Sign in to follow this  
Followers 0
Сергий

Любанская наступательная операция 1942 года

2 posts in this topic

Трагедия Мясного Бора
Иванова, Изольда Анатольевна
Трагедия Мясного Бора:
Сборник воспоминаний участников и очевидцев Любанской операции



Г. И. Геродник, писатель, бывш. старшина 43-го олб

От имени павших и живых

Конец 1941 — начало 1942 года. Самая трудная пора для зажатых стальным кольцом блокады ленинградцев: голод, нет света, не работает отопление. За водой горожане ходят на Неву. На улицах — двухметровые сугробы, стоят трамваи. Выбиваясь из последних сил, люди тянут на саночках хоронить своих близких.

С Вороньей горы и с других высот фашисты систематически обстреливают город. Жерла дальнобойных крупповских орудий нацелены на Эрмитаж и Исаакиевский собор, на Публичную библиотеку и Адмиралтейство, на мосты и железнодорожные вокзалы, на жилые дома, школы, театры, на наиболее оживленные площади и перекрестки...

В эти дни каждый думал о том, чем и как помочь попавшим в большую беду ленинградцам.

Судьба Ленинграда была одной из первостепенных забот правительства. Прорыв блокады осажденного города Ставка возложила на вновь созданный Волховский фронт. В его состав вошли 2-я ударная, 59-я, 52-я и 4-я общевойсковые армии. Навстречу волховчанам должна была с боями продвигаться 54-я армия Ленинградского фронта (командарм генерал И. И. Федюнинский). Общий ориентир — железнодорожная станция Любань.

Итак, в начале 1942 г. 2-я ударная вышла на заданный рубеж. Боеприпасов — намного меньше положенной нормы, танков ничтожно мало, да и те маломощные, почти необеспеченные горючим. В воздухе — полное господство вражеской авиации. И лишь таким «боекомплектом», как патриотический, боевой дух солдат и командиров, армия оказалась обеспеченной сполна, да еще титул «ударная» обязывал только побеждать.

После двух безуспешных попыток оборона противника была наконец прорвана между Новгородом и Чудовом, в районе станции Мясной Бор. Для операции такого масштаба участок прорыва оказался угрожающе узким. Однако на его расширении 2-я ударная не задержалась. Это, мол, сделают другие, поддерживающие армии фронта. А дивизии, отдельные стрелковые бригады прорыва и приданные им лыжные батальоны, не теряя ни минуты, шли вперед, только вперед!

На карте запланированная операция выглядела вполне осуществимой. Здесь — Волхов, шоссе, железная дорога, там — Любань, неподалеку от нее, рукой подать, — Ленинградский фронт. «Да наша героическая ударная на едином дыхании прорвет эту сравнительно неширокую полосу!» Однако, как говорили в старину, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Склонный к принятию волюнтаристических решений, Главнокомандующий частенько не замечал «оврагов». И даже если видел их, не принимал в расчет. Одним из главных просчетов в планировании Любанской операции была недооценка труднейших природных условий в выбранном секторе прорыва. С первого же километра путь воинам преградил первозданный бор, изобилующий неодолимыми препятствиями в виде ветровалов, болот. Метровый, а иногда полутораметровый, полог снега пригнул-примял к земле подлесок. А под толщей снега даже при 30-градусном морозе пришельцев ждали коварные ловушки — незамерзающие бездонные хляби.

Любанцы — назовем участников операции этим наименованием — приняли единственно возможное в этих условиях решение: стали прорубать просеки и стелить лежневки. Вскоре выяснилось: топоров и пил мало, некоторые части и соединения так и не запаслись необходимыми волокушами...

Из-за бездорожья в первые же дни боев сильно отстали обозы с боеприпасами и продовольствием. На выручку пришли лыжники и специально выделенные подразделения пехоты. На себе в заплечных вещмешках они на многие километры подносили патроны, мины и снаряды, сухари и хлебные буханки, концентраты и табак...

Все дальше и дальше врубались (в прямом и переносном смысле) любанцы в глубокоэшелонированную оборону противника. Кроме обычных преград — проволочных заграждений, минных полей, дзотов — немцы применили новинку: на особо важных направлениях, в том числе на подходах к селениям, путь нашей пехоте преграждали высокие снежные валы, обильно политые водой. Из-за нехватки у артиллерии снарядов штурмовые подразделения частенько брали эти укрепления лишь с помощью стрелкового оружия и рукопашных атак.

Всполошилось самое высокое немецкое командование. Начальник генштаба вермахта генерал Франц Гальдер в те дни записывал в своем «Военном дневнике»: «27 января 1942 г. На фронте группы армий "Север" противник добился тактического успеха на Волхове».

«30 янв. Чрезвычайно напряженная обстановка на Волховском фронте».

«31 янв. В районе Волхова обстановка еще более обострилась...»

Конечно же, немецкое командование констатацией фактов не ограничивалось. Оно приказало в срочном порядке перебросить в район прорыва дивизии из-под Ленинграда, с других участков Восточного фронта и даже из Западной Европы.

Рвущиеся вперед любанцы наталкивались на возрастающее с каждым днем сопротивление противника, а обещанной с Большой земли помощи не получали. Поддерживающие армии не сумели, не смогли справиться с возложенными на них задачами — расширить горловину прорыва, после чего войти в него и развить успех 2-й ударной.

Подвергая себя огромному риску, армия прорыва порой была вынуждена продвигаться вперед с открытыми флангами.

Из далекого-предалекого тыла в район ожесточенных боев приходили тревожные, подчас противоречивые слухи: «мясноборский "коридор" не только не расширен, но еще более сузился», «мясноборская горловина полностью перекрыта противником». А затем обнадеживающие, уже официальные вести: «Нить, связующая армию с Большой землей, восстановлена...».

Создалась чрезвычайно редкая в истории войн ситуация. Но даже тогда, когда 2-я ударная армия оказывалась в полном окружении, она не впадала в панику, не меняла своих планов, не производила перегруппировок своих войск, чтобы вырваться из кольца, а целеустремленно продолжала выполнять свою главную боевую задачу.

Можно сказать и так: для 2-й ударной был приемлем лишь один вариант прорыва кольца — соединение с 54-й армией у Любани. Лозунг: «Вперед! Только вперед!» не снимался и тогда, когда голодный паек любанцев оказался меньшим, чем у ленинградцев, на помощь к которым они спешили.

Глубина прорыва достигла 70-75 км. Любань была уже рядом. Но достичь ее все-таки, как и у армии Федюнинского, не хватило сил. 30 апреля 2-я ударная армия с разрешения Ставки перешла к обороне. Позже, сдерживая напор вражеских дивизий, она стала отходить к Мясному Бору.

На оставшихся в живых, измотанных до предела любанцев обрушивались все новые и новые беды... В 42-м наступила необычно ранняя теплая весна. Вспучились многочисленные болота и болотца, повыходили из берегов, образуя сплошные озера, реки и речки. Лежневки повсплывали, полая вода во многих местах разметала, унесла жерди и бревна. Армия уже доедала лошадей. Автотранспорт, и без того бездействовавший из-за отсутствия горючего, окончательно замер. Прямо под деревьями на мху и лапнике лежали сотни, тысячи раненых. Вывезти их на Большую землю не было возможности. В довершение всех бед тяжело заболел командарм Клыков{31}, а присланный на смену ему генерал Власов в труднейших условиях окружения оказался не на высоте и в конце-концов, попав в плен, пошел на прямую измену Родине.

Июнь 1942 г. В разгаре лето, а любанцы еще в зимнем обмундировании, вернее, в том, что осталось от него. Из изодранных вдрызг ватников и ватных брюк торчали клочья почерневшей ваты. Ушанки, шинели были покрыты рыжими, бурыми и черными подпалинами от огня костров. Подошвы сапог и ботинок многим приходилось прикручивать проволокой.

От длительного голодания у каждого второго воина цинга, дистрофия. От многонедельного пребывания в воде распухли суставы. Давно небритые лица и руки изъедены гнусом. Те, кто еще мог стоять на ногах, вели под руки или несли на самодельных носилках раненых и окончательно обессилевших товарищей...

После очередного полного перекрытия мясноборской горловины узкий «коридор» ценой больших жертв был прорублен заново. 24-26 июня под губительным обстрелом из кольца вырывались последние окруженные любанцы: больные, раненые, выбившиеся из сил... С боем выходили подразделения, оставленные командованием для прикрытия отхода.

Добравшись наконец до передовых позиций наших войск, некоторые любанцы становились на колени и целовали обетованную Большую землю, обнимали сосны и ели, растущие на этой земле...

Мясной Бор.zip

Share this post


Link to post
Share on other sites

СЯКОВ Ю. А. ЛЮБАНСКАЯ НАСТУПАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ 1942 ГОДА

В большинстве публикаций, посвященных неудачной Любанской операции 1942 г. Волховского фронта, которая должна была привести к разгрому немецко-фашистских захватчиков под Ленинградом и полному снятию блокады, сложился определенный стереотип в оценке событий. Примером может служить "История второй мировой войны 1939 - 1945", в которой "Неблагоприятный исход боевых действий 2-й ударной армии в значительной степени был определен бездействием и трусостью ее командующего генерала А. А. Власова. Бросив свои войска на произвол судьбы, он изменил Родине, добровольно перешел на сторону врага". Провалы в руководстве операцией, неумелое командование войсками, гибель десятков тысяч людей были объяснены предательством генерала А. А. Власова1. Командующий Волховским фронтом генерал армии К. А. Мерецков и сменивший его в результате объединения фронтов командующий Ленинградским фронтом и Волховской оперативной группой генерал-лейтенант М. С. Хозин были выведены из-под удара критики советских историков.

Проанализировать причины поражения советских войск на волховских рубежах в 1942 г. впервые попытался М. С. Хозин. В 1966 г. в "Военно-историческом журнале" он опубликовал статью "Об одной малоисследованной операции", посвященную сражению на Волхове2. Но она больше напоминала запоздалую попытку оправдаться перед современниками за гибель тысяч воинов 2-й ударной и других армий, воевавших на внешнем кольце блокады Ленинграда и оказавшихся заложниками генеральских интриг и неумелого руководства войсками. Что это было именно так, свидетельствуют документы.

В распоряжении Ставки 8 июня 1942 г. говорилось: "За невыполнение приказа Ставки о своевременном и быстром отводе войск 2-й ударной армии, за бумажно-бюрократические методы управления войсками, за отрыв от войск, в результате чего противник перерезал коммуникации 2-й ударной армии и последняя была поставлена в исключительно тяжелое положение, снять генерал-лейтенанта Хозина с должности командующего Ленинградским фронтом и назначить его командующим 33-й армией Западного фронта". Был отстранен от должности член Военного совета Ленинградского фронта Тюркин как не справившийся с работой3.

 

Directive41_12_17.PNG
Так было задумано

Defensive_pincers_in_battle_of_Volkhov.p
А так получилось


В докладной записке начальника особого отдела Волховского фронта старшего майора госбезопасности Д. И. Мельникова заместителю наркома внутренних дел комиссару госбезопасности 3-го ранга В. С. Абакумову о срыве боевой операции по выводу войск 2-й ударной армии из вражеского окружения говорилось: "Окружение 2-й ударной армии... противнику удалось произвести только из-за преступного халатного отношения командующего фронтом генерал-лейтенанта Хозина, не обеспечившего выполнение директивы Ставки о своевременном отводе войск армии из-под Любани и организации боевых операций в районе Спасской Полисти"4. В своей аналитической записке начальник особого отдела давал объективную оценку событиям, указывал на очевидные промахи командиров в управлении войсками, неразбериху, которая царила на переднем крае. "2-я ударная армия к моменту окружения противником очутилась в крайне тяжелом положении, в дивизиях насчитывалось от двух до трех тысяч человек бойцов, истощенных ввиду недоедания и переутомления непрерывными боями. С 12 по 18 июля 1942 г. бойцам и командирам выдавалось по 400 г конины и 100 г сухарей, в последующие дни выдавалось от 10 до 50 г сухарей, в отдельные дни бойцы продуктов не получали вовсе, что увеличило число истощенных бойцов и появились случаи смертности от голода"5. В окруженной группировке советских войск были зафиксированы случаи людоедства, самоубийств по причине голодного психоза, сдачи в плен отдельных бойцов. Истощенная голодом, предельно уставшая армия сражалась в волховских болотах. И это отмечали в донесениях командиры немецких частей.

После победы под Тихвином в декабре 1941 г. перед войсками вновь образованного Волховского, а также Ленинградского и Северо-Западного фронтов была поставлена задача разгромить группировку противника под Ленинградом и снять с него вражескую блокаду. 17 декабря 1941 г. командующему войсками Волховского фронта К. А. Мерецкову была передана директива Ставки ВГК N005826 о переходе в общее наступление6. В ней ставилась задача войскам фронта в составе 4-й, 59-й, 2-й ударной и 52-й армий разбить противника, обороняющегося по западному берегу реки Волхов, и главными силами армий выйти на фронт Любань, станция Чолово. В дальнейшем предписывалось, наступая в северо-западном направлении, окружить противника, обороняющегося под Ленинградом, и во взаимодействии с войсками Ленинградского фронта пленить его, а в случае отказа противника сдаться в плен, истребить. Каждой армии давались конкретные указания. Войска Северо-Западного фронта получили задачу правым крылом нанести удар в направлении Старая Русса, Сольцы, Дно, перерезав коммуникации новгородской группы противника, и во взаимодействии с войсками левого крыла Волховского фронта нанести ей поражение, содействуя тем самым решению главной задачи - снятию блокады Ленинграда. Ленинградскому фронту предстояло "содействовать Волховскому фронту в разгроме противника, обороняющегося под Ленинградом, и в освобождении Ленинграда от блокады"7.

Ставка исходила из того, что общее соотношение сил на северо-западном направлении, с учетом поступающего пополнения, складывалось в пользу советских войск. На 1 января 1942 г. в группе армий "Север" было 665 тыс. человек, 6 тыс. орудий и минометов и 160 танков. На фронте южнее Ладожского озера действовало 13 вражеских дивизий8. В войсках Ленинградского, Волховского и Северо-Западного фронтов на ту же дату насчитывалось 725 тыс. человек, 9 тыс. орудий и минометов, 230 тяжелых и средних танков.

Советские войска превосходили противника в живой силе, в количестве орудий, минометов и танков, но было крайне мало боеприпасов. Противник имел преимущество в авиации, что уравнивало технические возможности противоборствующих сторон. Ставка, как оказалось впоследствии, ошибочно предполагала, что успешное контрнаступление советских войск под Москвой не позволит немецко-фашистскому командованию усилить группу армий "Север" резервами или соединениями, снятыми с других участков советско-германского фронта. В Москве считали, что наличных сил у Волховского, Ленинградского и Северо-Западного фронтов достаточно для того, чтобы разгромить противника под Ленинградом и снять блокаду с осажденного города. Поэтому не предполагалось использовать на этом участке фронта стратегические резервы кроме тех армий, что были определены для наступления в начале операции.

