Saygo

Битва на Ворскле 1399 г.

12 сообщений в этой теме

ПИЛИПЧУК Я. В. БИТВА НА ВОРСКЛЕ (1399 г.): РАСПРОСТРАНЕННЫЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ (ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ И ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ)

Одной из самой значительных битв в Восточной Европе в эпоху Сред­невековья является битва на Ворскле. Поражение войска Витовта остановило экспансию литовцев в степные татарские земли и обу­словило то, что ряд русских княжеств так и не были покорены ли­товцами. Сама по себе битва на Ворскле рассматривалась как объект исследо­вания в статьях В. Ляскоронского, И Измайлова, С. Роуэлла, В. Янкаускаса. С военно-исторической точки зрения эту битву рассматривали только В. Ляскоронский и И. Измайлов, другие исследования посвящены источниковед­ческим аспектам проблемы1. При этом, практически в каждом исследовании отсутствовала историографическая составляющая. Принимая во внимание всё вышеперечисленное, мы ставим перед собой задачу выполнить историографи­ческий обзор публикаций относительно битвы на Ворскле и проанализировать наиболее распространённые заблуждения.

Что касается датировки битвы, то большинство исследователей правиль­но датируют её 12 августа 1399 г. Расхождения существуют лишь в вопросе количества погибших князей и места сражения. В историографии, начиная с Н. Карамзина, доминирует версия, основанная на сведениях Никоновской ле­тописи. Н. Карамзин слепо доверял сведениям Никоновской летописи и Яна Длугоша. Неизвестно, по каким данным он сделал вывод о том, что из союзного войска уцелела одна треть. Среди погибших князей названы Глеб Святосла­вич Смоленский, Михаил и Дмитрий Волынские, которых он считал потомка­ми Данила Романовича, Андрей Ольгердович Полоцкий и Дмитрий Брянский, Михаил Евнутьевич, Иван Борисович Киевский, Ямонт — наместник Смолен­ский и Спытко Мельштинский, которому приписана отвага. Малодушными же русский историк называл Витовта и пана Щуковского. С. Соловьев доверял сведениям Никоновской летописи и верил в переписку между Витовтом и та­тарскими вождями. Он не конкретизировал время битвы и сообщал о том, что Идегей выманил на себя войска литовцев, а Тимур-Кутлуг совершил маневр. Литовцы храбро сражались, но были обращены в бегство. В битве пало более 20 князей3.

 

Facial_Chronicle_-_b.11%2C_p.421_-_Battl
Рис. 1. Битва на Ворскле. Миниатюра из Лицевого Летописного свода
Vita%C5%ADt_The_Greate._%D0%92%D1%96%D1%
Рис. 2. Витовт. Портрет из брестского августинского монастыря. Неизвестный художник XVII века.


А. Барбашев считал, что из 50 князей погибло 20. Среди них упомянуты Андрей полоцкий, Глеб Святославич Смоленский, Иван Белзский, Ямунт Смо­ленский, а Спытко Мельштинский пропал без вести. Исследователь упоминал о том, что перед битвой татары и литовцы стояли друг против друга пять дней и перед битвой были переговоры, которые вёл Спытко Мельштинский. Дости­жением исследователя является предположение, что немцы направили на по­мощь литовцам 100 копий (500 воинов), а поляки 400 копий (2000), то есть он использовал материалы немецких хронистов, а не русских летописей и Яна Длугоша, как обычно делали русские исследователи. Поляки, по его мнению, в большинстве своём были мазовшанами. А. Барбашев, пожалуй, лучше всех русских исследователей описал битву на Ворскле. И. Греков доверял сведени­ям русских летописей о планах Витовта по гегемонии в Восточной Европе. Он также повторил предположение А. Прохаского относительно ярлыка Токтамыша Витовту. Исследователь считал, что почти вся литовская рать погибла на берегах Ворсклы, а татары разорили Киевщину и Волынь. Однако это, без сомнения, некритичный подход к источникам4. Г. Вернадский коротко писал об этой битве и датировал её началом августа. Местом битвы назван район Вор­склы около Полтавы6.

Среди современных русских историков в тайный договор между Витовтом и Токтамышем верит Р. Почекаев. Он считает, что переговоры Тимур-Кутлука с Витовтом были тактической уловкой для того, чтобы на помощь успели войска Идегея. Он доверяет сведениям Никоновской летописи о переписке между Витовтом, Тимур-Кутлугом и Идегеем. Относительно масштабов по­ражения Витовта, ученый считает, что литовцы потерпели сокрушительное поражение. Исследователь в целом согласен, что битва произошла 12 августа 1399 г. на берегах Ворсклы. В большинстве своем исследователь повторяет выводы И. Измайлова6. В. Трепавлов считает, что в Никоновской и других русских летописях нашло отображение пренебрежительное отношение Иде­гея к Витовту и великому московскому князю Василию, как к ордынским вассалам7.

В. Злыгостев в целом принимает на веру сведения Никоновской летопи­си. Исследователь считал, что Токтамышу с его двором были предоставлены города Канев и Черкасы, а хан выдал ярлык Витовту на славянские земли. Он полагал, что летописец прав относительно планов гегемонии Витовта и считал, что эти планы литовского правителя стали известны Москве через Софию Витовтовну. Также он доверял сведениям о 50 и более 70 князей уча­ствующих в битве. В битве принимали участие сам Витовт, Дмитрий и Ан­дрей Ольгердовичи, Спытко Мельштинский. Временем выступления войска из Киева названо 18 мая 1399 года. Также В. Злыгостев верил сведениям летописи о переговорах между Тимур-Кутлугом и Витовтом. По мнению ис­следователя, Тимур-Кутлуг тянул переговоры три дня. Войско Витаутаса исследователь считал размером в 50-60 тыс., а относительно татарского войска высказывает предположение, что оно имело приблизительно те же размеры, отмечая, однако, что это были опытные и хорошо вооруженные воины. От­носительно представителей разных народов, то в составе войска, вероятно, находились литовцы, русские (украинцы и беларусы), поляки, немцы, влахи. Тимур-Кутлуг вначале уступал в силах литовцам, но положение сил изменил подход отрядов Идегея. Битва началась после подхода сил Идегея и утром 12 августа 1399 г. литовцы перешли Ворсклу. В составе войска литовцев были воины с пищалями и пушками. Правое крыло литовцев теснило войска Идегея и татары начали притворно отступать в степь. Потом Идегей, выманив литов­цев далеко от лагеря, совершил обходной маневр. Витовта обошел с флангов и Тимур-Кутлуг. Войско литовцев было разгромлено и Витовт, вместе с Швитригайла, бежал, а татары преследовали литовцев до Киева и опустошили местности Великого Княжества Литовского вплоть до Луцка. Относительно же роли Токтамыша, то В. Злыгостев считал, что Токтамыш бежал, предвидя окружение литовцев татарами, и опустошал местности Великого Княжества Литовского, убегая в Сибирь (согласно сведениям Никоновской, Новгород­ской Четвертой и Софийской Первой летописей)8.

И. Хаммер-Пургшталь доверял сведениям В. Татищева и называл датой битвы 5 августа 1399 г. Он считал, что Тимур-Кутлуг пришел к Ворскле через Хорол и Сулу. Дж. Куртин также считал датой битвы 5 августа, а начало экспедиции Витовта датировал июлем 1399 г. Вообще, версия о 5 августа, как о времени битвы на Ворскле, долгое время бытовала в европейской историогра­фии. Г. Ховорс не подвергал сомнению эту датировку, хотя она не встречалась в летописях. Он доверял сведениям Никоновской летописи и Яна Длугоша. Он указывал на участие 50 князей, 500 немцев (из данных Йохана Посильге) и по­ляков. В битве погибли Спытко Мельштинский, Глеб Смоленский, Михаил и Дмитрий Галицкие (на самом деле волынские), а Витовт и ГЦуковский бежали. Потери войска Витовта составляли две трети от общего количества воинов. Не­понятно, чем руководствовался исследователь, утверждая это. Г. Ховорс срав­нительно с другими европейцами был сравнительно хорошо информирован о набегах татар до Киева и Луцка. Прогрессом в изучении битвы на Ворскле был небольшой очерк Б. Шпулера о Идегее. Он правильно датировал битву 12 авгу­ста 1399 г. и доверял информации Яна Длугоша и Йоханна Посильге. Битва со­стоялась после пятидневного выжидания. Среди погибших упомянуты Спытко из Кракова и тевтонские рыцари9.

Особо стоит выделить работы татарских историков. И. Измайлову принад­лежит, пожалуй, единственное более-менее подробное описание битвы с точки зрения военной истории. Он считает, что Витовт привел на поле боя большое во­йско и, что он был слишком самоуверен. Переговоры Тимур-Кутлуга с Витовтом исследователь считает дипломатической уловкой. В литовском войске были ко­ваные телеги с пушками-бомбардами. Было у литовцев огнестрельное оружие и арбалеты. Он считал, что в битве погиб цвет литовского и русинского рыцарства и ряд князей. В составе войска Витовта были литовские, жемайтские, русинские отряды, 400 копий поляков под командованием Спытко, 100 копий немцев, несколько тысяч татар Токтамыша. Среди погибших названы оба брата Ольгердовича (Андрей и Дмитрий-Боброк), смоленский князь Глеб Святославич, Иван Борисович Киевский, Федор Патрикеевич Рыльский, Иван Юрьевич Вельский, воевода подольский Спытко. По мнению И. Измайлова, татары, благодаря ма­невру Идегея, одержали победу и преследуя литовцев дошли до Киева и Луцка. И. Миргалеев считает, что Токтамыш прибыл в Киев, после того как его из Крыма изгнал Идегей. Исследователь осторожно предполагает, что Токтамыш согласил­ся уступить Витовту одно из княжеств на условиях уплаты дани. Этой уступкой Токтамыш хотел выторговать для себя литовскую помощь. С этим также связы­вается поселения татар в Литве около Вильнюса. Инициатива битвы, по мнению исследователя, принадлежала литовцам, и битва состоялась 12 августа 1399 г. Войско литовцев он считает большим, однако не указывает на его численность. Битва завершилась убедительной победой татар, походом под Киев, взятием от­купа с города и признанием власти Тимур-Кутлука. Последствием битвы на Вор­скле был крах претензий Токтамыша на власть во всей Золотой Орде и его власть распространялась только в части земель Шибанидов. Токтамыш был вынужден пойти на примирение с Тамерланом10.

Особое место в изучении проблемы занимают работы украинских истори­ков. Среди них в первую очередь нужно упомянуть В. Ляскоронского, который посвятил небольшую статью локализации битвы на Ворскле, а также неболь­шой очерк. По мнению исследователя, битва произошла в районе удобной пере­правы около Ворсклы возле Новых Санжаров, ниже современной Полтавы, в удобной степной местности. Эта местность находилась между Ворсклой и Оре- лью, на юго-восток от низовьев Ворсклы. Исследователь доверял сведениям Никоновской летописи и Яна Длугоша, однако допустил ошибку, считая, что войска литовцев двигались через Синие Воды и перешли Днепр через Кремен- чук около Переволочной. Сборным пунктом был Киев, и в этом главное про­тиворечие его версии. Схема битвы восстановлена по сведениям Никоновской летописи и Яна Длугоша, то есть стояние друг против друга, переговоры, атака литовцев, отступление и маневры татар, поражение Витовта и бегство. Битва датирована 12 августа 1399 г.11

Достаточно детально для своего времени рассмотрел битву украинский историк М. Ждан, который творил в эмиграции. Он указывал, что большинство войска Витовта составляли силы Великого княжества Литовского, татар Токтамыша было пару тысяч. Среди поляков исследователь упоминал Спытка Мельштинского, Павла Щуковского, Сендзивоя, Отророга, Доброгоста из Шамотул, Яна Гловача из Лажениц, Хануса из Донбровы. Исследователь предполагал присутствие небольшого отряда валахов (молдаван), а также незначительного отряда тевтонцев во главе с Марквардом фон Зальцбахом. Местом сбора был Киев. Противниками Витаутаса были названы Идегей и Тимур-Кутлуг. Датой битвы М. Ждан целиком справедливо считал 12 августа 1399 года. Партию мира возглавлял Спытко Мельштинский, партию сторонников войны возглав­лял Павел Щуковский. Относительно описания битвы исследователь немного­словен и указывает, что войско Витовта было окружено со всех сторон и только благодаря отваге Спытка смогло спастись. Список польских участников битвы и погибших в ней исследователь приводил по данным хроники Яна Длугоша. Относительно погибших литовских князей, это были Андрей Ольгердович Полоцкий, Дмитрий Ольгердович, Глеб Святославич Смоленский, Михаил и Александр Подберезкие, Михаил Явнутович, Федор Патрикеевич Рыльский, Ян Ямонт, Василь Борейкович. Из тевтонцев погибло 9 братьев-рыцарей. Что касается результатов битвы, то М. Ждан считал её разгромным поражением Витовта12.

Польский историк украинского происхождения Я. Пеленский, а потом и украинская исследовательница Е. Русина подвергли критике часть сведений Никоновской летописи, которые относятся к планам Витаутаса о Восточной Европе. Относительно локализации битвы, то исследователи придерживались разных мнений. Критическое отношение к сведениям Никоновской летописи было ещё у М. Грушевского, который с недоверием относился к сведениям о планах Витовта. Однако исследователь не сомневался в возможности ярлыка Токтамыша Витовту, и в том, что определенные замыслы относительно степ­ных владений у литовского князя были. Относительно масштабов и даты бит­вы, то М. Грушевский считал, что литовское войско было сильно побито, а бит­ва произошла 12 августа 1399 г. Относительно выступления литовцев в поход против татар, то исследователь считал, что это был еще 1398 г.13

Е. Русина лишь коротко указывала, что битва произошла на Ворскле. По предположению исследовательницы, в битве погибло около 20 князей, что противоречит данным о 50 и 74 погибших князьях в русских летописях. Ис­следовательница считает, что список погибших князей имел более позднее про­исхождение. Она верит, что в битве отметились Спытко из Мельштина и Иван Александрович Глинский. Ориентируясь на русские летописи, Е. Русина пред­полагает, что в битве погибли Андрей Ольгердович Полоцкий, Дмитрий Брянский, Иван Дмитриевич Киндырь Трубчевский, князь Андрей пасы­нок Дмитриевич Друцкий, Иван Евлашкович, князь Михаил Евнутьевич Изяславльский, князь Иван Борисович Киевский, князь Глеб Святославич Смоленский, князь Лев Кориатович из Восточного По­долья, князь Михаил Васильевич Пинский, его брат Семен Туров­ский, князь Михаил Побережский, брат его князь Александр, князь Михаил Даниилович Острожский, брат его князь Дмитрий, Федор Патрикеевич Волынский (или Рыльский), Дмитрий Патрикеевич Стародубский, князь Ямонт Тулунтович Клецкий, князь Иван Юрье­вич Белзский, князь Спытко из За­падного Подолья14.

Ф. Шабульдо высказал более вероятную гипотезу, что 18 мая 1399 г. войско Витовта выступило из Киева, 5 августа достигло Ворсклы, а 12 августа вступило в битву. В литовском войске, по мнению исследо­вателя, было 100 крестоносцев, 400 поляков, дружины Андрея Ольгердовича Полоцкого, Дмитрия Ольгердовича Брянского, Ивана Борисовича Киевского, Глеба Святославича Смоленского, Льва Кориатовича, Михаила и Дмитрия Да­ниловичей Острожских, Спытка Мельштинского и Токтамыша. Я. Пеленский считал, что битва произошла около места Полтавской битвы 1709 г. на реке Ворскле. По мнению исследователя, татары выманили литовцев из лагеря, сме­ли отряды Токтамыша, обошли литовское войско и взяли его лагерь. Витовт бе­жал с небольшими силами, а Тимур-Кутлуг и Идегей дошли до Киева и Луцка15. М. Ельников предполагал, что во время битвы на Ворскле 12 августа 1399 г. татары выманили литовцев из лагеря, ударили по татарам Токтамыша и, обра­тив их в бегство, окружили литовцев, которым не помогло даже огнестрельное оружие. Витовт и Токтамыш бежали, а Литва после поражения была больше не в силах поддерживать Токтамыша16.

Б. Черкас предложил собственную реконструкцию событий 1399 г. Он счи­тает, что первоначально войска Тимур-Кутлуга и Идегея были разделены для исполнения разных задач. Тимур-Кутлуг должен был перейти Днепр в нижнем течении и с юга атаковать Подолье и Киевщину. Идегей должен был ударить в центр Киевщины. Витовт сравнительно быстро собрал войско и спутал планы татар. Выдвинувшись в район Ворсклы, он вынудил татар дать бой на Днепров­ском Левобережье. Лагерь князя был защищен вагенбургом, на вооружении у войск князя были арбалеты, ручницы и пушки, которые не позволяли татарам близко подойти. 12 августа 1399 г. Витовт вышел в поле, чтобы дать татарам бой. Очевидно, у него уже был опыт сражений в степи. Стрелки и пушки нахо­дились в первых рядах, а литовская конница могла атаковать врага и отступать назад. Витовт в ходе боя маневрировал полками. Войска Идегея были разделе­ны на три корпуса. Силы сторон исследователь считал равными и предполагал их количество по 30-40 тыс. у каждой из сторон Лёгкая конница татар атако­вала передовые отряды литовцев, обстреляв их стрелами. Литовская конница отбила первое нападение татар. Потом в бой, кроме авангардов, были вовле­чены и основные силы. Когда стороны расходились, то в бой снова вступали стрелки, рыцари, отступая, могли привести в порядок оружие и строй, меняли коней. Для того, чтобы одержать победу, Идегей осуществил ряд манёвров. Сначала войска татар притворно отступили, а Витовт, преследуя татар, кинул в бой всю свою конницу. Тогда Идегей ввел в бой резерв и бросил его в атаку на тыл Витовта. Татары Токтамыша были разбиты и бежали. Потом конница литовцев была отрезана от пехоты и лагеря. Татары ударили в тыл и окружили литовскую конницу. Литовское войско начало отступать и потом его охватила паника, которую использовали татары. Б. Черкас отмечает, что поражение на Ворскле было разгромным, и что татары после этого прошлись широким рей­дом по украинским землям до самого Киева17.

Новейшими исследованиями на тему битвы на Ворскле являются статьи литовских историков В. Янкаускаса и С. Роуэла. Последний приводит све­дения ранее не опубликованного немецкого источника «Epitome annalium Prussicorum Cantabrigensis». Только несколько строчек посвящены битве на Ворскле. Сообщается, что в 1399 г. император татар дал бой Витовту. При Ви- товте находилось 100 копий из Пруссии и 400 копий из Польши, многие из них полегли в битве и не вернулись домой. Текстологически текст похож на текст Иоанна Посильге и подтверждает предположение о 500 немцах и 2 тыс поляков в битве на Ворскле. Особое внимание исследователь уделял немецким источ­никам. Сведения Иоанна Посильге и анонимного автора много ближе к исти­не, нежели писания Продолжателя Дитмара Любекского о 300 тыс. у татар и 100 тыс. у Витовта. Торунский анналист лишь сообщал, что в битве с татарами около Киева погибло много людей из Польши, Пруссии, Франконии. Точное место битвы не было названо немцами, которые сообщали лишь, что оно где-то около Киева18.

Из польских хроник С. Роуэлл уделил особое внимание Яну Длугошу, ко­торый описывал участие поляков в битве. Проанализирован список польских панов, принявших участие в битве, а также роль Спытка Мельштинского. Уделено внимание также списку погибших, а также судьбам отдельных поль­ских участников битвы. Другие польские хроники остались вне поля зрения литовского исследователя. Среди беларуско-литовских летописей упомянута, да и то обзорно, Хроника Быховца. Среди русских летописей рассмотрены све­дения Новгородской Первой летописи, Вокресенской, Никоновской летопи­сей. Автор отметил, что для новгородской летописи характерно упоминание о 74 погибших литовских князей и дани татарам в 500 рублей с Киева, в то вре­мя как в Воскресенской битве упомянуто 50 погибший литовских князей и о 3 тыс. дани19.

