Saygo

Александр Невский

5 сообщений в этой теме

КУЧКИН  В. А. АЛЕКСАНДР  НЕВСКИЙ  —  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДЕЯТЕЛЬ И ПОЛКОВОДЕЦ СРЕДНЕВЕКОВОЙ РУСИ

Громадная толща лет отделяет нас от эпохи Александра Невского. Людям XX столетия  знаменитый  князь  больше  известен  по  историческим романам, беллетризированным  жизнеописаниям,  картинам  Хенрика  Семирадского,  Николая Рериха,  Павла  Корина,  кинофильму  Сергея Эйзенштейна.  Однако  полная  научная биография Александра Невского до сих пор не написана. И написать ее трудно1.

Дело    в    том,  что    прижизненных    свидетельств    деятельности    Александра сохранилось  совсем  немного,  а  посмертные  его характеристики  страдают  досадным лаконизмом,  неполнотой,  а  то  и  просто  разного  рода  неточностями  и  погрешностями. Казалось   бы, простой вопрос — кто была мать Александра Невского? В Житии  князя,  составленном  его  современником  монахом  Владимирского Рождественского монастыря около 1264 г. (но не в 1282—1283 гг., как утверждается в большинстве  современных  изданий  и  исследований)2, о  рождении  Александра сказано  вроде  бы  ясно:  “съи б князь Александра родися от отца милостилюбца и  мужелюбца,  паче  же  и  кротка, князя великаго Ярослава и от матере Феодосии”3.

Мать его названа даже по имени — случай редчайший в сообщениях о рождениях древнерусских князей. Однако о происхождении Феодосии ничего не сообщается. В  русской  исторической науке долгое время признавалось,  что  Феодосия  —  дочь  торопецкого  князя Мстислава Мстиславича  Удатного, т. е. Удачливого, который впоследствии  долгое  время  был  новгородским  князем,  княжил  затем  в  Галиче  и прославился  как  смелый  и  талантливый  полководец.  Однако  в  1908  г.  крупный специалист в области княжеской генеалогии Н. А. Баумгартен выступил со статьей, где  доказывал,  что  Феодосия  была дочерью  рязанского  князя  Игоря  Глебовича, умершего еще в 1195 г. По мнению Н. А. Баумгартена, Феодосия  стала  третьей супругой отца Александра Невского, переяславского (Переяславля  Залесского) князя  Ярослава  Всеволодовича,  и  матерью  всех  его  детей4.  Эта  точка  зрения разделялась  историками  на  протяжении  нескольких десятилетий,  больше доверявшими  авторитету  автора,  чем  системе  его  доказательств5.  А  система оказалась с изъянами. В самом деле, никакие источники не указывают на рождение в семье Игоря Глебовича рязанского дочерей. Сыновья были, целых пять, но дочерей не было. Согласно Н. А. Баумгартену, Феодосия вышла замуж за Ярослава в  1218 г., когда ей было не менее 23 лет. Для средневековья это возраст перезрелой девицы, поскольку  обычно  девушек  отдавали  замуж,  когда  им  исполнялось  12—17  лет.

Известно  также,  что  жена  Ярослава  Всеволодовича,  мать  его  сыновей,  охотно гостила вместе с мужем в Новгороде, подолгу жила там одна, постриглась в Юрьеве монастыре, там скончалась и там была похоронена  6 . Никакого интереса к Рязани она  не  проявляла.  В то же время ее невестка (ятровь), жена  князя  Святослава Всеволодовича, родом  муромская   княжна, решившись стать  монахиней, отправилась  в  монастырь  на родину в Муром “къ братьи”7. Полное равнодушие матери  Александра  Невского  к  Рязани  наряду  с  другими ее  характеристиками говорит  о  том,  что  она  не  была  рязанской  княжной,  а  была  дочерью  князя Мстислава  Мстиславича.  Ее крестильным  именем  было  Феодосия,  в  быту  же  ее звали языческим именем Ростислава.  Именно  Ростислава-Феодосия  стала  матерью всех  сыновей Ярослава Всеволодовича8.

Их  у  переяславского  князя  было  девять.  Летописи  сохранили  известия  о рождениях только первого и последнего сыновей князя Ярослава. Когда родились остальные семеро, неизвестно. Девятый сын Ярослава, Василий, родился в 1241  г.9 А  известие  о  рождении  первенца  в семье  Ярослава  и  Ростиславы заключает в Лаврентьевской летописи статью 6727 года: “Того же лѣта родися Ярославу  сынъ  и  нарекоша имя  ему  Феодоръ”10.  6727  год  летописи, вычисленный  от  так  называемого  сотворения  мира,  которое,  согласно  Библии, произошло за 5508 лет до рождения Христа, мартовский11. В летописной статье, помеченной этим годом, описываются события, случившиеся в марте — декабре 1219 г. и январе — феврале 1220 г. Свое имя Федор Ярославич мог получить или в  честь  Федора  Стратилата,  или  в  честь  Федора Тирона.  Память  этих  двух наиболее  почитавшихся  на  Руси  Федоров  отмечалась  8  февраля  (Федора Стратилата) и 17 февраля (Федора Тирона), иными словами, Федор Ярославич должен  был  родиться  в  феврале.  Это  согласуется  с  местом  записи  о  его рождении  в  статье 6727  года  Лаврентьевской  летописи.  Она  там  последняя  и должна  описывать  происшествия  января  —  февраля  1220  г.  Таким образом, можно твердо говорить о том, что старший брат Александра Невского родился в феврале 1220 г. И хотя в 1995 г. общественность нашей страны отметила 775-летие со дня рождения Александра Невского, появиться на свет в 1220 г. он не мог. Когда же родился Александр?

Древнейшие  сохранившиеся  росписи  сыновей  Ярослава  Всеволодовича указывают Александра или на первом месте как самого старшего сына, или на втором. Все зависит от характера самих росписей. Если они фиксируют вообще всех  родившихся  у  Ярослава  сыновей,  то тогда они  указывают  Александра  на втором  месте12.  На  первом,  естественно  Федор.  Если  росписи  говорят  о сыновьях Ярослава, уцелевших после завоевания русских земель Батыем, тогда они  помещают  Александра  на  первом  месте13,  что  также  справедливо:  Федор умер  до монгольского  нашествия.  Исходя  из  показаний  древнейших  перечней сыновей  Ярослава  Всеволодовича,  следует  признать,  что Александр  был  его вторым  сыном.  Поскольку  старший  сын  Ярослава  Федор  как  самостоятельное лицо впервые в летописи упоминается вместе с Александром, действует с ним и позднее,  следует  думать,  что  между  братьями  не  было  большой  возрастной разницы. Но она существовала между Александром и его более младшим братом —  Андреем,  поскольку  в  20—30-х  гг.  XIII  в.  контактов  между  ними  не было. Принимая  это  во  внимание,  можно  утверждать,  что  Александр  родился  на следующее лето после Федора.

Сохранившиеся печати Александра Невского на лицевой стороне имеют изображение конного или пешего воина, сопровождаемое надписью “Александръ”, а на оборотной стороне — также воина и надписи “Федоръ”. На лицевой стороне печатей изображался небесный покровитель князя Александра, на оборотной — его  отца,  в  крещении  нареченного  Федором  в  честь  Федора  Стратилата14.  В честь  какого  же Александра-воина  назвали  родители  будущего  победителя Невской  битвы?  В  свое  время  Н.  П.  Лихачев  высказал  мысль,  что  в  честь Александра Египетского. В. Л. Янин не поддержал этой догадки, оставив вопрос открытым.  Действительно,  предложенное  Н.  П.  Лихачевым решение  вопроса вызывает  возражение.  В  древних  (до  XIII  в.)  византийских  и  славянских минологиях  упоминается 21 святой  Александр, но только  четверо из них были воинами.  Александр  Египетский  поминался  9  июля  вместе  с  двумя  другими святыми  —  Патермуфием  и Коприем,  память  которых  в  указанный  день отмечалась  в  первую  очередь.  28  сентября  отмечалась  память  другого  воина Александра, но  вместе  с  30  другими  святыми.  Назвать  сына  Александром  по имени святого, который праздновался вместе с другими святыми и даже не был главным  среди  них,  родители  вряд  ли  могли.  Тем  более  что  в  княжеском именослове домонгольской Руси имя Александр было весьма редким, его носили только три Рюриковича. Очевидно, Александр  Ярославич  получил  свое  имя  по  тому  Александру-воину,  память которого отмечалась особо. Здесь могут быть названы еще два святых. 10 июня отмечалась память воина Александра и девы Антонины, а 13 мая — память воина Александра  Римского.  Празднование  последнего  было  распространено  гораздо шире.  Современник  Невского отметил,  что  в  1243  г.  имело  место  знамение, происшедшее  в  мае  “на память  святого  мученика  Александра”15.  Имелся  в  виду Александр  Римский.  Очевидно,  из  двух  возможных  небесных  покровителей  Александра  Невского  следует  предпочесть  Александра Римского.  А  в  таком  случае временем  рождения  Александра  Невского  должно  быть  13  мая  1221  г.16,  и юбилейную  дату  появления  на свет  выдающегося  деятеля  XIII  столетия  надо отмечать в 1996 г.

 

%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%
Изображение Александра Ярославовича; подпись под ним: «Аще бо и честию земнаго царствиа почтенъ бысть от Бога, и сопруга име и чада прижи, но смиренную мудрость стяжа паче всех человек, бе же возрастом великъ зело, красота же лица его видети яко Иосифа Прекраснаго, сила же его бе яко часть от силы Самсоновы, гласъ же его слышати яко труба въ народе». Лицевой летописный свод (том 6. стр. 8)


Первое  косвенное  летописное  известие  об  Александре  относится  к  1223  г. Под  этим  годом  новгородская  летопись  сообщает:  “Поиде князь  Ярослав  съ княгынею  и  съ  дѣтми  Переяслалю”17.  Среди  этих  детей  Ярослава  Всеволодовича, скорее всего, был и Александр.

Первое  прямое  упоминание  Александра  относится  к  1228  г.  Продолжавший править в Новгороде князь Ярослав Всеволодович в конце лета 1228 г. выехал из города  в  свой  Переяславль,  оставив  в  Новгороде  “2  сына  своя,  Феодора  и Александра, съ Федоромь Даниловицемь, съ тиуномь Якимомь” 18 . 8-летний Федор и 7-летний  Александр  были  оставлены  в  качестве  наместников  отца,  однако фактически  они должны были действовать по подсказкам ярославовых бояр — Федора Даниловича и тиуна Якима. Правление маленького княжича Александра вместе с братом продлилось недолго. Уже 20 февраля 1229 г. Ярославичи бежали из Новгорода, опасаясь начавшихся в городе волнений19.

Однако  в  январе  1231 г.  Ярослав  вновь  оставил  в  Новгороде  в  качестве наместников  двух  своих  старших  сыновей.  Они  формально замещали  отца  во время  его  отлучек  из  Новгорода  в  Переяславль20.  Летом  1233  г.  во  время приготовлений  к  свадьбе  неожиданно скончался  13-летний  Федор  Ярославич21. Теперь уже Александр стал старшим среди своих братьев.

В 1236 г. отец Александра Ярослав Всеволодович, воспользовавшись тем, что за Киев  разгорелась  ожесточенная  борьба  между южнорусскими  князьями,  в которой  более  всего  страдали  сами  киевляне,  покинул  Новгород  и  с  помощью новгородцев  вокняжился  в Киеве22.  Но  и  контроль  над  Новгородом  Ярослав терять не хотел. Вместо себя он оставил на новгородском столе своего старшего сына Александра. Тому исполнилось уже 15 лет, по представлениям тех времен он стал уже человеком взрослым, у него был опыт правления в Новгороде, но теперь он  мог  княжить  вполне  самостоятельно,  не  всегда  прислушиваясь  к  советам отцовских бояр.

В первые же годы своего властвования в Новгороде Александру пришлось столкнуться с рядом серьезных проблем. Проблемы  эти  касались взаимоотношений  Новгорода  со  своими  западными соседями.  На  северо-западных  границах  Новгороду  и  правившему  в  нем  князю приходилось  сталкиваться  со  Шведским  королевством,  на  западе  —  с  немецким Орденом  меченосцев  и  различными  немецкими епископствами  в  Прибалтике, обладавшими  значительной  военной  мощью.  Юго-западные  рубежи  Новгорода постоянно нарушались силами крепнувшего Литовского государства.

Конфликты  между  Новгородом  и  Швецией  начались  еще  в  середине  XII  в., когда шведские короли начали наступление на племена, населявшие Финляндию. В те  времена  эта  страна  была  заселена  далеко  не  вся.  Ее  юго-западную  часть населяло племя суоми, которое древнерусские люди называли сумь, а шведы и другие  западноевропейские  народы  —  финнами.  Внутренние  области  южной  Финляндии, район  центральных  финских  озер  населяло  другое  большое  финское племя — хеме, или емь — по-древнерусски, тавасты — по-шведски. С племенем емь у новгородцев были давние контакты. Постепенно распространяя свою власть на прибалтийские  племена:  водь,  чудь-эстов, весь  (вепсов),  ижору,  ливов,  корелу, Новгородская республика вошла в соприкосновение и с емью. Привлекая на свою  сторону нарождавшуюся  местную  знать,  новгородское  боярство  стало  подчинять  себе  емь,  заставляя  это  племя  платить  дань.  Правда, новгородское властвование  этим  и  ограничивалось.  Ни  укрепленных  опорных  пунктов,  ни религиозных  центров,  откуда  можно  было распространять  христианство  среди языческой еми, у Новгорода в земле этого племени не было. Данное обстоятельство было  использовано шведскими  феодалами,  когда,  установив  свое  господство  над племенем  сумь,  они  в  40-х  гг.  XII  в.  перенесли  свои  действия  во внутренние области  южной Финляндии,  населенные  емью. В отличие от  новгородской  шведская экспансия на финские земли имела несколько иной характер. Шведские феодалы не ограничивались  получением  дани,  они  стремились  закрепиться  в  новых  землях, возводя там  крепости,  подчиняя  местное  население  пришлой  администрации, вводя  шведское  законодательство,  идеологически  подготовляя  и закрепляя  все это  насильственным  обращением  тавастов  в  католичество.  Первоначально  емь весьма  благосклонно  воспринимала пропаганду  шведских  миссионеров,  рассчитывая с шведской помощью избавиться от уплаты дани Новгороду, что, в свою очередь,  вызвало походы  отца  Александра  Невского  Ярослава  Всеволодовича  на емь в 1226—1228 гг., но, когда шведы стали вводить в земле еми свои порядки и разрушать местные языческие капища, это финское племя ответило восстанием23.

О масштабе, характере и отчасти о времени этого восстания можно судить по булле  знаменитого  папы  римского  Григория  IX  от  9  декабря 1237  г.,  адресованной  главе  шведской  католической  церкви  Упсальскому  архиепископу  Ярлеру:

“Как  сообщают  дошедшие  до  нас  ваши  письма,  народ,  называемый  тавастами, который  когда-то  трудом  и  заботами  вашими  и  ваших предшественников  был обращен  в  католическую  веру,  ныне  стараниями  врагов  креста,  своих  близких соседей,  снова  обращен  к возбуждению  прежней  веры  и  вместе  с  некоторыми варварами  и  с  помощью  дьявола  с  корнем  уничтожает  молодое  насаждение церкви  божией  в  Тавастии.  Малолетних,  которым  при  крещении  засиял  свет Христа,  они,  насильно  этого  света  лишая,  умерщвляют; некоторых  взрослых, предварительно  вынув  из  них  внутренности,  приносят  в  жертву  демонам,  а других  заставляют  до  потери  сознания кружиться  вокруг  деревьев;  некоторых священников ослепляют, а у других из их числа жесточайшим способом перебивают руки и прочие члены, остальных, обернув в солому, предают сожжению; таким образом,  яростью  этих  язычников  владычество  шведское  ниспровергается, отчего легко  может  наступить  совершенное  падение  христианства,  если  не  будет  прибегнуто к помощи бога и его апостолического престола.

Но, чтобы с тем большей охотой поднялись бы мужи богобоязненные против наступающих  отступников  и  варваров,  которые  церковь  божию столь  великими потерями  привести  в  упадок  жаждут,  которые  веру  католическую  с  такой  отвратительной  жестокостью  губят,  поручаем братству  вашему  апостолическим посланием:  где  бы  только  в  означенном  государстве  или  соседних  островах  ни находились католические мужи, чтобы они против этих отступников и варваров подняли  знамя  креста  и  их  силой  и  мужеством  изгнали  по  побуждению благодетельного учения”24.

Конечно,  в  папском  послании,  рассчитанном  на  чтение  в  храмах  с  многочисленными  верующими,  краски  были  сгущены,  но  из обращения  папы  бесспорно следует,  что  в  земле  еми  произошло  крупное  восстание  против  шведского  господства,  что  для  его подавления  римская  церковь  организует  крестовый  поход “мужей  богобоязненных”,  что  тавасты  выступили  против  шведов  не  одни,  а “стараниями  своих  близких  соседей...  вместе  с  некоторыми  варварами”.  Непосредственными соседями еми были племена суми и корелы. Если земли суми уже длительное  время  находились  под  властью  шведской  короны  и  влиянием католической  церкви,  это  племя  не могло  помогать  еми-тавастам,  то  остается корела.  Но  корела  входила  в  состав  Новгородского  государства,  и  вмешательство корелы означало вмешательство Новгорода, стремившегося вернуть свои позиции в землях еми. Когда же такое вмешательство имело место?

Булла  Григория  IX  была  составлена  на  основании  писем  архиепископа  Упсальского,  в свою очередь основанных на  донесениях подчиненного последнему епископа  Финляндского  Томаса.  Папа  получил  послания  от  главы  шведской церкви,  скорее  всего,  от  своего легата  Вильгельма  Моденского,  летом  1237  г. прибывшего  в  Прибалтику25.  Следовательно,  восстание  в  Тавастии  произошло до лета 1237 г., но и незадолго до этого, поскольку в противном случае обращение к папе  теряло  свой  смысл.  А  “старания  врагов  креста...  близких соседей” еми, направленные  против  проникновения  в  земли  еми  шведов,  имели  место  несколько раньше  восстания,  т.  е.  примерно  в 1236—1237  гг.  Иными  словами,  противодействие  со  стороны  Новгорода  шведской  экспансии  на  восток  пришлось  на начало  княжения в Новгороде  Александра  Ярославича.  Как  ни  расценивать усилия Новгородской республики, направленные на сохранение своего влияния в землях  еми,  ясно,  что  без  поддержки  и  одобрения  этих  усилий  со  стороны княжеской  власти  обойтись  было  невозможно.  Молодой князь  принимал  решения, вероятно, советуясь со своим окружением, и решения ответственные.

Иначе  складывались  в  то  время  отношения  с  прибалтийскими  немцами.  На землях Восточной Прибалтики немцы появились в 80-х гг. XII в., сначала просто проповедуя  христианство,  а  затем,  убедившись,  что  местное  население  поддается христианизации с трудом, стали подкреплять свои проповеди вооруженной силой. В начале  XIII  в.  сподвижник  рижского  епископа  Альберта  Теодерих  основал  в Прибалтике  Орден  меченосцев,  буллой  от  20  октября  1210  г.  признанный  папой Иннокентием III26. После этого усилиями меченосцев — “монахов по духу, бойцов по оружию” — немецкие владения в Прибалтике стали быстро расширяться. Орден и рижский  епископ  сумели захватить  земли  по  нижнему  и  среднему  течению  р. Двины,  принадлежавшие  русскому  Полоцкому  княжеству  или  контролировавшиеся им27.  В  1210  г.  рыцари  перенесли  военные  действия  на  земли эстов, где были и владения Новгорода Великого. В 1224 г. меченосцы вместе с войсками  рижского  епископа  захватили  главный  опорный  пункт  Новгорода  в чудской  (эстонской)  земле  —  Юрьев (современный Тарту)28.  Последующая  ожесточенная борьба привела в 1234 г. к мирному соглашению немцев с Новгородом, выгодному  для  русской стороны29.  Договор  1234  г.  венчал  усилия  княжившего тогда  в  Новгороде  Ярослава  Всеволодовича  по  предотвращению  немецкого наступления на новгородские и псковские земли.

Когда  на  новгородский  стол  вступил  Александр,  договор  1234  г.  продолжал действовать.  Ни  крестоносцы,  ни  новгородцы  не предпринимали каких-либо  враждебных действий друг против друга. Написанное во Владимире на Клязьме сразу после смерти Александра Невского его Житие сообщает о самом раннем контакте Александра с Орденом меченосцев. Современник князя сообщал о том, что некогда  к Александру “нѣкто силенъ от западныя страны, иже нарицаются слугы божия, от тѣх прииде, хотя видѣти дивный възрастъ его... именемъ Андрѣяшь”30. Поскольку приезд Андреяша объяснялся в Житии исключительно желанием рыцаря посмотреть на русского князя, многие ученые полагали, что весь эпизод — простой домысел автора  Жития,  стремившегося  разными  способами  прославить  Невского.  Однако современник  Александра  Ярославича  рыцарь  Андреяш  существовал  в действительности.  Речь  должна  идти  об  Андреасе  фон  Вельвене, в  1241  г. занимавшем  высокий  пост ливонского вице-магистра. По  мнению  немецкого исследователя  Ф.  Бенингховена,  Андреас  фон Вельвен  был  рыцарем  Ордена меченосцев31. В Житии о приезде рыцаря “от  западныя страны” говорится до рассказа о Невской битве. Следовательно, встреча Андреаса с Александром имела место между  1236  г.,  когда  Александр  стал  новгородским  князем, и 1240  г., когда произошла битва на Неве. В период 1236 — 1240 гг. Орден меченосцев мог вести важные  переговоры  с  новгородским  князем  лишь  в 1236 г. Тогда Орден готовил большой  поход  против  литовцев  и  искал  союзников.  Судя  по  Житию  Александра Невского, приезд Андреаса никаких результатов не дал. По словам автора Жития, меченосец только подивился возрасту князя, что весьма показательно, поскольку в 1236  г. Александр  был  совсем  юн,  и  отбыл восвояси.  Немецкие  источники  подтверждают,  что  в  походе  немцев  на литовские земли новгородцы участия не принимали, но зато принимали участие псковичи. О последнем свидетельствует и Новгородская летопись32. Очевидно, Александр не  поддержал  Орден  силами  Новгорода  и  своей  дружины  по  той причине, что в то время уже шла борьба за подчинение еми-тавастов. С другой стороны,  он  не  воспрепятствовал  тому,  чтобы  Ордену  помогли  псковичи.  Тем самым  нормальные  отношения  с  Орденом, обусловленные  договором  1234  г., сохранялись,  а  потому  затруднялось  участие  орденских  “мужей богобоязненных”  в  том  крестовом походе  против  тавастов,  к  которому,  по просьбе  шведских  епископов,  призывал  римский  папа.  Политика  совсем  еще молодого  князя Александра,  возможно,  не  без  подсказок  со  стороны  бояр, оказывалась достаточно реалистичной и дальновидной.

Поход на Литву, организованный Орденом меченосцев в 1236 г., закончился жесточайшим  поражением  немецких  крестоносцев  и  их союзников  от литовского  князя  Выкинта.  В  битве  при  Соуле  пали  магистр  Ордена  и  48 рыцарей,  не  считая  потерь  пехоты33. Орден меченосцев  фактически  перестал существовать.  Его  остатки  в  1237  г.  срочно  были  объединены  с  Тевтонским орденом  и  подчинены ему. Тевтонский орден, основанный  немецкими крестоносцами  в  Иерусалиме  в  1191  г.,  в  конце  20-х  гг.  XIII  в.  по  просьбе польского князя  Конрада  Мазовецкого  переселился  в  Хельминскую  землю  и стал  завоевывать  земли  литовского  племени  пруссов.  После  слияния с  ним Ордена меченосцев Тевтонский орден превратился в наиболее могущественную силу немецких крестоносцев в Прибалтике. Именно с этим Орденом пришлось впоследствии столкнуться Александру Невскому.

Серьезные потрясения пережил князь Александр в начале 1238 г. За несколько месяцев до этого на восточные русские земли обрушились монгольские полчища. Взяв  Рязанское  и  Пронское  княжества,  они  перенесли  военные  действия  на владения князей — потомков Всеволода Большое Гнездо. В январе — феврале 1238  г.  они  подчинили  себе  великое  княжество Владимирское, Переяславское княжество Ярослава Всеволодовича, княжества Юрьевское, Ростовское, Ярославское и Углицкое34. Дядя Александра, великий князь владимирский Юрий Всеволодович,  вместе  с  братом  Святославом  и  тремя  племянниками сконцентрировал  силы  в  лагере  на  берегу  маленькой  речки  Сити, притоке  р. Мологи. Он ждал подхода полков своего брата Ярослава, но они не появились. Зато  неожиданно  нагрянули  монголы.  В ожесточенной  битве  они  взяли  верх. Великий  князь  Юрий  был  убит,  ростовский  князь  Василько  попал  в  плен, остальные русские князья спаслись бегством35. Батый перенес военные действия на территорию Новгородской республики. После длительной осады он в начале  марта 1238 г. взял Торжок и Селигерским путем пошел на Новгород. Но у Игнача Креста  монголы  остановились  и  повернули  обратно36.  Александр не  помог  ни великому князю Юрию, когда тот был на Сити, ни жителям Торжка. Было ли это самостоятельным  решением  молодого  князя, сказалась  ли  здесь  позиция новгородцев, не пожелавших ослаблять свои силы в борьбе с грозным врагом на чужой  территории,  или  таковы были  намерения  продолжавшегося  править  в Киеве  Ярослава  Всеволодовича,  сказать  трудно.  Более  вероятным  кажется последнее, поскольку Юрий ждал у р. Сити “брата своего Ярослава с полкы”37, т. е.  у  него  существовала  договоренность  именно  с  Ярославом, которую тот  не выполнил.

Летом 1239 г. Батый взял южное Переяславское княжество, а затем одно из крупнейших древнерусских княжеств — Черниговское38. Его войска не уходили из  Руси,  парализуя  действия  еще  не  подвергшихся  разгрому  русских  князей. Этим воспользовались литовцы. В 1239 г. они захватили Смоленск. Понимая, что военные действия могут легко перекинуться и на новгородские земли, Александр укрепил  литовское порубежье,  поставив  оборонительные  городки  по  р. Шелони39.  Впрочем, эти опасения не оправдались. Осенью 1239 г. отец Александра Ярослав, ставший после гибели Юрия на р. Сити великим князем владимирским, выбил из Смоленска литовцев40  и  тем самым предотвратил их возможное нападение на Новгород.

Беда  к  новгордцам  пришла  с  другой  стороны.  Летом  1240  г.  в  новгородские пределы вторгся флот шведского короля Эрика Леспе. Время для вторжения было выбрано весьма удачно. Батый все еще не покидал русских пределов, его войска зимой  1239/40  г.  захватили  еще  одно русское  княжество  —  Муромское  и вторично  опустошили  великое  княжество  Владимирское41.  Новгородцам  и  их князю  Александру  не от кого  было  ожидать  серьезной  военной  помощи.  В  самом деле,  если  проанализировать  состав  князей,  занимавших  новгородский  стол с 1136  г.,  когда  Новгород  добился  независимости  от  киевских  князей  и  стал республикой,  и  до  1236  г.,  когда  новгородский  стол  занял Александр,  то  состав этот  окажется,  по  сути  дела,  неизменным.  На  новгородский  стол  садились  только князья  из  Чернигова,  Суздаля, Киева  и  Смоленска42. Очевидно,  лишь  эти княжества могли поддерживать Новгород в военном отношении, и лишь они были способны оказать  материальную  помощь  новгородцам  при  часто  возникавших  в  то время  в  Новгородской  земле  неурожаях  и  голоде.  Но  в  1240 г. Черниговское княжество  лежало  в  развалинах,  Суздальская  земля  и  Смоленское  княжество были сильно опустошены, не тронутым Батыем оставался Киев, но тот готовился к обороне  от  неминуемой  монгольской  осады.  Со  своими  противниками  Новгород оставался один на многих.

Известие  о  появлении  в  устье  р.  Невы  шведского  флота  было  получено  в Новгороде  своевременно.  Узнав  об  этом,  в  Новгороде решили,  что  целью  похода шведов  и  приплывших  вместе  с  ними  норвежцев,  суми  и  еми  является  Ладога. Такое  в  новгородской истории  уже  было.  В  1164  г.  55  шведских  шнек  вошли  в Неву,  поднялись  по  ней  в  Ладожское  озеро  и  достигли  Ладоги.  Правда, осада города для приплывшего шведского войска кончилась тогда большой неудачей. Это подробно  описали  новгородские  летописцы43.  В 1240  г.  новгордцы  посчитали,  что шведы хотят повторить, но без старых ошибок, операцию 1164 г. Князь Александр, спешно  собрав  свою дружину  и  часть  новгородского  войска,  немедленно  выступил  к Ладоге.  Русские  полки,  скорее  всего,  были  конными  и  могли  достигнуть Ладоги примерно  за  3—4  дня.  Однако  у  Ладоги  шведы  не  появились.  Расчеты новгородцев  и  князя  Александра  оказались  ложными, противник  преследовал совсем  иные  цели,  чем  в  1164  г.  Шведские  суда  остановились  недалеко  от  устья Невы, в устье другой реки — Ижоры, левого притока Невы. Пребывание шведов в этом месте, причем пребывание многодневное, никак не объяснено в источниках и в трудах  последующих  историков.  Только  в  самом  раннем  фрагменте  Жития Александра Невского, сохраненном Лаврентьевской летописью XIV в., сообщается, что в своем донесении двигавшемуся на шведов Александру старейшина Ижорской земли (племя ижора населяло в те времена берега Невы и подчинялось Новгороду) Пелгуй-Филипп указывал на шведские “станы и обрытья”44. “Обрытья” — это боевые рвы. Очевидно,  что  в  планы  шведов  входило  строительство  в  Ижорской  земле  в стратегически  важном  месте  такой  же  опорной  крепости, какие  строили  они  в землях суми и еми-тавастов. Устье Невы и в позднейшие времена представляло для шведов стратегический интерес. В 1300 г. они пытались построить здесь крепость при впадении в Неву р. Охты, построили ее, назвав Ландскроной, но этот могучий Венец Земли, как точно перевел шведское название русский летописец, на следующий год был  до  основания  разрушен  русскими  войсками45.  Вернемся, однако,  к  событиям 1240 г.

Не обнаружив шведов у Ладоги, Александр двинулся на запад, к устью Невы, усилив свое войско отрядом ладожан. Получив от Пелгуя уточняющие данные о расположении шведского лагеря, сумев не обнаружить себя, Александр нанес по лагерю  неожиданный  удар.  Был воскресный  день  15  июля,  сравнительно  рано  — половина  девятого  утра  по  современному  часосчислению46,  когда  на  ничего  не подозревавших  шведов  обрушились  русские  полки.  Их  внезапное  появление вызвало среди шведов панику. Часть их бросилась на корабли, стоявшие у левого берега Невы, другая старалась переправиться на левый берег р. Ижоры. Предводитель шведского войска пытался оказать сопротивление, построив оставшихся в боевые  порядки,  но  все  было  тщетно.  Непрерывно  атакуя,  русские  заставили бежать  и  их.

Владимирский  биограф  Александра  Невского  сохранил  живые рассказы  об  участниках  сражения  и  отдельных  боевых  эпизодах.  Неся большие потери, шведы тем не менее сумели добраться до своих кораблей, погрузить на них тела  павших  наиболее  знатных  воинов  и спешно  отплыть  в  море47.  Первое крупное  военное  столкновение  молодого  новгородского  князя  закончилось  его полным  триумфом.

Новгородский  летописец  отметил,  что  с  русской  стороны вместе с ладожанами пало “20  мужь... или мне” (менее)48.  Один  из  крупнейших современных специалистов по истории средневековой Руси профессор Оксфордского университета  Джон  Феннелл  в  недавно  переведенной на  русский  язык  книге “Кризис  средневековой  Руси.  1200—1304”,  основываясь  на  количестве  павших  с русской стороны, писал, что Невская битва была заурядным сражением и победа в ней Александра была “мелкой”49. Однако летопись говорит лишь о потерях среди знатных и свободных мужей, и названная ею цифра в 20 человек оказывается не такой уж маленькой. Например, при взятии в 1238 г. Батыем Торжка было убито всего 4 знатных  новоторжца50.  В  1262  г.  при  штурме  немецкого  города  Юрьева русские полки потеряли двух знатных воинов51 и т. д. Конечно, Невская битва по своему масштабу уступала битвам при Бородине или Ватерлоо, но для XIII столетия  это  было крупное  сражение,  в  котором  участвовало  несколько  тысяч человек52. Победа на Неве не позволила шведским феодалам закрепиться на берегах Невы, закрыть Новгороду и другим русским землям выход к морю, изолировать от Новгородской республики земли ижоры и корелы.

Однако вскоре этот военный успех  был  омрачен  другими  событиями. Через  полтора  месяца  после  битвы  на Неве соединенные силы Тевтонского  ордена,  датского  короля,  дерптского (юрьевского)  епископа  и  служившего  немцам  русского  князя  Ярослава Владимировича неожиданным  ударом  захватили  пограничную  псковскую  крепость Изборск. Выступившее на защиту Изборска псковское войско было разгромлено, его воевода  Гаврила  Гориславич  пал  в  бою.  Крестоносцы  осадили  Псков.  Не  получая ниоткуда помощи, псковичи вынуждены были 16 сентября 1240 г. капитулировать.

В  Пскове  были  посажены  два  немецких  фогта.  Их  поддерживала  влиятельная часть псковского населения во главе с боярином Твердилой Иванковичем. Но было и много  недовольных  установившимся  немецким  господством.  Часть  их  вместе  с семьями бежала в Новгород53.

