion, and Warfare in the Early Modern World. 2011
      - A. Gat. War in Human Civilization.
      - Keith F. Otterbein. Killing of Captured Enemies: A Cross‐cultural Study.
      - Azar Gat. The Causes and Origins of "Primitive Warfare": Reply to Ferguson.
      - Azar Gat. The Pattern of Fighting in Simple, Small-Scale, Prestate Societies.
      - Lawrence H. Keeley. War Before Civilization: the Myth of the Peaceful Savage.
      - Keith F. Otterbein. Warfare and Its Relationship to the Origins of Agriculture.
      - Jonathan Haas. Warfare and the Evolution of Culture.
      - М. Дэйви. Эволюция войн.
      - War in the Tribal Zone Expanding States and Indigenous Warfare Edited by R. Brian Ferguson and Neil L. Whitehead.
      - I.J.N. Thorpe. Anthropology, Archaeology, and the Origin of Warfare.
      - Антропология насилия. Новосибирск. 2010.
      - Jean Guilaine and Jean Zammit. The origins of war: violence in prehistory. 2005. Французское издание было в 2001 году - le Sentier de la Guerre: Visages de la violence préhistorique.
      - Warfare in Bronze Age Society. 2018
      - Ian Armit. Headhunting and the Body in Iron Age Europe. 2012
      - The Cambridge World History of Violence. Vol. I-IV. 2020

    • Пережогин В.А. Организация комитетов бедноты в Орловской губернии // Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 89-100.
      By Военкомуезд
      В. А. ПЕРЕЖОГИН
      ОРГАНИЗАЦИЯ КОМИТЕТОВ БЕДНОТЫ В ОРЛОВСКОЙ ГУБЕРНИИ

      Великая Октябрьская социалистическая революция, лишив помещиков и капиталистов собственности на орудия и средства производства, дала возможность народам Советской России приступить к построению фундамента социалистической экономики. Успехи Советской власти на этом пути вызвали бешеную ярость внешних и внутренних врагов. Империалисты Антанты организовали военную интервенцию против страны Советов с целью задушить Советскую власть и установить старые буржуазные порядки. В середине 1918 г. Советская республика оказалась в кольце врагов, отрезанная от своих основных продовольственных, сырьевых и топливных районов.

      В результате военной интервенции и сопротивления кулаков в Советской России начался голод, остро ощущалась нехватка сырья и топлива для фабрик и заводов. Ободренное иностранной военной интервенцией, кулачество объявило экономический бойкот пролетарскому государству, срывая хлебную монополию и отказываясь продавать хлеб Советскому государству по твердым ценам. Кулаки забирали силу в деревне, захватывали отобранные у помещиков земли. Деревенская беднота не могла самостоятельно справиться с кулаками, она нуждалась в помощи.

      Коммунистическая партия поставила перед рабочим классом задачу организовать деревенскую бедноту и разгромить контрреволюционное кулачество. Центральный Комитет партии обратился к рабочим с призывом организовать «крестовый» массовый поход в деревню для разгрома кулачества, для реквизиции хлеба у кулаков и организации деревенской бедноты. В. И. Ленин в многочисленных выступлениях указывал, что только самый тесный союз рабочего класса и беднейшего /89/ крестьянства является единственным средством борьбы с кулачеством и буржуазией.

      Большое значение В. И. Ленин придавал организации заготовок хлеба в Орловской губернии, так как она находилась недалеко от Москвы и имела немалое количество излишков хлеба. Значительная часть продовольственных отрядов, сформированных в Москве, посылалась именно в Орловскую губернию. 5 августа 1918 г. В. И. Ленин писал Народному комиссару продовольствия Д. Д. Цюрупе по вопросу о заготовке хлеба в Елецком уезде этой губернии: «Направить тотчас, с максимальной быстротой, в Елецкий уезд, все продовольственные, уборочные и уборочно-реквизиционные отряды, с максимумом молотилок и приспособлений (если можно) для быстрой сушки хлеба и т. п.

      Дать задание — очистить уезд от излишков хлеба дочиста» 1). Вслед за этим указанием В. И. Ленина, специальным постановлением Совнаркома от 6 августа 1918 г. Народный комиссар земледелия Середа во главе отряда численностью в 250 человек был командирован в Орловскую, Тамбовскую и Воронежскую губернии для заготовки и уборки хлеба 2). Первым районом, в который прибыл этот отряд, был Елецкий уезд.

      С 29 августа по 21 сентября 1918 г. в Орловскую губернию из Москвы и Орехово-Зуева было послано 28 продовольственных отрядов общей численностью в 1.108 человек3). Продовольственные отряды рабочих формировались и в самой Орловской губернии. Так, например, уже к 12 июня 1918 г. губпродкомом было сформировано 7 отрядов рабочих в количестве 585 человек 4).

      С помощью московских и местных продовольственных отрядов в Орловской губернии успешно проходила организация комитетов бедноты, реквизиция излишков хлеба у кулаков и доставка хлеба на ссыпные пункты. Так, например, продовольственным отрядом тов. Середы в Елецком уезде было заготовлено более 1 миллиона пудов хлеба 5).

      Учитывая важность организации деревенской бедноты для борьбы с кулаками, ВЦИК П июня 1918 г. издал декрет «Об организации деревенской бедноты и снабжении ее хлебом, предметами первой необходимости и сельскохозяйственными орудиями» 6). Этим декретом повсеместно учреждались волостные и сельские комитеты бедноты, в состав которых избиралось беднейшее и среднее крестьянство. На комитеты бедноты /90/

      1) «Ленинский сборник», т. XVIII, стр. 179.
      2) ЦГАОР, ф. 478, on. 1, д. 62, л. 9.
      3) «Красный Архив», 1938, №№ 4—5, стр. 127—128.
      4) ЦГАОР, ф. 1943, on. 1, д. 126, л. 83.
      5) ЦГАОР, ф. 478, on. 1, д. 69, л. 121.
      6) «Экономическая политика СССР», т. 1, М., Госполитиздат, 1947, стр. 139.

      возлагалась задача распределения хлеба, предметов первой необходимости и сельскохозяйственных орудий, а также оказание содействия местным продовольственным органам в изъятии излишков хлеба из рук кулаков и спекулянтов.

      Следует отметить, что организация деревенской бедноты в особые комитеты в Орловской губернии началась еще задолго до издания декрета ВЦИК от 11 июня 1918 г. Классовая борьба с кулаками потребовала от беднейшего крестьянства самоорганизации, которая началась в Орловской губернии с января 1918 г., когда деревенская беднота стала создавать свои комитеты для реквизиции излишков хлеба у кулаков. Так, например, в деревне Ледне, Богдановской волости, Орловского уезда в последних числах января 1918 г. состоялся общий сход деревни, на котором обсуждался вопрос о снабжении нуждающегося населения хлебом. Но собрание не пришло к единому мнению, так как присутствовавшие на нем кулаки заняли враждебную по отношению к бедноте позицию. Тогда деревенская беднота собралась отдельно и вынесла постановление: «Организовать комитет, который помимо существующей продовольственной управы немедленно должен проверить и отобрать запас хлеба у зажиточных хозяев и отдать таковой нуждающимся» 1). Это постановление, спустя несколько дней стало проводиться в жизнь комитетом, в помощь которому был создан отряд Красной гвардии.

      В Олехновской волости Брянского уезда возникла целая сеть комитетов, так называемых «обществ голодающих» во главе с волостным комитетом. Однако повсеместная организация комбедов в Орловской губернии началась после издания декрета ВЦИК от 11 июня 1918 г., когда дело организации комбедов взяла в свои руки губернская организация большевиков. Перед ней стояла задача организовать и сплотить вокруг себя деревенскую бедноту, привлечь трудящееся крестьянство к повседневной работе управления государством через комитеты бедноты.

      Организация комитетов бедноты в Орловской губернии с самого начала проходила под руководством и контролем губернского комитета Коммунистической партии. По инициативе губкома партии в конце июня 1918 г. Орловским губернским Советом была издана специальная «Инструкция по проведению в жизнь декрета об организации комитетов деревенской бедноты» 2). В этой инструкции говорилось о создании специальных центральных и местных органов для организации комбедов в губернии. Они создавались как временные организа-/91/

      1) «Орловский вестник», № 34, 24 февраля 1918 г.
      2) «Известия Орловского губернского комиссариата по продовольствию», № 2, июнь 1918 г., стр. 16—17.

      ции, действующие до полной организации комбедов в губернии. 21 июля 1918 г. в г. Орле по инициативе губкома партии было создано Центральное бюро по организации комитетов бедноты в составе двух членов («Центробюрокомбед»). В задачи Центробюрокомбеда входило наладить повседневную организацию комитетов бедноты в губернии. С этой целью уже 24 июля им было послано около 40 инструкторов для организации комбедов на местах 1). Штат инструкторов при Центробюрокомбеде создавался из наиболее сознательных и передовых рабочих и коммунистов.

      В уездах, согласно инструкции Орловского Совета, изданной в конце июня 1918 г., создавались уездные бюро по организации комбедов. Так, например, Брянский Совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов на своем заседании 29 июля 1918 г. вынес решение создать уездное бюро по организации комбедов 2). Аналогичные бюро были созданы также в Кромском 3), Орловском 4) и других уездах.

      Создание таких специальных бюро по организации комитетов бедноты объяснялось тем, что в ряде уездов и волостей губернии местные Советы были засорены кулацкими элементами, кое-где на местах было сильное влияние «левых» эсеров, которые выступали против организации комбедов. Губернская партийная организация большевиков взяла руководство созданием комбедов в свои руки, формируя специальные органы по созданию на местах комбедов, в состав которых входили большевики.

      6 августа в г. Орле открылась I губернская партийная конференция большевиков, которая подвела первые итоги по организации комбедов в губернии. Эта конференция обязала «каждого члена партии, какой бы работой он не был занят, уделять больше времени на агитацию и пропаганду среди рабочих и деревенской бедноты» 5). «Правда», сообщая об итогах работы первой Орловской губернской партийной конференции, писала: «Съезд коммунистов Орловской губернии свидетельствует о росте партии в деревне почти во всей губернии... По докладам с мест и регистрации Орловского бюро по организации комитетов бедноты, проведенной силами коммунистов Орловского центра и местными силами, организовано свыше шестисот комитетов бедноты, прекрасно ведущих работу по реализации урожая» 6).

      Коммунистическая партия была не только руководителем, но и непосредственным организатором деревенской бедноты. /92/

      1) «Известия Орловского губернского и городского Советов», № 197, 24 октября 1918 г.
      2) ЦГАОР, ф. 393, оп. 3, д. 258, л. 85.
      3) ЦГАОР, ф. 478, оп. 1, д 394, л. 101.
      4) ЦГАОР, ф. 393, оп. 4, д. 8, л. 78.
      5) «Правда», № 172, 15 августа 1918 г.
      6) «Правда», № 179, 23 августа 1918 г.

      Характерным явлением комбедовского периода являлся одновременный рост комитетов бедноты и местных партийных ячеек коммунистов. Возникавшие в разных местах губернии партийные ячейки коммунистов энергично развертывали свою деятельность, брали на себя инициативу создания комбедов. Так, в селе Тросном Елецкого уезда несмотря на сопротивление кулаков 30 июня 1918 г. организовалась ячейка коммунистов 1). Это село было под сильным влиянием кулаков и задавленная беднота не в силах была одна с ними справиться. На помощь бедноте пришла только что организовавшаяся партийная ячейка, которая на сельском собрании познакомила деревенскую бедноту с декретом об организации комбедов, разъяснила создавшееся в стране положение. На этом же собрании был образован комитет бедноты, в который вошли 6 коммунистов 2).

      По примеру Тросновской ячейки в соседней Становлянской волости Елецкого же уезда также была организована 10 сентября 1918 г. партийная ячейка коммунистов. Сначала она состояла из 21 человека, затем увеличилась до 40 членов. К 6 октября 1918 г. в этой волости было уже 11 ячеек коммунистов с числом членов в них около 200 человек 3).

      Процесс одновременного роста партийных ячеек коммунистов и комитетов бедноты можно проследить на Елецком уезде, в котором уже на 3 августа 1918 г. было организовано 22 партийных ячейки и 33 комитета бедноты 4); на 22 августа — 53 ячейки коммунистов и более 500 комбедов; на 25 октября 1918 г. было организовано 73 ячейки коммунистов с числом членов в них около 2000 человек, а комитетов бедноты к 25 ноября 1918 г. было организовано около 600 5). Одновременный и быстрый рост комитетов бедноты и партийных ячеек свидетельствует о том, что коммунисты вели большую разъяснительную работу среди трудового крестьянства, укрепляли комбеды путем создания местных партийных организаций.

      Организация деревенской бедноты происходила в ожесточенной классовой борьбе с кулаками. Кулаки не гнушались никакими средствами, чтобы помешать организации комбедов, распространяя антисоветскую агитацию и доходя до убийства советских работников и вооруженного разгона комбедов. В целях борьбы с кулаками Мценский уездный исполком 4 сентября 1918 г. принял специальное постановление, в котором местным Советам предписывалось «всех ведущих агитацию против организации комитетов деревенской бедноты немедлен-/93/

      1) «Голос трудового крестьянства», № 169, 12 июля 1918 г.
      2) «Голос трудового крестьянства», № 175, 19 июля 1918 г.
      3) Там же, № 239, 6 октября 1918 г.
      4) С. Ронин. Комбеды Курской и Воронежской областей, Воронеж, 1935, стр. 84.
      5) «Вестник бедноты», Елец, № 16, 25 ноября 1918 г.

      но арестовывать и препровождать в Мценск» 1). Губернская партийная организация большевиков, немногочисленная по своему составу в начале организации комбедов не могла послать в деревню необходимое число инструкторов-коммунистов, чтобы обезвредить кулацкую агитацию и во всех селах и волостях взять дело организации комбедов в свои руки. Поэтому в тех селах и волостях, где партийная прослойка была слаба, кулакам удавалось помешать организации комбедов. Так, например, на волостном сходе Часамской волости Брянского уезда кулаки постановили: «никаких комитетов не организовывать» 2).

      Следует отметить, что в самом начале организации комбедов, когда еще кулаки чувствовали свою силу перед слабо организованной беднотой, они открыто, иногда вооруженным путем разгоняли комбеды, стараясь в самом начале помешать их созданию. Например, в ожесточенной классовой борьбе с кулаками возник комитет бедноты в деревне Большое Спицыно Богдановской волости Орловского уезда. 11 сентября 1918 г., когда в эту деревню из волостного комбеда пришли руководящие бумаги по организации комбеда, беднота деревни в количестве 10 человек собралась в избе, чтобы создать свой комбед. В избу ворвались вооруженные вилами кулаки, разорвали присланные инструкции и даже одному из бедняков нанесли побои. Но деревенская беднота не остановилась на полпути и несмотря на прямые угрозы кулаков организовала в своей деревне комитет бедноты 3).

      По мере усиления и количественного роста комитетов бедноты, кулаки изменили формы борьбы. Они стали стремиться тихой сапой пробраться в состав комбедов, чтобы изнутри подрывать их деятельность. Комитеты бедноты в большинстве случаев организовывались на собраниях деревенской бедноты и середняков, кулаки изгонялись с этих собраний. Но в некоторых волостях и селах, где партийная прослойка большевиков была слаба, кулаки, пользуясь политической неопытностью, доверчивостью и неграмотностью деревенской бедноты участвовали в выборах комбедов и проводили в их состав своих людей. Так, например, в селе Аргамач Ламской волости Елецкого уезда 13 сентября происходили довыборы в комбед. До этого председатель и секретарь комбеда были кулаками, а на собрании было доизбрано еще 2 кулака. Собрание, кроме того, обсудило вопрос о разделе двух лугов-суходолов. Неудивительно, что /94/

      1) «Солдат, крестьянин и рабочий», № 27, 4 сентября 1918 г. (орган Мценского Совета).
      2) «Беднота», № 169, 20 октября 1918 г.
      3) С. Р о н и н. Указ, соч., стр. 64.

      кулацкий комбед постановил: «дать с этих суходолов сено зажиточным, бедноту же исключить окончательно» 1).

      Упорное сопротивление организации комитетов бедноты оказывали «левые» эсеры, которые сидели в ряде уездных и волостных Советов Орловской губернии вплоть до конца августа 1918 г. Они отказывались признать декрет об организации комбедов, задерживали все инструкции и циркуляры, которые посылались центральными органами на места, всячески старались затянуть дело организации комбедов. Например, Карачевский уездный исполком, где сидели «левые» эсеры, заявил 27 июня 1918 г., что декрет об организации комбедов необходимо отменить, так как «проведение в жизнь декрета об организации крестьянской бедноты повлечет только распыление революционного крестьянства, а не объединение его» 2). Они выступали против комитетов бедноты, защищая, якобы, интересы среднего крестьянства, так как середняк часто был недоволен тем, что у него забирали излишки хлеба и не давали взамен промышленных и других товаров. На самом деле «левые» эсеры стремились привлечь середняка на свою сторону, чтобы натравить его в союзе с кулаками на комбеды.

      Но предательская политика «левых» эсеров была разоблачена большевиками. Орловская партийная организация большевиков в период организации комитетов бедноты значительно выросла численно и окрепла организационно. Быстрый рост местных партийных ячеек коммунистов свидетельствовал о том, что Коммунистическая партия в этот период росла и крепла не только за счет рабочего класса, а пополнялась также и за счет передовых, сознательных трудящихся крестьян.

      К первому губернскому съезду коммунистов, состоявшемуся в середине августа 1918 г., в составе орловской партийной организации числилось около 5000 коммунистов. Этот же 1-й съезд коммунистов Орловской губернии отметил, что «левые» эсеры, опиравшиеся на кулацкие элементы в деревне, «везде исключены из исполкомов после московской авантюры и как организация не существует ни в одном уезде или волости» 3).

      После поражения «левых» эсеров организация комбедов в губернии в августе 1918 г. стала проходить успешнее. Для еще более успешной организации комбедов по инициативе губкома партии большевиков 22 августа 1918 г. Центробюрокомбедом было созвано губернское совещание представителей уездных бюро комбедов. Совещание выявило слабые места, выяснило нужды и потребности каждого уезда. В соответствии с выявившимися потребностями орловская партийная организация рас-/95/

      1) «Известия Орловского губернского и городского Советов», № 171, 21 сентября 1918 г.
      2) ЦГАОР, ф. 1943, оп. 3, д. 886.
      3) «Известия ВЦИК», № 178, 20 августа 1918 г.

      станавливала свои силы, посылая коммунистов на более ответственные участки.

      Особенно широкий характер организация комбедов приняла в Орловской губернии в августе—сентябре 1918 г., когда и была создана большая часть комитетов бедноты.

      О количестве организованных комитетов бедноты в Орловской губернии к началу ноября 1918 г. можно судить по таблице, которая составлена по ведомостям на уплату жалованья членам комбедов 1).



      Таким образом, на первую половину ноября 1918 г. в Орловской губернии было организовано около четырех с половиной тысяч волостных и сельских комитетов бедноты с количеством членов в них более 13 тысяч человек.

      В период организации и деятельности комитетов бедноты партией большевиков была возложена на них большая задача по привлечению многочисленного слоя среднего крестьянства на сторону Советской власти. Комитеты бедноты должны были вовлечь середняка в свою деятельность, сплотить беднейшее и среднее крестьянство в борьбе против кулаков и буржуазии. В. И. Ленин в примечании первом к параграфу второму декрета об организации комбедов специально подчеркнул, что крестьяне, пользующиеся наемным трудом для ведения хозяйства, непревышающего потребительских норм, т. е. среднее /96/

      1) ЦГАОР, ф. 1943, оп. 3, д. 527, лл. 259—260.

      крестьянство, имеют право избирать и быть избранными в комбеды 1).

      Однако не все местные Советы и комбеды правильно поняли смысл декрета об организации комбедов. Были случаи, когда нарушались интересы среднего крестьянства, деревенская беднота противопоставляла себя середняку и не допускала его в состав комбедов. Так, например, собрание комитетов бедноты Кромского уезда в своей резолюции от 16—19 августа 1918 г. постановило: «избирать и быть избранными могут быть только крестьяне-бедняки» 2).