С. Роуэлл сделал обзор сведений главных источников по истории битвы Ворскле. На источниках, которые пользовались данными, производными от более разных источников, исследователь предпочел не останавливаться. Ис­следователь отмечал, что в разных источниках битва датируется по разному, к тому же разные хронисты освещают совершенно разные аспекты этой битвы. Отмечено, что битва на Ворскле лишь на небольшое время ослабила Витовта, и что состав его войска в 1399 г. включал литовцев, поляков, немцев из Тевтон­ского ордена, валахов (молдаван)20.

В статье В. Янкаускаса проанализированы некрологи (списки убитых) бит­вы на Ворскле. Исследователь пришел к выводу, что очередность упоминания в списке погибших свидетельствовал о его статусе, лояльности и приближен­ности к великокняжескому двору. Любимчиками Витовта он считал Ольгердовичей и Михаила Явнутьевича. Автор отмечал, что русские летописцы со­общали о погибели множества литовских князей, насчитывая их до 74, и не знали точного количества погибших. Он отмечал, что некрологи приведенные в беларуско-литовских и русских летописях, во многом сходны и порой иден­тичны. Он отождествлял Дмитрия Волынского из списка погибших с Дмитри­ем Боброком, отмечал высокий статус Кориатовичей и Михаила Явнутьевича. Правда, к этим выводам есть несколько возражений, поскольку порядок упо­минания в синодиках на Руси, часть которой входила в Великое Княжество Литовского, был обусловлен старшинством. Тождество Дмитрия Боброка и Дмитрия Волынского не очевидно, и Дмитрий Волынский, это, вероятно, сын Данила Острожского. Криятовичи же были лишены тем же Витовтом своих зе­мель в Подолье21.

Исследование было бы не полным, если бы мы, проведя исследование, не привели данные хроник и летописей, повествующих о битве на Ворскле. В Первой Новгородской летописи коротко говорилось о битве и поражении литовцев. Однако и там были преувеличения. Осада Киева была завершени­ем кампании, которая началась битвой на Ворскле. Однако сама датировка битвы 1399 годом правильна. Список имен погибших князей ещё не присут­ствовал в летописи. Летописец ограничился констатацией разгромного пора­жения войска Великого княжества литовского в битве на Ворскле. Цифра в 74 погибших князя и сведения о преследовании в 500 верст, это значительное преувеличение. Среди погибших упомянуты Андрей Ольгердович и Михаил Евнутьевич. В летописи указывалось на союз Витовта и Новгорода. Однако вследствии великодержавной политики Витовта по отношению к Новгороду и Пскову, Витовт в летописи описан как надменный и гордый правитель. Летописец удовлетворён его поражением от татар22. В Московском летописном своде конца XV в. повторены сведения о 50 князьях. Естественно, в летопис­ном своде указывалось, что у Витовта были планы гегемонии в Восточной Ев­ропе — стать единственным правителем в славянских землях — и что ханом хотел сделать Токтамыша. Битва датирована 12 августа 1400 г. Указано, что Тимур-Кутлуг победил, Витовт бежал с малыми силами, татары опустошили Литву до Киева и Луцка23.

Никоновская летопись была компиляцией разных исторических хроник. В Никоновской летописи Витовту приписывалось намерение поставить Ток­тамыша свои ставленником в Улусе Джучи (и в Каффе, и в Азове, и в Крыму, и в Астрахани, и в Заяицкой Орде, и на всем Приморье, и в Казани), а самому властвовать над Северщиной, Новгородом, Псковом, а также над тевтонца­ми. Литовский князь отказался выдать Токтамыша Тимур-Кутлугу и вступил на татарскую территорию за рекой Ворсклой. Витовту приписана чрезмерная гордость, а Тимур-Кутлугу хитрость, благодаря которой он выиграл три дня до подхода войск Идегея. Золотоордынский эмир же, прибыв на место битвы, отправил литовскому князю дерзкое послание, чтобы спровоцировать его на непродуманную реакцию. Идегей не ошибся в своих расчетах и Витовт, после получения послания, выступил против татар и ударил по войскам Иде­гея. У литовцев были пищали и пушки, однако они мало пригодились. Более действенными были луки со стрелами. Решающий маневр произвёл Тимур-Кутлуг, а Токтамыш бежал первым. Татары захватили литовский обоз. Ви­товт с малыми силами бежал, татары Тимур-Кутлуга, преследуя его, дошли до Киева и Луцка. Составитель Никоновской летописи ошибается, указывая на гибель 74 князей. Эта деталь была им заимствована из Новгородской лето­писи. Он сообщал, что было убито много литовцев, русинов, поляков и нем­цев. По именам названо только 18 князей. Ямонт, который в других летопи­сях фигурирует как князь, в этой летописи назван наместником смоленским. Даже переписывая тексты из других хроник, летописец добавил несколько человек. В списке погибших отсутствуют упоминаемый в других летописях Спытко и Михаил Данилович, зато присутствуют Михаил Евнутьевич, Ан­дрей Друцкий, Дмитрий Кориатович. К Дмитрию Даниловичу приставлен от­сутствующий в других летописях титул Волынский. Если отсутствие Спытка в этом списке логично, поскольку он поляк и не князь, то отсутствие одних личностей и присутствие других заставляет всерьёз усомниться в адекватно­сти сведений Никоновской летописи. Летописец сообщает ряд вымышленных деталей, в частности, татарскую программу Витовта, определенное время битвы — семь часов дня. Об этом молчат все другие летописи. В Никонов­ской летописи даже нарисована битва на реке Ворскле. Но летописец не со­всем представлял себе географию Золотой Орды, указывая среди татарских владений Приморье (владения княжества Феодоро) и Каффу. Хаджи-Гирей конечно добавлял себе во владение Каффу, которую он не контролировал. Со­ставитель Никоновской летописи явно был знаком с территориальными аппе­титами Гиреев в отношении территорий Крыма24.

По мнению Я. Пеленского, автор Никоновской летописи приписал Витовту намерения, которые в самом деле были у Василия III и Ивана IV Грозного от­носительно и Руси и тюрко-татарских государств Евразии. Также указывалось, что Витовт не выдал Тимур-Кутлугу Токтамыша, и говорил, что желает видеть его ханом. В ответ Тимур-Кутлук в стиле монгольских послов указывал, что не желал войны и не воевал против Литвы, очевидно, это вставка, навеянная рас­сказом о монгольских послах перед битвой на реке Калка. Что касается самой битвы, то описание её в версии Никоновской летописи стало хрестоматийным для русской историографии. Сведения Никоновской летописи о переписке перед битвой между Витовтом и Тимуром-Кутлуком, а также между Витовтом и Идегеем, являются вставками летописца, как и рассказы о том, кто являет­ся отцом, а кто сыном, и пространная речь Тимур-Кутлуга о превратностях судьбы. Вся детальность сведений Никоновской летописи навеяна слухами ХV-ХVI вв., которые были подхвачены русскими летописцами. В летописи был ряд анахронизмов, в частности Казань вместо Булгарии, и названия тюрко-татарских государств, которые стали независимыми в середине — второй по­ловине XV в. Таким образом, на время Витовта были экстраполированы реалии ХV-ХVI вв. Казанское ханство, как государство, сменившее Булгарский улус Золотой Орды, появилось только в конце 30-х гг. XV в. Рассказы о Витовте в русских летописях должны были подкрепить русскую экспансию на восток исторической традицией. В качестве источников для характеристики планов Витовта, вероятно, были использованы данные ярлыков. В принципе, планы покорения славянских княжеств Восточной Европы могли быть, тем более что предыдущие великие князья литовские (Гедимин и Ольгерд) называли себя и князьями Руси. Однако лозунги покорения татарских земель не могли принад­лежать Витовту25.

Славяно-молдавские летописцы и Григоре Уреке молчат о каком-либо уча­стии молдаван в действиях литовцев. Молдавский господарь Штефан заклю­чил договор о союзе против татар и турок. Однако этот договор был заключен в расчёте на агрессию татар против Молдавии, однако эта страна не была атакована Идегеем. При этом нужно отметить, что в летописях молдавских князей отмечалось практически любое вторжение турок и татар. В связи с этим, можно уверенно говорить, что в битве при Ворскле не принимали уча­стие ни молдавский князь, ни его бояре. Если какие влахи и принимали уча­стие в битве на Ворскле, то это были влахи с Подолья, которые могли прийти в княжество при Кориатовичах и служить наместнику Подолья Спытку из Мельштина.

По сведениям Яна Длугоша, в битве на Ворскле в 1399 г. приняли участие русины, литовцы, поляки и немцы. Особенно детально описаны деяния Спыт­ка Мельштинского, который был наместником Витовта на Подолье. Королева Ядвига запретила многим полякам принимать участие в битве, но многие поль­ские паны таки приняли участие в битве. Среди них были Спытко Мельштинский, Сендзивой из Остророга, Доброгост из Шамотул, мазовецкий воевода Ян Гловач из Лажениц, Ханус из Донброва. Путь войска Витовта шел через Днепр, Зимнюю Воду, Псел и Сулу к Ворскле. Вождями татар были названы Тамерлан и Идегей. Польский хронист путал Тимур-Кутлуга с Тамерланом и был уверен, что не Тимур-Кутлуг, а именно Тамерлан оказал помощь Идегею. Среди участников битвы назван рыцарь Павел Щуковский, Сучко из Войшина, Рафал из Тарнова, Ян из Ляжениц, Варш из Михова, Соха Плоцкий, Ханус с Донбровы, Пилик Варшавский, Томаш из Вежинек, Петр из Милославля, Швитригайла (Гедиминович), Сендзивой из Остророга, Доброгост из Шамотул. По данным хрониста, в битве погибли маршалок Бернард, писарь Прокоп, подскарбий Пжеслав, Доброгост Щепецкий, Фриц, Ян Одерский, Павел Кощен из Сендзивоя, а также Спытко из Мельштина26.

Мацей Стрыйковский в стихах описал действия Витовта. Временем битвы на Ворскле указан 1399 г. Хронист указывал, что Витовту на помощь пришло 500 немецких рейтаров и жмудская шляхта. В битве приняли участие Спытко, Рафал из Тарнова, Ян из Гловачина, Шамотульский, Остророг с сопровождени­ем, Ян Домбровский, Варшицкий, Доброгост, Михоцкий, Пилик, Вокаш, Соха плоцкий воевода, много шляхты. Литовским войском руководил Витовт. Войско двигалось от Киева через Сулу и Псел на Ворсклу. Написано, что татар было очень много. Мацей Стрыйковский предложил версию, что Спытка было посла­но для переговоров, но их сорвали молодые князья. Татар, по описанию Мацея Стрыйковского, возглавлял Идегей. Царем татар назван Тамерлан. При этом хронист отмечал, что татары зовут его Тимур-Кутлу, а другое его имя Тимур-Аксак. Сказано было, что он уже победил турок. Тут Мацей Стрыйковский спутал двух разных правителей и хронологию событий. Сказано, что Дмитрий-Корибут ворвался в строй татар. Стороны перестреливались, сражались меча­ми и саблями. Татары полумесяцем окружили литовцев. Витовт и Швитригайла с Сендзивоем Остророгом и Доброгостом Шамотульским бежали. Спытко, хотя мог бежать, мужественно сражался и погиб. Мацей Стрыйковский говорил, что в битве погибло несколько десятков тысяч татар, погибло несколько братов Иогайла и несколько руских князей, а другие бежали. Далее хронист приводил список убитых поляков — наместник Подолья Спытко из Мельштина, плоцкий воевода Соха, варшавский воевода Пилик, Варшо из Михалова, Ян Гловач, пан Богуш. Среди литовцев погибли Андрей и Дмитрий-Корибут Ольгердовичи, Иван Евласкович, Иван Борисович Киевский, Глеб Святославич Смоленский, Глеб Кориатович с братом Семеном, Михаил Поберезкий, Дмитрий и Федор Патрикеевич, Ямунтович, Иван Юриевич Вельский. Список погибнувших ли­товцев по крайней мере наполовину соответствует аналогичному в русских ле­тописях. После битвы на Ворскле татары осадили Киев и опустошили Волынь до Луцка27.

Проблемно освещение битвы на Ворскле в беларуско-литовских лето­писях. Они отображают литовскую версию событий. Собственно, там было несколько редакций летописей. Первая редакция включала разные списки летописи Великого Княжества Литовского, созданнной в Смоленске в сере­дине XV в. В Слуцкой летописи битва датирована 12 августа 1398 г. Указано, что в войске Витовта были литовцы, немцы, поляки, жемайты, татары, влахи. В этой летописи видны следы версии о договоре между Токтамышем и Витов- том. Витовту приписывалось намерение сделать Токтамыша ханом в Улусе Джучи, а самому стать правителем на Руси. Сказано, что волей божьей та­тары победили. В битве погибли Андрей и Дмитрий Ольгердович, Иван Дми­триевич Киндырь, князь Андрей и его пасынок Дмитриев, Глеб Святославич Смоленский, князья Глеб и Симеон Кориатовичи, Иван Евлашкович, Иван Борисович Киевский, Михаил Подберезкий и его брат Дмитрий, а также Фе­дор Патрикеевич, Иван Юрьевич Вельский, Спытко и волошский князь Амонтович. Всего 14 князей и Спытко. Кампания завершалась осадой Киева и походом татар под Луцк. Волошский князь Амонтович — это ошибка летописца. Такого князя в Молдове никогда не знали. Скорее всего, это ошибка перепис­чика. Вероятно, Амонтович появился из-за неправильного написания имени и отчества Ямонта Толунтьевича. Для Слуцкой летописи характерна схожесть данных с русскими летописями относительно этнического состава войска и списка погибших князей. Однако, в отличии от списка князей в Первой Софиевской и Львовской летописях, там отсутствуют Ямонт Толунтьевич и Лев Кориатович, нет Васильевичей и Даниловичей. Андрей, пасынок Дмитриев в литовской летописи, это два человека — Андрей и пасынок Дмитриев, вместо одного Льва Кориатовича два Кориатовича — Глеб и Семен. Вместо Алексан­дра Подберезского — Дмитрий28.

Наиболее поздней летописью Великого Княжества Литовского являлась «Хроника литовская и жмойтская». На неё большее влияние оказала польская историческая традиция и, в частности, хроника Мацея Стрыйковского. Указа­но, что литовцы от Киева через Сулу и Псел дошли до Ворсклы. Витовту припи­сано желание договориться с татарами о мире через Спытка Мельштинского. В массу татар врезался отряд Дмитрия-Корибута. Указано, что татар было больше, и именно поэтому они победили. Витовт и Швитригайла бежали с ма­лой дружиной. Список погибших близок к тому, что был у Мацея Стрыйков­ского, однако в «Хронике литовской и жмойтской» отсутствовали Ямунтович, Иван Киндырь (Скиндер), Иван Юриевич Вельский, Иван Евласькович. Зато присутствовал Иван Дмитрович. Текстологически сведения хроники близки Стрыйковскому, в том числе о использовании ручниц (ружей) и инициативе младших князей начать битву29.

В 1399 г. тевтонские рыцари приняли участие в походе Витовта на татар. Во время подготовки к походу против татар Тевтонский орден отправил к велико­му князю литовскому комтура Рагнита Маркварда фон Зальцбаха с нескольки­ми рыцарями и более чем 300 воинами, которые прибыли из разных провинций Тевтонского Ордена. Комтур получил 425 марок в качестве финансовой под­держки. Продолжатель Дитмара Любекского сообщал, что около дня Троицы была война между Витовтом и царем татар. Было упомянуто о двух битвах, в которых литовцы дважды победили татар, но в третьем (автор говорит о Вор­скле) победили татары и литовцы были разбиты. Причиной называлась уста­лость литовцев. Сказано, что Витовт сам еле спасся. О потерях войск сторон сообщались неправдоподобные детали, что татары потеряли 300 тыс. чел, а литовцы 100 тыс. По сведениям Йоханна Посильге, Тевтонский орден потерял в битве на Ворскле девять господ. Среди убитых упомянуты рыцари Ханнус и Томас Зурвилле. Всего немцы выставили 100 копий, то есть 500 человек. По­ляки же привели 400 копий, то есть 2 тыс. человек. Сообщалось, что после двух часов битвы погибло много пруссов вместе с поляками. Сказано, что Витовт пять дней ждал битвы. Причиной того хронист считал нежелание татар переправляться и переговоры в лагере Витовта. Активная фаза битвы продолжа­лась два часа, после чего татары окружили своих противников. Войско Витовта отступило. Бояре Литвы спасли Сигизмунда и Витовта. Погибло много людей из Польши, Пруссии и иных стран. Марквард фон Зальцбах спасся бегством. Говорили о том, что татары понесли большие потери. Торнский же анналист сообщал том, что немцы пошли на татар на Киев. Сказано, что войско было собрано из Мазовии, Пруссии, Польши. Сказано, что погибло много поляков и людей из других стран, а Витовт со своими людьми бежал30.

Нужно отметить, что в большинстве источников отсутствуют данные о ко­личестве воинов татар и литовцев, кроме неправдоподобных сведений Продол­жателя Дитмара Любекского. Сведения Мацея Стрыйковского о потерях татар в размерах нескольких десятков тысяч не соответствуют реальности. Такие по­тери в день несли не все армии индустриальной эпохи, не говоря уже об армиях Эпохи Средневековья. Можно лишь констатировать, что войско Витовта было значительным, но вряд ли более того, что собрали литовцы в Грюнвальдской битве. Есть достоверные данные о численности немцев и поляков в битве. Во­йско татар также должно было быть значительным, но вряд ли намного превы­шало литовское войско. О его численности, как и о его потерях, нет достовер­ных данных. Также нужно поставить вопрос о использовании огнестрельного оружия в битве на Ворскле. Общим местом в историографии есть упоминание о том, что литовцы использовали против татар ручницы, однако упоминание об этом есть только у Мацея Стрыйковского и в «Хронике литовской и жмойтской», а также изображены ручницы и пушки на миниатюрах Никоновской летописи. Можно не сомневаться, что перед битвой на Ворскле Тимур-Кутлуг и Витовт вели переговоры. При этом дипломатическими маневрами татарский хан выиграл время для подхода подкреплений, возглавляемых Идегеем.

Проведя анализ историографии проблемы битвы на Ворскле, мы пришли к выводу, что в большинстве работ вопрос относительно битвы на Ворскле рас­сматривался бегло и схематически, без должного анализа источникового ба­зиса. Только сравнительно недавно исследователи перешли к рассмотрению отдельных проблем истории битвы на Ворскле. Во многих работах совершено позитивистски и некритично воспринимались данные русских летописей. Ра­боты И. Хаммера-Пуршталя, Г. Ховорса, Дж. Куртина содержат грубейшие ошибки, книги Н. Карамзина и И. Грекова грешат недоказуемыми предположе­ниями. Даже в неплохих с точки зрения военной истории работах И. Измайло­ва и В. Ляскоронского нет адекватной критики источников и позитивизм, как исследовательская методология, доминирует. Даже в источниковедческих ста­тьях В. Янкаускаса и С. Роуэлла не учитывается ряд факторов. Количество по­гибших литовских князей ограничивается максимум 20, количество погибших польских панов максимум 8 указанных у Длугоша, а немецких господ среди погибших было не более 9.