Там произошли странные события. Новгород покинул Александр Невский, рассорившись с новгородцами54. Причины конфликта не раскрыты ни летописью, ни учеными-историками. А между тем они могут быть указаны. Изгнав с берегов Невы шведов, князь Александр тем не менее никак не воспрепятствовал захвату Пскова немецкими и датскими феодалами. Естественно, это вызвало резкое недовольство части новгородцев и особенно бежавших  в  Новгород псковичей. Однако после Невской победы Александр был не в состоянии противостоять агрессии  новых врагов. Победа над шведами была достигнута преимущественно силами дружины самого князя Александра. Недаром новгородский летописец, написав о 20 русских мужах, погибших в битве, отметил гибель только 4 новгородцев. Составитель Жития Александра, называя шестерых храбрецов Невского сражения, указал лишь на  двух  новгородцев. Остальные представляли дружину Александра, один из них был убит. Совершенно очевидно, что основная тяжесть Невского боя легла на плечи княжеской  дружины  и  именно  она  понесла наибольшие потери. А с сильно ослабленной дружиной, не получая помощи от других русских княжеств, князь — защитник Новгородской республики был просто не в состоянии выполнить свои обязанности. Обоюдные обвинения стали столь острыми, что Александр вынужден был покинуть Новгород и уехать к отцу в Переяславль. Этим сразу же воспользовались немцы. Зимой 1240/41 г. они захватили чудские и водские владения  Новгорода,  построили  в  Копорье  крепость  и,  воюя  собственно новгородскую  территорию,  подходили  на  расстояние  в  30 верст  от  самого Новгорода55. Возникла непосредственная угроза городу. При этом выяснилось,  что  своими  силами  новгородцы  не  в состоянии  справиться  со  все возраставшей немецкой агрессией. Стала очевидной необходимость приглашения на новгородский стол нового князя.

Выбор  у  новгородцев  был  невелик.  Они  вынуждены  были  просить  о  помощи того  же  Ярослава  Всеволодовича. Тот  прислал  им  вместо Александра  другого сына  —  Андрея.  Но  и  при  нем  нападения  немцев  на  новгородские  земли  продолжались.  Мало  того,  к  ним прибавились нападения эстов и  литовцев.  Тогда новгородцы  решили  просить  у  Ярослава  вместо  Андрея  снова  Александра.  Просьба была удовлетворена56.

Александр въехал в Новгород в марте 1241 г. Он действовал осмотрительно и четко.  Собрав  все  новгородские  силы,  ладожан,  корел, ижору, он  двинулся  на Копорье.  Возведенная  немцами  крепость  была  взята  и  разрушена,  изменники  из числа  води  и  эстов  были  повешены, взяты  заложники,  но  некоторые,  поддержавшие немцев, помилованы57. Так закончился 1241 год.

В начале 1242 г. Александр получил военную помощь от отца. С владимирскими полками  к  нему  пришел  брат  Андрей.  Теперь  можно  было воевать  собственно немецкие владения. Александр и Андрей вторглись в Чудскую землю. Перерезав все  пути,  которые  связывали  Орден  и немецкие  епископства  в  Прибалтике  со Псковом, Александр неожиданным ударом с запада захватил Псков58. Теперь его тылы были обеспечены. Вернувшись снова в землю эстов, он стал опустошать ее.

Однако немцы уже начали собирать силы. Их войскам у местечка Моосте, близ р. Лутсу, удалось разгромить передовой отряд Александра под командованием Домаша Твердиславича,  брата  новгородского  посадника,  и  дмитровского  наместника великого  князя  Ярослава Всеволодовича  Кербета59.  Домаш  пал  в  бою.  Это поражение заставило Александра Невского отступить на Чудское озеро.

Крестоносцы  и  их  вспомогательные  войска  начали  преследование  русских полков.  Александр  расположил  свое  войско  “на  Узмени  у Воронѣя  камени”60. Немцы  построили  свои  боевые  порядки  “свиньею”,  во  главе  которой  двигалась тяжеловооруженная  рыцарская конница,  и  ринулись  на  русские  полки.  Александр укрепил  фланги  полков,  а  впереди  войска  поставил  лучников,  которые  на расстоянии  расстреливали  крестоносную  конницу61.  Однако  немцам  удалось  прорвать строй русских ратников. Битва приняла крайне упорный характер. В конце концов  не  выдержали  боя  вспомогательные  войска  крестоносцев,  набранные  из эстов, и побежали. За ними побежали и немцы. Победа 5 апреля 1242 г. на льду Чудского  озера  русских  полков  была  полной.  В  том  же  году  немцы  прислали  в Новгород  посольство,  которое  заключило  мир  с  князем  Александром.  Орден отказался от всех своих завоеваний 1240—1241 гг. в Новгородской земле, отпустил псковских  заложников  и  разменялся  пленными62.  Условия  этого  договора  были действительны даже в XV в.63. Победу Александра Невского в Ледовом побоище Орден запомнил надолго.

Полководческий  талант  Александра,  так  ярко  проявившийся  в  военных  действиях  1240—1242  гг.,  укрепил  авторитет  князя  и  в политических  делах.  В Новгороде, где Александр Ярославич продолжал княжить, в течение долгих лет не поднимали вопроса о замене его иным князем. Сам Александр точно выполнял свои функции  военного  защитника  Новгородской  республики.  Когда  в  1245  г. литовцы неожиданно  напали  на  принадлежавшие  Новгороду  земли  Торжка  и Бежецкого Верха, то Александр во главе своей дружины и новгородцев успешно отразил  этот  набег,  а  затем  только  со  своей  дружиной  разбил  литовцев  под Жижичем и Усвятом64.

Правление  в  Новгороде  до  поры  до  времени  позволяло  Александру  Невскому избегать  каких-либо  контактов  с  монголами, летом 1242 г. установившими  свою власть над большинством русских княжеств. Однако тесная связь с Владимирской Русью,  где  правили  его  отец,  дядя Святослав,  а  также  потомки  старшего  Всеволодовича — Константина, делала отношения с Ордой неизбежными. В 1245 г. туда  отправился отец  Александра  великий  князь  владимирский  Ярослав  Всеволодович. Столицей Монгольской империи был тогда Каракорум на р. Орхоне в Монголии.  Ярослав  совершил  длительное  путешествие,  некоторое  время  пожил при дворе великого хана Гуюка, пока однажды его не пригласила к себе мать Гуюка Туракина. Она дала ему есть и пить из собственных рук, но после этого приема Ярослав скончался. Его странным образом посиневшее тело указывало на то, что он был отравлен. Это произошло 30 сентября 1246 г.65 Родичи Ярослава должны были решить вопрос, кто из них станет великим князем владимирским.

При ханском дворе в Каракоруме считали, что самым авторитетным (и опасным для Каракорума)  на  Руси  является  старший  сын  Ярослава —  Александр.  Туракина посылала к нему своих гонцов, предлагая Александру приехать к ханскому двору и  получить  землю  отца, вынашивая  вместе  с  тем  тайные  планы  умерщвления Невского, однако Александр, почувствовав опасность, к Гуюку не поехал66.

Вопрос о наследнике Ярослава решился на съезде русских князей во Владимире в 1247  г.  Великим  князем  владимирским  стал  брат Ярослава  Святослав,  раздавший детям  Ярослава  различные  княжества.  Александр  получил  граничившее  с  Новгородом  Тверское княжество  и  остался  новгородским  князем67.  Однако  братья Александра  были недовольны разделом, произведенным их дядей. Один из Ярославичей — Михаил Хоробрит — вскоре согнал Святослава с владимирского стола и сам занял его. Но пробыл он великим князем недолго: в 1248 г. он был убит в столкновении с литовцами на р. Протве68. Другой Ярославич — Андрей, который по возрасту  был  старше  Михаила, также  был  недоволен  разделом,  но  он  не  стал прибегать  к  силе,  а  отправился  в  1247  г.  к  Батыю,  чтобы  при  его  поддержке занять владимирский  стол.  Такой  оборот  дел  заставил  и  Александра,  имевшего прав на наследие отца больше, чем его братья, вслед за Андреем поехать в Орду. Батый  не  стал  самостоятельно  решать  вопроса  о  владениях  Андрея  и Александра, а отправил их в Каракорум69.

К  тому  времени  там,  видимо,  произошли  определенные  политические  изменения. С ханом Гуюком и его матерью Туракиной Батый не ладил, в Каракорум сам  не  ездил  и  с  опасением  следил  за  решениями  великоханского  двора  относительно русского улуса70. Явно задержав у себя Андрея и Александра, выехавших из Руси в разное время, Батый отпустил их в Каракорум вместе, возможно, тогда, когда умер хан Гуюк и потеряла власть Туракина71. Тем самым Александр избегал опасности,  грозившей  ему  в  1246  г.  И  все-таки  в  Каракоруме  его подстерегали крупные неприятности. Там весьма своеобразно рассудили братьев. Александр как старший  брат  получил  Киев  и  “всю Русьскую  землю”,  а  Андрей  —  великое княжество Владимирское72. Внешне все обстояло пристойно. Формально Александр получил больше, чем  его  брат,  Киев  считался  более  значимым  городом, чем Владимир. Но так  было в  домонгольское  время.  В  40-х  гг.  XIII  в.  Киев представлял собой поселение в 200 дворов73, разорена была и составлявшая часть киевской  территории  “Русская  земля”.  К  тому  же  перед смертью  Ярослав Всеволодович княжил не в Киеве, а во Владимире, и старший сын должен был получить  наследие  отца.  Однако  в Kapaкopyмe  решили  по-иному,  видимо,  опасаясь усиления  наиболее  авторитетного  в  Северо-Восточной  Руси  князя.  Неясна  при таком распределении  столов  позиция  Андрея  Ярославича:  сам  ли  он  добивался Владимирского  княжения,  и  тогда  он  действовал  явно против Александра,  или покорно следовал решениям монголов. Последнее кажется более вероятным.

Братья  возвратились  на  Русь  в  конце  1249  г.  Александр  несколько  месяцев пробыл во Владимире. Летопись сообщает, что когда зимой 1249/50 г. во Владимире скончался углицкий князь Владимир Константинович, его оплакивал и провожал из Золотых ворот “Олександръ князь и с братьею”. Той же зимой во Владимире умер еще  один  князь  —  Владимир  Всеволодович  ярославский.  Направлявшуюся  из Владимира  в Ярославль  похоронную  процессию  провожали  Александр,  ростовский  князь  Борис,  его  брат  белозерский  князь  Глеб  и  их  мать. Владимир Всеволодович  умер  “на  память  святаго  Феодора”74,  т.  е.  в  феврале  1250  г.

Пребывание во Владимире, стольном городе Андрея Ярославича, с конца 1249 г. 27 по февраль 1250 г.  Александра  Невского, его  братьев — князей углицкого, ярославского, ростовского, белозерского наводит на мысль, что при возвращении двух старших  Ярославичей  из  Каракорума во  Владимире  был  собран  съезд  русских князей,  на  котором  должны  были  обсуждаться  вопросы  взаимоотношений  с иноземной властью  и  распределения  столов  между  князьями  в  настоящем  и будущем.  Судя  по  тому,  что  никаких  ссор  между  князьями  не последовало, Андрей  не  препятствовал  достаточно  длительному  пребыванию  в  своей  столице старшего  брата,  князьям  удалось договориться  о  разделении  власти  и  своих правах. Лишь после этого в 1250 г. Александр вернулся на княжение в Новгород75.

Его  правление  там  продолжалось  без  каких-либо  эксцессов  и  потрясений.  Только тогда, когда на Руси стало известно о восхождении в 1251 г. на каракорумский стол  нового  великого  хана  Менгу  (Мунке),  ставленника  Батыя76,  Александр Невский вновь отправился в Орду (1252 г. ). Целью его поездки, судя по всему, было  получение  Владимирского  великого  княжения.  Возможно,  что  эта  акция была заранее обговорена Александром с братьями и другими князьями во время его пребывания во Владимире в 1249/50 г. После его отъезда Андрей и Ярослав Ярославичи  подняли  восстание  против  монголов,  надеясь,  что  смена  хана  в Каракоруме  позволит  им избавиться  от вмешательства  Орды  в русские  дела.  По свидетельству летописи, владимирский великий князь Андрей и поддерживавшие его лица не захотели “цесаремъ служити”77, т. е. Менгу и Батыю. Однако их расчеты не оправдались. Сторонник Менгу Батый направил на Русь войска  во главе  с Неврюем, который подавил восстание. Андрей бежал в Швецию, Ярослав остался на Руси. Эти события, изложенные в разных летописях с некоторыми нюансами, дали  повод  историкам  считать,  что  Александр  Невский,  выждав,  когда  его  брат Андрей  поднял смелое  восстание  против  иноземного  гнета,  коварно воспользовался  обстоятельствами  и  добился  в  Орде  права  на  владимирский великокняжеский  стол,  наслав  при  этом  на  Русь  ордынскую  карательную  экспедицию  под  командованием  Неврюя78.  Однако  такие выводы  основываются  на поздних  летописных  компиляциях,  в  изложении  которых  нарушена  последовательность  событий  и  причинная связь  между  ними.  Древнейшее  же  описание случившегося  в  1252  г.,  сохраненное  Лаврентьевской  летописью,  говорит  о  том, что Александр  отправился  к  Батыю  за  получением  прав  на  владимирский  великокняжеский стол не после, а до выступления Андрея. В таком случае Александр мог  действовать  по  старому уговору  с  князьями  о  великокняжеском  столе,  тем более  что  Андрей  получил  наследие отца  из  рук  ханской  власти,  а  не  по древнерусским  нормам  княжого  преемства,  в  обход  старшего  брата.  Андрей  по отбытии Александра  в  Орду,  по-видимому,  и  выступил  против  ханов,  надеясь удержать  за  собой  великое  княжение  Владимирское,  но просчитался.  Еще  до возвращения  Невского  он  бежал  из  Руси.  Александр  же,  сев  на  владимирский стол,  заставил  другого  смутьяна, брата  Ярослава,  променять  ему  свое  Переяславское  княжество  на  его  Тверское79.  Этой  акцией  Александр  еще  более усилил свои позиции как великого князя.

Хотя  Андрей  Ярославич  нашел  убежище  в  Швеции,  которая,  окончательно завоевав  в  1249  г.  емь-тавастов,  встала  тем  самым  в весьма  напряженные отношения  с  Новгородом  и  княжившим  там  Александром  Невским,  последний сумел  не  превратить  брата  в заклятого  врага,  а  сделать  его  своим  союзником. Александр  перезвал  Андрея  на  Русь,  выделив  ему  из  состава  своего  великого княжества  Владимирского  Суздальское  княжество80.  В  1257  г.  Андрей  как  владетельный князь ездил вместе с Александром в Орду чтить хана Улагчи81.

Кроме  Владимирского  великого  княжества  под  властью  Александра  Невского по-прежнему  оставался  Новгород.  Правда,  теперь  Невский уже  не  княжил  там сам,  а  держал  в  качестве  наместника  своего  старшего  сына,  Василия.  Новгородцы, свободные в выборе князей, этим обстоятельством были недовольны. В 1255 г. они изгнали молодого княжича из города, пригласив к себе из Пскова оставившего свое  Тверское княжество  Ярослава  Ярославича.  Александр  немедленно  собрал полки и выступил с ними против Новгорода. Новгородцы тоже решили биться, но дело разрешилось миром. Князь Ярослав вынужден был покинуть город, на новгородский  стол  был  возвращен  Василий, произошла  смена  посадника,  к  управлению Новгородом пришли люди, поддерживавшие Александра Невского82.

Эта  связь  с  могущественным  князем  помогла  Новгороду  пресечь  попытку шведских  феодалов  и,  по-видимому,  фогта  Виронии  (области Северной  Эстонии, подчинявшейся  датскому  королю)  Дитриха  фон  Кивеля  (Дидмана  русской  летописи)  построить  опорную  крепость  на восточном,  принадлежавшем  Новгороду берегу  р.  Наровы83.  Базируясь  здесь,  шведы  и  датский  феодал  рассчитывали начать наступление на Вотландию и Ингрию, т. е. земли води и ижоры, входившие в состав  Новгородской  республики.  Узнав  о  действиях  шведов  и Дидмана, новгородцы послали послов с просьбой о военной помощи во Владимир к Александру  Невскому  и  стали  собирать  собственное ополчение.  Когда  это  стало известно шведам и фон Кивелю, они поспешно погрузились на корабли и бежали за море84. Александр привел свои полки в Новгород, но противников уже не было.

Тогда князь предпринял поход на Копорье, а оттуда направился в завоеванную за 7 лет до этого шведами землю еми. Поход Невского на это племя в 1256 г. — последний военный поход полководца — проходил в суровых зимних условиях, но закончился успешно85. Позиции Швеции в земле еми оказались ослабленными, и внимание шведских феодалов было переключено с Новгорода на Финляндию.

По  возвращении  во  Владимир  Александр  Невский  был  вынужден  отправиться вместе с другими русскими князьями в Волжскую Орду чтить хана Улагчи. В конце  того  же  1257  года  владимирскому  великому  князю  пришлось  еще  раз иметь дело с монголами. На Русь прибыли чиновники из Каракорума, проводившие по приказу великого хана исчисление и обложение налогами всего подвластного ему населения86. Если  для  жителей  Северо-Восточной  Руси  взимание  монголами различных налогов и поборов становилось делом привычным, то для Новгорода такие выплаты были новыми и неприятными. Когда до новгородцев дошел слух о том, что монголы будут брать у них тамгу и десятину, город страшно возбудился. На стороне  новгородцев  оказался  правивший  у  них  сын  Александра  Невского Василий.  Александр вынужден  был  помогать  чужеземцам.  Его  приезд  с  численниками в Новгород зимой 1257/58 г. закончился изгнанием из Новгорода Василия и жестокими пытками людей, подвигших его на противодействие монголам и отцу87. Вероятно,  управление  Новгородом  Александр  взял  на себя,  осуществляя  свою власть  через  собственных  наместников.  Тем  не  менее  полностью  усмирить новгородцев  князю  не  удалось. Когда  зимой  1259/60  г.  в  Новгород  вторично приехали  монгольские  численники,  здесь  снова  начались  сильные  волнения, которые  не переросли  в  вооруженную  борьбу  только  из-за  вмешательства  Александра88. Ему удалось, видимо, найти какой-то компромисс, который удовлетворил новгородцев.

В начале 60-х гг. XIII в. Волжская Орда отделилась от Монгольской империи, став  суверенным  государством89.  Разладом  между каракорумским  и  сарайским правительствами немедленно воспользовались на Руси. Во многих русских городах произошли  восстания  против сидевших  здесь  имперских  чиновников.  Александр Невский  поддержал  эти  выступления,  рассылая  грамоты  с  призывом  “тотар побивати”90. В  Сарае  на эти  действия  смотрели  сквозь  пальцы,  поскольку дело шло  о  ликвидации  превратившейся  в  чуждую  структуру власти.  Однако,  став самостоятельными, сарайские ханы начали испытывать недостаток в вооруженных силах.  Даже  во  время существования  единой  Монгольской  империи  такой  недостаток  покрывался  за  счет  мобилизации  в  монгольские  войска  подвластного монголам населения. Сарайский хан Берке пошел по проторенному пути. В 1262 г. он потребовал произвести военный набор среди жителей Руси, поскольку возникла угроза  его  владениям  со  стороны  иранского  правителя  Хулагу91.  Александр Невский вынужден был отправиться в Орду, чтобы как-то смягчить требования хана.

Берке задержал русского князя в Орде на несколько месяцев92. Там  Александр  заболел.  Уже будучи больным, он  выехал на Русь. С трудом добравшись до Городца на Волге, князь понял, что до Владимира ему не доехать.

Днем 14 ноября 1263 г. он постригся в монахи, а к вечеру того же дня скончался93. Через 9 дней тело князя было доставлено в стольный Владимир и при большом стечении  народа  захоронено  в  основанном  дедом  Александра  Всеволодом  Большое Гнездо Рождественском монастыре94.

Жизнь  Александра  Невского  оборвалась  рано.  Ему  даже  не  исполнилось сорока трех лет. Но эта жизнь с подросткового возраста была наполнена крупными событиями,  сложными  дипломатическими  переговорами,  смелыми  походами,  решительными  битвами.  Как полководец  Александр  Невский  едва  ли  имеет  себе равных  среди  других  князей  средневековой  Руси.  Но  он  был  человеком  своей эпохи, в характере которого причудливо сочетались жестокость к изменникам и ослушникам  с  отрицанием  усобной  княжеской  борьбы  и стремлением  облегчить положение  покоренного  чужеземными  завоевателями  народа.  Особенно  следует подчеркнуть то обстоятельство, что  Александр в отличие от  деда, отца, родных братьев, даже собственных детей ни разу не участвовал в кровавых междоусобных схватках. Внутренние  конфликты  были;  чтобы  решить  их,  Александр  собирал войска, однако до открытых действий дело не доходило, решала угроза применения силы, а не собственно сила. Вполне очевидно, что это была сознательная политика Александра  Невского,  прекрасно понимавшего,  что  в  условиях  послебатыева погрома  русских  земель  и  чужеземного  господства  внутренние  войны,  даже  в случае полной  победы  одной  из  сторон,  могут  привести  только  к  общему  ослаблению  Руси и уничтожению  ее  трудового  и  военноспособного населения.  Биограф Александра  Невского,  написавший  его  Житие,  бывший  не  только  “самовидцем” взросления  князя,  но  и  очевидцем по  меньшей  мере  последствий  монгольского завоевания,  специально  обратил  внимание  на  то,  что  Невский,  став  великим князем Владимирским,  “церкви  въздвигну,  грады  испольни,  люди  распуженыа събра  в  домы  своя”95.  Обеспечение  границ,  сохранение целостности  территории, забота о ее населении — вот главные черты деятельности князя Александра в тот критический  период  русской истории.  Об  Александре  Невском  кратко,  можно сказать  словами  летописца  XIII  в.:  “потрудися  за  Новъгородъ  и  за  всю  Русьскую землю”96.

Примечания

1. Даже  в  составленной  совсем  недавно  “Летописи  жизни  и  деятельности  Александра Невского”,  где,  казалось  бы,  должны  были  быть учтены  последние  исследования,  касающиеся биографии знаменитого князя, приведены факты, не находящие опоры в источниках. Так, рождение Александра Невского отнесено к 30 мая 1220 г.; обряд княжеского пострига — к 1223 г., местом пострига указан Спасский собор в Переяславле, хотя ранние источники таких фактов не содержат, зато они сообщают о том, что почти весь 1223 год отец Александра Ярослав провел в Новгороде, а без  него  постриги  вряд  ли  были  возможны;  в  1238  г.  Александр  не  был  князем  Дмитровским  и Тверским;  в октябре  1246  г,  он  не  мог  хоронить  отца  во  Владимире,  так  как  тот  30  сентября указанного года скончался в Каракоруме, откуда его тело не могли за месяц довезти до Владимира; нет никаких данных, свидетельствующих о получении Александром в 1247 г. Переяславля, Зубцова и Нерехты; второй брак Александра Невского, отнесенный в “Летописи жизни и деятельности” к осени 1252 г., явно недостоверен, причем не объяснено, как женился Александр на Дарье, дочери рязанского князя Изяслава Владимировича, которая источникам неизвестна и которой, если бы она существовала в действительности, должно было быть не менее 35 лет (старше мужа на 4 года), и т. д.  См.:  Бегунов  Ю. К.  Летопись  жизни  и  деятельности  Александра  Невского // Князь  Александр Невский и его эпоха. СПб., 1995. С. 206—209. 
2. О времени написания двух видов старшей редакции Жития Александра Невского см.: Кучкин В. А. Монголо-татарское иго в освещении древнерусских книжников (XIII — первая четверть  XIV в.) // Русская культура в условиях иноземных нашествий и войн. X — начало XX в. М., 1990. Вып. 1. С. 36—39. 
3. Бегунов Ю.  К.  Памятник  русской  литературы  XIII  века  “Слово  о  погибели  Русской 
земли”. М.; Л., 1965. С. 160. 
4. Баумгартен Н. А. К  родословию  великих  князей  Владимирских.  Мать  Александра Невского // Летопись Историко-родословного общества в Москве. М., 1908. Вып. 4 (16). С. 21—23. Первой женой Ярослава, по Н. А. Баумгартену, была половецкая княжна, а второй — Ростислава 
Мстиславовна. 
5. Ее принял, в частности, такой крупный исследователь биографии Александра Невского, как В. Т. Пашуто. // См.: Пашуто В. Т. Александр Невский // ЖЗЛ. М., 1974. С. 10. 
6. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов // Под редакцией и с предисловием А. Н. Насонова. М.; Л., 1950 (далее — НПЛ). С. 61, 66, 78, 79, под 6731, 6736, 6748 и 6752 гг. 
7. ПСРЛ. Т. I. Л., 1926—1928. Стб. 450, под 6736 г. 
8. Подробнее о матери Александра Невского см.: Кучкин В. А. К  биографии  Александра Невского // Древнейшие государства на территории СССР. 1985. М., 1986. С. 71—80. 
9  ПСРЛ. Т. I. Стб. 470. 
10. Там же. Стб. 444. 
11. Бережков  Н. Г. Хронология русского летописания. М., 1963. С. 106. 
12. ПСРЛ. Т. XXIV. Пг., 1921. С. 227. Перечень составлен в конце XV в. 
13. ПСРЛ. Т. I. Стб. 469. 
14. Янин  В. Л. Актовые печати Древней Руси X—XV вв. Т. II. М., 1970. С. 7—8. 
15. НПЛ. С. 79. 
16. Подробнее о времени рождения Александра Невского см.: Кучкин В. А. О дате рождения Александра Невского // Вопросы истории. 1986. № 2. К дате 13 мая как дню рождения Александра Невского  склоняется  и  В. К. Зиборов, указавший  в  подтверждение  своего  мнения  на некоторые литературные параллели между Житием Александра Невского и службой Александру Римскому. К сожалению,  В.  К.  Зиборову осталась  неизвестной  наша  заметка  1986  г.  о  времени  рождения Александра Невского. См.: Зиборов  В. К. О новом экземпляре печати Александра Невского // Князь Александр Невский и его эпоха. С. 149—150. 
17. НПЛ. С. 61. 
18. Там же. С. 67. 
19. Там же. О дате см.: Бережков  Н. Г. Указ. соч. С. 269. 
20. НПЛ. С. 70. 
21. Там же. С. 72. 
22. Там же. С. 74. 
23. Шаскольский  И. П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII—XIII вв. Л., 1978. С. 20—29, 33—37, 125—139. 
24. Там же. С. 141. Несколько иной перевод начальной и заключительной частей папской буллы см.: Князь Александр Невский и его эпоха. С. 54. Примеч. 37. 
25. Шаскольский  И. П. Указ. соч. С. 142 и примеч. 65 на с. 140. 
26. Генрих Латвийский. Хроника Ливонии. М.; Л., 1938. С. 70 и примеч. 27 на с. 255—256. 
27. Там же. С. 104, 114—115 и примеч. 74 на с. 274—275. 
28. Там же. С. 222—228; НПЛ. С. 61. 
29. НПЛ. С. 73. 
30. Бегунов  Ю. К. Памятник русской литературы XIII века... С. 161. 
31. Benninghoven  F. Der Orden der Schwertbrüder. Köln; Graz. 1965. S. 444—445. 
32. НПЛ. С. 74. 
33. Пашуто  В. Т. Образование Литовского государства. М., 1959. С. 371. 
34. Кучкин  В. А. Русь под игом: как это было? М., 1991. С. 14. 
35. ПСРЛ. Т. I. Стб. 465—466. 
36. НПЛ. С. 76. 
37. ПСРЛ. Т. I. Стб. 461. 
38. Там же. Стб. 469. 
39. НПЛ. С. 77. 
40. ПСРЛ. Т. I. Стб. 469. 
41. Там же. Стб. 470. 
42. Donskoĭ D. Généalogie des Rurikides. Rennes, 1991. P. 233—235. 
43. НПЛ. С. 31. 
44. ПСРЛ. T. I. Стб. 479. 
45. НПЛ. С. 91. 
46. Сражение началось в “6 час дне” (ПСРЛ. Т. I. Стб. 479). Для 15 июля это соответствовало 8 часам 35 минутам по современному часосчислению (Черепнин  Л. В. Русская хронология. М., 1944. С. 50). Разъяснение А. Н. Кирпичникова, что битва началась “в 6-м часу дня, т. е. в 11 часов” (Кирпичников  А. Н. Невская битва 1240 года и ее тактические особенности // Князь Александр  Невский  и  его  эпоха.  С.  27),  не учитывает  то  время  года,  к  которому  отнесено указание на 6 часов дня. 
47. НПЛ. С. 77; ПСРЛ. Т. I. Стб. 478—480. В исследованиях о Невской битве очень многое идет от  позднейшей  традиции,  разного  рода соображений  и  расчетов  историков  в  ущерб свидетельствам ранних и достоверных источников. В частности, подвергается сомнению состав войска шведского короля, определенный летописью: свеи, мурмане, сумь, емь. Однако такое сомнение вряд ли может быть оправдано. Мурмане (норвежцы) — скорее всего, представители варбельгеров,  бежавшие  от  преследований  норвежского  короля  Хакона.  Сумь  и  емь особых военных  отрядов  не  составляли,  они,  возможно,  были  рабочей  силой,  которая  должна  была возвести крепость. Участие ладожан в войске Александра Ярославича можно объяснить только тем, что князь сначала пошел к Ладоге. Мысль, будто ладожане соединились с Александром где-то  на  пути  к  шведскому  лагерю,  представляется  нереальной,  поскольку  в  таком  случае ладожанам и новгородцам необходимо было постоянно сноситься между собой, договариваясь о месте и времени встречи, и тратить на это дни, за которые можно было собрать не ладожан, а самих новгородцев. Между тем, как свидетельствует Житие Александра, последний выступил против шведов “в малѣ дружинѣ, не сождавъся со многою силою своею”, “мнози новгородци не совокупилися  бѣша,  понеже ускори  князь  поити”  (ПСРЛ.  Т.  I.  Стб. 478,  479).  Если  к  войску Александра  не  смогли  присоединиться  многие  новгородцы,  то  как  же  это  сумели  сделать далекие  ладожане? Такое  могло  произойти  только  в  том  случае,  если  первой  целью  похода Александра  была  не  Ижора,  а  Ладога.  К  шведскому  лагерю князь  подошел  на  лошадях  — “скоро приѣха” (ПСРЛ. Т. I. Стб. 479), а не на судах, как иногда утверждают военные историки, заменяя своими мыслями  прямые  свидетельства  источников.  Нельзя  представлять  себе Невскую битву как правильное полевое сражение, что старается сделать А. Н. Кирпичников. Выражение  “самому  королеви  взложи  печать  на  лице  острым  своимъ  копьем”  не  может означать  “переднюю сторону строя  шведских  войск”  (Кирпичников А. Н.  Указ. соч. С. 27), будто бы заранее построенных для сражения, и т. д. 
48. НПЛ. С. 77. 
49. Феннелл  Д. Кризис средневековой Руси. 1200—1304. М., 1990. С. 142—144. 
50. НПЛ. С. 76. 
51. Там же. С. 83. 
52. В шведской шнеке помещалось 40 человек. Шведский флот в 1240 г. был едва ли меньше флота 1164 г. Русские полки, по меньшей мере, насчитывали несколько сотен человек. 
53. НПЛ. С. 77—78; Псковские летописи. Вып. I. М.; Л., 1941. С. 13; Ледовое побоище 1242 г. М.; Л., 1966. С. 203—209. 
54. НПЛ. С. 78. 
55. Там же. 
56. Там же. 
57. Там же; Бегунов  Ю. К. Памятник русской литературы XIII века... С. 169. 
58. НПЛ. С. 78; Бегунов  Ю. К. Памятник русской литературы XIII века... С. 169; ПСРЛ. Т. I. Стб. 470. 
59. НПЛ. С. 78, 79. 
60. Там же. С. 78. 
61. Об  этом  говорят  немецкие  источники.  Они  также  сообщают,  что  русская  рать  окружила крестоносное  войско.  Поскольку  фронт русских  полков  был  прорван,  о  чем  единогласно свидетельствуют  как  немецкие,  так  и  русские  источники,  окружение  немецких  сил могло произойти  только  в  том  случае,  если  Александр  Невский  заранее укрепил  свои  фланги.  См.: НПЛ. С. 78; Ледовое побоище 1242 г. С. 213. 
62. НПЛ. С. 78—79. 
63. Там же. С. 412—413. 
64. Там же. С. 79. 
65. Свидетелем кончины великого князя владимирского Ярослава Всеволодовича в Каракоруме был монах-францисканец  Карпини,  который  и описал смерть русского князя. (Иоанн де Плано Карпини. История  монголов; Вильгельм де Рубрук. Путешествие  в  восточные  страны. СПб., 1911. С. 57). Дата смерти Ярослава — ПСРЛ. Т. I. Стб. 471. 
66. Иоанн де Плано Карпини. Указ. соч. С. 57. 
67. ПСРЛ.  Т.  I.  Стб.  471;  К у ч кин    В.  А.  Формирование  государственной  территории  Северо-Восточной Руси в X—XIV вв. М., 1984. С. 111, 113—115. 
68. ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. Вып. 1. ПК, 1915. С. 229. 
69. ПСРЛ. Т. I. Стб. 471. 
70. Насонов   А. Н. Монголы и Русь. М.; Л., 1940. С. 31—32. 
71. Гуюк умер между 26 апреля 1248 г. и 15 апреля 1249 г. — Тизенгаузен  В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Вып. II. М.; Л., 1941. С. 66. Примеч. 4. 
72. ПСРЛ. Т. I. Стб. 472. 
73. Иоанн  де Плано  Карпини .  Указ. соч. С. 25. 
74. ПСРЛ. T. I. Стб. 472.
75. НПЛ. С. 80. 
76. Насонов А. Н. Указ. соч. С. 30, примеч. 3. С. 33. 
77. ПСРЛ. Т. I. Стб. 473. 
78. См., напр.: Экземплярский  А. В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период  с  1238  по  1505  г.  Т.  1.  СПб.,  1889.  С. 26—27,  35.  Подобные  мысли  ранее  высказывал, основываясь на авторских заключениях В. Н. Татищева, но не на показаниях древнейших летописных сводов, С. М. Соловьев ( Соловьев  С. М. Сочинения. Кн. II. М., 1988. С. 152 и 324. Примеч. 299). Что касается В. Н. Татищева, то он события 1252 г. излагал по Никоновской летописи XVI в., дополняя ее своими заключениями. Ср.: Татищев  В. Н. История Российская. Т. V. М.; Л., 1965. С.  40—41  и  ПСРЛ.  Т.  X.  СПб.,  1885.  С.  138—139.  Лаврентьевская  и  подобные  ей  другие древнейшие летописи во времена В. Н. Татищева известны не были. 
79. Кучкин   В. А. Формирование... С. 115—116. 
80. Там же. С. 112. 
81. ПСРЛ. Т. I. Стб. 474. 
82. НПЛ. С. 80—81. 
83. Там же. С. 81. Подробнее см.: Шаскольский  И. П. Указ. соч. С. 206—213. 
84. НПЛ. С. 81. 
85. Там же. 
86. ПСРЛ. Т. I. Стб. 475. Подробнее см.: Насонов  А. Н. Указ. соч. С. 11—14. 
87. НПЛ. С. 82. 
88. Там же. С. 82—83. 
89. Насонов   А. Н. Указ. соч. С. 51. 
90. ПСРЛ. Т. XXXVII. Л., 1982. С. 30. Анализ этого известия см.: Насонов  А. Н. Указ. соч. С. 52. 
91. Бегунов  Ю. К. Памятник русской литературы XIII века... С. 177; Насонов  А. Н. Указ. соч. С. 53—55. 
92. НПЛ. С. 83. 
93. Там же. 
94. Там  же.  С.  84;  Бегунов   Ю.  К.  Памятник  русской  литературы  XIII  века...  С.  178—179.  
95. Бегунов  Ю. К. Памятник русской литературы XIII века... С. 175.  
96. НПЛ. С. 84.