      Такая тенденция некоторых комбедов была опасна, так как грозила отколоть середняка от Советской власти.

      Чтобы исправить неверную линию, занятую некоторыми комбедами по отношению к середняку, В. И. Ленин и Народный комиссар по продовольствию А. Д. Цюрупа 17 августа 1918 г. обратились с письмом ко всем губернским совдепам и продкомам, в котором еще раз разъяснили смысл декрета об организации комбедов. Это письмо было написано В. И. Лениным. Вождь пролетариата писал, что Советская власть никогда не вела борьбу со средним крестьянством и всегда ставила своей целью объединение городского пролетариата с сельским пролетариатом и полупролетариатом, а также с трудовым средним крестьянством. В. И. Ленин еще раз разъяснил те параграфы декрета об организации комбедов, которые предусматривали привлечение середняка к участию в организации и деятельности комитетов бедноты 3).

      После этого письма В. И. Ленина неправильная линия, занятая некоторыми комбедами Орловской губернии по отношению к середняку, была исправлена. Губернская партийная организация большевиков много сделала для разъяснения членам комбедов необходимости союза со средним крестьянством.

      Одним из сложных вопросов при организации комитетов бедноты был вопрос о взаимоотношениях комбедов с местными Советами. Ни в декрете от 11 июня 1918 г. об организации комбедов, ни в дополнительных инструкциях, изданных центральными органами, вопрос о взаимоотношениях между комбедами и Советами не получил ясного освещения. И это было не случайно. В период организации и деятельности комитетов бедноты невозможно было дать точное указание на характер взаимоотношений между комбедами и Советами для всех губерний России, потому, что этот вопрос можно было разрешить только на местах, в зависимости от социального состава местных Советов.

      Взаимоотношения между комбедами и Советами решались местными партийными и советскими органами в зависимости от /97/

      1) См. «Ленинский сборник», т. XVIII, стр. 110—111.
      2) С. Ронин. Указ, соч., стр. 327.
      3) См. «Ленинский сборник», т. XVIII, стр. 142—143.

      сложившихся условий, в зависимости от социального состава низовых Советов.

      Орловская губернская партийная организация большевиков и губернский Совет в своих указаниях дали точную установку комитетам бедноты по отношению к кулацким Советам. Например, вторая Орловская губернская конференция большевиков в своей резолюции от 23 октября 1918 г. указывала: «В том случае, когда политическая деятельность (Советов — В. П.) противоречит интересам деревенской бедноты, комбеды вправе требовать переизбрания Совдепов» 1).

      Таким образом, партийная организация Орловской губернии заняла правильную позицию по отношению к кулацким Советам, требуя их немедленного переизбрания.

      Вопросом о взаимоотношениях между Советами и комбедами занимались и уездные съезды комитетов бедноты, решая его в соответствии с политической обстановкой в данном уезде. Так, например, собрание комитетов бедноты Кромского уезда в своей резолюции от 18—19 августа 1918 г. указало, что комитеты бедноты должны работать в контакте с революционными Советами. Если же Совет был кулацким и вместо содействия тормозил работу комбеда, последний имел право назначить перевыборы Совета 2).

      Комитеты бедноты Орловской губернии заняли правильную позицию и по отношению к революционным Советам, не заменяя и не подменяя их, а работая с ними в тесном контакте, общими усилиями подавляя сопротивление кулаков.

      Комитеты бедноты, ведя повседневную борьбу с кулацкими Советами и переизбирая их, иногда брали на себя выполнение некоторых функций Советов, а подчас заменяли собой те Советы, в которых преобладало кулацкое влияние. Так, в Елецком уезде в шести волостях произошла замена волсоветов волкомбедами. Но полная замена Советов комитетами бедноты в Орловской губернии происходила редко, чаще всего Советы переизбирались.

      В тех уездах Орловской губернии, где состав Советов был революционным, взаимоотношения между Советами и комбедами развивались по линии тесного сотрудничества. Например, на происходившем 16 сентября 1918 г. съезде представителей исполкомов продовольственных отделов и комбедов Волховского уезда из выступлений 12 представителей от волостей выяснилось, что в 9 волостях комбеды и Советы работали в полном контакте. Лишь в 3-х волостях имелись некоторые трения между Советами и комбедами 3). /98/

      1) «Известия Орловского губернского и городского Советов», № 196, 23 октября 1918 г.
      2) С. Р о н и н. Указ, соч., стр. 327.
      3) Там же, стр. 296—302.

      В некоторых волостях Орловской губернии происходило слияние революционных Советов с комбедами, в частности, в Становлянской волости Елецкого уезда, где волостной комитет бедноты слился для успешности работы с волостным Советом.

      Таким образом, взаимоотношения между комитетами бедноты и Советами в уездах и волостях Орловской губернии складывались по-разному, в зависимости от классового состава и характера деятельности низовых Советов.

      Организация комитетов бедноты имела большое значение в разрешении продовольственного кризиса летом 1918 г. и в подавлении сопротивления кулаков. Комбеды брали под строгий учет и контроль весь хлеб в деревне, изымали из рук кулаков излишки хлеба, не давая кулакам возможности спекулировать. В Орловской губернии с помощью комитетов бедноты за период с августа 1918 г. по 1 января 1919 г. было заготовлено: ржи и пшеницы — 1 675 190 пудов и овса — 4 564 587 пудов 1). Картофеля за осеннюю кампанию 1918 г. в Орловской губернии было заготовлено 1 547 000 пудов 2).

      Комитеты бедноты сыграли большую роль в борьбе с кулачеством, в деле перераспределения конфискованных помещичьих земель и распределения сельскохозяйственного инвентаря. Они не только отобрали у кулаков незаконно захваченные ими при разделе помещичьи земли, но и значительная часть кулацкой земли и средств производства кулаков были конфискованы в пользу бедноты. В Орловской губернии комитетами бедноты было изъято из рук кулаков и передано трудящимся крестьянам около 500 тысяч десятин земли 3).

      Комитеты бедноты были застрельщиками в деле борьбы за социалистическое преобразование сельского хозяйства. Они создавали сельскохозяйственные коммуны и артели — первые опытные хозяйства по общественной обработке земли; отводили коммунам и артелям лучшие земли, снабжали их конфискованными у помещиков и кулаков сельскохозяйственным инвентарем, уборочными машинами, рабочим скотом и т. д. В Орловской губернии с помощью комитетов бедноты к 15 ноября 1918 г. было создано 106 сельскохозяйственных коммун и артелей 4).

      Комитеты бедноты сыграли большую роль в охране крупных, бывших помещичьих имений и создании на их производственной базе советских хозяйств (совхозов). К 25 октября /99/

      1) ЦГАОР, ф. 393, оп. 3, д. 255, л. 241.
      2) Там же, ф. 1943, оп. 3, д. 527, л. 156.
      3) Н. П. Павлов. Комитеты деревенской бедноты и борьба партии большевиков за развитие социалистической революции в деревне. Автореферат, Л., 1951, стр. 10.
      4) ЦГАОР, ф. 478, оп. 3, д. 33, листы не пронумерованы.

      1918 г. в Орловской губернии было создано около 115 совхозов с общей площадью не менее 23 тысяч десятин земли, обрабатываемых собственным инвентарем 1).

      Большую помощь комитеты бедноты оказывали Красной Армии. Они снабжали ее хлебом, мясом, конским составом и т. д. Через комитеты бедноты в значительной степени шло формирование из крестьянского населения кадров Красной Армии.

      Организация и деятельность комитетов бедноты имела огромное значение в деле завоевания среднего крестьянства на сторону Советской власти. Поворот середняка на сторону Советской власти был отнюдь не стихийным, а обусловлен рядом мероприятий со стороны Советского правительства. По декрету о земле беднейшее и среднее крестьянство получило более 150 миллионов десятин новых земель, которые раньше находились в руках помещиков и капиталистов. Кроме того, крестьяне освобождались от ежегодных арендных платежей помещикам в сумме около 500 миллионов рублей золотом ежегодно. В результате деятельности комбедов беднейшее и среднее крестьянство получило 50 миллионов гектаров кулацкой земли и значительную часть средств производства кулаков.

      В. И. Ленин в речи на I Всероссийском съезде земельных отделов, комитетов бедноты и коммун 11 декабря 1918 г. говорил: «Величайший земельный переворот — провозглашение в Октябре отмены частной собственности на землю, провозглашение социализации земли, — этот переворот остался бы неизбежно на бумаге, если бы городские рабочие не пробудили бы к жизни деревенский пролетариат, деревенскую бедноту, трудящееся крестьянство, которое составляет громадное большинство...» 2).

      Значение комитетов бедноты в истории нашей страны огромно. Они сыграли большую роль в экономическом преобразовании деревни, создавая первые очаги социалистического сельского хозяйства. Велика и политическая роль комитетов бедноты, которые укрепили Советскую власть на местах, сломили сопротивление кулачества, сумели завоевать на сторону Советской власти среднее крестьянство. Как органы Советской власти, включавшие в свой состав наиболее передовую и сознательную часть сельского населения, комитеты бедноты послужили базой для создания местных партийных коммунистических ячеек. Через комитеты бедноты партия большевиков усилила влияние на трудящееся крестьянство, сплотила рабочий класс и трудящиеся массы крестьянства в тесный и нерушимый союз. /100/

      1) «Известия Орловского губернского и городского Советов», № 198, 25 октября 1918 г.
      2) В. И. Ленин. Соч., т. 28, стр. 316.

      Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 89-100.
    • Самсонов В.Д. Из истории рабочего контроля в текстильной промышленности Московской губернии 1917-1918 гг. // Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 74-88.
      By Военкомуезд
      В. Д. САМСОНОВ
      ИЗ ИСТОРИИ РАБОЧЕГО КОНТРОЛЯ В ТЕКСТИЛЬНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ МОСКОВСКОЙ ГУБЕРНИИ 1917—1918 гг.

      Характерной чертой Великой Октябрьской социалистической революции явилось то, что она произошла без наличия в стране каких-либо готовых зачатков социалистического хозяйства. Пролетарская власть должна была создать новые, социалистические производственные отношения.

      Экономические преобразования в области промышленности советская власть начала с введения рабочего контроля над производством и распределением продуктов. Во всей системе мероприятий, проводимых в период красногвардейской атаки на капитал и направленных на построение новой, социалистической экономики, рабочий контроль выдвигался как одно из первоочередных.

      Требование установления рабочего контроля было выдвинуто еще в период подготовки Октябрьской социалистической революции.

      Рабочий контроль означал организованное вмешательство рабочего класса в деятельность капиталистических предприятий с целью слома хозяйственного саботажа буржуазии и поддержания экономической жизни страны. В борьбе за рабочий контроль шла мобилизация сил пролетариата для завоевания государственной власти.

      После победы социалистической революции партия большевиков рассматривала рабочий контроль как первый шаг к социализму, как подготовку к переходу фабрик и заводов в собственность пролетарского государства.

      Выступая на III Всероссийском съезде Советов, В. И. Ленин отметил: «Вводя рабочий контроль, мы знали, что пройдет не /74/ мало времени, пока он распространится на всю Россию, но мы хотели показать, что признаем только один путь — преобразований снизу, чтобы рабочие сами выработали снизу новые основы экономических условий» 1).

      Рабочий контроль был введен «Положением о рабочем контроле», принятом ВЦИК 27(14) ноября 1917 г. В основу «Положения» лег проект декрета о рабочем контроле, разработанный В. И. Лениным. «Положение» четко и ясно определило задачи и функции рабочего контроля над производством. Оно не только законодательно оформило, закрепило вмешательство рабочих в производство для борьбы с разрухой и саботажем, но и намечало меры к обузданию буржуазии, ограничивая ее права в области производства. В «Положении» были также намечены пути организации производства на отличных от капитализма основах. Оно развязало инициативу широких народных масс и послужило руководством для рабочего класса при перестройке промышленности на социалистический лад. Рабочий контроль над производством, провозглашенный законодательным актом советской власти, будучи первым шагом к социализму, наносил сильнейший удар хозяйственной мощи буржуазии и закладывал основы организации производства на социалистических началах.

      С изданием декрета о рабочем контроле на текстильных фабриках Московской губернии началась массовая организация контрольных, контрольно-хозяйственных комиссий. Инициаторами их организации выступали самые различные учреждения: Советы, военно-революционные комитеты и пр. Но решающая роль здесь принадлежала рабочим организациям: профсоюзам и фабкомам.

      Для организации контрольных комиссий и руководства их работой на фабриках при Московском областном союзе текстильщиков был создан контрольно-хозяйственный отдел, такие же отделы были созданы и в уездных отделениях союза. В контрольные комиссии текстильщики избирали наиболее авторитетных, наиболее знающих свое дело рабочих, всецело преданных делу рабочего класса. Значительная часть избранных членов контрольных комиссий являлась членами партии большевиков. Довольно большая партийная прослойка в органах рабочего контроля не могла не способствовать их успешной работе. Поддерживая неразрывную связь с партийными ячейками на фабриках, выполняя партийные директивы, рабочие-контролеры уверенно налаживали рабочий контроль на предприятиях.

      В связи с изданием положения о рабочем контроле возросла роль фабрично-заводских комитетов. Осуществляя под руководством партии большевиков связь между государственным уп-/75/

      1) В. И. Л е н и н. Соч., т. 26, стр. 425.

      равлением народным хозяйством и рабочими, фабзавкомы обеспечили участие широких рабочих масс в хозяйственном строительстве. Фабзавкомы и контрольные комиссии стали начальной формой государственного регулирования хозяйственной жизни страны.

      Отмечая, что главным в деятельности фабричных комитетов является борьба за уничтожение частной собственности и за осуществление социалистического строя, инструкция фабкомам текстильных предприятий, изданная в декабре 1917 г. Московским союзом текстильщиков, предписывала вводить «строжайший контроль, переходящий непосредственно в рабочее управление» 1).

      Основные направления в проведении рабочего контроля были разработаны в «Инструкции фабричным контрольно-хозяйственным комиссиям», изданной Центральным советом профсоюза текстильщиков в конце декабря 1917 г. Инструкция определила состав, права и обязанности членов контрольных комиссий.

      Контрольная комиссия избиралась на общем собрании рабочих и служащих фабрики, а члены ее наделялись правами членов фабкома. Комиссия должна была осуществлять подробный контроль над производством, следить за снабжением фабрики топливом и сырьем, наблюдать за финансовой стороной деятельности предприятия 2).

      В обстановке хозяйственной разрухи, злостного саботажа буржуазии московские текстильщики приступили к осуществлению рабочего контроля над производством.

      Благодаря мудрой политике партии большевиков, благодаря правильно поставленной работе партийных ячеек на фабриках, московские текстильщики быстро уяснили себе задачи рабочего контроля. С первых же дней контрольные комиссии наладили самую тесную связь с остальными рабочими на фабрике. Так, например, избранная в середине января 1918 г на фабрике Старогорнинской мануфактуры в селе Михнево Бронницкого уезда, контрольная комиссия специальным объявлением довела до сведения рабочих, чтоб она приступила к: своим обязанностям, указала свою основную задачу — «вести борьбу с капиталом», и просила рабочих всемерно поддерживать ее мероприятия 3).

      Проведение рабочего контроля московскими текстильщиками характеризуется сознательным и планомерным подходом: контрольных комиссий к своим обязанностям. Прежде чем /76/

      1) МОГАОР, ф. 627, оп. 2, д. 14, л. 9.
      2) «Текстильный рабочий», 20 декабря 1917 г., № 5, стр. 13.
      3) ЦГАОР, ф. 5457, оп. 2, д. 82, л. 39.

      приступить к исполнению своих обязанностей, контрольная комиссия на Богородско-Глуховской мануфактуре выработала план, главной целью которого было — собрать в контрольной комиссии все необходимые сведения о состоянии производства. План обсуждался на двух заседаниях контрольной комиссии и был одобрен 1).

      Члены комиссии Богородско-Глуховской мануфактуры строго разделили между собой обязанности. Вся работа распределялась по отделам, были установлены обязанности и круг ведения каждого отдела: отдел труда занимался учетом рабочей силы; отдел топлива вел учет топлива и принимал меры по обеспечению им фабрик; отдел материалов, сырья и полуфабрикатов учитывал запасы, заботился о снабжении фабрик хлопком, пряжей и пр.; учетом и вопросами выработки готовой продукции занимался отдел готовых фабрикатов, он же следил за производительностью труда; оборудование фабрики, вопросы ремонта, технические усовершенствования находились в ведении отдела техники; надзор за производством кассовых операций и вообще за финансовым положением фабрики обеспечивал отдел финансов; наконец, продовольственный отдел вел учет продовольствия на фабриках, устанавливал нормы выдачи, заботился о получении продуктов 2).

      Подобное рассмотрение функций контрольной комиссии позволяет осветить тот основной круг вопросов, которые легли в основу деятельности органа рабочего контроля на одном из крупнейших текстильных предприятий Московской губернии, как и контрольных комиссий других фабрик губернии.

      Одновременно с установлением контроля на фабриках, московские текстильщики посылали специальные контрольные комиссии в правления, большей частью находившиеся в Москве; контроль устанавливался также во всех амбарах, складах и магазинах, принадлежавших фирме, становясь таким образом, все более всеобъемлющим.

      19 февраля 1918 г. на фабрике А. Красильщиковой из фабкома была выделена секция рабочего контроля для ведения контроля при правлении и складах в Москве. Секция должна была учитывать сколько, а также кому, куда и за какой расчет продано тканей. Под контроль секции поступала вся деловая переписка правления 3).

      Одним из основных направлений своей деятельности органы рабочего контроля считали собирание сведений о состоянии производства. Это было необходимо в интересах выяснения производственных возможностей, в интересах нормального хо-/77/

      1) МОГАОР, ф. 2446, on. 1, д. 68, л. 58.
      2) Там же.
      3) ЦГАОР, ф. 5457, оп. 2, д. 82, л. 18.

      да работ на фабриках, в интересах дальнейшего развития производства. Это было необходимо также в борьбе с саботажем буржуазии, пытавшейся расхищением и разбазариванием имущества фабрик сорвать налаживание производства. Учет имеющихся запасов топлива, сырья и материалов приучал рабочих к максимальному использованию собственных ресурсов, учил их бороться за экономное использование топлива, сырья и материалов. О том, насколько контрольные комиссии придерживались этого направления в своей деятельности, свидетельствует тот факт, что контрольная комиссия Балашинской мануфактуры еще в декабре 1917 г. успешно собрала все сведения, необходимые для нормальной работы фабрики. Комиссии было известно, сколько имеется в наличии хлопка и другого сырья, сколько действует машин, по какой цене покупается хлопок и по какой цене продается пряжа.

      Органы рабочего контроля московских текстильщиков зорко следили за сохранностью фабричного имущества, не допускали расхищения товаров и разбазаривания сырья и материалов. На фабриках был установлен строгий надзор за выпуском готовой продукции, сырья и материалов. Борясь со спекуляцией, текстильщики стремились не допускать продажи тканей частным лицам. 10 декабря 1917 г. правление Московского союза текстильщиков постановило: «Готовые товары в частные руки не отпускать, лишь сырье отпускается на фабрики для дальнейшей обработки» 1). Следуя этому постановлению, фабком и контрольная комиссия ситценабивной фабрики Коншина в Серпухове объявила администрации, что «без сведений, куда отправляется товар и как производится оплата, товар отправляться не будет» 2). Директору фабрики было предложено представлять в контрольную комиссию еженедельную отчетность расхода товара, «как по операциям различной продажи, так и по остальным операциям» 3). На этой же фабрике председатель контрольной комиссии предложил организовать на фабрике вооруженную охрану, чтобы не допускать хищений.

      На строгий надзор за вывозом готовой продукции фабриканты ответили саботажем. В целях усиления спекуляции они попытались организовать разбазаривание мануфактуры. Так, директор и управляющий фабрики Прохоровской мануфактуры с весны 1918 г. начали выдавать рабочим и служащим мануфактуру вместо зарплаты, якобы из-за отсутствия денег.