Примечания

1. Ляскоронский В. Русские походы в степи в удельно-вечевое время и поход кн. Витовта на та­тар в 1399 году. СПб.: Сенатская типография, 1907. 122 сИзмайлов И. Битва на р. Ворскла 1399 г. Звездный час эмира Эдигея // Цейхгауз. № 3. 1994; Rowell S. Ne visai primintinos kautynés:  byloja saltinai apie 1399 m. mûsi ties Worslos upe? // Istorijos saltinii} tyrimai. Vilnius: Lietuvos istorijos institutas 2008. T. 1. S. 67-89.; ЯнкаускасВ. Иерархия Гедиминовичей в свете некрологов битвы над Ворсклой // Русь в эпоху монгольских нашествий (1223-1480): Материалы III международной научной конференции 2012, 15-17ноября, Варшава// ColloquicaRussica. Серия 1. Т. 3. Краков: Ягел- лонский университет, 2013. С. 143-149.
2. Карамзин H. М. История государства Российского. T. V. Гл. 2.
3. Соловьев С. М. История России с древних времен. Т. 3-4. (Т.4) Гл. 1. М., 1993.
4. Барбашев А. Витовт и его политика до Грюнвальдской битвы 1410 г. Бша Церква: Видавець Пшошивський О. В., 2012. С. 83-85; Греков И.Б. Восточная Европа и упадок Золотой Орды. М.: Восточная литература, 1975. С. 223-232.
5. Вернадский Г. В. Монголы и Русь. Тверь; Москва: ЛЕАН-АГРАФ, 1999. С. 288.
6. Почекаев Р. Ю. Цари Ордынские. Биографии ханов и правителей Золотой Орды. Изд. 2-е. СПб.: Евразия, 2012. С. 206-207, 219-220.
7. Трепавлов В. В. История Ногайской Орды. М.: Восточная литература, 2002. С. 79-81.
8. Злыгостев В. А. Тохтамыш. Уфа: Дизайн-Пресс, 2012. С. 381-404.
9. Hammer-Purgstall J. Geschichte der Goldenen Horde in Kiptschak, das ist der Mongolen in Russland. Pesth: C. A. Hartleben’s Verlag, 1840. S. 365; Curtin J. The Mongols in Russia. Boston: Little, Brown and company, 1908. P. 408-410; Howorth H. H. History of the Mongols. Pt. II. Division I: The so-called Tartars in Russia and Central Russia. London: Long,ans, Green and Co, 1880. P. 261-262; Мишулин И., Миргалеев И. Незабытая история татар.
10. Измайлов И. Битва на р. Ворскла 1399 г.; Измайлов И. Л. Идегей и его время // История татар. Т. 3: Улус Джучи (Золотая Орда). XIII—середина XV в. Казань: РУХил, Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2009. С. 715-716; Миргалеев И. М. Политическая история Золотой Орды периода правления Токтамыш-хана. Казань: Алма-Лит, 2003. С. 145-147.
11. Ляскоронский В. Русские походы в степи в удельно-вечевое время и поход кн. Витовта на татар в 1399 году. СПб.: Сенатская типография, 1907. С. 98-116.
12. Zdan М. Stosunki litewsko-tatarskie za czasow Witolda, w. Ks. Litwy // Ateneum Wilenskie. Czasopismo naukowe poswiecone badaniom przeszlosci ziem Wielkiego X. Litewskiego. Rocznik VII. Zeszyt 3-4. Wilno, 1930. S. 544-553.
13. Pelenski J. The contest between Lithuania-Rus and the Golden Horde in the Thourteenth century for  supremacy  over  Eastern  Europe  //  Archivum  Eurasiae  Medii  Aevi.  Vol.  II.  Wiesbaden: O. Harrasowitz Verlag, 1982. P. 312–316; Грушевський М. С. Історія України-Руси. Т. 4. К.: Наукова думка, 1993. С. 314-315; Русина О. В. Україна під татарами і литвою. К.: ВД Альтернативи, 1998. С. 92-93.
14. Русина О. В. Україна... С. 92-93.
15. Pelenski J. The contest... P. 312-316; Шабулъдо Ф. М. Земли Юго-Западной Руси в составе Великого княжества Литовского. К.: Наукова думка, 1987.
16. Єльников М. В. Золотоординські часи на українських землях. К: Наш час, 2008. С. 161-162.
17. Черкас Б. Cтеповий щит Литви. Українське військо Гедиміновичів (XIV-XVI ст.): науково-популярне видання. К.: Темпора, 2011. С. 47-49; Черкас Б. Синьоводська битва 1362 року. Історичний нарис. К.: ВД Київський Університет, 2012. С. 105.
18  Rowell S. Ne visai primintinos kautynés... S. 74—78, 83-89.
19. Rowell S. Ne visai primintinos kautynés... S. 67-74, 78-80.
20. Rowell S. Ne visai primintinos kautynés... S. 80-83, 89.
21. Янкаускас В. Иерархия Гедиминовичей в свете некрологов битвы над Ворсклой. С. 143-149.
22. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.: Изд-во АН СССР, 1950. С. 393-396.
23. Московский летописный свод конца XV в. // Полное Собрание Русских Летописей. Т. 25. М.: Изд-во Академии Наук СССР, 1949. С. 229.
24. Летописный сборник, именнуемый Патриаршей или Никоновской летописью // Полное Со­брание Русских Летописей. Т. И. СПб.: Типография И. Н. Скороходова, 1897. С. 172-174.
25. PelenskiJ. The contest... P. 313-316.
26. Diugosz J. Dziejôw Polskich ksiag dwanascie / Przeklad K. Mecherzynskiego. T. 4. Ks. XI, XII. Krakow: W drukarni ’’Czaszu” W. Kirchmayera, 1869. S. 495-497.
27. Стрийковсъкий М. Лiтопис польський, литовський, жмудський i Bcieï Руси. Львiв: Наукове товариства îm. Т. Шевчена у Львовi, 2011. С. 595-599.
28. Белорусско-литовские летописи // Полное собрание русских летописей. Т. 35. М. Наука,
1980. C. 73.
29. Хроника литовска и жмойтска // Полное собрание русских летописей. Т. 32. М.: Наука, 1975. С. 75-76.
30. Scriptores rerum Prussicarum: Die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Bd. 3. Leipzig: Verlag von S. Hirzel, 1866. S. 229-231; Торнский анна­лист / Перевод с лат. и комм. И. Дьяконов; Миннулин И., Миргалеев И. Незабытая история татар.

«Parabellum novum». № 3 (36). СПб., 2015. С. 58 - 74.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Пилипчук Я. В. Битва на реке Ворскла (источниковедческие аспекты)

Данное исследование посвященно источниковедческим аспектам битвы на Ворскле. Новизной данного исследования является анализ источниковой базы проблемы и выделение характерных черт для каждой группы источников. Заданием данного исследования является источниковедческий анализ сведений письменных источников о битве на Ворскле. Наибольшей точностью относительно списка погибших князей и этнического состава отличаются русские и белорусско-литовские летописи. Реально в битве погибло 18-19 литовских князей. В битве фактически погиб каждый четвертый князь Великого Княжества Литовского. Поражение на Ворскле было тяжелым поражением для Великого Княжества Литовского. Говорить же об общем количестве погибших не позволяет отсутствие конкретных данных в источниках. Указание русских летописцев на 50 или 72 погибших князей является их ошибкой и существенным преувеличением. Русские летописцы умышлено преувеличивали масштабы трагедии. Автор Никоновской летописи сделал рассказ о битве на Ворскле средством пропаганды. Татарские ханства, упомянутые в летописи, соответствуют реалиям середины XV в., а не конца XIV в. — начала XV в. Авторы Новгородской первой и Никоновской летописи занимали антилитовскую позицию. Молдаване не принимали участия в битве на Ворскле. Упоминания о валахах в русских источниках являются ошибкой летописцев и переписчиков. Польские хронисты традиционно освещали главным образом действия поляков. Несколько польских аристократов погибли в битве на Ворскле. Польские хронисты также способствовали формированию исторического фантома — похода Витовта на Подонье. Они также обращали внимание на действия Спытка Мельштинского и указали список погибших польских аристократов. К важным данным нужно отнести достаточно точную реконструкцию исторической географии похода Витовта на татар в 1399 г. Украинские хронисты воспринимали битву на Ворскле через призму сведений польских хронистов. Немецкие хроники точны хронологично и содержат четкие данные относительно участия немцев в битве на Ворскле, однако не совсем четко представляли себе географию Восточной Европы. Восточные источники не придавали битве на Ворскле особого значения и только у Муинн ад-Дина Натанзи было краткое описание битвы. Важно первое упоминание Литвы в восточных источниках — Либка.

Одной из самых великих и в то же время незаслуженно забытых битв в истории Золотой Орды является битва на р. Ворскле (1399). Как и битве на Калке, ей посвящено намного меньше исследований, чем битвам на Куликовом поле и на Синих Водах. Статей, посвященных битве на Ворскле не так и много, несмотря на то, что она упоминается практически во всех работах, посвященных Великому Княжеству Литовскому и Золотой Орде. В первую очередь это статья В. Ляскоронского о месте битвы и отрывок из его книги, посвященной битве на Ворскле [9]. Из новейших исследований следует выделить статью И. Измайлова [7]. Источниковый базис битвы на Ворскле более богат. Он включает польские и немецкие хроники, русские, белорусско-литовские, украинские летописи, восточные хроники Муинн ад-Дина Натанзи и Ибн Арабшаха. Данное исследование посвящено источниковедческим аспектам этой битвы.

Кульминацией татарской политики Витовта в 1397—1399 гг. стала битва на Ворскле. Однако не менее важно сказать о том, что предшествовало ей. Относительно численности войск сторон нельзя ничего говорить наверняка, так как сведения о численности войска почти отстутствуют в письменных источниках.

Немецкие источники.

Немецкие источники по истории войн литовцев с татарами представлены хрониками Иоханна Посильге, Руфуса, Торунского анналиста, продолжателя Дитмара Любекского. Необходимо сказать, что в немецких источниках была описана не только битва, но и ее предистория, и собственно действия тевтонских рыцарей в составе литовского войска. Участие тевтонских рыцарей было главным сюжетом, отображаемым в хрониках, но далеко не единственным. Немцы, конечно, больше всего интересовались событиями немецкой и орденской истории, но много места уделяли и описанию действий Витовта. Нашла отображение и его татарская политика. В хронике Иоханна Посильге под 1398 г. упомянуто о литовцах около Днепра и постройке крепости Святого Иоанна. Вероятно, информаторами Иоханна были непосредственные участники битвы на Ворскле, которые также принимали участие в военных кампаниях Витовта на юге. В октябре 1398 г. Тевтонский Орден заключил Салинский договор с Витовтом. По нему Жемайтия переходила под протекторат Тевтонского Ордена. Взамен тевтонцы предоставили Витовту помощь против татар. В 1398 г. 60 тевтонских воинов под командованием Эберхарда фон Валленфельса (бывшего адъютанта великого магистра) сражались в литовском войске. В письме Иогана Римана из Полоцка в Ригу сказано, что литовцы основали две крепости на Bochowe Reekee . Возможно, это известие есть дополнительное свидетельство того, что в нижнем течении Буга и Днепра Витовт основывал свои форпосты [36, s. 216, 222]. Относительно же сведений других хроник, то продолжатель Дитмара Любекского указывал, что литовцы под Каффой победили татар и многих из них покорили себе. В другой хронике из Любека, которую написал Руфус, указано, что Витовт, помогая Мосатану, собрал большое войско из ливов, руссов и верных царю татар, ворвался в страну по направлению к Каффе, опустошил край и подчинил его себе. Однако о действиях в Крыму молчат армянские, генуэзские и татарские документы. Каффа в немецких хрониках была обозначением Крыма. Вероятнее предположение Я. Дашкевича о том, что литовцы со своими союзниками воевали в землях по направлению к Крыму, в Нижнем Поднепровье, не доходя до Крыма [4, с. 133—135; 36, s. 216].

Если же говорить о самой битве на Ворскле, то в 1399 г. тевтонские рыцари приняли участие в походе Витовта на татар. Во время подготовки к походу против татар Тевтонский Орден отправил к великому князю литовскому комтура Рагнита Маркварда фон Зальцбаха с несколькими рыцарями и более чем 300 воинами, которые прибыли из разных провинций Тевтонского Ордена. Комтур получил 425 марок в качестве финансовой поддержки. Продолжатель Дитмара Любекского сообщал, что около Троицы была война между Витовтом и царем татар. Было упомянуто о двух битвах, в которых литовцы дважды победили татар, но в третьем (автор говорит о Ворскле) победили татары, и литовцы были разбиты. Причиной называлась усталость литовцев. Сказано, что Витовт сам еле спасся. О потерях войск сторон сообщалось, что татары потеряли 300 тыс. чел., а литовцы 100 тыс.  В общем, Дитмар и его продолжатель сообщали неправдодобные детали о столкновениях в Восточной Европе. По сведениям Иоханна Посильге, Тевтонский Орден потерял в битве на Ворскле девять господ. Среди убитых упомянуты рыцари Ханнус и Томас Зурвилле. Всего немцы выставили 100 копий, т. е. 500 чел. Поляки же привели 400 копий, т.е. 2 тыс. чел. Сообщалось, что после двух часов битвы погибло много пруссов вместе с поляками. Хронист указывал, что битва состоялась в 26 милях от Киева. Сказано, что Витовт пять дней ждал битвы. Причиной того хронист считал нежелание татар переправляться на переговоры в лагерь Витовта. Активная фаза битвы продолжалась два часа, после чего татары окружили своих противников. Войско Витовта отступило. Бояре Литвы спасли Сигизмунда и Витовта. Погибло много людей из Польши, Пруссии и иных стран. Марквард фон Зальцбах спасся бегством. Говорили о том, что царь татар был ранен и умер, а также, что татары понесли большие потери. Торнский анналист же сообщал о том, что немцы пошли на татар на Киев. Сказано, что войско было собрано из Мазовии, Пруссии, Польши, что погибло много поляков и людей из других стран, а Витовт со своими людьми бежал. В сочинении Гобелина Персона упоминалась война Витольда-Александра против короля татар [36, s. 229—231, 412—413; 27; 13].

Для немецких хроник характерно правильное датирование битвы на Ворскле — 1399 г. Также они отмечали сам факт битвы и поражение литовцев от татар. Иоханн Посильге упомянул о конкретных людях, погибших в битве, и о конкретной численности немцев и поляков. Немецкий хронист говорил о значительных потерях и татар, и войска Витовта. Торнский анналист говорил же о гибели многих знатных людей из разных стран. Однако для немецких хронистов также характерно не вполне ясное представление месторасположения Ворсклы. Единственное, что они знали, это то, что она находится на востоке от Киева. Каффа в немецких источниках — это не собственно Каффа, а Крым с прилегающими к ним степями.

Польские хроники.

Польские хроники представлены Меховскими анналами, хрониками Яна Длугоша, Мацея Меховского, Марцина Бельского, Марцина Кромера, Мацея Стрыйковского и Александра Гванини. В Меховских анналах сказано о гибели многих людей из Польши, Литвы, Пруссии и Франкии. Среди погибших упомянут Спытко и палатин Краковский, общими словами названы погибшие знатные поляки. Место битвы не названо, зато упомянут 1399 г. О предыстории конфликта ничего не сказано [12]. По сведениям Яна Длугоша, в 1397 г. Витовт совершил поход против татар в район Дона. Они захватили в плен многих татар и поселили их в Литве и Польше. В битве на Ворскле в 1399 г., по его мнению, приняли участие русины, литовцы, поляки и немцы. Особенно детально описаны деяния Спытко Мельштинского, который был наместником Витовта на Подолье. Королева Ядвига запретила полякам принимать участие в битве, но многие польские паны все-таки приняли участие в битве. Среди них были воевода краковский Спытко Мельштинский, Сендзивой из Остророга, Доброгост из Шамотул, мазовецкий воевода Ян Гловач из Лажениц, Ханус из Донброва. Путь войска Витовта шел через Днепр, Зимнюю Воду, Псел и Сулу к Ворскле. Вождями татар были названы Тамерлан и Идегей. Польский хронист спутал Тимур-Кутлуга с Тамерланом и был уверен, что не Тимур-Кутлуг, а именно Тамерлан оказал помощь Идегею. Среди участников битвы назван рыцарь Павел Щуковский, Сучко из Войшина, Рафал из Тарнова, Ян из Ляжениц, Варш из Михова, Соха Плоцкий, Ханус из Донбровы, Пилик Варшавский, Томаш из Вежинек, Петр из Милославля, Швитригайла (Гедиминович), Сендзивой из Остророга, Доброгост из Шамотул. По данным хрониста, в битве погибли маршалок Бернард, писарь Прокоп, подскарбий Пжеслав, Доброгост Щепецкий, Фриц, Ян Одерский, Павел Кощен из Сендзивоя, а также Спытко из Мельштина [33, s. 495-497; 12].

Мацей Меховский сообщал, что перед битвой на Ворскле Витовт в 1397 г. воевал около Дона и Волги. В общем повторял сведения Длугоша. Токтамыш вместе с Витовтом воевал против заволжского царя Тимур-Кутлуга и был им побежден. Польский хронист считал Тимур-Кутлуга Тамерланом. Битву на Ворскле хронист датировал 14 августом, а место битвы локализировал на равнине близ р. Ворсклы. Он приводил данные о переговорах о мире. Мацей Меховский указывал, что Витовт отступил со своими телохранителями, а его войско, подавленное бесчисленной массой татар, было совершенно уничтожено. Александр Гванини считал, что битва произошла в 1397 г., сбор войска произошел в Киеве, и отмечал, что среди войска было много рыцарей и немецкой шляхты. Польский хронист считал Идегея одним из полководцев Тамерлана. Витовт из Киева двигался к Ворскле через реки Сула и Псел. Литовское войско по предположению польского историка было окружено превосходящими силами врага в чужом крае. В битве погибли литвины Андрей, Дмитрий-Корибут, еще девять князей, поляки Спытко Мельштинский, Ян Гловач из Богуша и много других. Витовт бежал вместе с Остророгом и Шамотульским [11, c. 91, 104; 2, c. 327-328].

Мацей Стрыйковский в стихах описал действия Витовта. Перед битвой на Ворскле хронист сообщал, что в 1397 г. Витовт совершил поход на татар. Литовцы, по его мнению, совершили поход в местность между Доном и Волгой, а также привели пленных и поселили около р. Ваки. Временем битвы на Ворскле указан 1399 г. Хронист указывал, что Витовту на помощь пришли 500 немецких рейтаров и жмудская шляхта. В битве приняли участие Спытко, Рафал из Тарнова, Ян из Гловачина, Шамотульский, Остророг с сопровождением, Ян Домбровский, Варшицкий, Доброгост, Михоцкий, Пилик, Вокаш, Соха плоцкий воевода, много шляхты. Литовским войском руководил Витовт. Войско двигалось от Киева через Сулу и Псел на Ворсклу. Написано, что татар было очень много. Мацей Стрыйковский предложил версию, что Спытко был послан для переговоров, но их сорвали молодые князья. Татар, по описанию Мацея Стрыйковского, возглавлял Идегей. Царем татар назван Тамерлан. При этом хронист отмечал, что татары зовут его Тимур-Кутлугом, а другое его имя - Тимур-Аксак. Сказано было, что он уже победил турок. Тут Мацей Стрыйковский спутал двух разных правителей и хронологию событий. Сказано, что Дмитрий-Корибут ворвался в строй татар. Стороны перестреливались, сражались мечами и саблями. Татары полумесяцем окружили литовцев. Витовт и Швитригайла с Сендзиевоем Остророгом и Доброгостом Шамотульским бежали. Спытко, хотя и мог бежать, но мужественно сражался и погиб. Мацей Стрыйковский говорил, что в битве погибли несколько десятков тысяч татар, погибли несколько братьев Йогайла и несколько русских князей, а другие бежали. Далее хронист приводил список убитых поляков - наместник Подолья Спытко из Мельштина, плоцкий воевода Соха, варшавский воевода Пилик, Варшо из Михалова, Ян Гловач, пан Богуш. Среди литвинов Андрей и Дмитрий-Корибут Ольгердовичи, Иван Евласкович, Иван Борисович киевский, Глеб Святославич смоленский, Глеб Кориатович с братом Семеном, Михаил Поберевский, Дмитрий и Федор Патрикеевич, Ямунтович, Иван Юриевич Бельский. Список погибших литвинов, по крайней мере наполовину, соответствует аналогичному в русских летописях. После битвы на Ворскле татары осадили Киев и опустошили Волынь до Луцка [24, c. 595—599].