Времени на подготовку наступательной операции практически не оставалось. Неудачен был выбор направления главного удара. Наступать по бездорожью в лесисто-болотистой местности против не сломленного в предшествующих сражениях и не павшего духом противника, не собрав в единый кулак войска, не имея в достатке боеприпасов и автоматического стрелкового оружия, было слишком рискованно. Однако командующий Волховским фронтом Мерецков пошел на этот риск, хотя, как опытный военачальник, понимал, что войска после кровопролитных боев за Тихвин не успели привести себя в порядок, не получили достаточно пополнений и вооружений.

В отличие от Г. К. Жукова, который мог вступить в спор с Верховным главнокомандующим, Мерецков испытывал страх перед И. В. Сталиным, становился вялым и безвольным человеком, когда надо было принимать ответственные решения. В начале войны его арестовали по подозрению в связи с "врагами народа". Весь июль и август 1941 г. Мерецков провел в следственном изоляторе НКВД, где следователь Шварцман резиновой дубинкой выбивал у него признание, что Мерецков вместе с Корком и Уборевичем планировал заговор против "товарища Сталина". Такие показания дали сорок генералов и командиров Красной армии, с которыми он вместе служил или был знаком. Итогом следствия мог быть только расстрел.

Однако Сталин вспомнил о Мерецкове, когда понял, что в войсках не хватает опытных генералов, и приказал освободить его. В сентябре К. А. Мерецков вместе с Н. А. Булганиным и Л. З. Мехлисом был направлен представителем Ставки Верховного Главнокомандования на Северо-Западный фронт. 17 сентября он был отозван в Ставку и послан в 7-ю армию на Карельский перешеек, где дела складывались очень плохо. Финские войска взяли Петрозаводск и форсировали реку Свирь. 24 сентября он принял на себя командование армией и сумел стабилизировать положение. Мерецков выполнил еще одно ответственное поручение Сталина, когда в тяжелейшей ситуации вступил в командование 4-й армией, не допустил противника к Свири и разгромил Тихвинскую группировку противника. Но месяцы, проведенные в камере НКВД, не прошли даром. Они надломили волю генерала, вселили в него страх при принятии ответственных решений и как раз тогда, когда особенно требовалась концентрация воли, сила духа и твердость характера.

В период подготовки к наступательной операции 29 декабря 1941 г. Сталин прислал командующему Волховским фронтом письмо. В нем говорилось: "Дело, которое поручено Вам, является историческим делом. Освобождение Ленинграда, сами понимаете, великое дело. Я бы хотел, чтобы предстоящее наступление Волховского фронта не разменивалось на мелкие стычки, а вылилось в единый мощный удар по врагу"9. Груз ответственности, возложенный Ставкой, мешал командующему Волховским фронтом принять правильное решение - не торопиться с наступательной операцией, пока войска не будут к ней готовы. Дивизии этого фронта не успевали выйти в район сосредоточения для нанесения главного удара, командиры не смогли детально изучить оборону противника, разработать подробные планы действий, в войсках не хватало продовольствия и боеприпасов.

Еще 23 декабря 1941 г., накануне предполагаемого наступления, Мерецков направил начальнику Генерального штаба Красной Армии донесение: "22 декабря представитель управления формирований Красной Армии доложил мне, что дивизии 59-й армии прибывают без положенного вооружения. Так, на всю 378 сд имеется только 379 винтовок, 3 станковых и 15 ручных пулеметов, 4 миномета. В 374 сд имеется на всю дивизию 344 винтовки и 3 миномета. Закончившая выгрузку 376 сд имеет только 8 комплектов упряжи на 36 орудий, в дивизии полностью отсутствуют средства связи и автотранспорт. 372 сд, закончившая выгрузку, имеет на всю дивизию 533 винтовки, 7 ручных пулеметов, 6 минометов, 8 орудий дивизионных и 12 полковых без единого комплекта упряжи. Никаких средств связи дивизия не имеет. Чтобы не терять времени на довооружение, решил направлять дивизии в том состоянии, как они прибывают, в район сосредоточения, так как считаю, что вооружение для дивизий будет подано, и довооружение будем производить в районе сосредоточения. При условии отхода противника это большого риска не вызывает, если подача оружия не задержится"10. Таким образом дивизии отправляли на передний край практически безоружными в расчете, что противник не предпримет наступательных действий. 6 января 1942 г. в разговоре по прямому проводу с заместителем начальника Генерального штаба А. М. Василевским Мерецков вновь поднимал этот вопрос11.

В таких условиях начиналось наступление. Идущим в атаку бойцам обещали, что в ближайшее время им подвезут боеприпасы, продовольствие, автоматическое стрелковое оружие. К наступлению на Волховском фронте готовились четыре армии, но только одной из них, 2-й ударной, уделяли внимание исследователи войны. Во многом трагический исход Волховского сражения был предопределен тем, что все армии в силу разных объективных и субъективных причин не выполнили поставленные перед ними задачи. Бой был проигран еще на исходном рубеже.

2-й ударной армией командовал бывший заместитель наркома внутренних дел генерал Г. Г. Соколов, который не имел опыта штабной и боевой работы. Приняв армию, он начал издавать "суворовские" приказы: "Хождение, как ползанье мух осенью, отменяю и приказываю впредь в армии ходить так: военный шаг - аршин, им и ходить. Ускоренный - полтора, так и нажимать. С едой не ладен порядок. Среди боя обедают и марш прерывают на завтрак. На войне порядок такой: завтрак - затемно, перед рассветом, а обед - затемно, вечером. Днем удастся хлеба или сухарь с чаем пожевать - хорошо, а нет - и на том спасибо, благо день не особенно длинен. Запомнить всем - и начальникам, и рядовым, и старым, и молодым, что днем колоннами больше роты ходить нельзя, а вообще на войне для похода - ночь, вот тогда и маршируй. Холода не бояться, бабами рязанскими не обряжаться, быть молодцом и морозу не поддаваться. Уши и руки растирай снегом" (Приказ N 14 от 19 ноября)12.

Формировалась 2-я ударная армия осенью 1941 г. на территории Приволжского военного округа как обычная полевая, под номером 26. 2-й ударной она стала в декабре 1941 г., когда находилась в эшелонах на пути к Волхову. К линии фронта бойцы 2-й ударной шли пешком, утаптывая снег, доходивший до пояса. На пути встречались незамерзшие болотистые места и речушки с наледью на поверхности. Выбивались из сил обозные кони. Кончилось горючее, и машины остановились. Запасы боеприпасов, снаряжения, продовольствия пришлось нести на себе"13. Усталая и голодная армия еще до начала боев оказалась практически без техники и с малым количеством боеприпасов.

5 января в Москве состоялось заседание Ставки, которое приняло решение о всеобщем наступлении от Баренцова до Черного моря. Против этого плана высказались Г. К. Жуков и Н. А. Вознесенский. Но их доводы, что армия еще не располагает достаточными материальными ресурсами для столь масштабных действий, не были приняты во внимание. После заседания начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников сказал Жукову: "Вы зря спорили: этот вопрос был заранее решен Верховным"14. В книге Х. Польмана "Волхов: 900 дней боев за Ленинград 1941 - 1944" так оценивается это решение: "То, что немецкий фронт на Волхове привлек к себе очень значительные силы, безусловно, существенно облегчило положение ведущей тяжелые бои и неоднократно прорванной обороны немецкой центральной группировки войск. Сталин совершил ту же ошибку, что и Гитлер, - он хотел наступать везде и поэтому не добился решающей победы нигде"15. Верховный подгонял командующих фронтами, требовал быстрее развернуть наступательные действия. Сталин поставил перед Красной армией задачу - в течение 1942 г. окончательно разгромить врага и изгнать его с советской территории.

Командующий Волховским фронтом морально не был готов взять на себя такую ответственность. Отсюда поспешность и непоследовательность при подготовке армий к наступлению, недооценка врага, медлительность и непоследовательность в принятии решений. Это отмечали многие командиры в штабах Волховского фронта. 59-й и 52-й армиям ставились сначала одни задачи, потом - другие. Менялась дислокация, дивизии передавались из одной армии в другую. Неразбериха накануне операции усиливала нервозность командиров, непонимавших происходящее, порождала апатию.

Главный удар Мерецков решил нанести силами 2-й ударной и 59-й армий, прорвать оборону в районе Спасской Полисти, выйти на рубеж Любань, Дубовик, Чолово и уничтожить во взаимодействии с 54-й армией Ленинградского фронта любанско-чудовскую группировку противника. После разгрома противника на этом участке предполагалось наступать в северозападном направлении и при содействии Ленинградского фронта прорвать блокаду Ленинграда.

В боевом донесении, подписанном 7 января 1942 г. в 00 ч. 20 мин., Мерецков сообщал Верховному Главнокомандующему: "Несмотря на то, что сосредоточение не закончено, 2-я ударная армия перейдет 7 января в наступление. Основные трудности: не прибыла армейская артиллерия 2-й ударной армии, не прибыли ее гвардейские дивизионы, не сосредоточилась авиация, не прибыл автотранспорт, не накоплены запасы боеприпасов, не выправлено еще напряженное положение с продфуражом и горючим". Приготовления к наступлению не прошли незамеченными для противника. Он предпринимает энергичные атаки на позиции 59-й и 4-й армий. В том же донесении Мерецков сообщает Сталину: "Одновременно с контрнаступлением на фронте 59-й армии противник вел контрнаступление также и на левом фланге 4-й армии, хотя там контрнаступление отбито, противник понес большие потери, но 65 и 4 сд были отброшены на 2 - 3 км"16. То, что частям Красной армии приходилось отступать под натиском противника, не вызвало тревоги в штабе Мерецкова. Между тем на флангах предполагаемого прорыва были сосредоточены крупные силы немцев, которые в дальнейшем сумели удержать свои позиции и предопределить исход, как его называли немцы, Волховского сражения.

7 января 1942 г., не ожидая сосредоточения всех соединений, 4-я и 52-я армии Волховского фронта перешли в наступление. Затем стали последовательно вводиться в бой прибывающие войска 59-й и 2-й ударной армий. Наступление велось в направлении Любани и Тосно. В течение трех дней войска фронта безуспешно пытались прорвать вражескую оборону. Ветеран войны И. С. Катышкин, служивший в штабе 59-й армии, писал: "...Войска наших первых эшелонов после короткой артиллерийской подготовки перешли в наступление. Под сильным вражеским огнем они по льду переправились через реку Волхов, вышли на ее западный берег и даже захватили там несколько небольших плацдармов. Но противник, подтянув свои резервы, тут же провел ряд сильных контратак и отбросил наши части назад. Последовал еще целый ряд атак и, естественно, контратак. Наши полки и батальоны то цеплялись за противоположный берег реки, то под напором фашистских танков и автоматчиков вновь откатывались на исходные позиции. Так продолжалось несколько дней. Наконец 10 января командующий 59-й армией, доложив обстановку штабу фронта, попросил разрешения временно прекратить наступление, дать возможность уставшим войскам привести себя в порядок, обеспечить всем необходимым для продолжения операции. И такая передышка была предоставлена"17.

Командир 327-й сд 2-й ударной армии И. М. Антюфеев вспоминал: "Вечером 31 декабря 1941 г. командующий 2-й ударной армией генерал-лейтенант Г. Г. Соколов приказал мне к рассвету 3 января сменить части 52-й армии на восточном берегу Волхова на участке Селищенские казармы - Городок и 6 января быть готовым к наступлению. Задача дивизии - прорвать оборону противника на левом берегу Волхова и, обойдя опорные пункты его обороны, овладеть станцией Любань, расположенной в 80 км от участка прорыва. Мои попытки доказать, что дивизия не будет готова наступать к указанному сроку, поскольку нет санитарного транспорта, не получены полностью боеприпасы и вооружение по штату, нет продовольствия и фуража, не были приняты во внимание. Генерал поднял палец кверху, давая понять, что эта команда идет оттуда и обсуждению не подлежит. На рассвете 7 января начали наступление по всей полосе Селищенские казармы - Коломно (протяженностью 4 км), правее нас наступала 59-я армия. Наступление успеха не имело вследствие того, что артиллерия не могла поддержать пехоту своим огнем". "Артподготовка была недостаточной, - писал в воспоминаниях бывший командир взвода управления 327-й стрелковой дивизии П. П. Дмитриев. - ...Мы оказались безоружными и не могли подавить огневые точки врага"18.

Так началась наступательная операция. В течение трех дней войска фронта безуспешно пытались прорвать вражескую оборону. Командование фронта с разрешения Ставки 10 января 1942 г. приняло решение временно прекратить наступление, перегруппировать войска, подтянуть артиллерию, подвезти необходимые материальные и технические средства и с 13 января возобновить наступательные боевые действия19.

О неудаче первых дней наступления знали в Москве. Сохранилась запись телефонного разговора Мерецкова со Ставкой. "10 января. У аппарата Сталин, Василевский. По всем данным, у вас не готово наступление к 11-му числу. Если это верно, надо отложить на день или два. Чтобы наступать и прорвать оборону противника, надо иметь в каждой армии ударную группу хотя бы из трех дивизий и, кроме того, сосредоточить 50 - 60 орудий в районе ударной группы каждой армии для поддержки ударной группы... Если помните, я вам предлагал отложить наступление, если ударная армия Соколова не готова, а теперь пожинаете плоды своей поспешности..."20. Позднее в воспоминаниях Мерецков писал: "Чтобы подготовить наступление по-настоящему, требовалось по меньшей мере еще 15 - 20 суток. Но о таких сроках не могло быть и речи. Поэтому мы с радостью ухватились за предложенную Ставкой отсрочку наступления на два дня. В ходе переговоров выпросили еще один день. Начало наступления, таким образом, было перенесено на 13 января"21.

Одновременно начались перемещения в командном составе армий. Г. Г. Соколов по приказу Ставки был заменен генерал-лейтенантом Н. К. Клыковым, который в то время командовал 52-й армией. Его место занял генерал-лейтенант В. Ф. Яковлев. Смена командиров высокого ранга накануне наступления тоже не лучшим образом сказалась на общем ходе операции. "В ночь на десятое января, - вспоминал о своем назначении генерал Н. К. Клыков, - меня вызвали в Папоротино, где размещался штаб 2-й ударной армии. Здесь уже находились Мерецков, Запорожец и представитель Ставки Мехлис. Выслушав мой рапорт о прибытии, Мерецков объявил:

- Вот ваш новый командующий. Генерал Соколов от должности отстранен. Генерал Клыков, принимайте армию и продолжайте операцию.
Приказ был совершенно неожиданным для меня. Как продолжать? С кем? Я спросил у присутствующего здесь же начальника артиллерии:
- Снаряды есть?
- Нет. Израсходованы, - последовал ответ"22.

По словам Клыкова, он торговался с Мерецковым из-за каждого снаряда, пока тот не пообещал армии три боекомплекта, а по штатному расписанию для прорыва обороны противника требовалось пять боекомплектов и еще по два на каждый последующий день наступления.

Нечетко работали тыловые службы, отсутствовала нормальная связь, штабы дивизий и бригад не могли оперативно оценивать ситуацию в силу отсутствия достоверной информации о положении дел в полках и батальонах. "Войска уже в бою, а две армии не имеют ни одного полевого госпиталя", - вспоминал главный хирург Волховского фронта А. А. Вишневский23.