      Учет товаров и установление надзора за их выпуском преследовали цель не дать фабрикантам возможности разорить предприятия, не дать развиться спекуляции и голоду. Текстильщики не забывали, что ткани — это ценность, за которую мож-/78/

      1) «Текстильный рабочий», 20 декабря 1917 г., № 5, стр. 12.
      2) МОГАОР, ф. 2445, оп. 1, д. 51, л. 76.
      3) Там же, л. 81.

      но получить хлеб. Поэтому-то они и устанавливали такой строгий надзор за выпуском готовой продукции с фабрик. В сознание рабочих все глубже проникала мысль, что они сохраняют всенародное богатство, общенародное достояние.

      Топливный голод и недостаток сырья, вызванные хищническим хозяйничанием буржуазии и последствиями империалистической войны, особенно затрудняли работу промышленности. Естественно, что борьба с топливным и сырьевым кризисом сразу заняла видное место в деятельности контрольных комиссий, которые совместно с фабкомами принимали самые разнообразные меры по розыску и доставке топлива и сырья.

      В середине января 1918 г. фабком ситценабивной фабрики Коншина командировал двух своих членов для закупки дров. В январе же Исполком Совета рабочих депутатов Богородско-Глуховской мануфактуры (выполнявший по существу функции фабкома — В. С.) обратился в Петроградский подрайонный комитет с просьбой дать наряды на доставку дров в январе и урегулировать правильную выдачу таких нарядов на последующие месяцы 1). Много сил и средств уделяли контрольные комиссии фабрик отысканию застрявших в пути грузов, отправке грузов с мест. Для розыска и сопровождения грузов контрольная комиссия Богородско-Глуховской мануфактуры направляла своих представителей и просила все учреждения, от которых могла зависеть доставка грузов, не препятствовать им. На этой же фабрике была налажена связь с учреждениями, снабжающими фабрики хлопком.

      Под давлением рабочих администрация ряда фабрик была вынуждена совместно с контрольными комиссиями налаживать работу по снабжению фабрики. На шерстоткацкой фабрике Белова администрация по требованию рабочих обязалась совместно с контрольной комиссией вести работу по розыскам и доставке пряжи 2).

      В своей деятельности по снабжению фабрик органы рабочего контроля не были простыми толкачами, обеспечивающими владельцев топливом и сырьем. Главной их заботой было продолжение производства. Обеспечивая фабрики всем необходимым, московские текстильщики не допускали остановки фабрик, не допускали усиления хозяйственной разрухи.

      Большое внимание контрольные комиссии московских текстильщиков уделяли финансовой стороне деятельности предприятий, установив и над ней свой контроль. На михневской фабрике Старогоркинской мануфактуры члены контрольной комиссии 27 января 1918 г. заявили правлению, что без санкции контрольной комиссии оно не имеет права распоряжаться /79/

      1) МОГАОР, ф. 2446, оп. 1, д. 68, л. 31.
      2) Там же, д. 43, л. 10.

      деньгами 1). А контрольная комиссия Реутовской мануфактуры в начале февраля обязала правление не допускать уплаты по счетам за товары и материалы без ведома контрольной комиссии, ежедневно письменно сообщать комиссии об остатке денег в кассе, еженедельно давать полный отчет о денежных операциях, а также не допускать уплаты чеками без ведома контрольной комиссии 2).

      Контрольные комиссии не только контролировали финансовую деятельность фабрик. В некоторых случаях они сами изыскивали деньги для расплаты с поставщиками, для выдачи рабочим заработной платы и пр. Это происходило в тех случаях, когда фабрикант не мог, а чаще всего не хотел, изыскивать денежные средства для дальнейшего продолжения производства. Контрольно-хозяйственная комиссия фабрик Коншина «принимала близкое участие в деле получения денег за товар и своевременного снабжения ими фабрик для расплаты с рабочими и поставщиками материалов» 3). Она также осуществляла предварительный контроль всех кассовых выдач и получений.

      Благодаря установлению контроля над финансовой стороной деятельности фабрик контрольные комиссии имели возможность раскрывать и пресекать всяческие спекулятивные ухищрения и махинации фабрикантов. С помощью финансового контроля текстильщики не допускали обескровливания производства. Вместе с национализацией банков, финансовый контроль подрывал денежную власть буржуазии, которая все более теряла монопольное право распоряжаться финансами по своему усмотрению.

      Деятельность органов рабочего контроля на текстильных фабриках Московской губернии характеризуется еще одной, весьма важной функцией: борьбою за трудовую дисциплину и за повышение производительности труда. «Только обуздав мародерство капиталистов и прекратив умышленную остановку ими производства, можно будет добиться повышения производительности труда...» 4) — писал В. И. Ленин еще в октябре 1917 г.

      Вместе с организацией производства на новых началах рабочий класс России начал проводить энергичную борьбу за создание новой трудовой дисциплины. С первых же дней своего существования контрольные комиссии московских текстильщиков деятельно включились в эту борьбу. Руководствуясь указаниями партии большевиков, они стремились привить рабочим новое, социалистическое отношение к труду, в корне порвать с капиталистическими привычками, стремились, подняв трудовую /80/

      1) ЦГАОР, ф. 5457, оп. 2, д. 82, л. 40.
      2) Там же, л. 34.
      3) МОГДОР, ф. 2445, оп. 1, д. 134, л. 11.
      4) В. И. Л е н и н. Соч., т. 26, стр. 43.

      дисциплину, повысить производительность труда и восстановить промышленность. Контрольные комиссии московских текстильщиков правильно поняли свои задачи как в борьбе за обуздание буржуазии, так и в работе по созданию новой трудовой дисциплины.

      Вслед за изданием декрета о рабочем контроле, Московский союз текстильщиков в уже упомянутой выше «Инструкции фабричным комитетам» наряду с рабочим контролем предписывал фабкомам налаживать у себя на фабриках «повышение производительности труда рабочих и служащих и развитие в них изобретательности с целью улучшения техники производства», а также «установление товарищеской дисциплины на фабрике, поддержание порядка как в фабрике, так и в казармах» 1). При образовании контрольных комиссий на фабриках Орехово-Зуевское отделение профсоюза текстильщиков прямо указывало, что они необходимы, «чтобы поднять производительность труда в производстве...» 2).

      Такая постановка дела не могла не способствовать тому, что фабкомы и контрольные комиссии самое серьезное внимание уделяли вопросам новой трудовой дисциплины и повышению производительности труда.

      Контрольные комиссии и фабкомы следили за выполнением 8-часового рабочего дня на фабриках и принимали меры против его нарушений. Они следили также за выполнением правил внутреннего распорядка. В отдельных случаях разрабатывались системы мер для борьбы с нарушениями трудовой дисциплины. 23 января 1918 г. контрольная комиссия Прохоровской трехгорной мануфактуры объявила рабочим: «Имея в основе своих обязанностей поднятие трудоспособности рабочих и производительность труда, контрольная комиссия не может не обратить внимания на точное выполнение 8 час. рабочего дня, как со стороны рабочих, так и служащих» 3). Отмечая как ненормальное явление уход рабочих с фабрики раньше положенного времени, комиссия призывала рабочих подчиняться декрету о 8-ми часовом рабочем дне и соблюдать правила внутреннего распорядка. За нарушения трудовой дисциплины комиссия устанавливала наказание: от выговора до увольнения с фабрики.

      Довольно распространенной и не менее существенной была и другая форма борьбы за новую трудовую дисциплину. На некоторых фабриках Московской губернии создавались специальные старосты, которые призваны были следить за дисциплиной на производстве. Такие старосты были избраны в каждом отделе ситценабивной фабрики Коншина. В обязанности их вхо-/81/

      1) МОГАОР. ф. 627, оп. 2, д. 14, л. 9.
      2) Там же, ф. 599, оп. 1, д. 2, л. 4.
      3) «Текстильный рабочий», 27 февраля 1918 г., № 7, стр. 14.

      дило «следить за приходом и уходом рабочих в свое время, о всех нарушениях сообщать в фабком», особо старостам вменялось «следить за народным достоянием», не допускать никаких злоупотреблений. Подробную инструкцию для старост разработал фабком совместно с контрольной комиссией. В ходе исполнения старостами своих обязанностей, контрольная комиссия внесла существенное изменение в эту инструкцию. «Выборные старосты не должны быть просто надсмотрщиками, а быть примером в работе» 1).

      В данном случае борьба за трудовую дисциплину осуществлялась уже непосредственно силами самих рабочих. Опираясь на передовиков, являвшихся примером в работе, фабкомы и контрольные комиссии могли шире развернуть борьбу за внедрение новой трудовой дисциплины. Укрепляя и развивая чувство хозяина производства у текстильщиков, органы рабочего контроля всемерно содействовали организации новой трудовой дисциплины и повышению производительности труда. В этом деле рабочий контроль сыграл крупную роль как средство воспитания широких масс рабочих.

      Вся работа контрольных комиссий, находившихся на передовой линии перестройки экономики на социалистический лад, происходила в условиях непрерывной борьбы с буржуазией, которая не хотела примириться с тем, что ее деятельность постоянно находится под контролем рабочих. Владельцы фабрик скрывали запасы сырья, разбазаривали готовую продукцию, незаконно продавали ее, а деньги присваивали себе, сознательно запутывали отчетность, старались парализовать производство, наконец, просто бросали фабрики на произвол судьбы. Буржуазия была убеждена, что рабочие не смогут сами наладить производство. Своим саботажем она хотела увеличить разруху, втайне надеясь, что рабочие не смогут справиться с ней и тем самым будут созданы условия для реставрации власти помещиков и капиталистов. Московские текстильщики, организуя рабочий контроль, налаживали нормальный ход фабрик, ломали все препятствия, устанавливаемые саботажниками на их пути.

      Весной 1918 г. на фабрике Хутарева правление тайно закупало сырье. На предложение фабкома отказаться от коммерческой тайны правление уклонилось от ответа. Оно не скрывало, что желает разорения фабрики и стремилось вывезти сукна с нее на возможно большую сумму, собираясь в дальнейшем бросить фабрику на произвол судьбы. Видя такое вызывающее поведение правления, фабком обратился в Центральный комитет союза текстильщиков с просьбой найти средство подчинить правление рабочему контролю или же поставить вопрос о на-/82/

      1) МОГАОР, ф. 2445, on. 1, д. 51, лл. 62, 70.

      ционализации 1). Рабочие этой фабрики арестовали владельца, когда узнали о присвоении им двухсот тысяч рублей, полученных от продажи сукна.

      Фабриканты прибегали и к более откровенным видам саботажа. Как отмечает протокол общего собрания рабочих фабрики Стрелковской мануфактуры, «администрация пыталась вести агитацию за уничтожение рабочего контроля на фабрике» 2).

      Иногда в фабкомы и контрольные комиссии проникали враги рабочего класса — меньшевики и эсеры. Их также использовали фабриканты в борьбе против рабочего контроля. Идя на поводу у буржуазии, меньшевики и эсеры пытались всячески тормозить дело рабочего класса. В Гуслицком районе «контрольные комиссии на местных фабриках, за исключением двух-трех, работают слабо и даже заметно, что некоторые из них работают так, как укажет предприниматель или ведающее фабрикой лицо» 3).

      Энергично борясь с сопротивлением буржуазии, принимая решительные меры против саботажников (вплоть до национализации их фабрик), московские текстильщики постепенно отстраняли буржуазию от производства.

      Весной 1918 г., используя мирную передышку, партия выдвинула разработанный В. И. Лениным план приступа к социалистическому строительству. Одной из важнейших задач план ставил задачу новой организации производства и управления им. Главной задачей на этом этапе В. И. Ленин считал учет того, что производится, и контроль над расходованием производимой продукции. «Главная трудность,— указывал вождь партии, — лежит в экономической области: осуществить строжайший и повсеместный учет и контроль производства и распределения продуктов, повысить производительность труда, обобществить производство на деле» 4).

      Важнейшей задачей в это время была непосредственная подготовка перехода к рабочему управлению. Эта задача целиком легла на рабочий класс и не замедлила отразиться на деятельности органов рабочего контроля.

      Состоявшееся в апреле 1918 г. делегатское собрание Московского союза текстильщиков выработало новую инструкцию фабрично-заводским комитетам. Как указывалось в инструкции руководящим началом в деятельности комитета должно являться руководство рабочими, борющимися за осуществление социалистического строя. С этой целью комитет должен прово-/83/

      1) ЦГАОР. Л. 5457. оп. 2, д. 76, л. 33.
      2) МОГАОР, ф. 627, on. I, д. 73, л. 3.
      3) Цит. по кн. Ф. Романова «Текстильщики Московской области в годы гражданской войны», М., 1939 г., стр. 54.
      4) В. И. Л е н и н. Соч., т. 27, стр. 213.

      дить строжайший рабочий контроль и стремиться превратить его в рабочее управление, следить за установлением товарищеской дисциплины, должен принимать все меры к повышению производительности труда и развитию у рабочих изобретательности, направленной к улучшению техники производства 1).

      Закрепив в своей инструкции права фабкомов вмешиваться в производство, делегатское собрание поставило перед фабкомами в качестве неотложной задачи подготовку перехода от рабочего контроля к рабочему управлению. Несколько конкретнее задачи перехода к рабочему управлению были намечены в инструкции президиума союза текстильщиков Московского центрального района фабричным контрольным комиссиям. Организация перехода к рабочему управлению всецело возлагалась на контрольные комиссии фабрик. Прежде всего, инструкция закрепила весь опыт, который был накоплен московскими текстильщиками в ходе проведения рабочего контроля. По-прежнему за контрольными комиссиями сохранялось право учета всего поступавшего на фабрику и выходившего из нее, право надзора за целостью фабричного имущества, право проверки всех торговых книг предприятия. Инструкция значительно расширила права контрольных комиссий в области финансового контроля: по существу вся финансовая часть переходила в руки органов рабочего контроля. В контрольную комиссию поступали все счета, подлежащие оплате, на все закупленные для производства материалы в контрольную комиссию представляли оправдательные документы, только после утверждения комиссии можно было получить деньги в банке, также по утверждению комиссии производилась выдача зарплаты рабочим и служащим и т. д. 2).

      Используя расширение прав контрольных комиссий, текстильщики все глубже вникали в наиболее трудную для них область финансовых расчетов, все более овладевая этим основным нервом капиталистического производства. Денежная власть буржуазии все более сводилась к нулю. В руках фабрикантов почти не оставалось никаких прав в области управления предприятием. Все важнейшие стороны деятельности фабрик находились под неусыпным контролем рабочих, а все фактическое руководство предприятием сосредоточивалось в фабкоме и контрольной комиссии.
      С развитием функций рабочего контроля все большее число рабочих втягивалось в работу по проведению контроля на предприятиях. Немало способствовали этому и сами органы /84/

      1) «Известия Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов г. Москвы и Московской области», № 84, 30 апреля 1918 г.
      2) «Рабочий контроль», № 4, стр. 11—12.

      рабочего контроля. На общем собрании фабрики Стрелковской мануфактуры 2 апреля 1918 г. «рабочим была прочитана инструкция контрольно-хозяйственным комиссиям» 1). Подобное ознакомление широких масс рабочих с задачами рабочего контроля в значительной степени способствовало успешной деятельности контрольной комиссии, ибо подробно зная задачи рабочего контроля, текстильщики могли оказать ей действенную помощь.

      На ряде фабрик контрольные комиссии отчитывались на общих собраниях о своей деятельности, доводя до сведения рабочих данные о состоянии предприятия. С таким докладом на общем собрании выступила контрольная комиссия фабрики Рыбакова. Доклады и отчеты, ставившиеся на заседаниях фабкомов и общих собраниях рабочих, немало способствовали развитию деятельности контрольных комиссий на предприятиях. Это также позволяло втянуть в контроль над производством значительное число рабочих, превратить его в массовый.

      Большую помощь рабочим в деле проведения рабочего контроля оказывали советские и профсоюзные организации. Об этом красноречиво свидетельствует тот факт, что при совете рабочего контроля центрального промышленного района в начале марта 1918 г. были открыты краткосрочные курсы по рабочему контролю, задачей которых было создание теоретически и практически подготовленных инструкторов по рабочему контролю. Подготовленные на курсах инструкторы помогали фабричным контрольным комиссиям налаживать производство, учитывать количество выпускаемой продукции и сырья, помогали разбираться в балансах и другой финансовой документации. В ходе проведения рабочего контроля большое количество рабочих накопило опыт в организации производства и было подготовлено к управлению фабриками.

      Московские текстильщики в лице своих фабкомов и контрольных комиссий почти полностью овладевают производством. Заводившиеся в фабкомах книги по учету поступления и расходования топлива и сырья, по выпуску готовой продукции, кассовые книги и т. д. позволяли ежедневно и ежечасно осуществлять точнейший и добросовестнейший контроль над производством и распределением продуктов. Так было на фабриках Коншина и Рябова в Серпухове, на фабрике Кутарева и др. На значительной части фабрик все распоряжения по производству допускались только с ведома и указаний контрольных комиссий и фабкомов. На Рябовской мануфактуре «все счета, подлежащие оплате, все купли, продажи и торговые сделки происходят лишь с ведома и разрешения контрольной комиссии» 2). /85/

      1) МОГАОР, ф. 1859, on. 1, д. 30, л. 27.
      2) МОГАОР, ф. 627, on. 1, д. 16, л. 19.

      В связи с усилившимся топливным и сырьевым кризисом решено было остановить ряд предприятий. Но прежде чем остановить фабрику, фабкомы и контрольные комиссии немало думали о дальнейшей судьбе предприятия, стараясь использовать остановку для ремонта машин, для накопления запасов сырья и пр., т. е. заботились о продолжении производства. Ввиду скорой остановки контрольная комиссия фабрики Реутовской мануфактуры сочла необходимым взять на себя инициативу самостоятельной закупки материалов, «дабы иметь возможность использовать период остановки для ремонта машин и пр. и иметь достаточную наличность запасов необходимых материалов для дальнейших работ фабрики» 1).

      Положение и деятельность администрации на фабриках к этому времени находится в зависимости от фабкомов и контрольных комиссий. На Стрелковской мануфактуре заведующий фабрикой отчитывался перед контрольной комиссией о заготовке топлива и материалов для фабрики. Здесь же в целях полного отстранения фабрикантов от управления фабком постановил «не допускать никого из акционеров, доверенных правления, чтобы они не рылись в делах и документах» 2). На фабрике Д. Хутарева был установлен такой порядок, при котором администрация согласовывала свои действия с инструкциями фабкомам и контрольным комиссиям 3).

      Летом 1918 г. рабочий контроль на текстильных фабриках Московской губернии вплотную подошел к рабочему управлению. Это означало, что в процессе своей деятельности московские текстильщики создали необходимую предпосылку к национализации фабрик, т. е. к переходу их в собственность рабоче- крестьянского государства. Рабочий контроль явился необходимым этапом при осуществлении национализации фабрик.

      Большие успехи в деле проведения рабочего контроля над производством за полгода Советской власти позволили В. И. Ленину заявить на заседании ВЦИК 29 июля 1918 г.: «...наш рабочий контроль далеко ушел от тех форм, в какие он вылился вначале, и в настоящее время мы стоим у превращения государственного управления в социалистический порядок. ...У нас уже полное управление рабочих промышленностью...» 4).

      Период рабочего контроля в текстильной промышленности Московской губернии характеризуется прежде всего своим всеобъемлющим, массовым охватом наиболее важных и жизненных сторон деятельности фабрик. Стихийно зародившись в борьбе с саботажем буржуазии и разрухой в народном хозяй-/86/

      1) МОГАОР, ф. 627, оп. 1, д. 72, л. 12.
      2) МОГАОР, ф. 594, оп. 1, д. 4, лл. 20, 83.
      3) МОГАОР, ф. 627, оп. 1, д. 43, л. 9.
      4) В. И. Л е н и н. Соч., т. 28, стр. 14.

      стве, поддержанный партией большевиков, рабочий контроль прошел большой путь — от простого вмешательства в дела предприятия с целью недопущения его остановки до всестороннего надзора и руководства работой предприятия, от отдельных указаний фабрикантам по ходу производства до полного их отстранения от управления фабриками.