Марцин Кромер также писал о битве на Ворскле. Он описал поход Витовта на татар перед битвой и датировал его 1398 г. Не описана историческая география похода, сказано лишь, что Витовт их победил и поселил на р. Ваке около Вильнюса. Относительно самой битвы, то она датирована 1398 г. Как и в большинстве польских хроник, Идегей был назван полководцем Тамерлана, а местом сбора литовских войск назван Киев. До Ворсклы войско шло через Сулу и Псел. Среди поляков участником битвы назван Ян Тарновски сын Яна каштеляна сандомирского, Сендзивой Остророг, Доброгост Шамотульский, Ян Гловачовски, Варши Меховски, плоцкий воевода Соха, Томаш Вьежинек, наместник Подолья Спытко Мельштинский. Как и в других польских хрониках, указано, что Спытко выступал за переговоры и мир с татарами. Правителем татар назван Тамерлан, а его полководцем Идегей. Среди бежавших с поля боя упомянуты Витовт, Остророг, Шамотульский, Павел Щуковски. Спытко погиб в битве. Среди погибших литовских князей названы Андрей Полоцкий, Дмитрий-Корибут. Марцин Кромер приписал татарам опустошение Подолья и Волыни [34, s.749—752].

Марцин Бельский описал поход Витовта, предшествующий кампании на Ворскле. Описание боевых действий и поселения татар в Литве аналогично подобному у Марцина Кромера. Марцин Бельский датировал битву на Ворскле 14 августом 1398 г. Он указывал, что Витовт собрал большое войско, в котором были Рафал Тарновски сын Яна каштеляна сандомирского, Сендзивой Остророг, Доброгост Шамотульский, Варчич Мничковски, воевода плоцкий Соха, Томаш Вьежинек, Ян Гловач, Спытко Мельштинский. Маршрут похода реконструировался от Киева через Сулу и Псел до Ворсклы. Польский хронист указывал, что Идегей пришел к месту битвы с Дона. Этого татарского вождя Марцин Бельский считал полководцем Тамерлана. Спытко Мельштинский советовал заключить мир с татарами, но молодым князьям и Павлу Жуковски приписана инициатива битвы. Среди павших в битве литвинов упомянуты Андрей, Дмитрий-Корибут и девять других княжат. Среди погибших поляков упомянуты Спытко Мельштинский, Абрам Соха, немец Вадвиц. Витовт бежал вместе с Швитригайла, Остророгом и Шамотульским. Сказано, что татары дошли до Луцка, а киевляне откупились от татар. Татарам приписано вторжение в Крым и взятие Каффы после битвы на Ворскле [32, s. 495—498].

Во всех польских хрониках говорится о героической гибели Спытко из Мельштина в битве на Ворскле, а также о походе Витовта на татар перед кампанией на Ворскле. Но при этом нужно отметить, что детали похода литовцев на Дон неправдоподобны и вымышлены. Этой легендой поляки старались объяснить существование в Литве татар. Сами же татары могли быть просто эмигрантами в Великом Княжестве Литовском. У Мацея Стрыйковского и зависимого от него Гванини отмечена гибель плоцкого воеводы Сохи. Этот же факт отмечал и Марцин Вельский. Ян Гловач обозначен как погибший только у Мацея Стрыйковского и Александра Гванини. Таким образом, более-менее определенно можно говорить только о смерти Спытко и Сохи. Яном Длугошем и Марцином Кромером отмечена смерть какого-то немца, который сражался в составе польского войска. В польских источниках отмечено, что Спытко из Мельштина отметился храбростью в бою. Число погибших известных поляков колеблется от двух у Александра Гванини и Марцина Бельского до нескольких у Яна Длугоша и Мацея Стрыйковского (что более вероятно). О потерях литовцев знал Мацей Стрыйковский. Он знал о гибели половины погибших литовских князей. Другие польские хронисты знали лишь трех погибших литовских князей, и известны они им стали только благодаря тому, что были родней Йогайлы. Марцин Бельский и Александр Гванини знали о гибели еще девяти неназваных князей. Вместо Тимур-Кутлуга поляки считали полководцем татар Тамерлана. Поляки называли Идегея гетманом (полководцем Тамерлана). Для поляков было важным участие поляков, и только у Мацея Стрыйковского есть более-менее сносное представление о тех князьях с литовской стороны, которые погибли в битве. Александр Гванини и Марцин Бельский знали только, что много литовских князей погибло в битве. Единого мнения о датировке битвы среди поляков не было. Правильное датирование было у Яна Длугоша и Мацея Стрыйковского. Мацей Меховский и Александр Гванини объединили два разных похода Витовта в один и именно поэтому датировали битву 1397 г. Сведения польских хронистов дают представление об исторической географии похода. Также несомнено то, что Витовт вел переговоры с татарами через Спытко.

Русские летописи.

Русская историческая традиция представлена Никоновской, Первой Новгородской, Четвертой Новгородской, Первой Софийской, Ермолинской, Львовской летописями и Московским летописным сводом конца XV в. Для этих источников главным было описание самой битвы. Среди важных деталей были названы время битвы, этнический состав войска Витовта, число погибших князей, а также их имена. Русские летописцы открыто выступали с антилитовской риторикой, что было естественно для русского летописания XV—XVII вв.

В Первой Новгородской летописи коротко говорилось о битве и поражении литовцев. Однако и там были преувеличения. Осада Киева была завершением кампании, которая началась битвой на Ворскле. Однако сама датировка битвы 1399 г. правильна. Список имен погибших князей еще не присутствовал в летописи. Летописец ограничился констатацией разгромного поражения войска ВКЛ в битве на Ворскле. Цифра в 74 погибших князя и сведения о преследовании в 500 верст — это значительное преувеличение. Среди погибших упомянуты Андрей Ольгердович и Михаил Евнутьевич. В летописи указывалось на союз Витовта и Новгорода. Витовт в летописи описан как надменный и гордый правитель. Летописец удовлетворен его поражением от татар [16, с. 393—396].

В Новгородской Четвертой летописи среди народов, принимавших участие в битве, названы литовцы, поляки и немцы. Датой битвы обозначен 1399 г. Противником Витовта назван Тимур-Кутлуг, Витовту же приписывался поход на Тимур-Аксака (Тамерлана). Среди погибших князей упомянуты Андрей Ольгердович Полоцкий, Дмитрий Ольгердович Брянский, Михаил Евнутьевич, Иван Дмитриевич Киндырь, Андрей пасынок Дмитриев, Иван Евлашкович, Иван Борисович Киевский, Глеб Святославич смоленский, Лев Кориатович, Михаил и Семен Васильевичи, Михаил и Александр Подбереские, Михаил и Дмитрий (Волынский) Даниловичи, Федор Патрикеевич Рыльский, Ямонт Тулунтович, Иван Юрьевич Бельский и Спытко. В общем, 18 князей и Спытко. Сказано, что Токтамыш много зла причинил литовцам уже при бегстве от Тимур-Кутлуга. Новгородский летописец сообщал, что татары дошли до Киева и взяли с него контрибуцию в 3 тыс. рублей. Потом они дошли до Луцка и многие земли литовские опустошили [17, с. 103—104].

Летописи Северо-Восточной Руси несколько отличались от новгородских летописей. В Софийской Первой летописи среди воинов Витовта названы литовцы (аукшайты, т. е. литовцы в узком смысле), жемайты, поляки, подоляне, влахи и татары. Автор летописи приписывает Витовту слова, что, мол он будет править на Руси, а Токтамыша он сделает царем (ханом). Битва датирована 12 августом 1398 г. и сказано, что в битве погибло много литовцев, поляков и немцев, а сам Витовт бежал с малыми силами. Татары, преследуя его, дошли до Киева и Луцка. Среди погибших князей названы Андрей Ольгердович Полоцкий, Дмитрий Ольгердович Брянский, Иван Дмитрович Киндырь, Андрей пасынок Дмитриев, Иван Евлашкович, Иван Борисович Киевский, Глеб Святославич Смоленский, Лев Кориатович, Михаил и Семен Васильевичи, Михаил и Александр Подбереские, Михаил и Дмитрий Даниловичи, Федор Патрикеевич Волынский, князь Ямонт Толунтьевич, Иван Юрьевич Бельский, Въспытко краковский. То есть всего 17 князей и Спытко из Мельштина, который в источнике назван краковским. Русский летописец записал его как князя, хотя он был наместником Подолья [19, с. 251].

В Львовской летописи битва на Ворскле датирована 12 августом 1399 г. Среди народов в войске Витовта упомянуты немцы, поляки, литовцы, жемайты, влахи, а также Токтамыш с двором своим. Количество князей, принимавших участие в битве, 50 чел. Битва описана кратко. Говорилось, что татары победили и много литовцев погибло. Сказано, что Тимур-Кутлуг воевал под Киевом, взял откуп с города и распустил свои войска до Луцка. Среди погибших названы все те же лица, что и в Первой Софийской летописи, однако от себя летописец добавил фразу о 50 принявших участие в битве князьях, добавил упоминание о немцах, которые, бесспорно, участвовали в битве. Битва в целом датирована верно, и этнический состав войска Великого Княжества Литовского отображен довольно точно. Сведения Львовской летописи сравнительно с Первой Новгородской летописью удивительно точны [10, с. 219]. В Ермолинской летописи список этносов в войсках аналогичен тому, что был в Первой Софийской летописи, только татары заменены на Токтамыша с двором своим. Князей было 50. Битва датирована 12 августом 1399 г. Указано, что в битве погибло много литовцев, а победа приписана только Тимур-Кутлугу. Список погибших аналогичен списку в Первой Софийской и Львовской летописях [5, с. 137].

В Московском летописном своде конца XV в. список этносов в войске Витовта почти совпадает со списком в Львовской летописи, только Токтамыш со двором своим заменен на татар. Также повторены сведения о 50 князьях. Естественно, в летописном своде указывалось, что у Витовта были планы гегемонии в Восточной Европе - стать единственным правителем в славянских землях, и что ханом хотел сделать Токтамыша. Битва датирована 12 августом 1400 г. Указано, что Тимур-Кутлуг победил, Витовт бежал с малыми силами, татары опустошили Литву до Киева и Луцка. Список погибших князей почти аналогичен тому, что был в предыдущих летописях, только в отличие от них в списке погибших отсутствует Дмитрий Данилович [15, с. 229].

Никоновская летопись была компиляцией разных исторических хроник. В Никоновской летописи Витовту приписывалось намерение поставить Токтамыша своим ставленником в Улусе Джучи (и на Каффе, и на Азове, и на Крыму, и на Астрахани, и на Заяицкой Орде, и на всем Примории, и на Казани), а самому властвовать над Северской землей, Новгородом, Псковом, а также над тевтонцами. Литовский князь отказался выдать Токтамыша Тимур-Кутлугу и вступил на татарскую территорию за р. Ворсклой. Витаутасу приписана чрезмерная гордость, а Тимур-Кутлугу хитрость, благодаря которой он выиграл три дня до подхода войск Идегея. Золотоордынский эмир же, прибыв на место битвы, отправил литовскому князю дерзкое послание, чтобы спровоцировать его на непродуманную реакцию. Идегей не ошибся в своих расчетах, и Витовт после получения послания выступил против татар и ударил по войскам Идегея. У литовцев были пищали и пушки, однако они почти не пригодились. Более действенными были луки со стрелами. Решающий маневр произвел Тимур-Кутлуг, а Токтамыш первым бежал. Татары захватили литовский обоз. Витовт с малыми силами бежал, татары Тимур-Кутлуга, преследуя его, дошли до Киева и Луцка. Составитель Никоновской летописи ошибается, указывая на гибель 74 князей. Эта деталь была им заимствована из Новгородской летописи. Он сообщал, что было убито много литовцев, русинов, поляков и немцев. По именам названо только 18 князей. Ямонт, который в других летописях фигурирует как князь, в этой летописи назван наместником смоленским. Даже переписывая тексты из других хроник, летописец добавил несколько человек. В списке погибших отсутствуют упоминаемый в других летописях Спытко и Михаил Данилович, зато присутствуют Михаил Евнутьевич, Андрей Друцкий, Дмитрий Кориатович. К Дмитрию Даниловичу приставлен отстутствующий в других летописях титул Волынский. Если отстутствие Спытко в этом списке логично, поскольку он поляк и не князь, то отстутствие одних личностей и присутствие других заставляет всерьез усомниться в адекватности сведений Никоновской летописи. Летописец сообщает ряд вымышленных деталей, в частности татарскую программу Витовта, определенное время битвы - семь часов дня. Об этом молчат все другие летописи. В Никоновской летописи даже нарисована битва на р. Ворскле. Но летописец не совсем себе представлял географию Золотой Орды, указывая среди татарских владений Приморье (Крымское побережье) и Каффу. Хаджи-Гирей, конечно, добавлял себе во владение Каффу, которую он не контролировал. Приморье можно идентифицировать с Крымским побережьем. Составитель Никоновской летописи явно был знаком с территориальными аппетитами Гиреев в отношении территорий Крыма [18, с. 172-174].

По мнению Я. Пеленски, автор Никоновской летописи приписал Витовту намерения, которые, в самом деле, были у Василия III и Ивана IV Грозного относительно и Руси и тюркотатарских государств Евразии. Также указывалось, что Витовт не выдал Тимур-Кутлугу Токтамыша и говорил, что желает видеть его ханом. В ответ Тимур-Кутлуг в стиле монгольских послов указывал, что не желал войны и не воевал против Литвы, очевидно, это вставка, навеянная рассказом о монгольских послах перед битвой на р. Калке. Относительно самой битвы, описание ее в версии Никоновской летописи стало хрестоматийным для русской историографии. Сведения Никоновской летописи о переписке перед битвой между Витовтом и Тимур-Кутлугом, а Витовтом и Идегеем являются вставками летописца, как и рассказы о том, кто является отцом, а кто сыном, и пространная речь Тимур-Кутлуга о превратностях судьбы. Вся детальность сведений Никоновской летописи навеяна слухами XV-XVI вв., которые были подхвачены русскими летописцами. В летописи был ряд анахронизмов, в частности Казань вместо Булгарии и названия тюркотатарских государств, которые стали независимыми в середине - второй половине XV в. Таким образом, на время Витовта были экстраполированы реалии XV-XVI вв. Казанское ханство, как государство, сменившее Булгарский улус Золотой Орды, появилось только в конце 30-х гг. XV в. Рассказы о Витовте в русских летописях должны были подкрепить русскую экспансию на восток исторической традицией. В качестве источников для характеристики планов Витовта, вероятно, были использованы данные ярлыков. В принципе планы покорения славянских княжеств Восточной Европы могли быть, тем более что предыдущие великие князья литовские (Гедимин и Ольгерд) называли себя и князьями Руси. Однако лозунги покорения татарских земель не могли принадлежать Витовту [35, p. 313—316; 20, c. 89—91].

В «Подлинном Родослове князей Глинских» сказано, что Витовт предоставил Ивану Александровичу, внуку Мансур-Кыйата, земли на территории современной Полтавщины. Разбор сведений памятников, осуществленный В. Трепавловым, выявил ряд хронологических и исторических неточностей [28, с. 138—153, 158—162]. Предоставить земли на Полтавщине мог Витовт, однако поступить на службу к Гедиминовичам Мансур-Кыйат мог уже при Владимире Ольгердовиче. После того как Мамай был убит Урик-Тимуром, часть людей Мамая перекочевала с Йылкы (Конки) в район Энгел вэ Онгул (Ингула и Ингульца). Их по пятам преследовали воины Токтамыша. Кориатовичи, не выдав Токтамышу Мансур-Кыята, решились на открытое противостояние с татарами. В войне, которая произошла, погиб Александр Кориатович. Войско Токтамыша должно было пройти по приднепровской части Подольского княжества. После этого войска Токтамыша, преследуя Мансур-Кыята и разведывая местность боем, атаковали Киевское княжество в районе Поросья. Мансур-Кыят, как и позже Токтамыш, вероятно, бежал в направлении Киева [14, с. 190—193; 31, с. 167—169]. Обладание же землями в районе Полтавщины могло быть реальным или в 90-е гг. XIV в. или в 20-х гг. XV в., когда Витовт распространил свои владения до Черного моря. При этом в спокойствии татарские правители могли править своими землями только в 20-х гг. XIV в., когда энергичного и харизматичного Идегея уже не было в живых. Вероятно, Яголтай и потомки Мансур-Кыята, Глинские, именно тогда и получили свои земли.

Во всех русских летописях говорится о неприязни к Витовту, а также о его планах завоевать всю Русь и покорить своей воле Золотую Орду. Список погибших князей во всех хрониках достаточно однороден. Список представителей разных этносов также однороден. Кроме литовцев (аукшайтов-литовцев и вообще жителей Великого Княжества Литовского), жемайтов (литовцев-жемайтов), поляков, упомянуты союзные татары Токтамыша, вохохи и немцы. В качестве отдельного народа в некоторых летописях обозначаются подоляне. Для русских летописяй в принципе верна цифра в 50 князей, принявших участие в битве, однако в некоторых летописях встречаются явно завышенные данные о 74 погибших князьях, что обозначало бы истребление всей литовской знати. Также есть преувеличение о преследовании татарами литовцев на протяжнии 500 верст и бегстве Витовта с малыми силами. Насколько можно заключить из дальнейших действий Витовта относительно Смоленска у литовского князя еще сбереглись достаточные силы, а битва под Грюнвальдом только подтверждает тот факт, что хотя литовцы и потерпели поражение, но это не приобрело катастрофичных масштабов. Рассказ Никоновской летописи о битве на Ворскле содержит многочисленные летописные вставки, преувеличивавшие масштабы победы Идегея. Вероятно, летописец записал некоторые татарские легенды относительно битвы на Ворскле. Колебания русских хронистов относительно хронологии битвы незначительны, в рамках плюс-минус год от реальной даты.

Белорусско-литовские летописи.

Проблемно освещение битвы на Ворскле в белорусско-литовских летописях. Они отображают литовскую версию событий. Собственно там было несколько редакций летописей. Первая редакция включала разные списки летописи Великого Княжества Литовского, созданной в Смоленске в середине XV в. В Слуцкой летописи битва датирована 12 августа 1398 г. Указано, что в войске Витовта были литва, немцы, поляки, жемайты, татары, влахи. В этой летописи видны следы версии о договоре между Токтамышем и Витовтом. Витовту приписывалось намерение сделать Токтамыша ханом в Улусе Джучи, а самому стать правителем на Руси. Сказано, что волей божьей татары победили. В битве погибли Андрей и Дмитрий Ольгердовичи, Иван Дмитриевич Киндырь, князь Андрей и его пасынок Дмитриев, Глеб Святославич смоленский, князья Глеб и Симеон Кориатовичи, Иван Евлашкович, Иван Борисович киевский, Михаил Подбереский и его брат Дмитрий, а также Федор Патрикеевич, Иван Юрьевич Бельский, Спытко и волошский князь Амонтович. Всего 14 князей и Спытко. Кампания завершалась осадой Киева и походом татар под Луцк. Волошский князь Амонтович — это ошибка летописца. Такого князя в Молдове никогда не знали. Скорее всего, это ошибка переписчика. Вероятно, Амонтович появился из-за неправильного написания имени и отчества Ямонта Толунтьевича. Для Слуцкой летописи характерна схожесть данных с русскими летописями относительно этнического состава войска и списка погибших князей. Однако в отличие от списка князей в Первой Софиевской и Львовской летописях там отстутствуют Ямонт Толунтьевич и Лев Кориатович, нет Васильевичей и Даниловичей. Андрей пасынок Дмитриев в литовской летописи — это два человека: Андрей и пасынок Дмитриев, вместо одного Льва Кориатовича два Кориатовича — Глеб и Семен. Вместо Александра Подбереского Дмитрий. Список этносов присутствующих в войске Витовта похож на аналогичный список в Московском летописном своде конца XV в. [1, с. 73].