Отечественная история. - 1996. - № 5. - С. 18 - 33.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


ЕГОРОВ В. Л. АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ И ЧИНГИЗИДЫ

Внешнеполитическая  деятельность  Александра  Невского,  которая  пришлась на  один  из  тяжелейших  для  Древнерусского  государства периодов  истории, неоднократно  привлекала  внимание  исследователей.  Решительность  и неординарность  поступков  великого  князя  в отношениях  с  Европой  и  Азией снискали  ему  славу  вдумчивого  политика  и  дальновидного  стратега.  Его  твердая линия по защите русских территорий от шведской и немецкой агрессии, обеды на западных границах с энтузиазмом были восприняты современниками и по заслугам оценены российскими историками прошлого и настоящего.

Однако  далеко  не  все  внешнеполитические  инициативы  Александра Ярославича  получили  в  историографии  единодушно  положительные оценки.  Неоднозначно восприятие отношений великого князя с монгольскими завоевателями.

Высказываемые  по  этому  вопросу  мнения  носят  подчас  диаметрально противоположный характер. Ряд исследователей считают, что князь вынужден был смириться  и  подчиниться  сложившимся  неблагоприятным  обстоятельствам1. Другие подчеркивают, что Александр осознанно и целенаправленно пошел на союз с Золотой Ордой и использовал его в своих целях. В разработке этой точки зрения дальше  всех  пошел  Л. Н. Гумилев,  доказывавший  существование  прямого политического и военного союза между Русью и Золотой Ордой2.

Последняя  публикация  об  Александре  Невском  принадлежит  В. А.  Кучкину, давшему  сжатый  очерк  жизненного  пути  князя,  в  котором уделено  особое внимание  некоторым  спорным  вопросам  его  биографии3.  Правда,  отдельные суждения  автора,  особенно  касающиеся Золотой  Орды,  вызывают  недоумение.  В частности, его утверждение  о  получении  сарайскими  ханами  военной  помощи  из метрополии не  подтверждается  источниками.  Каракорум  присылал  в  улус Джучи лишь  чиновников  фискального  ведомства  ("численников")  для соблюдения  своих финансовых  интересов.  Приезды  их  носили  характер  инспекции,  призванной определить долю Каракорума в дани, получаемой с Руси. Постоянные же властные функции  на  территории  русских  княжеств  исполняли  исключительно золотоордынские чиновники. В связи с этим трудно согласиться с В. А. Кучкиным в том, что в Сарае "смотрели сквозь пальцы" на антимонгольские призывы русских князей. Автор статьи почему-то именует улус Джучи (Золотую  Орду) Волжской Ордой, хотя наименование это появилось лишь в XV в., уже  после  распада основанного Бату государства.

Проблема  отношений  Александра  Невского  с  государством  Чингизидов  не может рассматриваться лишь в контексте изучения личности великого князя. Она самым  непосредственным  образом  связана  с  выработкой  внешнеполитической линии княжеской власти в новых для Русского государства условиях, сложившихся после монгольского завоевания. Выяснение сути отношений Александра Невского с Чингизидами позволит ответить и на ставший столь острым в последнее  время вопрос:  "А  было  ли  на  Руси  монгольское  иго?"  Уже  один  только  факт вынужденной  поездки  князя  в  Центральную  Азию,  заставившей  его  на  два  слишним  года  бросить  государственные  дела,  являет  собой убедительнейшее свидетельство  не  просто  политической,  но  чисто  феодальной  зависимости  от монголов, пронизавшей всю структуру русской государственности.

* * *
Золотая Орда как государство возникла в самом конце 1242 г. Уже в начале следующего года хан Бату с присущей ему энергией начал оформлять отношения с русскими  князьями.  Ярослав  Всеволодович  как  великий  князь  владимирский вынужден  был  по  вызову  приехать в ханскую  ставку  именно  в  1243  г.4,  дабы пройти достаточно унизительную процедуру получения ярлыка, подтверждающего его  титул.  Его сыну,  Александру  Ярославичу,  удавалось  в  течение  четырех  с лишним лет (1243-1247) воздерживаться от поездок в Орду. Он мог по формальной причине  не  ездить  на  поклон  к  хану,  так  как  не  занимал  владимирского  стола.

Кроме  того,  монгольские  войска  в  процессе  завоевания  Руси  так  и  не  смогли достичь Новгорода Великого, и жители его считали себя непокоренными. Власть же  монголов  здесь  осуществлялась  опосредованно  через  великого  князя владимирского,  напрямую  новгородцы длительное  время  не  сталкивались  с ханскими  чиновниками.  Это  был  период  подчеркнутого,  хотя  и  молчаливого неприятия  ханской власти,  все  тяготы  отношений  с  которой  ложились  на  плечи великого князя владимирского. Откровенно независимое поведение Александра в ту  пору  особенно  контрастировало  с  поведением  других  русских  князей, стремившихся из поездок в Орду извлечь для себя максимальную пользу.

Не появляясь в Орде лично, Александр именно в этот период выступает как защитник русских пленных, «посылая к царю в Орду за люди своя, иже пленени быша от безбожных татар. И много злата и сребра издава на пленник их, искоупая от безбожных татар, избавляя их от бед и напасти»5.  Это  летописное  сообщение фиксирует одну из важнейших сторон деятельности Александра.

Итак,  основу  политических  взаимоотношений  Руси  с  Золотой  Ордой  начал закладывать отец Александра, великий князь владимирский Ярослав Всеволодович. Его поездку к хану Бату в 1243 г. можно считать не просто удачной, а серьезным дипломатическим успехом с обнадеживающей перспективой. Такая оценка следует из сообщения летописи, согласно которому золотоордынский хан «почти Ярослава великою честью и отпусти». При этом в саму метрополию, в Монголию, отбыл сын Ярослава, Константин, возвратившийся к отцу также "с честью" в 1245 г.6

Однако поездка Константина была расценена имперским правительством как явно  не  соответствовавшая  уровню  столь  ответственной миссии.  Скорее  всего, Константин  привез  отцу  жесткий  приказ  прибыть  в  Монголию  лично.  Такое предположение подтверждается летописным сообщением о том, что Ярослав сразу же  по  прибытии  Константина  направился  к  Бату,  а  оттуда  в  Каракорум.

Дальнейшие события приняли ярко выраженный драматический характер, причем источники не раскрывают причины такого резкого поворота. В  Монголии  Ярослав  Всеволодович  был  отравлен  регентшей  престола Туракиной, вдовой каана Угедея. Можно только строить догадки, чем не угодил ей князь. Летопись сообщает, что он скончался «идя от канович месяца сентября на память  святого  Григорья»7,  т.е.  осенью  1246 г. Свидетелем  печального  события стал  Плано  Карпини,  приводящий  подробности  кончины  великого  князя  после угощения в каанской юрте. Очевидец уточняет русскую летопись, рассказывая, что князь  скончался  не  «идя  от  канович»,  а  в  отведенной  ему  юрте  через  семь дней после пира, причем тело его «удивительным образом посинело»8.

Тотчас  после  смерти  Ярослава  вдова  Угедея  -  мать  нового  казна  Гуюка  - направила гонца к Александру Ярославичу с приказом прибыть в  Монголию  для утверждения  в  отцовском  наследстве.  Это  приглашение,  а  вернее,  приказ, показывает,  что  регентша  не  сомневалась в  том,  кто  унаследует  власть отравленного великого князя. Не исключено, что сына по прибытии в Каракорум ждала  та  же  участь,  что  и отца.  Специальные  курьеры  имперской  почты преодолевали расстояние от Каракорума до Владимира примерно за два месяца и, таким образом, Александру послание было вручено в самом конце 1246 г.

Плано  Карпини  сообщает,  что  князь  выказал  открытое  неповиновение9.  Он остался в Новгороде, дожидаясь прибытия тела отца, что могло произойти не ранее апреля  1247  г.10  Именно  под  этим  годом  Лаврентьевская  летопись  сообщает  о похоронах  Ярослава Всеволодовича, состоявшихся  во  Владимире,  на  которые прибыл  и  Александр  из  Новгорода11.  В  Софийской  I  летописи  этот  эпизод дополнен  важной деталью,  раскрывающей  характер  самого  Александра  и  его отношение  к  откровенно  циничному,  хотя  и  слегка  замаскированному, убийству отца. Он появился во Владимире не просто со свитой, приличествующей князю на траурной церемонии, а «в силе тяжце. И бысть грозен приезд его»12. Дальнейшее описание  этого  события  в  летописи  приобретает  эпические  и  даже гиперболические  оттенки, перекликаясь  с  известным  рассказом  о  том,  как половчанки  пугали  своих  детей  именем  киевского  князя  Владимира.  Появление Александра  во  Владимире  во  главе  значительного  военного  отряда  носило  явно демонстративный  характер.  Подчеркивая  это  и  как  бы разъясняя  его  конкретное значение, летописец добавляет, что слух о таком поведении князя дошел «до устья Волгы»13.

Как  долго  дружина  Александра  пробыла  во  Владимире  и  куда  дальше  она направилась,  летопись  умалчивает.  После  похорон Александр  принял  участие  в выборах  нового  великого  князя  владимирского,  которым  стал  брат  отравленного Ярослава,  Святослав. Летопись  подчеркивает  легитимную  преемственность перешедшей  к  нему  верховной  власти  тем,  что  он  «седе во  Владимире  на  столе отца  своего».  Племянники  его  (дети  Ярослава)  не  оспаривали  прерогатив старшинства и порядка наследования власти, а разошлись по городам, которые «им отец оурядил»14.

Однако в процедуре вокняжения на владимирском столе Святослава не была учтена  одна  тонкость,  несоблюдение  которой  оставляло потенциальному сопернику формальное право бороться за власть. Дело в том, что Святослав после своего избрания по каким-то причинам не поехал в Орду за обязательным ярлыком, подтверждающим  столь  высокий  титул.  По  крайней  мере  летопись  ничего  не сообщает о такой поездке.

Медлительностью  или  небрежением  Святослава  к  установившемуся протоколу  воспользовался  его  брат,  Михаил,  по  прозвищу Хоробрит,  лишив престола законно избранного князя правившего всего лишь около года15. Правда, сам  узурпатор  погиб  зимой  1248  г.  в войне  с  Литвой16.  Все  эти  события  имели непосредственное  отношение  к  дальнейшей  судьбе  владимирского  стола, решавшейся летом 1249 г. в Каракоруме.

После  избрания  Святослава  на  владимирский  стал  Александр  Ярославич, видимо, все еще размышлял о своей поездке к монголам. Он имел жесткий приказ прибыть в Каракорум и неоднократные приглашения от хана Бату, кочевавшего в прикаспийских  степях.  Лишь  после отъезда  в  Золотую  Орду  младшего  брата, Андрея,  Александр  направился  в  ставку  Бату.  Отъезд  Александра  из  Владимира, скорее всего,  состоялся  в  мае-июне  1247  г.  Таким  образом,  первая  встреча  двух достойных и в военном и в политическом искусстве правителей могла состояться в июле - августе 1247 г. где-то на Нижней Волге.

Впечатление,  произведенное  26-летним  русским  витязем  на  пожилого золотоордынского  хана,  летописец  выразил  словами: «Воистину поведаша,  яко несть  подобна  сему  князю. И  чти  его  царь  многими  дары  и  отпусти  с  великою честию  на  Русь»17.  Эта  фраза  из Софийской  I  летописи  рисует  весьма впечатляющую  картину  встречи  двух  государственных  мужей.  Однако  в Лаврентьевской летописи дано менее эмоциональное описание этой встречи и не столь светлого финала. Бату, несомненно, не забыл, что Александр в свое время не выполнил  приказа  прибыть  в  Каракорум.  В  этой  ситуации  хан  должен  был отправить  Александра  в  Монголию,  что  он  и  сделал18. Когда  Андрей,  а  вслед  за ним  Александр  выехали  в  дальний  путь,  точно  определить  невозможно,  однако анализ  ситуации, сложившейся  в  Монгольской  империи,  позволяет  высказать предположения по этому поводу.

Сын Угедея, Гуюк, был объявлен кааном в августе 1246 г.19,  а его мать Туракина-хатун, виновная в гибели отца Александра (в сентябре того же  года), сама была отравлена через 2-3 месяца после вступления сына на престол20. Смерть каанши,  казалось  бы,  позволяла  Александру без  особых  опасений  отправиться  в Монголию. Однако новый каан Гуюк вступил в резкую конфронтацию с ханом Золотой Орды Бату, приведшую двоюродных братьев - Чингизидов на грань войны.

Гуюк во главе значительной армии направился против Бату, однако летом 1248 г. он  скоропостижно  скончался  в  окрестностях  Самарканда. После  его  смерти регентшей  стала  мать  Мункэ  (Менгу),  Огул-Саймиш,  тайно  помогавшая  Бату против Гуюка21. А в 1251 г. кааном стал ее сын, имевший самые дружественные отношения с Бату.

Вполне  допустимо  предположить,  что  во  время  жесткого  противостояния между  метрополией  и  Золотой  Ордой  Александр  не  мог приехать  в  Каракорум. Скорее  всего,  он  с  братом  отправился  туда  после  получения  на  берегах Волги известия о смерти Гуюка, т.е. в конце лета или осенью 1248 г.

В  результате  общая  хронология  первой  поездки  Александра  во  владения Чингизидов предстает в следующем виде: выезд из Владимира - в начале лета 1247 г.; пребывание во владениях Бату - до осени 1248 г.; выезд в Каракорум - осенью 1248 г. В конце декабря 1249 г. Александр уже присутствовал на похоронах князя Владимира  Константиновича  во  Владимире22.  В  степях  Александр  с  братом пробыли несколько месяцев, что являлось обычным для таких поездок.

Последствия поездки князей были не только чрезвычайно удачными, но и в значительной мере неожиданными. Они прибыли в Каракорум, имея поддержку со стороны хана Золотой Орды. Несомненно, она была результатом не только личного впечатления, произведенного Александром на Бату, но и подкреплена была приличествующими дарами и оказанием хану принятых при его дворе почестей.

Русские источники скромно об этом умалчивают, как умалчивают они и о впечатлении, произведенном Бату на Александра (это и понятно, ведь хвалить "сыроядца  поганого"  православному  летописцу  было  трудно,  а  высказываться  о нем резко или даже просто объективно не позволяла ситуция). Нужно учесть также, что  князей  принимала  благожелательно  настроенная  к  хану  Бату  регентша имперского престола.

Стечение всех этих благоприятных для обоих князей обстоятельств и привело к  столь  успешному  исходу  их  поездки.  Пожалуй,  за  всю историю  русско-ордынских  отношений  на  протяжении  XIII-XIV  вв.  не  было  более  удачного результата,  которого  добились  сразу  два князя  при  минимальных  материальных затратах  и  политических  уступках.  Александр  Ярославич  получил  в  Каракоруме ярлык  на великое  киевское  княжение  и  владение  "всей  русской  землей".  Его младший  брат,  Андрей,  также  получил  ярлык,  но  лишь  на  великое княжение владимирское,  т.е.  на  территорию  Северо-Восточной  Руси23.  Однако  будущее показало, что в этом - оправданном, с точки зрения монгольского династического наследственного  права,  -  разделе  сфер  власти  на  территории  Древнерусского государства  была заложена  мина  замедленного  действия.  Чисто  формально распределение власти между князьями можно признать справедливым. Старший - более  авторитетный  и  знаменитый  -  получил  верховную  власть  в общегосударственном  масштабе.  Младший  -  унаследовал владимирский  домен отца, составляющий часть земель обширного Древнерусского государства. Однако установившаяся на Руси после монгольского нашествия 1237-1240 гг. политическая реальность  далеко  не  соответствовала  чисто  умозрительным  представлениям центральноазиатских правителей.

После возвращения из Монголии князей Александра и Андрея борьба вокруг владимирского  стола,  казалось  бы,  должна  была  прекратиться, поскольку претендент на него был официально утвержден в Каракоруме. На самом же деле она  лишь  вступила  в  новую  стадию.  Права  на владимирское княжение мог оспаривать князь Святослав Всеволодович, свергнутый Михаилом Хоробритом.

После гибели последнего зимой 1248 г. в течение всего периода, пока Александр и Андрей  находились  в  Орде  (т.е.  до  конца  1249  г.)  их дядя,  Святослав,  оставался единственным реальным исполнителем великокняжеских функций. Приехавший во Владимир  Андрей  имел ярлык  на  владимирский  стол  с  печатью  каана.  Однако Святослав,  будучи  избранным  съездом  князей  наследником  отцовских  владений, поехал осенью 1250 г. вместе с сыном в Орду для восстановления своих попранных прав24. Естественно, хан Бату не мог поддержать его претензий.

Александр Ярославич по возвращении из Монголии через Владимир проследовал в Новгород. Как сообщает В. Н. Татищев, он намеревался затем посетить  Киев  для  подтверждения  своих  властных  полномочий,  полученных  в Монголии.  Однако  новгородцы  воспротивились такой поездке,  как  объяснено  у В. Н.  Татищева,  "татар  ради"25,  т.е.  опасаясь  потерять  надежного  защитника  от притязаний  Орды.  В  1251  г. Александр  тяжело  заболел  и  не  выезжал  из Новгорода26. В дальнейших сообщениях источников нет никаких сведений о том, чтобы он еще раз пытался утвердиться в Киеве. Причина этого в первую очередькоренилась в том, что Киев после монгольского нашествия полностью утратил свое былое  политическое,  экономическое  и  культурное  значение.  Город  лежал  в развалинах  и  едва  насчитывал  двести домов27. Какое-то  время  здесь  еще находилась  резиденция  общерусского  митрополита, однако и тот в 1300 г., "не терпя  татарьского  насильа, оставя  митрополью и збежа ис Киева, и весь Киевъ розбежалъся"28.  Кроме  того,  сообщение  с  Киевом  и  галицко-волынскими княжествами фактически было прервано из-за экспансии Литвы и периодических походов  золотоордынских  войск  через  южнорусские  территории  в западном  и северном направления29. В результате приднепровские и прикарпатские земли на протяжении  XIII  в.  в  политическом отношении все  более  отдалялись  от  Северо-Восточной Руси.

Коренной  перелом  в  позиции  Александра  Ярославича  произошел  в  1252  г. Летописные  статьи  не  позволяют  в  подробностях  уяснить все  причины  резкого поворота княжеской позиции. Некоторые детали его раскрыты лишь в сочинении В. Н.  Татищева,  возможно,  имевшего в своем  распоряжении  источники  с  более пространными  текстами30.  За  два  года,  прошедших  после  возвращения  из Монголии, Александр Ярославич с полной ясностью осознал, что полученный им ярлык на титул великого князя киевского является всего лишь почетным и не дает никакой  реальной  власти  в  сложившейся  политической  ситуации.  Определенную роль  могло  сыграть  и  честолюбие  старшего  по рождению  брата,  обойденного младшим.  Если  Александр  мог  воспринимать  как  должное  пребывание  на владимирском столе своего дяди, Святослава Всеволодовича31, то назначение на это место князя Андрея явно противоречило устоявшемуся наследственному праву. Конечно,  судить  о  личных  отношениях  между  братьями  трудно,  но  то,  что  они были очень непростыми, бесспорно.

Наконец,  нельзя  сбрасывать  со  счетов  и  того,  что  поездка  Александра Ярославича в Золотую Орду, а затем в Монголию (около 7 тыс. км в одну сторону), наложила глубокий отпечаток на его представления о силе и мощи Монгольской империи,  покорившей  огромные  пространства с  многочисленным  населением. Князь  вернулся  из  длительного  путешествия  не  просто  человеком  умудренным  и более  опытным,  но  и более  жестким  правителем,  наметившим  стратегическую линию взаимоотношений с монголами на годы вперед. Поездка в Монголию стала рубежом  в  деятельности  князя-воителя:  теперь  первостепенное  место  в  его политике занимает не война, а дипломатия. С ее помощью Александр Ярославич сумел добиться большего, чем копьем и мечом.

Двухлетнее  соправительство  братьев  привело  в  1252  г.  к  резкой  размолвке между ними. Скорее всего, конкретной причиной столкновения стало выяснение их места в  иерархии  власти.  Обладая  титулом  великого  князя  киевского,  Александр, несомненно, претендовал на верховную власть во всех русских землях, в том числе и в Северо-Восточной Руси, с чем Андрей не мог согласиться: во-первых, великое княжество  Владимирское  стало  фактически  автономным  еще  до  монгольского нашествия  и,  во-вторых,  его  власть  была  официально санкционирована  в Каракоруме.
 
Характерно,  что  в  сложившемся  противостоянии  Александр  не  прибег  к обычной  в  то  время  практике  междоусобной  войны,  не  пошел на  брата собственными силами, хотя и располагал достаточной военной мощью. Вероятно, он рассчитывал на чисто административное решение вопроса ханом Бату. Андрей же в такой ситуации вполне мог не подчиниться сарайскому хану ибо имел ярлык, подписанный главой всей Монгольской империи.

Александр  Ярославич  выехал  в  Сарай  зимой  или  ранней  весной  1252  г.  с жалобой  на  брата  которая  содержала  три  основных  пункта: 1)  Андрей,  будучи младшим,  несправедливо  получил  великое  княжение;  2)  Андрей  взял  себе отцовские  города,  которые  по  праву должны  принадлежать  старшему  брату;  3) Андрей не полностью платит хану "выходы и тамги"32. Из этих обвинений видно, что личные интересы Александра в жалобе преобладали, и третий пункт выглядит как необходимое добавление, без которого реакция золотоордынского хана могла и не последовать. Фактически эта поездка Александра в  Орду стала  продолжением печально известных русских междоусобиц, но на этот раз вершимых монгольским оружием.  Можно  расценивать  этот  поступок  как  неожиданный  и  недостойный великого воина, но он был созвучен эпохе и воспринимался в то время как вполне естественный  в  феодальной  борьбе  за  власть.  Золотая  Орда  не  преминула воспользоваться  представившимся  случаем  и  в  полном  соответствии  с кочевническими традициями организовала откровенно грабительский набег.

Крупное  воинское  соединение  во  главе  с  "царевичем"  (т.е.  Чингизидом) Неврюем  и  двумя  "темниками"  появилось  под  Владимиром  в канун  "Борисова дня"33.  Его  действия  не  ограничились  разгромом  Переяславля,  где  пребывал Андрей,  а  охватили  обширную  сельскую округу,  откуда  было  уведено  в  Орду множество  пленных  и  скота34.  Судя  по  контексту  летописных  статей, описывающих этот эпизод, сам Александр не принимал участия в походе золотоордынских войск, оставаясь в Орде. Он вернулся лишь спустя какое-то время после ухода отряда Неврюя "с честью великою", да еще получив в Орде "старейшенство во всей братьи его"35. По прибытии домой с ярлыком на владимирский стол князь направил  свою  неукротимую  энергию  на  восстановление  родного  Переяславля, только что пережившего жестокий разгром.

Нужно обратить внимание на то, что, будучи в Орде, Александр общался не с ханом Бату, а с его сыном, Сартаком36. Сам  же  властелин Золотой  Орды  в  это  время  находился  в  Монголии,  где участвовал в выборах нового каана Мункэ. Ни одна русская летопись не отмечает каких-либо  особых  деталей  относительно  взаимоотношений  Александра Ярославича и Сартака, ограничиваясь самыми общими сведениями. Тем не менее Л. Н.  Гумилев,  основываясь  на  самом  факте  встречи  русского  князя  и  сына золотоордынского хана, высказал категоричное мнение, что Александр побратался с  Сартаком,  "вследствие  чего  стал  приемным  сыном  хана"37.  Подобное заключение  не имеет  никаких  подтверждений  ни  в  одном  источнике  и  может рассматриваться лишь как авторская гипотеза. Более того, русский православный князь не мог участвовать в  языческом  обряде  братания,  во  время  которого  кровь двух участников ритуала смешивается в чаше с кумысом и затем ими выпивается. Самое большее, что мог позволить себе Александр в ханской ставке, это вручить правителю Золотой Орды и его окружению богатые дары, которые всегда являлись необходимым условием для успеха миссии.

С  1252  г.,  когда  Александр  Ярославич  добился  столь  желанного владимирского  стола,  он  больше  ни  разу  не  ездил  на  поклон  к  Бату или Сартаку38, что само по себе свидетельствует о многом. В первую очередь этим подчеркивается  самостоятельная  внутренняя  политика князя,  проводившаяся  им без оглядки на Орду. Так же свободно он чувствовал себя во внешнеполитических акциях  военного  характера, которые  проводил  своими  силами,  без  какой-либо помощи  со  стороны  сарайских  ханов.  Утверждения  же,  будто  Русь  в  то  время имела договор о взаимопомощи с Золотой Ордой, опровергается всей дальнейшей деятельностью  Александра  Ярославича.  Нет  никаких данных  и  о  том,  что поддержка монголов остановила натиск с Запада на русские земли39. Все заслуги в этом  целиком  и  полностью принадлежали  Александру  Невскому.  Можно  лишь отметить,  что  западных  соседей  Руси  сдерживали  (да  и  то  далеко  не  всегда определенные  опасения  вторгнуться  в  сферу  интересов  Золотой  Орды,  которую составляли русские княжества.

С 1252 по 1257 г. великий князь владимирский как бы забыл о существовании Золотой Орды, занимаясь исключительно русскими делами и не проявляя никаких признаков  низкопоклонства  по  отношению  к  грозному  соседу.  Такое  поведение подчеркивает  не  только  твердый характер  князя,  но  и  обоснованность политической линии, выбранной им. К тому же период правления Бату для Золотой Орды был единственным, когда основанное им государство не вело никаких войн, что  снимало  одну  из  тяжелейших  обязанностей  Руси  перед завоевателями  - поставку  военных  отрядов  в  действующую  армию  -  и  позволяло  сохранять  силы для успешной борьбы на западных границах. Политику Александра в отношениях с Золотой Ордой оправдывало и то, что Северо-Восточная Русь под его дланью не знала междоусобиц,  используя  все  силы  для  ликвидации  все  еще  ощутимых последствий трехлетнего монгольского разорения.

О  том,  что  Золотая  Орда  воспринималась  Александром  Ярославичем  как неизбежное  зло,  от  которого  пока  не  было  возможности избавиться, свидетельствует и небольшой эпизод, помещенный в летописи под 1256 г. После смерти хана Бату в 1255 г. сарайский трон занимал его малолетний сын, Улагчи, к которому тотчас направились некоторые русские князья, выражая тем самым свою полную  лояльность новому  хану.  Александр  же  демонстративно  не  поехал представляться хану-ребенку, а лишь послал ему дары40. При этом он не преминул использовать  благоприятное  стечение  обстоятельств  (смена  правителя  Золотой Орды)  и  обратился  к  новому  хану  с  просьбой  о прощении  своего  брата  Андрея, вернувшегося  из  вынужденной  эмиграции.  По  данным,  приводимым  В. Н. Татищевым,  просьба  была воспринята  благосклонно.  После  этого  в  1257  г. Александр  Ярославич  направился  в  Орду  уже  вместе с  Андреем,  где  последний получил  полное  прощение41,  и  тем  самым  была  устранена  старая  заноза, омрачавшая отношения между братьями. Случай поистине уникальный в практике русско-ордынских  отношений,  когда  вина  русского  князя  была  оставлена  без последствий,  и  свидетельствующий о блестящем  дипломатическом  даровании великого князя владимирского.

Следующим  чрезвычайно  серьезным  этапом  русско-ордынских  отношений стало  проведение  переписи  населения  для  обложения данью. По  сути  дела, перепись положила начало созданию разветвленной административно-фискальной системы, конкретно олицетворявшей монгольское иго на Руси. Тактика Александра Ярославича  во  время  пребывания  монгольских  "численников"  в  русских княжествах строилась  на  принципах  сдерживания  обеих  сторон  от  практически неизбежных столкновений. Князь отчетливо понимал, сколь мощной и мобильной армией обладает Золотая Орда, и не испытывал никаких сомнений в том, что для ее использования достаточно самого пустячного повода.

Перепись  представляла  достаточно  трудоемкое  мероприятие,  растянувшееся на 1257-1258 гг. Первый ее этап прошел на территории Северо-Восточной Руси без каких-либо  серьезных  инцидентов,  а  летопись  неизбежность  этой  процедуры оценила  хотя  и  как  наказание, но  со  спокойствием:  "грех  ради  наших"42.  Зимой 1258  г.  "численники"  добрались  до  Новгорода,  население  которого  до  сих  пор сталкивалось  с  проявлением  монгольской  власти  лишь  опосредованно, через великого  князя  владимирского.  В  результате вольнолюбивые  новгородцы  не захотели потерпеть у себя дома реального проявления власти Золотой Орды в виде таинственной процедуры переписи всего населения, которая в глазах православных носила  явно  магический  характер.  Александру  пришлось  действовать  не  только увещеванием,  но  и  более  крутыми  методами,  чтобы  сохранить  мир  как  в  самом городе, так и с Золотой Ордой43.

Окончание  переписи  населения  Северо-Восточной  Руси  означало установление  твердой  даннической  разверстки  с  конкретной территории. Исследованием этого вопроса занимался А. Н. Насонов, который пришел к выводу о  создании  "численниками"  особых  отрядов, возглавлявшихся  монгольскими командирами  и  составлявших  опорную  силу  баскаков,  которые  представляли ханскую  администрацию  на русских  землях44.  Это  мнение  было  основано  на единственном  летописном  сообщении,  подводившем  итог  деятельности "численников": "и ставиша Десятники, и сотники, и тысячники, и темники и идоша в Орду; токмо не чтоша игуменов, черньцов, попов, крилошан, кто зрит на святую Богородицу  и  на  владыку"45.  Предположение  А. Н.  Насонова  о  военных  отрядах, размещенных  на  территории  русских  княжеств, представляется  не  просто сомнительным,  но  практически  нереальным. Если  можно представить (с определенной долей допуска) военные соединения, возглавлявшиеся десятниками и  даже  сотниками,  то  формирования,  во  главе  которых  стояли  бы  тысячники  и темники (десятитысячники),  трудно  даже  вообразить.  Не  только  содержание  и вооружение  такой  огромной  по  масштабам  XIII  в.  армии,  но одна лишь организация  ее  представляют  целый  комплекс  серьезнейших  проблем.  Учитывая этот  аргумент,  а  также  опираясь  на  известные административно-политические принципы,  заложенные  в  основу  Монгольской  империи  еще  Чингисханом, летописное  сообщение  об итогах  работы  "численников"  можно  трактовать  иным образом.

Активно  действовавший  при  жизни  Чингисхана  и  его  преемнике  Угедее первый  министр  Елюй-Чуцай  разработал  общеимперские принципы  обложения данью  покоренных  земель46. При  этом  ему  пришлось  преодолеть  сопротивление консервативной  части  степной аристократии,  призывавшей  каана  к  поголовному истреблению  покоренного  населения  и  использованию  освободившихся  после этого пространств  для  нужд  кочевого  скотоводства,  с  помощью  цифровых выкладок  Елюй-Чуцай  доказал  во  много  раз  большую  выгодность обложения завоеванных  народов  данью,  а  не  истребление  их.  В  результате  был  утвержден долевой  принцип  распределения  дани  с завоеванных  земель,  согласно  которому общее  количество  даннических  и  налоговых  поступлений  распределялось следующим  образом. Строго  определенная  часть  от  общей  суммы  отчислялась  в общеимперскую казну и отправлялась в Каракорум. Обоснованием такого решения являлось то, что в завоевательных походах участвовали общеимперские армейские соединения, возглавлявшиеся обычно несколькими Чингизидами. Кампанию 1236-1240 гг. по завоеванию Восточной Европы возглавляли 12 принцев, причем каждый из них привел свои собственные войска, общее руководство которыми осуществлял хан Бату. В соответствии с этим каждый из принцев имел право претендовать на свою  долю  доходов  с  завоеванных  земель.  И,  наконец,  третьим  претендентом  на собранную дань выступал глава вновь образованного улуса (т. е. части империи), в который  входили  завоеванные  земли.  В  данном  случае  это  был  хан  Бату  и  его наследники.

Согласно  разработкам  Елюй-Чуцая,  для  определения  общей  суммы  дани  с покоренных  земель  и  вычисления  процентов, причитавшихся  каждому  участнику этого дележа, необходимо было провести полную перепись населения, облагаемого податями. Как следует из материалов русских летописей, центральное монгольское правительство  не  доверяло  осуществление  этой  процедуры  улусным ханам,  а присылало для переписи населения своих "численников". Именно эти чиновники в полном  соответствии  с  центральноазиатскими кочевническими  традициями подразделяли  все  данническое  население  по  привычной  десятичной  системе. Причем  счет  велся  не  по душам,  а  по  семейно-хозяйственным  единицам.  В Центральной Азии такой единицей являлся кочевой аил, а на Руси - двор (усадьба).