      Вылившись в формы: а) учета оборудования фабрик и производимой продукции, с целью выяснения производственных возможностей фабрик; б) контроля над вывозом продукции в целях борьбы со спекуляцией и мародерством буржуазии; в) проверки обеспеченности фабрик топливом, сырьем и другими материалами, в целях нормальной и непрерывной работы фабрик; г) установления контроля над финансовой стороной деятельности фабрик; д) борьбы за новую трудовую дисциплину, в целях повышения производительности труда и воспитания в рабочих нового отношения к труду — рабочий контроль московских текстильщиков постепенно овладевал производством, организуя его на новых началах в интересах трудящихся.

      В непрерывной борьбе с буржуазией, постепенно вникая все глубже в производство, охватывая наиболее важные стороны деятельности фабрик, московские текстильщики создали действительно массовый и всеохватывающий контроль над производством и распределением продуктов. Под руководством партии большевиков, неустанно направлявшей рабочий класс России на завершение экспроприации буржуазии и организацию производства на социалистический лад, московские текстильщики добились значительных успехов.

      В результате успешной деятельности рабочего контроля была ликвидирована угроза развития разрухи, прекращено было массовое закрытие фабрик из-за нехватки топлива, сырья и пр., была ликвидирована также угроза массовой безработицы. В корне были пресечены попытки буржуазии сорвать начавшееся социалистическое строительство. Вмешиваясь в производство, регулируя снабжение фабрик, московские текстильщики боролись за планомерную организацию производства.
      В период рабочего контроля был сломлен массовый саботаж московских фабрикантов. В этом деле текстильщики не останавливались перед арестами предпринимателей и национализацией их фабрик. Проведение рабочего контроля содействовало политической закалке рабочего класса. Борьба за рабочий контроль помогла еще более раскрыть буржуазную, предательскую сущность меньшевиков и эсеров.

      В период рабочего контроля в текстильной промышленности Московской губернии были созданы многочисленные кадры рабочих, способных управлять производством. В органах ра-/87/-бочего контроля московские текстильщики учились управлять фабриками, учились организации производства в интересах трудящихся. Рабочий контроль стал школой организации промышленности на социалистических началах.

      Благодаря созданию кадров рабочего управления и слому массового саботажа фабрикантов возникли условия для национализации текстильной промышленности в Московской губернии.

      Рабочий контроль нанес сокрушительный удар всей системе экономического господства буржуазии. Под руководством Коммунистической партии московские текстильщики шли в первых рядах строителей нового общества. /88/

      Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 74-88.
    • Кучин В.Н. Из истории борьбы Коммунистической партии за создание Московской комсомольской организации (1917-1918 гг.) // Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 7-29.
      By Военкомуезд
      В. Н. КУЧИН
      ИЗ ИСТОРИИ БОРЬБЫ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ ЗА СОЗДАНИЕ МОСКОВСКОЙ КОМСОМОЛЬСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ (1917—1918 гг.)

      Коммунистическая партия всегда уделяла особое внимание работе с молодежью, отводила ей большую роль в революционной деятельности рабочего класса. Наиболее сознательные молодые рабочие и работницы привлекались к революционной борьбе, а затем принимались в ряды партии. Придавая огромное значение росту партии за счет молодежи, В. И. Ленин в дни революции 1905—1907 гг. напомнил слова Энгельса о том, что партия революции — партия будущего, а будущее принадлежит молодежи. Вождь революции подчеркивал: «Мы всегда будем партией молодежи передового класса!» 1).

      Рабочая молодежь Москвы была активной участницей революционных событий на заре рабочего движения, в стачках 1900-х гг., в революции 1905 г. В памяти народа навечно сохранилась самоотверженная борьба молодых рабочих и работниц Москвы в декабрьском вооруженном восстании. Взрослые рабочие, участники восстания, вспоминали позднее:

      — В один из осенних дней на Пресне собралась десятитысячная демонстрация. Во главе колонны рабочие несли красное знамя. Навстречу демонстрации царское правительство выслало казаков. Они с гиком и свистом набросились на людей,, пытаясь разогнать демонстрантов. Завязалась схватка. Особенно ожесточенной она была у знамени. Казаки стремились захватить знамя, рабочие не давали. Однако, вооруженные казаки стали теснить рабочих. Тогда к знамени подбежали две девушки-работницы с криком: «убейте нас! живыми мы знамя не от-/7/

      1) В. И. Ленин. Соч., т. 11, стр. 319.

      дадим!» Воодушевленные этим поступком рабочие дали отпор казакам. Демонстрация продолжала свой путь.

      «Эти образцы отваги и геройства должны навсегда быть запечатлены в сознании пролетариата»1), — так высоко оценил мужество и бесстрашие молодежи В. И. Ленин.

      Трудящаяся молодежь, деятельно участвуя в борьбе рабочего класса под руководством партии, проходила суровую, но великую школу революционного воспитания. Передовые юноши и девушки читали марксистскую литературу, изучали теорию научного социализма, занимались самообразованием.

      Деятельность молодежи рассматривалась партией, как часть общей революционной борьбы рабочего класса. Под непосредственным руководством партии шло дальнейшее сплочение молодежи, организация ее в кружки, а затем в союзы.

      В 1905 г. в Москве партия создает первые кружки рабочей молодежи. На Пречистенских рабочих курсах во главе такого кружка стоял опытный большевик И. И. Скворцов-Степанов, направленный туда Московским комитетом партии большевиков. По инициативе и при прямом участии Р. С. Землячки группа активной молодежи с заводов Гантера, Износкова, Цуккау и др. создала кружок непосредственно при МК большевиков. Один из наиболее боеспособных кружков рабочей молодежи, возникший в 1915 г., работал на заводе Михельсона. Им руководила молодой член партии Люсик Лисинова, студентка Коммерческого института. Вначале в ее кружок входило 6 человек, постепенно состав его расширялся и к февралю 1917 г. достиг двадцати участников. Члены кружков изучали марксистскую литературу, занимались самообразованием. Партийные организации часто поручали кружкам различные боевые задания.

      Широкий размах молодежное движение получило после февральской буржуазно-демократической революции 1917 г. С самого начала движение революционной молодежи развивалось под большевистскими лозунгами; большевистские организации направляли и руководили всей практической деятельностью кружков.

      В этот период перед партией стояла важная и чрезвычайно трудная задача: необходимо было привлечь на сторону социалистической революции для завоевания победы миллионы трудящихся. План борьбы за переход от революции буржуазно- демократической к революции социалистической, сформулированный В. И. Лениным в знаменитых Апрельских тезисах, требовал мобилизации всех возможных резервов, в том числе и рабочей молодежи.

      Выполняя решения Седьмой (Апрельской) Всероссийской конференции, партия провела большую работу по завоеванию /8/

      1) В. И. Ленин. Соч., т. 11, стр. 149.

      масс на фабриках, заводах и транспорте, в армии и деревне, в Советах, профсоюзах и других организациях.

      Партия упорно и терпеливо разъясняла свою политику, разоблачала соглашательство меньшевиков и эсеров, изолировала их от трудящихся. Решалась сложная задача по организации рабочих и крестьян. В этих условиях борьбы за рабочую молодежь стала особенно острой. 17 мая 1917 г. «Правда» писала: «За кем рабочая молодежь — за тем будущее. Организация молодежи в России только складывается. Первые шаги — самые важные, ответственные. От них в значительной степени зависит то, по какому пути пойдет все движение: будет ли организация молодежи в России организацией пролетарской, пойдет ли она рука об руку с рабочей организацией своей страны, ...или же организация рабочей молодежи оторвется на время от рабочего движения».

      Весной МК РСДРП (б) начал подготовку к созданию городского Союза молодежи. 23 мая в Московском комитете состоялось заседание, обсудившее состояние работы с молодежью по районам. На этом заседании Р. С. Землячка предложила создать при МК кружок молодежи, в который бы входили как молодые члены партии, так и сочувствующие ей.

      4 июня 1917 г. в 6 часов вечера в клубе Городского района было организовано первое собрание пролетарской и учащейся молодежи. На нем присутствовали в основном члены подпольного кружка, работавшего при МК РСДРП (б) еще до февраля 1917 г., и молодые члены партии. Активную роль играли молодые рабочие Ходяков, Жебрунов, Барболин, Афанасьев и др. Обсудив предварительно общие задачи и первые практические шаги, участники собрания решили окончательно оформить Союз на втором общем собрании. Члены будущего Союза сразу решительно поддержали политику большевистской партии. Давая краткую информацию о собрании, орган московских большевиков «Социал-демократ» писал: «...После оживленного обмена мнений решено стать под знамя революционной социал-демократии, примыкая к МК РСДРП (б)» 1).

      11 июня состоялось второе, учредительное собрание кружка молодежи при МК РСДРП (б). Оно оформило первый в Москве Союз молодежи, утвердило программу его работы. Участники собрания послали приветствие В. И. Ленину. «Учредительное собрание Союза молодежи при МК, — говорилось в приветствии, — шлет горячий привет тов. Ленину, испытанному вождю рабочего класса, настойчиво и смело зовущему на революционный путь, к социализму» 2). Кроме того, был избран Вре-/9/

      1) «Социал-демократ», № 80, 13 июня 1917 г.
      2) Там же, № 83, 16 июня 1917 г.

      менный Московский комитет Союза и отпечатаны членские билеты. Работники МК Союза были раскреплены по районам.

      Союз молодежи находился непосредственно при МК РСДРП (б) и являлся как бы составной частью аппарата по работе среди молодежи. Он объединил около 300 юношей и девушек, с первых дней принявших активное участие в практической революционной работе. По заданию МК РСДРП (б) они вели большевистскую агитацию и пропаганду среди рабочих и солдат гарнизона, выполняли ответственные поручения партии. Одновременно во всех партийных мероприятиях на членов Союза возлагали техническую сторону дела: выдача и проверка мандатов, подсчет голосов при голосовании, дежурство в клубах, библиотеках и т. п. Для привлечения юношей и девушек к работе Союз открыл молодежный клуб, в котором широко велась культурно-просветительная работа.

      Существенным недостатком Союза была его малочисленность и крайне незначительная рабочая прослойка. В Союз входила лишь одна производственная ячейка на военно-промышленном заводе Басманного (ныне Бауманского) района. Основная масса рабочей молодежи осталась вне Союза.

      В районах, на рабочих окраинах молодежное движение развивалось иным путем. На заводах и фабриках возникали многочисленные кружки молодежи. Первый такой кружок был создан на заводе Михельсона еще в марте 1917 г. В это время на заводе произошли крупные волнения рабочих, вызванные низкой заработной платой. Активное участие в волнениях принимала молодежь. Замоскворецкий РК РСДРП (б) и ячейка завода сочли необходимым возглавить движение молодежи и руководить им. Для этого было созвано совещание молодежи, на котором присутствовало свыше 500 человек. Совещание приняло решение создавать свою организацию, избрало комитет во главе с молодым большевиком Делюсиным.

      При Замоскворецком райкоме партии было учреждено организационное бюро, приступившее к организации молодежи на других заводах и фабриках. В апреле такие организации возникли на заводах Листа, Бромлея и многих других. Эти зачатки, будущего комсомола Москвы были весьма слабы, организационно расплывчаты и не связаны друг с другом.

      Московский комитет партии, местные партийные ячейки оказывали молодежи постоянную серьезную помощь. 24 мая «Социал-демократ» призвал молодежь к объединению в Союзы: «Товарищи, организуйтесь в Союз молодежи! Зовите других. В единении ваша сила и ваша будущность, как общественных деятелей и деятельниц!». Переход от организаций молодежи с разными названиями и структурой, с неопределенными задачами к /10/ союзам молодежи являлся шагом вперед по пути создания Московского комсомола.

      Первыми на призыв партии откликнулись кружки и организации молодежи Замоскворечья. На заводах и фабриках Михельсона, Бромлея, Листа, Шредера, Броккара, Даниловской мануфактуры и др. кружки начали объединяться в социалистические союзы молодежи.

      В июле 1917 г. на фабрике Цинделя состоялось собрание молодежи. Союз молодежи при МК РСДРП (б) прислал своих представителей. В небольшом помещении собралось несколько сот человек. Рассказав о текущем моменте, о пролетариате и большевистской партии, секретарь большевистской ячейки фабрики подробно остановился на роли молодежи. Затем с информацией о задачах и работе союзов молодежи выступил представитель МК Союза. Решение было принято почти единогласно: создать на фабрике свой союз молодежи. Здесь же произвели запись желающих. Избрали специальную тройку для проведения записи по цехам. За несколько дней в Союз вступило более 300 человек. Всех членов разбили на десятки. Руководители десяток — десятские — регулярно собирались на свои заседания для обсуждения всех текущих дел. Работу десятских и всего Союза возглавляло бюро из 5 человек. Союз сразу же завоевал симпатии всех рабочих и занял заметное место на фабрике. Ни одно дело не решалось без участия Союза. Два представителя молодежи входили в состав фабкома, присутствуя на его заседаниях и активно участвуя в его работе. Подобным же образом создавались союзы и на других предприятиях.

      К июлю 1917 г. почти на всех предприятиях Замоскворечья были созданы союзы молодежи. Райком РСДРП (б), придавая их работе огромное значение, повседневно оказывал конкретную помощь делами и советами. В целях руководства этими союзами, их организационного укрепления и дальнейшего развития райком выделил специального партийного прикрепленного — Люсик Лисинову, ставшую вскоре любимицей замоскворецкой молодежи, ее руководителем. Страстный агитатор, замечательный организатор, с юных лет Люсик посвятила свою жизнь революционной деятельности. Она родилась 9 июля 1897 г. в Тифлисе. Люсик была общительной девочкой с веселым характером, живым и богатым воображением. Восьми лет она поступила в Тифлисскую школу общества учительниц, которую успешно закрнчила. Через четыре года Люсик занималась уже в 1-ой женской Тифлисской гимназии. Всех поражало ее пристрастие к книгам. Читала она много и самую разнообразную литературу. В 12 лет по ее инициативе образовался небольшой кружок подростков, в котором издавался свой журнал на Шапирографе. Редактором его была Люсик. Деятельность даже такого кружка показалась властям подозрительной и он был /11/ закрыт. В 1913 г. она окончила восьмой класс гимназии и в начале 1914 г., после окончания школы медсестер, некоторое время работала в лазарете. В 1916 г. Лисинова переезжает в Москву и поступает учиться на высшие женские курсы. В это время она устанавливает связи с нелегальными большевистскими организациями. Вскоре Люсик Лисинова вступила в ряды партии. Окунувшись в революционную деятельность, молодой член партии работает агитатором, ведет кружки женщин и молодежи, выполняет самые разнообразные партийные поручения. Февральская буржуазно-демократическая революция застает ее одним из организаторов молодежи Замоскворечья.

      Неистребимая вера в силу рабочего класса, в правоту большевистской партии помогла ей справляться со всеми трудностями и невзгодами. Сама борьба становилась для молодой героини неиссякаемым источником энергии, бодрости, счастья: «Как я рада, что работа моя применялась еще в подполье, что я имею сейчас навык, что я могу сейчас работать... — писала в одном из своих писем родным Л. Лисинова. — Сколько сил, талантов в рабочей среде и как они просто фонтаном брызжут этими силами... Они (рабочие) имеют преимущество класса, которому принадлежит будущее, который только что развивается, у которого пробуждаются силы... Достигнет он того, чего он хочет, т. е. социализма» 1). Райком РСДРП(б), направляя Лисинову к молодежи, характеризует ее «как хорошую и трудолюбивую работницу».

      Политические условия работы партии требовали объединения отдельных союзов молодежи в единую организацию. Выполнение этой задачи, поставленной большевиками, началось среди молодежи Замоскворечья: в конце июня в кинотеатре «Великан» на Серпуховской площади под руководством Л. Лисиновой состоялось собрание представителей всех союзов молодежи Замоскворечья, на котором было решено создать Союз молодежи Замоскворецкого района. Почти месяц ушел на подготовительную работу и только 23 июля в помещении Коммерческого института открылось Учредительное собрание союзов. Оно оформило организацию молодежи, названную «Социалистическим Союзом рабочей молодежи III Интернационала».

      В Союзе насчитывалось около 1500 юношей и девушек. Был избран первый в Москве районный комитет Союза молодежи, в состав которого вошли Л. Лисинова, Делюсин, Мария Ларина, Василий Барболин, Герцо и др.

      Секретарем райкома была избрана Мария Ларина, работница-швея фабрики Симано. Как и многие ее товарищи, она с юных лет вступила на путь революционной борьбы, участвуя в /12/

      1) Архив выставки ЦК ВЛКСМ. Письма Л. Лисиновой. Письмо от 9 мая 1917 г.

      работе одного из подпольных большевистских кружков. Рано познавшая тяжелый труд и беспросветную нужду, Ларина хорошо знала жизнь рабочих. Создав у себя на фабрике Союз молодежи, Ларина горячо взялась за организацию молодежи на соседних фабриках и заводах. За кипучую революционную деятельность, за жизнерадостность и бодрость молодежь Замоскворечья полюбила Машу Ларину и поручила ей руководить своим Союзом. Со всей страстью юности Ларина начала укреплять молодую организацию и вскоре Замоскворецкий союз молодежи стал надежным помощником партии. Где бы ни находилась эта простая и вместе с тем требовательная девушка, куда бы ни посылала ее партия — всегда и везде она выполняла порученное ей дело 1).

      Объединение фабрично-заводских союзов в районные происходило по всей Москве. В конце июля Союз молодежи «III Интернационал» образовался на Красной Пресне; он был вторым по численности — насчитывал 200 членов. 28 июля состоялось оформление Союза в Сокольническом районе; 3 августа — в Рогожско-Симоновском, 8 августа—в Лефортовском, 17 и 26 августа соответственно Союзы были созданы в Басманном и Городском районах. Одновременно такая же работа велась и в губернии. В июле-августе Союзы рабочей молодежи начали работать в Орехово-Зуеве, Богородске, Дмитрове и др. городах. Эти союзы молодежи были характерны своей массовостью, чисто рабочим составом и безусловной поддержкой большевистской партии. Во главе союзов партия поставила своих воспитанников, замечательных руководителей молодежи, прекрасных организаторов, умелых вожаков, пользующихся авторитетом и любовью у тысяч юношей и девушек. Разными путями пришли они в революцию, в неодинаковых условиях росли, но всех их объединяла ненависть к существующему строю, твердая вера в идеалы пролетарской революции, убежденность в победе.

      Руководителями Союза на Красной Пресне стали Анатолий Попов, Сергей Яковлев, сестры Литвейко и др. Сохранившиеся документы, воспоминания отца (писателя А. С. Серафимовича) и товарищей дают замечательный портрет молодого большевика, одного из первых руководителей московской молодежи — А. Попова.

      Иначе чем у Лариной сложилось его детство, но не меньше невзгод и оскорблений пришлось испытать и ему. Рано поняв-/13/

      1) В 1918 г. М. Ларина после окончания курсов красных сестер уехала на фронт, где принимала активное участие в боях. Возвратившись в 1920 г. в Москву, она вновь стала работать в московской организации РКСМ. В 1922—24 гг. Ларина была направлена с одним из отрядов молодежи на помощь голодающим. По возвращении она опять на комсомольской работе. Здесь ее застала тяжелая болезнь и в сентябре 1926 г. М. Ларина умерла.

      ший всю несправедливость общественного строя, А. Попов резко выделялся по своим взглядам из среды сверстников по гимназии Адольфа, где ему пришлось учиться. Гимназия делала все возможное, чтобы воспитать из своих учеников верных защитников престола и капитала. И действительно, в Октябрьские дни ни одно учебное заведение Москвы не дало столько белогвардейцев, сколько гимназия Адольфа. Как только в гимназии узнали, что А. Попов сын большевика и сам работает среди трудящихся — «началась дикая невероятная ежедневная в самых подлых формах травля». Анатолия обвиняли в том, что он — «шпион, провокатор, продавшийся за немецкие деньги. Заявили, что изобьют, свернут шею, если он будет ходить в гимназию. От имени всего класса заявляли на уроках учителям, что немедленно уйдут все из класса, если в классе будет оставаться преследуемый» 1). Педагоги во главе с директором всячески поощряли эту травлю, сами принимали в ней участие.