13 января после полуторачасовой артподготовки войска Волховского фронта решительно атаковали противника на западном берегу р. Волхов. Пехота с трудом преодолевала глубокий снег под непрерывным пулеметным и минометным огнем противника. Наступление развивалось медленно. С первых часов нарушились все графики. В первый день наступления 2-й ударной армии с большими потерями удалось преодолеть первый рубеж обороны немцев на участке Бор-Костылево. Наибольшего успеха добилась 327-я стрелковая дивизия Антюфеева. Выбив подразделения противника из населенного пункта Красный поселок, она овладела укрепленной позицией врага. Левее успешно действовала 58-я стрелковая бригада полковника Ф. М. Жильцова. В результате повторной атаки она отбила у врага населенный пункт Ямно. Еще левее правофланговые соединения 52-й армии вышли на западный берег реки Волхов. Здесь тоже обозначился прорыв обороны противника.

Мерецков докладывал в Москву: "Вчера, 13 января, все армии перешли в наступление, и по всему фронту в течение всего дня 13-го шли исключительно тяжелые бои. В итоге дня боевой работы успех можно отметить только на фронте 2-й (ударной) и 52-й армий... 2-я почти полностью форсировала р. Волхов, а 52-я - своей ударной группировкой, по существу, вчера только зацепилась за западный берег... Наши трудности - до сего времени не собралась еще полностью предназначенная для нас авиация, мало отпущено снарядов, и подвоз их идет по железным дорогам с большими перебоями, поэтому при артиллерийском наступлении базируемся на прямой наводке. И последнее. Желательно, если возможно, ускорить прибытие пополнения для 4-й армии"24. Для развития успеха командующие 2-ударной и 52-й армий с утра 15 января ввели в бой вторые эшелоны. Гитлеровцы отошли на рубеж реки Полнеть и встретили наступающих яростным огнем. 18 января Ф. Гальдер отметил в своем дневнике: "Положение на Волховском фронте очень напряженное"25.

16 января было принято постановление ГО КО "О недостатках в обеспечении Волховского и Северо-Западного фронтов и мерах по их устранению". В нем говорилось: "В начале января месяца Волховский и Северо-Западный фронты оказались не только без необходимых запасов продовольствия и горючего, но даже по ряду этих видов снабжения начались перебои в частях и армиях. Все это произошло в результате канцелярско-бюрократического отношения к своим обязанностям со стороны начальника Управления снабжения горючим Красной Армии генерал-майора танковых войск Котова П. В., начальника Управления продовольственного снабжения Главного интендантского управления Красной Армии генерал-майора интендантской службы Белоусова В. Ф. и врид. начальника тыла Волховского фронта генерал-майора Субботина А. А."26. Все они были сняты со своих постов. Но это не прибавило хлеба и боеприпасов наступающим частям.

Начальник политуправления Волховского фронта дивизионный комиссар П. И. Горохов докладывал в политуправление Красной армии 19 января 1942 г. "о недостатках в боевой деятельности и материальном обеспечении войск фронта... Совершенно неудовлетворительная работа связи во время боя... В отдельных частях неудовлетворительно работала разведка, в результате чего имелись значительные потери... Между отдельными частями 52-й армии, на стыках между частями, была совершенно недостаточная связь, этим воспользовался противник и обрушил свой огонь с флангов по наступающим нашим подразделениям... В частях 52 и 59-й армий положение со снабжением продуктами питания и фуражом продолжает оставаться напряженным: в некоторых частях увеличивается падеж лошадей от истощения... Вывоз раненых с передовых позиций в тыл в 59-й армии проходит крайне неудовлетворительно... Снабжение частей продовольствием и фуражом ухудшалось с каждым днем. Армейские госпитали были переполнены ранеными"27.

Только 24 января 366-я дивизия полковника С. И. Буланова овладела Мясным Бором. Командующий фронтом тут же ввел в образовавшуюся брешь 13-й кавалерийский корпус генерала Н. И. Гусева, который значительно продвинулся вперед. Однако снег доходил лошадям по брюхо, они не могли преодолевать буреломы и незамерзающие под снегом топи28. По мере продвижения 13-го кавкорпуса и других частей 2-й ударной армии в глубину расположения противника, район, занимаемый советскими войсками, все время увеличивался, а плотность боевых порядков уменьшалась. Многие части действовали сами по себе, наступали по расходящимся направлениям. Обеспокоенный командующий фронтом приказал создать временные оперативные группы, командиры которых принимали на себя управление всеми войсками, находившимися поблизости. Запись в военном дневнике Ф. Гальдера от 24 января гласила: "На севере положение несколько лучше, так как противник наносит удар в том направлении, куда мы подтягиваем силы. В противном случае мы не могли бы удержать фронт у Ленинграда"29.

Вслед за кавалерийским корпусом в прорыв пошли части 2-й ударной армии. Они быстро продвигались в сторону Любани, Глубочки, ст. Чолово и Глухой Керести, охватывая небольшой частью своих сил с юго-запада чудовскую группировку противника. В результате упорных боев армия Н. К. Клыкова продвинулась на 75 км. Она перерезала железную дорогу Новгород-Ленинград и вышла на подступы к Любани. Участник тех событий командир взвода отдельного артдивизиона 76-мм пушек 59-й отдельной стрелковой бригады И. Д. Елоховский вспоминал: "Идет бой - роем окоп в снегу, чтобы сохранить расчет и пушку: ведь били в основном прямой наводкой, солдаты называли ее: "Прощай, Родина!". Но если с закрытых позиций из 100 снарядов в цель попадет два-три, то на прямой - три из тридцати пяти. Снарядов всю операцию не хватало. Да разве только снарядов? Все снабжение с января до самого конца было отвратительным. Питание мизерным: суп-пюре гороховый, котелок на 10 человек, вот и все. Спасало, что артиллерия была на конной тяге. Но ведь и лошадей кормить нечем... Лошади гибли, а мы их ели... Бывший командир штабного взвода связи 1267-го полка 382-й стрелковой дивизии И. Д. Никонов вспоминал: "Помню три молодежных батальона лыжников: лет по двадцать в белых халатах. Как пришли - отправили в наступление, через полтора часа почти никого не осталось... Немец нас как траву косил"30.

После ввода в прорыв 2-й ударной армии задача по расширению бреши на ее левом фланге, в районе Мясного Бора, в основном легла на практически сомкнувшиеся 59-ю и 52-ю армии. Они же обеспечивали коммуникации 2-й ударной армии в горловине прорыва. В середине февраля 59-я армия вплотную подошла к Спасской Полисти. Горловина прорыва расширилась до 13 км. Но противник прочно удерживал ключевые позиции на флангах наступающей армии. Мерецков вспоминал: "Наступление 2-й ударной армии хотя и продолжало развиваться, но не в том направлении, в каком нам бы хотелось. Армия имела успех, продвигаясь в основном на запад и северо-запад, то есть туда, где противника почти не было, и удаляясь тем самым от прямой цели наступления - железнодорожной линии на Ленинград. Те же части, которые поворачивали на восток и наступали на Любань, успех имели незначительный. Очень скоро они уперлись в оборонительную позицию противника. Враг все время усиливал оборону"31.

Управление войсками внутри прорыва со стороны командующего фронтом было потеряно, он уже не контролировал ситуацию. Усталые и обескровленные войска углублялись в леса и болота, куда им позволял наступать противник. На стратегически важных участках немцы укрепляли оборону и не давали частям 2-й ударной армии приблизиться к Любани. Части 2-й ударной армии пытались наступать по всему фронту.

Упорные бои сопровождались кадровыми перестановками. Мерецков отстранил от командования 4-й армией генерала П. А. Иванова, назначив на его место генерала П. И. Ляпина, о котором нелестно отзывался еще во время Тихвинской оборонительной операции. Ставка указала на незаконность отстранения генерал-майора Иванова ("командующий армией может быть отстранен только специальным приказом Ставки Верховного Главнокомандования"), но оставила решение Мерецкова в силе32.

17 февраля на фронт прибыл маршал К. Е. Ворошилов. Он проинформировал командующего фронтом и его штаб о требовании Ставки: к 1 марта овладеть Любанью. Ворошилов побывал в передовых частях 2-й ударной армии, ходил по траншеям, разговаривал с бойцами. В результате маршальской инспекции появились директивы Ставки N 170127 о нанесении силами войск 54-й армии удара на Любань и N 170128 о мерах по ускорению разгрома любань-чудовской группировки противника33. В последней уточнялись задачи 2-й ударной и 59-й армий.

Эти армии Волховского фронта, а также 54-я армия Ленинградского фронта должны были соединиться в Любани с целью окружения и уничтожения любань-чудовской группировки. Для этого предстояло наступать на Тосно и Сиверскую, имея в виду ликвидировать мгинскую группировку и снять блокаду Ленинграда. "Эта директива означала по существу отказ Ставки от своего первоначального замысла... Ставка предложила последовательно разгромить вначале любань-чудовскую, а затем уже мгинскую группировки. Будь такое решение принято вначале, т.е. при организации операции, возможно, и исход ее был бы другой. Но в конце февраля... положение изменилось, силы и средства оказались израсходованными... Поэтому наступление и в измененных направлениях также имело незначительные результаты. Продвижение 2-й ударной и 54-й армий захлебнулось, наши войска остановились, не дойдя до Любани 10 - 12 км"34, - писал после войны М. С. Хозин.

Командование фронтом требовало скорейшего выхода частей 2-й ударной армии на железную дорогу Москва-Ленинград и взятия стратегически важного укрепленного пункта противника в Любани. Командующий армией Н. К. Клыков докладывал: "В воздухе все время господствует авиация противника и парализует действия войск. Дорожная сеть в плохом состоянии. Подвоз фуража, продовольствия, горючего и боеприпасов далеко не обеспечивает существующих потребностей. Для развития успешного наступления армии надо три свежие дивизии, дивизион ракетных установок, не менее двух автобатальонов, не менее трех дорожно-строительных батальонов, не менее пятнадцати бензовозов, сено, пополнить конский состав и прикрыть армию с воздуха"35.

Немцы были серьезно обеспокоены создавшимся положением. За первые три месяца 1942 г. группа армий "Север" пополнилась шестью дивизиями, переброшенными из Франции, Дании, Югославии и самой Германии. Часть этих войск была направлена в район Любани. Командование 18-й армии сняло из-под Ленинграда 58-ю пехотную дивизию и бросило ее в район прорыва на Волхове.

Из Москвы в штаб Мерецкова шли требования усилить наступательные действия, и во что бы то ни стало овладеть Любанью. Но пополнения приходили очень медленно и быстро таяли в ходе кровопролитных боев. Командование фронтом обвиняли в нерешительности и топтании на месте. В Ставке не принимали во внимание, что против Волховского фронта действовали 385 боевых самолетов противника. Самолетный же парк Волховского фронта к концу января 1942 г. насчитывал 313 боевых машин, но истребителей из них было всего 2036. Основную ударную силу авиации фронта составляли ночные бомбардировщики По-2. Не было в войсках бронетехники.

После незначительной перегруппировки войск вновь начались бои на любанском направлении. Ценой огромных усилий соединения 2-й ударной армии атаковали противника и прорвали его оборону. Для развития прорыва была использована свежая 80-я кавалерийская дивизия и 1100-й полк 327-й дивизии полковника И. М. Антюфеева. Остальные части этой дивизии не успели войти в прорыв. Противник нанес фланговые удары и закрыл брешь. В журнале боевых действий 18-й армии от 27 февраля 1942 г. содержится запись: "Группа фон Бассе соединилась с 254-й пехотной дивизией севернее железной дороги Чудово-Вейнмарн. Русские за железной дорогой отрезаны"37.

Проникшие за линию фронта соединения оказались отрезанными от основных сил армии. В течение десяти дней они отбивались от пехоты и авиации противника. "Запасы боеприпасов и продуктов закончились, снабжение с воздуха наладить не удалось. Связь оборвалась из-за выхода из строя радиостанций. Отряд вынужден был уничтожить всю боевую технику, тяжелое вооружение, вплоть до станковых пулеметов. С личным оружием воины в ночь с 8-го на 9-е марта пробились к своим"38, - писал в воспоминаниях И. М. Антюфеев.

Еще 1 марта в войска Волховского фронта была послана директива Ставки N 153189/14, которая требовала "немедленно расследовать обстоятельства позорной сдачи Красной Горки немцам"39. Командир 80-й кавалерийской дивизии полковник Л. А. Сланов докладывал о безысходном положении окруженного отряда, оказавшегося без продовольствия и боеприпасов. В ночь с 8-го на 9-е марта Сланов вывел отряд в расположение советских войск. Но его уже отстранили от командования. С 1 марта дивизию принял подполковник Н. А. Поляков. В журнале боевых действий 18-й армии 8 марта сообщалось о 1093 пленных и 1556 убитых русских под Красной Горкой40.

Кавалеристов и стрелков, участвующих в прорыве, не поддержали основные силы 2-й ударной армии и фронта. Отсутствовала надежная связь, информация об изменении боевой обстановки опаздывала. Решения принимались несвоевременно. На Военном совете фронта с участием командования 2-й ударной армии был сделан вывод о несогласованности в работе Военного совета и штаба армии и отсутствии четкого и твердого руководства войсками. Отмечались случаи пренебрежительного отношения к приему пополнения: маршевые роты на своем пути не обеспечивались горячей пищей, отсутствовали пункты обогрева. Персональный учет раненых и убитых практически не велся. Командование не знало даже приблизительно размеры потерь личного состава и каков был численный состав дивизий и бригад на передовой. Начальник оперативного отдела 2-й ударной армии Пахомов вводил в заблуждение штабы армии и фронта. Перед последними боями штаб 2-й ударной армии допустил грубые просчеты в отношении времени на подготовку к бою. Распоряжения о боевой задаче некоторые части получали с опозданием на день. По предложению Военного совета фронта Ставка отстранила от должностей начальника штаба 2-й ударной армии генерал-майора В. А. Визжилина и начальника оперативного отдела Пахомова. На их должности соответственно были назначены полковник П. С. Виноградов и комбриг Буренин, а заместителем командующего армией генерал-майор П. Ф. Алферьев41.

Одновременно с началом наступления Волховского фронта перешли к активным наступательным действиям войска Ленинградского фронта. 54-я армия из района Погостье наносила удар в направлении Любань для соединения с частями Волховского фронта, а 55-я армия предприняла атаки в направление на Тосно. Северо-Западный фронт правым крылом перешел в наступление еще 7 января. Его 11-я армия под командованием генерал-лейтенанта В. И. Морозова уже 8 января вела бои в Старой Руссе и частью сил продвигалась в направлении населенного пункта Сольцы. На всех направлениях наступление развивалось крайне медленно. Войска несли большие потери. Танковые батальоны остались без танков, артиллерия израсходовала все боеприпасы. Передовые части оторвались от тыловых баз и начали испытывать острый недостаток в боеприпасах, продовольствии, перевязочных средствах. У противника же со снабжением все было в порядке.