В Супрасальской летописи среди участников битвы упомянуты представители тех же народов, что и в Слуцкой летописи. Временем битвы упомянут 1398 г. В общих чертах повторены сведения Слуцкой летописи за исключением того, что среди Кориатовичей назван Лев, братом Михаила Подбереского назван Александр, князь Ямотнович не назван влашским. Всего 13 князей и Спытко. Сведения Супрасальской летописи в большей степени похожи на сведения русской Первой Софийской летописи, чем на сведения Слуцкой летописи. Схожесть в упоминании Кориатовичей и Подбереских, а также в именах других князей [6, с. 47—48]. В Никифоровской летописи указаны представители тех же народов, что и в Слуцкой летописи, временем битвы назван 1398 г. Витовту приписаны те же намерения относительно Золотой Орды и Руси. Летописец, однако, указывал, что в битве приняли участие 50 князей и много воинов, а Тимур-Кутлуг пришел со значительным войском. Упоминание о 50 князьях сближает Никифоровскую летопись с Львовской и Ермолинской летописями. Кампания завершалась осадой Киева и походом татар под Луцк. Завершение кампании описано подобно тому, как она была описана в Московском летописном своде конца XV в. [1, с. 31].

Летописи Рачинского и Красинского относятся ко второму своду белорусско-литовских летописей. Сведения летописи Рачинского отличаются от данных первого свода летописей Велико¬го Княжества Литовского. Из схожих черт в разных сводах — это количество князей и этнический состав воинства Витовта. Витовту приписывались те же намерения, что и в русской Первой Новгородской летописи. Влияние русской исторической традиции на летопись Рачинского значительно уступает влиянию летописей Великого Княжества Литовского. Временем битвы названо 12 августа 1399 г. Погибшими участниками битвы названы Андрей Ольгердович Полоцкий, Дмитрий Ольгердович Брянский, Иван Дмитриевич, его пасынок Андрей, Иван Борисович киевский, Михаил Подбереский и его брат Дмитрий, Федор Патрикеевич Бельский, Спытко. Всего 8 князей и Спытко. Указано, что Тимур-Кутлуг стоял под Киевом три дня и взял откуп с города. Если сравнивать с более ранними литовскими летописями, то в списке погибших нет Кориатовичей, Ивана Евлашковича, Глеба Смоленского, нет Ямонтовича (Ямонта Тулунтьевича). Упомянут Иван Дмитрович Киндырь, а Андрей отнесен к его родственникам, вместо двух персон Федора Патрикеевича и Ивана Юрьевича Бельского один человек — Федор Партикеевич Бельский [6, с. 330—331]. В летописи Красинского упомянуто, что на стороне Витовта сражались представители нескольких народов. Список народов аналогичен списку в других летописях Великого Княжества Литовского. Однако датой битвы названо 10 августа. Витовту приписаны намерения поставить ханом Токтамыша и самому править на Руси. Описание конца кампании напоминает аналогичный фрагмент в летописи Рачинского. В списке погибших есть Андрей и Дмитрий Ольгердовичи, Иван Дмитриевич и его пасынок Дмитриев, Иван Борисович киевский, Глеб Святославич смоленский, Глеб и Симеон Кориатовичи, Михаил и Дмитрий Подбереские, Федор Патрикеевич влашский, Иван Юрьевич Бельский, Спытко. Всего 12 князей и Спытко. Список погибших похож на тот, который был в летописи Рачинского, но в нем упомянуты Глеб и Семен Кориатовичи, пасынок Ивана Дмитриевича Киндыря не назван по имени, Федор Патрикеевич назван не Бельским, а влашским. Иван Юрьевич упоминается как отдельный персонаж [6, с. 173—174].

В польскоязычных белорусско-литовских летописях немного другая информация. Они относятся к третьему своду белорусско-литовских летописей. В Хронике Быховца временем битвы назван 1396 г. Сказано, что у Витовта было бесчисленное войско и татары, только одних князей русских 50 и приписано намерение сделать Токтамыша ханом и с его помощью доминировать на Руси. Битва продолжалась почти весь день. Тимур-Кутлуг победил Витовта, а татары пришли под Киев и Луцк. Среди убитых князей были Андрей Ольгердович Полоцкий и Дмитрий Ольгердович Брянский, Иван Дмитриевич Скиндырь, Иван Борисович Киевский, Глеб и Симеон Кориатовичи, Михаил и Дмитрий Подбереские, Федор Патрикеевич Вольский, князь Ямонтович, Иван Юрьевич Бельский, краковский пан Спытэк. Всего 11 князей. Сведения Хроники Быховца очень похожи на сведения Слуцкой летописи, но датировка событий иная, в списке погибших отсутствует пасынок Ивана Дмитриевича, сам Иван Дмитриевич вместо Киндырь назван Скиндырь, Ямонт не назван волошским, Федор Патрикеевич назван Вольским, не назван Глеб Смоленский [29, с. 148; 6, с. 517].

В Ольшевской летописи список народов почти тот же, что и в других летописях Великого Княжества Литовского, только отсутствуют жемайты. Количество принимающих участие в битве то же, что и в других белорусско-литовских летописях. Всего 10 князей и Спытко. Список погибших князей близкий тому, что в Слуцкой летописи, однако пасынок Дмитриев отнесен не к князю Андрею, а к Ивану Дмитриевичу Киндырю. Глеб Кориатович не упомянут по имени, он известен только по отчеству. Кроме него упомянут Симеон Кориатович. Отстутствуют князья Подбереские, Иван Евлашкович и Федор Патрикеевич. В конце военной кампании татары атаковали Киев и подошли к Луцку [6, с. 456-457; 1, с. 187].

Из поздних летописей стоит упомянуть Румянцевскую летопись и Хронику Литовскую и Жмойтскую. В Румянцевской летописи среди сторонников Витовта все те же народы, за исключением влахов и жемайтов. Датой битвы названо 12 августа, а участников битвы было 50 князей. Встречаются следы версии о намерениях Витовта. Список погибших князей близок к аналогичному в летописи Рачинского, но добавлены Глеб Святославич Смоленский, Глеб и Симеон Кориатовичи. Всего 11 князей и Спытко [1, 229]. Наиболее поздней летописью Великого Княжества Литовского являлась Хроника Литовская и Жмойтская. На нее большее влияние оказала польская историческая традиция и в частности хроника Мацея Стрыйковского. Так, например, в Хронике Литовской и Жмойтской битва датирована 1409 г. Указано, что литовцы от Киева через Сулу и Псел дошли до Ворсклы. Витовту приписано желание договориться с татарами о мире через Спытко Мельштинского. В массу татар врезался отряд Дмитрия-Корибута. Указано, что татар было больше и именно поэтому они победили. Витовт и Швитригайла бежали с малой дружиной. Список погибших близок к тому, что был у Мацея Стрыйковского, однако в Хронике Литовской и Жмойтской отсутствовали Ямунтович, Иван Киндырь (Скиндер), Иван Юрьевич Бельский, Иван Евласькович. Зато присутствовал Иван Дмитриевич. Текстологически сведения хроники близки к Стрыйковскому, в том числе об использовании ручниц (ружий) и инициативе младших князей начать битву [30, с. 75-76].

Несмотря на многочисленные неточности в белорусско-литовских летописях зафиксировано, что погибло от 8 до 14 князей, не включая Спытко, а учитывая количество князей в Великом Княжестве Литовском, 50 князей участвующих в битве вполне могло быть. Вообще среди знати ВКЛ могло быть 52 князя минимум и 72 максимум. Потери среди князей оценивались до трети. Наиболее ранние летописи текстологически близки к русским летописям. В более поздних летописях все больше ощущается влияние польской исторической традиции. Белорусско-литовские летописцы допускают возможность планов Витовта относительно объединения всей Руси под властью Литвы. На самые поздние летописи повлиял Мацей Стрыйковский. Собственно его влиянием мы обязаны упоминанию огнестрельного оружия в битве на Ворскле.

Славяно-молдавские летописи упорно молчат о каком-либо участии молдаван в действиях литовцев. Молдавский господарь Штефан заключил договор о союзе против татар и турок. Однако этот договор был заключен с расчетом на агрессию татар против Молдавии, но эта страна не была атакована Идегеем. При этом нужно отметить, что в летописях молдавских князей отмечалось практически любое вторжение турок и татар. В связи с этим можно уверенно говорить, что в битве при Ворскле не принимали участие ни молдавский князь, ни его бояре. Если какие влахи и принимали участие в битве на Ворскле, то это были влахи с Подолья, которые могли прийти в княжество при Кориатовичах и служить наместнику Подолья Спытко из Мельштина.

Украинские летописи.

Среди украинских летописей о битве на Ворскле упомянуто в Волынской краткой и Густынской летописях, а также в «Кройнике из летописцев стародавних» Феодосия Софоновича. В Волынской краткой летописи временем битвы назван 1399 г., указано, что погибло 74 князя, а воевод и литвы без числа, татары гнали Витовта 500 верст. Для Волынской летописи характерно большое влияние сведений Первой Новгородской летописи. События 1399 г. изложены очень кратко [1, с. 121]. В Киевской летописи лишь коротко сказано о походе Витовта против татар и что пленных он поселил на Ваке около Вильнюса. Летописец кратко пересказал легенду, зафиксированную Мацеем Стрыйковским, Марцином Бельским и Марцином Кромером, т.е. польскими хронистами [8].

В «Кройнике из летописцев стародавних» Феодосия Софоновича битва четко не датируется. Более того, хронист не знал о месте битвы, указывая только, что Витовт перешел Псел и бился с татарами в «Диких полях». Феодосий Софонович кратко пересказал легенду о походе Витовта на Дон (заимствовал у Яна Длугоша или Мацея Стрыйковского). Легенду о поселении татар около Вильнюса он заимствовал у Марцина Кромера и Марцина Бельского. Войско татар, по сведениям Феодосия Софоновича, насчитывало 200 тыс., его возглавляли царь подлого рода (т. е. простолюдин) Темир-Аксак и его гетман Егида (Идегей). Причиной поражения названо численное превосходство татар. Этническим составом войска Витовта Феодосий Софонович не интересовался, как не интересовался и количеством погибших знатных людей. Он только отметил, что погибли братья Йогайлы Андрей и Дмитрий-Корибут, а также многие другие князья литовские и воеводы польские. Украинский хронист был знаком с хрониками Яна Длугоша, Мацея Стрыйковского, Марцина Бельского и Марцина Кромера. Польская историческая традиция оказала большое влияние на его труд [22, с. 181].

О походах Витовта сказано и в Густынской летописи. В сравнении с другими украинскими летописями хронист из Густына довольно многословен. Он рассказывает легенду о поселении татар в Литве, которую заимствовал у Мацея Стрыйковского и Александра Гванини. Он приписывает Витовту победу над татарами в 1397 г. и, что одна их орда была поселена на р. Ваге около Вильнюса. Из хроники Марцина Вельского заимствован рассказ, что Едига (Идегей) взял Каффу в 1398 г. Витва на Ворскле датирована 1399 г. Тамерлан назван царем татар, летописец считал Тимур-Аксака и Тимур-Кутлуга одним и тем же лицом. Идегей не был назван среди участников битвы. Среди погибших князей названы Андрей Ольгердович Полоцкий, Дмитрий Ольгердович Брянский, Иван Дмитриевич Киндырь, Андрей, внук Дмитриев, Иван Ворисович Киевский, и многие другие князья и бояре. Список погибших совпадает с Мацеем Стрыйковским лишь частично. Влагодаря знакомству густынского анонима с белорусско-литовскими летописями в списке упомянут Иван Дмитриевич Киндырь и Иван Борисович Киевский. За двух отдельных личностей принят Андрей пасынок Дмитриев (Андрей и внук Дмитриев) [3, с. 131—132]. Для Густынской летописи характерно большее, чем у других летописей, доверие к белорусско-литовским историческим хроникам.

Восточные источники.

Удивительно, но в восточных источниках почти не запечатлена битва на Ворскле. По-видимому, в мусульманском мире ей не придавали особенного значения. Ибн Арабшах сообщал, что между Идегеем и Токтамышем состоялось пятнадцать битв. Последняя битва была не в пользу Идегея. Но по сведениям арабского хрониста Идегей застал Токтамыша врасплох и убил его. Сыновья Токтамыша — Керим-Верди и Джелал ад-Дин бежали к урусам. У Муин ад-Дина Натанзи указано, что Токтамыш пришел из Либка с большим войском и сражался на берегах р. Итиль. Итилем татары вообще называли большую реку. Поэтому не исключено, что под описанием этой битвы персидский хронист упоминает о битве на Ворскле. Указано, что много урусов погибло от рук узбеков (татар). Тимур-Кутлуг и Идегей после этого утвердили свою власть. Вросается в глаза и тот факт, что почти все восточные хронисты продолжают называть земли Среднего Поднепровья Урус, хотя на то время эти земли уже несколько десятилетий находились под властью литовцев. Только у Муин ад-Дина Натанзи была запечатлена смена государственного наименования [25, с. 469; 26, с. 133]. В тюркских источниках куда более значительным считались эпизоды, связанные с некоторыми видными государственными деятелями. Так, Абдулгаффар Кырыми упоминал о Мамае и Сайид-Ахмеде. О Ворскле не соообщалось ровным счетом ничего [14, с. 187—192].

В общем, сведения восточных источников о Ворскле были невыразительны. Нашла отображение только история с бегством Токтамыша к соседям, которых большинство мусульманских хронистов продолжали называть урусами. Всем трем битвам с европейцами (битве на Синих Водах, битве на Куликовом поле, битве на Ворскле) в XIV в. мусульмане не уделяли внимания, справедливо считая, что они уступают битвам войск Токтамыша с Тимуром. Терминология арабских хроник консервативна, только Муинн ад-Дин Натанзи заметил смену власти в Среднем Поднепровье, упоминая вместо Урус Либка, но в его описании битвы на Ворскле у него все те же урусы (русины) против узбеков (татар). Но он хотя бы отметил факт большой битвы между татарами и литовцами, чего не заметно в арабских хрониках.

Практически все источники сообщали о поражении войск Витовта и опустошении Днепровского Левобережья. Татары в 1399 г. вышли на Днепровское Правобережье. Они отступили, взяв с Киева откуп. Вследствие победы Тимур-Кутлуга и Идегея был уничтожен ряд приграничных литовских замков, в том числе городище Царев Дворец [23, c. 317—322; 20, c. 84—94].

Подводя итог всему вышесказанному, необходимо отметить, что сведения белорусско-литовских летописей позволяют уточнить количество войск и список погибших князей, немецкие хроники концентрируются на освещении участия немцев в битве на Ворскле, польские хроники освещают участие поляков в битве, список участников и погибших, русские летописцы указывают список разных народов, принявших участие в битве и очерчивают общую схему битвы. В восточных источниках есть лишь приблизительное представление о битве. В целом можно говорить о гибели в битве 18—19 из 50 князей ВКЛ, а также нескольких польских панов и господ Тевтонского Ордена. Потери войска Витаутаса были значительными, но не катастрофическими. После битвы на Ворскле Витовт совместно с Йогайло-Владиславом смог одержать победу над Тевтонским Орденом в Великой войне 1409—1411 гг., а также распространить власть Великого Княжества Литовского на часть восточноевропейских степей. Не поддается сомнению, что битва происходила 12 августа 1399 г. Битва была выиграна татарами Тимур-Кутлуга и Идегея за счет удачного выбора места битвы и удачным маневрам (притворному бегству и обхода с флангов). Последствием стало опустошение Днепровского Левобережья и разорительные походы татар на Киевскую землю, Волынь и Подолье. Битва на Ворскле приостановила проникновение литовцев в степи и фактически вернула положение дел на литовско-татарском пограничье к статус-кво 1381 г.

Список литературы

1. Белорусско-литовские летописи // Полное собрание русских летописей. Т. 35. М.: Наука, 1980. 313 с.
2. Гваньїні Олександр. Хроніка Європейської Сарматії. К.: Вид. Дім Києво-Могилянська Академія, 2009. 1008 с.
3. Густынская летопись // Полное собрание русских летописей. Т. 40. М.: Дмитрий Буланин, 2003. 202 с.
4.  Дашкевич Я. Р. Литовські походи на золотоординський Крим в кінці XIV ст.: між історією та фікцією // VIII сходознавчі читання А. Кримського. Тези міжнародної наукової конференції. м. Київ, 2–3 червня. К.: Інститут сходознавства ім. А. Ю. Кримського НАН України, 2004. С. 133–135. 
5. Ермолинская летопись // Полное Собрание Русских Летописей. Т. 23. СПб.: Типография М. А. Александрова, 1910. 342 c.
6. Западнорусские летописи // Полное собрание русских летописей. T. 17. СПб.: Типография М. А. Александрова, 1907. 648 c.
7. Измайлов И. Битва на р. Ворскла 1399 г. Звездный час эмира Эдигея // Цейхгауз. № 3. 1994. [Электронный ресурс] Адрес доступа: swordmaster.org/2008/11/07/bitva_na_r_vorskla.html.
8. Киевская летопись // Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Западной России, изданный комиссией для разбора древних  актов при Киевском, Подольском и Волынском генерал-губернаторе. Киев, 1888. Элетронная версия Водвиченко С., Колоскова Л. Элетронная  версия 2004 года. Адрес доступа: vostlit.info/Texts/Dokumenty/Ukraine/XVII/1620-1640/Kiev_let/text.htm.
9. Ляскоронский В. Русские походы в степи в удельно-вечевое время и поход кн. Витовта на татар в 1399 году. СПб.: Сенатская типография, 1907. 122 с.
10. Львовская летопись // Полное собрание русских летописей. Т. 20. Ч. 1. СПб.: Типография Н. А. Александрова, 1910. 418 c.
11. Матвей Меховский. Трактат о двух Сарматиях // Матвей Меховский. Трактат о двух Сарматиях. Сокровенное Сказание монголов. Рязань: Александрия, 2009. 512 с.
12. Меховские анналы. Перевод Досаева А. С. Электронная версия 2011 года. [Электронный ресурс] Адрес доступа: vostlit.info/Texts/rus17/Ann_Mechoviens/text.phtml?id=9687
13. Миннулин И. Р, Миргалеев И. М. Незабытая история татар. [Электронный ресурс] Адрес доступа: tatarica.narod.ru/history/ materials/knhistory.htm
14. Миргалеев И. М. Черный человек Мамай // Мамай: опыт исторической антологии. Сборник научных трудов. Казань: Изд-во ФЭН АН РТ, 2010. С. 183–197.
15. Московский летописный свод конца XV в. // Полное Собрание Русских Летописей. Т. 25. М.: Издво Академии Наук СССР, 1949. 474 c.
16. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.: Изд-во АН СССР, 1950. 640 c.
17. Новгородские и псковские летописи // Полное собрание русских летописей. Т.4. Ч. 4–5. СПб.: Типография Эдварда Праца, 1848. 360 c.
18. Летописный сборник именнуемый Патриаршей или Никоновской летописью // Полное Собрание Русских Летописей. Т. 11. СПБ.: Типография И.Н. Скороходова, 1897. 254 c.
19. Псковские и Софийские летописи // Полное Собрание Русских Летописей. Т. 5. СПб.: Типография Эдуарда Праца, 1851. 275 c.
20. Русина О. В. Україна під татарами і литвою. К.: ВД Альтернативи, 1998. 320 с.
21. Сарновский Ю. Тевтонский Орден и монгольская опасность. [Электронный ресурс] Адрес доступа: templiers.info/historical_materials/index.php?id=articles_translation&articles_translation=sarnowsky_teutonic_order_confronts_mongols, liveinternet.ru/users/673125/post31848031/page1.html.
22. Софонович Ф. Хроніка з літописців стародавніх. К.: Наукова думка, 1992. 336 с.
23. Стародубцев Г. Ю. Городище Царский дворец – замок Великого княжества Литовского на границе с Золотой Ордой (находки в ходе исследований 1997–2010-х гг.) // Золотоордынская цивилизация. Вып. 5. Казань: ООО Фолиант, Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2012. С. 317–325
24. Стрийковський Мацей. Літопис польський, литовський, жмудський і всієї Руси. Львів: Наукове товариства ім. Т. Шевчена у Львові, 2011. XII, 1084 c.
25. Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. СПБ.: Издано на иждивении С. Г. Строганова, 1884. Т.І: Извлечения из сочинений арабских. XVI, 563, [1] c.
26. Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1941. Т.ІI: Извлечения из персидских сочинений, собранных В. Г. Тизенгаузеном и обработ. А. А. Ромаскевичем и С. Л. Волиным. 305 c.
27. Торнский анналист / Перевод с лат. и комм. И. Дьяконов. Электронная версия 2011. [Электронный ресурс] Адрес доступа: vostlit.info/Texts/rus17/Ann_Thorun/frametext.htm
28. Трепавлов В.В. Предки  Мамая-царя. Киятские беки в Подлинном родослове Глинских князей // Мамай: опыт исторической антологии. Сборник научных трудов. Казань: Изд-во ФЭН АН РТ, 2010. С. 171–182.
29. Хроника Быховца // Полное собрание русских летописей. Т. 32. М.: Наука, 1975. [Электронный ресурс] Адрес доступа: izbornyk.org.ua/psrl3235/lytov08.htm
30. Хроника Литовска и Жмойтска // Полное собрание русских летописей. Т. 32. М.: Наука, 1975. [Электронный ресурс] Адрес доступа: izbornyk.org.ua/psrl3235/lytov03.htm
31. Черкас Б. Поход Токтамыша на Киевское княжество // Военное дело Золотой Орды. Казань: ООО Фолиант, Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2011. С. 167–169.
32. Kronika Polska Marcina Bielskego. T.1. Ksiega I–III. Sanok: Naklad i druk Karola Polaka, 1856. XI, 699 s. Avialable at polona.pl/dlibra/doccontent?id=18578&from=FBC
33. Długosz J. Dziejów Polskich ksiąg dwanaście / Przekład K. Mecherzyńskiego. Vol. 4. Ks. XI, XII. Kraków: W drukarni “Czaszu” W. Kirchmayera, 1869. 8, 668, XXIII s. [Электронный ресурс] Адрес доступа: polona.pl/dlibra/ doccontent2?id=895&dirids=15
34. Kronika polska Marcina Kromera biskupa Warminskiego Ksieg XXX. Sanok: nakł. i druk Karola Pollaka, 1857. 716 s. [Электронный ресурс] Адрес  доступа: polona.pl/dlibra/doccontent?id=18578&from=FBC
35. Pelenski J. The contest between Lithuania-Rus and the Golden Horde in the Thourteenth century for supremacy over Eastern Europe // Archiwum Eurasiae Medii Aevi. Vol. II. Wiesbaden: O. Harrasowitz Verlag, 1982. P. 303–320.
36. Scriptores rerum Prussicarum: die Geschichtsquellen der Preussischen Vorzeit bis zum Untergange der Ordensherrschaft. Band 3. Leipzig: Verlag von S. Hirzel, 1866. VI, 730 S. [Электронный ресурс] Адрес доступа: books.google.de/books?id=YX8OAAAAYAAJ&printsec=frontcover&hl=ru&source=gbs_ge_summary_r&cad=0#v=onepage&q&f=false