      Надо было иметь железное мужество и огромную веру в правоту своих взглядов, в правоту дела пролетариата, чтобы в таких невыносимых условиях сохранить мужество и веру, еще больше закалить их. И ничто не заставило А. Попова свернуть с избранного пути, даже угроза расстрела, когда, позднее, он в Кремле был захвачен в плен белогвардейцами.

      Испытания не только не сломили юношу, но подготовили его к новым, еще более трудным делам. Непреклонным, принципиальным противником всего старого, неустрашимым борцом с врагами пролетариата знали Анатолия друзья по Союзу. Смелым и решительным воином показал он себя позднее на Врангелевском фронте, когда с оружием в руках по зову сердца ушел защищать молодую Советскую Республику. Й там руководитель московской молодежи не уронил чести своей организации, оправдав доверие товарищей. В мае 1920 г. Анатолия не стало.

      Узнав о героической смерти А. Попова В. И. Ленин написал теплое письмо А. С. Серафимовичу:

      «Дорогой товарищ!

      Сестра только что передала мне о страшном несчастий, которое на Вас обрушилось. Позвольте мне крепко, крепко пожать Вам руку и пожелать бодрости и твердости духа» 2).

      Молодые энтузиасты, борцы за рабочее дело были в каждом районе: в Рогожско-Симоновском — Голиков, в Сокольниках — Барболин и Жебрунов. В Сущевско-Марьинском районе выделялся Афанасьев, 17-летний юноша, небольшого роста, с светлыми глазами, с постоянной улыбкой на лице. С 14-летнего /14/

      1) А. С. Серафимович. Собр. соч., т. VIII, стр. 24—25
      2) В. И. Л е н и н. Соч., т. 35, стр. 383.

      возраста он вращался среди партийных работников, помогал им в установлении партийных связей. В 1915—1916 гг. он состоял в ячейке одного из бутырских заводов. Работая после февраля в жилищно-земельном отделе, Афанасьев развил бурную деятельность по созданию районного союза молодежи. Непрерывные собрания, доклады на различные темы, диспуты, обсуждения — везде и всюду видели молодого организатора. А на работе — огромные очереди нуждающихся в жилье. И все встречали внимательный прием, чуткое отношение. Афанасьев старался удовлетворить крайне нуждающихся, находил слова утешения для тех, кто остался неудовлетворенным. И его любили не только в среде молодежи, но и взрослые рабочие.

      Молодые революционеры проявили большую энергию, настойчивость и принципиальность в период слияния фабрично- заводских союзов своих районов в единые молодежные организации. Дни и ночи проводили они на фабриках и заводах, выступали на митингах и собраниях, боролись с соглашательскими партиями. Эта борьба увенчалась успехом.

      Укрепив свои ряды организационно, Союзы молодежи развили бурную деятельность по оказанию помощи большевистской партии. Проводилась большая работа по вовлечению в союзы новых юношей и девушек. Для них организовывались беседы, доклады и лекции. В газетах часто появлялись объявления такого содержания: «Интернационалистический Союз молодежи Замоскворецкого района призывает товарищей организоваться в кружки по фабрикам и заводам» или: «Запись в члены Союза молодежи Хамовнического района происходит ежедневно от 6 до 8 по будням и от 11 до 1 по праздникам в помещении клуба (адрес)» 1).

      Молодежь охотно шла в Союзы, видя в них защитников своих прав, желая принять активное участие в происходивших событиях.

      В одном из номеров журнала «Интернационал молодежи» редакция поместила письмо члена Союза, прекрасно характеризующее отношение молодежи к своей организации: «Никогда я не забуду тот день, когда я впервые пришла в Союз, я сразу почуяла, что именно здесь самая жизнь, я найду то, что не нашла бы вне Союза, у меня явилась какая-то надежда и даже уверенность, что только тут я найду ответ на все вопросы, в которых тщетно пытаюсь разобраться одна. Я была страшно рада тому, что нашла, наконец, место, где свободно могу отдыхать и в то же время учиться» 2). Союзами проводилась значительная культурно-просветительная работа. Действовало несколько районных клубов, библиотек. 2 июля открылся Городской клуб, /15/

      1) «Социал-демократ», № 119, 28 июля 1917 г.
      2) «Интернационал молодежи» № 2, декабрь 1917 г. (письмо напечатано без подписи).

      что было большим событием не только для молодежи, но и для старших товарищей, взрослых рабочих. Члены союзов подготовили хороший концерт, было прочитано несколько докладов.

      В клубах проводились лекции и беседы, работали политические, драматические и другие кружки. Занятиями в клубах Союзы воспитывали своих членов и активно влияли на всю остальную молодежь, постепенно втягивая ее в организацию. По заданию партийных организаций Союзы проводили значительную агитационно-массовую работу в армии и деревне. Особенно хорошую помощь партии Союзы оказали в период выборов в Московскую городскую Думу: извещали о проведении собраний и митингов, дежурили у избирательных урн, охраняли большевистские плакаты, вели устную агитацию. Вот одна из ярких страничек деятельности Замоскворецкого союза молодежи: в одной из партийных ячеек района возникла острая необходимость в бумаге для плакатов. Узнав об этом, члены заводского союза собрались, чтобы помочь своим старшим товарищам. Однако выхода не находилось. Тишину нарушил небольшого роста паренек, худощавый и стройный; весело смеясь, он произнес: Надо бумаги? Сколько хотите... Сейчас принесу. Посыпался град вопросов. Помолчав, юноша лукаво ответил: У беляков возьму. Пойду и скажу, что согласен их плакаты клеить. Некоторые сочли его слова за шутку. Но через пару часов паренек вошел в комнату, неся тяжелую кипу листовок, написанных на хорошей бумаге. Они оказались очень кстати. Вся обратная сторона их вскоре была исписана неумелыми, но старательными буквами большевистских плакатов.

      Члены Союза вели регистрацию на различных собраниях и совещаниях, выполняли другие технические задания. В Городском районе создали вооруженный отряд для защиты митингов, демонстраций и т. д. от налетов казаков. В него вошли почти все члены Союза. Многие активные работники Союзов — Афанасьев, Лисинова, Попов и др. являлись официальными инструкторами партии по выборам в районные и городскую Думу.

      ЦК РСДРП (б) и местные партийные организации внимательно следили за развитием организации молодежи, всегда оказывая необходимую помощь.

      Большую роль в создании Союзов молодежи сыграли выдающиеся деятели партии Н. К. Крупская и Р. С. Землячка. Н. К. Крупская лично составила Примерный Устав Союза рабочей молодежи, опубликованный 7-го июля 1917 г. в «Правде» и оказавший серьезную помощь Союзам. Р. С. Землячка была участницей всех крупных начинаний молодежи, большинство вопросов решалось с ее помощью.

      В июле 1917 г. в Петрограде состоялся VI съезд Коммунистической партии, сыгравший исключительную роль в истории нашей Родины. /16/

      Съезд принял огромной важности решения, направленные на подготовку пролетариата и беднейшего крестьянства к вооруженному восстанию. Съезд обсудил также вопросы о работе с молодежью и принял специальную резолюцию «О союзах молодежи».

      Резолюция разрешила все основные вопросы, стоящие перед союзами молодежи. Во введении резолюции отмечалось наличие в России широкого молодежного движения, подчеркивалась роль рабочей молодежи в революционном движении: «С первых дней революции в целом ряде городов... началось широкое движение рабочей молодежи и рабочего юношества в целях создания самостоятельных пролетарских организаций молодых рабочих и работниц... Партия пролетариата... отдает себе отчет в том огромном значении, какое рабочая молодежь имеет для рабочего движения в целом».

      Детально обсудив задачи и цели организации молодежи, съезд наметил основные программные требования этой организации: «...партия стремится к тому, чтобы организации эти с самого же своего возникновения приняли социалистический характер, чтобы будущий социалистический союз рабочей молодежи России при самом своем возникновении примкнул к Интернационалу молодежи, чтобы его местные секции преследовали по преимуществу цели развития классового самосознания пролетарского юношества путем пропаганды идей социализма, энергичной борьбы с шовинизмом и милитаризмом и одновременной защиты экономических и политических правовых интересов несовершеннолетних рабочих и работниц» 1).

      Споры вызвало обсуждение вопроса об организационном строении союзов молодежи. Некоторые делегаты предлагали строить организацию молодежи по типу союза молодежи при МК РСДРП (б), т. е. чтобы союзы находились при партийных органах, являлись как бы молодежными филиалами партийных организаций. При такой структуре союзы молодежи попадали под полную опеку партийных органов.

      В. И. Ленин, за ним и большинство съезда стояли на другой точке зрения. Они считали, что союзы молодежи должны быть организационно самостоятельными, чтобы у них была возможность для развития широкой инициативы. Партия же будет повседневно направлять эту самостоятельность, руководить молодежью идейно, т. е. так, как работали Московский и Петроградский союзы рабочей молодежи «III Интернационал». В. И. Ленин считал, что «...за организационную самостоятельность союза молодежи мы должны стоять безусловно и не только вследствие того, что этой самостоятельности боятся /17/

      1) «КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», изд. 7, 1953, ч. I, стр. З86.

      оппортунисты, а и по существу дела. Ибо без полной самостоятельности молодежь не сможет ни выработать из себя хороших социалистов ни подготовиться к тому, чтобы вести социализм вперед» 1).

      Некоторые делегаты выступили против того, чтобы партия идейно руководила союзами молодежи. За громкими фразами о самостоятельности и политической зрелости молодежи, о недопустимости подавления инициативы молодежи и т. п. они хотели протащить свои планы отделения молодежи от партии. Ленинское большинство съезда разбило эти попытки, отстояло линию партии.

      Резолюция съезда обращала внимание партийных организаций на значение работы с молодежью, она требовала от партийных организаций особой заботы к нуждам союзов молодежи: «Съезд считает поэтому необходимым, чтобы партийные организации на местах обратили самое серьезное внимание на дело организации молодежи» 2).

      В заключение резолюция обязывала все партийные организации помочь делу организации молодежи: «В настоящее время, когда борьба рабочего класса переходит в фазу непосредственной борьбы за социализм, съезд считает содействие [созданию] классовых социалистических организаций рабочей молодежи одной из неотложных задач момента и вменяет партийным организациям в обязанность уделить работе этой возможный максимум внимания» 3).

      При организации и руководстве союзами рабочей молодежи у самих членов союзов и у членов партии не было опыта работы. Из-за отсутствия знающих такую работу людей страдало дело объединения рабочей молодежи в союзы, поэтому съезд решил создать специальные курсы инструкторов, приняв вторую резолюцию — «О курсах инструкторов», в которой съезд предложил ЦК партии устроить курсы инструкторов по организации и руководству союзами социалистической молодежи 4). Руководители союзов, получив теоретическую подготовку на курсах, ознакомившись с постановкой работы на местах, могли бы с большим успехом приступать к организации союзов молодежи и обеспечить руководство уже существующими союзами.

      Решениями съезда был заложен фундамент для создания комсомола.

      Сразу же после съезда разрозненные социалистические союзы молодежи приступили к работе по объединению своих рядов. Назревали революционные события, в которых партия отводила молодежи крупную роль. Получив ясные и опреде-/18/

      1) В. И. Л е н и н. Соч., т. 23, стр. 154.
      2) «КПСС в резолюциях и решениях...», изд. 7, 1953, ч. I, стр. 386.
      3) Там же.
      4) См. там же, стр. 387.

      ленные задачи и указания, почувствовав еще больше могучую поддержку партии, рабочая молодежь теснее сомкнулась вокруг нее.

      Влияние большевиков в Союзах рабочей молодежи стало безраздельным. Молодежные организации оказались резервом партии.

      Выполняя решения съезда, Союз рабочей молодежи Москвы усилил подготовку к созданию единого городского Союза, начавшуюся в июне месяце 1917 г. По районам были проведены предварительные совещания, на которых обсуждались вопросы объединения районных Союзов. В Петроград и Саратов, где такие организации уже существовали, московские районные Союзы молодежи послали своих представителей, которые подробно ознакомились с опытом работы этих Союзов, с их организационной структурой, программой и уставом. В ответ на просьбу московской молодежи Петроградский союз рабочей молодежи «III Интернационал» прислал свой устав.

      После такой подготовки в августе, в клубе Городского района, состоялось совещание представителей районов, на котором был избран Организационный комитет Союзов. Ему поручалось выработать проект программы и устава и организовать созыв городской конференции. Через месяц, 8 октября 1917 г. в помещении бывшего царского павильона Николаевской железной дороги открылась первая Московская конференция Союзов «III Интернационал». На ней присутствовали 200 делегатов от районов Москвы, а также от уездных Союзов молодежи — Орехово-Зуевского, Дмитровского, Богородского. Прислали делегатов Союзы молодежи Тулы и Калуги. Среди делегатов конференции находились представители Союза молодежи при МК РСДРП (б).

      Конференция обсудила отчет Оргкомитета и доклад о текущем моменте. Оживленный обмен мнениями вызвало утверждение программы и устава создаваемого единого Союза. Делегаты конференции, утвердив устав и программу, постановили объединить все районные Союзы молодежи, а также и Союз молодежи при МК РСДРП (б) в общегородскую молодежную организацию, оставив старое название: «Социалистический Союз рабочей молодежи «III Интернационал». В Уставе Союза говорилось: «Задачей Союза является подготовка сознательных борцов за рабочее дело из среды молодежи путем широкой самодеятельности самой молодежи. Так как рабочая молодежь желает воспринять и культивировать идеологию и тактику пролетарской партии, партии рабочей, то и организацию свою она строит по образцу и подобию ее» 1).

      В избранный Московский комитет Союза вошли по 3 пред-/19/

      1) «Интернационал молодежи», № 2, декабрь 1917 г., стр. 9.

      ставителя от каждого района, в основном руководители районных Союзов. Московский комитет руководил работой Союза через комиссии и группы. Были, например, такие структурные части: агитаторская группа, провинциальная, культурно-просветительная комиссия и др.

      Агитаторская группа устраивала собрания и митинги в целях привлечения новых членов в Союз, в целях политического образования молодежи и т. д.

      Провинциальная группа устанавливала связи с провинциальными Союзами молодежи, посылала в провинцию агитаторов, отвечала на многочисленные запросы товарищей из провинции, оказывала им различную помощь.

      Культурно-просветительная комиссия проводила всю культурно-массовую работу Союза: организовывала лекции и концерты, литературные беседы и т. д. Была даже драматическая комиссия, организовавшая школу сценической игры и декламации и руководившая ею.

      Московский комитет Союза издавал свой печатный орган «Интернационал молодежи». Им руководила Редакционная комиссия, избранная на конференции (по одному представителю от района). Комиссия выделила двух ответственных редакторов, создала различные отделы.

      Заседания Московского комитета, Редакционной и всех других комиссий и групп были открытыми, в них могли принимать участие все члены союза, но без права решающего голоса.

      Высшим органом Союза являлась общегородская конференция. Делегаты на нее избирались на районных конференциях по одному от 10 человек.

      Районные Союзы строились по такому же принципу в пределах своего района.

      Союз, насчитывающий в этот период 2170 человек, сразу развернул энергичную деятельность. Одним из первых крупных мероприятий была городская демонстрация молодежи, проведенная в честь Международного Юношеского дня. 15 октября 1917 г. около 10 тысяч юношей и девушек вышли на улицы города. Ранним утром с рабочих окраин колонны молодежи с песнями направились с районных сборных пунктов на Красную площадь, а оттуда — на Скобелевскую (ныне Советскую) площадь. Мощной рекой текла колонна юношей и девушек, демонстрируя свою силу и преданность партии. Над демонстрантами реяли большевистские лозунги и плакаты: «Долой войну!», «Пролетарская молодежь всех стран, объединяйся», «Долой министров-капиталистов!», «Мир всему миру!», «Вся власть Советам!».

      На площади состоялся митинг. Участники митинга послали приветствия В. И. Ленину и приняли боевую резолюцию: «Требуем от Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских /20/ депутатов взять власть в свои руки и предпринять шаги к перемирию на всех фронтах к заключению всеобщего демократического мира» 1). Демонстрация закончилась пением революционных песен. Она явилась внушительным смотром сил рабочей молодежи, ее стремлением к миру между народами, страстным протестом против грязных замыслов мирового империализма.

      Выполняя решения VI съезда, партийные организации развернули подготовку к вооруженному восстанию. Рабочей молодежи отводили особую роль. В письме «Советы постороннего» В. И. Ленин указывал: «Выделить самые решительные элементы (наших «ударников» и рабочую молодежь, а равно лучших матросов) в небольшие отряды для занятия ими всех важнейших пунктов и для участия их везде, во всех важных операциях...» 2).

      В райкомах и фабрично-заводских ячейках Союза шла запись в отряды Красной Гвардии. Желающих записаться было так много, что всем не хватало оружия. Отбирали самых лучших, самых проверенных. Красная Гвардия Москвы на 40% состояла из молодежи, членов Союза. В эти дни можно было видеть во дворах заводов и фабрик, на пустырях и прямо на улицах отряды молодых рабочих, старательно изучающих военное дело, обращение с оружием, приемы стрельбы.

      В Замоскворечье молодежь фабрики Цинделя обучалась во дворе, михельсоновцы — в переулке около завода, члены Союза завода Шредера — на Большой Татарской улице. Центр подготовки района находился в бывшей студенческой столовой на Малой Серпуховской улице, где одновременно помещался райком Союза. Дни были напряженными, события следовали одни за другими, атмосфера — накаленной. Л. Лисинова в письме к родным так описывала обстановку: «Настроение здесь боевое и приподнятое. Образуется Красная Гвардия, частично обучение которой небольшого нашего района ведется в нашей столовке. Утром рано встаешь и бежишь за газетами. Больше четырех часов подряд трудно дома усидеть» 3).

      Девушки — члены Союза настойчиво изучали санитарное дело, чтобы в нужную минуту оказать помощь своим отцам и братьям. Все девушки — члены Союза записались в санитарные отряды. Проводилась политическая подготовка молодых рабочих. Накануне восстания МК Союза созвал экстренное совещание представителей районов для обсуждения текущего момента. По предложению Анатолия Попова единогласно была принята резолюция, заканчивавшаяся словами: «На улицу!», «К оружию, на баррикады!» 24 октября состоя-/21/

      1) «Социал-демократ», № 189, 17 октября 1917 г.
      2) В. И. Лен и н. Соч., т. 26, стр. 152.
      3) Архив выставки ЦК ВЛКСМ. Письмо Л. Лисиновой. Письмо от октября 1917 г.

      лось чрезвычайное заседание МК Союза. МК принял решение, призывающее членов Союза оказать активную помощь партии в свержении Временного правительства и завоевании власти Советами.
      Члены Союза рвались в бой, зная, что счастье можно завоевать только в борьбе. Думы и желания своих товарищей прекрасно выразил Анатолий Попов. Отвечая на вопрос, что надо сделать, чтобы быть счастливым, он писал:

      «Я скажу тебе — бороться... Бороться, пока сил твоих хватит, пока рука твоя поднимается, а глаза видят кругом... И долгая, упорная борьба ждет тебя, юноша. Ты должен победить оковы. Ты должен победить тех, кто строит свое счастье на несчастьи других...

      ...Разве не есть наслаждение драться за идею, за радость жизни?

      ...Не правда ли, стоит жить! Новое, что только мерещилось, как мечта, как неземное и несбыточное, вырисовывается все больше и больше — социализм. Мы сейчас в огне, в дыму! Каждую минуту нам грозит гибель. Клянусь вам, мне сейчас жизнь не дорога. Борьба, победа только и волнует!» 1).

      25 октября в Москве начались тяжелые бои с контрреволюцией, продолжавшиеся несколько дней. И в этих боях Союз рабочей молодежи Москвы выдержал свой первый боевой экзамен. Сотни юношей и девушек Союза вместе со старшими товарищами штурмовали Кремль, освобождали центр города от белогвардейцев. Многие совершили героические подвиги, вписавшие яркие страницы в летопись комсомола. Члены Союза шли в бой с лозунгом: «Погибнуть всем, но не пропустить неприятеля!». Молодежи поручались ответственные дела.