54-я армия встретила упорное сопротивление противника и никак не могла овладеть узлом немецкой обороны у станции Погостье. Здесь развернулись упорные бои. К 11 февраля 54 армия продвинулась на этом участке фронта вперед на 700 метров. В результате январских боев войска 54-й армии имели незначительные успехи: они вышли на фронт Пушечная, Лодва, станция Малукса, далее по железной дороге до станции Погостье, Посадников Остров, поселок Нов. Кириши. Не велики были и успехи Волховского фронта. За 15 дней 59-я и 2-я ударная армии смогли продвинуться на 4 - 7 километров. Фронт израсходовал вторые эшелоны, и развивать дальнейшее наступление было нечем. Войска понесли большие потери. Одним словом, результаты пятнадцатидневного наступления были малоутешительны.

Маршалы и генералы не дают ответа на вопрос: почему сорвалась наступательная операция. Солдат-пехотинец Н. Н. Никулин рассказывает: "Наши войска, 54-я армия, должны были прорвать фронт, продвинуться до железнодорожной станции Любань и соединиться там со Второй ударной армией, наступавшей от Мясного Бора на Волхове. Предполагалось, что немецкая группировка под Ленинградом будет расчленена и уничтожена, блокада снята. Что из этого замысла получилось - известно... ...И все-таки Погостье мы взяли: сначала станцию, потом деревню. ...Много убитых видел я на войне, но такого зрелища, как в Погостье зимой 1942 г., видеть больше не довелось. Мертвыми телами был забит не только переезд, они валялись повсюду... Позже, весной, когда снег стаял, открылось все, что было внизу. У самой земли лежали убитые в летнем обмундировании, в гимнастерках и ботинках. Это были жертвы осенних боев 1941 г. На них рядами лежали морские пехотинцы в бушлатах и широких брюках "клеш". Еще выше - сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе-феврале 1942-го. Потом - политбойцы в ватниках и тряпичных шапках (такие шапки давали в блокадном Ленинграде)"42. У Погостья до сих пор лежат непохороненные жертвы бойни 1942 г., в том числе многие ленинградцы, которыми пополняли обескровленные полки. Так воевал в 1942 г. командующий 54-й армией генерал-майор И. И. Федюнинский...

Генерального наступления не получилось ни в январе, ни в феврале. Немцы же сидели в дзотах в восемь накатов, которые выдерживали тяжелые танки KB и прямые попадания снарядов. Глубина немецкой обороны под Погостьем доходила до семи километров.

Сталина не ввели в заблуждение бодрые доклады Мерецкова и Хозина о мнимых успехах Волховского и Ленинградского фронтов. В Москве начинали понимать, что план разгрома немецко-фашистских войск под Ленинградом провалился. Командующие фронтами не справились с задачей, поставленной Верховным Главнокомандующим. В начале марта Сталин направил в Ленинград и на Волховский фронт генералов Л. А. Говорова и А. А. Власова, которые во время разгрома немецко-фашистских войск под Москвой командовали 5-й и 20-й армиями43. Власова направили в штаб Волховского фронта, который находился в Малой Вишере, вместе с Ворошиловым, Маленковым и Новиковым, облеченными чрезвычайными полномочиями. Мерецкову представили нового заместителя командующего Волховским фронтом. Когда 16 апреля тяжело заболел командующий 2-й ударной армии Н. К. Клыков, Власова назначили командовать этой армией. Вместе с тем он оставался заместителем командующего Волховским фронтом, выполняя обязанности командующего 2-й ударной армией временно, по совместительству44. К этому времени сражение за Любань уже было проиграно.

В марте А. А. Жданов и А. А. Кузнецов обратились к командующему Ленинградским фронтом Хозину с письмом. В нем они писали: "Наша центральная задача заключается в том, чтобы снять блокаду с Ленинграда до начала весенней распутицы, ибо оставить Ленинград на скудном продовольствии и без топлива - это значит подвергнуть его новым тяжелым испытаниям, к которым могут присоединиться также эпидемические заболевания. Все это вместе взятое неизбежно отразится на состоянии войск ленинградского обвода"45. Жданов и Кузнецов требовали от командующего Ленинградским фронтом решительных действий по деблокаде Ленинграда.

В ответном письме "О ходе и перспективах Любанской операции" от 13 марта 1942 г. командующий Ленинградским фронтом Хозин подробно описал обстановку. "Боевые действия 54-й А, развернувшиеся на фронте с 9 по 12.3, показали: а) из трех танковых бригад (16-я, 122-я, 124-я) 122-я и 124-я фактически выбыли из строя, и для их восстановления нужно от 5 до 10 дней при условии, если в ближайшие дни поступят моторы и другие запасные части. Отсутствие танков на четвертый день боя резко снизило эффективность наступления нашей пехоты, в частности, 11-й, 198-й и 281-й сд, которые уже 11 и 12.3 не могли выполнить своих задач. Главная причина заключается в том, что противник оказывает упорное сопротивление, насытил свои боевые порядки большим количеством огневых средств на небольших участках, что подтверждается десятками захваченных у противника ручных и станковых пулеметов, автоматов и орудий. Следовательно, огневая насыщенность противника очень высока, и недооценивать этого факта мы не можем; б) состояние наших стрелковых дивизий по состоянию на 11.3 выглядит следующим образом: 11-я сд - 312; 80-я сд - 470; 177-я сд - 517; 198-я сд - 2113; 281-я сд -1469; 285-я сд - 625; 294-я сд - 1503; 311-я сд -542; 115-я сд - 745 и 6-я морская бригада - 981. Все в активных штыках. У нас нет стрелковых дивизий, которые по своей общей численности превышали 5600 человек. В результате проведенных боев эти цифры 13.3 значительно снизились. К исходу 11.3 обстановка на фронте 54-й А в результате малочисленности стрелковых дивизий слагалась таким образом, что уже намечалась пауза в наших активных действиях для вливания пополнения и освоения его"46. Из письма видно, что дивизии 54-й армии были обескровлены.

Но Ставка требовала продолжения операции, и дивизии вновь и вновь безуспешно штурмовали в лоб хорошо укрепленные позиции немецких войск. В начале апреля 1942 г. 1-й горнострелковой бригаде, 80-й стрелковой дивизии и другим частям 54-й армии предстояло наступать в направлении на Веняголово. После февральских боев за Погостье танков в частях практически не было. В 107-м отдельном танковом батальоне машин не было совсем. Командир майор Б. А. Шалимов и танкисты решили искать подбитые немецкие машины в лесах у Погостья и восстанавливать их. Было вытащено несколько машин, которые после ремонта составили костяк танкового батальона. Из девяти восстановленных немецких средних танков Т-3 в батальоне была сформирована третья рота под командованием старшего лейтенанта Дудина47. Командиром одного из танков стал старший сержант Н. И. Барышев, принимавший непосредственное участие в поисках и эвакуации с переднего края подбитых немецких танков. Это не единственный случай, когда бойцы пополняли материальную часть подразделений за счет трофейной техники. В своих мемуарах командующий 54-й армией И. И. Федюнинский писал: "Анализируя наступление 54-й армии, должен признать, что я как командующий, командиры дивизий и бригад допустили тогда немало ошибок. Если бы их не было, операция привела бы к иным результатам. Это убедительно подтвердилось год спустя, когда советские войска успешно прорвали блокаду Ленинграда"48.

Еще в конце января 1942 г. стало очевидно, что намеченная решением Ставки от 17 декабря 1941 г. большая операция по разгрому немецко-фашистских войск под Ленинградом в силу сложившейся обстановки превратилась в ограниченную, Любанскую. Но и она имела для Ленинграда важное значение. Командование группы армий "Север" вынуждено было снимать боевые части из-под Ленинграда и бросать их в бой на опасном направлении, ослаблять натиск на коммуникации, снабжающие блокированный город. Вот почему Ставка в течение марта и первых дней апреля настойчиво добивалась от Волховского и Ленинградского фронтов выполнения задач операции. С 10 по 20 марта были организованы массированные удары авиации Волховского и Ленинградского фронтов, дальнего действия и резерва Верховного Главнокомандования по боевым порядкам противника, а также по шоссейным и железным дорогам в тылу противника с целью помешать перегруппировке войск, которые готовились нанести удар по советским армиям49.

В преддверии весны по решению Военного совета фронта началось строительство узкоколейной железной дороги от Новой Керести к Мясному Бору для подвоза продовольствия и вывоза раненых50. На немецких топографических картах она называлась "Росчисть Эрика". Строили ее армейские и фронтовые автодорожные батальоны. Узкоколейка находилась в зоне поражения артиллерийского огня противника, постоянно подвергалась налетам немецкой авиации.

В марте 1942 г. войска 54-й армии прорвали оборону противника в районе Шалы и продвинулись на 20 км к югу в направлении Любани, очистили от противника укрепленное Погостье, захватили крупные населенные пункты и узлы сопротивления на подступах к Любани - Кондую, Смердыню, Кородыню. Однако к концу марта ее соединения были остановлены на рубеже реки Тигода подошедшими новыми крупными оперативными резервами противника.

Войска 2-й ударной армии к середине марта глубоко вклинились в оборону противника и захватили большой лесисто-болотистый район между железными дорогами Чудово-Новгород и Ленинград-Новгород. О трудностях, которые испытывали в этих лесах и болотах советские воины, рассказал в своих воспоминаниях бывший командир комендантской роты штаба 191-й стрелковой дивизии И. С. Осипов: "Была поставлена задача: форсированным шагом скрытно пройти по глубокому снегу в направлении железнодорожной станции и п. Померанье и с ходу овладеть ими, перерезав шоссейную и железную дороги Чудово-Любань... После четырехмесячных непрерывных боев численность стрелковых рот не превышала 30 - 50 человек. К моменту перехода в тыл противника части и подразделения не были обеспечены ни продовольствием, ни боеприпасами"51.

Померанская операция в самом начале была обречена на неудачу. Командир 191-й стрелковой дивизии полковник А. И. Старунин доказывал командующему группой генералу П. Ф. Привалову о невозможности проведения наступательной операции, имея в ротах по 30 - 50 стрелков, с ничтожным запасом продовольствия и боеприпасов. Однако эти доводы не были приняты во внимание. 191-я дивизия не получила поддержки соседних соединений армии и оказалась в окружении. Управление частями было потеряно. Только одному понесшему большие потери полку под командованием капитана Месняева и небольшой группе бойцов из комендантской роты Осипова удалось пробиться к своим. Остальные части вместе с командиром погибли в окружении.

Немецкое командование видело угрозу, нависавшую над 1-м армейским корпусом с выходом советских войск к Любани и соединением 2-й ударной и 54-й армий. 126-й пехотной дивизии немцев удалось удержать фланги и ключевые пункты на более чем 30-километровом участке прорыва под яростным натиском советских боевых групп. На севере фронт удерживала 215-я пехотная дивизия. Советские войска не смогли сломить оборону защитников опорных пунктов Мостки, Спасская Полнеть и Земтицы. 59-й армии в районе Спасской Полисти не удалось расширить коридор наступления.

58-я пехотная дивизия немцев совершила двухсоткилометровый марш из-под Ленинграда и приготовилась к атаке на советские позиции, чтобы захлопнуть узкий коридор, соединяющий 2-ю ударную армию с основными силами и тылами фронта. Немецкие части завершили приготовления к наступлению в районе основания прорыва к 15 марта. Командование 18-й армии группы армий "Север" бросило в наступление 220-й полк 58-й дивизии и группу трофейных советских танков, захваченных в предыдущих боях. Атака была отбита. Самолеты-штурмовики и бомбардировщики 1-го авиакорпуса нанесли по советским позициям мощные удары. Но и после налетов все атаки немцев на этом участке фронта были отбиты. Западнее предприняли наступление 209-й и 154-й полки. Здесь противнику удалось потеснить части 372-й стрелковой дивизии полковника Д. С. Сорокина, которая обеспечивала защиту коммуникаций 2-й ударной армии. Ей на помощь пришли сформированные из бойцов 305-й стрелковой дивизии два немногочисленных отряда. На участке 52-й армии враг крупными силами начал наступление на позиции 65-й стрелковой дивизии. В результате встречных ударов с севера и юга противнику все же удалось закрыть горловину, через которую шло снабжение 2-й ударной армии.

19 марта передовые части 58-й пехотной дивизии и штурмовые отряды полицейской дивизии СС встретились в районе "Росчисть Эрика", в четырех километрах западнее Мясного Бора. Попытки советских войск восстановить "коридор" были отбиты. Окружение 2-й ударной армии стало первым звеном в цепи трагических событий, которые стали стремительно развиваться на этом участке фронта.

В Ставке не хотели верить в бедственное положение 2-й ударной армии, которая была на пороге победы. Сталин приказал Мерецкову выехать в войска и лично организовать разгром прорвавшихся штурмовых частей противника. Командующий Волховским фронтом этот приказ выполнил. Десять дней он лично организовывал на передовой непрерывные атаки позиций противника, бросал в бой все имеющиеся в его распоряжении части, даже состав курсов младших лейтенантов и учебную роту младших командиров. "...Те недели были для меня самыми трудными. По накалу событий, по нервному напряжению, им сопутствующему, вряд ли можно их с чем-либо сравнить"52, - писал впоследствии Мерецков. Ценой больших жертв советским войскам удалось пробить узкий коридор в километр шириной, который насквозь простреливался немецкими пулеметами. Однако в Ставку было доложено, что связь со 2-й ударной армией восстановлена. Фактически же коридор проходил по болотам, двигаться по которым было почти невозможно. Но и через него потянулись цепочки людей, которые несли на себе в окруженную армию продовольствие и боеприпасы. В журнале боевых действий 18-й армии появилась запись: "27 марта русские прорвали отсеченный фронт"53. Это было достигнуто ценой огромных потерь. В марте они составили 40679 человек54.

В апреле на фронте началась большая реорганизация. 23 апреля Ставка решила объединить Ленинградский и Волховский фронты в единый Ленинградский под командованием М. С. Хозина. Как утверждал он после войны, ему было приказано разработать план вывода 2-й ударной армии из окружения. Странно, что никто не поинтересовался мнением Мерецкова, которого отправили на Западный фронт сначала заместителем к Г. К. Жукову, а затем командармом 33-й армии. Сталин считал, что Мерецков не оправдал его надежд. Ознакомившись с обстановкой, Хозин пришел к выводу, что ни о каком наступлении не может быть и речи. Требовалось срочное пополнение дивизий людьми, усиление войск средствами противовоздушной обороны. Катастрофически не хватало авиации, танков, артиллерии.

Обстановка оставалась очень тяжелой. 2-я ударная и часть соединений 59-й армии, которые вели борьбу с противником, занимавшим выступ у Спасской Полисти с западной стороны, фактически находились в окружении. Отрезанными от основных сил фронта оказались 4, 19 и 24-я гвардейские дивизии, 378, 267, 259, 191, 46, 327, 328, 305-я стрелковые дивизии, 13-й кавалерийский корпус в составе 25, 80 и 87-й кавдивизий, 22, 25, 53, 57 и 59-я отдельные стрелковые бригады.