Исчисление  всего  населения  по  десятичной  системе  было  направлено  в первую  очередь  на  чисто  практическую  организацию  сбора дани,  ее  подсчета, доставки  в  центры  сбора  и  предварительного  определения  ожидаемой  общей суммы.  Таким  образом,  введение десятичной  системы  исчисления  населения преследовало конкретные фискальные цели, и сообщение о назначении десятников, сотников, тысячников и темников относилось не к созданию специальных военных отрядов, которые, якобы, оставались на покоренной территории, а к утверждению лиц, ответственных за сбор дани с соответствующей группы населения. Сами же эти  лица  (десятники  и  т.д.)  назначались  из среды  русского  населения.  Конечный пункт сбора всей дани мог находиться только в ведении "великого владимирского баскака"47.  Рассказ  о деятельности  "численников"  у  В. Н.  Татищева  завершается сообщением  о  том,  что  они,  "вся  урядивше"  (т. е.  приведя  в  нужный порядок), "возвратишася во Орду"48.

Особо  нужно  отметить,  что  одна  из  причин  резкого  взрыва  недовольства городских  низов  населения  Новгорода  против  "численников" состояла  именно  в принципе обложения данью по дворам49. При таком раскладе ремесленник со своего двора должен был выплачивать столько же, столько и боярин с обширной усадьбы с многочисленной челядью.

"Численники"  на  Руси  появились  лишь  через  14  лет  после  формального установления  монгольской  власти  в  1243  г.  Это  было  связано с  проведением серьезного  упорядочения  налоговой  системы,  проводившегося  кааном  Мунке  во всех завоеванных землях50.

Особый  интерес  представляет  тот  факт,  что  "численники",  согласно сообщениям летописей, действовали лишь на территории Северо-Восточной Руси. Что  же  касается  юго-западных  земель,  то  здесь  их  появление  летописцами  не отмечено,  чему  может  быть  только одно объяснение.  Как  уже  упоминалось,  в походе  на  Восточную  Европу  участвовали  12  Чингизидов,  которые  действовали сообща вплоть до конца 1240 г. После взятия Киева в декабре 1240 г. армия под командованием  хана  Бату  выполнила  все  задачи,  поставленные  перед  ней всемонгольским курултаем 1235 г.51  Однако Бату не удовлетворился достигнутым и решил  продолжать  поход  дальше  на  запад.  Большая часть  принцев  во  главе  с Гуюком и Мунке не согласились с этим и ушли со своими отрядами в Монголию52. Этот  факт  отмечен  и  в Ипатьевской  летописи,  причем  в  тексте  добавлено,  что принцы ушли домой, узнав о смерти каана Угедея53, а Гуюк и Мунке в 1241 г. уже были  в  Монголии.  Дальнейший  поход  хан  Бату  проводил  практически  лишь силами  войск  собственного  улуса  без  поддержки общеимперских  формирований.

Создавшаяся  ситуация  давала  ему  право  собирать  дань  с  русских  княжеств западнее  Днепра  исключительно  в  свою  пользу,  без отчисления  принятой  доли  в общеимперскую  казну.  Именно  поэтому  "численники"  не  появились  на  землях Юго-Западной  Руси,  а баскаки  (в  данном  случае  из  местного  населения)  здесь выступали в качестве улусных золотоордынских чиновников, а не представителей Каракорума54.

Те русские княжества, которые были покорены общеимперской монгольской армией, в летописях отнесены к юрисдикции "канови и Батыеве"55, что означало двойное политическое подчинение и распределение общей суммы собираемой дани между  Каракорумом  и  Сараем.  Земли же, завоеванные  только  войсками  Бату, платили дань исключительно Сараю. Их однозначная зависимость от хана Золотой Орды подтверждается и  тем,  что  ни  один  князь  Юго-Западной  Руси  не  ездил  в Каракорум  для  утверждения  инвеституры  на  свою  вотчину.  Наиболее  ярким примером  в  этом  отношении  может  быть  Даниил  Галицкий,  который  в  1250  г. испрашивал ярлык на владение своими землями только у хана Бату56. Именно эта поездка заставила летописца произнести самые горькие слова о монгольском иге: "О, злее зла честь татарская!"57

Александру  Ярославичу  эту  злую  честь  пришлось  испытать  и  в  Сарае,  и Каракоруме,  причем,  несомненно,  он  встречал  там  множество пленных соотечественников,  находившихся  в  самом  жалком  состоянии.  Как  отмечалось выше,  еще  в  молодости  князь  тратил  "много злата  и  сребра"  на  выкуп  русского полона  в  Орде.  Не  исключено,  что  именно  поэтому  он  пришел  к  выводу  о необходимости создать постоянно действующий русский опорный центр в столице Золотой  Орды.  Идея  была  воплощена  .в  жизнь:  совместно  с  митрополитом Кириллом была учреждена Сарайская епархия. В летописях не содержится деталей, раскрывающих  этапы  переговоров  об  учреждении православного представительства в Сарае. Можно лишь выразить уверенность в том, что при хане Берке,  пытавшемся  ввести  в  Золотой Орде  ислам,  такая  договоренность  была невозможна  без  самых  энергичных  действий  Александра  Ярославича.  В  1261  г. первым предстоятелем  Сарайской  епархии,  пределы  которой  простирались  от Волги  до  Днепра  и  от  Кавказа  до  верховьев  Дона,  стал  епископ Митрофан58.

Угнанные  из  Руси  пленники  получили не только мощную  духовную  опору, но и твердую связь с  родиной, что  давало  какую-то надежду на выкуп  и  возвращение домой.  Несомненно,  что  подворье  сарайского  епископа  стало  своеобразным полномочным  представительством Руси  в  Золотой  Орде,  деятельность  которого выходила далеко за церковные рамки.

Проведенная  каракорумскими  чиновниками  в  1257-1258  гг.  перепись населения позволила предварительно исчислять сумму ожидаемой дани с любого отдельно взятого населенного пункта или волости. И это, в свою очередь, открыло широчайшие  возможности  для  фактически неконтролируемых  действий откупщиков.  Разгул  их  произвола  летописи  отметили  сразу  же  после  завершения переписи,  в  самом начале  1260-х  гг.  Система  откупов  строилась  на  том,  что богатый ростовщик, купец или феодал предварительно вносил ожидаемую сумму дани с конкретного города или волости в ордынскую казну и получал право сбора денег с населения. При этом произвол откупщиков достигал крайних пределов, что позволяло  им  возвращать  выплаченный  в  казну  аванс  с  огромными  процентами.

Творимое  откупщиками  насилие  привело  к  взрыву  возмущения  населения  сразу нескольких  городов  -  Ростова,  Владимира,  Суздаля, Переяславля,  Ярославля59.

Стихийно  собравшееся  вече  постановило  изгнать  откупщиков  из  городов,  и  это решение  было  выполнено  доведенными  до  крайности жителями  без  участия княжеской  администрации.  В  этом  неординарном  событии  обращает  на  себя внимание  одна  немаловажная деталь:  откупщики  были  именно  изгнаны,  а  не убиты. В таком решении можно видеть плоды политики Александра Ярославича, постоянно предостерегавшего  от  серьезных  конфликтов  с  Ордой,  чтобы  не спровоцировать  организацию  карательной  экспедиции  на  Русь.  Но вполне вероятно, что возмущенным народом умело руководили представители княжеской администрации.  По  крайней  мере,  сам  великий князь  находился  в  тот  момент  во Владимире  или  Переяславле. Как  бы  там  ни  было,  к  каким бы то ни было серьезным последствиям это событие не привело, что также можно отнести на счет дипломатических шагов, предпринятых великим князем владимирским.

Последняя,  четвертая  по счету поездка Александра  Ярославича  в  Золотую Орду  была  связана  с  одной  из  самых  тяжелых повинностей, из  которых складывалась система угнетения русских княжеств. В 1262 г. между Золотой Ордой и  Хулагуидским  Ираном  вспыхнула  война. Хан  Берке  начал  обширную мобилизацию и при этом потребовал от великого князя владимирского прислать в действующую  армию русские полки. Софийская  I  летопись  по  списку И. Н. Царского  сообщает, что  для  набора  рекрутов  на  Русь  прибыл  специальный золотордынский полк  с  заданием  «попленити  христианы»  и  увести  в  степи  «с собою воиньствовати»60. Александр и на этот раз поступил неординарно, проявив свои  недюжинные  политические  дарования. Сам  он  стал  готовиться  к  поездке  в Орду,  «дабы  отмолить  люди  от  бед». Одновременно он  послал  своего  брата Ярослава с сыном Дмитрием и «все полки своя ними» на осаду города Юрьева61. Такой  ход позволял формально  оправдаться  перед  ханом  занятостью  войск  на западной границе и сохранить опытный  воинский  костяк  (из  похода в далекий Азербайджан  могли  вернуться  лишь  единицы).  Александр,  несомненно,  понимал серьезные  последствия  отказа  в  присылке  русских полков  и  именно  поэтому направился  не  под  стены  Юрьева,  а  в  Сарай.  Щедрые  дары  и  дипломатическое искусство великого князя владимирского и на этот раз способствовали достижению успеха.  Однако  зимовка  в  золотоордынских  степях  серьезно  подорвала здоровье князя, и по пути домой он скончался в Городце на Волге 14 ноября 1263 г. В общей сложности Александр Ярославич провел в Орде четыре с лишним года.

Внешнеполитические акции Александра Ярославича, безусловно, отразились на  дальнейшем  развитии  Древнерусского  государства  Не  зря князь-воитель  стал князем-дипломатом  После  долгого,  изматывающего  и  кровавого  периода междоусобных  войн  Александр  Невский был практически  первым  правителем, проводившим  общерусскую  политику  на  территории  северо-западных  и  северо-восточных  княжеств. Она  носила  стратегический  характер, и  благодаря  ей  не откололись  под  натиском  с  Запада  псковские  и  новгородские  земли,  как  это произошло с Галицко-Волынской Русью.

Точный выбор приоритетов и обоснованность стратегической линии внешней политики  Александра  Невского  в  дальнейшем  способствовали превращению Северо-Восточной  Руси  в  ядро  великорусского  национального  государства. Особенно  отчетливо  это  видно  при  сравнении внешнеполитических  устремлений Александра  Невского  и  Даниила  Галицкого. Поиски  Даниилом  опоры  на  Западе привели  к фактическому  краху  Галицко-Волынской  Руси,  а  в  XIV-XV  вв  -  и  к захвату  ее  вместе  с  киевско-черниговскими  землями  Польшей  и Литвой.  В результате  между  двумя  частями  Древнерусского  государства  -  юго-западной  и северо-восточной - возник четкий рубеж.

История  возложила  на  плечи  Александра  Ярославича  ответственнейшую задачу  выбора  направления  политического  развития  Русского государства  в  его отношениях  с  Западом  и  с  Востоком.  И  именно  Александра  можно  и  должно считать  первым  русским  политиком, заложившим  основы  совершенно  особого пути,  который  в  полной  мере  начал  осмысляться  лишь  в  XX  в.  и  получил наименование евразийства. Далеко не однозначные внешнеполитические проблемы Александр Невский решал в полном соответствии с той чрезвычайной ситуацией, которая  сложилась  вокруг  Русского государства в 40-60-х  гг. XIII  в.  На откровенные территориальные  притязания  Запада  великий  князь  ответил  на  поле брани, сохранив и утвердив целостность русских земель. Вопрос же о притязаниях Золотой  Орды,  сводившихся  в  конечном  счете  к  требованию  выплаты  дани, затрагивавший болезненные внутриполитические проблемы государства (в первую очередь распределение даннических повинностей), Александр предпочитал решать за  столом  переговоров. Эта  вынужденная  и  в  достаточной  степени  унизительная для князя-воина позиция выявляет не его конформизм, а трезвый расчет, детальное знание  сложившейся  ситуации  и  гибкий  дипломатический ум. Несомненно одно: внешняя  политика  Александра  строилась  на жестких  жизненных  реалиях, возникших после монгольского завоевания 1237-1240 гг., с одной стороны, и шведско-немецких ударов 1240-1242 гг. - с другой.

Длительное  монгольское  нашествие  позволило  Александру  понять  и  цели, преследуемые Чингизидами в этой войне. Их интересы сводились к откровенному грабежу,  захвату  пленных  и  последующему  взиманию  дани.  Что  же  касается населенных русскими земель, то к ним монголы остались совершенно равнодушны, предпочитая  привычные  степи,  идеально  отвечавшие  кочевому  укладу  их хозяйства.  В противоположность  этому  западные  феодалы  стремились  именно  к территориальным  приобретениям  за  счет  русских  владений.  Была и еще  одна существенная  причина,  оказывавшая  влияние  на  политику  русских  князей,  илежавшая  для  современников  событий  на поверхности.  Монголы  не  просто спокойно  относились  к  русскому  православию,  но  даже  поддерживали  его, освобождая  духовенство  от уплаты  дани,  а  мусульманский  хан  Берке  не противодействовал  созданию  на  территории  Орды  православной  Сарайской епархии. Шведская  же  и  немецкая  оккупации  однозначно  несли  с  собой католическую экспансию.

Таким  образом,  внешнеполитическая  стратегия  Александра  Невского, носившая общерусский характер, учитывала противоположные направления (Запад и  Восток)  и  объединяла  в  целое  интересы  Северо-Восточной  и  Северо-Западной Руси.  Столь  всеобъемлющие внешнеполитические  задачи  после  Александра Невского  смог  поставить  и  во  многом  решить  только  Дмитрий  Донской,  также действовавший на два фронта - против Литвы и против Золотой Орды.

Примечания

1. См., например, известную научно-популярную книгу В. Т. Пашуто "Александр Невский" (М., 1975). Она содержит множество красочных деталей, свойственных этому жанру. Однако основная канва повествования строго соответствует череде летописных фактов, в изложении которых не допускается никаких отклонений. Естественно, что в рамках популярного издания автор вынужден был отказаться от углубленных научных экскурсов, ограничившись воссозданием общесобытийной картины, на фоне которой рисуется облик князя-воителя, посвятившего свои дела и помыслы Отечеству. Что же касается конкретной темы взаимоотношений князя с Чингизидами, то в книге делается упор на эмоциональный момент - сильное впечатление, которое произвели на Александра поездки в Сарай и Монголию.
2. Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1989. С. 534
3. Кучкин В.А. Александр Невский - государственный деятель и полководец средневековой Руси // Отечественная история. 1996. № 5. С. 18-33
4. ПСРЛ. Т. 1. Л. 1927. Стб. 470
5. Там же. Т. 5. СПб. 1851. С. 186
6. Там же. Т. 1. Стб. 470
7. Там же. Стб. 471. Путешествия в восточные страны Плано Карпини и Рубрука. М., 1957. С. 77
8. Там же. С. 78
9. Там же
10. Протяженность пути из Монголии до берегов Волги составляет около 7 тыс. км. Карпини проехал это расстояние за три с половиной месяца - с 8 апреля по 22 июля 1246 г. (Путешествия в восточные страны. С. 71-74). При этом он сообщает, что он и его спутники ехали налегке, чрезвычайно быстро, с минимальными привалами и постоянно сменяя лошадей. Точно такой же срок понадобился для преодоления этого пути и Гильому Рубруку в 1253 г. (там же. С. 122, 136). Обозы и караваны это же расстояние проходили примерно за шесть месяцев, продвигаясь за один день примерно на 25-30 км
11. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 471
12. Там же. Т. 5. С. 186
13. Там же
14. Там же.  Т. 1. Стб. 471
15. Там же. Т. 39. М., 1994. С. 86. Это сообщение приведено в Софийской I летописи по списку И. Н. Царского. Рукопись по сравнению с основным текстом Софийской I летописи (ПСРЛ. Т. 5) содержит интересные дополнения и подробности политической истории Руси, использовавшиеся как варианты в публикациях 1851 и 1925 гг. Первое полное издание списка И. Н. Царского вышло под редакцией В. И.
Буганова и Б. М. Клосса, которые отметили ценность источника и достоверность его при детализации различных событий
16. Там же. Т. 7. СПб., 1856. С. 159
17. Там же. Т. 39. С. 86
18. Там же. Т. I. Стб. 471
19. Путешествия в восточные страны… С. 76
20. Рашид  ад-Дин.  Сборник летописей. Т. II. М., Л., 1960. С. 117; Чулууны  Далай. Монголия в XIII-XIV веках. М., 1983. С. 185
21. Рашид  ад  Дин. Указ. соч. С. 121-122
22. ПСРЛ. Т. 1.  Стб. 472
23. Там же
24. Там же
25. Татищев   В.Н. История Российская. Т. V. М., Л., 1965. С. 39
26. ПСРЛ. Т.  1.  Стб. 472
27. Путешествия в Восточные страны…С. 47
28. ПСРЛ. Т.  1.  Стб. 475
29. Егоров В.Л. Историческая география Золотой орды в ХIII-ХIV вв. М., 1985. С. 187-192.
30. Татищев  В.Н. Указ. соч. С. 40
31. Сам Святослав Всеволодович, скорее всего, в это время был тяжело болен и никакого участия в описываемых событиях не принимал. Это подтверждается сообщением о его кончине 3 февраля 1253 г. (ПСРЛ. Т. 39. С. 87. В летописи это событие отнесено к 1252 г., поскольку он был мартовским).
32. Татищев  В.Н Указ. соч. С. 40
33. ПСРЛ. Т. 39. С. 87. В летописи нет уточняющих деталей, позволяющих точно конкретизировать дату, но слова "Борисов день" позволяют с большой долей уверенности предполагать, что событие относится ко дню памяти первых русских святых Бориса и Глеба, а именно к 24 июля (см.: Хорошев А. С. Политическая история русской канонизации (XI-XVI вв.). М., 1986. С. 15
34. Егоров  В.Л. Указ. соч. С. 182
35. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 473
36. Там же. Т. 39. С. 87
37. Гумилев Л.Н. Указ. соч. С. 534
38. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950 (далее: НIЛ). С. 81
39. Гумилев Л.Н. Указ. соч. С. 536-537, его же. От Руси к России. М., 1992. С. 129
40. ПСРЛ. Т 1. Стб. 474
41. Татищев  В.Н. Указ. соч. С. 42
42. ПСРЛ. Т. 39 С. 88                                                           
43. Там же. Т. 1. Стб. 474; Татищев  В Н. Указ. соч. С. 42-43
44. Насонов А.Н. Монголы и Русь (история татарской политики на Руси) М.; Л. 1940. С. 17
45. ПСРЛ. Т. 1. Стб. 474-475
46. Мункуев Н.Ц. Китайский источник о первых монгольских ханах. М., 1965. С. 34-36
47. Насонов  А.Н. Указ. соч. С. 20
48. Татищев  В.Н. Указ. соч. С. 42
49. НIЛ. С. 82
50. Насонов  А.Н. Указ. соч. С. 12-14
51. Егоров  В.Л. Указ. соч. С. 26-27
52. Рашид ад-Дин. Указ. соч. С. 43
53. ПСРЛ. Т. 2. Стб. 784-785. Такое добавление позволяет говорить о более позднем появлении этой вставки в летописную статью, поскольку Угедей скончался 11 декабря 1241 г.
54. Там же Стб. 828-829
55. Насонов  А.Н. Указ. соч. С. 10-11
56. ПСРЛ. Т. 2. Стб. 805-808
57. Там же. Стб. 807
58. Там же. Т. 1. Стб. 476
59. Там же. Т. 39. С. 88-89
60. Там же. С. 89
61. Там же

Отечественная история. - 1997. - № 2.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Данилевский И. Н. Александр Невский: Парадоксы исторической памяти

Князь Александр Ярославич Невский занимает особое место среди сакрализованных персонажей российской истории. Судя по опросам, это самый популярный персонаж древнерусской истории1. В глазах наших соотечественников он предстает прежде всего как защитник Отечества, рыцарь без страха и упрека, всю свою жизнь посвятивший защите священных рубежей Родины. Как ни странно, это представление сформировалось не так давно: ему нет еще и семидесяти лет, поскольку в основе такого образа лежит гениальный фильм С. М. Эйзенштейна «Александр Невский» (1939 г.). И не важно, что рецензию на литературный сценарий «Русь», лежащий в основе киношедевра, М. Н. Тихомиров озаглавил «Издевка над историей»2. Для подавляющего большинства граждан России именно этот фильм (если, конечно, не считать школьные учебники для 6 класса) стал основным источником информации о великом предке.

Наверное, поэтому обращение к историческим источникам, повествующим о жизни и делах князя, попытка разобраться, какую реальную роль сыграл Александр в истории нашей страны, и где коренятся истоки привычного образа спасителя и защитника Отечества, вызывают, как правило, довольно жесткое неприятие у наших современников. Обращение же к историографической традиции мешает проводить такую тенденцию: образ князя явно начинает уступать своему основному «сопернику» в исторической памяти россиян - образу Дмитрия Ивановича Донского.

Действительно, в самых ранних источниках, авторы которых едва ли не лично знали князя3, описания и характеристики даже самых ярких событий, связанных с именем Александра Ярославича, выглядят довольно заурядно4. Поэтому апологетически настроенным историкам то и дело приходится прибегать к методе, предложенной в свое время М. Хитровым, сетовавшим, что «к великому сожалению, в рассказе о св. Александре Невском нам приходится довольствоваться скудными историческими известиями», поскольку «летописные известия о лицах и событиях XIII и XIV веков кратки, отрывочны и сухи». В этих условиях, считает он, «единственное средство сколько-нибудь помочь горю - это самому автору проникнуться глубоким благоговением и любовью к предмету изображения и чутьем сердца угадать то, на что не дают ответа соображения рассудка»5. Из этого-то источника обычно и черпают недостающие сведения.
 
Победа на Неве стоила новгородцам и ладожанам жизни двадцати земляков («или мне [менее], Богь весть», - философски замечает автор сообщения в Новгородской первой летописи6). Правда, врагов было перебито «много множъство», но - на другом берегу Ижоры, «иде же на бе проходно полку Олександрову», уточняет Лаврентьевская летопись7. Полагать, что эта битва действительно стала «важным этапом» в борьбе за выход Руси в Балтийское море (который она и без того имела вплоть до начала XVII в.), или что она «уже в XIII веке предотвратила потерю Русью берегов Финского залива и полную экономическую блокаду Руси»8, — наивно. И до, и после нее шведы неоднократно высаживались на побережье юго-восточной Прибалтики. И до, и после нее они даже строили здесь крепости. И до, и после нее новгородцы и подстрекаемые ими карелы совершали опустошительные набеги на шведские земли. И до, и после нее заключались мирные договоры (оказывавшиеся, впрочем, недолговечными). И все это никогда не приводило ни к «потере», ни к «блокаде». Шведы, судя по «Хронике Эрика», подробно повествующей о событиях в данном регионе в XIII в., вообще умудрились не заметить этого сражения9. Даже автор приведенных выше «официальных» советских характеристик Невской битвы вынужден был заключить: «после разгрома (!) на Неве шведское правительство не отказалось от мысли овладеть землей финнов»10.

Все это свидетельствует о том, что с точки зрения современного прагматического мышления очень трудно понять, что же, собственно, заставило агиографа именно это событие сделать ключевым в создании образа святого князя Александра Ярославича. Мало того, в глазах автора жития Невская битва по своему значению, судя по всему, превосходила Ледовое побоище. Во всяком случае, описание последнего значительно уступает рассказу о сражении в устье Ижоры даже по объему. В Новгородской первой летописи сообщение о битве на Неве по количеству слов в полтора раза превосходит описание Ледового побоища11, в Лаврентьевской - только перечень подвигов, совершенных дружинниками Александра в устье Ижоры, вдвое превышает рассказ о сражении на льду Чудского озера12.

Впрочем, и летописные повествования о Ледовом побоище вызывают у нашего современника ничуть не меньше вопросов. Суть дела сводится в них к довольно ограниченной информации. Так, согласно Новгородской 1 летописи, после изгнания из Пскова крестоносцев, приглашенных туда самими псковичами в 1240 г.13, Александр Ярославич по не вполне ясным причинам отправился дальше на запад, «на Чюдь», вторгаясь в земли Дорпатского епископства. Здесь он «пусти полкъ всь в зажития14», при этом отряды под командованием Домаша Твердиславича и Кербета «быша в розгоне15». «Немци и Чюдь» разбили эти отряды, Домаша убили, «а инехъ руками изъимаша, а инии къ князю прибегоша в полкъ». После этого Александр отступил к Чудскому озеру и здесь, «на Узмени, у Воронея камени» встретил догонявшего его неприятеля. Само описание битвы занимает чуть больше ста слов:

«И наехаша на полкъ Немци и Чюдь и прошибошася свиньею сквозе полкъ, и бысть сеча ту велика Немцемь и Чюди. Богъ же и святая Софья и святою мученику Бориса и Глеба, еюже ради новгородци кровь свою прольяша, техъ святыхъ великыми молитвами пособи Богь князю Александру; а Немци ту падоша, а Чюдь даша плеща; и, гоняче, биша ихъ на 7-ми верстъ по леду до Суболичьскаго берега; и паде Чюди бещисла, а Немець 400, а 50 руками яша и приведоша в Новъгородъ. А бишася месяца априля въ 5, на память святого мученика Клавдия, на похвалу святыя Богородица, в субботу»16.

Некоторые дополнения к этому описанию находим в житийной повести об Александре Ярославиче. После рассказа об «освобождении» Пскова агиограф сообщает, Александр «землю их [«безбожных немець»] повоева и пожже и полона взя бес числа, а овех иссече». Когда же «стражие» сообщили о приближении основных сил противника, «князь... Александръ оплъчися, и поидоша противу себе». Автор Жития «уточняет» численность войск («покриша озеро Чюдьское обои от множества вой», причем добавляется, что Ярослав Всеволдович прислал в помощь Александру «брата меньшаго Андръя... въ множестве дружине»). Само описание сражения предельно метафорично:

«И бысть сеча зла, и трусь от копий ломления, и звукъ от сечения мечнаго, яко же и езеру померзъшю двигнутися, и не бъ видъти леду, покры бо ся кровию». В результате с Божьей помощью (воплощением ее, в частности, явился «полкъ Божий на въздусе, пришедши на помощь Александрови») князь «победи я..., и даша плеща своя, и сеча хуть я, гоняще, аки по иаеру [те. по воздуху], и не бе камо утещи». «И возвратися князь Александръ с победою славною, — заключает агиограф, — и бяше множество полоненых в полку его. и ведяхут босы подле коний, иже именують себе божий ритори»17.

В псковских летописях, зависящих от новгородского летописания, о битве говорится еще более кратко. Упоминается лишь, что сражение произошло «на леду», а противников Александр «овы изби и овы, связавъ, босы поведе по леду»18. Псковская 3-я летопись добавляет: «паде Немец ратманов 500, а 50 их руками изымаше, а Чюдь побеже; и поиде князь по них, секуще 7 верстъ по озеру до Собилицкого берега, и Чюди много победи, имь же несть числа, а иных вода потопи»19.

И уж совсем скромное описание «побоища» в Лаврентьевской летописи (опирающейся в данном случае на великокняжеский свод 1281 г., составленный при сыне Александра, князе Дмитрии): «В лето 6750. Ходи Александръ Ярославичь с Новъгородци на Немци и бися с ними на Чюдъскомъ езере у Ворониа камени. И победи Александра и гони по леду 7 верст секочи их»20. Впрочем, в Ипатьевской летописи (отразившей в этой части враждебное Александру галицко-волынское летописание) вообще отсутствуют какие бы то ни было упоминания о «крупнейшей битве раннего средневековья». Видимо, прав был новгородский летописец, описывавший Раковорскую битву 1268 г. (которой не так повезло с исторической памятью, как Ледовому побоищу, состоявшемуся всего за четверть века до того): «бысть страшно побоище, яко не видали ни отци, и деди»21.

Обращение же к источникам, появившимся «по ту сторону», еще больше снижает представление о масштабах и последствиях сражения на Чудском озере. В частности, итоги битвы видятся автору немецкой Рифмованной хроники гораздо более скромными, нежели они представлялись древнерусскому летописцу (а за ним и большинству наших современников):

«С обеих сторон убитые падали на траву. Те, кто был в войске братьев, оказались в окружении. У русских было такое войско, что, пожалуй, шестьдесят человек одного немца атаковало. Братья упорно сражались. Всё же их одолели. Часть дорпатцев вышла из боя, чтобы спастись. Они вынуждены были отступить. Там двадцать братьев осталось убитыми и шестеро попали в плен»22.

Итак, не 500 и даже не 400 убитых и 50 захваченных в плен рыцарей, а всего 20 и 6. Вообще-то, и это - вполне солидные потери для Ордена, общая номинальная численность которого вряд ли превышала сотню рыцарей. Но в нашей исторической памяти масштабы сражения напрямую связываются с его значением. Если уж битва, то десятки тысяч с одной стороны, десятки тысяч с другой... Приходится, однако, смириться со свидетельством источников. В крайнем случае, историки пытаются «согласовать» числа, приведенные древнерусскими летописцами, и данные Рифмованной хроники: ссылаются на то, что летописец, якобы, привел полные данные потерь противника, а Хроника учла только полноправных рыцарей. Естественно, ни подтвердить, ни опровергнуть такие догадки невозможно.

Так что, «побоище» по «внешним признакам» никак не выдается на фоне многочисленных сражений, которые пришлось провести жителям новгородских и псковских земель в течение XIII в. Именно поэтому в историографии последних десятилетий прилагаются такие усилия, чтобы повысить статус сражения на льду Чудского озера - несомненно, самой крупной победы, одержанной князем над врагами Русской земли, но далеко не самой крупной и важной даже для новгородской и псковской истории XIII века. Что же до общерусского значения этих событий, то о нем можно говорить, лишь забыв о чудовищной катастрофе, которая обрушилась на Русь в 1236-1240 гг.

Тем не менее, именно Невская битва и Ледовое побоище стали ключевыми событиями для создателя Жития святого благоверного князя Александра Ярославича. И дело здесь не в военных и политических успехах князя: они волновали агиографа (в отличие от современных исследователей) меньше всего. Суть в том, . что эти сражения стали своеобразными поворотными точками в сохранении в неприкосновенности идеалов православия. Последним угрожали и шведы, которые не просто так привезли с собой епископа (сведения о нескольких епископах, прибывших на берега Невы, представляются явным преувеличением), и Ливонский орден, одной из основных целей которого был не столько захват новых земель, сколько прозелитизм на покоренных и прилегающих к ним территориях. Недаром С.М. Соловьев подчеркивал:

«Зная..., с каким намерением приходили шведы, мы поймем то религиозное значение, которое имела Невская победа для Новгорода и остальной Руси; это значение ясно видно в особенном сказании о подвигах Александра: здесь шведы не иначе называются как римлянами - прямое указание на религиозное различие, во имя которого предпринята была война»23.

Видимо, в этом-то плане Невская битва и была существеннее победы на Чудском озере24.

Собственно, именно религиозное значение этих сражений молодого Александра и стало причиной помещения рассказа о них в житийную повесть. Было бы крайне странно, если бы автор жития задался целью прославить князя как военачальника или поли- тика 25. Гораздо важнее для агиографа было объяснить читателю, какие деяния его персонажа позволяют судить о его святости, причислить его к лику святых. Для Александра таким поступком стало жесткое противостояние «латынянам» в то время, когда все прочие светские правители были либо покорены ими, либо вступили с ними в сговор, предав тем самым идеалы православия.

В 1204 г. под ударами крестоносцев пал Константинополь, что в итоге не только заставило императора Михаила VIII Палеолога искать помощи на Западе, но и привело в конце концов к полной религиозной капитуляции Константинопольской патриархии перед Папой. 6 июля 1274 г. была заключена Лионская уния. Патриарх Георгий Акрополит принес присягу Папе, признавая его верховенство в христианской церкви.

Кроме того, греки принимали верховную юрисдикцию Папы в канонических вопросах и необходимость поминать его во время церковных богослужений26. Недаром, завершая свое горестное повествование о завоевании Царьграда «фрягами» в 1204 г., древнерусский книжник, очевидец этого события, заключает: «И тако погыбе царство богохранимаго Констянтиняграда и земля Грьчьская въ сваде цесаревъ, еюже обладають Фрязи»27. Кроме собственно конфессиональных для такого вывода имелись и вполне достаточные формальные основания: власть византийских императоров была низложена, а столица ромеев стала столицей Константинопольской империи, или Романии (Латинской империи)28,

С другой стороны, Даниил Романович Галицкий, героически сопротивлявшийся монголам, вынужден был периодически искать убежища и помощи у католических соседей. Его политический союз с венгерским королем Белой IV был скреплен браком княжича Льва Даниловича с дочерью Белы Констанцией. Впоследствии это позволило Даниилу добиться признания герцогских прав на Австрию за своим сыном Романом. В первой половине 1252 г. в замке Гимберг, южнее Вены, состоялась свадьба Романа Даниловича с наследницей австрийского престола Гертрудой Баденберг.

Мало того, еще в 1245 г. начались переговоры Даниила с папой Иннокением IV о военном союзе, условием которого должна была стать церковная уния (впрочем, она так и не была заключена). Это позволило Даниилу вмешаться в борьбу за австрийское наследство и около 1254 г. даже принять от папы императорские корону и скипетр.

На этом фоне резко выделяется поведение Александра Ярославича. Он не только не обращается за помощью к могущественным католическим правителям и иерархам, но и в довольно резкой форме отказывается от какого бы то ни было сотрудничества с «латынянами», когда те его предлагают:

«Некогда же приидоша къ нему послы от папы из великого Рима, ркуще: "Папа нашь тако глаголет: Слышахом тя князя честна и дивна, и земля твоя велика. Сего ради прислахом к тобе от двоюнадесятъ кординалу два хытреца — Агалдада и Ремонта, да послу шаеши учения ихъ о законе Божий"». Общаться с Папой Александр не пожелал, заявив: «От вас учения не приемлем»29.