      Краснопресненскому отряду Красной Гвардии, почти полностью состоящую из членов Союза, штаб восстания дал задание выбить юнкеров из Алексеевского военного училища. Молодые рабочие, недавно взявшие в руки винтовки, бесстрашно выступили против обученных юнкеров. Вера в победу, горячая ненависть к врагу, мужество и героизм молодых красногвардейцев принесли им победу. Училище было взято.

      Городской райком РСДРП (б) поручил группе членов Союза распропагандировать солдат в Спасских казармах. Юноши среди белого дня под обстрелом проникли в казармы. Там с опасностью для жизни они обратились к солдатам, объясняя им положение, раскрывая глаза на поведение офицеров. Убежденность, преданность своему делу сломили недоверие солдат. Они разоружили офицеров и перешли на сторону восставших. /22/

      1) Л. И. Петропавловская. Пролетарская молодежь Москвы в борьбе за подготовку и проведение Великой Октябрьской социалистической революции. X—XI—1917 г., Диссертация, М., 1951, приложение № 14.

      Молодежь Замоскворечья штурмовала Крымский и Чугунный мосты, охраняла Краснохолмский мост. Упорные бои шли на Остоженке и Пречистенке. Командиром бойцов на Остоженке был Петр Добрынин, 23-летний большевик, один из руководителей Красной Гвардии Замоскворечья. Не зная ни минуты отдыха, он появлялся в самых опасных местах и своим личным примером поддерживал боевой дух. Во время боя он был ранен в плечо на вылет. Однако и после этого Добрынин не покинул ряды сражавшихся. Возникла необходимость пойти в разведку. Добрынин возглавил группу красногвардейцев. Здесь, на боевом посту его и настигла разрывная пуля. Добрынинская площадь Москвы — вечная память молодому герою.

      Руководители Союза — Лисинова, Попов, Афанасьев, Жебрунов, Барболин и др. находились в первых рядах сражающихся. Л. Лисинова, будучи избрана секретарем штаба восстания Замоскворечья, выполняла задания по связи, по организации работы Красного Креста. Работы было необычайно много, но настроение, как и всегда, бодрое и даже приподнятое. Из последнего письма перед нами встает облик Лисиновой, постоянно жизнерадостной, полностью отдавшей себя делу партии и в то же время думающей в эти опасные дни о спокойствии матери: «Наконец-то дома, напилась чаю и лягу в постель. Ходила не переставая целый день, провела три митинга по заводам, организовала Красный Крест в Союзе молодежи, сходила в Совет Р. Д. Ночь темная, дождь, снег и ветер, но состояние бодрое. Немного только подтачивает такое здоровое состояние это выжидание.

      Сейчас в Кремле стоят юнкера и наши войска. Может ночью будет бой. На чьей стороне будет победа?

      Мамочка, дорогая, ты за меня не волнуйся, я ни в каком опасном месте не буду. Буду или сидеть в лазарете, или буду в Совете, вообще ни в какие летучие отряды я не поступаю. Затем без толку на улицу не показываюсь и одна не хожу» 1).

      Члены Союза Замоскворечья видели свою Люсик везде и как будто в одно и то же время. Всюду она вносила оживление, бодрость и уверенность. Погибла Люсик Лисинова в последний день боев от шальной белогвардейской пули. Память о ней, организаторе и руководителе московской молодежи, всегда будет храниться в сердцах комсомольцев столицы. В ее честь одна из улиц Москвы носит название Лисиновской.

      Отдали свою жизнь за дело революции два других руководителя Союза молодежи — Жебрунов и Барболин — вожаки Сокольнической молодежи. /23/

      1) Архив выставки ЦК ВЛКСМ. Письма Л. Лисиновой. Письмо без даты.

      За свою короткую 19-летнюю жизнь Жебрунову много пришлось перенести и испытать. В 15 лет, после смерти отца, все заботы о семье легли на юношу. В поисках заработка он исколесил почти всю Россию, несколько раз менял профессию. Но и в этих тяжелых условиях Жебрунов жадно тянулся к знаниям, используя каждую свободную минуту для пополнения своего образования. Это помогло ему впоследствии, на работе в Союзе. Юноша всех поражал своей начитанностью, охотно делясь знаниями с товарищами.

      Жербунова нельзя было представить без Барболина. Их видели только вместе — и на работе, и на отдыхе, и в бою. Оба друга выделялись не только в Союзе молодежи, но и среди взрослых товарищей.

      С. Барболин принимал участие в революционных событиях с самого начала. Вспоминая о Сергее, товарищи писали:

      «...В его присутствии легче становится на душе, веселее кругом. Казалось, какие-то теплые, солнечные лучи струились от его вечно хлопотливой и деятельной фигуры, ни минуты не сидевшей без дела, от его крепкой веры, веры без сомнений, без колебаний в наше дело, от его стойкой, непоколебимой уверенности в близкой победе рабочего класса...» 1).

      Жебрунов и Барболин находились в отряде Красной Гвардии, штурмовавшем дом московского градоначальника. Бойцов встретил шквал пулеметного и винтовочного огня. Положение создалось критическое. Один за другим из строя выбывали красногвардейцы. Внезапно Жебрунов и Барболин выбежали из-за укрытия и, не сгибаясь, с криком «Ура!» бросились на пулемет врага. Воодушевленные товарищи поднялись за ними. Порыв был настолько силен, что белогвардейцев выбили из дома. Но победа досталась дорогой ценой: Жебрунов был убит, а Барболин смертельно ранен и через несколько дней скончался.

      Старшие рабочие вспоминали потом о своих юных товарищах: «Трещат пулеметы. Темная непроглядная ночь. Нужно людей в центр для связи. Кто пойдет? Конечно, хвостики. (Так в шутку звали взрослые рабочие членов Союза — В. К-). Кто лучше их выполнит опасное, отчаянное поручение! Из района в район, из района в центр — всюду под дождем пуль члены Союза рабочей молодежи выполняли самые опасные и ответственные поручения штаба восстания. Рискуя жизнью, они бесстрашно несли разведку и санитарную службу, доставляли бойцам патроны и снаряды, участвовали во всех боевых операциях. Победа или смерть: — вот о чем думал каждый боец» 2). /24/

      1) «Памятник борцам пролетарской революции, погибшим в 1917— 1921 гг.», М., 1924 г., стр. 44.
      2) «Боевые традиции комсомола», М., «Молодая Гвардия», 1943, стр. 8.

      В начале ноября сопротивление контрреволюции в Москве было подавлено. Власть перешла в руки Советов. Высокий патриотизм молодежи, ее мужество, страстная вера в будущее внесли неоценимый вклад в победу Советской власти.

      Победа Великой Октябрьской социалистической революции принесла молодежи огромные политические и экономические права. Рабочая молодежь, члены Союза отозвались на это энергичной деятельностью по развертыванию социалистического строительства, помогая во всем родной власти и партии. 26 ноября 1917 г. МК Союза провел вторую общегородскую конференцию Союза. Работа конференции показала, что Союз единодушно идет за партией, без малейших колебаний, поддерживает ее во всех мероприятиях.

      Московский комитет Союза призвал рабочую молодежь создать новую, пролетарскую интеллигенцию. Во вновь создаваемые советские учреждения требовались преданные советской власти люди, наиболее подготовленные к работе в государственном аппарате. В наркоматы, отделения банков и т. д. стали посылать грамотную рабочую молодежь, имеющую опыт организационной работы. В первую очередь посылали членов Союза, самых активных работников.

      Многие члены Союза продолжали оставаться в рядах Красной Гвардии и бороться с контрреволюцией. Неоценимую помощь оказали юноши и девушки в организации порядка в городе; они также принимали участие в охране национализированных предприятий. Один из таких отрядов, созданный на заводе «Серп и молот» еще в начале октября 1917 г. фактически спас свой завод от разграбления и порчи контрреволюционными элементами. Отряд неоднократно выезжал в губернию для уничтожения бандитов, арестовывал заговорщиков в самом городе, проводил обыски. Отряд просуществовал до начала 1918 г.

      К концу 1917 г. Союз молодежи количественно значительно вырос. Состоявшаяся в декабре 1917 г. третья общегородская конференция Союза показала, что в организации насчитывалось до 3300 членов. Наиболее крупной была Замоскворецкая районная организация — 1000 человек; в Рогожско-Симоновском районном Союзе числилось 557. В Городском районе с октября по ноябрь Союз вырос в три раза и достиг 400 человек. Московский Союз поддерживал связь с Союзами других городов: Петрограда, Самары, Екатеринбурга. В него входили Союзы молодежи Калуги, Наро-Фоминска, Яхромы, Перова и др. городов.

      Теперь Союз был способен к решению еще более серьезных задач. Это показали события начала 1918 г. После срыва переговоров в Брест-Литовске партия и правительство объявили о том, что «социалистическое отечество в опасности». Московский /25/ Союз молодежи принял деятельное участие в мобилизации сил для отпора врагу — это стало главной задачей периода. МК Союза обратился к рабочей молодежи с горячим призывом: «К рабочей молодежи!»:

      «Товарищи!

      Записывайтесь в Красный батальон Союза рабочей молодежи «III Интернационал». Все на защиту революции! Молодежь никогда не изменяла делу рабочего класса. К оружию, юные пролетарии!

      Запись в батальон и агитационный отряд принимается в районах Союза рабочей молодежи. «III Интернационал» 1).

      В конце декабря 1918 г. МК Союза созвал экстренную IV общегородскую конференцию Союза. Обсуждался один вопрос — о текущем моменте. Резолюция, принятая единогласно, призывала отдать все силы на разгром врага:

      «Товарищи! Революция в опасности! Пусть этот клич будет громовым набатом, зовущим спасать революцию, зовущим всех как одного встать в ряды красных батальонов мировой классовой борьбы и смело биться со знаменем в руках. Или пасть, или победить!

      Товарищи!

      Союз рабочей молодежи должен откликнуться на призыв к спасению революции и должен встать в ряды борющихся. Союз рабочей молодежи должен создать свои батальоны, которые назовутся батальонами III Интернационала... Союз рабочей молодежи должен создать отряды, которые могли бы бороться и защищаться не только силой оружия, но и силой слова» 2).

      Большинство делегатов конференции сразу же записалось добровольцами на фронт.

      Выполняя решение конференции, МК Союза 27 февраля 1918 г. постановил: «Союз рабочей молодежи «III Интернационал» объявляется на военном положении. Вся его работа сосредотачивается на агитации за вступление в Красный батальон Союза. Необходимо организовать отряды. Ввиду того, что большинство активных работников уезжает на фронт, районные и Московский комитеты должны быть переизбраны» 3).

      Мобилизация повсеместно проходила с большим энтузиазмом. В Рогожско-Симоновском районе для борьбы с гайдамаками и немцами был создан первый московский партизанский отряд. В основном он состоял из молодых рабочих, членов Союза. Только завод «Серп и молот» дал отряду около 400 человек, почти всю организацию Союза. Уже в первых боях отряд показал себя надежной боевой частью. У Новозыбкова он более /26/

      1) «Социал-демократ», № 35, 28 февраля 1918 г.
      2) «Социал-демократ», № 34, 27 февраля 1918 г.
      3) «Социал-демократ», № 38, 3 марта 1918 г.

      5 часов сдерживал превосходящие силы немцев. Под непрерывным артиллерийским и пулеметным огнем бойцы отражали одну атаку за другой. И до тех пор, пока станция не была полностью эвакуирована, ни один боец не отступил ни на шаг.

      Оставшиеся в Москве юноши и девушки самоотверженно трудились в тылу, оказывая посильную помощь фронту.

      Союз молодежи Москвы внес свой вклад в дело разгрома немцев.

      Немного позднее, в июле 1918 г. молодежь Москвы провожала на Восточный фронт группу добровольцев — членов Союза, активных его работников. Среди них находился Афанасьев.

      Уезжавшие юноши поклялись высоко держать знамя Московского Союза. И эта клятва была сдержана. В Саратове всю группу направили на работу в Чрезвычайную комиссию города. В первое время в комиссии, а затем на работе секретарем райкома партии в одном из рабочих районов города Афанасьев проявил себя опытным организатором, талантливым и преданным работником. Ему часто поручали наиболее ответственные дела и все они выполнялись успешно.

      В августе 1918 г. Афанасьев записался красноармейцем в Коммунистический отряд. Перед отрядом стояла особая, ответственная задача: быть всегда впереди и личным примером увлекать за собой бойцов. Представителя молодежи Москвы назначили начальником боевого пулеметного взвода. По дороге на передовую молодой командир изучил устройство пулемета, а вскоре испытал его и в бою. Под ожесточенным натиском противника полк дрогнул, началась паника. На месте остался только пулеметный десяток. Он один задержал врага и дал возможность полку собраться с силами. Враг был разбит.

      Через некоторое время Афанасьев был назначен комиссаром мало надежного кавалерийского полка. Комиссар никогда не сидел на лошади. Но это не остановило юношу. Благодаря напряженной работе, упорству и страстности Афанасьев становится душой полка, его авторитет, — непререкаем. Простой в обращении, веселый и общительный, он во всем подавал личный пример. Для Афанасьева характерен следующий эпизод: накануне боя полк охватило волнение: полураздетые бойцы отказались итти в наступление, не хватало обуви и одежды, а на улице стояли сильные морозы. Тогда комиссар снимает с себя валенки и полушубок и отдает красноармейцам. Смущенные бойцы заставили Афанасьева взять все обратно; полк пошел в бой, противник был разбит.

      В мае 1919 г. белые разгромили штаб дивизии и проникли в тыл. На помощь бросили полк, комиссаром которого был Афанасьев. Около станции Деркуль произошел горячий бой. Под комиссаром убили лошадь, однако, Афанасьев не растерялся, а лег за пулемет и, спокойно выбирая цель, нажимал спуск. Но /27/ тут кончились патроны. До последнего дыхания боролся Афанасьев. Рассвирепевшие казаки зарубили его шашками.

      Так защищали Советскую власть посланцы московской молодежи, активные деятели Союза.
      Летом 1918 г. в работе Московского союза остро встал вопрос о связи с Союзами молодежи других городов. Постоянной тесной связи всех Союзов требовали и насущные задачи советской власти. Наступила необходимость объединения всех союзов молодежи страны в единую организацию.

      В июле 1918 г. ЦК партии создал в Москве Организационное бюро по созыву 1-го Всероссийского съезда Союзов рабоче-крестьянской молодежи. В состав Бюро вошли представители Московского, Петроградского и Уральского Союзов молодежи.

      На первом же заседании Оргбюро наметило дату созыва съезда и порядок дня. Оргбюро развернуло большую подготовительную работу. В его воззвании к Союзу молодежи говорилось: «Революционный энтузиазм, охвативший всю молодежь с начала революции, помог ей найти своих друзей в борьбе за социализм. Мы не пошли с теми, кто проповедывал смирение и соглашательство. Мы — бойцы. Нам не страшны бури... Для нас нет средних путей, а один единственный курс — на социализм» 1).

      Первый Всероссийский съезд Союзов рабочей и крестьянской молодежи открылся 29 октября 1918 г. в Москве в доме № 4 по Харитоньевскому переулку. На нем присутствовало 176 делегатов, представлявших 22100 членов. Из числа делегатов было 88 членов партии, 38 — сочувствующих коммунистам, 45 — беспартийных и 5 — от меньшевиков и эсеров. В. И. Ленин был избран почетным председателем съезда. По его поручению с докладом о текущем моменте выступил Е. Ярославский. Во время заключительных заседаний Владимир Ильич принял членов президиума съезда, долго и внимательно беседовал с ними о задачах молодежи. После беседы он направил их к Я. М. Свердлову для разрешения некоторых практических вопросов по созданию организации.

      Съезд обсудил очередные задачи и принял основные положения программы Коммунистического Союза Молодежи: всю работу комсомол проводит под руководством Российской Коммунистической партии и солидарен с ней по всем вопросам. Главной задачей Союза являлось распространение идей коммунизма и вовлечение рабоче-крестьянской молодежи в активное строительство советской власти. Организационно Союз должен /28/

      1) Н. А. Михайлов. ВКП(б)—организатор и руководитель комсомола, М., «Молодая Гвардия», 1949, стр. 5.

      работать самостоятельно. Съезд принял решение назвать Союз — Российским Коммунистическим Союзом молодежи.

      Работа съезда проходила под знаком сплочения сил рабоче-крестьянской молодежи вокруг партии. В решениях съезда говорилось: «Первый Съезд революционной молодежи России, заслушав доклад по текущему моменту, выражает свою полную солидарность с рабоче-крестьянской властью в ее борьбе за коммунизм. Мировая контрреволюция, зреющая на юге, найдет в нашей среде достаточный отпор. Весь свой революционный пыл, все свои молодые силы мы отдадим на борьбу с ней» 1).

      Через месяц после съезда ЦК РКП (б) направил всем партийным организациям инструктивное письмо с информацией о создании комсомола, призывавшее содействовать местным организациям комсомола.
      Московский Социалистический Союз рабочей молодежи «III Интернационал» полностью вошел в РКСМ. Сразу же после съезда была созвана последняя конференция Союза, которая одобрила все решения съезда и избрала Московский Комитет РКСМ.

      Закончился начальный период боевого пути Московской организации комсомола, период создания и укрепления, период искания форм и методов работы. Создание комсомола вдохнуло свежие силы в работу молодых строителей социализма, укрепило дисциплину и подготовило к выполнению новых ответственных задач. 1) /29/

      1) Н. А. М и х а й л о в. Указ, соч., стр. 6.

      Труды Московского государственного историко-архивного института. Т. 10. М., 1957. С. 7-29.
    • Калягин А.В. Идейно-политическая платформа Самарского Комуча // Исторический вестник. Том 4 (151). М., 2013. С. 136-156.
      By Военкомуезд
      А.В. Калягин
      ИДЕЙНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПЛАТФОРМА САМАРСКОГО КОМУЧА
      (К вопросу о причинах краха «третьего пути» в Гражданской войне)

      Наметившиеся на отрезке между февралем и октябрем 1917 г. в среде революционной демократии противоречия резко обострились после захвата власти большевиками. Не признавая возможности сотрудничества с большевистскими «узурпаторами власти», требуя формирования правительства «деловых людей», руководство правосоциалистических партий делало ставку на всероссийское Учредительное собрание, всё еще надеясь разрешить проблему парламентским путем. Но закрытие Учредительного собрания большевиками окончательно определило позиции: если меньшевики полагали целесообразным придерживаться тактики нейтралитета, то партия социалистов-революционеров (ПСР) перешла на позицию вооруженного противостояния большевикам. Состоявшийся в мае 1918 г. VIII совет ПСР постановил, что ликвидация большевистской власти составляет очередную и неотложную задачу [1]. Среди основных центров организации борьбы намечалось Поволжье, где у эсеров имелись достаточно прочные позиции. Замыслам немало посодействовало восстание чехословацкого корпуса. Один из организаторов и руководителей антибольшевистской борьбы в Поволжье /136/

      1. Дело народа (Пг.). 1918. 18 мая.

      П.Д. Климушкин признавался: «И вот в этот момент общего упадка и усиления большевиков мы узнали, что сосредоточенные в Пензе чехословаки не будут пропущены большевиками на восток и что на этой почве неизбежен конфликт. Мы понимали, что если чехословаки не будут использованы нами, то их используют другие, враждебные демократии силы. И мы решили согласовать свои действия и выступления с чехословацким движением. Всё у нас ожило и закипело. Переворот стал необходимостью» [2].

      Развитие событий привело к установлению 8 июня 1918 г. в Самаре власти Комитета членов всероссийского Учредительного собрания (Комуч), который при всей краткосрочности своего существования (четыре месяца) прочно вписал себя в анналы истории как явление, ярко выразившее тенденции демократического антибольшевизма.

      Сбор и публикация материалов, освещающих деятельность Комуча, начались еще в разгар Гражданской войны [3]. Работа была продолжена и по ее окончании.

      В очевидной связи с процессом по делу партии социалистов-революционеров в газете «Известия» в 1922 г. появились записки бывшего управляющего делами Комитета членов всероссийского Учредительного собрания Я.С. Дворжеца [4]. Журнал «Красная новь» приступил к публикации воспоминаний известного меньшевистского деятеля, возглавлявшего ведомство труда Комуча, И.М. Майского, ставшего впоследствии крупным советским дипломатом и ученым. Мемуары Майского сразу же были переизданы и отдельной книгой [5]. Немало по выявлению и сбору материалов, связанных с Комучем, сделал самарский Истпарт, публиковавший их в своем сборнике [6].