В результате изнурительных боев, практически непрерывных на протяжении трех с половиной месяцев, войска 2-й ударной и 59-й армий были морально и физически измотаны, понесли большие потери. Недокомплект в живой силе во многих соединениях составлял до 70 процентов. Танковые бригады и отдельные танковые батальоны остались без танков, артиллерия - без боеприпасов. Соединения 59-й армии не смогли ликвидировать выступ у Спасской Полисти, который обороняла 61-я пехотная дивизия противника (та самая, которую сильно потрепали советские войска во время освобождения Тихвина). Немцы извлекли урок из поражения. Немецкое командование, прочно владея районом Спасской Полисти и выступом юго-западнее этого пункта, а также районом Любцы, все время угрожало прервать проход шириной 1,5 - 2 км в районе Мясного Бора.

С наступлением весны дороги сделались особенно непроходимыми. Окруженным войскам продовольствие и боеприпасы доставлялись на конных повозках, но чаще все грузы несли на руках. Приходилось учитывать каждый снаряд, обойму и сухарь. Хозин доложил в Ставку, что пока не удат стся освободить Спасскую Полисть и восстановить коммуникации 2-й ударной армии, всякое развитие операции на Любань будет сдерживаться из-за узости прохода между Спасской Полистью и Мясным Бором.

30 апреля Военный совет фронта приказал 2-й ударной армии перейти к обороне. Началась подготовка к выводу из "мешка" некоторых окруженных частей. Итоги первого этапа, как его называли немцы - Волховского сражения, были удручающими. С 7 января по 30 апреля 1942 г. советские войска потеряли убитыми, пленными и пропавшими без вести 95 064 человека. Санитарные потери составили 213303 человека. На начало операции численность войск составляла 325700 человек. К 30 апреля общие потери соединений, участвующих в Любанской наступательной операции, достигли 308367 человек55. 54-я армия, сильно ослабленная в предыдущих боях, решала самостоятельную задачу в районе Погостья. Все это затрудняло управление войсками фронта, создавало много организационных неурядиц, которые мешали оперативно принимать решения в сложной боевой обстановке. Хозин находился со штабом фронта за Волховом в Малой Вишере. Жданов и Кузнецов решали вопросы обороны в Ленинграде. Как отмечал А. М. Василевский, "очень скоро выяснилось, что руководить девятью армиями, тремя отдельными корпусами и двумя группами войск, разделенными оккупированной врагом зоной, необычайно трудно. Решение Ставки о ликвидации Волховского фронта, таким образом, оказалось ошибочным"56, что и сказалось на трагической судьбе 2-й ударной армии и других окруженных частей.

2 мая 1942 г. Военный совет Ленинградского фронта представил в Ставку предложения по проведению операций на волховском направлении в районе Любани. Отмечалось, что "основная задача войск фронта - освобождения Ленинграда от блокады - будет выполняться путем проведения последовательных наступательных фронтовых операций"57. При этом не учитывалось положение 2-й ударной армии, испытывавшей острый недостаток в продо~ вольствии и боеприпасах. Решение Военного совета фронта было нереальным. Фронт не располагал необходимыми силами и средствами. И все-таки командование настойчиво требовало от 2-й ударной армии наступательных действий. Хозин не сумел проявить полководческую дальновидность и принять правильное решение.

В Москве более взвешенно подошли к перспективам развития наступательных операций. 14 мая Ставка издала директиву N 170379 об отводе 2-й ударной армии58. Утверждая план дальнейших действий фронта, Ставка потребовала от Хозина начать отвод войск этой армии из района Любани на рубеж реки Волхов, разгрома встречными ударами 2-й ударной и 59-й армий группировки противника, действовавшей в районе Спасской Полисти. Выполнив поставленную задачу, войска 2-й ударной армии должны были сосредоточиться в районе Мясного Бора, с тем чтобы прочно закрепить за собой - совместно с 59-й и 52-й армиями - Октябрьскую железную дорогу, шоссе Ленинград-Москва, а также плацдармы на западном берегу реки Волхов59.

К маю 1942 г. командование Ленинградского фронта и армий, противоборствующих немецкой группе "Север", выработали планы дальнейших действий на любанском направлении и готовились к их осуществлению. Боевые действия войск Ленинградского фронта, а с 8 июня 1942 г. и вновь восстановленного Волховского фронта, проведенные в период с 15 мая по 29 июня на любанском направлении, составили основное содержание Любанской оборонительной операции. К ее началу и без того трагическое положение 2-й ударной армии еще более ухудшилось целым рядом обстоятельств. Командованию группы "Север" удалось подтянуть резервы и увеличить группировку войск, действовавшую против 2-й ударной армии, до 10 дивизий60. Многие дивизии и бригады 2-й ударной армии насчитывали по 800 - 1000 человек, а численность некоторых полков не превышала 100 - 500 человек. Личный состав испытывал большие трудности со снабжением и материально-техническим обеспечением. Бойцы и командиры умирали от голода, были зафиксированы факты измены Родине и перехода на сторону противника"61, о чем сообщалось в донесении штаба фронта.

13 мая член Военного совета 2-й ударной армии дивизионный комиссар И. В. Зуев вылетел в Малую Вишеру и доложил Хозину о тяжелейшем положении армии. Он вернулся с приказом об отводе войск к Мясному Бору. Одновременно Военный совет Ленинградского фронта по настоянию Жданова принял решение об эвакуации вместе с отходящими войсками местного населения, что обрекло на гибель тысячи стариков, женщин и детей.

15 мая противник нанес удар южнее Любани и несколько потеснил войска 2-й ударной армии. К 16 мая, когда дороги и колонные пути, то есть тропы, подсохли, из "мешка" было выведено всё, что осталось от 13-го кавалерийского корпуса, 24-й и 58-й стрелковых бригад, 4-й и 24-й гвардейских дивизий, 378-й стрелковой дивизии, 7-й гвардейской и 29-й танковых бригад. Начали подготовку к отходу и другие окруженные части.

Только 21 мая штаб фронта получил директиву на вывод 2-й ударной армии из окружения62. По этой директиве все войска фронта переходили к обороне. Волховская группа войск была разделена на две: Ладожскую - в составе 54-й и 8-й армий на фронте от Ладожского озера до реки Волхов у населенного пункта Кириши и Волховскую - в составе 4, 59, 2-й ударной и 52-й армий на фронте Кириши, Грузино, Спасская Полисть, Земтицы и далее по реке Волхов до озера Ильмень. Военный совет и штаб Ленинградского фронта от непосредственного командования войсками Волховской группы освобождался. Тем самым Ставка частично пыталась исправить свою ошибку, допущенную в связи с решением о соединении Волховского и Ленинградского фронтов, и нацелить командование Волховской группы на решение проблем попавших в окружение частей 2-й ударной и 59-й армий.

23 мая, создав двойное превосходство в силах, немецкое командование одновременно нанесло три удара: первый - из района юго-западнее Любани на юг, второй - из района северо-восточнее Оредежа (15 км южнее станции Чолово) на север; третий - из района Спасской Полисти на юг. Соединения 2-й ударной армии мужественно отражали атаки немецких войск.

Начальник связи 2-й ударной армии генерал-майор А. В. Афанасьев так описывал события в донесении Военному совету фронта 26 июля: "В конце мая была получена директива о выходе 2-й ударной армии с рубежа Новая Деревня, Ручьи, Коровий Ручей, Красная Горка, платформа Еглино, Веретье, Остров, Пашнино, Финев Луг, Глухая Кересть за реку Волхов... Несмотря на все тяжелые условия оценки местности, истощение людского состава, отсутствие пополнения, но благодаря хорошему политико-моральному состоянию личного состава армии вся техника из болотистой местности была заблаговременно вывезена за Новую Кересть. Этим самым все соединения стали оперативно выполнять возложенные на них задачи". Армия еще была боеспособна и готовилась выполнять поставленную перед ней задачу. "Управление по всем рубежам было построено при наличии двух-трех запасных командных пунктов. При хорошо развитой постоянной сети телефонно-телеграфной линии связи последняя была двухпроводной системой. Это давало возможность командованию бесперебойно управлять войсками весь период выхода до реки Полисть", - писал в донесении А. В. Афанасьев. Армия, по его словам, имела хорошую связь и устойчивое управление. "После тщательной подготовки соединений и проверки на местах для выполнения директивы о выходе на указанные в плане рубежи времени вполне было достаточно, чтобы из любого положения можно было уничтожить вражеские силы, откуда они бы не появились", - считал генерал63. В донесении Афанасьева много противоречий, несоответствий действительной обстановке на фронте 2-й ударной армии. Еще 24 мая за подписями командующего фронтом Хозина, члена Военного совета А. И. Запорожца и начальника штаба Г. Д. Стельмаха командующий 2-й ударной армией А. А. Власов получил приказ об улучшении управления соединениями армии. В нем давались жесткие оценки действиям командарма: "Ваше поведение непонятно. Уже третий раз вами своевременно не доносится об оставлении населенных пунктов. Вы оставили КП без разрешения и потеряли управление войсками на железнодорожном направлении, где обстановка осложняется. Приказываю принять меры к планомерному выводу частей в соответствии с планом. Противника, пробравшегося в район Дубовик, ликвидировать, не допуская перехвата противником путей отвода войск армии"64.

Массовый отход войск начался 24 мая. Части последовательно снимались с позиций и двигались к Новой Керести, далее к деревням Кречно и Мясной Бор. "Личный состав был измотан, выталкивая на себе материальную часть из болот к узкоколейке и лежневой дороге. До этого в продолжение полутора месяцев армия находилась на голодном пайке. Никаких запасов боеприпасов и продовольствия в армии не имелось, так как подвоза не было из-за отсутствия горючего... На 30 мая на территории, занимаемой армией, находилось на платформах и в вагонах 1500 раненых, а 4500 человек гражданского населения в лесу в ожидании эвакуации"65, - докладывал на Военном совете Волховского фронта 5 июля начальник тыла 2-й ударной армии полковник С. Н. Кресик. Большинство из них погибли от бомбовых ударов и огневых налетов вражеской артиллерии. С занятием противником Новой Керести армия лишилась площадки, где принимались доставленные самолетами продовольствие и боеприпасы.

На первом этапе выхода из окружения 2-я ударная армия ценой тяжелейших усилий отражала атаки противника и отходила на заранее определенные рубежи. В донесении А. В. Афанасьева подробно описаны последующие события. Противник медленно продвигался в глубь территории, которая до недавнего времени была под контролем советских соединений. Немцы через Веретье вышли на Дубовик и заняли этот населенный пункт. В результате взаимодействия 327-й и 382-й стрелковых дивизий, 59-й и 25-й стрелковых бригад противник был остановлен и понес большие потери.

На втором рубеже обороны - Ручьи, Радофинниково - попытка противника занять фронт Тигода-Червено успеха не имела. На третьем рубеже обороны немецкие войска тоже встретили упорное сопротивление советских войск. Силы прикрытия дали возможность сосредоточить ударную группировку, которая была нацелена на восток. Противник проявил здесь особую активность. Благодаря хорошо налаженному управлению и наличию связи по фронту, организации взаимодействия между дивизиями и бригадами в советских войсках противник понес большие потери и успеха не имел.

Восточная группа начала наступление на восток во взаимодействии с 59-й армией. В этот период управление было построено с двух пунктов ВПУ, которые находились в двух километрах северо-западнее Новой Керести, и КП в 2 км восточнее Кречно. Оперативную группу возглавлял генерал-майор П. Ф. Алферьев. На КП находилось командование 2-й ударной армии. Противник сосредоточил силы в районе деревень Ольховка, Финев Луг и Глухая Кересть. Командование армии приняло решение усилить передовые части, поставив под ружье связистов, артиллеристов, тыловиков. Было собрано 1500 человек, которые пополнили стрелковые части. Но это не решило исход дела. Противник продолжал наступление.

Советские части оставили Ольховку, Финев Луг и Глухую Кересть и с боем отошли на реку Кересть. Здесь удерживались недолго. Неприятель подтянул резервы, активизировал действия авиации по переднему краю обороны, дорогам и просекам, по которым отходили соединения 2-й ударной армии, нанес бомбовые удары по командному пункту. Немцы с запада перешли реку Кересть, решительно повели наступление на стыке советских дивизий и, просочившись в глубь обороны, угрожали КП армии.

В результате командиры штаба армии вынуждены были сосредоточиться в районе штаба 57-й стрелковой бригады между реками Глушица и Полисть, где находились 23 и 24 июня. Противник вновь нанес удары авиацией по штабам войск. Военным советом армии было решено с наступлением вторых эшелонов всему штабу армии "разбиться" по штабам бригад и дивизий и пробиваться вместе с ними на восток.

Именно с этого момента штаб 2-й ударной армии перестал действовать как организующая и управляющая окруженными войсками сила. Небольшими группами командиры штаба армии разбрелись по лесам и болотам. С этого времени армия прекратила свое существование как организованная боевая единица. Все трудности по выходу из окружения легли на плечи инициативных, мужественных командиров, которые взяли на себя ответственность за судьбу полков и рядовых бойцов. Они с боем прорывались через немецкие позиции, отражали контратаки противника и выносили на руках раненых.

"С 20 по 29 июня вышло из окружения ходячих раненых 3,5 - 4 тысячи. Из боевых частей вышло 2500. Осталось приблизительно 32 тысячи. Всего на 20 июня армия имела 40 тысяч человек. Отошедшие части 52-й и 59-й армий после закрытия прохода составляли 12 - 15 тысяч человек, а всего на довольствии было 50 - 55 тысяч, - докладывал на Военном совете фронта полковник С. Н. Кресик. - Причинами гибели армии считаю: 1) отсутствие боеприпасов, голод, в силу чего армия, несмотря на исключительный героизм и самоотверженность личного состава, не смогла сдержать натиск превосходящих сил противника, дав ему возможность до предела сжать кольцо; 2) отсутствие помощи с востока; 3) для изучения причин гибели армии и установления виновных считаю необходимым назначить правительственную комиссию"66.

Москва в ходе борьбы за 2-ю ударную не выделила ни одной дополнительной дивизии. Резервов не было. Своими силами обескровленные армии Волховского фронта не могли решить задачу спасения гибнущих товарищей из 2-й ударной армии.

Основные силы ударной армии продолжали выходить в исходный район севернее Новой Керести навстречу 59-й армии. Встречный удар 59-й и 2-й ударной армий был назначен на 5 июня. Однако 30 мая противник, заметив отход советских частей, перешел в наступление, нанося удар вдоль железной дороги и шоссе Новгород-Чудово с севера и юга. Оно поддерживалось массированными действиями авиации. 5 июня в 2 часа ночи ударные группы 59-й и 2-й ударной армий перешли в наступление. К 12 часам дня ударная группа 59-й армии вышла на восточный берег реки Полисть.