В условиях страшных испытаний, обрушившихся на православные земли в первой половине XIII в., Александр - едва ли не единственный из светских правителей - не усомнился в своей духовной правоте, не поколебался в своей вере, не отступился от своего Бога. Отказываясь от совместных с католиками действий против Орды, он неожиданно становится последним властным оплотом православия, последним защитником всего православного мира. И народ понял и принял это, простив реальному Александру Ярославичу все жестокости и несправедливости, о которых сохранили множество свидетельств древнерусские летописцы. Защита идеалов православия искупила (но не оправдала, как это делают многие современные историки) его политические прегрешения. Могла ли такого правителя православная церковь не признать святым? Видимо, поэтому он канонизирован не как праведник, но как благоверный князь. Победы прямых наследников Александра на политическом поприще закрепили, развили - и в конце концов изменили этот образ.

Самый существенный поворот в трансформации образа Александра как защитника православия произошел в начале ХУШ в., когда, собственно, и начал формироваться в общественном сознании новый образ Александра Невского - бескомпромиссного борца за независимость Руси-России. Одним из поводов послужило почти точное топографическое совпадение поля битвы князя со шведским десантом с местом, которое Петр I избрал для строительства новой столицы зарождающейся Российской империи. В 1724 г., по настоянию Петра и при его непосредственном участии мощи Александра были торжественно перенесены из Владимира-на-Клязьме в Санкт-Петербург. Вопрос борьбы за выход России в Балтику оказался самым тесным образом связан с воспоминаниями о победе Александра на Неве. Не без оснований Петр установил 30 августа днем памяти Александра Невского - именно в этот день был заключен Ништадтский мир со Швецией.

Образ Александра как защитника Русской земли стал с этого времени закрепляться в исторической памяти, чему способствовал целый ряд официальных мероприятий, предпринятых преемниками Петра. Так, в 1725 г. Екатерина I учредила высшую военную награду - Орден св. Александра Невского. Императрица Елизавета в 1753 г. приказала поместить мощи Александра в серебряную раку. Затем стали ежегодно проводить специальный крестный ход из петербургского Казанского собора в Александро-Невскую лавру. Наконец, в начале XX века одну из московских улиц назвали именем Александра Невского.

Традиция почитания Александра Невского как выдающегося защитника Руси - казалось бы, вопреки официальной идеологии - была возрождена в советский период. Одним из важнейших моментов в этом и стал фильм С.М. Эйзенштейна - фильм не столько об историческом прошлом, сколько о ближайшем будущем России. Он оказался до такой степени актуальным накануне войны, что был запрещен к показу. И лишь после начала Великой Отечественной войны он вышел на экраны страны. В том же 1941 г. его создатели были удостоены Сталинской премии. Популярность фильма была так велика, что когда в июле 1942 г. был учрежден советский орден Александра Невского, его украсил портрет Н. Черкасова в роли Александра. Все это вызвало новую волну популярности главного героя фильма. Она поддерживалась и Русской Православной Церковью. В годы войны ею, в частности, были собраны пожертвования на строительство авиационной эскадрильи имени Александра Невского. В послевоенное время в нескольких советских городах (в том числе, во Владимире) были установлены памятники Александру.

Естественно, в литературе 1940-50-х гг. военные заслуги Александра стали всемерно преувеличиваться30, а его тесное сотрудничество с монголами - замалчиваться. Мало того, авторы большинства работ искали все новые аргументы для оправдания такого сотрудничества. Как несомненно позитивный момент стали рассматривать даже случаи использования Александром ордынских сил для укрепления личной власти, в борьбе против своих же братьев и покорения Новгорода и Пскова. При этом подчеркивалось, что сопротивление власти Орды пока было безнадежным, а потому содействие Орде в покорении русских земель характеризовалось как политическая прозорливость и мудрость.

Так формировалась память об Александре, которая соответствовала имперской идеологии России и Советского Союза. Именно такая память долгие годы преподносилась как истинная история. Она была инкорпорирована в учебники и учебные пособия, в научно-популярные издания и с их помощью внедрялась в общественное сознание. До сих пор она оказывает влияние на историческую память наших сограждан, формируя у них имперское мышление и становясь важным инструментом в политической пропаганде.

В основе этой памяти смешение, по крайней мере, четырех разных образов Александра: великого князя Александра Ярославича, получавшего не самые лестные характеристики от своих современников; святого благоверного князя Александра, ставшего символом защиты православия в последние времена; Александра Невского - борца за выход в Балтийское море и, наконец, Александра Невского - защитника священных рубежей нашей Родины («А кто с мечом к нам придет, - от меча и погибнет!»). Каждый из них сформировался в свое время и выполнял свои социальные, политические и идеологические функции. В массовом сознании все они слились в единый синкретический образ, в котором трудно отделить одного Александра от другого. Порой их путают даже профессиональные историки, полагающие, что спокойный взгляд на дела «реального» Александра (как, впрочем, и критические замечания по поводу оценок этих дел в советской историографии, - смешивающиеся, кстати, с оценками деятельности самого Александра) порочат священное для россиян имя. Несогласные обвиняются, по меньшей мере, в экстравагантности. При этом главное, на что обращается внимание, - верность избранного Александром пути развития России31

Авторы подобных высказываний даже не замечают, что приписывают Александру свои собственные знания и взгляды (а возможно, и заблуждения). Говоря о безнадежности сопротивления Орде, они забывают, что Александру противостояла не вся мощь Великой Монгольской империи, как это было во время нашествия, а лишь западный ее улус, отношения которого с Каракорумом были непростыми. Конечно, и это был достаточно грозный и опасный противник, но без содействия русских князей, и прежде всего Ярослава Всеволодовича и Александра Ярославича, мощь его была не столь велика, как объединенные силы Чингизидов. К тому же, если уж «сопротивление могущественному внешнему противнику для князя - не только вопрос личного мужества, а еще и вопрос ответственности перед вверившим ему власть населением города», а потому «он не имеет права рисковать жизнями и судьбами людей»32, то зачем же тогда сдавать город этому самому противнику, да еще и просить у того помощи для подавления сопротивления себе самому (как это было, скажем, во времена Неврюевой рати)? Впрочем, тут можно спорить и спорить. Более важным представляется другой момент.

Размышляя о политической прозорливости Александра, избравшего верный путь дальнейшего развития русских земель, нынешние историки, приписывающие князю заботу о грядущих столетиях, когда станет возможным освобождение от власти Орды (о котором знают они, историки, но даже не подозревают современники Александра), забывают, что время княжения Александра воспринималось современниками (и, скорее всего, им самим) как последнее. Достаточно вспомнить высказывания старшего современника Александра, Серапиона Владимирского, с горечью взвывшего тогда к своей пастве:

«Слышасте, братье, самого Господа, глаголяща въ Евангелии: "И въ последняя лета будет знаменья въ солнци, и в луне, и въ звездахъ, и труси по местомъ, и глади". Тогда сеченное Господомь нашимь ныня збысться — при насъ, при последнихъ пюдех. Колико видехомъ солнца погибша и луну померькъшю, и звездное пременение! Ныне же земли трясенье своима очима видехомъ; земля, от начала оутвержена и неподвижима, повеленьемь Божиимь ныне движеться, грехы нашими колеблется, безаконья нашего носити не можеть. ...Се оуже наказаеть ны Богъ знаменьи, земли трясеньемь Его повеленьемь: не глаголеть оусты, но делы наказаеть. Всемъ казнивъ ны, Богъ не отьведеть злаго обычая. Ныне землею трясеть и колеблеть, безаконья грехи многая от земля отрясти хощеть, яко лествие от древа. Аще ли кто речеть: "Преже сего потрясения беша и рати, и пожары быша же", рку: "Тако есть. но - что потом бысть намъ? Не глад ли? не морови ли? не рати ли многыя? Мы же единако не покаяхомъся, дондеже приде на ны языкъ немилостивъ попустившю богу; и землю нашю пуоту створша, и грады наши плениша, и церкви святыя разориша, отца и братью нашю избиша, матери наши и сестры в поруганье быша". Ныне же, братье, се ведуще, оубоимься прощенья сего страшьнаго и припадемъ Господеви своему исповедающесь: да не внидем в болши гневъ Господень, не наведемъ на ся казни болша первое»33.

Никакого потом для людей того времени не существовало. Никакого освобождения от нечистых народов, нашествие которых должно было завершиться воцарением антихриста, не предвиделось. Наступили последние времена. А потому и выбирать путь дальнейшего развития не приходилось. Эта мысль с предельной ясностью выражена в словах митрополита Кирилла, произнесенных якобы во время погребения князя: «"Чада моя, разумейте, яко уже заиде солнце земли Суздальской!"». На что присутствовавшие здесь «иереи и диакони, черноризци, нищий и богатии и вси людие глаголааху; "Уже погыбаемь!"» И «бысть же вопль, и кричание, и туга, яка же несть была, яко и земли потрястися», - заключает агиограф34. Фразеология этого фрагмента Жития восходит к библейским пророчествам Амоса и Иеремии, а также к апокрифическому Откровению Мефодия Патарского, предсказывающих самое скорое (если не немедленное) наступление последних времен35. Смерть Александра знаменовала в глазах автора житийной повести и ее читателей богооставленность Русской земли и прекращение человеческой истории.

Пренебрежение подобными различиями в восприятии мира древнерусским книжником и современным исследователем, в их историческом сознании и памяти чревато самыми серьезными заблуждениями и ошибками. 

Примечания

1. Храпов В. Кого дают в герои нашим детям // Знание — сила. 1990. № 3; Левинсон А.Г. Массовые представления об «исторических личностях» // Одиссей - 1996: Ремесло историка на исходе XX века. М., 1996.
2. Тихомиров М.Н. Издевка над историей // Историк-марксист. 1938. № 3.
3. Автор житийной повести об Александре прямо сообщает: «Азъ худый и многогрешный, малосъмысля, покушаюся писати житие святаго князя Александра, сына Ярославля, а внука Всеволожа. Понеже слышах от отець своихъ и самовидець есмь възраста его, радъ бых исповедалъ святое и честное и славное житие его» (Повести о житии и о храбрости благовернаго и великаго князя Александра// Памятники литературы Древней Руси: XIII век. М., 1981. С. 426).
4. Впрочем, не стоит забывать, что задачи автора агиографического произведения были несколько иными, нежели это представляется многим современным исследователям, которые невольно приписывают древнерусским авторам нынешние представления об Александре: «В житии Александра Невского... главным образом представлены эпизоды, которые говорят о нем, как о непобедимом князе-полководце, известном всюду своими военными подвигами, и как о замечательном политике» (Строков А., Богусевич В. Новгород Великий: Пособие для экскурсантов и туристов. Л., 1939. С. 23). Ср. более «мягкое», но от того вряд ли более верное определение: «Составление полной биографии князя Александра не входило в задачи автора. Содержанием жития является краткое изложение основных, с точки зрения автора, эпизодов из его жизни, которые позволяют воссоздать героический образ князя, сохранившийся в памяти современников, - князя-воина, доблестного полководца и умного политика» (Охотникова В. И. Житие Александра Невского: Комментарий] // Памятники литературы Древней Руси: ХШвек. М., 1981. С. 602)
5. Хитров М. Святый благоверный великий князь Александр Ярославич Невский: Подробное жизнеописание с рисунками, планами и картами. М., 1893 [Л., 1992].С. 10-11.
6. Новгородская первая летопись старшего извода (Синодальный спи- сок) // Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов (Полное собрание русских летописей. Т. 3). [2-е изд.]. М., 2000. С. 77.
7. Лаврентьевская летопись// Полное собрание русских летописей. Т. 1. М., 1998. Стб. 480.
8. Очерки истории СССР: Период феодализма. IХ-ХV вв. В двух частях. М., 1953. Ч 1 С. 845.
9. См.; Хроника Эрика. Выборг, 1994.
10. Очерки истории СССР... IХ-ХV вв. Ч. 1. С. 886.
11. Новгородская первая летопись. С. 77. 12 Лаврентьевская летопись. Стб. 478.
13. Ср. выводы, к которым приходит автор последнего исследования, посвященного новгородско-псковским отношениям: «появление немцев во Пскове произошло с согласия значительной части псковской общины», и далее: «по большому счету, можно говорить о добровольной сдаче города самими жителями, а не кучкой бояр-заговорщиков»; причиной стало, видимо, то, что «псковичи предпочли в 1240 г. установление власти немцев возможному поглощению суверенной Псковской земли Новгородской волостью» (Валеров А. В. Новгород и Псков: Очерки политической истории Северо-Западной Руси ХI-ХIV веков. СПб., 2004. С. 164, 165, 168).
14. Составители Словаря древнерусского языка ХI-ХIV веков (М., 1990. Т. 3. С. 301) и Словаря русского языка ХI-ХVII вв. (М., 1978. Вып. 5. С. 196) толкуют это слово как 'место заготовления съестных припасов и фуража'. Если принять эту трактовку, остается непонятным, почему местом заготовки припасов для новгородского князя оказывается враждебная территория. Некоторую ясность, впрочем, вносит следующая фраза.
15. Еще одно слово, которое требует специального пояснения. В Словаре русского языка ХI-ХIV вв. оно определяется как 'нападение по территорию противника с целью приобретения добычи'; любопытно, что лексикографы «постеснялись» рассмотреть такое значение в данном сообщении и выделили последнее (и только его!) в особый случай: «Передовой отряд (?)» (М., 1995. Вып. 21. С. 172). Логичным поэтому выглядит толкование данного фрагмента летописи в «Очерках истории СССР»: «освободив Псков, Александр Ярославич повел свое войско в землю эстов, дав право войску воевать "в зажития", то есть нанося максимальный ущерб врагу» (Очерки истории СССР... IХ-ХV вв. Ч. 1. С. 848).
16. Новгородская первая летопись старшего извода (Синодальный список) // Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов (Полное собрание русских летописей. Т. 3). [2-е изд.]. М., 2000. С. 78.
17 Повести о житии и о храбрости благовернаго и великаго князя Александра // Памятники литературы древней Руси: Х111 век, М., 1981. С. 432,434.
18. Псковская 1-я летопись (Тихановский список)// Псковские летописи. (Полное собрание русских летописей. Т. 5. Вып. 1.). М., 2003. С. 48.
19. Псковская 3-я летопись (Строевский список) // Псковские летописи. С. 82.
20. Лаврентьевская летопись (Полное собрание русских летописей. Т. 1). (3-е изд.] М, 1997. Стб. 523.
21. Новгородская первая летопись... С. 85 (курсив мой. - И.Д.}.
22. Матузова В.И., Назарова Е.Л. Крестоносцы и Русь: Конец XII в. - 1270 г. Тексты. Перевод. Комментарий. М., 2002. С. 234.
23. Соловьев С.М. История России с древнейших времен// Соловьев С.М. Сочинения. М., 1993. Т. 3. С. 174 (курсив мой. - И.Д.).
24. Напомню, именно с прозвищем Невский Александр Ярославич вошел в нашу историческую память. Правда, его он получил не ранее конца XV в. Только тогда, по наблюдению В. В. Тюрина, он впервые упоминается в общерусских летописях с этим прозвищем (Тюрин В.В.. Древний Новгород в русской литературе XX в.: Реальность и мифы // Прошлое Новгорода и новгородской земли: Материалы науч. конф. 11-13 ноября 1998 года. Новгород, 1998. С. 197). Дело осложняется тем, что с тем же прозвищем в повести «О зачале царствующего града Москвы» из «Хронографа Дорофея Монемвасийского», сохранившегося в списке конца XVII в. (собрание Государственного Исторического музея) упоминаются сыновья Александра, которые ни при каких условиях не могли принимать участия в этой битве: «Лето 6889-го октября в 29 день в Володимере граде по державе князя Владимера державствовал князь Андрей Александровичь Невский, а во граде Суздале державствовал князь Данил Александрович Невский» (Тихомиров М.Н. Древняя Москва: ХII-ХV вв. // Тихомиров М.Н. Древняя Москва: ХII-ХV вв.; Средневековая Россия на международных путях: ХIV-ХV вв. М, 1992. С. 177). Иногда это объясняется тем, что прозвище Невский было связано не с победой Александра над шведами, а являлось посессивным, указывая на княжеские владения на берегах Невы.
25. Ср.: «Автор жития, книжник из окружения митрополита Кирилла [ок. 1242 г - 06.12.1281 г.], называющий себя современником князя, свидетелем его жизни, по своим воспоминаниям и рассказам соратников Александра Невского создает жизнеописание князя, прославляющее его воинские доблести и политические успехи. Составление полной биографии князя Александра не входило в задачи автора. Содержанием жития является краткое изложение основных, с точки зрения автора, эпизодов из его жизни, которые позволяют воссоздать героический образ князя, сохранившийся в памяти современников, - князя-воина, доблестного полководца и умного политика» (Охотникова В.И. Житие Александра Невского... С. 602); или: «В житии Александра Невского... главным образом представлены эпизоды, которые говорят о нем, как о непобедимом князе-полководце, известном всюду своими военными подвигами, и как о замечательном политике» (Строков А.. Богусевич В. Новгород Великий... С. 23). Подобные высказывания свидетельствуют, скорее всего, о том, что их авторы слабо представляют себе цель создания агиографического произведения.
26. Осипова К.А. Восстановленная Византийская империя: Внутренняя и внешняя политика первых Палеологов // История Византии: В трех томах. М., 1967. Т. 3. С. 83.
27. Новгородская первая летопись... С, 49.
28. Каждан А.П. Латинская империя // История Византии. Т. 3. С. 15.
29. Повести о житии ... Александра. С. 436
30. Несомненным преувеличением выглядят официальные характеристики двух побед Александра в многотомных «Очерках истории СССР», ставших на многие годы образцом для характеристик этих событий в учебной, научно-популярной и, отчасти, научной литературе. Так, Ледовое побоище определяется там как «крупнейшая битва раннего средневековья», в ходе которой «впервые в международной истории был положен предел немецкому грабительскому продвижению на восток, которое немецкие правители непрерывно осуществляли в течение нескольких столетий». Причем «победа на Чудском озере - Ледовое побоище - имела огромное значение для всей Руси, для всего русского и связанных с ним народов, так как эта победа спасала их от немецкого рабства. Значение этой победы, однако, еще шире: она имеет международный характер». В частности, «Ледовое побоище сыграло решающую роль в борьбе литовского народа за независимость, оно отрази- лось и на положении других народов Прибалтики», поскольку «решающий удар, нанесенный крестоносцам русскими войсками, отозвался по всей Прибалтике, потрясая до основания и Ливонский и Прусский ордена» (Очерки истории СССР... IХ-ХV вв. Ч. 1. С. 851, 852).
31. Ср.: «Действительно, с позиций сурового ригоризма восточная политика Александра Невского не так впечатляет, как гибель Михаила Черниговского (!?), но направление было выбрано верно» (Долгов В.В., Котляров Д.А., Кривошеев Ю. В., Пузанов В. В. Формирование российской государственности: Разнообразие взаимодействий «центр - периферия» (этнокультурный и социально-политический аспекты). Екатеринбург, 2003. С. 413).
32. Долгов В.В., Котляров ДА, Кривошеев Ю.В., Пузанов В.В. Формирование российской государственности. С. 412.
33. Слово преподобного отца нашего Серапиона // Памятники литературы Древней Руси: XIII век. М., 1981. С 440, 442
34. Повести о житии... Александра. С. 438.
35. Подробнее см.: Данилевский И.Н. Русские земли глазами современников и потомков (ХII-XIV вв.): Курс лекций. М., 2001.

"Цепь времен": Проблемы исторического сознания. М.: ИВИ РАН, 2005, с. 119-132.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Размышления о коннице разных времен и народов
      Автор: hoplit
      В китайских и японских текстах часто мелькает оборот "имярек ворвался в строй врага, кого-то зарубил и вернулся". Варианты - "прорывался и возвращался", "неоднократно врывался и возвращался". 
      С одной стороны - можно предположить, что боевые порядки противников были довольно разреженными. Но вот сколько это - "довольно". 
      Жмодиков А. писал, что в конце 18 и начале 19 века регулярная кавалерия РИ строилась так, что по фронту на всадника полагался аршин. Реально - чуть менее метра. При этом, если два строя действительно сходились (редкий случай), то, чаще всего, они "проходили насквозь" с непродолжительным обменом ударами. Так как - две шеренги глубины, да интервалы между эскадронами и полками, да растягивание строя при движении, да неизбежное его нарушение - даже после считанных десятков метров на галопе/карьере. То есть - даже у регулярной кавалерии, с ее групповой подготовкой и ранжированием лошадей, к моменту контакта построение было схоже уже не на сплошную стену из людей и коней, а на ломаную прерывистую линию из групп всадников, так что два строя действительно могли "пройти насквозь".
      С учетом того, что про тех же казаков конца 18 и начала 19 века пишут, что плотность строя, аналогичную регулярной кавалерии, они поддерживать не могут... 
      Иррегулярная конница даже в "плотном строю" строились, скорее всего, свободнее, чем европейская на наполеонику. "Сколько метров" - вопрос, но даже полтора метра на всадника на фронте - уже много. Ранжирования лошадей не было. Коллективной подготовки не было, зато часто был героический этос. Строй в виде "клина" или "колонны" применялся не везде и не всегда. Но тогда можно сделать вывод, что, если доходило до контакта, построение должно было в гораздо большей степени напоминать "цепочку разрозненных групп с большими интервалами", чем у регулярной кавалерии 18-19 века. И всадник или группа всадников точно не имели проблем с выбором места, куда "можно ворваться". Отмечу - даже в тех условиях, когда изначальное построение противников являло собой "стену коней и людей", "колено к колену", "чтобы и ветер не мог проникнуть между нашими копьями", насколько это вообще возможно для иррегулярной конницы Средних веков.
       
      Бродящий по рунету фрагмент из Де ла Ну.
       
      Регулярная кавалерия 18-19 века карьером обычно скакала буквально несколько десятков метров в финале атаки, да и то - не всегда. Галоп - около 20 километров в час, обычно от менее минуты до пары минут, после чего эскадрону требовалась передышка. На этом фоне страдания и вздохи большей части авторов про "мелких и слабосильных" японских лошадей, которые под всадником в доспехах обычно скакали рысью со скоростью до 10 км/ч, развивая большую скорость только на короткое время - откровенно смешат. Размеры лошадей любят при этом сравнивать с современными породами, как будто в Средние века и ранее рыцари на тракенах разъезжали. Отсылки к степным лучникам, без каких-либо чисел, подразумевают, что уж они-то точно часами на карьере носились, пуская тучу стрел. Понятно, что были еще нюансы, тот же рыцарь мог иметь коня пусть и не столь внушительного, как кирасирский, зато - "только под бой", а не "две недели делал по 25 км, таща всадника и всю его поклажу". Но постоянно повторяющиеся в англоязычной литературе по Японии сравнения со "сферическим идеалом в вакууме", добросовестно переписываемые друг у друга еще века так с 19, утомляют.
    • Пилипчук Я. В. Узбекско-кызылбашские войны XVI-XVIII вв.
      Автор: bachman
      Пилипчук Я. В. Узбекско-кызылбашские войны XVI-XVIII вв. [Uzbekian-Kizilbash wars in XVI-XVIII centuries] // Prof. Dr. Talat Tekin Hatıra Kitabı. Cilt 2. Istanbul, 2017. s. 819-865.
      Одним из интереснейших аспектов истории Евразии являются войны узбекских ханств с Сефевидским и Афшарским государствами. X. Камолов, А. Семенов и Т. Султанов исследовали войну Мухаммеда Шейбани с Исмаилом Сефеви [Камолов 2007; Султанов 2006; Семенов 1954]. Н. Аллаева исследовала взаимоотношения Ирана с Хивинским ханством. К. М. Никзад исследовал взаимоотношения Бухары и Хивы с Ираном в XVII-XVIII вв. [Никзад 2015]. Р. Мукминова и М. Аннанепесов исследовали историю Бухарского и Хивинского ханства вообще [Mukminova 2003а; Mukminova 2003b; Annanepesov 2003]. Истории Сефевидов посвящены книги и статьи Ф. Сюмера, И. Эфендиева, Р. Маттеи, А. Фарзалиева, Р. Мамедовой, Я. Махмудова [Sumer 1976; Mathee; Эфендиев 1981; Фарзалиев, Мамедова 2008; Махмудов 1991]. В историографии пока отсутствует исследование отображающее общую картину узбекско-иранского противостояния в XVI-XVIII вв.
      Образование Сефевидского государства в XVI в. предопределило необходимость обоснования завоеваний. В частности описывались войны с узбеками. В "Украшающей мир истории Сефевидов" сказано, что когда Мухаммед Шейбани отступил с войсками в Самарканд, в Хорасан вступило войско Сефевидов во главе с Наджми Сани и Беди аз-Заманом. Музафар тупчи перешел на сторону кызылбашей. Тогда Мухаммед Шейбани вернулся в Хорасан, а Беди аз-Заман, услышав об этом, бежал.