      При всей политической заданности указанные публикации содержали тем не менее богатейший фактический материал, дающий исследователю возможность более четко представить и понять оттенки политики власти Учредительного собрания в Поволжье и складывающуюся в регионе обстановку.

      В 1927 г. вышел труд В. Владимировой, где значительное внимание уделялось Комитету членов всероссийского Учредительного собрания [7]. И хотя /137/

      2. Вечерняя заря (Самара). 1918. 5 сентября.
      3. Одним из самых ранних подобных изданий являлся выпущенный в 1919 г. сборник «Четыре месяца учредиловщины» (Самара, 1919).
      4. Дворжец Я. Учредиловская эпопея. (Из записок бывшего управделами Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания.) // Известия. 1922. 1 — 8 июня.
      5. Майский И. Демократическая контрреволюция. М.; Пг., 1923.
      6. Вышло три выпуска сборника, причем третий выпуск был полностью посвящен Комучу. (См.: Красная быль. Вып. 1 — 3. Самара, 1922 — 1923.)
      7. Владимирова В. Год службы «социалистов» капиталистам. Очерки по истории контрреволюции в 1918 году. М.; Л., 1927.

      слово «социалисты» было поставлено в кавычки, автор еще придерживалась позиции, отделявшей «демократическую контрреволюцию» от «контрреволюции буржуазно-помещичьей». Непосредственно истории Комуча была посвящена книга сотрудника самарского Истпарта (впоследствии известного самарского краеведа) Ф.Г. Попова, выдержавшая ряд переизданий [8]. Работы эти носили более описательный, нежели аналитический характер. Но в них встречается фактический материал, извлеченный из источников, которые в силу различных обстоятельств были впоследствии утрачены и оказались недоступны современному исследователю.

      Из эмигрантских изданий особо стоит отметить вышедший в Праге сборник, специально посвященный борьбе на Волге в 1918 г. [9] Представленные в нем статьи участников событий дают ценные уточнения и разъяснения в отношении идейных установок и практической политики Комитета членов всероссийского Учредительного собрания.

      В 1930-е гг. в советской исторической науке закрепляется взгляд на демократический антибольшевизм как элемент Белого движения. И внимание исследователей к теме угасает. Некоторая активизация наметилась с конца 1950-х гг., но пересмотра оценок при этом не произошло [10].

      Интерес к Комитету членов всероссийского Учредительного собрания именно в плане переосмысления «устоявшихся» взглядов просыпается на исходе 1980-х гг. и получает развитие уже в постсоветской исторической науке. Публикуются закрытые ранее документы и воспоминания [11]. Исследователи обратились к изучению вопросов социального состава, организационного строительства власти и направлений политики Комитета членов всероссийского Учредительного собрания [12]. Демократический антиболь-/138/

      8. Попов Ф. Чехословацкий мятеж и Самарская учредилка. 2-е изд., испр. и доп. М.; Самара, 1933.
      9. Гражданская война на Волге в 1918 г. Сб. 1. Прага, Б.г.
      10. См.: Гармиза В.В. Крушение эсеровских правительств. М., 1970; Непролетарские партии России: Урок истории. М., 1984; Гусев К.В., Ерицян Х.А. От соглашательства к контрреволюции. (Очерки истории политического банкротства и гибели партии социалистов-революционеров). М., 1968; Медведев Е.И. Гражданская война в Среднем Поволжье (1918 — 1919 гг.). Саратов, 1974; Попов Ф.Г. За власть Советов. Разгром Самарской учредилки. Куйбышев, 1959; Спирин Л.М. Классы и партии в гражданской войне в России (1917 — 1920 гг.). М., 1967; и др.
      11. См., например: Россия антибольшевистская: Из белогвардейских и эмигрантских архивов. М., 1995; 1918 год на Востоке России. М., 2003.
      12. См.: Анисков В.Т., Кабанова Л.В. История Комуча: опыт несоветской демократии //Ярославский педагогический вестник. 2004. № 3; Кондрашин В.В. Самарский Комуч и крестьянство // Куда идет Россия?.. Власть, общество, личность. М., 2000; Корнева Е.А. Министерство охраны государственного порядка Комуча: создание и деятельность (1918-го — 1919 гг.) // Новый исторический вестник. 2004. № 2. URL:

      шевизм начинают отделять от Белого движения [13]. Утверждаются идеи «третьей силы» и «третьего пути» в Гражданской войне, куда закономерно относят и Комуч.

      И все же тема Комуча далеко не исчерпана. Недостаточно, в частности, проанализированы его идейные основы и цели. Заметна их явная идеализация, что затрудняет осмысление причин, приведших власть Учредительного собрания в Поволжье к краху. Так, Г.А. Трукан полагает, что предлагаемая Комучем «модель социализма» являлась вполне реальной альтернативой политике большевиков. Закономерно, что причины поражения Комитета исследователь объясняет исключительно тем, что «слишком неравные были силы» [14]. Тогда как современники событий, в том числе и из эсеровского лагеря, оценивали ситуацию несколько иначе. Видный деятель партии социалистов-революционеров, член бюро фракции ПСР и секретарь Учредительного собрания М.В. Вишняк писал, что главная ошибка, приведшая к поражению демократии, заключалась в том, «что большевизму /139/

      http://www.nivestnik.ru/2004_2/index.shtml; Лапандин В.А. Комитет членов Учредительного собрания: структура власти и политическая деятельность (июнь 1918-го — январь 1919 г.). Самара, 2003; Медведев В.Г. Белый режим под красным флагом: Поволжье, 1918. Ульяновск, 1998; Протасов Л.Г. Комитет членов Учредительного собрания: социопортрет в зеркале русской революции // Вестник Самарского государственного университета. Гуманитарная серия. 2004. № 1; и др.
      13. Хотя в новейшей литературе все еще можно встретить оценки Комуча как одного из центров Белого движения. (См., напр.: История башкирского народа: В 7 т. Т. V. Уфа, 2010. С. 102.)
      14. Трукан Г.А. Антибольшевистские правительства России. М., 2000. С. 38.

      было противопоставлено» [15]. Иными словами, подчеркивал слабость и недостаточную продуманность идейно-политических установок и принципов, на которых зиждилась проводимая политика. Вопрос требует дальнейшего изучения с учетом реальностей, существовавших в стране и регионе.

      Документы, статьи и воспоминания деятелей Комуча позволяют выделить ряд моментов, которые выражали его основную политическую линию: борьба с большевиками и немцами; преодоление классовой розни, достижение единения разнородных социальных и политических сил страны; возрождение демократических свобод и построение надклассовой системы власти; восстановление национально-государственного единства России. К этому списку стоит, пожалуй, добавить и аграрно-крестьянский вопрос, рассматриваемый лидерами Комуча не только в социально-экономическом, но и в политическом ключе, как момент, без разрешения которого невозможно добиться победы и устойчивости демократического режима.

      Против «германобольшевизма»

      Официально Комуч провозглашал борьбу на два фронта, как с большевиками, так и с правореакционными силами. В его обращениях подчеркивалось, что Комитет отстаивает свободу и народовластие от «насильников и слева, и справа» [16]. В реальности акценты были смещены на борьбу с большевизмом, который увязывался с немецкой угрозой. В первом же воззвании Комуча говорилось: «Мы видели, что большевистская власть, прикрываясь великими лозунгами социальной революции, в действительности вела нас неуклонно и твердо к полному порабощению и самодержавию, возглавляемому немецким императором» [17].

      Объединяя в единое целое большевиков и немцев, деятели Комуча пытались решить как минимум две задачи. Во-первых, добиться действенной помощи со стороны союзников, что, в частности, отразилось в ноте Комуча, направленной союзным державам: «...Комитет будет приветствовать поддержку вновь формируемой российской армии со стороны союзников как непосредственным участием на нашем фронте вооруженных союзниче-/140/

      15. Вишняк М. Из истории гражданской войны // Современные записки. Кн. 40. Париж, 1929. С. 474.
      16. Центральный государственный архив Самарской области (далее ЦГАСО). Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 8. Л. 15.
      17. Там же. Ф. Р-402. Оп. 1. Д. 3. Л. 1.

      ских сил, так и усиление армии военно-техническими средствами» [18]. Вместе с тем, и это, пожалуй, было более значимым, предполагали разбудить и подтолкнуть массы, воздействуя на их патриотические чувства, к активной борьбе с большевистской властью.

      Получать поддержку союзников, хотя бы в форме участия на Волжском фронте чехов, еще удавалось. А вот убедить массы в необходимости включиться в борьбу с «немецкими ставленниками» — большевиками оказалось значительно труднее.

      Особенно болезненным был тот факт, что сохранялась пассивность крестьянства, в котором видели опору власти и основную силу в борьбе с большевизмом. Общую ситуацию отразил волостной центр Самарской губернии село Емантаево, где настроение жителей характеризовалось как «антибольшевистское, злобное и за Учредительное собрание». Но при этом крестьяне высказывались, что «против немцев мы не пойдем, вернее не сможем идти, так как у нас нет оружия, да и далеко еще немцы, их не видно, и что, мол, за такая Самарская губерния, что она и Учредительное собрание собирает, и армию создает, и немцев прогнать собирается. Нет, тут опять борьба партийная, а участвовать в гражданской войне не желаем» [19].

      К тому же крестьян настораживало присутствие чехов. Бывшие военнопленные и в них видели тот самый «немецкий элемент», с которым их призывали вести борьбу. Печатный орган партии социалистов-революционеров /141/

      18. Там же. Л. 36.
      19. ЦГАСО. Ф. Р-402. Оп. 1. Д. 4. Л. 84 об.

      газета «Дело народа» описывала существовавшие в этой связи настроения: «Вот, говорят, еще чехи эти... А какое добро нам может выйти, ежели они — пленные... Это значит, большевиков прогонят, а сами нас Германии этой, будь она неладна, подчинят...» [20]

      В городах ситуация складывалась более благоприятно, но опять же неоднозначно. Даже в Самаре общее собрание жителей 50 — 55 кварталов 4 июля 1918 г. приняло резолюцию против мобилизации и участия в Гражданской войне: «Так как мы противники братоубийственной войны, отклонить мобилизацию» [21].

      «Германобольшевизм» не дал ожидаемых результатов, став «пропагандистской неудачей» Комитета членов всероссийского Учредительного собрания.

      Политика была направлена на создание блока

      VIII совет партии социалистов-революционеров определил, что возрождение России возможно «только единением всех творческих сил страны и воссозданием общенародного фронта» [22]. И, выступая 19 июня 1918 г. на чрезвычайном Самарском уездном земском собрании, П.Д. Климушкин подчеркивал: «…Наша политика направлена на создание блока и на уничтожение тех трений, которые создались в обществе благодаря развившейся классовой розни, и чем скорее мы это сделаем, тем вернее обеспечим себе успех» [23].

      Стоит, однако, заметить, что акценты при этом расставлялись несколько иначе. VIII совет ПСР ориентировал на объединение «трудовой демократии» [24]. Тогда как лидеры Комуча существенно расширяли охват вправо [25]. Б.К. Фортунатов признавался, что «в наших рядах объединяются представители от социализма до монархизма» [26]. Но подобное «объединение сил» скорее ослабляло, нежели усиливало позиции Комитета. /142/

      20. Дело народа (Самара). 1918. 6 октября.
      21. ЦГАСО. Ф. Р-1898. Оп. 1. Д. 3. Л. 272.
      22. Дело народа (Пг.). 1918. 18 мая.
      23. ЦГАСО. Ф. Р-123. Оп. 1. Д. 9. Л. 2 об. — 3.
      24. Дело народа (Пг.). 1918. 18 мая.
      25. Главное, указывалось в документах Комитета, чтобы это были люди опыта и знаний, пригодные к делу управления, «независимо от их связи с той или иной партией, лишь бы последняя разделяла основные положения политики, проводимой Комитетом». (ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 8. Л. 10).
      26. Фаезова Г., Елизарова С. Борьба за Казань // Гасырлар авазы. Научно-документальный журнал. 2008. № 1. URL: http://www.archive.gov.tatarstan.ru/magazine/go/anonymous/main/?path=mg:/numbers/2008_1/03/03_1/

      Острое неприятие «социалистической власти» наблюдалось в военной среде. Штабс-капитан Ф.Ф. Мейбом емко описал распространенные здесь настроения: «Какая разница между социалистами и коммунистами? Одна сволочь! Недаром русская пословица говорит: “Что в лоб, что по лбу!” Но сейчас, в данный момент будем драться под всяким правительством. Уничтожим первоначально коммунистов, а затем и социалистов!!» [27] Это настолько бросалось в глаза, что начальник оперативного отдела штаба Народной армии Комуча генерал П.П. Петров не скрывает своего недоумения: «Члены Комитета как будто не задумывались над такими противоречиями: власть эсеровская, партийная, непримиримая даже с кадетами, а воинская сила в большинстве из правых элементов, враждебных эсерам» [28].

      Разъяснение находим у П.Д. Климушкина: «Мы старались, иногда идя даже на компромиссы, бросить на фронт все живое, все способное к активной борьбе с большевиками» [29].

      Собрать и бросить на фронт «все живое, все способное к активной борьбе» получалось плохо. Помощник управляющего военным ведомством эсер В.И. Лебедев возмущался в августе 1918 г.: «Когда чехословацкие, сербские и части Народной армии бьются, спасая Казань, в это самое время /143/

      27. Мейбом Ф. Тернистый путь // 1918 год на Востоке России. С. 119.
      28. Петров П. Борьба на Волге // Там же. С. 18.
      29. Климушкин П.Д. Борьба за демократию на Волге // Гражданская война на Волге в 1918 г. Сб. 1. С. 51.

      среди населения есть много разгильдяев, знающих военное дело и ждущих, когда их возьмут за шиворот» [30]. На фронт не спешили, зато в тылу, получив власть, подобные «люди опыта и знаний» начинали, особенно в отдалении от Самары, проводить собственный курс, мало считаясь с социалистами из Комитета [31]. В донесении из железнодорожного поселка Абдулино сообщалось, что даже та часть рабочих, которая поддерживала ранее Комуч, теперь разочарована из-за действий местных властей. Не прекращаются необоснованные аресты, наблюдается «полный произвол среди промышленников, которые ни в чем не приостанавливаются», местные кулаки и контрразведка действуют заодно, сговариваются «кого надо припугнуть, а кого надо арестовать». Полное недоумение у населения вызывал тот факт, что «много бывших стражников попали в Народную армию, милицию и на другие подчас ответственные посты» [32].

      Стремясь к достижению прочных отношений с торгово-промышленными кругами, Комуч решил прекратить «коммунистические опыты» и обеспечить частную предпринимательскую инициативу. На встрече с предпринимателями 9 июня 1918 г. И.М. Брушвит озвучил принципы намечаемого курса: «В области финансово-экономической отменяются национализация банков, торговли, промышленности, финансов и вообще всякие стеснения личной инициативы и предприимчивости. Частный торгово-промышленный аппарат должен быть восстановлен» [33].

      Но и в отношении предпринимательских кругов добиться прочного контакта и поддержки не получилось. На упреки по этому поводу П.Д. Климушкина и председателя Комуча В.К. Вольского крупнейший самарский промышленник К.Н. Неклютин полушутя ответил: «Мы понимаем разницу между вами и большевиками, но ваша власть, которая нас немного прирежет, но не дорежет, так же нас не устраивает… Мы будем до поры до времени вас немного поддерживать, немного вас подталкивать, а когда вы свое дело сделаете, свергнете большевиков, тогда мы и вас вслед за ними спустим в ту же яму. Словом, нам невыгодно с вами связываться. Работайте уж вы одни, /144/

      30. Сибирский вестник (Омск). 1918. 23 августа.
      31. На это обратил внимание даже состоявшийся в августе 1918 г. съезд организаций ПСР территорий Учредительного собрания, который указал: «Членам Комитета Учредительного собрания нужно приложить все усилия к тому, чтобы развиваемые им законодательные положения точно выполнялись на местах отдельными агентами власти, распоряжения которых, судя по докладам с мест, иногда шли вразрез с указанными предположениями». (Власть народа (Челябинск). 1918. 22 августа.)
      32. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 12. Л. 20.
      33. Самарский областной государственный архив социально-политической истории. Ф. 3500. Оп. 1. Д. 248. Л. 2.

      мы вам мешать не будем, но обессиливать себя, участвуя в вашей борьбе, нам не резон» [34]. И утвердилось мнение, что позиция предпринимательских кругов явилась следствием их политической антипатии к эсеровской власти.

      Но дело, вероятно, не только в политических антипатиях. Ведь те же самые торгово-промышленные деятели недавно выказывали готовность к сотрудничеству с большевиками. 13 апреля 1918 г. в президиум исполкома Самарского совета народного хозяйства обратились представители Общества фабрикантов и заводчиков (крупнейшие самарские предприниматели Неклютин, Персиянинов и др.) с предложением участия в деле восстановления губернской экономики. И наладить отношения не удалось не по их вине, а по причине левокоммунистических позиций, что занимали местные большевистские власти во главе с В.В. Куйбышевым [35].

      Можно предположить, что предпринимательские круги ожидали от Комуча не просто денационализации и декларации свободы частнопредпринимательской инициативы, а более детальной программы развития и поддержки торгово-промышленной сферы [36], которой у Комитета толком /145/

      34. Климушкин П.Д. Указ. соч. С. 63.
      35. Газета Самарского губкома РКП(б) «Приволжская правда» сообщала: «Председатель Совета народного хозяйства т. Куйбышев заявил, что в области экономической политики у Совета народного хозяйства и промышленников не может быть общей линии». (Приволжская правда (Самара). 1918. 16 апреля.)
      36. Отмеченный выше поворот самарских предпринимателей «лицом к большевикам» был явно связан с отстаиваемой на тот момент В.И. Лениным программой «своеобразного госкапитализма», которая предусматривала определенные гарантии в данном направлении. (См. об этом: Калягин А.В. Гражданская война в России. 1917 — 1920. Электронное учебное пособие. 2-е изд., перераб. и доп. Самара, 2007. (Гл. 2). URL: http://media.samsu.ru/editions/history/uchebnie/civil_war_v2/CW2_start.html.)

      не имелось даже в отношении военной промышленности. И потому денационализация шла затрудненно и чаще в целях не налаживания и развития производства, а вывоза сырья и оборудования в Сибирь для продажи. В приказе Комуча от 7 июля 1918 г. указывалось: «В последнее время в Комитет членов всероссийского Учредительного собрания поступают сведения о приостановке и закрытии промышленных предприятий без всяких к тому оснований, причем о приостановке работ не извещаются ни государственные органы, ведающие промышленной жизнью, ни рабочие, занятые в предприятии» [37].

      Это не только разрушало экономическую жизнь региона, но и рождало понятное недовольство рабочих. Комитет запретил необоснованные закрытия предприятий, а лиц, их допускавших, распорядился предавать военному суду [38]. Незаконными объявлялись и действия рабочих, пытавшихся «налагать запрещение на вывоз фабрик тех или других фабрикантов» [39]. Но, запретив противоправные акты, власть так и не предложила путей раpрешения проблем. Не могли быть удовлетворены ни промышленники, ни пролетарии.

      Налаживание отношений с рабочими являлось для Комуча наиболее, пожалуй, сложной задачей. Здесь ему трудно было что-то предложить (тем более противопоставить) в сравнении с политикой тех же большевиков. В итоге ограничились подтверждением действия ряда большевистских декретов с оговоркой — «до отмены или изменения их Комитетом членов всероссийского Учредительного собрания» [40]. И далее дело остановилось. Откладывалось даже принятие закона о 8-часовом рабочем дне, хотя последний был оговорен в эсеровской партийной программе [41].

      Ситуация сдвинулась с мертвой точки лишь после приезда в Самару И.М. Майского, который согласился занять пост управляющего ведомством труда лишь при условии проведения ряда социальных реформ в интересах рабочих. И первым пунктом среди них шел закон о 8-часовом рабочем дне [42].