2-я ударная армия не выполнила свою задачу. Враг, наступавший вдоль железной дороги Ленинград-Новгород внес дезорганизацию в управление ее войсками. Он прорвал оборону 2-й ударной армии, занимавшей рубеж Ручьи, Вдицко, станция Рогавка, и, заняв Финев Луг, стал угрожать тылу ударной группировки армии, находившейся в районе севернее Новой Керести. Хозин утверждал, что "6 июня с утра немецко-фашистские войска возобновили наступление и окончательно закрыли проход в стыке 59-й и 52-й армий. В окружении остались части семи стрелковых дивизий и шести стрелковых бригад общей численностью 18-20 тыс. человек. О случившемся было немедленно доложено в Ставку"67.

Начальник особого отдела Волховского фронта Д. И. Мельников в докладной записке заместителю наркома внутренних дел СССР В. С. Абакумову настаивал, что именно 30 мая коридор был закрыт немецкими войсками. В этот день Военный совет 52-й армии бросил в бой последние резервы - 54-й гвардейский стрелковый полк с пополнением в 370 человек, которое было введено с ходу, неподготовленным. При первом соприкосновении с противником оно разбежалось и было остановлено только заградотрядами особых отделов. Немцы, потеснив части 65-й дивизии, подошли вплотную к селу Теремец-Курляндский и левым флангом отрезали 305-ю стрелковую дивизию. Наступая на участке 1236-го полка 372-й стрелковой дивизии, противник, прорвав слабую оборону, расчленил второй эшелон резервной 191-й стрелковой дивизии, вышел на узкоколейную дорогу в районе отм. 40,5 и соединился с частями, наступающими с юга. В сложившейся обстановке командующий фронтом принял решение о нанесении встречных ударов силами войск 2-й ударной и 59-й армий с целью прорыва кольца окружения в районе Спасской Полисти. Однако организация и подготовка ударов затянулась и успеха не имела. Противник сумел в результате упорного сопротивления сохранить свои позиции. Прорвать кольцо окружения и вывести остальные части 2-й ударной армии не удалось. На 1 июня 1942 г. в окружении находилось более 40 тысяч бойцов и командиров Красной армии. У них на вооружении было 409 противотанковых ружей, 545 минометов, 28 зенитных пушек всех систем, более 300 пушек разного калибра, 60 тракторов ЧТЗ, 31 трактор СТЗ, автомашин ЗИС-5 - 36, автомашин ГАЗ-А и АА-7568.

Хозин и командующий 59-й армией И. Т. Коровников, будучи осведомлены о сосредоточении противника, все же считали, что оборона 372-й дивизии прорвана небольшой группой автоматчиков, поэтому резервы в бой не вводили, чем дали возможность противнику вновь отрезать 2-ю ударную армию. 1 июня без артиллерийской поддержки 165-я стрелковая дивизия пошла в наступление с целью отбросить противника и восстановить узкую горловину, связывающую окруженную армию с основными силами. Потеряв в бою 50 процентов бойцов и командиров, она, не выполнив задачу, отошла на исходные позиции. Хозин вывел дивизию и перебросил на другой участок, заменив ее 374-й стрелковой дивизией, которая в момент смены частей отошла несколько назад. Имеющиеся резервы в бой введены не были.

Хозин приостановил наступление и приступил к перемещению командиров дивизий. Перегруппировка войск и замена командиров затянулись до 10 июня. За это время противник сумел построить дзоты и укрепить оборону. Хозин стремился оттянуть на более позднее время соединение северной и южной группировки войск противника, которые перерезали и без того узкую горловину, соединяющую 2-ю ударную армию с основными силами фронта. Он думал, что сумеет выправить положение и докладывал в Ставку, что коридор действует. 6 июня стало окончательно ясно, что чудо не произойдет. Реакция Ставки последовала незамедлительно. Хозин был снят с должности командующего фронтом. 8 июня был восстановлен Волховский фронт. Его командующим вновь назначили К. А. Мерецкова. Директивой от 3 июня командующим Ленинградским фронтом был назначен Л. А. Говоров.

Штабом Волховского фронта была предпринята попытка организовать контрудар с целью прорвать фронт и восстановить связь со 2-й ударной армией. 10 июня, собрав все, что было под рукой, Мерецков силами трех стрелковых бригад, некоторых других стрелковых соединений и одного танкового батальона атаковал позиции противника. Однако успеха не добился.

Немецкое командование наращивало силы на этом участке фронта. С севера, западнее Ленинградского шоссе, наступали части трех пехотных дивизий, полицейская дивизия СС, танковые и моторизованные части. Они были сведены в бригады "Кехлинг", "Басе" и "Шайдес". Со стороны Новгорода действовали группы "Гоппе", "Яшке" и другие немецкие части. С запада на 2-ю ударную армию наступали две пехотные и одна охранная дивизии, сведенные в группу "Герцог". Окруженные советские войска не могли перегруппироваться, сосредоточить силы для нанесения удара в районе, намеченном для выхода. Бои носили ожесточенный характер.

Ценой огромных усилий 19 июня фронт окружения был прорван. Это сделали танкисты 29-й танковой бригады и пехота. Но ширина прорыва не превышала 1,5 км. Три дня через этот узкий и простреливаемый всеми видами оружия коридор осуществлялся вывод войск 2-й ударной армии. Голодные и измученные воины находили в себе силы отражать непрерывные атаки врага и выносить на себе раненых. "Затем произошло то, - писал Мерецков, - чего я больше всего опасался. Части 2-й ударной армии, участвовавшие в прорыве, вместо того чтобы направить свои усилия на расширение прорыва и закрепление флангов, сами потянулись вслед за ранеными. В этот критический момент командование 2-й ударной армии не приняло мер по обеспечению флангов коридора и не сумело организовать выход войск из окружения. Попытки со стороны командования фронтом сколотить из вышедших частей отряды и использовать их для обеспечения коридора также не увенчались успехом"69.

22 июня противнику удалось ликвидировать этот коридор и вновь замкнуть кольцо окружения. 23 июня район, занимаемый 2-й ударной армией, сократился до того, что простреливался артиллерией противника на всю глубину. Узел связи был разбит, войска прикрытия отходили беспорядочно. "Обстановка сложилась очень тяжелая. Площадь - два на два километра, занятая нашими войсками, насквозь простреливалась. Всюду лежали убитые и раненые. Кто бредил, кто лежал в воде и просил пить, кто просил перевязать, а кто требовал пристрелить, потому что самому это сделать уже не было сил... Застрелился комиссар нашего дивизиона старший политрук Долинский. Перевязочного материала никакого, раненых прибавлялось, а перевязывать их нечем. Немцы не атаковали, обложили нас, как зверя в берлоге, бомбили и обстреливали артиллерийско-минометным огнем. Правда, один раз они пытались разбить нас на две части, но наше командование, имея небольшой резерв автоматчиков, быстро выбило их с нашей территории"70, - вспоминал бывший командир батареи 830-го артполка 305-й стрелковой дивизии А. С. Добров.

Все попытки Волховского фронта прорвать оборону противника в районе выхода окруженной армии успеха не имели. Командование 2-й ударной армии утром 24 июня распорядилось: выходить из окружения мелкими группами, кто где хочет и как знает. Это распоряжение подорвало моральный дух войск и окончательно дезорганизовало управление. Бои частей 2-й ударной армии, не успевших выйти из окружения, продолжались до 29 июня. Силы ударной армии, вышедшие из окружения, - около 16 тыс. человек - отошли за реку Полисть и совместно с 52-й и 59-й армиями прочно закрепились на этом рубеже, удержав плацдарм на левом берегу реки Волхов. Вскоре остатки 2-й ударной армии были отведены в тыл на переформирование.
 
Трагически сложилась судьба штабных командиров 2-й ударной армии. В ночь с 24 на 25 июня они должны были выходить с частями и штабами окруженных войск. Военный совет армии, сопровождаемый ротой автоматчиков, выступил в 23 часа 24 июня в район 46-й стрелковой дивизии, с частями которой он должен был выходить. У реки Полисть он попал под сильный огонь противника. Штабисты разделились на три группы. Одна ушла на запад, встретила партизан и позже была вывезена на самолетах. Вторая рассеялась. Группа Власова направилась к Волхову. Три недели она блуждала по тылам врага - до 11 июля 1942 года. Начальник штаба армии Виноградов был ранен и умер от потери крови. Власов сдался в плен врагу. 14 июля германское радиовещание в сводке верховного командования передало: "Во время очистки недавнего волховского кольца обнаружен в своем убежище и взят в плен командующий 2-й ударной армией генерал-лейтенант Власов". А 17 июля Мерецков получил директиву Ставки N 170518 о доставке командующего, начальника штаба и связи 2-й ударной армии из-за линии фронта. В ней говорилось: "Ставка Верховного Главнокомандования приказывает Вам под Вашу личную ответственность принять меры к тому, чтобы не позднее 19 июля Власов и его люди были доставлены самолетами на территорию фронта. Ставка считает делом вашей чести выполнить эту задачу. Ставка приказывает Вам поставить всю авиацию фронта на выполнение этой задачи"71.

28 июня Гитлеру было доложено о победном завершении "Волховского сражения". В донесении сообщалось о 32 759 советских солдатах, взятых в плен72. Среди них оказались тысячи раненых и 793 медработника, которые их не бросили, во главе с начсанармом военврачом 1-го ранга К. К. Боборыкиным73. В результате боев с 13 мая по 10 июля 1942 г. безвозвратные потери войск Волховского фронта составили 54 774 человека, санитарные - 39977 человек74. (Эти цифры явно занижались, чтобы скрыть истинные масштабы трагедии.)

Противник под Любанью израсходовал свои резервы и вынужден был отложить штурм Ленинграда. Немецкие историки оценивали ситуацию, которая сложилась на фронте группы армий "Север" зимой 1941/1942 гг., как критическую. П. Карель так оценивал то, что произошло в районе Любани: "Сражение в лесах и на берегах Волхова стало одним из самых страшных"75.

Полковник в отставке, бывший комиссар 59-й отдельной стрелковой бригады, сражавшейся в окружении, И. Х. Венец так писал о любанском "котле": "Роковой ошибкой было решение Ставки о ликвидации Волховского фронта, сказалось и безразличие к судьбе 2-й ударной, да и всего Волховского направления, генерала М. С. Хозина. Во время боев в окружении губительно сказалась трусость и бездарность Власова. Ошибкой было и то, что оборона флангов прорыва с самого начала возлагалась на части других армий: 59-й - справа и 52-й - слева. Рядовые и командиры 2-й ударной мужественно и честно выполнили свой долг, проявили стойкость, мужество и массовый героизм"76.

За пятнадцать лет работы поисковый отряд "Долина" на месте гибели 2-й ударной армии поднял из земли более 60 тысяч останков советских солдат. Сколько их еще осталось в волховских болотах, никто толком не знает.

Примечания

1. История второй мировой войны 1939 - 1945. В 12 т. М. 1975. Т. 5, с. 140.
2. ХОЗИН М. С. Об одной малоисследованной операции. - Военно-исторический журнал. 1966. N 2.
3. Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО РФ), ф. 132 а, оп. 2642, д. 31, л. 209 - 210.
4. Органы государственной безопасности СССР в годы Великой Отечественной войны: Сб. документов. М. 2003. Т. 3. Кн. 2, с. 121.
5. Там же, с. 122.
6. ЦАМО РФ, ф. 148а, оп. 3763, д. 108. л. 3 - 5.
7. История второй мировой войны. Т. 4. М. 1975, с. 314.
8. На Волховском фронте 1941 - 1944 гг. М. 1982, с. 28.
9. См.: КОНЯЕВ Н. Власов: два лица генерала. М. 2003, с. 59.
10. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 97, д. 8, л. 8.
11. Там же, ф. 96а, оп. 2011, д. 26, л. 17 - 19.
12. КОНЯЕВ Н. Ук. соч., с. 60.
13. ГЕРАСИМОВ П. Для советских солдат не было непреодолимых преград. - Военно-исторический журнал. 1967. N 7.
14. ЖУКОВ Г. К. Воспоминания и размышления. М. 1960, с. 253.
15. ПОЛЬМАН Х. Волхов: 900 дней боев за Ленинград 1941 - 1944. СПб. 2001.
16. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 89, д. 8, л. 10.
17. КАТЫШКИН И. С. Служили мы в штабе армейском. М. 1979, с. 17.
18. Трагедия Мясного Бора. СПб. 2001, с. 34, 8.
19. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 89, д. 195, л. 9.
20. Там же, ф. 96а, оп. 2011, л. 22 - 24.
21. МЕРЕЦКОВ К. А. На службе народу. М. 1988, с. 250.
22. КОНЯЕВ Н. М. Ук. соч.
23. ВИШНЕВСКИЙ А. А. Дневник хирурга. М. 1967.
24. ЦАМО РФ, ф. 96а, оп. 2011, д. 26, л. 25 - 31.
25. ГАЛЬДЕР Ф. Военный дневник. Смоленск. 2001, с. 594 - 595.
26. Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов. СПб. 2004, с. 88.
27. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 125, д. 4, л. 84 - 87; оп. 97, д. 8, л. 134 - 135.
28. Трагедия Мясного Бора, с. 109.
29. ГАЛЬДЕР Ф. Ук. соч., с. 597.
30. Трагедия Мясного Бора, с. 91 - 92, с. 120 - 121.
31. МЕРЕЦКОВ К. А. Ук. соч., с. 262.
32. ЦАМО РФ, ф. 148а, оп. 3763, д. 97, л. 186.
33. Там же, ф. 132а, оп. 2642, д. 32, л. 47; д. 95, л. 29 - 31.
34. ХОЗИН М. С. Ук. соч.
35. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 89, д. 21, л. 48.
36. Там же, ф. 364, д. 13а, л. 7 - 8.
37. Журнал боевых действий 18-й немецкой армии. Историко-архивный отдел Генерального штаба Вооруженных сил.
38. Трагедия Мясного Бора, с. 36.
39. ЦАМО РФ, ф. 96а, оп. 1711, д. 7а, л. 64.
40. Журнал боевых действий 18-й немецкой армии.
41. ЦАМО РФ, ф. 48а, оп. 3408, д. 71, л. 60.
42. НИКУЛИН Н. Н. Станция Погостье: холодная зима 42-го. - Аргументы и факты. 1998.
43. ГОРЬКОВ Ю. А. Государственный комитет обороны постановляет: 1941 - 1945. Цифры. Документы. М. 2002, с. 274.
44. Органы государственной безопасности СССР. Т. 3. Кн. 1. Крушение "блицкрига", с. 370.
45. Ленинград в осаде. Сборник документов. СПб. 1995, с. 72.
46. Там же, с. 75.
47. Крепче стали. М. 1993, с. 178.
48. ФЕДЮНИНСКИЙ И. И. Поднятые по тревоге. М. 1968, с. 116.
49. ЦАМО РФ, ф. 132а, оп. 2642, д. 32, л. 46; д. 41, л. 96 - 97.
50. Там же, ф. 204, оп. 93, д. 22, л. 10.
51. Трагедия Мясного Бора, с. 156.
52. МЕРЕЦКОВ К. А. Ук. соч., с. 270.
53. Журнал боевых действий 18-й немецкой армии.
54. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 93, д. 5.
55. Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. Статистическое исследование. М. 1993, с. 254.
56. ВАСИЛЕВСКИЙ А. М. Дело всей жизни. М. 1974, с.194.
57. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 97, д. 82, л. 20.
58. Там же, ф. 132а, оп. 2642, д. 31, л. 197.
59. Там же, ф. 204, оп. 97, д. 91, л. 3.
60. ЦАМО РФ, ф. 132а, оп. 2642, д. 31, л. 173 - 175.
61. Там же, ф. 204, оп. 203186, д. 3, л. 195 - 197; ф. 217, оп. 1258, д. 151, л. 16.
62. Военно-исторический журнал, 1966, N 2.
63. Военно-исторический журнал, 1993, N 5, с. 28.
64. Органы государственной безопасности СССР. Т. 3. Кн. 1. Крушение "блицкрига", с. 484.
65. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 4108, д. 7.
66. Там же, ф. 204, оп. 4108, д. 7, л. 42.
67. Военно-исторический журнал, 1966, N 2.
68. Органы государственной безопасности СССР. Т. 3. Кн. 2. От наступления к обороне, с. 121 - 122, 190.
69. МЕРЕЦКОВ К. А. Ук. соч., с. 281 - 282.
70. Трагедия Мясного Бора, с. 203.
71. Органы государственной безопасности СССР. Т. 3. Кн. 2. От обороны к наступлению, с. 52, 65.
72. Журнал боевых действий 18-й немецкой армии.
73. ЦАМО РФ, ф. 204, оп. 4108, д. 7.
74. Гриф секретности снят.
75. КАРЕЛЬ П. Восточный фронт. Кн. 1. Гитлер идет на восток. М. 2003, с. 262.
76. ВЕНЕЦ И. Х. 2-я ударная не сдавалась! СПб. 2001, с. 73 - 74.