      Мухаммед Шейбани

      Битва между шахом Исмаилом и Мухаммедом Шейбани
      Преследовать Тимурида, бежавшего из Герата был отправлен Убейдулла. Веди аз-Заман бежал в Астрабад, а охранявший Мешхед Ибн Хуссейн-мирза попал в плен. Узбеки захватили и Астрабад. Когда Мухаммед Шейбани прибыл в Хорасан, он потребовал от кызылбашей, чтобы они подчинились ему и муллы читали хутбу в его честь. Шах тогда отправил войска в Хорасан и захватил Семнан, Себзар, Пудл Корпи. Изображены полные поражения и бегство узбеков от кызылбашей. Джан Вепа предложил Мухаммеду Шейбани назначить место встречи около Мерва, и, если враг прижмет узбеков, там можно долго будет обороняться. У Мерва полководцы узбеков Наджуби-бахадур и Сари-оглан сразились с Даном Мухаммедом-султаном. Узбеки потеряли 2,1 тыс. воинов, в поединке с Даном Мухаммедом-султаном пал Сари-оглан. Но сам кызылбашский полководец был убит Наджуби-бахадуром. Сефевидский хронист естественно приписал победу фактору внезапности. Из Мерва же вышла часть войск Мухаммеда Шейбани под командованием Мехди-аталыка, Нур Мухаммеда-султана и Терджем-бахадура. Против них вышли подоспевшие кызылбаши Мирзы Мухаммеда и Халвачи-оглы. Они возглавляли 2 тыс. воинов. Позже подошел Миршиди-камел. Сын Дана Мухаммеда-султана Ахи-султан бросился преследовать отступающих узбеков. Он убил Наджуби-бахадура. Сообщалось, что узбеки потеряли в битве 6 тыс. человек из своего войска в 12 тыс. Однако это не мешало сефевидскому хронисту говорить, что позже из крепости вышло 30 тыс. воинов. Прибыл шах Исмаил с основным войском и отправил Мухаммеду Шейбани письмо, в котором отвечал на вызов узбекского предводителя, который ранее приказывал сооружать мосты, чтобы он во главе узбекского войска мог совершить хадж в Мекку. Исмаил напоминал, что достойные правители должны держать свое слово. Кучум-бахадур хотел осуществить месть за своего брата и совершил две вылазки против кызылбашей. Во второй своей вылазке, он, командуя войском в 2 тыс., сразился с воинами Талеша и Мирзы-Мухаммеда. Узбеки потеряли 500 воинов и отступили. После этого Мухаммед Шейбани отказался от вылазок и стал ожидать подхода войска Убайдуллы и Мухаммед Тимур-хана. Кызылбаши осадили крепость и были там на протяжении 20 дней. Узбеки же каждый день высылали гонцов, чтобы те, пройдя через вражеский стан, принесли известие о сложном положении хана. Вскоре к шаху пришло сообщение от Бариса Илхана (Ильбарса), который правил Хорезмом. В письме было сказано, что пусть тот готовится встречать Эмир Тимур-хана. Сообщалось, что Ильбарс будет тянуть время, сначала придя в Бухару, а потом в Балх, и, если кызылбаши победят до прибытия узбеков к Мерву, то это будет замечательно. В то же время через Амударью переправился Мухаммед-Тимур-хан. Шах же надеялся, что союз с правителем Хорезма отвлечет внимание от Хорасана, и называл Ильбарса своим наибом.
      Среди кызылбашских эмиров начали распространяться панические настроения. Они говорили о 60 тыс. узбеков, шедших на Мерв, и о вторжении войск Османов в Азербайджан. Говорилось даже о русских. Тогда Исмаил придумал хитроумную уловку, для того, чтобы выманить узбекского хана из города. Чтобы все было правдоподобно он отправил в Мерв посольство, в котором парламентер извещал, что на брата шаха напали враги, что кызылбаши не хотят войны, а воевали из-за просьбы Беди аз-Замана. Касательно границ, то указывалось, что если узбеки хотят то пусть забирают Хорасан себе, а граница будет как при Хусейн-мирзе. На предложение мира Мухаммед Шейбани ответил отказом и сообщил, что скоро прибудут его войска. Кызылбаши снялись с места и большинство их палаток было свернуто. Старые же палатки они подожгли. Узбекская разведка же доносила, что султан Селим действительно выступил против кызылбашей и сместил их сипахсалара в Дийарбакыре, а после этого захватил весь Азербайджан. Брат Исмаила Ибрахим бежал с несколькими женщинами и плакал. Джан Вепа сообщал, что хану не стоит поддаваться обману кызылбашей. Было решено выступить вслед за кызылбашами на утро следующего дня. Хан вышел из города по настоянию жены Могабеле-ханум (которая хотела погубить мужа, поскольку тайно было влюблена в Убайдаллаха, а не своего мужа). Узбеки быстро погнались за врагами и достигли места где была пыль. Там хан увидел кызылбашское войско, а Джан Вепа сказал, что настал час погибели. Полководцу были приписаны слова в которых он глумился над ханом. Самому же Мухаммеду Шейбани было приписано малодушие. Отмечалось, что хан бежал, а, шах заметив это, настиг его. Правителю узбеков отрубили руки и голову. По сильно преувеличеным данным сообщалось, что четыре сотни Чингизидов погибли под Мервом. Войска Мухаммеда-Тимура отступили в Бухару, Джанибек - в Балх, а Ильбарс - в Хорезм. Мухаммед-Тахир же отнял Хорезм у Ильбарса, отдав его Шарифу Суфи. Тогда Ильбарс привел кызылбашей к Хорезму, где в битве у стен Ургенча погибло 6 тыс. узбеков. Исмаилу подчинились Мазандеран и Бадахшан, а узбекские правители принесли богатые подарки. Они просили мира, чтобы обеспечить себе передышку. В общем после смерти Мухаммеда Шейбани среди Шибанидов не было единства [Экаев 1981].
      Хасан-бек Румлю сообщал, что в 1508-1509 гг. Мухаммед Шейбани вторгся в Астрабад. Мухаммед Хуссейн-мирза и Феридун-мирза после нескольких дней осады сдали Дамган узбекам, а Беди аз-Заман бежал на запад. В 1509 г. узбеки были разбиты казахами. Наступление войск кызылбашей застало Мухаммеда Шейбани врасплох. Он оставил Герат и прибыл в Мерв. Туда же приехал и Джан Вефа. В битве передовых отрядов узбеков и кызылбашей у Мерва узбеки были разбиты, а шах Исмаил осадил город. Осада длилась несколько дней, пока Исмаил притворно не отступил из под Мерва 30 ноября 1510 г. к деревне Махмуди. Мухаммед Шейбани настиг кызылбашей, но там полегло 10 тыс. его воинов и сам хан. Убейд-хан не успел оказать помощь и отступил, а Мерв стал владением Исмаила [Румлю 1938].
      Хондемир сообщал что, большое войско узбеков разбило отряды Мухаммеда Касима-мирзы, а сам он попал в плен и был казнен. Уцелевшие Тимуриды находились в Гургане, и задачей следующего похода Мухаммеда Шейбани был полный их разгром. Перейдя Амударью и пройдя Хорасан, он вторгся в Гурган. Тогда Веди аз-Заман-мирза бежал в Азербайджан, а оттуда к Османам. Музафар Хуссейн-мирза и Ходжа-Ахмед-кунграт же продолжали сопротивление. Тогда узбеки начали наступление на Дамган. Феридун-Хусейн-мирза и Мухаммед-Заман-мирза сдали город после нескольких дней осады. Феридун бежал к туркменам йака, а Мухаммед-Заман-мирза - в Азербайджан. После этих удачных походов Мухаммед Шейбани двинулся на завоевание Дешт-и Кыпчак и был разбит казахами, в бою погиб Камбар-бей. С целью взять реванш за поражение был осуществлен набег на хазарейцев и никудерцев. Правда в этом походе узбеки потеряли много лошадей, и части людей пришлось прибыть в Герат пешими. Против узбеков выступил шах кызылбашей Исмаил Сефеви, и узбеки сразились с ними под Мервом. Кызылбаши осадили Мухаммеда Шейбани в городе, однако он успел разослать гонцов к султанам с просьбой помощи. Исмаил же подошел к Серахсу. Узбеки храбро защищали Мерв, и шах видел, что долгое время осады не сильно повлияло на Мухаммеда Шейбани. Он задумал выманить своего противника в чистое поле. Он снял осаду и отступил на расстояние одного-двух дневных переходов от города. В битве у села Махмуди 3-4 тыс. кызылбашей во главе с Исмаилом разбили узбеков и обратили их в бегство. Погибло много эмиров и сам Мухаммед Шейбани [Хондемир 1969; Амири 2016, с. 74-66]. Мухаммедьйар ибн Араби Катаган писал, что Мухаммед Шейбани во время похода на хазарейцев потерпел поражение и находился в растреряности. Он отпустил от себя сыновей и братьев с их войсками. На некоторое время он остановился в Герате, но вскоре был вынужден его покинуть, когда услышал информацию о продвижении войск шаха Исмаила. Мухаммед Шейбани через некоторое время покинул Мерв, где его до того осадили кызылбаши и до прибытия подкреплений со стороны своих планировал разбить кызылбашей. Отмечалось, что войско Исмаила было намного многочисленнее, и что они использовали огнестрельное оружие [Амири 2016, с. 77, 80].
      Махмуд б. Вали сообщал, что в 1637 г. Надир-Мухаммед отправил войска по направлению к Кабулу под поводом наказания кызылбашей. Тогда же он отправил посольство в Индию для разведывания намерений Шах-Джахана. Подход войск Великих Моголов к границе с узбеками и перенос ставки падишаха вызвали серьезное беспокойство у балхского узбекского правителя. К перевалам Гиндукуша было отправлено узбекское войско, а Шах-Джахан был вынужден отступить из-за поражения в Индии. Надир-Мухаммед обратился за помощью к Имам-Кули на случай вторжения Бабуридов, однако в 1639 г. до столкновения не дошло. Еще одной причиной беспокойства было нахождение при дворе Шах-Джахана Баки-Султана, который был врагом балхского и бухарского ханов. Нужно сказать, что в Балхе укрывался и мятежный Бабурид Байсункур. В 1592 г. шах Аббас совершил поход на Балх, захотев утвердить на местном престоле Джахангира. В 1602 г. шах поддержал уже Баки-Мухаммеда и вторгся в узбекские владения. Набеги со стороны кочевников замедлили его продвижение, и в решающей битве он был разбит. В 1605 г. Аббас хотел сделать ханом Балха Джахангира. В 1606 г. кызылбаши пришли в пределы Балха. Крепости края мужественно защищались узбеками, а в местности Алмар в кровопролитной битве кызылбаши потерпели поражение. В ходе этой кампании помощь кызылбашам оказывало племя катаганов. Разбитые войска Сефевидов попробовали закрепиться в Гарчистане, но были выбиты оттуда узбеками. Позже Аббас оказывал поддержку Рустам-султану в попытке овладения Балхом. В 1612 г. кызылбаши осадили Балх, но взять его не смогли. В 1620 г. кызылбаши вместе с Рустамом снова напали на Балх. Надир-Мухаммед с трудом отражал эти вторжения. Он оказывал помощь Имам-Кули при отражении вторжений казахов. В 1623 г. Надир-Мухаммед отправил отряд Ялангтуша в область Бала-Мургаб, и Рустам вместе с Хусейн-мирзой бежал в Герат. Надир-Мухаммед потребовал выдачи Рустама, но шах не сделал этого. В 1631 и 1632 гг. Рустам снова вторгался в Балх, и его вторжения отражал Абд ал-Азиз. В 1632-1637 гг. Абд ал-Азиз неоднократно нападал на Хорасан, в частности на районы Герата и Мешхеда [Саидов, Фаррохяр 2015, с. 34-40]
      По сведениям автора сочинения "Хакан-миропокоритель" Бечана узбеки вторглись в Хорасан, но в горных областях потерпели поражение от хазарейцев и никудерийцев. Мухаммед Шейбани был вынужден вернуться в Герат, а Исмаил Сефеви уже был готов к походу на Хорасан. Наместник Дамгана Ахмад-хан бежал из города, услышав о подходе войск кызылбашей. Правитель Астрабада бежал в сторону Хорезма. Знатные люди городов Хорасана переходили на сторону шаха Исмаила. Узбекские гарнизоны отступали в сторону Герата. Видя это, Мухаммед Шейбани двинулся в сторону Мерва, оставив в Герате Джан Вефу, который через некоторое время присоединился к нему. К подходу кызылбашей Мухаммед Шейбани отстроил укрепления города. После некоторого времени осады Исмаил приказал отступить к селу Махмуди. Именно Мугул-хатун своими речами подвигла Мухаммеда Шейбани выйти из-под защиты стен Мерва и дать бой кызылбашам в поле. Он стал преследовать кызылбашей и попал в расставленую западню. Всего с 500 воинов Мухаммед Шейбани бросился в бегство. Кызылбаши расстреливали отступающих, и узбекский хан задохнулся под грудой трупов. Али-Бахадур отсек голову от мертвого тела и кинул ее перед конем шаха. Исмаил же приказал содрать с головы кожу и набить ее соломой. В таком виде кызылбаши доставили ее османскому султану Баязиду II с издевательскими словами, что вот голова того, кого османский султан считал сильным. Череп же Мухаммеда Шейбани был оправлен в золото и служил чашей для Исмаила во время пира. Тело же Мухаммеда Шейбани по приказу шаха было съеденено дервишами. Эту информацию подтверждал Хондемир. Нужно сказать, что как Хондемир, так и Бечан были придворными хронистами Сефевидов, и все описаное ними было шиитской пропагандой. Сунниты при подобных известиях должны были трепетать перед войском кызылбашей. Бечаном также отмечалось, что после смерти отца Убайдулла сочетался браком с Мугул-ханум, которая нарочно погубила Мухаммеда Шейбани. Мухаммед-Тимур после смерти стал ханом узбеков. Тело же Мухаммеда Шейбани было порублено на части. Одну руку хана отправили Рустаму Рузафзуну (правителю Мазандарана), а вторую руку - Бабуру. Узбекские военачальники направили посольство к Исмаилу, думая, что если тот переправится через Джейхун (Амударью), то он уничтожит государство узбеков. Послы встретились с шахом у Форёба и Маймана [Амири 2016, с. 79, 81, 85-87; Амир Теймури 2016, с. 139-145].
      Мухаммед Йусуф Мунши говорил, что Мухаммед Шейбани выдвинул требование перед шахом Исмаилом или принять суннизм или сражаться. Исмаил, собрав армию в Ираке, выступил против хана и сразился с ним у Мерва. У Мухаммеда Шейбани было небольшое войско, и хан со своим окружением погиб в битве. После этого кызылбаши вырезали население Мерва. Убайдуллах же после этого забрал хатун и переправился через Амударью. Небольшой его отряд смог разбить войска Бабура и вынудил чагатаев бежать. При правлении хана Джанибека узбеки сразились при Бахарз-и Джаме с шахом Тахмаспом и были разбиты. Говорилось, что Абдулла-хан задумал отобрать Хорасан у кызылбашей. Он отнял его у Аббаса, сына Тахмаспа, до самого Ер-купрюка. Сделав своего отца ханом, Абдулла начал священную войну против кызылбашей. Когда Абдулла находился в Мазандаране, хан Искандер умер, а Пир-Мухаммед хотел узурпировать трон, но этому помешала знать. Когда Абдулла стал ханом, он отдал владения Пир-Мухаммеда в Балхе и Бадахшане своему сыну Абд ал-Азизу. Абдулла писал султану Мураду, что направил свои войска против кызылбашей, совершая поход на Герат, столицу Хорасана. Узбеки взяли его, а потом, после двадцати дней осады, вошли в Мешхед и сожгли кости шаха Тахмаспа. Потом узбекские войска были направлены на Туршиз, Махаллят и Тебриз. Абдулла обещал вступить в Ирак.
      После его смерти к власти пришел Абд ал-Мумин. Во времена Абдуллы много узбеков погибло, а его сын процарствовал недолго, и на ханский престол взошли Аштарханиды. В 1602-1603 г. Дин-Мухаммед успешно действовал против кызылбашей, однако был убит племенем карайи. Тогда Баки-Мухаммед, мстя за смерть родственника, вступил в область Балх и уничтожил это племя. Правитель кызылбашей Аббас, услышав об этом, двинулся через Мерв, Андхуд, Шибирган на Балх. Он вступил в пределы Акча. Баки-Мухаммед выступил против Аббаса. Вели-Мухаммед-хан попал в плен к Имам-кули-хану. Сыновья Вели-Мухаммеда султаны Рустам и Мухаммед бежали в Иран. На балхский престол вступил Надир-Мухаммед в 1608-1609 гг. Имам-Кули обменивался посольствами с Великим Моголом Джахангиром. После Имам-Кули на балхский престол взошел Надир-Мухаммед. Когда тот направился в Балх, то на престол ненадолго взошел Абд ал-Азиз. Править Бадахшаном он назначил Кутлук-султана. Надир-Мухаммед утвердил за Субхан-Кули титул хана и направил его против Кутлука. В 1665-1666 гг. хивинский хан Абу-л-Гази напал на Мавераннахр. Абд ал-Азиз попросил помощи со стороны правителей Бадахшана и Балха и одолел его. Всего хивинцы совершили в общей сложности восемнадцать набегов при Абу-л-Гази. Потом набеги на Бухару совершал Ануш. К набегам его побуждал Субхан-Кули, и Абд ал-Азиз бежал в Кермине. Абд ал-Азиз встретился в Иране с шахом Сулейманом, и тот оказал ему уважение, какое оказал Аббас Надир-Мухаммеду. Сиддику Мухаммед-хану пришлось отражать вторжения хивинцев Ануша. Сейид Субхан-Кули Бахадур-хан пришел в Балх с позволения Субхан-Кули. Вскоре Субхан-Кули воцарился в Бухаре. В 1685 г. Аурангзеб из династии Великих Моголов отправил своих послов к Субхан-Кули. Говорилось, что многочисленный народ калмаков был разбит у Кашгара. Бухарский и делийский владетель заключили союз против кызылбашей. Узбекский хан послал войско во главе с Хашибеком из племени юз, которое взяло и разграбило крепость Бала-и Мургаб в Хорасане. Ануш повздорил со своими эмирами, и те сместили его. На престол был возведен Узбек. Тот совершал нападения на Мавераннахр, но был разбит. Его преемник Ирнак- султан, зная, что бухарское войско находилось в Хорасане, подошел к самим воротам Бухары, и бухарцы разбили хивинцев. В 1691 г. прибыло посольство от турок. Чауш-паша сообщал, что франки и кызылбаши враги турок и узбеков, однако турки ничем не могли помочь, поскольку воевали с франками. Турки сообщали о победах над франками. Когда в Балхе поднял бунт Салих-ходжа, то Субхан-Кули выступил против него и разгромил. Мухаммед-Муким-хана назначили правителем Балха. После смерти Субхан-Кули он сам взошел на трон. Ему наследовал Убайдулла-хан. Сообщалось, что в начале правления этого хана кызылбаши напали на Балх. Рахим-бий подавил восстания в Хисаре. Узбеки Бухары совершили очередной поход на Балх и после этого послали очередное посольство в Индию [Мунши 1976].
      Для того, чтобы адекватно представлять ситуацию в регионе, необходимо кратко описать завершение борьбы за контроль над Мавераннахром между узбеками, Тимуридами, Сефевидами и моголами. Ибн Рузбехан указывал, что после смерти Мухаммеда Шейбани-хана Бабур вместе с кызылбашами вступил в Самарканд и Бухару во главе 70 тыс. войска. Убайдулла в то время находился в Аркуке, а узбеки держались в пограничных со степью крепостях. Поклонившись в 1512 г. могиле Йасави в Туркестане, он двинулся на Бухару во главе 5 тыс. войска. Он достиг Гиджувана, где его встретил Бабур во главе 80 тыс. войска. Против узбеков выступили чагатаи, моголы, кызылбаши и бадахшанцы. Когда Бабур приблизился к узбекам, Убайдула приказал своим войскам отойти от Бухары в тумен Хайрабад. Там Бабур настиг Убайдуллу, с которым было 3 тыс. По сведениям Ибн Рузбехана у Бабура было 50 тыс. войска. Чагатаи хотели окружить узбеков, но те вовремя разделились на три части по тысяче воинов. Фланг и центр чагатаев был рассеян узбеками. Бабур бежал в Бухару. Для историков шибанидского круга характерны преувеличения и, вероятно, численность противников в обеих случаях была завышена в 10 раз, что не отменяет численного преимущества войск Бабура. Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат упоминал о 40 тыс., но это тоже преувеличение. Местом битвы был назван Кул-и Малик у Бухары. После поражения Бабур оставил Самарканд и удалился в Хисар. Он владел Самаркандом всего полгода с осени 1511 г. Весной 1512 г. узбеки вернулись в Мавераннахр и изгнали чагатаев с части занятых ними территорий. Хондемир говорил о большом количестве узбеков. Бабур выступил против них с небольшим войском, хотя приближенные убеждали не предпринимать такого безрассудного поступка. В хронике Хасан-бека Румлю сказано, что Убайдулла-хан, Тимур-султан, Джанибек-султан с многочисленным войском напали на Бухару. Против них выступил Бабур с незначительным войском. Перс переходил все крайности, сообщая, что мол Бабур разбил узбеков в честном бою, и только благодаря удару из засады Убайдулла одержал победу. Бабур бежал в Бухару и в бою утратил штандарт. Используя флаг Бабура, узбеки заманивали чагатайские отряды в западню. После этого они двинулись на Хисар, куда бежал Бабур, но, услышав, что ему на подмогу идут люди из Балха, отступили. Сановник Сефевидов Наджм-и Сани во главе войска в 10-13 тыс. вступил в Хорасан. Его отряды потом через Балх подошли к Термезу. Там он объединился с отрядом шаха. Вместе войско кызылбашей составляло 60 тыс. В урочище Чекчек состоялась встреча Бабура и Наджм-и Сани. Тимурид был очень обрадован сведениями о подмоге. Кызылбаши взяли Хузар и Карши. После этого Наджм-и Сани и Бабур двинулись к Гиджувану и Бухаре. В предместье Гиджувана в уличных боях Бабур сначала потеснил Джанибек-султана, но потом был обращен в бегство, а Наджм-и Сани со своими командирами погиб в битве. Искандер-Мунши старался отбелить репутацию Исмаила-шаха считая, что поход на узбеков был частной инициативой Наджм-и Сани. Хасан-и Румлу указывал, что Бабур за помощь кызылбашей обязывался чеканить монеты с профилем Исмаила и соглашался с чтением хутбы в честь шаха. Хронист всячески ругал Наджм-и Сани за резню в Карши, за недостаток продовольствия и за то, что не прислушивался к Бабуру. В качестве оправдания поражения высказывалась мысль о многочисленности узбеков. У Наджм-и Сани к тому же были разногласия со своими подчиненными. Зайн ад-Дин Васифи указывал, что Наджм командовал войском в 80 тыс. и похвалялся взять Самарканд. Услышав о том, что произошло с Карши, Убайдулла и Джанибек запаниковали, однако их вдохновил сейид. 20 августа 1512 г. кызылбаши взяли Гиджуван в осаду, однако вскоре были разбиты, а Бабур бежал. В "Миропрославляющей истории шаха Исмаила" также говорилось о Наджм-и Сани и Бабуре и их поражении от узбеков. Кыргызы перед лицом экспансии Сефевидов встали на сторону Шибанидов. Правитель кыргызов был захвачен Байрам-ханом из кызылбашей. Узбеки Тимура в 1513 г. перешли Амударью, подошли к Мургабу, где соединились с войсками Убайдаллы и вместе с ними двинулись на Мешхед. Услышав об этом, часть кызыбашей бежала из города, и узбеки заняли Герат. Шах Исмаил отправил против них войска, и узбеки были вынуждены отступить [Семенов 1954; Мунши 1976; Дуглат 1996, Главы 25, 29, 37-38; Атыгаев, Джандосова; Румлю 1938; Mukminova 2003а, 39]. Искандер-бек Мунши сообщал, что в 1536-1537 гг. шах повел войско в Хорасан в четвертый раз в ответ на вторжение Убейд-хана. В 1538-1539 г. этот хан захватил власть над Хорезмом и отдал власть над краем своему сыну Абд ал-Азизу. Дин Мухаммед-хан из хивинских правителей получил от шаха некоторые владения в Хорасане и при его помощи вернул ему владения. В борьбе между Дост-султаном и Йунусом проиграл последний и обратился за помощью к шаху. Дин-Мухаммед же в 1543-1544 гг. вторгся в Хорасан и Астрабадскую провинцию. Наместник Садр ад-Дин не стал принимать битвы в поле, а защищал крепость, которую узбеки не смогли взять. Во второй раз Дин-Мухаммед вторгся и дошел до Мешхеда, однако был вынужден вернуться назад ни с чем и искать мира с шахом. Сын Дин-Мухаммеда Абу-л-Мухаммед получил некоторые владения от Тахмаспа, но восставал против шаха несколько раз.
      Кызылбаши направили против него войско Масум-бека и султана Ибрахима. Абу-л-Мухаммед защищался в Абиверде. Во время осады он испытал все тяготы и был вынужден пойти на мировую с шахом. Брат Дин-Мухаммела Али-султан нападал на границы Хорасана. При помощи туркменов он вторгался до Астрабадской области, однако благодаря войскам шаха их вторжения были отражены. Еще одной проблемой для кызылбашей были восстания туркменов. Туркменский вождь Аба несколько десятилетий был проблемой для кызылбашей. В 1567-1568 гг. Али-султан пришел на помощь туркменам Абы, и они нанесли кызылбашам тяжелое поражение. Когда в Сефевидском государстве не осталось никого, кроме Исмаил-мирзы, узбеки начали снова досаждать Ирану. Брат Али-султана Джелял во главе 6 тыс. узбеков вторгся в Хорасан. Муртаза Кули хан Пурнак, вали Мешхеда, был вынужден рассылать войска в разные стороны в надежде на помощь. Однако он смог сам победить вторгшигся узбеков, и его туркмены взяли в плен Джеляла. В то время внук Дин-Мухаммеда Нур-Мухаммед-оглан правил Несой, Мервом, Вагабадом и Абивердом. Между ним и Абд ал-Мумином разгорелась вражда. Он собрал узбеков из племени найман и туркменов саинхани. Будаг-хан рассчитывал, что Нур-Мухаммед объединится со своим родственником против кызылбашей. Кызылбаши были разгромлены войсками Нур-Мухаммеда. В том же 1589 г. Абд ал-Мумин желал занять владения Нур-Мухаммеда. После захвата Мешхеда и Нишапура (которые принадлежали Сефевидам) он отнял у него Несу, Абиверд и Мерв. В 1589-1590 гг. Абдулла-хан и его сын Абд ал-Мумин овладели Хорезмом и изгнали его правителя Хаджи-Мухаммеда. Тот был вынужден скитаться и получил приют у кызылбашей. Чтобы отвоевать Хиву, был отправлен отряд Мухаммеда-Кули-бека. В 1591 г. для отвоевания потеряных областей Хорасана были отправлены войска Ферхад-хана, однако он вместе с Хаджи-Мухаммедом поверил слухам, распускаемым Абдуллой. Хаджи-Мухаммед смог овладеть Хорезмом. Сам же Ферхад пребывал в нерешительности и, когда услышал, что к нему приближается войско Абд ал-Мумина, снялся с лагеря у Нишапура и бежал в Бастам. Абд ал-Мумин же подошел к Нишапуру, и местные туркмены баят перейшли на его сторону. Только когда он осадил Исфераин, узбеки встретили сопротивление со стороны Абу Муслим-хана. Узбеки на протяжении четырех месяцев осаждали крепость и использовали артилерию. Защитники крепости полегли все до единого. В 1592 г. правитель Мерва Нур-Мухаммед и правитель Хорезма Хаджи-Мухаммед враждовали между собой. Так как у Нур-Мухаммеда не было сил отразить войска хорезмийцев, то он потерял Несу, Дурун, Вагабад и был вынужден просить помощи у хана Абдуллы, отдав ему Мерв. Абд ал-Мумин вторгся в Хорасан. Он обменялся посланиями с шахом, где были высказаны взаимные претензии на Хорасан. Абдулла же двинулся на Хаджи-Мухаммеда, который хотел пойти на соединение с шахом. После убийства узбекского вали в Мезанаине узбекская администрация Нишапура, Джаджерма, Исфераина, Шухана, Джур-буна, Сабзевара бежала, поскольку хорасанцы были недовольны властью узбеков. Да и распространялись слухи о приближении кызылбашей. В 1593 г. Абд ал-Мумин снова вторгся в Хорасан и захотел овладеть Абивердом, Несой и Нишапуром. Абдулла-хан же, обеспокоеный дружбой правителя Хорезма с шахом, направил свои войска против Хаджи-Мухаммеда. Нужно отметить, что Абд ал-Мумин осадил Нишапур, а Ферхад-хан, подавляя восстание в Гиляне, находился далеко и не мог оказать помощи защитникам города. Дервиш-Мухаммед-хан изо всех сил сопротивлялся, пока не был вынужден капитулировать. Сдался и гарнизон Сабзевара. Абдулла же вынудил капитулировать хорезмийских узбеков, и Хаджи-Мухаммед вместе со своей семьей бежал к шаху. Шах Аббас, закончив дела в Гиляне, двинулся на Хорасан и прибыл в Буруджирд. Продвижение его задержало то, что Али­хан из Гиляна отказался идти войной против узбеков. Кызылбашам пришлось воевать в Гиляне и Астрабаде. Кроме того они воевали в Луристане. В 1595 г. Хаджи-Мухаммед находился у шаха и получил владения в Иране. В том же году Аббас двинулся походом на Хорасан, а Абд ал-Мумин потерпел поражение при Джаджерме. Абд ал-Мумин был вынужден оставить Мешхед. Также был деблокирован кызылбашский гарнизон в Исфераине. В 1595 г. Аббас выступил походом на туркменов саинхани и йака. В 1596 г. полководец Аббаса Али Йар-хан воевал против туркменов йака и эймюров. В 1597 г. племя турмен охлу сразилось с Али Йар-ханом, и кызылбашский полководец погиб [Мунши 1938].
      После того как умер Абдулла, Аббас выступил в поход на Хорасан в 1598 г. Он выступил из Исфахана на Бастам. Из Бастама он выступил на Джурджур, а оттуда пришел в район Нишапура и Мешхеда. Оттуда кызылбаши пришли в Несу, Абиверд и Мерв. Аббас усмирял в том году туркмен йака и саинхани. Хаджи-Мухаммед пришел в район Хорезма и восстановил свою власть. В 1617 г. правитель узбеков Имам-Кули отправил 30 тыс. узбеков в набег на Хорасан. Узбекское войско вошло в область Мерва, а оттуда в Абиверд и Дерегез. Узбеки дошли до Нишапура и причинили много убытков туркменам. В 1621 г. войска Феридун-хана, полководца шаха Аббаса, воевали против туркмен, и узбеки в то время просили мира у кызылбашей. В то же время к шаху прибыл Исфендийар, который бежал из Бухары. При помощи туркмен он победил своих братьев Хабаша и Ильбарса. В 1628 г. Исфендийар овладел хивинским престолом и вместе с Абу-л-Гази был против других сыновей Араб Мухаммед-хана. Когда Аббас умер, то Исфандийар задумал отвоевать у кызылбашей Мерв, Несу, Дурун и Абиверд. Его войска вторглись в Хорасан. Люди из Несы и Дуруна пообещали подчиниться Абу-л-Гази, и тот обещал придти туда. Огурлю-султан из кызылбашей, услышав о приближении узбеков, пал духом и без боя бежал из Дуруна; Абу-л-Гази без проблем овладел Дуруном и после этого двинулся на Абиверд. Мухибб Али-султан (из кызылбашей) же остался в Мерве. Для того, чтобы отстоять Хорасан, был отправлен Мутамад ад-Даула, и туркмены покорились ему. Исфандийар же пребывал у Мерва, и местный комендант Ашур-хан разбил войско хивинских узбеков. Абиверд под командованием Джемшид-хана сопротивлялся узбекам и туркменам Абу-л-Гази. Подошедший на помощь Абиверду Менучихр-хан смог снять осаду с города и нанес поражение Абу-л-Гази. Али Йар-хан воевал с восставшими против кызылбашей туркменами Рахмун-Кули. Али Йар-хан разбил Рахман-Кули, а Абу-л-Гази, услышав об этом, предпочел оставить Несу и Дурун и возвратиться в Хиву. Через некоторое время в Балхе люди Надир-Мухаммеда совершили набег на Багдискую провинцию и подойшли к Меручаку. Осада Меручака продолжалась две недели, и осажденные под командой Хусроу-султана делали постоянные вылазки, из-за которых узбеки были разбиты. Когда же узбеки пришли в Вала Мургаб, чтобы построить крепость, которая могла противостоять Меручаку, то местное войско вышло навстречу узбекам и разбило их войско. Одновременно с этим восстал Герат, но Хасан-хан шамлю (беглербег Герата) подавил восстание. Заман-бек (наместник Хорасана) через некоторое время столкнулся с узбеками вблизи Меручака и одержал над ними победу. Ораз-Бий из узбеков охранял границу от нападений кызылбашей. Он был правителем Чечекту и Меймене. В 1630-1631 гг. узбеки попытались овладеть областью Меручака. Они выступили походом из Балха и Бухары. Имам-Кули направил в Хорасан 15 тыс. войска. Надир-Мухаммед же направил 20 тыс. воинов во главе с военачальниками Ялангтушем и Абд ал-Азизом. Шах Сефи отправил против них войска Рустем-бека и Халяф-бека. Когда узбеки осадили Меручак, то кызылбашские полководцы сочли за лучшее отступить и укрыться в Мешхеде. Кызылбашский полководец Михраб-хан выступил на Мерв и по дороге встретился с отрядом узбеков. Завязалась битва, в которой узбеки потерпели поражение. Но в боях под Мервом в плен к узбекам попал Муртаза Кули-хан. Несмотря на это защитники города продолжали оборону и не сдавались. После этого Надир-Мухаммед по приказу Имам-Кули снял осаду с Меручака и попросил у шаха мира [Мунши 1938].
      Хафиз-и Таныш сообщал, что поэт обещал хану Абдулле II, что тот будет брать харадж с Ирана. Придворные говорили Абдулле II, что уже многие годы неверные держат Хорасан и дорогу к святым городам под своим контролем, и что хану необходимо выступить против кызылбашей. Узбеки планировали также завладеть Несефом и Карши. Однако Абдуллу II, уже было прибывшего к границам Хорасана, некоторые люди отговаривали от похода и задержали наступление на несколько дней. Абдулла II направился к Карши, а Пир-Мухаммед был направлен на завоевание Несефа. Худайберди в то время осаждал узбекскую крепость Касби. Под Касби и Карши войско кызылбашского полководца было разбито Абдуллой II. В Несефской области узбекскому хану снова пришлось сразиться с Худайберди. На помощь тому шах отправил Клыч-Кара-Султана, который был Шибанидом и служил Сефевидам. Разбив его войско под Утангом, Абдулла II пощадил родственника. От действий в Хорасане хану пришлось отвлечься из-за борьбы с ташкентским ханом Науруз-Ахмедом и его сыновьями, правителями Шахрисябза. В 1557 г. Абдулла II снова осуществил поход на Хорасан в область Несефа. В ходе двухмесячной осады не удалось взять Несеф, но Худайберди был вынужден уступить город и округу узбекам. Хафиз-и Таныш обосновывал права узбеков на Несеф тем, что этот город с давних времен был под властью Бухары. Плосле этого Абдулла II совершил поход на Бадахшан. В 1559-1560 гг. исламские клирики надоумили хана осуществить поход на Хорасан. Сам Абдулла не хотел выступать в поход, поэтому вел переговоры Пир-Мухаммедом, который за участие в походе требовал Бухару. Хан разменял Бухару на Балх, но это обидело знать [Хафиз-и Таныш 1983].
      Хафиз-и Таныш сообщал, что в 1567 г. Абдулла выступил походом на Хорасан. Войска кызылбашей тогда находились в Герате под командованием Мухаммеда Хубабенде. Кызылбашский командующий прибыл в город Турбат. Там его и осадили узбеки. Абдулла добыл победу, и жители Хорасана поспешили проявить лояльность к хану. После этого против узбеков решил выступить сам шах Тахмасп во главе войска из 80 тыс. воинов. Тогда бухарский хан осадил Буриабад. После успешного завершения этой осады он двинулся в район Мерва и после осады взял город. От хорасанской кампании Абдулла был вынужден отвлечься из-за действий казахского Абу-л-Хайр султана и узбекских ташкентских ханов, правителей Шахрисябза, Самарканда, Термеза, Балха, Хисара, Ферганского владения, Хивы. Кроме того, приходилось воевать против правителей Бадахшана [Хафиз-и Таныш 1989].
      Мир Мухаммад Амин-и Бухари хотя и называл Убайдуллу правителем Ирана и Турана, но больше описывал внутриузбекские усобицы [Бухари 1957]. Ахмад Дониш сообщал, что эмир Масум несколько раз вынуждал персов обороняться [Дониш 1967]. Согласно Абд ар-Рахману Тали в 1651 г. правитель кызылбашей выразил сожаление о смерти Надир-Мухаммеда и прибыл в Бастам, чтобы почтить память умершего узбекского хана. Сообщалось, что войска хана Абу-л-Фейза неоднократно нападали на кызылбашские владения и разоряли их. В его войске служил Хаким-мирахур из туркмен, который побеждал врагов бухарского правителя. Также в его войске был Хаким-бек аталык. Больше внимания уделено усобицам и отношениям с узбеками [Тали 1959].