      Однако принять законы еще не означало, что они станут нормально или вообще функционировать. Очевидец вспоминал одно из рабочих собраний в Самаре незадолго до падения власти Комуча. Представитель партии социа-/146/

      37. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 42. Л. 29.
      38. Там же. Л. 29 — 29 об.
      39. Там же. Ф. Р-402. Оп. 1. Д. 3. Л. 44.
      40. Там же. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 42. Л. 29 об.
      41. Программы русских политических партий пред Учредительным собранием. М., 1917. С. 17 — 18.
      42. Майский И. Указ. соч. С. 37.

      листов-революционеров «начал расписывать самыми яркими лазоревыми красками полезную деятельность Учредилки за интересы рабочих». Но рабочие «докончить речи эсеру не дали и выступили с резким протестом против искажения фактов». Оратору пришлось покинуть собрание [43]. И это не случайный эпизод. Даже в эсеровской прессе отмечалось, что много говорится о защите интересов рабочих, но «дела наши не дают им этого почувствовать» [44]. Росло недовольство как предпринимателей, так и рабочих. И обе стороны озлобленно смотрели не только друг на друга, но и на Комитет членов всероссийского Учредительного собрания.

      Диктатуре слева противопоставили демократию

      Комуч, стремясь утвердить и расширить свое влияние, противопоставил большевистской диктатуре демократические свободы. В первом же своем приказе от 8 июня 1918 г. он заявил: «Все ограничения и стеснения в свободах, введенные большевистскими властями, отменяются, и восстанавливается свобода слова, печати, собраний и митингов» [45].

      Рассматривать это следует, однако, как намерение, преследующее по преимуществу пропагандистские цели. П.Д. Климушкин признавался, что в /147/

      43. Красная быль. Вып. 2. Самара, 1923. С. 123 — 124.
      44. Дело народа (Самара). 1918. 4 октября.
      45. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 42. Л. 3.

      реальности Комитет не предполагал практического претворения демократических свобод. «Такие устремления при тех условиях, при которых мы вели борьбу, были бы излишни и нелепы». Напротив, власть «…действовала методами, по условиям военного времени, кои в корне отрицают принципы демократии, т. е. прибегала и к лишению свободы слова, печати, к внесудебным арестам, к расстрелам и вооруженным экзекуциям и т. д., и т. д.» [46]

      Разрыв между обещаниями и действительностью негативно отражался на отношении общества (прежде всего трудящихся слоев) к эсеровской власти. Печатный орган ЦК ПСР писал, что много говорится о демократизме режима Учредительного собрания, но народ «не видит нашего истинного демократического лица» и в итоге идет к тем же большевикам [47].

      Курс на Учредительное собрание

      В резолюции VIII совета партии социалистов-революционеров говорилось: «Государственная власть, которая сменит власть большевистскую, должна быть основана на началах народоправства. Очередной задачей будет при таких условиях возобновление работ Учредительного собрания и восстановление разрушенных органов местного самоуправления» [48]. И созыв Учредительного собрания лидеры Комуча ставили среди первоочередных целей [49].

      Член ЦК партии социалистов-революционеров Н.И. Ракитников разъяснял: «…Советы — наиболее грубая, несовершенная, узурпаторская форма представительства. Но мы за господство в государстве рабочих и крестьян, составляющих огромное большинство в стране, и именно поэтому мы за Учредительное собрание, избранное всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием, так как это наиболее совершенная форма выявления воли большинства населения: рабочих и крестьян. Мы против советской власти потому, что в советах часть населения вовсе не представлена, потому что они — классовые, а не всенародные организации» [50].

      В реальности идея Учредительного собрания не могла стать объединяющей основой, противопоставляемой большевизму.

      Она была чужда основной массе офицерства, в среде которого были распространены монархические настроения. Даже непосредственно в столи-/148/

      46. Климушкин П.Д. Указ. соч. С. 68.
      47. Дело народа (Самара). 1918. 4 октября.
      48. Там же (Пг.). 1918. 18 мая.
      49. ЦГАСО. Ф. Р-123. Оп. 1. Д. 9. Л. 3.
      50. Дело народа (Пг.). 1918. 18 июня.

      це режима, в Самаре офицеры распевали в кафе и ресторанах «Боже, царя храни» и открыто заявляли: «Мы это сучье племя, эсеришек, на скотный двор — пусть дерьмо чистят. Настоящего царя надо!» [51]

      Не симпатизировали Учредительному собранию и предпринимательские круги. Их истинную позицию выявил проходивший в сентябре 1918 г. в Уфе торгово-промышленный съезд, который потребовал «всю власть передать Верховному главнокомандующему», или, проще говоря, военной диктатуре [52]. Если цензовые элементы и соглашались признать Учредительное собрание, то обновленного состава, где не было места не только большевикам, но и прочим социалистам, разве что их крайне правому крылу.

      Не пользовалась особой популярностью идея Учредительного собрания и среди рабочих. Прав Б.И. Колоницкий, указывавший, что даже антибольшевистски настроенные ижевско-воткинские рабочие мало симпатизировали Учредительному собранию, что «…восставали рабочие не для того, чтобы передать всю власть Учредительному собранию: они желали установления настоящей советской власти» [53]. «Совдепщина», признавался П.Д. Климушкин, была широко распространена в рабочей среде [54].

      Что касается крестьянства, то в донесениях отмечалось, что отношение крестьян к Учредительному собранию «почти безучастное, так как они мало /149/

      51. Тимофеев В.А. На незримом посту. (Записки военного разведчика.) М., 1973. С. 71.
      52. Власть народа (Челябинск). 1918. 15 сентября.
      53. Колоницкий Б. Красные против красных // Нева. 2010. № 11.
      54. Климушкин П.Д. Указ. соч. С. 52.

      осведомлены о его деятельности» [55]. Бывало, что крестьяне путали Учредительное собрание с партией. «Неимоверных усилий нужно, чтобы убедить крестьян, что Учредительное собрание не есть партия», — сообщали из Бузулукского уезда Самарской губернии [56]. Зажечь и повести крестьян на борьбу с большевиками — эта идея Учредительного собрания была явно неосуществима.

      Земства вместо совдепов

      В целях реализации подлинного народоправства огромное значение Комитет придавал также местному самоуправлению. О восстановлении во всей полноте прав городских дум и земских управ было сказано уже в приказе № 1 Комуча [57]. В телеграмме от 12 июня 1918 г. за подписью П.Д. Климушкина, И.М. Брушвита и Б.К. Фортунатова совдепам предписывалось спешно передать дела местным демократическим органам самоуправления. Подчеркивалось, что «неисполнение повлечет за собою строжайшую кару революционного времени» [58].

      Стоит оговориться, что полностью от советов Комуч не отказывался. Советы рабочих депутатов, хотя и лишенные властного статуса, оставлялись, учитывая их популярность в рабочей среде [59]. Что, впрочем, серьезно обостряло отношения Комуча с правыми и либеральными кругами. Приехавший в Самару 11 июля 1918 г. член ЦК партии конституционных демократов Л.А. Кроль вспоминал встречу с членами местного партийного комитета: «Вечер я посвятил самарскому комитету партии. Настроение в нем было далеко не из левых. Отношение к Комучу было резко отрицательным… Одно допущение Комучем существования совета рабочих депутатов крайне раздражало местный комитет к.-д.» [60].

      Но в деревне Комуч настойчиво добивался ликвидации советов и передачи дел земствам. Тогда как крестьянство неоднозначно восприняло отказ от советской системы власти. С мест сообщали, что крестьяне опасаются, /150/

      55. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 12. Л. 24.
      56. Там же. Д. 13. Л. 2.
      57. Там же. Д. 42. Л. 2 об.
      58. Там же. Ф. Р-402. Оп. 1. Д. 8. Л. 1 — 2.
      59. В резолюции чрезвычайной самарской рабочей конференции, например, прямо выдвигалось требование: «Сохранить советы рабочих депутатов, как независимые от власти органы политического сплочения всего рабочего класса». (Там же. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 8. Л. 6 об.)
      60. Кроль Л.А. За три года. (Воспоминания, впечатления и встречи.) Владивосток, 1921. С. 60.

      что земство может привести их к «старому режиму» [61]. Характерно донесение из Бузулукского уезда Самарской губернии: «Некоторые органы нашей власти своими постановлениями подрывают сами себя: так, например, присутствие Бузулукской уездной земской управы обложило 50 руб. с десятины сбором в пользу земства все частновладельческие земли, засеянные крестьянами; последние крайне возмущены этим постановлением и уже недоверчиво относятся к земству» [62].

      Деревне было важно, чтобы власть обеспечивала порядок и права крестьян на землю. Какие при этом будут формы ее организации, этот вопрос деревню мало волновал. В мемуарах генерала К.В. Сахарова сохранилось описание встречи в рассматриваемый период с жителями одного из сел того самого Бузулукского уезда. Крестьяне четко выразили свою позицию: «...Нам бы какая власть ни была, все равно, — только бы справедливая была, да порядок бы установила. Да чтобы землю за нами оставили. Если бы землю-то нам дали, мы бы все на царя согласились» [63].

      Вопрос о земле

      Критикуя в 1917 г. социал-демократическую аграрную программу, будущий председатель Комуча В.К. Вольский указывал: «...До тех пор аграрная программа с.-д. будет висеть в воздухе, пока они не перестанут рекомендовать сохранение частной собственности, умалчивать о том, что будет сделано в пользу крестьян, и оставлять место для развития эксплуатации капитала, т. е. до тех пор, пока они не включат в число своих задач защиту интересов трудового крестьянства. А этот шаг заставит их решиться и на другой, перейти к социализации земли» [64].

      Большевики согласились сделать шаг, на котором настаивал Вольский. В основу Декрета о земле они положили именно эсеровский проект. Но при этом в докладе по земельному вопросу на II съезде Советов В.И. Ленин выразил, хотя и завуалированно, сомнение, что декрет несет реальное решение проблем [65].

      И проблемы обнаружились. Советский разведчик В.А. Тимофеев, работавший на территориях Комуча, вспоминал беседу с крестьянином-возницей, /151/

      61. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 12. Л. 24.
      62. Там же. Д. 13. Л. 2 об.
      63. Сахаров К.В. Белая Сибирь. (Внутренняя война 1918 — 1920 гг.) Мюнхен, 1923. С. 9.
      64. Вольский В.К. Программа и тактика партии социалистов-революционеров. Тверь, 1917. С. 75.
      65. См.: Ленин В.И. Полное собрание сочинений Т. 35. С. 27.

      который жаловался на отсутствие порядка с землей. На недоумение, что землю же им отдали, крестьянин ответил: «Дехрет не землемер. Ее, землю-то, делить надо. А это — морока, смертоубийство! На “красной” пахать надо было, а у нас село на село с кольями. Они свое, а мы свое. И пошло... Семей пять поминаньями наделили, семерых в больницу свезли» [66].

      Деятели Комуча сознавали значение аграрного вопроса. Однако творческой инициативы в его решение они привнести не сумели. Были лишь подтверждены «десять пунктов закона о земле», которые успело принять Учредительное собрание в заседании 5 января 1918 г. и которые мало отличались от советского земельного декрета [67]. Да восстановлены земельные комитеты образца 1917 года, которым предписывалось «принять к точному и неуклонному исполнению» эти самые «десять пунктов» [68].

      В результате всё ограничивалось паллиативными мерами. Вот характерное сообщение: «На соединенном заседании Николаевского земельного комитета и временного комитета уездного земства, состоявшемся в селе Марьевке при участии уполномоченного Комитета членов Учредительного собрания Касимова, по выслушивании доклада землемера постановлено разбить уезд на 6 районов для временного распределения земли под запашку 1919 г. ...» [69]

      Понятно, что «временное распределение земли» крестьян не удовлетворяло. И деревня вернулась к «черному переделу», не обращая внимания на распоряжения власти и игнорируя принципы «социализации земли». В одном из документов читаем: «Земельный закон в каждом селе понимается по-своему и решается как кому выгодно, и доходит до того, что одна волость, захватив земли побольше и не будучи в состоянии обработать и убрать, предлагает соседним волостям в аренду с оплатою 100 руб. с десятины» [70]. Нередкой была ситуация, которая отмечена в деревне Мартыновке. Здесь обошли наделом пришлых крестьян. «Не дали земли, объясняя, что в обществе земля их надельная, собственная, и пришлые на нее не имеют никаких прав» [71]. Понятно, что напряженность в деревне нарастала.

      К тому же 22 июля Комуч постановил, что «право снятия озимых посевов, произведенных в 1917 на 1918 г., как в трудовых, так и в не трудо-/152/

      66. Тимофеев В.А. Указ. соч. С. 106.
      67. Ср.: Декреты советской власти. Т. 1. М., 1957. С. 17 — 20; Всероссийское Учредительное собрание: Стенограф. отчет. Репринт. воспроизведение изд. 1918 г. Киев, 1991. С. 96.
      68. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 42. Л. 16 об.
      69. Сибирская жизнь (Томск). 1918. 13 августа.
      70. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 12. Л. 3 об. — 4.
      71. Там же. Л. 21 об.

      вых хозяйствах, принадлежит тому, кто их произвел» [72]. Речь шла лишь о праве сбора урожая для его последующей реализации государственным органам: «Весь хлеб, посеянный частными владельцами и арендаторами, предназначается для нужд государства» [73]. Но владельцами приказ был воспринят именно как восстановление их земельных прав. И имели место случаи, как в Миролюбовской волости, где карательный отряд сотника Николаева приказал возвратить землю и имущество прежнему собственнику [74].

      В глазах крестьян престиж Комитета членов всероссийского Учредительного собрания стал рушиться буквально на глазах. «…Везде слышатся /153/

      72. Там же. Д. 42. Л. 43.
      73. Там же. Л. 44 об.
      74. Красная быль. Вып. 3. Самара, 1923. С. 58.

      опасения, что сейчас власть не в руках демократии, а у имущего класса, и что земля ускользнет из рук крестьянства» [75]. Крестьяне начали вспоминать, что «землю дали им большевики» [76]. И выражали готовность с оружием в руках ее защищать. В имении Каралыкское Моршанской волости Николаевского уезда крестьяне прямо заявили, что они ни земельного комитета, ни Комитета членов всероссийского Учредительного собрания не признают, что «у них есть советская власть на месте, и они без боя не сдадутся» [77]. Случай, надо заметить, далеко не единичный…

      Негатив добавляли противоречия, существовавшие между Временным Сибирским правительством и Комучем. Если Комуч принял к исполнению «десять пунктов о земле», которые упраздняли частную земельную собственность, то сибирские власти постановили, что «земля поступает во владение прежних владельцев». На смежных территориях это порождало полную неразбериху. «Эти две противоположные точки зрения вызывают много столкновений и недоразумений. Дело в том, что в настоящее время еще не вполне установлено, где, собственно, Сибирь и территория, подлежащая ведению Сибирского правительства, и где Европа и область, на которую распространяет власть Самарское правительство», — писала газета «Власть народа» [78]. И здесь отражена не только земельная, но и проблема национально-государственного устройства.

      Федеративная Россия в имперских границах

      «Комитет стоял на почве демократической федеративной республики… В заголовке некоторых актов Комитета так и значились инициалы: “Р.Ф.Д.Р.” (Российская Федеративная Демократическая Республика. — А.К.). Принцип федерализма членами Комитета всегда подчеркивался», — вспоминал И.М. Майский [79].

      Всё так. Стоит, однако, добавить, что воссоздание России лидеры Комуча намечали в границах прежней Российской империи, что и выразил 19 июня 1918 г. на заседании чрезвычайного Самарского уездного земского собрания П.Д. Климушкин: «...В ближайшем будущем возродить Россию, единую великую Россию, каковой она была до войны: с Польшей, /154/

      75. ЦГАСО. Ф. Р-4140. Оп. 1. Д. 12. Л. 21.
      76. Там же. Л. 24.
      77. Там же. Ф. Р-532. Оп. 1. Д. 1. Л. 17.
      78. Власть народа (Челябинск). 1918. 10 августа.
      79. Майский И. Указ. соч. С. 72 — 73.

      Финляндией и мелкими частями окраин. Все это должно быть снова воссоздано» [80].

      Подобная позиция не просто слабо учитывала, но в корне противоречила реалиям периода, характеризующегося выраженными сепаратистскими устремлениями, причем не только национального, но и территориального плана. В прессе отмечалось: «…Каждый уезд, освобождающийся от гнета “советской” власти, стремится первым делом построить на свой лад или по образцу соседнего района свою независимую народную власть, с задачами, далеко выходящими за пределы местных дел. Образуются крупные самостоятельные области со своими собственными правительствами, организованными по всем правилам государственного искусства» [81].

      По существу, государственную независимость провозгласили сибирские «автономисты», которые к тому же не признавали полномочий Учредительного собрания «прежнего состава», а следовательно, и прав Комуча. На состоявшемся 15 июля 1918 г. в Челябинске совещании с представителями Комитета членов всероссийского Учредительного собрания министр финансов Временного Сибирского правительства И.М. Михайлов озвучил позицию сибирских властей: «Мы идем под флагом областничества. Сибирское Временное правительство не признает никакого всероссийского правительства, которое организуется без соглашения с ним». А товарищ министра иностранных дел М.П. Головачев добавил, что «Сибирь не потерпит на своей территории никакой иной власти, кроме власти Сибирского правительства» [82].

      Для решения подобных проблем Комитет членов всероссийского Учредительного собрания не только не имел реальных сил и возможностей, но и действенной концепции. Ответов здесь не давали ни партийная программа, ни резолюции VIII совета ПСР. Да и сами лидеры Комуча еще недавно отстаивали взгляды, которые могли служить отличным обоснованием именно самостийности территорий [83].

      Таким образом, Комитет членов всероссийского Учредительного собрания не сумел предложить идеи и выстроить с их учетом стратегию действий, которая адекватно отвечала бы вызовам времени и обеспечивала /155/

      80. ЦГАСО. Ф. Р-123. Оп. 1. Д. 9. Л. 3.
      81. Власть народа (Челябинск). 1918. 7 августа.
      82. Сибирский вестник (Омск). 1918. 25 августа.
      83. Тот же В.К. Вольский в предоктябрьский период доказывал необходимость «возможно большей автономии областей» и утверждал, что «управление государством на условиях автономии упраздняет централизованное управление, хотя бы и демократическое». (Вольский В.К. Указ. соч. С. 57 — 58.)

      объединение разнородных сил вокруг его власти. Напротив, отстаиваемые лидерами Комуча позиции нередко обостряли разноречия и еще более раскалывали общество по социальным, политическим, национально-территориальным параметрам. Говоря словами И.М. Майского, Комитет оказался в ситуации, когда им были недовольны и слева, и справа, когда «…ни один из социально мощных классов не поддерживал его, наоборот, все они выступали его противниками» [84]. Для успешной реализации намечаемых Комучем задач требовалась, пожалуй, иная социальная база — то, что сегодня называется «средним классом». Но в России рассматриваемого периода его не существовало. А узкая прослойка части интеллигенции с некоторыми вкраплениями рабоче-крестьянских элементов, не пользующаяся, в общем-то, существенным влиянием, прочной социальной опорой существования и успешного развития режима Учредительного собрания являться не могла.

      К тому же провозгласив себя, пусть и до созыва Учредительного собрания, высшим органом государственной власти [85], Комуч объективно «замахнулся» на ряд острейших вопросов (аграрный, национально-государственного устройства и т. п.), решить которые был не в состоянии. Не только по причине опасения связать руки будущему Учредительному собранию и отсутствия в этой связи четкой концепции действий, но и в силу ограниченных экономических, политических, военных возможностей. «Устраняясь» от решения этих вопросов, Комуч неизбежно подрывал свой престиж и дискредитировал в глазах общества саму идею «демократической власти».

      Всё это составило хотя и не единственный, но во многом решающий блок причин, приведших Комитет членов всероссийского Учредительного собрания после кратковременных успехов к краху. /156/

      84. Майский И. Указ. соч. С. 144.
      85. Вечерняя заря (Самара). 1918. 20 июля.

      Исторический вестник. Том 4 (151). М., 2013. С. 136-156.