Вопросы истории. - 2005. - № 12. - С. 48-69.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0

  • Similar Content

    • "Примитивная война".
      By hoplit
      Небольшая подборка литературы по "примитивному" военному делу.
       
      - Prehistoric Warfare and Violence. Quantitative and Qualitative Approaches. 2018
      - Multidisciplinary Approaches to the Study of Stone Age Weaponry. Edited by Eric Delson, Eric J. Sargis. 2016
      - Л. Б. Вишняцкий. Вооруженное насилие в палеолите.
      - J. Christensen. Warfare in the European Neolithic.
      - DETLEF GRONENBORN. CLIMATE CHANGE AND SOCIO-POLITICAL CRISES: SOME CASES FROM NEOLITHIC CENTRAL EUROPE.
      - William A. Parkinson and Paul R. Duffy. Fortifications and Enclosures in European Prehistory: A Cross-Cultural Perspective.
      - Clare, L., Rohling, E.J., Weninger, B. and Hilpert, J. Warfare in Late Neolithic\Early Chalcolithic Pisidia, southwestern Turkey. Climate induced social unrest in the late 7th millennium calBC.
      - ПЕРШИЦ А. И., СЕМЕНОВ Ю. И., ШНИРЕЛЬМАН В. А. Война и мир в ранней истории человечества.
      - Алексеев А.Н., Жирков Э.К., Степанов А.Д., Шараборин А.К., Алексеева Л.Л. Погребение ымыяхтахского воина в местности Кёрдюген.
      -  José María Gómez, Miguel Verdú, Adela González-Megías & Marcos Méndez. The phylogenetic roots of human lethal violence // Nature 538, 233–237
      - Sticks, Stones, and Broken Bones: Neolithic Violence in a European Perspective. 2012
       
       
      - Иванчик А.И. Воины-псы. Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию.
      - Α.Κ. Нефёдкин. ТАКТИКА СЛАВЯН В VI в. (ПО СВИДЕТЕЛЬСТВАМ РАННЕВИЗАНТИЙСКИХ АВТОРОВ).
      - Цыбикдоржиев Д.В. Мужской союз, дружина и гвардия у монголов: преемственность и конфликты.
      - Вдовченков E.B. Происхождение дружины и мужские союзы: сравнительно-исторический анализ и проблемы политогенеза в древних обществах.
      - Louise E. Sweet. Camel Raiding of North Arabian Bedouin: A Mechanism of Ecological Adaptation //  American Aiztlzropologist 67, 1965.
      - Peters E.L. Some Structural Aspects of the Feud among the Camel-Herding Bedouin of Cyrenaica // Africa: Journal of the International African Institute,  Vol. 37, No. 3 (Jul., 1967), pp. 261-282
       
       
      - Зуев А.С. О боевой тактике и военном менталитете коряков, чукчей и эскимосов.
      - Зуев А.С. Диалог культур на поле боя (о военном менталитете народов северо-востока Сибири в XVII–XVIII вв.).
      - О.А. Митько. Люди и оружие (воинская культура русских первопроходцев и коренного населения Сибири в эпоху позднего средневековья).
      - К.Г. Карачаров, Д. И. Ражев. Обычай скальпирования на севере Западной Сибири в Средние века.
      - Нефёдкин А.К. Военное дело чукчей (середина XVII—начало XX в.).
      - Зуев А.С. Русско-аборигенные отношения на крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине  XVII – первой четверти  XVIII  вв.
      - Антропова В.В. Вопросы военной организации и военного дела у народов крайнего Северо-Востока Сибири.
      - Головнев А.В. Говорящие культуры. Традиции самодийцев и угров.
      - Laufer В. Chinese Clay Figures. Pt. I. Prolegomena on the History of Defensive Armor // Field Museum of Natural History Publication 177. Anthropological Series. Vol. 13. Chicago. 1914. № 2. P. 73-315.
      - Нефедкин А.К. Защитное вооружение тунгусов в XVII – XVIII вв. [Tungus' armour] // Воинские традиции в археологическом контексте: от позднего латена до позднего средневековья / Составитель И. Г. Бурцев. Тула: Государственный военно-исторический и природный музей-заповедник «Куликово поле», 2014. С. 221-225.
      - Нефедкин А.К. Колесницы и нарты: к проблеме реконструкции тактики // Археология Евразийских степей. 2020
       
      - N. W. Simmonds. Archery in South East Asia s the Pacific.
      - Inez de Beauclair. Fightings and Weapons of the Yami of Botel Tobago.
      - Adria Holmes Katz. Corselets of Fiber: Robert Louis Stevenson's Gilbertese Armor.
      - Laura Lee Junker. WARRIOR BURIALS AND THE NATURE OF WARFARE IN PREHISPANIC PHILIPPINE CHIEFDOMS.
      - Andrew  P.  Vayda. WAR  IN ECOLOGICAL PERSPECTIVE PERSISTENCE,  CHANGE,  AND  ADAPTIVE PROCESSES IN  THREE  OCEANIAN  SOCIETIES.
      - D. U. Urlich. THE INTRODUCTION AND DIFFUSION OF FIREARMS IN NEW ZEALAND 1800-1840.
      - Alphonse Riesenfeld. Rattan Cuirasses and Gourd Penis-Cases in New Guinea.
      - W. Lloyd Warner. Murngin Warfare.
      - E. W. Gudger. Helmets from Skins of the Porcupine-Fish.
      - K. R. HOWE. Firearms and Indigenous Warfare: a Case Study.
      - Paul  D'Arcy. FIREARMS  ON  MALAITA  - 1870-1900. 
      - William Churchill. Club Types of Nuclear Polynesia.
      - Henry Reynolds. Forgotten war. 
      - Henry Reynolds. The Other Side of the Frontier. Aboriginal Resistance to the European Invasion of Australia.
      -  Ronald M. Berndt. Warfare in the New Guinea Highlands.
      - Pamela J. Stewart and Andrew Strathern. Feasting on My Enemy: Images of Violence and Change in the New Guinea Highlands.
      - Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      - Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      - Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      - Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      - Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      - Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
      - Karl G. Heider, Robert Gardner. Gardens of War: Life and Death in the New Guinea Stone Age. 1968.
      - P. D'Arcy. Maori and Muskets from a Pan-Polynesian Perspective // The New Zealand journal of history 34(1):117-132. April 2000. 
      - Andrew P. Vayda. Maoris and Muskets in New Zealand: Disruption of a War System // Political Science Quarterly. Vol. 85, No. 4 (Dec., 1970), pp. 560-584
      - D. U. Urlich. The Introduction and Diffusion of Firearms in New Zealand 1800–1840 // The Journal of the Polynesian Society. Vol. 79, No. 4 (DECEMBER 1970), pp. 399-41
      -  Barry Craig. Material culture of the upper Sepik‪ // Journal de la Société des Océanistes 2018/1 (n° 146), pages 189 à 201
      -  Paul B. Rosco. Warfare, Terrain, and Political Expansion // Human Ecology. Vol. 20, No. 1 (Mar., 1992), pp. 1-20
      - Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Flèches de chasse, flèches de guerre: Le cas des Danis d'Irian Jaya (Indonésie) // Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Bulletin de la Société préhistorique française. T. 87, No. 10/12, Spécial bilan de l'année de l'archéologie (1990), pp. 484-511
      - Warfare // Douglas L. Oliver. Ancient Tahitian Society. 1974
      - Bard Rydland Aaberge. Aboriginal Rainforest Shields of North Queensland [unpublished manuscript]. 2009
      - Leonard Y. Andaya. Nature of War and Peace among the Bugis–Makassar People // South East Asia Research. Volume 12, 2004 - Issue 1
      - Forts and Fortification in Wallacea: Archaeological and Ethnohistoric Investigations. Terra Australis. 2020
       
       
      - Keith F. Otterbein. Higi Armed Combat.
      - Keith F. Otterbein. THE EVOLUTION OF ZULU WARFARE.
      - Myron J. Echenberg. Late nineteenth-century military technology in Upper Volta // The Journal of African History, 12, pp 241-254. 1971.
      - E. E. Evans-Pritchard. Zande Warfare // Anthropos, Bd. 52, H. 1./2. (1957), pp. 239-262
      - Julian Cobbing. The Evolution of Ndebele Amabutho // The Journal of African History. Vol. 15, No. 4 (1974), pp. 607-631
       
       
      - Elizabeth Arkush and Charles Stanish. Interpreting Conflict in the Ancient Andes: Implications for the Archaeology of Warfare.
      - Elizabeth Arkush. War, Chronology, and Causality in the Titicaca Basin.
      - R.B. Ferguson. Blood of the Leviathan: Western Contact and Warfare in Amazonia.
      - J. Lizot. Population, Resources and Warfare Among the Yanomami.
      - Bruce Albert. On Yanomami Warfare: Rejoinder.
      - R. Brian Ferguson. Game Wars? Ecology and Conflict in Amazonia. 
      - R. Brian Ferguson. Ecological Consequences of Amazonian Warfare.
      - Marvin Harris. Animal Capture and Yanomamo Warfare: Retrospect and New Evidence.
       
       
      - Lydia T. Black. Warriors of Kodiak: Military Traditions of Kodiak Islanders.
      - Herbert D. G. Maschner and Katherine L. Reedy-Maschner. Raid, Retreat, Defend (Repeat): The Archaeology and Ethnohistory of Warfare on the North Pacific Rim.
      - Bruce Graham Trigger. Trade and Tribal Warfare on the St. Lawrence in the Sixteenth Century.
      - T. M. Hamilton. The Eskimo Bow and the Asiatic Composite.
      - Owen K. Mason. The Contest between the Ipiutak, Old Bering Sea, and Birnirk Polities and the Origin of Whaling during the First Millennium A.D. along Bering Strait.
      - Caroline Funk. The Bow and Arrow War Days on the Yukon-Kuskokwim Delta of Alaska.
      - HERBERT MASCHNER AND OWEN K. MASON. The Bow and Arrow in Northern North America. 
      - NATHAN S. LOWREY. AN ETHNOARCHAEOLOGICAL INQUIRY INTO THE FUNCTIONAL RELATIONSHIP BETWEEN PROJECTILE POINT AND ARMOR TECHNOLOGIES OF THE NORTHWEST COAST.
      - F. A. Golder. Primitive Warfare among the Natives of Western Alaska. 
      - Donald Mitchell. Predatory Warfare, Social Status, and the North Pacific Slave Trade. 
      - H. Kory Cooper and Gabriel J. Bowen. Metal Armor from St. Lawrence Island. 
      - Katherine L. Reedy-Maschner and Herbert D. G. Maschner. Marauding Middlemen: Western Expansion and Violent Conflict in the Subarctic.
      - Madonna L. Moss and Jon M. Erlandson. Forts, Refuge Rocks, and Defensive Sites: The Antiquity of Warfare along the North Pacific Coast of North America.
      - Owen K. Mason. Flight from the Bering Strait: Did Siberian Punuk/Thule Military Cadres Conquer Northwest Alaska?
      - Joan B. Townsend. Firearms against Native Arms: A Study in Comparative Efficiencies with an Alaskan Example. 
      - Jerry Melbye and Scott I. Fairgrieve. A Massacre and Possible Cannibalism in the Canadian Arctic: New Evidence from the Saunaktuk Site (NgTn-1).
      - McClelland A.V. The Evolution of Tlingit Daggers // Sharing Our Knowledge. The Tlingit and Their Coastal Neighbors. 2015
       
       
      - ФРЭНК СЕКОЙ. ВОЕННЫЕ НАВЫКИ ИНДЕЙЦЕВ ВЕЛИКИХ РАВНИН.
      - Hoig, Stan. Tribal Wars of the Southern Plains.
      - D. E. Worcester. Spanish Horses among the Plains Tribes.
      - DANIEL J. GELO AND LAWRENCE T. JONES III. Photographic Evidence for Southern Plains Armor.
      - Heinz W. Pyszczyk. Historic Period Metal Projectile Points and Arrows, Alberta, Canada: A Theory for Aboriginal Arrow Design on the Great Plains.
      - Waldo R. Wedel. CHAIN MAIL IN PLAINS ARCHEOLOGY.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored Horses in Northwestern Plains Rock Art.
      - James D. Keyser, Mavis Greer and John Greer. Arminto Petroglyphs: Rock Art Damage Assessment and Management Considerations in Central Wyoming.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored
 Horses 
in 
the 
Musselshell
 Rock 
Art
 of Central
 Montana.
      - Thomas Frank Schilz and Donald E. Worcester. The Spread of Firearms among the Indian Tribes on the Northern Frontier of New Spain.
      - Стукалин Ю. Военное дело индейцев Дикого Запада. Энциклопедия.
      - James D. Keyser and Michael A. Klassen. Plains Indian rock art.
       