Золотоордынская цивилизация. - 2015. - № 8. - С. 285-299.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Цитата

Удивительно, но в восточных источниках почти не запечатлена битва на Ворскле

Ничего удивительного. Более удвительно, что кроме русских летописей, событиями битвы мало кто интересовался

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
3 часа назад, Dark_Ambient сказал:

Более удвительно, что кроме русских летописей, событиями битвы мало кто интересовался

Для кого была интересна по политическим соображениям - те и интересовались. Логично.

Скажем, кому интересна какая-нибудь крупная по местным меркам битва при Сагими (1221, грузины против монголов) или, скажем, Хресили (1758, турки и протурецкие грузины против самостийных грузин)? Вот так и отражается.

Ну и еще момент - к какой летописной традиции должны относиться восточные хроники о битве на Ворскле? Золотоордынской? А много от ее хроник до нас дошло?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
22 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Для кого была интересна по политическим соображениям - те и интересовались. Логично.

Скажем, кому интересна какая-нибудь крупная по местным меркам битва при Сагими (1221, грузины против монголов) или, скажем, Хресили (1758, турки и протурецкие грузины против самостийных грузин)? Вот так и отражается.

Ну и еще момент - к какой летописной традиции должны относиться восточные хроники о битве на Ворскле? Золотоордынской? А много от ее хроник до нас дошло?

Логичнее, если бы  интересовались литовцы; нам от этой битвы были ни жарко ни холодно

Восточные хроники о битве не упоминают

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
9 минут назад, Dark_Ambient сказал:

Логичнее, если бы  интересовались литовцы; нам от этой битвы были ни жарко ни холодно

ЕМНИП, государственным языком Литвы был древнерусский (некоторые называют его старобелорусским).

И контакт Руси со Степью был тесным - приходилось следить. А насчет литовских источников - не знаю, сколько оригинальных литовских хроник с XV в. сохранилось.

Это больше вопрос сохранности источников, чем отражения в них реалий.

Ну и восточные летописные традиции - битва была между Литвой (90% воинов были, естественно, не литовцы) и Золотой Ордой. Сколько золотоордынских сочинений на историческую тематику мы знаем вообще?

Ну и вообще, от Литвы до других кочевых народов было неблизко - кому в Казахстане, скажем, были интересны события где-то на Украине? Аналогично походу Батыя - собственно у монголов и в китайских сочинениях это все отражено весьма бледно. Только в этот раз за Золотой Ордой не стоял Китай с мощной письменной традицией.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
1 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

ЕМНИП, государственным языком Литвы был древнерусский (некоторые называют его старобелорусским).

И контакт Руси со Степью был тесным - приходилось следить. А насчет литовских источников - не знаю, сколько оригинальных литовских хроник с XV в. сохранилось.

Это больше вопрос сохранности источников, чем отражения в них реалий.

Ну и восточные летописные традиции - битва была между Литвой (90% воинов были, естественно, не литовцы) и Золотой Ордой. Сколько золотоордынских сочинений на историческую тематику мы знаем вообще?

Ну и вообще, от Литвы до других кочевых народов было неблизко - кому в Казахстане, скажем, были интересны события где-то на Украине? Аналогично походу Батыя - собственно у монголов и в китайских сочинениях это все отражено весьма бледно. Только в этот раз за Золотой Ордой не стоял Китай с мощной письменной традицией.

С XV в. сохранились документы Ливонского ордена и переписка с ним Витовта, там кратко эта битва фигурирует

Золотоордынских сочинений мы вообще не знаем, ни одно не сохранилось

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Я про то же - сколько и чего сохранилось. В Литве битву знали и литовцы битву явно описывали. Но после унии сохранились ли старые традиции летописания на древнерусском?

ЕМНИП, они давились польской стороной - как только основную часть знати перевели в католичество, как и традиция стала угасать.

А если источники Золотой Орды не сохранились - о чем речь вообще? Думаю, в образованном 550 лет назад Казахском ханстве никого не интересовали события в украинских степях более чем полувековой давности. 

А кому еще могло быть интересно это событие, чтобы еще и исторические сочинения этих государств сохранились?

Турции? Ирану? Индийским государствам или арабским княжествам?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В ногайском эпосе, вероятно, сохранились сведения.

Судя по контексту сообщений в ПСРЛ, по итогам сражения была составлена повесть и она целиком вошла в летопись

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
14 минуты назад, Dark_Ambient сказал:

В ногайском эпосе, вероятно, сохранились сведения.

Очень специфический источник, сродни русским былинам.

14 минуты назад, Dark_Ambient сказал:

Судя по контексту сообщений в ПСРЛ, по итогам сражения была составлена повесть и она целиком вошла в летопись

Главным (фактически, монополистом) из европейских интересантов, помимо Литвы, информацией о кочевниках северного Причерноморья была только Русь - бытие определяло интересы и сознание.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
15 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

Очень специфический источник, сродни русским былинам.

Как и большинство поздних источников

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
37 минуты назад, Dark_Ambient сказал:

Как и большинство поздних источников

Соответственно, к нему претензий быть не может.

А отсутствие сохранившихся текстов - ну, увы, факт. Не отменить. Хотя, скорее всего, они в Золотой Орде были. Хоть какие-то. Вплоть до стихотворных панегириков победителям.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Аменхотеп II: история одного похода
      Автор: Неметон
      В 1942 году в развалинах Мемфиса была найдена стела Аменхотепа II с описанием похода в Сирию. Анализ надписей может дать яркую характеристику внешней политики фараонов периода Нового царства в условиях противостояния с государством Митанни на территории Сирии и Палестины.

      «Год 7-й, месяц Лета 1, день 25-й, …Разбил его величество Нахарину, сокрушил лук его страну нехси… Отправился его величество в Речену при своем первом победоносном походе, для того, чтобы расширить свои границы, захватить добро тех, кто не был ему верен…Достиг его величество Шамаш-Эдома и разрушил он его в краткий миг…Его величество находился на своей боевой колеснице «Амон силен, Мут довольна» …Перечень добычи, захваченной его мечом: азиатов -35, быков – 22».
      Прежде чем вторгнуться в Сирию (Речену), Аменхотеп совершил поход в страну «нехси», т.е. земли, лежавшие к югу от Египта и разбил войска Митаннийского царства, обозначаемого в источниках, как Нахарина. Обезопасив свои южные границы и на время ослабив одного из главных соперников в регионе, он начал масштабный поход в Сирию, на первых порах, не встречая особого сопротивления на подступах к реке Оронт, о чем свидетельствует малое количество добычи, захваченной в Шамаш-Эдоме. Интересно упоминание о собственном имени боевой колесницы фараона, что указывает на количество лошадей в упряжке. Перейдя Митанни вброд, Аменхотеп во главе своего войска первым ступил на вражеский берег:

      «Переправился его величество через Оронт по воде рысью, подобно Решефу. Обернул он дышло свое, чтобы посмотреть на свой арьергард».
      Сравнение Аменхотепа с Решефом, западносемитским богом войны, вошедшим в египетский пантеон в качестве «побеждающего врага», призвано показать решительность намерений фараона и его стремительность полководца. На противоположном берегу Оронта, оторвавшись от своего арьергарда.  он чуть не попал в плен к небольшому отряду сирийцев, наблюдавшим за передвижением египетских войск:
      «Увидел он немногих азиатов, приближавшихся ползком с боевым оружием для нападения на войско царя. Его величество кружил над ними, подобно божественному соколу. Поникли они, и ослабели сердца их, когда один за другим падал на своего товарища, включая их командира, причем не было никого с его величеством, кроме него и его могучего меча. Истребил их его величество стрелами и удалился с радостным сердцем. Перечень добычи его величества в этот день: правителей - 2, знатных сирийцев - 6, а также их боевые колесницы, их лошади, все их боевое оружие.  Достиг его величество места южнее страны Нин. Ее правитель, все ее население были довольны его величеством, лица их выражали удивление его могуществом».

      Источник показывает, что египтяне не встречают значительного сопротивления на первом этапе похода. Немногочисленные войска местных правителей, даже будучи объединенными, не представляли серьезной угрозы армии Аменхотепа. Некоторые населенные пункты, стремясь избежать разорения, добровольно открывали ворота войскам фараона. Основная часть противника отходила к Угариту, богатому городу-порту на побережье Средиземного моря, около которого произошло первое серьезное сражение, завершившееся победой египтян:
      «Достиг его величество Угарита и окружил всех своих противников. Он уничтожил их, точно они не существовали. Стала вся страна его собственностью».
      После включения Угарита в сферу своего влияния, Аменхотеп изменил баланс сил в свою пользу. Влияние Угарита на ближневосточную торговлю было весьма весомым. После небольшого привала у г. Цалха восточнее Шамаш-Рама, было захвачено поселение Минджату, а правители Гизры и Инки добровольно покорились Аменхотепу. Затем египетское войско направилось к Кадешу, у стен которого случилось странное происшествие…
      «Достиг его величество Кадеша. Вышел правитель его с миром навстречу его величеству. Заставил их жителей, а также всех их детей принести присягу. Его величество стрелял из лука по южной окраине этого города в две цели, сделанные из кованной меди».
      Любопытно, по каким целям стрелял фараон у стен капитулировавшего города? Изложенное в источнике можно трактовать неоднозначно:
      1.       Фараон стрелял из лука, т.е. «цели» находились на некотором расстоянии
      2.       Происходящее потребовало его личного присутствия, что говорит об исключительности действа
      3.       Стрельба велась по южной окраине, не конкретному месту, а части города вообще, т.е. цели, видимо, находились в воздухе!
      4.       Цели металлические, из кованной меди, с которой их сравнил писец.
      5.       Стрельба не причинила объектам ни малейшего вреда, т.к после этого эпизода, о них уже не упоминается.
      Видимо, либо это был какой-то ритуал, связанный с символическим взятием города, сдавшегося на милость победителя, либо Аменхотеп у Кадеша стрелял из лука по двум металлическим объектам, находившихся в воздухе над южной окраиной города. Однозначно ответить на вопрос не могу…
      Далее описан еще один эпизод, который лично у меня вызывает неоднозначную оценку. Думается, что он был введен специально, чтобы отметить доблесть фараона, в одиночку поставившего город на колени:
      «Проследовал его величество на своей боевой упряжке в Хашабу. Был он один, никого с ним не было. Спустя короткое время прибыл он оттуда, причем привел он 16 знатных сирийцев, которые находились по бокам его боевой колесницы. 20 отрубленных рук висели на лбу его лошади, 60 быков гнал он перед собой. Был предложен мир его величеству этим городом».
      Итак, мы видим, что фараон вернулся из Хашибы с заложниками и быками. Для заключения мира более достаточно, учитывая скромную добычу первых дней похода. Но, отдельно указывается, что на голове его лошади болталось 20 отрубленных рук. Из этого можно заключить, что:
      1.       Боевая упряжка состояла из одной лошади, в отличие от двух, впряженных в боевую колесницу.
      2.       Количество убитых фараоном людей во время «визита» в Хашибу составило от 10 до 20 человек, в зависимости от количества отрубленных рук одного убитого. Хотя в дальнейшем мы увидим, что среди военной добычи будет упоминаться нечетное количество рук, т.е. с известной степенью вероятности можно предположить, что у мертвого врага отрубалась одна рука и, таким образом, штурм Хашибы обошелся городу в 20 убитых.
      3.       Если фараон выехал один в город и подвергся там нападению, даже уничтожив нападавших, сомнительно, что после такого демарша он принял бы мир от города.
      4.       Вероятней всего, город был взят после скорого штурма с малым количеством жертв.
      5.       Довольно странно, что после добровольной капитуляции таких городов, как Кадеш, который стал камнем преткновения в борьбе за Сирию ведущих держав региона при Тутмосе III, менее укрепленная Хашиба решилась на сопротивление. По всей вероятности, ситуация радикально изменилась и это вызвало решение Аменхотепа о возвращении в Мемфис. И не последнюю роль в этом сыграло задержание гонца из Митанни:
      «Вот отправился его величество к югу через долину Шарона. Встретил он гонца правителя Нахарины с письмом на глиняной табличке, которая висела на его шее. Его величество захватил его в плен и вел у бока своей боевой колесницы. Выступил его величество из лагеря в Египет на боевой упряжке. Знатный сириец-военнопленный был на боевой упряжке один с ним».
      Итак, мы видим, что письмо правителя Митанни написано на глиняной табличке, т.е. клинописью и адресовано тому, кто мог его прочитать. Учитывая, что ранее войска Митанни были разбиты Аменхотепом, можно предположить, что в табличке речь шла о создании антиегипетской коалиции. Причем, то, что ее вез знатный сириец, говорит о свершившемся факте создания такой коалиции в Вашшукканни, митаннийской столице. Куда направлялся сириец, представить несложно – Кадеш, который со времен отца Аменхотепа, Тутмоса III, возглавлял антиегипетские союзы. В частности, после смерти Хатшепсут в 1468 г. до н.э. Тутмос выступил в поход против коалиции «330 правителей» во главе с царем Кадеша, за которым стояло набирающее мощь Митанни. После 7-ми месячной осады пал Мегиддо, но Митанни осталось несломленной и в 1468-1448 гг. Тутмос III был вынужден совершить не менее 15 походов в Азию, дважды осаждал Кадеш, но взять не смог. Его сыну удалось это сделать без боя, по всей видимости, правитель Кадеша ждал вестей из Митанни о планируемой военной помощи. Поняв, что ему могут нанести удар в спину, Аменхотеп принимает решение о возвращении в Египет. Причем, как видим, отступал он довольно быстро, если пересадил знатного сирийца к себе на колесницу. Обращает на себя внимание, что статус сирийца меняется на военнопленного, т.е. Кадеш более не воспринимается, как дружественный город.
      «Достиг его величество Мемфиса…Перечень его добычи: знатных сирийцев - 550, их жен – 240, хананейцев – 640, сыновей правителей - 232, дочерей правителей – 323, наложниц правителей всех чужеземных стран вместе с их украшениями из серебра и золота, которые они носили, всего - 2255. Лошадей - 820, боевых колесниц – 730 вместе со всем их боевым снаряжением».

      Насколько видно из перечня военной добычи Аменхотепа после первого сирийского похода, в основном ее составили богатые и знатные заложники, лошади и боевые колесницы. Это может свидетельствовать как о поспешности отступления в Египет, так и об особенностях внешней политики египетских царей. которые наряду с непосредственным покорением земель практиковали захват в заложники представителей правящих династий для обеспечения их лояльности. После второго похода в Сирию спустя 2 года, его добыча была более весома. Но Аменхотепу II (1438-1412 гг. до н.э), несмотря на победные реляции, пришлось признать в 1429 г. до н.э. верховенство митаннийского царя Сауссадаттара над Сирией и Северной Финикией.

    • Recueil des historiens des croisades
      Автор: hoplit
      Recueil des historiens des croisades.
      Assises de Jérusalem
      1. Assises de Jérusalem ou recueil des ouvrages de jurisprudence composés pendant le XIIIe siècle dans les royaumes de Jérusalem et de Chypre. Tome premier.
      2. Assises de Jérusalem ou recueil des ouvrages de jurisprudence composés pendant le XIIIe siècle dans les royaumes de Jérusalem et de Chypre. Tome II.
       