      Мир Абд ал-Азим Сами писал, что Абу-л-Фейз был праздным и ничего не предпринял для отражения вторжения войск персов. В 1742-1743 г. Надир-шах переправился через Джейхун (Амударью) и отправил грозное письмо в Бухару. Хаким-аталык мангыт счел этот случай удобным поводом для захвата власти и выразил покорность шаху. Он отправил к нему послом Рахим-бия. Надир-шах подошел к Бухаре, и Абу-л-Фейз, не имея сил сопротивляться, был вынужден признать его власть. Рахим пребывал при шахе, а, когда его отец Рахимкул умер через год, он попросился на родину, и шах его опустил. Тогда же скончался и Хаким мангыт. Тогда восстал Ибаддалах-кытай, и Надир-шах приказал Рахиму подавить это восстание. Рахим наказал кытаев и совершил поход до Самарканда, наказав кочевников. Рахим вскоре убил Абу-л-Фейза и возвел на его престол Абд ал-Мумина, который был еще ребенком. Тогда кызылбашские эмиры возмутились и осадили Бухару. Приблизительно в то время Надир-шах был убит в Мешхеде своим племянником. Рахим дал знать, что Надир умер, и тогда кызылбаши отступили от города. Рахим убил Абд ал-Мумина и возвел на престол новорожденного Убайдаллаха, которого тоже приказал казнить [Сами 1969]. Мехди-хан Астрабадский указывал, что во время смуты в Иране хивинский хан Шергази посылал узбеков в поход, но каждый раз их побеждали персы. Ширгази стал вассалом Надира. В 1734 г. правитель Хивы Илбарс совершил набег на Хорасан. Пограничные войска разбили силы врага, которые составляли 3 тыс. После этого шах отправил войска в Балх и покорил его. Он перешел Амударью и направил войска к Бухаре. Абу-л-Фейз хан вместе с войсками Ильбарса собрал войско в 45 тыс., однако Риза-Кули разбил их имея всего 10-12 тыс. Битва произойшла около Карши. Когда Надир-шах направился в поход на Индию, Ильбарс счел этот момент удобным для нападения и вторгся в Хорасан. Он осадил крепость Кахлан, но был разбит. Надир-шах после этого направился в поход на Бухару, и сын Хаким-бия прибыл вместе с правителями Хисара и Карши. Войско Абу-л- Фейза из узбеков и туркмен было разгромлено, и эмир не нашел иного способа спастись, кроме как сдаться, и явился в ставку Надира. Пребывание Надира в крае было прервано известиями о восстании афганцев Кабула. Тахмасп-Кули-хану было поручено набирать войско из туркмен и узбеков, которое должно было помочь ему. Пока Надир пребывал в Афганистане, Ильбарс продолжил нападать на границы Хорасана, и тогда Надир двинул на него свои войска в 1740 г. Около Чарджоя войска хивинских туркмен были разбиты. Благодаря 1100 судам войско шаха быстро прибыло в окрестности Хивы. Ильбарс скрылся в Хазараспе, собрав войско из туркмен и узбеков. Около крепости Ханках Надир нанес поражение Ильбарсу. Через некоторое время осады и сам Ханках капитулировал. Ильбарс и его двенадцать приближенных были казнены. На Хивинский престол был возведен Тахир-хан. Ранее Ильбарс просил помощи у Абу-л-Хайра казахского, и тот прислал ему помощь. Когда же Хива была побеждена, то казахский хан изъявил покорность. Однако в 1741 г. казах Нурали с аральскими узбеками напал на Хиву и казнил Тахира. Сам Нурали был провозглашен хивинским ханом, и тогда в 1742 г. хорасанский мирза Насрулла по приказу Надира двинулся на Хиву. Артук-Инак явился к принцу и вымолил для города прощение. Ханом же был назначен Абу-л-Мухаммед. В 1746 г. мятежные туркмены Хивы убили Артука-Инака. Али-Кули-хан прибыл в Хивинское ханство, и оно было вынуждено покориться. Однако туркмены-йомуты еще не были покорены, и в битве у Ургенча войско туркмен было разбито [Мехди-хан Астрабадский 1938].
      Английский путешественник Сенсон отмечал, что хотя персы побеждали узбеков, но те причиняли много неудобств своими неожиданными нападениями. Итальянец Амброджо Контарини говорил, что шах разбил татар (узбеков), узбекские эмиры и сыновья Мухаммеда Шейбани были захвачены в плен, и их вместе с отцом казнили. Голову одного из узбекских султанов доставили египетскому султану, а голову другого - османскому султану. Однако далее венецианец сам же себя отрицает, говоря о том, что условием для пощады было установление границы по реке (Амударье). Катерино Дзено указывал, что Шейбани-хан татарский с многочисленным войском сразился с Сефевидами. Обе стороны творили чудеса храбрости, но татарский хан был побежден и вынужден бежать в сторону Самарканда. Еще один венецианец писал, что отрубленные головы сыновей Мухаммеда Шейбани отправили египетскому и турецкому правителям. Тело же Мухаммеда Шейбани было съедено [Амири 2016, с. 76-77, 82-83, 86].
      Необходимо отметить, что Узбекское ханство и государство Сефевидов вышли на авансцену истории практически одновременно. Мухаммед Шейбани некоторое время был вассалом Моголистана, а Сефевиды были вассалами Ак-Коюнлу. В самом начале XVI в. Мухаммед Шейбани нанес поражение Тимуридам и занял Мавераннахр, Ферганское владение, Ташкент, Бадахшан, Балх и Хорасан. Сефевиды, возглавляемые шейхом Исмаилом, примерно тогда же разгромили Ак-Коюнлу и покорили бейлик Зулькадир. Касательно происхождения династии Сефевидов среди исследователей нет единого мнения. Так среди западных исследователей распространено мнение о их курдском происхождении, однако некоторые исследователи не исключает их тюркского происхождения. В то же время в азербайджанской истриографии распространено убеждение в их тюркском происхождении. Нужно отметить, что первоначально Сефевиды были религиозными лидерами тариката Сафавийа. После падения же Ак-Коюнлу они стали светскими правителями, сохранив статус шейхов шиитского тариката. В Хорасане интересы Мухаммеда Шейбани войшли в конфликт с интересами Сефевидов. Это привело к большому конфликту и сражению под Мервом в 1510 г., где сложил свою голову Мухаммед Шейбани. Виновником конфликта в персидских источниках изображен Мухаммед Шейбани, который отправил дерзкое письмо шаху Исмаилу. Войска узбеков нападали даже на Керман, в ходе одного из таких набегов в плен попал Джанфава-мирза. С этим мирзой шах Исмаил отправил ответ узбекскому вождю. Послание шаха было вежливым и предлагало мирное разрешение конфликта. Мухаммед Шейбани же отправил Исмаилу оскорбительное письмо и отказал тому в праве посетить шиитскую святыню в Мешхеде. После победы над Мухаммедом Шейбани Исмаил Катаи отправил посольство к сыновьям убитого узбекского хана - Убайдулле, Мухаммед-Тимуру и Суйунч-Ходже. Суйунч был воинственно настроен, Убайдулла же некоторое время вел переговоры.
      Однако условия кызылбашей были жесткими. Сефевиды должны были занять Хорезм и Хорасан. Однако узбеки были вынуждены пойти на перемирие для того, чтобы собрать силы. Шах пригрозил Шибанидам, что, если они нарушат перемирие, он передаст Мавераннахр Бабуру. Узбеки нарушили перемирие, и, пользуясь этим, кызылбаши овладели Хорасаном и Хорезмом, а Бабур на некоторое время вернулся в Мавераннахр. К кызылбашам и чагатаям присоединились и моголы. Узбеки удерживали земли около реки Сырдарьи и часть Мавераннахра. Зимой 1511/1512 гг. Бабур выступил из Кабула в направлении Бадахшана с большим войском. В битве на Вахше у Пул-и Сангин он одержал победу. Территории Северного Афганистана и Хисара были заняты Бабуром. Этот Тимурид сообщил о своей победе шаху Исмаилу. В Хисар прибыли кызылбашские полководцы Ахмад-беки Суфи-оглы и Шахрух-бек Афшар. Когда Бабур прибыл к Карши, то пребывавший там Убайдаллах отступил в направлении Бухары. Вскоре Карши, Бухара и Самарканд сдались без боя Бабуру, и тот несколько лет пробыл правителем Мавераннахра, как его славные предки. С мечетей в Самарканде читалась хутба в честь шаха Исмаила. Бабур подражал шиитам в одежде и имел к ним симпатии. Это вызвало недовольство у населения Бухары и Самарканда. Когда кызылбаши вернулись из Мавераннахра на родину, то Убайдулла и Мухаммед Тимур выступили против Бабура и, разбив его войско в битве, вынудили бежать в Хисар. Для того, чтобы спасти союзника Исмаил отправил в Мавераннахр войска под руководством Наджм-и Сани. Расправа над населением Карши привела к тому, что население Мавераннахра ожесточилось против кызылбашей. Наджм-и Сани попал в западу, устроенную Шибанидами Джанибеком и Убайдаллой. В битве при Гиджуване около Бухары в 1512 г. войско кызылбашей и чагатаев было разбито узбеками. Кызылбашский полководец Наджм-и Сани был убит, и Бабур бежал в Хисар, а оттуда в Кундуз. Для борьбы против кызылбашей узбеки заручились помощью казахов. Войско казахов, отправленое ханом Касимом, возглавлял его сын султан Абу-л-Хайр. Он вступил в переговоры с кызылбашами. Он поставил условие вернуть узбекам земли, которые принадлежали узбекам. В 1514 г. в местности Дешт-и Кулак в провинции Хутталан объединенное войско узбеков и казахов было побеждено кызылбашами. Сын Мухаммеда Шейбани Мухаммед-Тимур умер во время этого похода. После этого Убайдалла начал переговоры и заключил с Исмаилом Катаи мир. Сефевидов пойти на мир с узбеками вынудило поражение на западе. Османы разбили кызылбашей в битве под Чалдыраном. Касательно же Тимуридов результатом событий 1512-1514 гг. было то, что Бабур окончательно возвратился в Кабулистан. Дальнейшие его действия были связаны с землями пуштунов и Индией. Кызылбаши же оставили Мавераннахр и ограничились только контролем над Хорасанаом [Султанов 2006, с. 292-293, 299-304; Семенов 1954, с. 109-150; Камолов 2007; Eshraghi 2003, р.249; Roemer 1986, р. 190-230; Mathee; Giindogdu; Эфендиев 1981, с. 40-68; Камолов, Хосейнширази 2014, с. 237-242; Амири 2016, 74-112].
      После поражения от узбеков обострились отношения между Бабуром и моголами. Моголы отняли у Бабура Хисар. Махмуд б. Вали и Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат сообщали, что Хисар был ограблен моголами. Наместник Бабура в Ташкенте Ахмед-Касим услышав о поражении сюзерена капитулировал. Ахмед-Касим некоторое время находился в Анджижане при моголе Султан-Саиде, а потом, прибыв в Хисар, вернулся к Бабуру. Овладевший Ташкентом Суюнч-ходжа-оглан двинулся на Андижан и при Пскенте разбил моголов. Султан-Саид, несмотря на личную храбость, потерпел поражение. Продвижение чагатаев и кызылбашей в район Гиджувана отвлекло внимание узбеков и позволило Султан-Саиду удержать Андижан и весь Ферганский регион. Ката-бек из чагатаев долго защищал Сайрам, пока не передал ключи от города союзным казахам. Это вызвало казахско-узбекскую войну, и Саид, пользуясь ситуацией напал на ташкентское владение. Потом он был вынужден оставить владение Фергана, которое тут же заняли узбеки. 1514 г. был временем окончательного утверждения узбеков в Мавераннахре. Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат указывал, что моголы отступили из Ферганы из-за своей малочисленности и необходимости вести войну с Абу Бакром Дуглатом [Семенов 1954; Дуглат 1996, Главы 32, 34, 39; Султанов 2006, 303-306].
      Во время кампании 1524 г. узбеки взяли Балх и двинулись к Герату. Убайдулла двинулся на Мешхед. Весь регион Мерва до района Сабзевара оказался под их властью. Смерть шаха Исмаила открыла перед узбеками новые перспективы. В 1526 г. узбеки во время набега на Хорасан дошли до города Туе. В 1528 г. узбеки осадили Герат. В 1528 г. узбеки совершили набег на Джам, но были разбиты в битве у Саракамыша. Узбеки пошли в поход во главе с Суйунч-ходжей и Убайдуллой. Они вторглись в Хорасан, а Балх сдался им без боя. В 1529 г. кызылбаши вновь заняли Хоррасан. Находясь в сложном положении Исмаил был вынужден даже написать письмо с просьбой о союзе к Карлу V Габсбургу. Нужно отметить, что инициатива союза принадлежала не только кызылбашам. Так, в 1508 г. прибыло посольство от венецианцев, которое отмечало важность союза с Сефевидами. Венецианцы хотели толкнуть кызылбашей на войну против Османской империи. В 1510 г. в Венецию прибыло ответное кызылбашское посольство. Уже кызылбаши настаивали на том, что венецианцы должны начать войну против Османов. Внешнеполитическое положение государства Сефевидов осложнил захват португальцами Ормуза. Кызылбаши попробовали отвоевать город, но это привело к войне, которая несчастливо закончилась для них. Демонстрация силы со стороны адмирала Альбукерке привела к тому, что шах приблизил к себе португальцев. Карл Габсбург же ответил кызылбашам только в 1529 г., когда Вене угрожали турки. К тому времени Исмаил уже умер. В 1534 г. турки взяли Дийарбакыр, Тебриз, Багдад, Хамадан. В 1535 г. Тахмаспу удалось отвоевать ряд территорий. В ходе войны 1548-1549 гг. турки заняли Хой, Ван и Тебриз. Тахмасп в 1549 г. отвоевал все земли, кроме Вана. Османы не нанесли кызылбашам решающего поражения, поскольку были зайняты войнами с Габсбургами. Пользуясь этим, Сефевиды во время конфликта 1553-1555 нанесли поражение туркам под Тахти-Сулейманом, после того как те взяли Ереван, Карабах и Нахичеван. По условиям Амасьинского мира 1555 г. за турками остались Западная Грузия и Западная Армения. Узбеки подчинили себе все земли до Астрабада и взяли Герат в 1531 г. Хасан-бек Румлю сообщал, что в 1531-1532 гг. узбеки напали на область Бастам, и кызылбаши с ними сражались. Герат удалось взять после полуторагодовой осады. В 1532 г. кызылбаши отвоевали Герат. В 1534 г. убийство векила Хусейн-хана Шамлу привело к смуте среди кызылбашей Хорасана. В 1535 г. Убайдалла снова овладел Гератом. Хумайун же в Кандагаре продержался до подхода войск Мирзы Камрана. Нужно сказать, что Сефевиды были союзниками Бабура и Хумайуна. Однако в битве при Исфизаре хорасанское ополчение было разбито. В начале 1536 г. кызылбашам удалось вытеснить узбеков из Хорасана, однако те вернулись и нанесли поражение кызылбашам у Абдуллабада в окрестностях Нишапура. В том же году был снова взят Герат, а кызылбашам удалось вытеснить узбеков из Хорасана только в январе 1537 г. Бухарский хан предлагал союз османскому султану. В 1547 г. узбеки Барак-султана (Науруз-Ахмеда из Ташкента) совершили набег на Хорасан. Немало этому поспособствовало восстание Алкас-мирзы против шаха. Были и более мелкие вторжения 1543, 1545, 1548, 1550, 1555, 1559-1560, 1563-1564, 1566-1567, 1569-1570 гг. В 40-х гг. XVI в. сын Бабура Хумайун находился при дворе Сефевидов, а в 1555 г. вернулся в Индию [Семенов 1954; Мунис и Агехи 1938; Мунши 1976; Султанов 2006, 303-306; Мунши 1938; Румлю 1938; Миргалеев 2014; Mukminova 2003а, 39; Абу-л-Гази 1768, 199-200, 203-206; Eshraghi 2003, р.249-252; Athar AN 2003, 301; Эфендиев 1957; Roemer 1986, р. 233-243; Махмудов 1991, с. 88-103, 108-111; Killç 1999; Эфендиев 1981, с. 69-95, 100-104; Princess Gul-Badan Begam 1902; Амири 2016, с. 92-115].
      В противостоянии узбеков и кызылбашей принимали участие хивинские ханы. Ильбарс-хан, сын Буреке, который правил в Хорезме, в 1510 г. заключил союз с Исмаил-шахом Катаи Сефевидом. Но кызылбаши заняли Хорезм, и Ильбарс с Билбарсом бежали в Мавераннахр. Население Хорезма было недовольно установлением власти шиитов и призвало узбеков во главе с Ильбарсом и Билбарсом. По сведениям Абу-л-Гази Ильбарс дал в честь победы над персами своим сыновьям имя Гази. Это было частью более обширного имени. Значимость победы над кызылбашами подчеркивалась тем, что узбеки были суннитами, а Сефевиды шиитами, то есть еретиками для большей части мусульманского мира. Мунис и Агехи сообщали, что в 1511 г. Ильбарс напал на Хорасан. Он совершил еще один поход на Хорасан. Он подчинил себе туркмен местностей Балкан и Мангышлак. Во времена Суфийан-хана туркмены теке, сарыки, йомуды, салоры, эрсари восстали, и их пришлось по-новому покорять. После смерти Ильбарса в 1518-1519 гг. разгорелась борьба за власть между Султан-Хаджи-ханом, Хасанкули-ханом, Суфийан-ханом. В Хиве между собой боролись потомки Буреке, Аминека (который был из потомков Йадгара), Абулека. Они сменяли на престоле друг друга, пока Суфийан не вышел из борьбы победителем. Этот потомок Йадгара смог подчинить своей власти туркмен. Против него воевали племена эрсари и салор. После Суфийана власть перешла к его брату Буджуге, который успешно воевал против кызылбашей. Тахмасп был вынужден просить мира и породниться с хивинским ханом. Его преемник Аванеш-хан вел войну с бухарским узбекским ханом Убайдаллой и в 1538 г. погиб в битве с ним. Нужно отметить, что Аванеш-хан некоторое время воевал с братьями и с туркменами. Убайдулла в 1536-1537 гг. воевал против кызылбашей в Хорасане, который до того был занят узбеками. В 1537-1538 гг. кызылбаши отняли у узбеков Хорасан. По сведениям Искандер-бека Мунши бухарский хан Убайдулла сделал наместником Хивы своего сына Абд ал-Азиза. Дост-хан искал пристанища при сефевидском дворе. Хасан-бек Румлю указывал, что Убайдалла вторгся в Хорезм, пользуясь усобицами после смерти Омар-хана (Аванеш-хана). Говорилось, что хивинец Дин-Ахмед смог нанести поражение бухарцам. По сведениям Искандер-бека Мунши Дин-Мухаммед-хан и Али-султан напали в 1544 г. на Астрабадскую провинцию Ирана. Кал-хан из хивинских Шибанидов смог восстановить власть династии Йадгара только в 1547 г. В 1548-1549 гг. Шах-Али-султан (правивший Хорезмом) напал на Астрабад. В 1567-1568 г. туркмен Аба поднял восстание туркмен против кызылбашей. Хасан-бек Румлю указывал, что в 1550 г. против шаха восстал Аба туркмен. В 1554-1555 г. Тахмасп отправил войска на туркмен йака. В 1558 г. Аба нападал на Астрабадскую провинцию. В 1568 г. в битве с кызылбашами умер Аба. Как только бухарцы были изгнаны, в Хиве снова начались смуты и продолжались до воцарения Хаджим-хана в 1558 г. В 1561-1562 гг. в Хиву вернулся Али-султан. Сын Тахмаспа Казак напал на Абиверд и Несу. В 1564-1565 гг. кызылбаши отвоевали крепость Хамушан, которой ранее овладел Али-хан. В 1565-1566 гг., отвечая на набег узбеков в Хорасан, кызылбаши осадили Абиверд. В 1566-1567 гг. правитель Бухары Искандер отправил узбеков в набег на Хорасан. Султан Мухаммед-мирза был осажден в Турбете сыном Искандера Абдуллой. Во время правления этого хивинского хана Хорезм по крайней мере два раза был окулирован бухарцами - в 1593 и 1595 гг. После смерти Абд ал-Мумина бухарцы потеряли Ташкент и Туркестан, а также присырдарьинские города. Их заняли казахи, которые воспользовались борьбой за власть в Бухаре. Хаджжим-хан же отвоевал Хиву в 1598 г. После Хаджжима Хивой правили Араб-Мухаммед и Исфандийар. В конце правления Араб-хана против него выступили его сыновья Ильбарс и Хабаш, которых он ранее щедро наделял уделами. Поддержали отца Абу-л-Гази и Исфандийар. В конце-концов в ходе этой борьбы к власти пришел Исфандийар. В 1621 г. против Исфандийара выступили братья Хабаш и Ильбарс. Исфандийар бежал к кызылбашам к Астрабаду. В 1643 г. знаменитый Абу-л-Гази был провозглашен ханом в Арале, а в 1645 г. стал ханом Хивы. В борьбе за власть он не гнушался использовать помощь джунгар. Этот хан смог сплотить между собой враждующие группировки и организовал ряд походов на Бухару. Продолжатель Утемиша-хаджи знал о родословии Хаджжим-хана и указывал, что некоторые Шибаниды пользуются помощью со стороны казахов [Семенов 1954; Аллаева 2007, с. 12-13, 15-16; Веселовский 1877; Мунис и Агехи 1938; Мунши 1976; Дуглат 1996, главы 32, 34, 39; Султанов 2006, 303-306, 310-318; Мунши 1938; Пищулина 1977, p. 271; Абусеитова 1981; Румлю 1938; Миргалеев 2014; Mukminova 2003а, р. 39; Annanepesov 2003, р. 63-67; Абу-л-Гази 1768, с. 166-198, 207-255, 280-282, 287-308, 310-338, 340-368, 372-387, 391- 395; Killç 1999].
      После смерти Убайдаллы узбекское государство распалось на ряд владений. Нужно сказать, что даже во время правления Убайдуллы он не сам владел землями. До 1533 г. формально главным ханом был Абу Саид. Суйунч-ходжа правил в Ташкенте, а Кучкуниджи (Кучум) в Туркестане. При этом до Абдуллы I узбекские ханы были дружны между собой. Со времени же правления Абдуллы I Узбекское ханство распалось на ряд отдельных владений. Суйунч-ходжа и Кучкуниджи некоторое время активно противостояли казахам и моголам. В Бухаре правил Абд ал-Азиз, в Самарканде - Абд ал-Латиф, в Кермине и Мианкале Искандер, в Шарисябзе - Султан-Хашим, в Туркестане и Ташкенте - Барак (Науруз-Ахмед), в Балхе - Кистин Кара-султан, в Карши - Кылыч Кара-султан. Науруз-Ахмед в 40-х гг. XVI в. заключил с могольским ханом Абд ар-Рашидом союз против казахов и кыргызов. Верховные узбекские ханы, которых называли ханами Мавераннахра, фактически не имели власти. Верховный правитель Абдулла I проправил недолго. Славу узбеков смог возродить Абдулла II. Бухарский хан Абдулла II вел войны против нескольких хивинских Шибанидов. В 1557 г. Абдулла II захватил Бухару и смог провозгласить узбекским ханом своего отца Искандера. Абдулла часто воевал с Науруз- Ахмедом и его сыновьями. Последние привлекали к участию во внутриузбекских усобицах казахов. Абдулле пришлось осуществить несколько набегов на владения казахов [Хафиз-и Таныш 1983; Хафиз-и Таныш 1989; Хафиз-и Таныш 1969]. Бухарский узбекский хан старался наладить отношения с Великими Моголами. Он отправил два посольства к Акбару в 1572 и 1577 гг. Однако его просьбы заключить союз наткнулись на вежливое "нет", поскольку падишах держал на узбеков обиду за то, что они перебили многих Тимуридов и лишили его деда Бабура владений в Фергане. Также этому способствовало то, что правитель Бадахшана, который потерпел поражение от узбеков Балха, попросил Акбара о защите. Посольство 1572 г. было неудачным. Касательно же миссии в 1577 г. - узбекский посол Абд ар-Рахим предложил раздел владений Сефевидов между Шибанидами и делийскими Бабуридами. Союзу мешал тот факт, что Тхата, Сеистан и Мекран были буфером между кызылбашами и Великими Моголами и не давали вторгнутся, а также то, что у Абдуллы II в то время были осложнения в Мавераннахре. Кроме того, Акбар был сильно занят внутренними делами. В 80-х гг. XVI в. Акбару пришлось воевать против пуштунов Кабула и Забулистана, индийцев Гуджарата и Кашмира. По сведениям Абу-л-Фазла Аллами действия Акбара вызвали беспокойство среди правителей Турана (в данном случае Мавераннахра). Абд ал-Кадыр б. Мулук-шах Бадавани же говорил о большом восстании пуштунов. Хафиз-и Таныш сообщал, что бухарский хан отправил посольство Мир Курейша с целью объяснить, что захват Бадахшана не направлен против Великих Моголов. Официально Абдулла II взошел на престол в 1583 г. и только тогда удалось заключить союз с Акбаром. По договору между сторонами Акбару должен был достаться Кандагар, Шибанидам - весь Хорасан. Летом 1587 г. узбекские войска двинулись по направлению к Герату в Хорасан. В 1588 г. Герат был занят узбеками. В 1587 г. войска Акбара заняли Кандагар. В 1595 г. Акбар пошел войной на узбеков. Его войска выбили немногочисленные узбекские гарнизоны в Заминдаваре и Гармсире. Это обострило отношения между Бухарой и Дели, что чрезвычайно обрадовало шаха Аббаса. Положение кызылбашей было сложным. В 1589 г. узбеки осадили Мешхед. В том же году под власть Абдуллы II и Абд ал-Мумина попали Туе, Нишапур, Себзевар, Исфераин. В 1590 г. пали Джам, Хаф, Гурийан. В 1578-1590 гг. несмотря на посольства к Венеции, Папе Римскому, Габсбургам эти страны не выступили против Османов, так как в начале 70-х гг. XVI в. Сефевиды были глухи к просьбам европейцев.
      Прорыв дипломатической изоляции состоялся в 1592 г, когда шах Аббас заключил с Габсбургами союз против турок. В 1600 г. кызылбашское посольство прибыло в Венецию для восстановления традиционных связей. Венецианцы поставили Сефевидам европейское оружие. В 1599 г. было отправлено большое посольство Хусейн-Али-бека Байата в Германию, Англию, Францию, Шотландию, Испанию, Италию для создания широкой антитурецкой лиги. Кызылбашское посольство встретило пышный прием в Праге от Габсбургов в 1600 г., а в 1601 г. вело переговоры с папой Римским. К 1593 г. узбекам покорилась большая часть Хорасана. Еще большему продвижению бухарских узбеков на запад помешал только тот факт, что кызылбаши отвлекали внимание бухарцев, поддерживая Хиву, которая угрожала Бухаре с тыла. Хивинский хан Хаджжим-султан бежал к кызылбашам и просил у Сефевидов помощи в 1593 г. По сведениям хроники Мустафы Саланики до прибытия узбекского посольства в Стамбул в январе 1594 г. Хива уже была покорена бухарцами. То есть покорение Хивы произошло до 1594 г. По сведениям Абу-л-Гази после взятия Хазараспа Абдулла приказал убить Баба-султана. Абд ал-Мумин при жизни отца в 1589 и 1591 гг. вторгался в Иран. Он отвоевал у кызылбашей Хорасан. В 1592 г. между правителем Хивы и правителем Мерва началась борьба. Искандер-бек Мунши сообщал, что именно в 1593 г. Хаджи-Мухаммед-султан (Хаджжим-хан) потерял свое владение. В 1590, 1592, 1595 гг. шах Аббас совершил походы на Хорасан и только последний из них привел к значительным успехам. В 1595 г. Аббас направил войска в Хорасан, и Абд ал-Мумин бежал перед ними из Себзевара и Исфераина. Однако успехи кызылбашей были относительными, и, если бы не коалиция из государств враждебных узбекам, кызылбашам бы не удалось закрепиться в указанных городах. В 1595-1597 гг. кызылбаши старались переманить на свою сторону часть туркмен. Однако они не предпринимали значительных военных предприятий. Сефевидам удалось отвоевать Хорасан только в 1598 г., когда умер хан Абд ал-Мумин. Мухаммед Йусуф Мунши сообщал, что Абдулла воевал в области Балх. Он воевал против Сефевидов, вторгся в Хорасан, сжег кости покойного Тахмасп-шаха и об этом написал в письме османскому султану. Мустафа Саланики говорил о нескольких посольствах узбеков к Османам. Целью посольств было естественно установление антисефевидского альянса и укрепление политических и экономических связей. Преемник Абдуллы Абд ал-Мумин воевал против кызылбашей. После смерти Абд ал-Мумина кызылбаши отвоевали назад Хорасан. Войско шаха Аббаса в 1598 г. вторглось в этот регион, и в битве при Пул-и Салар узбеки потерпели поражение, после чего они были вынуждены признать Хорасан сефевидским, хотя считали свои претензии на владение этим регионом более обоснованными. В экономическом и культурном отношении Хорасан был тесно связан с Мавераннахром. Тогда же узбеки потеряли контроль над Ташкентом, который с 1598 г. перешел под власть казахов. Успехам узбеков в войне за Хорасан немало способствовал тот факт, что на западе кызылбашам в 1578-1590 гг. пришлось вести сложную войну против Османов, которые оккупировали Южный Кавказ и западную часть Ирана. При этом в Сефевидском Иране между собой сражались разные группы. Так Фархад-хан Караманлу был убит Аллахверди-ханом Гурджи. На престоле шахи сменялись один за одним. Тахмаспа убил Хусайн-хан Шамлу. Пришедший на смену Тахмаспу Исмаил II симпатизировал суннитам, за что его сместили кызылбаши. После него к власти пришел Мухаммед Мирза, которого впоследствии ослепили. Аббас пришел к власти в сложный период государства Сефевидов. Чтобы не зависеть от племенных вождей, он создал гвардию из гулямов наподобие янычаров (в гвардию призывали черкесов, грузин и армян) и принял меры по централизации страны. Заключив мир с Османами и уступив ряд территорий, он избавился от войны на два фронта. Сосредоточив войска в Хорасане, он смог выбить оттуда узбеков. Союзу с Османами придавали большое значение, поскольку это давало возможность навязать кызылбашам войну на два фронта. Еще одним успехом Аббаса это было заключение союза с Великими Моголами. Во втором письме Акбару Аббас указывал, что причиной кризиса государства была вражда между кызылбашскими эмирами, и что он преодолел эту беду. Говорилось также о мятеже Муршид-Кули-хана, который был подавлен, а также о мире с румским султаном (турецким султаном). В переписке Аббас ссылался на традиционную дружбу между Великими Моголами и Сефевидами, которая была во времена шахов Тахмаспа и Исмаила II и падишахов Хумайуна, Адиля, Акбара. Нужно сказать, что Бухарское ханство находилось в кольце врагов из Сефевидов, Моголистана, казахов. Из числа противников удалось удалить Великих Моголов благодаря бухарской миссии в Индию в 1597 г. Акбар и Абдулла заключили договор о мире и добрососедстве [Аллаева 2007, с. 12-13,15-16; Мунши 1976; Дуглат 1996; Султанов 2006, с. 306-310, 318-323; Мунши 1938; Mukminova 2003а, р. 40-41, 44-45; Абу-л-Гази 1768, 339; Камолов 2007; Eshraghi 2003, р. 253-256; Фарзалиев, Мамедова 2008; Mir Hussain Shah 2003, р. 279-280; Athar Ali 2003, p. 302-305; Annaneprsov 2003, p. 63-67; Абусеитова 1981; Roemer 1986, p. 250-267; Sultonova, Levi 2015, p. 95-107; Махмудов 1991, c. 122-131; Эфендиев 1981, c. 118-198; Haider 1982, p. 313-331; Низамутдинов 1969, c. 51-83; Allami 1878; Badaoni 1884-1925].
      В Бухаре после Абд ал-Мумина сменилось несколько ханов, прежде чем к власти пришел Баки-Мухаммед. После смерти Абд ал-Мумина ханом был провозглашен Пир-Мухаммед-султан, но его вскоре сверг Джани-Мухаммед. По другим данным его сверг Баки-Мухаммед. Оба этих Чингизида (Джани-Мухаммед и Баки-Мухаммед) происходили из Тука-Тимуридов, ветви Тимур-Кутлуга. Ветвь, которую представляли эти два царевича, называлась Аштарханидами (альтернативный вариант Джанидами). При Аштарханидах Мавераннахр продолжал быть разделенным на шесть уделов - Бухара, Самарканд, Сагардж, Ура-Тюбе, Шахрисябз, Хузар. Аштарханиды ожесточенно воевали и между собой. Вали-Мухаммед например в борьбе с Имам-Кули призвал на помощь войска Сефевида Аббаса, однако кызылбаши и его войска были разбиты. Имам-Кули был сильной личностью и обеспечил спокойствие в Мавераннахре. Нужно отметить, что в 1602-1604 гг. шах Аббас отвоевал у Османов земли Южного Кавказа. Были отвоеваны Хой, Ордубад, Салмас, Джулфа, Тебриз, Ереван. В 1605 г. в битвах при Ване и Урмии было разбито турецкое войско. В 1605-1607 гг. кызылбаши заняли Дербент, Шемаху, Баку, Гянджу, Лори, Тбилиси, Дманиси. Шах заручился союзом с Габсбургами в Испании и Австрии. Однако попытка испанских послов подвигнуть кызылбашей на войну против Османов в 1608-1610 гг. была неудачной, поскольку шах уже добился своего и вернул потерянные в 1578-1590 гг. земли [Eshraghi 2003, р. 256-258; Roemer 1986, р. 267-278; Махмудов 1991, с. 130-135; Никзад 2015].
      На востоке шах Аббас распространил свое влияние на Мерв и Хиву, правители которых поддержали его против узбеков Бухары и Самарканда. В самом начале XVII в. Балх контролировал Мухаммед Ибрахим, который был ставленником Сефевидов. В 1602 г. Вали-Мухаммед-хан совершил поход на Балх и подчинил его Бухаре. В ответ на это шах отправил на восток значительное войско, которое было разбито в битве при Пул-и Хатаб. Вторжение в Балх в 1606 г. также было неудачным. В 1611 г. смещенный своим племянником Имам-Кули правитель Балха Вали-Мухаммед-хан бежал в Исфахан и вернулся на престол при помощи кызылбашей. Он развернул наступление на Мавераннахр, но был убит в битве при Самарканде. Кызылбаши в 1612 г. осаждали Балх, но не смогли взять город. В 20-х и 30-х гг. XVII в. кызылбаши поддерживали Рустам-султана в его попытках овладеть Балхом. С 1632 г. Абд ал-Азиз из Балха перешел в контрнаступление и с 1632 по 1637 г. совершал набеги на Хорасан, в район Герата и Мешхеда. В правление шаха Сефи I Имам-Кули даже побывал в Иране с дипломатическим визитом. В 1646 г. к шаху прибыл Надир-Мухаммед. При правление шаха Сулеймана отношения Сефевидов с Джанидами были весьма прохладными. Имам-Кули Бухарский и Надир-Мухаммед Балхский предпочли находиться в хороших отношениях с Аббасом. Но между собой Бухара и Балх конфликтовали на протяжении XVII в. Дождавшись смерти падишаха Акбара Аббас начал войну против Великих Моголов и в 1622 г. отвоевал у них Кандагар, воспользовавшись неожиданной атакой. В 1609-1621 гг. кызылбаши взяли под свой контроль Бахрейн и Ормуз в районе Персидского залива. Также у Османов был отвоеван Ирак. После смерти Аббаса кызылбаши уже не играли такой роли в регионе, как при этом шахе. Узбеки Бухары, воспользовавшись миром с кызылбашами, в 1613 г. на непродолжительное время отвоевали Ташкент, но вскоре были вынуждены вернуть его казахам, которых возглавлял Турсун. В 1621 г. узбеки снова совершили поход на Ташкент. В 20-х гг. XVII в. Надир-Мухаммед из Балха совершил нападение на Кабул, что было воспринято Бабуридами как недружественное поведение. Однако Шах-Джахан вынужден был с этим мириться, поскольку нужно было восстановить контроль над рядом индийских территорий, которые отпали. Индийский посол Хаким Хазик говорил о традиционной дружбе с правителями Турана. В 1638 г., уладив все дела, Шах-Джахан двинулся на Кабул, что вынудило Надир-Мухаммеда искать помощи у Имам-Кули. В 40-х гг. узбекам пришлось воевать с Шах-Джаханом из династии Великих Моголов. Тот направил войска во главе со своим сыном Аурангзебом на Балх, и Надир-Мухаммед был вынужден бежать к Сефевидам. При Имам-Кули и Абд ал-Азизе отношения Джанидов с Бабуридами нормализовались. В 1688-1689 гг. узбеки заняли местность Балаи Мургаб. Пользуясь нахождением бухарских войск в Хорасане, Эренк, сместивший своего отца Ануша в Хиве, напал на бухарские владения. После этого сторонники бухарцев в Хиве составили против него заговор, и некоторое время в Хиве читали хутбу в честь Субхан-Кули и чеканили монету с его именем. В целом же бухарцы старались поддерживать дружественные отношения с Бабуридами. Еще Имам-Кули отправил посольство к сыну Акбара Джахангиру. Ответное посольство было отправлено уже Шах-Джаханом. При Джахангире отношения Бухары с Великими Моголами были дружественными, поскольку падишах надеялся опереться на бухарцев как на противовес кызылбашам. Субхан-Кули переписывался с Аурангзебом, в частности, в 1684 г. В письме было упомянуто о недавнем набеге хивинцев. В письме от 1689 г. упоминалось о походе бухарцев на владения кызылбашей и предлагался союз против государства Сефевидов. Главной же проблемой бухарских узбеков были войны с хивинскими узбеками, которые чрезвычайно усилились при ханах Абу-л-Гази и Ануше-Мухаммеде. Субхан-Кули на некоторое время смог приостановить вторжения хивинцев. Однако после его смерти разразилась борьба между Муким-ханом из Балха и Убайдуллой из Бухары. Междоусобная борьба ослабила Бухарское ханство, и от него в 1709 г. отсоединился Коканд. Абу-л-Фейз хан же фактически контролировал территорию только столичного города, а все земли ханства разделили между собой вожди племен. Балх и Бадахшан отпали от Бухарского ханства. В 40-х гг. XVIII в. Аштарханиды были смещены с престола династией Мангытов. Их предводитель Мухаммед Хаким-аталык был замешан в убийстве Абу-л-Фейза. В первой половине XVIII века от государства Великих Моголов начали отсоеденяться одна за одной провинции, и отношения с этим государством утратили для Джанидов былую значимость [Мунши 1976; Султанов 2006, с. 318-323; Абусеитова 1981; Атыгаев 2015, с. 10-18; Ali Athar 2003, р. 305; Mukminova 2003b, р. 45-50; Низамутдинов 1969, с. 83-108; Никзад 2015; Саидов, Фаррохяр, 2015, с. 34-40].