       
      - D. Bruce Dickson. The Yanomamo of the Mississippi Valley? Some Reflections on Larson (1972), Gibson (1974), and Mississippian Period Warfare in the Southeastern United States.
      - Steve A. Tomka. THE ADOPTION OF THE BOW AND ARROW: A MODEL BASED ON EXPERIMENTAL PERFORMANCE CHARACTERISTICS.
      - Wayne  William  Van  Horne. The  Warclub: Weapon  and  symbol  in  Southeastern  Indian  Societies.
      - W.  KARL  HUTCHINGS s  LORENZ  W.  BRUCHER. Spearthrower performance: ethnographic and  experimental research.
      - DOUGLAS J. KENNETT, PATRICIA M. LAMBERT, JOHN R. JOHNSON, AND BRENDAN J. CULLETON. Sociopolitical Effects of Bow and Arrow Technology in Prehistoric Coastal California.
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research Reporting on Environmental Degradation and Warfare. Editors Richard J. Chacon, Rubén G. Mendoza.
      - Walter Hough. Primitive American Armor. 
      - George R. Milner. Nineteenth-Century Arrow Wounds and Perceptions of Prehistoric Warfare.
      - Patricia M. Lambert. The Archaeology of War: A North American Perspective.
      - David E. Jonesэ Native North American Armor, Shields, and Fortifications.
      - Laubin, Reginald. Laubin, Gladys. American Indian Archery.
      - Karl T. Steinen. AMBUSHES, RAIDS, AND PALISADES: MISSISSIPPIAN WARFARE IN THE INTERIOR SOUTHEAST.
      - Jon L. Gibson. Aboriginal Warfare in the Protohistoric Southeast: An Alternative Perspective. 
      - Barbara A. Purdy. Weapons, Strategies, and Tactics of the Europeans and the Indians in Sixteenth- and Seventeenth-Century Florida.
      - Charles Hudson. A Spanish-Coosa Alliance in Sixteenth-Century North Georgia.
      - Keith F. Otterbein. Why the Iroquois Won: An Analysis of Iroquois Military Tactics.
      - George R. Milner. Warfare in Prehistoric and Early Historic Eastern North America // Journal of Archaeological Research, Vol. 7, No. 2 (June 1999), pp. 105-151
      - George R. Milner, Eve Anderson and Virginia G. Smith. Warfare in Late Prehistoric West-Central Illinois // American Antiquity. Vol. 56, No. 4 (Oct., 1991), pp. 581-603
      - Daniel K. Richter. War and Culture: The Iroquois Experience. 
      - Jeffrey P. Blick. The Iroquois practice of genocidal warfare (1534‐1787).
      - Michael S. Nassaney and Kendra Pyle. The Adoption of the Bow and Arrow in Eastern North America: A View from Central Arkansas.
      - J. Ned Woodall. MISSISSIPPIAN EXPANSION ON THE EASTERN FRONTIER: ONE STRATEGY IN THE NORTH CAROLINA PIEDMONT.
      - Roger Carpenter. Making War More Lethal: Iroquois vs. Huron in the Great Lakes Region, 1609 to 1650.
      - Craig S. Keener. An Ethnohistorical Analysis of Iroquois Assault Tactics Used against Fortified Settlements of the Northeast in the Seventeenth Century.
      - Leroy V. Eid. A Kind of : Running Fight: Indian Battlefield Tactics in the Late Eighteenth Century.
      - Keith F. Otterbein. Huron vs. Iroquois: A Case Study in Inter-Tribal Warfare.
      - Jennifer Birch. Coalescence and Conflict in Iroquoian Ontario // Archaeological Review from Cambridge - 25.1 - 2010
      - William J. Hunt, Jr. Ethnicity and Firearms in the Upper Missouri Bison-Robe Trade: An Examination of Weapon Preference and Utilization at Fort Union Trading Post N.H.S., North Dakota.
      - Patrick M. Malone. Changing Military Technology Among the Indians of Southern New England, 1600-1677.
      - David H. Dye. War Paths, Peace Paths An Archaeology of Cooperation and Conflict in Native Eastern North America.
      - Wayne Van Horne. Warfare in Mississippian Chiefdoms.
      - Wayne E. Lee. The Military Revolution of Native North America: Firearms, Forts, and Polities // Empires and indigenes: intercultural alliance, imperial expansion, and warfare in the early modern world. Edited by Wayne E. Lee. 2011
      - Steven LeBlanc. Prehistoric Warfare in the American Southwest. 1999.
      - Keith F. Otterbein. A History of Research on Warfare in Anthropology // American Anthropologist. Vol. 101, No. 4 (Dec., 1999), pp. 794-805
      - Lee, Wayne. Fortify, Fight, or Flee: Tuscarora and Cherokee Defensive Warfare and Military Culture Adaptation // The Journal of Military History, Volume 68, Number 3, July 2004, pp. 713-770
      - Wayne E. Lee. Peace Chiefs and Blood Revenge: Patterns of Restraint in Native American Warfare, 1500-1800 // The Journal of Military History. Vol. 71, No. 3 (Jul., 2007), pp. 701-741
       
      - Weapons, Weaponry and Man: In Memoriam Vytautas Kazakevičius (Archaeologia Baltica, Vol. 8). 2007
      - The Horse and Man in European Antiquity: Worldview, Burial Rites, and Military and Everyday Life (Archaeologia Baltica, Vol. 11). 2009
      - The Taking and Displaying of Human Body Parts as Trophies by Amerindians. 2007
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research. Reporting on Environmental Degradation and Warfare. 2012
      - Empires and Indigenes: Intercultural Alliance, Imperial Expansion, and Warfare in the Early Modern World. 2011
      - A. Gat. War in Human Civilization.
      - Keith F. Otterbein. Killing of Captured Enemies: A Cross‐cultural Study.
      - Azar Gat. The Causes and Origins of "Primitive Warfare": Reply to Ferguson.
      - Azar Gat. The Pattern of Fighting in Simple, Small-Scale, Prestate Societies.
      - Lawrence H. Keeley. War Before Civilization: the Myth of the Peaceful Savage.
      - Keith F. Otterbein. Warfare and Its Relationship to the Origins of Agriculture.
      - Jonathan Haas. Warfare and the Evolution of Culture.
      - М. Дэйви. Эволюция войн.
      - War in the Tribal Zone Expanding States and Indigenous Warfare Edited by R. Brian Ferguson and Neil L. Whitehead.
      - I.J.N. Thorpe. Anthropology, Archaeology, and the Origin of Warfare.
      - Антропология насилия. Новосибирск. 2010.
      - Jean Guilaine and Jean Zammit. The origins of war: violence in prehistory. 2005. Французское издание было в 2001 году - le Sentier de la Guerre: Visages de la violence préhistorique.
      - Warfare in Bronze Age Society. 2018
      - Ian Armit. Headhunting and the Body in Iron Age Europe. 2012
      - The Cambridge World History of Violence. Vol. I-IV. 2020

    • Сеньориальные и "частные" войны.
      By hoplit
      - Justine Firnhaber-Baker. From God’s Peace to the King’s Order: Late Medieval Limitations on Non-Royal Warfare // Essays in Medieval Studies Volume 23, 2006.
      - Justine Firnhaber-Baker. Seigneurial War and Royal Power in Later Medieval Southern France // Past & Present, Vol. 208, No. 1, 2010, p. 37-76.
      - Justine Firnhaber-Baker. Techniques of seigneurial war in the fourteenth century // Journal of Medieval History 36(1): 90-103. 2010.
       - Gadi Algazi. Pruning Peasants Private War and Maintaining the Lords’ Peace in Late Medieval Germany // Medieval Transformations: Texts, Power and Gifts in Context, Esther Cohen & Mayke de Jong eds. (Leiden: Brill, 2000), pp. 245–274.
      -  Geary Patrick J. Vivre en conflit dans une France sans État : typologie des mécanismes de règlement des conflits (1050-1200) // Annales. Economies, sociétés, civilisations. 41ᵉ année, N. 5, 1986. pp. 1107-1133
       
      Также - Justine Firnhaber-Baker. Violence and the State in Languedoc, 1250-1400. 2014.
       
      Сборник статей по "приватным войнам" в домонгольском Иране - Iranian Studies, volume 38, number 4, December 2005.
      - Jürgen Paul. Introduction: Private warfare in pre-Mongol Iran.
      - Ahmed Abdelsalam. The practice of violence in the ḥisba-theories.
      - Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a.
      - Jürgen Paul. The Seljuq conquest(s) of Nishapur: A reappraisal.
      - David Durand-guédy. Iranians at war under Turkish domination: The example of pre-Mongol Isfahan. 
       
      Juergen Paul
      -  Juergen Paul. The State and the military: the Samanid case // Papers on hater Asia, 26. 1994
      - Juergen Paul. Armies, lords, and subjects in medieval Iran // The Cambridge World History of Violence, vol. 2. 2020
      - Juergen Paul. The State and the Military – a Nomadic Perspective // Militär und Staatlichkeit. Beiträge des Kolloquiums am 29. und 30.04.2002. 2003
      И у него же - пачка свежих интересных работ по региональной элите. К примеру:
      Juergen Paul. Who Were the Mulūk Fārs // Transregional and Regional Elites - Connecting the Early Islamic Empire. 2020
      Juergen Paul. Local Lords or Rural Notables? Some Remarks on the ra'is in Twelfth Century Eastern Iran // Medieval Central Asia and the Persianate World. Iranian Tradition and Islamic Civilisation. 2015
      Juergen Paul. Hasanwayh b. Husayn al-Kurdi: From freehold castles to vassality? // The Abbasid and Carolingian Empires. Comparative Studies in Civilizational Formation. 2017
       
    • Каталог гор и морей (Шань хай цзин) - (Восточная коллекция) - 2004
      By foliant25
      Просмотреть файл Каталог гор и морей (Шань хай цзин) - (Восточная коллекция) - 2004
      PDF, отсканированные стр., оглавление.
      Перевод и комментарий Э. М. Яншиной, 2-е испр. издание, 2004 г. 
      Серия -- Восточная коллекция.
      ISBN 5-8062-0086-8 (Наталис)
      ISBN 5-7905-2703-5 (Рипол Классик)
      "В книге публикуется перевод древнекитайского памятника «Шань хай цзин» — важнейшего источника естественнонаучных знаний, мифологии, религии и этнографии Китая IV-I вв. до н. э. Перевод снабжен предисловием и комментарием, где освещаются проблемы, связанные с изучением этого памятника."
      Оглавление:

       
      Автор foliant25 Добавлен 01.08.2019 Категория Китай
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Nicolle D. Fighting for the Faith: the many fronts of Crusade and Jihad, 1000-1500 AD. 2007
      Nicolle David. Cresting on Arrows from the Citadel of Damascus // Bulletin d’études orientales, 2017/1 (n° 65), p. 247-286.
      David Nicolle. The Zangid bridge of Ǧazīrat ibn ʿUmar (ʿAyn Dīwār/Cizre): a New Look at the carved panel of an armoured horseman // Bulletin d’études orientales, LXII. 2014
      David Nicolle. The Iconography of a Military Elite: Military Figures on an Early Thirteenth-Century Candlestick. В трех частях. 2014-19
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998)
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225 (!)
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      John W. Jandora. The Battle of the Yarmuk: A Reconstruction // Journal of Asian History, 19 (1): 8–21. 1985
      Khalil ʿAthamina. Non-Arab Regiments and Private Militias during the Umayyād Period // Arabica, T. 45, Fasc. 3 (1998), pp. 347-378
      B.J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25. И часть два.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      Kennedy, H.N. Military pay and the economy of the early Islamic state // Historical research LXXV (2002), pp. 155–69.
      Kennedy, H.N. The Financing of the Military in the Early Islamic State // The Byzantine and Early Islamic Near East. Vol. III, ed. A. Cameron (Princeton, Darwin 1995), pp. 361–78.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
      Ulrich Haarmann. The Sons of Mamluks as Fief-holders in Late Medieval Egypt // Land tenure and social transformation in the Middle East. 1984
      H. Rabie. The Size and Value of the Iqta in Egypt 564-741 A.H./l 169-1341 A.D. // Studies in the Economic History of the Middle East: from the Rise of Islam to the Present Day. 1970
      Yaacov Lev. Infantry in Muslim armies during the Crusades // Logistics of warfare in the Age of the Crusades. 2002. Pp. 185-208
      Yaacov Lev. Army, Regime, and Society in Fatimid Egypt, 358-487/968-1094 // International Journal of Middle East Studies. Vol. 19, No. 3 (Aug., 1987), pp. 337-365
      E. Landau-Tasseron. Features of the Pre-Conquest Muslim Army in the Time of Mu ̨ammad // The Byzantine and Early Islamic near East. Vol. III: States, Resources and Armies. 1995. Pp. 299-336
      Shihad al-Sarraf. Mamluk Furusiyah Literature and its Antecedents // Mamluk Studies Review. vol. 8/4 (2004): 141–200.
      Rabei G. Khamisy Baybarsʼ Strategy of War against the Franks // Journal of Medieval Military History. Volume XVI. 2018
      Manzano Moreno. El asentamiento y la organización de los yund-s sirios en al-Andalus // Al-Qantara: Revista de estudios arabes, vol. XIV, fasc. 2 (1993), p. 327-359
      Amitai, Reuven. Foot Soldiers, Militiamen and Volunteers in the Early Mamluk Army // Texts, Documents and Artifacts: Islamic Studies in Honour of D.S. Richards. Leiden: Brill, 2003
      Reuven Amitai. The Resolution of the Mongol-Mamluk War // Mongols, Turks, and others : Eurasian nomads and the sedentary world. 2005
      Juergen Paul. The State and the military: the Samanid case // Papers on hater Asia, 26. 1994
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs: Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State: The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
      D.G. Tor. Violent Order: Religious Warfare, Chivalry, and the 'Ayyar Phenomenon in the Medieval Islamic World. 2007
      Michael Bonner. Aristocratic Violence and Holy War. Studies in the Jihad and the Arab-Byzantine Frontier. 1996
      Patricia Crone. Slaves on Horses. The Evolution of the Islamic Polity. 1980
      Hamblin W. J. The Fatimid Army During the Early Crusades. 1985
      Daniel Pipes. Slave Soldiers and Islam: The Genesis of a Military System. 1981
       
      P.S. Большую часть работ Николя в список вносить не стал - его и так все знают. Пишет хорошо, читать все. Часто пространные главы про армиям мусульманского Леванта есть в литературе по Крестовым походам. Хоть в R.C. Smail. Crusading Warfare 1097-1193, хоть в Steven Tibble. The Crusader Armies: 1099-1187 (!)...
    • «Чжу фань чжи» («Описание иноземных стран») Чжао Жугуа ― важнейший историко-географический источник китайского средневековья. 2018
      By foliant25
      Просмотреть файл «Чжу фань чжи» («Описание иноземных стран») Чжао Жугуа ― важнейший историко-географический источник китайского средневековья. 2018
      «Чжу фань чжи» («Описание иноземных стран») Чжао Жугуа ― важнейший историко-географический источник китайского средневековья. 2018
      PDF
      Исследование, перевод с китайского, комментарий и приложения М. Ю. Ульянова; научный редактор Д. В. Деопик.
      Китайское средневековое историко-географическое описание зарубежных стран «Чжу фань чжи», созданное чиновником Чжао Жугуа в XIII в., включает сведения об известных китайцам в период Южная Сун (1127–1279) государствах и народах от Японии на востоке до Египта и Италии на западе. Этот ценный исторический памятник, содержащий уникальные сообщения о различных сторонах истории и культуры описываемых народов, а также о международных торговых контактах в предмонгольское время, на русский язык переведен впервые.
      Тираж 300 экз.
      Автор foliant25 Добавлен 03.11.2020 Категория Китай