      Historiens occidentaux.
      1. Historiens occidentaux I-1
      2. Historiens occidentaux I-2
      3. Historiens occidentaux II
      4. Historiens occidentaux III
      5. Historiens occidentaux IV
      6. Historiens occidentaux V
       
      Historiens orientaux
      1. Historiens orientaux I
      2. Historiens orientaux II-1
      3. Historiens orientaux II-2
      4. Historiens orientaux III
      5. Historiens orientaux IV
      6. Historiens orientaux V
       
      Historiens grecs
      1. Historiens grecs I
      2. Historiens grecs II
       
      Documents arméniens
      1. Documents arméniens I
      2. Documents arméniens II
    • Armenian Historical Sources of the 5-15th Centuries.
      Автор: hoplit
      Armenian Historical Sources of the 5-15th Centuries
      Haythono. Liber historiarum partium Orientis.
    • Парунин А. В. "Чингиз-наме" как источник по истории Золотой Орды
      Автор: Saygo
      Парунин А. В. "Чингиз-наме" как источник по истории Золотой Орды // История, экономика и культура средневековых тюрко-татарских государств Западной Сибири. - Курган: Изд-во гос. ун-та, 2017. - С.3-9.
    • Чумичева О. В. Страницы истории Соловецкого восстания (1666-1676 гг.)
      Автор: Saygo
      Чумичева О. В. Страницы истории Соловецкого восстания (1666-1676 гг.) // История СССР. - 1990. - № 1. - С. 167-175.
      Многолетнее Соловецкое восстание — одна из ярких страниц классовой борьбы в России. Совпадающее по времени с крестьянской войной под руководством Степана Разина, восстание проходило под старообрядческими лозунгами. Публикации Н. И. Субботина, Е. В. Барсова, Я. Л. Барскова содержат фактический материал в основном о кануне (до 1666 г.) и заключительном периоде восстания (1674—1676 гг.)1 Приведенные ими документы воссоздают картину осады монастыря, освещают действия царских властей по отношению к восставшим. Ситуация же в осажденной обители известна неполно, фрагментарно. Поэтому до сих пор не решены вопросы о социальном составе участников восстания, о развитии идейных воззрений повстанцев. Остаются пробелы и в изложении событий. Многое строится лишь на предположениях.
      Первыми к описанию Соловецкого восстания обратились старообрядцы. Многочисленные предания легли в основу работы С. Денисова «История о отцех и страдальцех соловецких»2. В центре его — выступление благочестивых иноков за веру, доказательство их духовного, религиозного противостояния нечестивым властям.
      В официальной церковной историографии утверждалось, что восстание было делом исключительно невежественных монахов и ограничивалось чисто религиозными вопросами3. Социальным составом повстанцев впервые заинтересовался П. С. Казанский, но он не имел источников для решения этого принципиально важного вопроса4. Результаты изучения темы в рамках церковной историографии суммированы в работах И. Я. Сырцова5. Он впервые привлек огромный фактический материал и никто из исследователей не превзошел его в этом. Менялись концепции, но не источниковая база. Сырцов впервые создал цельную картину возникновения и развития восстания, предпринял попытку его периодизации. Многие выводы Сырцова и сегодня не потеряли своего значения.
      Историк-демократ А. П. Щапов обратился к анализу социально-политических причин возникновения старообрядчества. Он считал, что Соловецкое восстание носило политический, антимонархический характер. Его причина — «антагонизм Поморской области против Москвы»6.
      В целом в досоветской историографии был собран основной фактический материал по соловецкому восстанию. Но не была дана классовая оценка восстания, не проанализирована идеология движения.
      В советской историографии Соловецким восстанием занимались А. А. Савич, Н. А. Барсуков, А. М. Борисов7. Они сформулировали две различные концепции восстания.
      По мнению Савича, причины восстания лежали в отношениях соловецкой вотчины и правительства. Протест был вызван централизаторской политикой правительства в середине XVII в. События носили острополитический характер. Религиозная оболочка, по утверждению Савича, сначала прикрывала суть конфликта, а затем была сброшена. Миряне поддержали монашеское выступление.
      Совсем иное содержание видели в Соловецком восстании Барсуков и Борисов. Они отвергали значение старообрядчества в соловецких событиях. Для них не существовало разницы между государственной церковью и расколом. Единственной движущей силой восстания Барсуков и Борисов считали мирян, которые в 1674 г. окончательно порвали с реакционным влиянием монахов. С этого времени, собственно, и началось, по мнению этих ученых восстание. Барсукову удалось найти в фондах ЦГАДА некоторые новые источники по истории Соловецкого восстания. Однако он выявил далеко не все материалы. Работа с источниками проведена была крайне неудовлетворительно: часто встречаются фактические ошибки и натяжки; все, что не подходило под концепцию автора, отбрасывалось. Это лишает нас возможности пользоваться фактическим материалом его трудов.
      Цель настоящей статьи, написанной на основе новых источников, до сих пор не введенных в научный оборот, — показать ход восстания, уточняя, а порой корректируя имеющиеся представления, раскрыть новые, доселе неизвестные страницы его истории. Привлеченные к исследованию документы представляют собой челобитные и отписки воевод, осаждавших обитель, соловецкого архимандрита Иосифа, распросные речи выходцев из монастыря и стрельцов, побывавших на Соловках, отпуски грамот и указов, направленных из Москвы к воеводам. Судя по составу документов, перед нами — части приказных архивов.
      Опубликованные материалы и уже хорошо известные факты приводятся в тех случаях, когда без них невозможно понять события, изложенные в новых документах.



      Противостояние церковной реформе 1652 г. началось в монастыре уже в 1650-х гг. В 1657 г. монастырь отказался принять новопечатные Служебники, а в 1661 —1664 гг. выступал против наречного пения, введенного по реформе8. К середине 1660-х гг. ситуация в обители накалилась. Во-первых, монастырь не мог до бесконечности игнорировать решение центральных властей; необходимость искать выход из тупика — одна из постоянных причин напряженности. Во-вторых, братия и миряне в основном очень решительно и категорически были настроены против любых изменений церковного обряда. Степень этой решимости ясно показало в 1663 г. так называемое «дело Геронтия», когда мелкие и случайные нарушения порядка службы вызвали настоящий бунт в монастыре против священника Геронтия и других лиц, участвовавших в богослужении9. В-третьих, внутри монастыря в 1660-х гг. сформировались две группировки, боровшиеся за власть и стоявшие на принципиально противоположных позициях. С одной стороны, в монастыре была промосковская партия, ориентировавшаяся на правительство и возглавлявшаяся архимандритом Варфоломеем. С другой — оппозиционная партия, руководимая энергичными богословски образованными лидерами — Ефремом Каргопольцем, Геннадием Качаловым, Ионой Брызгало, Александром Стукаловым, бывшим архимандритом Саввино-Сторожевского монастыря в Звенигороде Никанором, Герасимом Фирсовым, Геронтием. Активную роль в оппозиции играли некоторые ссыльные, например, князь М. В. Львов, саввино-сторожевский старец Тихон, дьякон Сильвестр и др.
      Оппозиция в монастыре была направлена в первую очередь против архимандрита Варфоломея. В 1666 г. составляется обличительная челобитная, автором которой был Герасим Фирсов10. Новые материалы подробно рассказывают о составлении челобитной. Герасим написал текст и прочитал его своим единомышленникам, которые должны были подписать документ. В челобитной говорилось о «государевом слове» на архимандрита, но слушатели не поняли, в чем заключалось дело. Герасим отказался дать конкретные пояснения. Тогда они заявили, что, если Герасим «про то им не скажет, и они де к той челобитной рук своих не приложат». И Фирсов вынужден был рассказать о том, как близкий к Варфоломею инок Иринарх Тарбеев ругал царя в присутствии архимандрита11.
      После подписания челобитной о ней узнал келарь Саватий Обрютин. Из опубликованных источников можно понять, что челобитная была похищена келарем, затем по требованию составителей разорвана12. Однако из новых документов выясняется, что Саватий пригласил составителя Герасима Фирсова и участника обсуждения Александра Стукалова к себе в келью и потребовал у них челобитную, которую и разорвал. Но клочки с именами подписавшихся отдал назад челобитчикам. Таким образом, вокруг челобитной началась острая борьба. В результате три главных челобитчика — Ефрем Каргополец, Геннадий Качалов и Александр Стукалов — на неделю были посажены в тюрьму.
      Герасим Фирсов избежал ее, так как уехал в Москву на собор. С собой он захватил новый вариант челобитной13. Ее авторы просили царя сместить архимандрита Варфоломея, а вместо него поставить либо архимандрита Никанора, либо соловецкого священника Вениамина.
      В то время, когда Герасим Фирсов и Александр Стукалов собирали подписи под челобитной на Варфоломея, в Москву поступил донос на ближайшего помощника архимандрита — келаря Саватия Обрютина по «государеву слову». Автором доноса был ссыльный дьякон Сильвестр. Переслать донос в Москву ему помогли кн. М. В. Львов, дьякон Тихон, послушник архимандрита Никанора Питирим, т. е. те же люди, которые подписывали челобитную на Варфоломея. Сильвестр сообщал в извете, что Саватий Обрютин говорил «непристойные речи» о царевиче Алексее Алексеевиче14.
      Судя по всему, возникновение двух дел одновременно против архимандрита Варфоломея и келаря Саватия — не случайное совпадение. Можно предположить, что челобитная Фирсова и Стукалова, извет Сильвестра — две части единой акции по смене монастырских властей, общее дело, организованное оппозицией в монастыре.
      Центральная власть пыталась остановить опасное для нее развитие событий в обители. В октябре 1666 г. в монастырь отправился ярославский архимандрит Сергий. Обстоятельства его поездки хорошо известны по публикации Н. И. Субботина15. Сергию не удалось найти общий язык с недовольными. И в источниках, и в литературе можно встретить, упоминание о какой-то другой комиссии, которая находилась в Сумском остроге под руководством стольника Алексея Севостьяновича Хитрово16. Чем занималась эта комиссия, каковы результаты ее деятельности, было неизвестно.
      Среди новых материалов есть документы, прямо относящиеся к деятельности А. С. Хитрово в Сумском остроге17. Следствие по делу, начало которому положил извет Сильвестра, велось в Москве. 31 декабря 1666 г. Хитрово поехал в Сумской острог, чтобы закончить дело, допросив всех свидетелей. Заодно он должен был разобраться с делом по челобитной Фирсова и Стукалова на Варфоломея. В ходе следствия Сильвестр отказался от всех своих обвинений, но основные факты против Варфоломея (о беспорядках в монастыре, самоуправстве близких к нему лиц и т. п.) подтвердились. Правительство, убедившись в крайней непопулярности архимандрита Варфоломея и келаря Саватия Обрютина, приняло решение об их замене. Вместо Варфоломея соловецким архимандритом был поставлен бывший строитель московского подворья Иосиф, сторонник промосковской партии18.Никанора, несмотря на его покаяние на соборе 1666—1667 гг., соловецким архимандритом не назначили. Видимо, власти опасались сильного, авторитетного и не очень надежного архимандрита в отдаленной и неспокойной обители.
      По окончании следствия в Сумском остроге Хитрово увез колодников кн. Львова, Саватия Обрютина, Иону Брызгало, Геннадия Качалова и др. в Москву. Таким образом, почти все лидеры начального этапа сопротивления в Соловецком монастыре в 1667 г. покинули обитель.
      В ходе допросов Сильвестр заговорил не только о письмах со смутной угрозой «извести» царевича, но и об эсхатологических слухах, распространившихся в монастыре. Он изложил версию о том, что патриарх Никон является антихристом, так как имя его соотносится с апокалипсическим числом 666. Подтверждение видели и в желании Никона стать «папою») и в начатом им строительстве Новоиерусалимского монастыря19. Выяснилось также, что Алексея Михайловича считали в монастыре последним царем, «потому что де на московском государстве было семь царей. А осмого де царя не будет»20. Из речей Сильвестра можно понять, что в 1660-х гг. в Соловецком монастыре бытовала концепция чувственного антихриста, шли поиски конкретного человека, в котором он воплотился. Но наряду с этим старообрядцы обители читали сочинение анзерского священноинока Феоктиста «Об Антихристе и тайном царстве его», где формулировалась концепция духовного антихриста. Так накануне восстания в монастыре зарождается важный идеологический спор, подхваченный затем всеми старообрядцами.
      Во время следствия Хитрово в Сумском остроге в монастыре не было одного из главных лидеров оппозиции — Александра Стукалова. 12 октября 1666 г. Александр, старец Варфоломей, слуги Фадей Петров и Иван поехали в Москву по решению черного собора просить царя поставить в Соловецкий монастырь нового архимандрита. Н. И. Субботин издал 4 документа, относящиеся к январю 1667 г.: члены черного собора беспокоятся о судьбе Стукалова и его товарищей. Они пишут в Москву к брату Александра — Ивану Ивановичу, так как до монастыря дошел слух об аресте и ссылке челобитчиков21.
      Обнаружено дело о поездке в Москву старца Александра Стукалова. В его составе есть монастырский соборный приговор от 11 октября 1666 г. о направлении Александра в Москву, который начинается словами: «По благословению архимандрита Варфоломея и по приговору келаря Азария и казначея Варсонофия...» Цель поездки — выступление против архимандрита — не указана в документе. Варфоломей не мог одобрить этот приговор. Он никогда не признавал Азария келарем. Видимо, упоминание Варфоломея использовалось для доказательства покорности иноков царской воле, проявления миролюбия монахов.
      В состав дела о поездке Александра Стукалова в Москву входят еще два документа — письма чернеца Абросимища с припиской вернувшегося в обитель спутника Стукалова Фадейки Петрова и старца Иева Щербака22. Оба письма адресованы Александру Стукалову и рассказывают о важном этапе борьбы монастыря — отказе подчиняться новому, назначенному летом 1667 г. церковным собором архимандриту Иосифу.
      События, связанные с приездом архимандритов Варфоломея и Иосифа, хорошо известны по документам, опубликованным Н. И. Субботиным23. В них отказ подчиняться вновь назначенному архимандриту изложен с точки зрения противников восстания. Единственное свидетельство соловецкого монаха Кирилла Чаплина — это распросные речи, которые несут явный отпечаток официозности. Новые документы дают оценку событий с точки зрения рядовых участников восстания. Эти материалы отличаются от опубликованных Субботиным и по форме: там — официальные отчеты, здесь — частные письма, в которых слова о том, что монахи «нонеча... ожидают на себя осуждения» от царя, чередуются с вопросом, женился ли некий Сава Васильевич. Письма написаны по горячим следам событий. Архимандриты приехали в монастырь 14 сентября 1667 г., а письма написаны 5 октября. Что же узнаем мы из сопоставления всех документов?
      Все источники сообщают, что первоначально Иосиф и Варфоломей остановились на Заяцком острове; туда прибыли келарь Азарий и казначей Геронтий с братией. Монахи отказались слушать царскую грамоту на Заяцком острове, потребовав официального черного собора в монастыре. Дальше начинаются разногласия в документах. Архимандрит Варфоломей просто сообщает о поездке в монастырь, идеологическом споре на соборе, оскорблениях со стороны соловецких монахов. Письма Иева Щербака и Абросима существенно дополняют картину. Подчеркивается нежелание архимандритов ехать в монастырь. Особенно активно протестовал Варфоломей. Соловецкие иноки настаивали на том, чтобы архимандрит прибыл в обитель. Свое требование старцы мотивировали тем, что Варфоломей «не считан» в казне. Архимандрит продолжал сопротивляться. Он даже отдал приказ своим слугам стрелять по соловецким монахам, но все же бывшему архимандриту пришлось поехать в обитель.
      Для авторов писем важно то, что архимандриты привезли с собой вино. В письмах рассказывается, как старцы и трудники разбили ладью с вином, а пиво и вино вылили в море. Но их не занимает идеологический спор на черном соборе, который является центром рассказа у Варфоломея. Единственное, что они хотят знать, — «на чем государь положил... дела». Старцев еще не оставила надежда на изменение государственной политики в отношении нового и старого обряда. Но по тону писем можно понять: новый обряд принят не будет. И убежденность иноков от царского решения не зависит.
      Монархические иллюзии, вера в то, что царь все решит «по справедливости», — одна из характерных черт идеологии восставших старообрядцев. Почти до конца, в самых отчаянных ситуациях верил в «исправление» Алексея Михайловича протопоп Аввакум. Вновь и вновь пишут царю соловецкие повстанцы. Расставаться с иллюзиями трудно. Но сама логика событий незаметно для участников ведет их к углублению конфликта с властями. Каждый новый шаг в этом направлении четко отражается в документах восстания.
      Примерно в те же дни, когда в Соловецком монастыре горячо переживали приезд архимандритов, появляется наиболее знаменитый идеологический документ восстания — пятая соловецкая челобитная. Она датирована 22 сентября 1667 г.24 Текстология и история создания этого популярнейшего у старообрядцев памятника — отдельный вопрос. Но один из черновых списков этого сочинения показывает, сколь важным для соловецких повстанцев оказалось неприятие архимандрита Иосифа. В рукописи, находящейся в Соловецком фонде, после обычного окончания челобитной идет довольно большой отрывок. Авторы челобитной обвиняют Варфоломея и утверждают, что новый архимандрит Иосиф — друг Варфоломея — ничего в обители не изменит. В качестве доказательства рассказывается о вине, привезенном архимандритами и вылитом в море25. Эта часть написана очень горячо. Видимо, она дописана под влиянием последних событий: 14 сентября приехали Варфоломей и Иосиф; 22 сентября — дата утверждения челобитной собором. Но это дополнение стилистически не соответствует остальной челобитной. Весь тон документа — очень спокойный, доказательный. Челобитная посвящена проблемам идеологическим, богословским. На этом фоне неуместно выглядит обращение к частной теме. Видимо, это почувствовали и сами авторы. Дополнение осталось в черновике.
      С июня 1668 г. Соловецкий монастырь был осажден26. Первым воеводой, возглавившим царские войска под стенами обители, стал Игнатий Андреевич Волохов. Летом 1672 г. его сменил Клементий Алексеевич Иевлев, пробывший под монастырем год — до лета 1673 г.27 В сентябре 1673 г. назначен был воеводой Иван Александрович Мещеринов, прибывший под монастырь лишь в январе 1674 г.28 Именно он взял монастырь в январе 1676 г., завершив многолетнюю осаду восставшей обители.
      Действовали воеводы по-разному. Волохов не столько использовал военную силу (у него было немного стрельцов), сколько убеждал восставших подчиниться царским властям. Он посылал в монастырь своих стрельцов для переговоров, писал увещевательные грамоты29. В этот период еще существовали надежды утишить восстание без штурма монастыря. Иевлев попытался активизировать военные действия, сжег деревянные постройки под стенами монастыря. Но его попытки не увенчались успехом. Он, как и Волохов, подходил к стенам обители только летом, а осень и зиму проводил не на Соловецком острове, а на берегу — в Сумском остроге. Только с прибытием Мещеринова начинаются энергичные действия против восставших. Правительство посылает дополнительные войска, торопит воеводу, запрещает ему покидать Соловецкий остров даже зимой30.
      Что же происходит тем временем внутри осажденного монастыря?
      По опубликованным источникам и литературе сложилось представление о постоянной, непрерывной радикализации восстания, его прямолинейном развитии по нарастающей. Однако новые материалы полностью опровергают эту простую и ясную картину. Идеологическая борьба на протяжении всего восстания оказалась очень сложной, напряженной.
      В Соловецком монастыре в течение всего восстания существовали два основных направления — умеренное и радикальное. Борьба между ними носила ожесточенный характер. На первых порах власть оказалась в руках наиболее радикального, решительного крыла восставших. Основными лидерами стали келарь Азарий, казначей Симон (казначея Геронтия, автора пятой соловецкой челобитной, в сентябре 1668 г. заточили в тюрьму за несогласие с руководителями восстания31), миряне Фадей Петров, Елеазар Алексеев и др. Оказавшись у власти, радикальные лидеры провели целую серию реформ и преобразований в монастырской жизни, в обряде, далеко превосходящих по смелости и совершенно иных по направлению, чем официальная церковная реформа 1652 г.
      Во-первых, в великий пост 7 марта 1669 г. в монастыре были собраны и уничтожены все новопечатные книги32. Их оказалось много — 300—400. Все книги были вынесены из монастыря на берег, вырваны из переплетов и сожжены. Отдельно уничтожили изображения из книг, назвав их «кумирами». Видимо, старообрядцы выразили этим протест против новой формы перстосложения для благословения — именословной, которая была изображена на образах святых в книгах. Акт уничтожения книг стал выражением крайного неприятия новопечатной литературы.
      Во-вторых, в обители были сняты старые четырехконечные кресты. Вместо них установили новые, восьмиконечные. Кресты были заменены также на выносных хоругвях, фонарях, пеленах33.Уничтожены были как раз старые кресты, не соответствовавшие той форме, которая признавалась старообрядцами как единственно правильная.
      В-третьих, весной же 1669 г. в монастыре впервые в истории старообрядчества были введены бытовые и религиозные разграничения между «верными» и «неверными», т. е. греками. На пасхе греков не допустили к святыням, а с 22 апреля 1669 г. отлучили от церкви. Шли разговоры о том, что «гречан-киевлян» надо заново крестить. Грекам выделили особую посуду для еды и питья34.
      В-четвертых, весной — летом 1669 г. (точная дата неизвестна) келарь Азарий, казначей Симон и др. ввели принципиально важное новшество. Из традиционной молитвы за царя они убрали конкретные имена, вставив слова о «благоверных князех». Вместо молитвы за патриарха и митрополитов появилась просьба о здравии «православных архиепископов»35. Фактически это означало введение в монастыре (гораздо раньше, чем считалось) немоления за царя и патриарха — наиболее острой и определенной формы политического протеста старообрядчества.
      И, наконец, из ряда источников улавливается, что в это же время были предприняты первые попытки восставших порвать со священниками, не поддерживавшими радикальные мероприятия восставших, отказаться от исповеди36.
      Таким образом, лидеры восстания, провозгласив борьбу за сохранение «старых обрядов», в реальности начали решительные и смелые преобразования, затрагивающие как сферу обряда, так и принципиальные вопросы церковной системы, отношение к царской власти. Можно ли считать это внезапным, неожиданным? Нет.
      Еще задолго до начала открытой вооруженной борьбы, осады монастыря царскими войсками некоторые лидеры оппозиции высказывали мнение о возможности и даже необходимости церковной реформы, но совсем не похожей на официальную реформу 1652 г. Так, Герасим Фирсов в послании к архимандриту Никанору (ок. 1657 г.) писал о том, что в обряде, богослужебных книгах невольно накапливаются ошибки37. Поэтому время от времени следует проводить кропотливую работу по их выявлению и устранению. Фирсов подробно описывал, как, с его точки зрения, нужно проводить эту работу. Сам Герасим предлагал вариант сверки современных книг и древних по вопросу об апостольских праздниках. Фирсов доказывал необходимость кардинальной перестройки системы церковных праздников. Но решительность этого раннего идеолога соловецкого восстания не относилась к политической области. Герасим Фирсов категорически выступал против изменений, неоправданных с богослужебной точки зрения. Политические доводы в культовых вопросах он отвергал.
      Преемники Фирсова по руководству оппозицией, в частности его адресат — Никанор, приняв идею о возможности церковной реформы, проводили ее в другом направлении — в соответствии со своими политическими потребностями, нуждами борьбы. Сама логика вооруженных действий подвела оппозиционеров к необходимости разрыва с официальной церковью, царем.
      Но далеко не все в монастыре готовы были принять смелые новшества Азария, Никанора и их товарищей. Восстание развивалось настолько стремительно, что основная масса участников не успевала за лидерами. Как следует из новых документов, в начале сентября 1669 г. инициаторы наиболее радикальных мероприятий восстания были схвачены и посажены в тюрьму38.
      «В обедное время» 8 сентября четыре мирянина — Григорий Черный, Киприан Кузнец, Федор Брагин и Никита Троетчина — сумели освободиться и выпустили своих товарищей. Вооружившись, группа свергнутых лидеров попыталась застать врасплох новых руководителей монастыря— келаря Епифания, казначея Глеба и других — в трапезной. Но в бою радикальная группа снова потерпела поражение. 37 человек, в том числе Азарий, Симон, Фадей Петров, были связаны и высланы из монастыря. Ладью с ними нашли сумские стрельцы, поехавшие на рыбную ловлю. 19 сентября 1669 г. все лидеры радикального направления, кроме Никанора, по каким-то причинам не арестованного умеренными, оказались в руках Волохова39.
      Итак, к власти в монастыре в сентябре 1669 г. пришли умеренные. Радикальные мероприятия отменяются, происходит возврат к более традиционным формам обрядов. На свободу выпускают стойкого защитника церковной традиции — Геронтия.
      Однако уже в 1670 г. новые лидеры начинают переговоры с Волоховым о сдаче монастыря царским войскам. Власти монастыря просят у царя грамоту с обещанием милости, если ворота будут открыты40. В 1671 г. умеренные лидеры подтверждают, что монастырь откроет ворота, если царские войска снимут осаду, а вместо Иосифа царь назначит другого архимандрита. Причем умеренные добавляют, что в случае успеха соглашения обитель примет церковную реформу41. Умеренные лидеры категорически отказались от союза с мирянами, обвиняя радикальную партию в опоре на бельцов42.
      Но соглашательская политика умеренных лидеров не означала, что восстание идет на убыль. Пока келарь Епифаний и казначей Глеб вели переговоры с Волоховым, Никанор «по башням ходит беспрестанно, и пушки кадит, и водою кропит, и им говорит: матушки де мои галаночки, надежа де у нас на вас, вы де нас обороните»43. Миряне, поддержанные частью иноков, стреляли по царским войскам. В 1670, 1671 гг. в монастыре неоднократно вспыхивали споры: можно ли стрелять по царским войскам. Энергичным противником вооруженных действий стал Геронтий. Он «о стрельбе запрещал и стрелять не велел»44. Но остановить развитие событий умеренные не могли. В августе — сентябре 1671 г. они потерпели окончательное поражение. Часть умеренных была заключена в тюрьму, другие бежали45. В начале сентября для дальнейших переговоров о сдаче монастыря приехали на Соловецкий остров стрельцы Волохова. Но они не застали уже ни Епифания, ни Глеба, ни других их единомышленников. Новое руководство монастыря категорически отказалось от любого компромисса с властями46.
      Итак, двухлетний период правления умеренных закончился. Теперь восставшие снова вступили на путь радикализации. Означало ли это, что сопротивление восстанию в осажденном монастыре прекратилось? Нет. И об этом свидетельствует попытка переворота, во главе которой стоял соловецкий монах Яков Соловаров47.
      Весной — летом 1670 г. Яков был в монастыре городничим старцем48. Он всегда относился к числу недовольных: и в период правления умеренных (в июне 1670 г.), и после победы радикальных (в октябре 1671 г.) до Волохова доходили слухи, что Яков готовит какой-то заговор. Выходцы из монастыря называли и его сторонников — священников Тихона Рогуева, Митрофана, Селиверста, Амбросима, старцев Еремея Козла, Тарасия Кокору, Киприана и его послушника Тихона и др. Все они, по словам выходцев, настроены были против восстания, хоть и молчали «страха ради» на черных соборах49. В 1671 г. Волохов узнает, что заговор Якова Соловарова раскрыт: сам Яков и его товарищи попали в тюрьму50.
      Вскоре рассказы выходцев подтвердились. В октябре 1671 г. Яков Соловаров и конархист Михаил Харзеев были высланы из обители51. В Сумском остроге на допросе 25 октября 1671 г. Яков рассказал о своей попытке совершить переворот. Летом 1670 г., когда Волохов находился под монастырем, Яков собрал около 50 старцев и мирян. Они хотели открыть ворота и впустить Волохова с войсками в обитель. Но заговорщики решили, что их слишком мало, надо найти еще союзников. Однако, когда стали искать новых заговорщиков, информация о деятельности Соловарова дошла до монастырских властей. 14 июня Яков был арестован, но единомышленников не назвал. Больше года он провел в тюрьме, затем был выслан52. Яков Соловаров был решительным противником восстания. Это он доказал и на берегу, донеся на старца Сидора Несоленого, который хотел уехать на Соловки весной 1672 г.53
      Однако, несмотря на уверения некоторых выходцев из монастыря в том, что противники восстания в Соловецкой обители сильны, Волохов не очень доверял им. Так, например, когда старец Кирилл заявил ему, что в Соловецком монастыре половина иноков «не мятежники», Волохов сообщил об этом в Москву, но добавил, что это не так. Есть ли кто-то в монастыре из противников, сколько их, — «о том в правду недоведомое дело»54.
      В последние годы восстания основной силой его стали миряне. Это закономерно, так как именно на данном этапе военные действия обеих сторон достигли наибольшего размаха. В них ведущая роль принадлежала бельцам, хотя старцы также принимали участие в боевых действия, руководили отрядами мирян на стенах обители55.
      В развитии восстания, безусловно, немалую роль сыграли пришлые люди. Еще в 1669 г. посетивший монастырь стрелец Петрушка Иванов отметил, что среди восставших «из московских бунтовщиков есть»56. В 1675 г. Мещеринов заявляет: «в Соловецком монастыре воры сидят схожие изо многих стран — з Дону и московские беглые стрелцы и салдаты, и из боярских дворов беглые холопи»57. В литературе о восстании неоднократно говорилось, что были в обители и разницы, хотя определенных свидетельств об этом нет. Новые материалы подтвердили смутное указание опубликованных источников. Один из разинцев, Петрушка, стал в монастыре пушкарем, другой — Григорий Кривоног — нашел способ пробираться по рвам к подкопам Мещеринова, закрываясь от ядер досками; так удалось сорвать строительство подкопов к стенам58.
      Но активную роль мирян в восстании не нужно понимать как полное и бескомпромиссное размежевание с иноками. До последних дней восстания во главе монастыря стоял малый черный собор — келарь, казначей, соборные старцы. Архимандрита в монастыре не было, но во всех списках главных «завотчиков» обязательно звучит имя архимандрита Никанора. В период восстания он фактически выполнял роль соловецкого архимандрита. Келари и казначеи за время восстания неоднократно менялись: одних свергали (Азарий, Епифаний), другие, видимо, погибали. Новые материалы дают возможность представить последовательность смены келарей и казначеев. За годы восстания келарями последовательно были: Азарий — Епифаний — Маркел — Нафанаил Тугун59 — Феодосий (послушник Никанора) — Левкий, казначеями: Геронтий — Симон — Глеб — Мисаил; последний, умирая, передал все дела своему духовному отцу священнику Леонтию60.
      Малый собор управлял повседневными делами монастыря. А все наиболее важные вопросы решались черным собором, на который собирались все старцы и миряне, жившие в обители. Не пускали на него лишь откровенных противников восстания61.Именно черный собор выслушивал и обсуждал царские и воеводские грамоты, принимал важнейшие документы, адресованные царю. Так, именно черный собор 28 декабря 1673 г. принял столь важное решение «за великого государя богомолье отставить» и «стоять друг за друга и помереть всем за одно»62. К черному собору апеллировали миряне, когда священники продолжали молить бога за царя63.
      Миряне и иноки одинаково стояли за свое дело, вместе отрицали традиционные обряды, умирали без покаяния64, Участники восстания делились по своим убеждениям на различные группы, и это деление — именно по убеждениям, а не по принадлежности к инокам и бельцам.
      Соловецкий монастырь, хорошо укрепленный, изолированный морем, обладавший значительными запасами продовольствия и боеприпасов, казалось, мог держаться еще много лет. Мещеринов активными военными действиями, жестокой круглогодичной блокадой в 1675—1676 гг. пытался вынудить восставших сдаться. Он организовал подкопы под Белую, Никольскую и Квасопаренную башни, перекрыл приток воды в Святое озеро, остановив этим соловецкую мельницу65. Но подкопы были разрушены восставшими. А генеральный штурм монастыря через пустующую Сельдяную башню, предпринятый 23 декабря 1675 г. по совету выходцев, окончился поражением отряда Мещеринова66.
      Зимняя осада, угроза голода (подвоз продуктов стал невозможен из-за того, что войска не ушли с острова) делали свое дело. В обители началась цинга; постоянный обстрел территории монастыря со специально построенных валов вел к массовым жертвам67. Но монастырь продолжал борьбу.
      Как же был взят монастырь? Этот вопрос, казалось бы, давно ясен. Один из выходцев, старец Феоктист, указал, где в стене у Белой башни есть плохо заделанная калитка. В ночь на 22 января 1676 г. отряд в 50 человек во главе с майором Степаном Келеном и старцем Феоктистом сломал калитку, вошел в монастырь, а затем, растворив ворота, впустил остальные войска68.
      Этот традиционный рассказ опирается на опубликованные документы: отчет воеводы Мещеринова на следствии. Но среди новых материалов есть фрагменты отписки Мещеринова о взятии монастыря, составленные по горячим следам событий. В ней финальный штурм в ночь на 22 января описывается несколько иначе69.
      После неудачи 23 декабря 1675 г. у Сельдяной башни Мещеринов попытался возобновить строительство подкопов к Белой, Никольской и Квасопаренной башням. Одновременно воевода отдал распоряжение беспрестанно стрелять по этим башням, вынуждая защитников сойти со стен на этих участках. На этом этапе по трем башням выпущено было 700 ядер. Операция оказалась успешной для Мещеринова: когда подкопы были подведены к башням, там никого не было. Тогда в ночь на 22 января 1676 «за час до свету» у Белой и Никольской башен начался штурм. И «ратные люди на Белую башню взошли, и у той башни у калитки замок збили...» После этого начался бой внутри монастыря70.
      Трудно судить, что произошло на самом деле у Белой башни темной и ненастной ночью 22 января, так как оба свидетельства исходят от Мещеринова, а других рассказов об этом нет.
      Новые материалы содержат ценные подробности и о последнем эпизоде сопротивления восставших. Защитники заперлись в трапезной. Здание обстреливали, в окна метали гранатные ядра. Часть людей погибла, другие попали в руки Мещеринова. Всего он захватил 63 человека. Из них 35 были посажены в тюрьму, а 28 — казнены. Среди пленных были лидеры движения на последнем его этапе: келарь Левкий, казначей священник Леонтий, ризничий старец Вениамин (его в 1666 г. рекомендовал Фирсов на пост архимандрита), сотники Самко и Логин71. Отметим, что среди руководителей восстания Мещеринов не назвал архимандрита Никанора. Традиционные старообрядческие легенды рассказывают о героизме Никанора в последние часы восстания. Но приходится признать, что легенды ни на чем не основаны. Никанор назван среди главных «завотчиков» в октябре 1674 г. вместе с келарем Нафанаилом Тугуном72. Но в октябре 1675 г. названы и келарь Феодосий («никаноров послушник»), другие лидеры, а сам Никанор не упомянут73. Не исключено, что архимандрит Никанор, участвовавший в оппозиции на первых порах, прошедший все этапы восстания, не дожил до его поражения — к октябрю 1675 г. он уже умер.
      Итак, новые материалы по истории Соловецкого восстания показывают, что борьба внутри монастыря была более напряженной, чем это считалось до сих пор. Уже на первом его этапе возникают резко антимонархические эсхатологические взгляды. Восстание развивалось не однолинейно. Оно пережило несколько крутых поворотов. И только мужество повстанцев, их убежденность в своей правоте дали возможность самому северному пункту русской обороны — Соловецкому монастырю — долгие годы жить своей жизнью, собирать недовольных и не выполнять царских приказов.
      Примечания
      1. Материалы для истории раскола за первое время его существования. Изд. Н. И. Субботиным. Т. 3. М., 1878; Новые материалы для истории старообрядчества XVII—XVIII вв. Собр. Е. В. Барсовым. М., 1890; Барское Я. Л. Памятники первых лет русского старообрядчества // ЛЗАК (за 1911 г.) вып. 24, СПб., 1912.
      2. Это произведение шесть раз издавалось в старообрядческих типографиях с 1788 по 1914 гг., а также бытовало в списках.
      3. Игнатий, Донской и Новочеркасский. Истина святой Соловецкой обители. СПб., 1844; Воздвиженская Е. В. Соловецкий монастырь и старообрядчество. М., 1911 и др.
      4. Казанский П. С. Кто были виновники соловецкого возмущения от 1666 до 1676 гг.? // ЧОИДР. М., 1867, кн. IV, с. 1 — 10.
      5. Сырцов И. Я. Соловецкий монастырь накануне возмущения монахов-старообрядцев // Православный сборник, 1879, октябрь, с. 271—298; его же. Возмущение соловецких монахов-старообрядцев в XVII в. Кострома, 1888.
      6. Щапов А. П. Сочинения Т. 1, СПб., 1906, с. 414, 456.
      7. Савич А. А. Соловецкая вотчина XV—XVII вв. Пермь, 1927; Барсуков Н. А. Соловецкое восстание 1668—1676 гг. Петрозаводск, 1954; его же. Соловецкое восстание (1668—1676 гг.): Автореф. канд. дис. М., 1960; Борисов А. М. Хозяйство Соловецкого монастыря и борьба крестьян с северными монастырями в XVI—XVII вв. Петрозаводск, 1966.
      8. Материалы для истории раскола... т. 3. с. 7, 13—14, 80—81, 111.
      9. Там же, с. 18—43.
      10. Там же. с. 47—66.
      11. ЦГАДА, Госархив, разряд XXVII, д. 538, л. 38—40.
      12. Материалы для истории раскола, т. 3, с. 114—115.
      13. ЦГАДА, Госархив, разряд XXVII, д. 538, л. 40—41.
      14. Там же, д. 533 и д. 538
      15. Материалы для истории раскола..., т. 3. с. 125—164.
      16. Там же, с. 196—198.
      17. ЦГАДА, Госархив, разряд XXVII, д. 533 и д. 538.
      18. Материалы для истории раскола..., т. 3, с. 203—206.
      19. ЦГАДА, Госархив, разряд XXVII, д. 533, л. 4—6.
      20. Там же, л. 4.
      21. Материалы для истории раскола..., т. 3, с. 178—187
      22. ЦГАДА, Госархив, разряд XXVII, д. 553.
      23. Материалы для истории раскола..., т. 3, с. 207—208, 212, 276—282, 288—291.
      24. Там же, с. 213—276.
      25. ЦГАДА, ф. 1201, оп. 4, д. 22, л. 13—35.
      26. Там же, Госархив, разряд XXVII, д. 533, л. 25—26.
      27. Сырцов И. Я. Возмущение соловецких монахов-старообрядцев в XVII в. Кострома, 1888, с. 276, 281.
      28. Там же, с. 286.
      29. ЦГАДА, Госархив, разряд XXVII, д. 533, л. 31—35, 29—30.
      30. Там же, ф. 125, on. 1, 1674, д. 25, л. 2, 4—6; д. 23, л. 26.
      31. Там же, Госархив, разряд XXVII, д. 533, л. 1.
      32. Там же, ф. 125, on. 1, 1669, д. 5, л. 7—18.
      33. Там же, л. 9.
      34. Там же, л. 4—5, 35—36.
      35. Там же, л. 101, 96.
      36. См.: Материалы для истории раскола..., т. 3, с. 337, 344; Новые материалы для истории старообрядчества..., с. 121.
      37. См.: Показание от божественных писаний // Никольский Н. К. Сочинения соловецкого инока Герасима Фирсова. — ПДП, вып. 188. СПб., 1916.
      38. ЦГАДА, ф. 125, on. 1, 1669, д. 5, л. 98.
      39. Там же, л. 94.
      40. Там же, л. 298.
      41. Там же, л. 323.
      42. Там же, л. 98—99.
      43. Материалы для истории раскола..., т. 3. с. 327, 337.
      44. Там же, с. 327.
      45. Там же, с. 333, 341.
      46. ЦГАДА, ф. 125, on. 1, 1669, д. 5, л. 382—390.
      47. В опубликованных источниках упоминаний об этом нет.
      48. ЦГАДА, ф. 125, on. 1, 1670, д. 5, л. 4, 193, 267.
      49. Там же, 1671, д. 31, л. 33; 1670, д. 5, л. 4.
      50. Там же, л. 71.
      51. Там же, л. 118, 141.
      52. Там же, л. 122—123, 131, 141—142.
      53. Там же, л. 218—225.
      54. Там же, л. 188—189.
      55. Там же, 1675, д. 20, л. 10.
      56. Там же, 1669, д. 5, л. 96.
      57. Там же, 1675, д. 20, л. 5.
      58. Там же, 1670, д. 5, л. 137; 1673, д. 16, л. 9.
      59. В литературе ошибочно: Тугин.
      60. ЦГАДА, ф. 125, on. 1, 1673, д. 16, л. 33.
      61. Там же, 1670, д. 5, л. 125.
      62. Материалы для истории раскола..., т. 3, с. 337; ЦГАДА, ф. 125, on. 1. 1674, д. 26, л. 9—10.
      63. Материалы для истории раскола..., т. 3, с. 328.
      64. Там же, с. 343, 328.
      65. ЦГАДА, ф. 125, on. 1, 1673, д. 16, л. 9.
      66. Там же, л. 10.
      67. Там же, 1675, д. 20, л. 3—4.
      68. Сырцов И. Я. Указ, соч., с. 301—303.
      69. ЦГАДА, ф. 125, on. 1, 1673, д. 16, л. 2—12 (это документ 1676 г.)
      70. Там же, л. 10—12.
      71. Там же, л. 2, 12.
      72. Там же, 1674, д. 26, л. 9.
      73. Там же, 1675, д. 20, л. 10.