      Османы вернули под свой контроль Ирак, когда кызыобашами правил шах Сефи I. Война 1628-1639 гг. закончилась Зухабским миром, по которому Сефевиды возвращали Ирак туркам. В 1628-1629 гг., воспользовавшись войной на западе, хивинский хан Исфандийар вторгся в Хорасан и захотел завоевать Мерв, Нису, Абиверд. Однако это вторжение было отражено благодаря стараниям вали Мешхеда Менучихр-хана. Он же отразил вторжение узбекского балхского хана Надир-Мухаммеда в район Герата, Мерва, Бадгиса. В 1638 г. Великие Моголы отвоевали Кандагар. При шахе Аббасе II кызылбаши снова вернули себе контроль над провинцией Кандагар в 1648-1649 гг. Попытки Великих Моголов в 1649, 1652, 1653 гг. взять Кандагар были неудачными. В 1646 г. Великие Моголы заняли Балх и Бадахшан. Но Шах-Джахан не смог долгое время удерживать эти провинции, и через несколько лет их отвоевали узбеки. На севере в районе Северного Кавказа в 50-х гг. XVII в. кызылбаши столкнулись с русскими. При Сефи II и Султане Хусейне кызылбаши проводили сравнительно мирную политику. На востоке были столкновения с падишахом Аурангзебом, который хотел включить в состав государства Великих Моголов Кандагар. Однако это обусловило конфликт с пуштунами. Кызылбашский вали Кандагара грузин Георгий погиб в борьбе с пуштунами племени гильзаи, которх возглавлял Мир-Вейс. Сын Мир-Вейса Махмуд в 1722 г. взял Исфахан. В сложившейся ситуации коллапса государства Сефевидов оживились их враги. Прикаспийские области заняли русские. Южнокавказские и некоторые иранские территории были заняты Османами. Сефевиды формально правили до 1736 г., однако Тахмасп II фактически был марионеткой Надир-шаха из племени Афшаров. Необходимо сказать, что бухарцы в XVII в. почти не воевали против кызылбашей. Ведущее положение среди узбеков заняло Хивинское ханство. Абу-л-Гази хан осуществил ряд репрессий против туркменских вождей. Он ощущал давление со стороны калмыков, вторжения которых вынужден был отражать в 1649, 1653, 1656 гг. Калмыки прорвались через хивинские владения в Хорасан и проникли в кызылбашские владения аж до Астрабада. В 1629 г. хивинский хан Исфандийар совершил набег на Хорасан. Кызылбашам пришлось сражаться с хивинцами в районе Мерва, Нисы, Дуруна, Абиверда. Его активно поддержали туркменские племена. В государство Сефевидов был отправлен с дипломатической миссией Абу-л-Гази-хан. Когда же он взошел на хивинский престол, то стремился поддерживать добрососедские отношения с Сефевидами. До этого он много времени пробыл у кызылбашей. Наследник Абу-л-Гази Ануш-хан неоднократно совершал набеги на Хорасан. Абу-л-Гази в 50-60-х гг. XVII в. воевал против бухарских Аштарханидов. В 1685 г. сын Абу-л-Гази Ануш-Мухаммед вторгся в бухарские владения, но был разбит войсками Субхан-Кули. В 1689 и 1694 гг. Ануш-Мухаммед также нападал на бухарцев. В 1716 г. наследник Ануш-Мухаммеда Шергази-хан совершил поход на Хорасан и взял Мешхед. Узбеки в этом походе взяли значительную добычу. Шергази в 1717 г. отразил вторжение русских и уничтожил отряд А. Бековича-Черкасского [Mir Hussain Shah 2003, р. 280; Eshraghi 2003, р. 258- 260; Ali Athar 2003, p. 305-306; Annanepesov 2003, p. 66-69; Мунши 1938; Roemer 1986, p. 278-324; Никзад 2015].
      Настоящим именем Надир-шаха до воцарения было Надир-Кули, и он был одним из кызылбашских вождей, охранявших восточную границу. Его племя было туркменским по происхождению и поселилось в Азербайджане в XIII в. Он воевал против Ашрафа в 1726-1730 г. В 1730 г. он разбил Османов у Еревана, а в 1731 г., воюя против пуштунов-абдали, взял Герат. В 1732 г. он вынудил русских вернуть занятые в 20-х гг. XVIII в. прикаспийские территории. Когда шах Тахмасп II в очередной раз потерпел поражение от Османов, Надир-Кули сместил его, а в 1736 г. принял титул шаха и с того момента стал Надир-шахом. В 1736 г. он направил войска в Хорасан, осадил Кандагар и после 15 месяцев взял город. В 1737 г. войска его сына Риза-Кули-хана воевали во владении Балх. Во время похода кызылбаши взяли Андхуд и Шиберган, затем - Кундуз, а реальный правитель, вождь узбекского племени кыпчак Саид-хан, бежал без боя. После этого кызылбаши осадили Карши. Карши принадлежал бухарцам, и это спровоцировало конфликт. Корпус Риза-Кули победил войска узбеков, в несколько раз превосходившие его по численности. Однако шах приказал после этой победы повернуть назад. Главным врагом Надира был вовсе не Абу-л-Фейз, а хивинский правитель Ильбарс, который, пользуясь тем, что Надир в Индии, а Риза-Кули в Балхе, напал на Хорасан. Туркмены йомуды напали на Астрабад в 1731 г., а в 1735 г. сам хивинский хан, пользуясь тем, что Надир-Кули в Азербайджане, напал на Хорасан. Когда предводитель афшаров отправил к нему послов, Ильбарс приказал казнить их. Кызылбаши так и не взяли Карши в 1737 г. Стоит отметить, что перс Мухаммед Казим назвал войска Надир-шаха кызылбашами. Нужно сказать, что даже англичанин Дж. Фрэйзер принял Надир-шаха за члена правящей династии. Надир-Кули до того, как стать шахом, правил не от своего имени, а прикрывался последним из Сефевидов. Наверное даже после принятия шахского венца Надир-шах отмечал свою преемственность от Сефевидов. Нужно также отметить, что афшары были одним из кызылбашских племен.
      В 1740 г. войска Надира перешли Амударью, и реальный правитель Бухарского ханства Хаким-бий мангыт без боя покорился шаху. Афшарское государство навязало бухарским узбекам договор, по которому они теряли Балх, Чарджоу, земли на юг и север от Амударьи в пользу Надир-шаха. Абу-л-Фейз стал вассалом Афшарского государства и заключил с ним династический брак, выдав замуж свою дочь за Али-Кули-мирзу (племянника Надир-шаха). В конце 1740 г. кызылбаши, вторгнувшись во владения Хивинского ханства, сразились с Ильбарс-ханом у Фагнока. Разбитый Надир-шахом хивинский хан бежал в Хазарасп. Оттуда он попросил казахского хана Абу-л-Хайра о помощи. После трехдневной осады Хазарасп сдался, а Ильбарс был казнен. Когда на помощь подошли казахи, было уже поздно и до столкновения между ними и кызылбашами не дошло. Кызылбаши вернулись назад, поставив марионеточным ханом в Хиве казаха Тахира. Как только Надир-шах отправился в поход на Дагестан в 1741 г., приаральские узбеки вместе с сыном Абу-л-Хайра Нурали напали на Хиву и взяли ее в 1742 г. Артук-Инак, возглавлявший узбеков, поссорился с Нурали и вытеснил его с территории Хивинского ханства. Новый правитель, услышав о приходе войска кызылбашского эмира Насруллы в Мерв, поспешил принести знаки покорности Надир-шаху. По приказу шаха ханом был провозглашен Абу Мумаммед Абу-л-Гази. С его воцарением в Хиву вернулись и туркмены-йомуды. В 1745 г. Артук был казнен, а йомуды, подравшись с туркменами-салорами, ограбили столицу. Для подавления восстания было отправлено кызылбашское войско Али-Кули-мирзы. Оно достигло Хивы и разбило йомудов. На престоле был восстановлен Абу Мухаммед Абу-л-Гази. В 1770 г. в Хиве воцарился Гаиб-хан из казахов. В 1747 г. Надир-шах отстранил бухарского хана Абу-л-Фейза от власти в Бухаре, и власть захватил Мухаммед-Рахим-бий из мангытов. В 1745 г. хан при помощи Шах-Кули не смог справиться с восстанием Ибадуллы, и войско кызылбашей было вынуждено подавлять восстание. Мангытские бии были дружествены Афшарскому государству. В 40-х гг. XVIII в. Надир-шах воевал в Дагестане и против Османов. 20 июня 1747 г. он был убит кызылбашскими эмирами. Место отца занял Али-Кули-хан, который был замешан в заговоре. Сыновья Надир-шаха начали борьбу за престол, и Афшарское государство распалось. Восточнные провинции были заняты Ахмад-шахом Дуррани. Хорасан находился под властью Шахруха (сына Надир-шаха). С ним вели борьбу братья Сулейман и Адиль-шах. Тем временем Афшаров от власти оттер Карим-хан Банд из луров, который захватил контроль над большей частью Ирана. После смерти Карим-хана луры потеряли власть, и их место заняло племя каджаров, которое было одним из кызылбашских племен. Смерть Надир-шаха положила конец кызылбашским стремлениям добыть власть над Хивой. Пришла в упадок и власть Шибанидов. За власть в государстве кроме узбеков кунгратов боролись кара­калпаки, казахи, туркмены [Eshraghi 2003, р. 261-265; Мухаммад Казим 1961; Mir Hussain Shah 2003, 283-285; Annanepesov 2003, p. 68; Roemer 1986, p. 324-331; Avery 2008, p. 3-51, 59-62; Низамутдинов 1969, c. 108-109; Арунова, Ашрафян 1958; Ризоифар 2015, с. 108-139; Хашеми 2011; Никзад 2015].
      Проведя исследование мы пришли к следующим выводам. Интересы узбеков и государства Сефевидов столкнулись при дележе наследства Тимуридов. Кызылбаши не поддерживали Вади аз-Замана. Первое столкновение с узбеками произошло с Мухаммедом Шейбани-ханом под Мешхедом. Необходимо отметить, что после смерти Мухаммеда Шейбани Тимурид Бабур заключил союз с Сефевидами. Кызылбаши помогали Бабуру и правителю Моголистана в борьбе за Мавераннахр в 1510-1514 гг, которая в конце концов закончилась победой узбеков. В XVI в. узбеки совершали набеги на Хорасан, который был предметом спора между Сефевидами и Шибанидами. Важным фактором успеха узбекских вторжений было то, что кызылбаши были вынуждены вести войну на два фронта - против узбеков и Османов. Союзнические отношения бухарских ханов с Османами были продиктованы желанием отвлечь кызылбашей от Хорасана и обеспечить успех своих замыслов относительно овладения регионом. Узбекский хан Абдулла II с переменным успехом вел борьбу с Аббасом за контроль над Хорасаном. Шах Исмаил I Катаи на непродолжительное время также заключил союз с узбекским правителем Хивы Илбарсом. Необходимо отметить, что в последующем союзниками Сефевида Аббаса были хивинские ханы Хаджжим и Исфендийар. Также Аббас поддерживал мятежных узбекских правителей Балха в начале XVII в. Необходимо отметить, что в XVII в. не наблюдалось такой ожесточенной борьбы за Хорасан, как это было в предыдущем столетии. Кызылбаши были больше заняты войнами против Османов и Великих Моголов, а узбеки воевали между собой и против казахов, калмыков и Великих Моголов. В 30-х гг. XVIII в. узбеки из Хивы вторглись в Хорасан, что привело к ответной реакции со стороны Надир-шаха. В результате двух походов кызылбашей Бухарское ханство было вынуждено стать вассалом Афшарского государства. Основным противником Надир-шаха были хивинские узбеки, которые заключали союзы с казахами и туркменами. Бухарские же узбеки безропотно подчинились Афшарам всего после одного поражения.
      Литература
      Абу-л-Гази. Родословная история о татарах. T.2. СПб.: Императорская академия Наук, 1768. 480 с.
      Абусеитова М. X. Из истории казахско-среднеазиатских отношений: события. 1598-1599 годов // Казахстан в эпоху феодализма (Проблемы этнополитической истории). Алма-Ата. Наука. 1981. vostlit.info/Texts/ruslO/Munschi_2/text.htm
      Аллаева Н.А. Взаимосвязи Хивинского ханства с Ираном в XVI-XVIII вв. // Автореферат на соискание ученной степени кандидата исторических наук. Ташкент, Институт истории НАН Узбекистана, 2007. 30 с.
      Амири М.А. Сочинение Амира Махмуда Хондамира "История Шаха Исмаила и Шаха Тахмаспа" (Зейли Абибу-с-Сейар) как исторический источник первой половины XVI в. // Диссертация на соискание ученного звания кандидата исторических наук. Специальность 07.00.09. Историография, источниковедение и методы исторического исследования. Душанбе: Таджикский государственный педагогический университет им. Садриидина Айни, 2016.161 с.
      Амир Теймури М. Джаханкуша-и Хакан как источник по истории Ирана и Хорасана в первой половине XVI в. // Диссертация на соискание ученного звания кандидата исторических наук. Специальность 07.00.09. Историография, источниковедение и методы исторического исследования. Душанбе: Институт истории, археологии и этнографии Академия наук Таджикистана, 2016.169 с.
      Арунова М.Р., Ашрафян К.З. Государство Надир-шаха Афшара. М., Восточная литература, 1958. 282 с. padaread.com/?book=176041
      Атыгаев Н.А. Казахское ханство в системе международных отношений Евразии // Материалы научно-практической конференции Козыбаевские чтения- 2015: перспективы развития науки и образования. Петропавл: Государственный университет им. Козыбаева, 2015 с. 10-18. edu.e-history.kz/kz/publications/view/293
      Мир Мухаммад Амин-и Бухари. Убайдалла-наме. Ташкент, 1957. vostlit.info/Texts/rus9AJbajdulla/frametextl.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/frametext2.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext3.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext4.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext5.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext6.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext7.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext8.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/ffametext9.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Ubajdulla/frametextlO.htm
      Веселовский Н.И. Очерки историко-географических сведений о Хивинском ханстве от древнейших времен до настоящего. СПб., 1877. II, VII, 364 с. elib.shpl.ru/ru/nodes/16575-veselovskiy-n-i-ocherk-istoriko-geograficheskih-svedeniy-o-hivinskom-hanstve-ot-drevneyshih-vremen-do-nastoyaschego-spb-1877#page/l/mode/grid/zoom/l
      Ахмад Дониш. История мангитской династии. Душанбе: Дониш, 1967. vostlit.mfo/Texts/rus5/Doiiis/frametextl.htm
      vostlit.info/Texts/ms5/Donis/frametext2.htm
      vostlit.info/Texts/ms5/Donis/frametext3.htm
      Дуглат 1996 - Мирза Мухаммед Хайдар Дуглат. Тарих-и Рашиди. Ташкент, Фан, 1996. vostlit.info/Texts/msl4/Tarich_Rashidi/frametext24.htm
      vostlit.info/Texts/rasl4/Tarich_Rashidi/frametext25Jitm
      vostlit.info/Texts/rasl4/Tarich_Rashidi/frametext27Jitm
      vostlit.info/Texts/rasl4/Tarich_Rashidi/frametext28Jitm
      vostlit.info/Texts/rasl4/Tarich_Rashidi/frametext29Jitm
      vostlit.info/Texts/rasl4/Tarich_Rashidi/frametext30.htm
      Камолов X. Ш. История вторжения кочевых племен Дашт-и Кипчака в Среднюю Азию (XVI в.) // Автореферат на соискание ученой степени доктора исторических наук. 07.00.02. Отечественная история. Душанбе, Институт истории, археологии и этнографии им. А. Дониша, 2007. 30 С. cheloveknauka.com/istoriya-vtorzheniya-kochevyh-plemen-dasht-i-kipchaka-v-srednyuyu-aziyu-xvi-v
      Камолов X. Ш., Хосейниширази С. Дипломатические отношения Сефевидов и Шейбанидов в начале XVI в. // Вестник Таджикского государственного университета права, бизнеса и политики. Серия гуманитарных наук. Вып. № 1 (57). Душанбе: Изд-во Таджикского государственного университета права, бизнеса и политики, 2014. С. 237-244. cyberleninka.ru/article/n/diplomaticheskie-otnosheniya-sefevidov-i- sheybanidov-v-nachale-xvi-v
      Махмудов Я. М. Взаимоотношения государств Аккоюнлу и Сефевидов с запапноевропейскими странами. 2-ая половина XV — начало XVII века. Баку. Издательство Бакинского университета. 1991. 264 с.
      Мирза Мехди-хан Астрабадский. История Надир-шаха // Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 2. М. Институт Востоковедения. 1938. vostlit.info/Texts/ras9/Mechdi/ffametextJitm
      Миргалеев И.М. Сообщения продолжателя «Чингиз-наме» Утемиша-хаджи о поздних Шибанидах // История, экономика и культура средневековых тюрко-татарских государств Западной Сибири. Материалы II Всероссийской научной конференции г. Курган, 17-18 апреля 2014 года. Курган. Курганский ГУ. 2014
      vostlit.info/Texts/ms6/Utemis_hadzi_prod/textl.htm
      Мунис и Агехи. Райский сад счастья // Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 2. XVI-XIX вв. Иранские, бухарские и хивинские источники. М.-Л. АН СССР, 1938.
      vostlit.info/Texts/mslO/Agehil/frametextlJitm
      Искандер-бек Мунши. Аббасова мироукрашающая история // Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 2. XVI-XIX вв. Иранские, бухарские и хивинские источники. М.-Л. АН СССР, 1938. vostlit.info/Texts/ruslO/Munschi/frametextl.htm
      drevlit.rU/texts/m/munshi_prod.php
      Мухаммед Юсуф Мунши. Муким-ханская история. Ташкент, АН УзССР, 1976.
      vostlit.info/Texts/rasl l/Munschi_Yusuf/frametextl .htm
      vostlit.info/Texts/msll/Munschi_Yusuf/frametext2.htm
      vostlit.info/Texts/rasl l/Munschi_Yusuf/frametext3 .htm
      vostlit.info/Texts/rasll/Munschi_Yusuf/ffametext4.htm
      vostlit.info/Texts/rasl l/Munschi_Yusuf/frametext5 Jitm
      Мухаммад Казим. Поход Надир-шаха на Индию (извлечение из Тархи-и-аламара-йи надири). М., Восточная литература, 1961.
      vostlit.info/Texts/raslO/Kazim/ffametextl.htm
      vostlit.info/Texts/raslO/Kazim/frametext2.htm
      vostlit.info/Texts/raslO/Kazim/frametext3.htm
      Мухаммед Аваз. Сияние сердец // Юдин В.П. Центральная Азия в XIV-XVIII вв. глазами востоковеда. Алматы: Дайк-пресс, 2001.
      vostlit.info/Texts/rus4/Zija_al-kulub/text2.htm
      Низамутдинов И. Из истории среднеазиатско-индийских отношений (IX-XVIII вв.). Ташкент, Изд-во Узбекистан, 1969.143 с.
      Никзад К. М. Н. Военно-политические и дипломатические отношения Ирана с Бухарским и Хивинским ханствами в XVII - первой половине XVIII в. // Автореферат диссертации на соискание ученной степени кандидата исторических наук. Специальность 07.00.15. История международных отношений и внешней политики. Душанбе: Институт истории, археологии и этнографии Академия наук Таджикистана,  2015.
      konf.x-pdf.ru/18istoriya/287495-l-nuroddin-voenno-politicheskie-diplomaticheskie-otnosheniya-irana-buharskim-hivinskim-hanstvami-xvii-pervoy-polovine-xvii.php
      Ризоифар М. И. Освещение истории Ирана и Средней Азии первой половины XVIII в. в сочинении Мухаммада Казима Мерви Тарихи Оламорои Нодири // Диссертация на соискание ученной степени кандидата исторических наук. Специальность 07.00.09. Историография, источниковедение и методы исторического исследования. Душанбе: Таджикский государственный педагогический университет им. Садриидина Айни, 2015.164 с.
      Хасан-бек Румлю. Лучшая из летописей // Материалы по истории туркмен и Туркмении. Т. 2. XVI-XIX в. Иранские, бухарские и хивинские источники. М. - Л., АН СССР, 1938.
      vostlit.info/Texts/rus9/Rumlu/text.phtml
      Саидов А., Фаррохяр Н.С. Сведения Махмуда ибн Вали об отношениях Бухарского ханства с Индией и Ираном // Муаррих. № 4. Душанбе: Таджикский     государственный педагогический университет им. Садриидина Айни, 2015. С. 34-40.
      Мирза 'Абдал'азим Сами. Та'рих-и Салатин-и Мангитийа. М.,      1962.
      vostlit.info/Texts/rus2/Sami/frametextl.htm
      vostlit.info/Texts/ms2/Sami/frametext2Jitm
      vostlit.info/Texts/ms2/Sami/frametext3Jitm
      Семенов А.А. Первые Шейбаниды и борьба за Мавераннахр // Материалы по истории таджиков и узбеков Средней Азии. Вып. 1. Сталинабад, 1954. С. 109-150.
      Султанов Т.И. Чингиз-хан и Чингизиды. Судьба и власть. М.: ACT, 2006. 445, [1] с.
      Абдуррахман-и Тали'. История Абулфейз-хана. Ташкент: Изд. АН УзССР, 1959. vostlit.info/Texts/ras5/Abulfeiz/frametextl.html
      vostlit.info/Texts/ras5/Abulfeiz/frametext2.html
      vostlit.info/Texts/ras5/Abulfeiz/frametext3.html
      Фарзалиев А., Мамедова Р. Сефевиды и Великие Моголы в мусульманской дипломатике. СПб.: Филологический факультет СпбГУ, 2004.145 с.
      vostlit.info/Texts/Dokumenty/Persien/XVI/1520-1540/Sefevid_Mongol/pred2.phtml?id=9614
      vostlit.info/Texts/Dokumenty/Persien/XVI/1520-1540/Sefevid_Mongol/pred3.phtml?id=9615
      vostlit.info/Texts/Dokumenty/Persien/XVI/1520-1540/Sefevid_Mongol/text.phtml?id=9616
      Хафиз-и Таныш. Шараф-наме-йи шахи (Книга Шахской славы). Т.1. Ташкент, Наука, 1983. vostlit.info/Texts/rus9/Bucharil/frametextl .htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Bucharil/frametext2Jitm
      vostlit.info/Texts/rus9/Bucharil/frametext3.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Bucharil/frametext4Jitm
      Хафиз-и Таныш. Шараф-наме-йи шахи (Книга Шахской славы). Т.2. Ташкент, Наука, 1989. vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametextl.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext2Jitm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext3Jitm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext4.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext5Jitm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext6.htm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext7Jitm
      vostlit.info/Texts/rus9/Buchari2/frametext8.htm
      Хашеми Р.С.Э. Отношения Ирана с ханствами Мавераннахра в XVIII-начале XX века // Диссертация на соискание ученной степени кандидата исторических наук Специальность 07.00.02. Всемирная история. Душанбе: Институт истории, археологии и этнографии Академия наук Таджикистана, 2011. 164 с. dissercat.com/content/otnosheniya-irana-s-khanstvami-maverannakhra-v-xviii-nachale-xx-veka
      Хондемир. Друг жизнеописаний // Материалы по истории казахских ханств XVI-XVIII вв. (извлечения из персидских и тюркских сочинений). Алма- Ата, Наука КазССР, 1969.
      vostlit.info/Texts/ruslO/Hondemir/text.phtml
      Экаев О. Туркменистан и туркмены в конце XV - первой половине XVI в. по данным Алам ара-и Сефеви. Ашхабад, Ылым, 1981.
      vostlit.info/Texts/ruslO/Sefewi/frametext.htm
      Эфендиев О. К некоторым вопросам внешней и внутренней политики шаха Исмаила (1502-1524 гг.) // Труды института истории. Т. 12. М., 1957.
      vostlit.info/Texts/Dokumenty/Persien/XVI/1500-1520/Ismail_I/framepredl.htm
      Эфендиев О. Азербайджанское государство Сефевидов в XVI веке. Баку, Эллл, 1981. 337 с.
      Allami 1878 - Abul-fazli Mubaraki Allami. Akbar-namah. Vol. 2. Fasc. 1 Calccuta: C.B. Lewis, at the Baptist mission Press, 1878. https://ia800204.us.archive .org/22/items/AkbamamahPersianVolume2/Abual-fazl_akbamamah_vol2persianpageInCorrectReverseOrder.pdf
      Annanepesov M. The khanate of Khiva // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 63-71
      Athar AN. The Mughal Empire and its succesors // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 299-324.
      Avery P. Nadir shah and Afsharid legacy // The Cambridge History of Iran. Vol. 7: From Nadir Shah to Islamic Republic. Cambridge: Cambridge University Press, 2008. p. 3-62
      Badaoni 1884-1925. Abdu-I Kadir Ibn-i-Muluk shah known as al-Badaoni. Calccuta: Printed at Baptist mission Press, 1884-1925. persian.packhum.org/persian/main?url=pf%3Fauth%3D36%26work%3 D001
      Bashir Sh. The origins and rhetorical evolution of the term Qizilbash in Persianate literature // Journal of the economic and social history of the Orient. Vol. 57. Leiden: Brill, 2014. p. 372-380
      Eshraghi E. Persia during the period the Safavids, the Afshars and early Qajars // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 247-282
      Fraser J. The history of Nadir-shah, formerly called Thamas-Kuli-khan, the present ruler of Persia. London: Printed by W. Straban, 1742. ia800302.us .archive.org/29/items/historynadirsha0lfrasgoog/historynadirshaO1frasgoog.pdf
      Gundogdu A. §iban Han Siilalesi ve Ozbek Ulusunun Te§ekkiilu.
      tarihtarih.com/?Syf=26&Syz=380486
      Haider M. Relations of Abdullah Khan Uzbeg with Akbar // Cahiers du monde russe et sovetique. Paris: Ёditions de I'EHESS , 1982. № 3 (23). P. 313-331. persee .fr/doc/cmr_0008-0160_1982_num_23_3_l 953
      K1I15 R. Osmanli-Ozbek siyasi ili§kileri (1530-1555) // Turk KultQru. YIL XXXVII, Sayi. 437. Ankara, 1999. ss. 523-534. remzikilic.com/osmanli-ozbek-siyasi-iliskileri-1530-1555 .html?page_id=252&print=pdf
      Mathee R. Safavid dynasty, iranicaonline.org/articles/safavids
      iranicaonline.org/articles/safavids-ii
      Mathee R. The Ottoman-Safavid war of 986/998-1578/1590: Motives and causes // International journal of Turkic studies. Vol. 2. № 1-2. 2014. Зю 1-20. academia.edu/9228320/The_Ottoman-Safavid_War_of_986-998_1578-90_Motives_and_Causes
      Mir Hussain Shah. Afghanistan // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 273-298
      Mukminova R.G. The Shaybanids // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 33-45
      Mukminova R.G. The Janids // History of Civilizations of Central Asia. Vol. 5. Paris: Unesco Punlishing, 2003. P. 45-53
      Princess Gul-Badan Begam. The history of Humayun (Humayun-nama). London: Royal Asiatic society, 1902.
      ia902704.us.archive.org/6/items/historyofhumayun00gulbrich/historyofhumayun00gulbrich.pdf
      Sultonova G., Levi S. Indo-Bukharian diplomatic relations, 1572-1598: The Roles of Actors // Insights and Commentaries South and Central Asia. New Delhi: KW Publishers, 2015. p. 95-107. academia.edu/16595272/Indo-Bukharan_Diplomatic_Relations_1572-1598_The_Role_of_the_Actors
      Sumer F. Safevi Devleti'nin Kurulugu ve Geligmesinde Anadolu Tiirklerinin Rolii. Ankara: Guven Mutebaasi, 1976.263 S., 2 harita
      Roemer H. R. The Safavid period // The Cambridge History of Iran. Vol. 6: The Timurid and Safavid Period. Cambridge: Cambridge University Press, 1986. P. 189-350.
    • Пилипчук Я. В. Из военной истории финнов и карел
      Автор: bachman
      Пилипчук Я. В. Из военной истории финнов и карел // Финно-угроведение - № 2. - Йошкар-Ола, 2016. - С. 55-70.
      В данном сообщении раскрываются особенности военной истории некоторых прибалтийско-финских народов - карел, финнов (хяме и суоми). Тактика карел была типичной для своего региона. Они совершали морские набеги, которые были стремительны как походы викингов. Сухопутные операции также отмечались быстротой и в основном были вызваны соперничеством с квенами и норвежцами за торговлю мехами и дань с саамов. Походы карел на Норвегию и Швецию не согласовывались с Новгородом. Общие операции с новгородцами и другими прибалтийско-финскими народами осуществлялись в случае войны против Хяме, Суоми и Тевтонского Ордена. Первые два шведских похода по сути не были крестовыми походами, а преследовали цель покорения племен суоми и хяме. Третий шведский крестовый поход был направлен на подчинение Карелии, что удалось лишь частично. Тактика Хяме походила на карельскую. Они совершали нападения на лодках с моря, озер и рек. Для Хяме и Суоми был характерен приблизительно тот же комплекс оружия, что и для карел, то есть меч, топор, копье, лук со стрелами. Основными противниками Хяме были карелы и новгородцы. Покорение шведами земель хяме можно датировать 1249 г. Поход шведов в устье Невы был осуществлен Ульфом Фаси и епископом Томасом, а не Биргером ярлом. Покорение шведами земель суоми можно датировать началом XIII в. Третий шведский крестовый поход был целой серией событий конца XIII в.
      Одним из интереснейших аспектов военной истории Восточной Европы является история балтийско-финских народов. В данном сообщении раскрываются особенности военной и этнополотической истории прибал­тийско-финских народов в период эпохи викингов и крестовых походов Наиболее изученным аспектом в этом отношении является военное дело карел. В советское время историей карел занимались С. Гадзяцкий, Д.Бубрих, И Шаскольский, В.Седов [1; 2; 3; 4; 5]. В современной России историю карел исследуют С. Титов, С. Кочкуркина и А. Сакса [6, 7; 8, 9: 10, 11]. В финской историографии этим вопросом занимались П. Уйно, А. Койвисто и Ю. Корпела [12; 13; 14: 15; 16] Вопросами истории завоевания шведами Финляндии и Карелии занимаются европейские исследователи Д. Кристиансен. Ф. Лине, Д. Линд [17; 18; 19] Истории хяме посвящены статьи А. Кузнецова [20. 21]. Д. Хрусталева и П. Аалто [22, 23; 24] История суоми интересовала О. Прицака. П. Виранкоски, В. Напольских, А. Эрви-Эско [25; 26; 27; 28].
      Одним из самых воинственных народов Севера были карелы Самоназванием этого народа было karjalaiset, финны же называли их karjalaiset. При этом у прионежских карел самоназвание было luudiläine (людики), а у олонецких карелов livvikoi (ливвики). Северные карелы называли людиков vepsä из-за вепского компонента в их этногенезе. Людики же называли северных карелов lappi, указывая на участие в их формировании саамов. Скандинавы называли карелов kirjalar/kanalar, а их страну Kirjalar. Торговая деятельность карелов распространялась от Новгорода до Ботнического залива [27, с. 6-7. 14-16; 25. с. 556-557].
      Вооружение карел состояло из меча, копья, топора. На территории Карелии находили каролингские мечи. Дня богатых карел мечи украшались серебром или позолотой. Мечи были обоюдоострыми, а копья аналогичны древнерусским. Наконечники стрел представлены срезнями, черешковыми и ромбическими, а также гранеными черешковидными бронебойными. Бронебойные наконечники были необходимы для того, чтобы противостоять шведам. Позже появились арбалеты. Топор был широко распространенным оружием как пеших рядовых воинов, так и конницы. В погребениях карел найдено пять мечей длиной около метра. Также нашли тридцать наконечников копий. Это были копья с ланцетовидным наконечником и узкие наконечники, предназначенные как для охоты, так и для боя. Среди наконечников стрел найдены только черешковые. Также найдено много топоров разных типов. Типы топоров были аналогичны распространенным в Восточной и Центральной Европе в это время. В договорах Новгорода с Готским берегом русские предупреждали, что не могут гарантировать безопасность купцам в землях карел [7, 11, с. 97-102, 6, с, 64-152].
      Мечи карел и финнов обычно делят на мечи эпохи викингов и мечи эпохи крестовых походов. К эпохе викингов относятся 11 мечей. Мечи эпохи крестовых походов характеризуются трехчастным навершием, основания навершия и перекрестья изогнуты для того, чтобы оружие было удобным в ближнем бою. Это оружие поступало из Восточной Европы и Прибалтики (той части, которую населяли балты). Мечи с латинскими надписями, вероятно, производились в Германии. В Прибалтике эти мечи снабжались балтскими рукоятями. Мечи с линзовидным навершием и длинным перекрестием производились в Западной Европе. На них найдены надписи, созданные европейскими мастерами, производившими мечи. Также встречались мечи с дисковидным навершием и прямым стержевидным перекрестьем, которые обычно изготовляли для европейских рыцарей, Был найден и меч с шарообразнным навершием, который был удобен для манипулирования им в бою. Карелы снабжались привозными мечами.
      Необходимо сказать, что Финляндия ощутила территориальные изменения в эпоху викингов. Аландские острова были полностью заняты шведами. В связи с набегами викингов прекратили существование и поселения в западной Уусимаа на Карье около 800 г. Южное побережье Финляндии в сагах о Ньялее и Святом Олафе называлось Балагарсиддом. В упадок пришли районы Острботнии, которые до того активно развивались. В Финляндии появились англо-саксонские, немецкие и арабские монеты. Вдоль восточного пути суоми, хяме и карелы также активно торговали в районе полуострова Ханко, Порккалы и островов в Финском заливе Также они торговали с восточными финскими народами. Так, в Финляндии найдены изделия, произведенные в Пермском Предуралье и Прикамье. В финском эпосе это время отмечено как война стран Калева и Похйолы. В район озер Миккели проникает финское племя хяме. Западнофинское население проникает в район Ладоги. Также западные финны и карелы начали проникать в регионы, где раньше жили саамы. Карелы, хяме и суоми активно обживали внутренние районы Финляндии [29; 30, р. 470-482; 6. с. 71-92].
      В народном эпосе финнов «Калевала» отмечена эпоха, когда финны и карелы расселялись на север. Естественно, в сказаниях нет точной датировки, однако О. Прицак предполагает, что это происходило уже в 800-1200 гг. Карелы наступали на север от Ладоги. Карелы взяли под свой контроль торговый путь от Ладожского озера до Ботнического залива. Балтийские финны активно взаимодействовали и со славянами, что было обусловлено экспансией славян и их аккультурацией среди местного прибалтийского населения. Так, в IX в. в рамках государства Русь славяне активно взаимодействовали с вепсами, а в XII—XIII вв. Новгород взаимодействовал с карелами. Инфильтрация славян по археологическим данным в эпоху викингов достигала Карельского перешейка и северного берега озера Ладоги. В связи с этим неудивительно заимствование финнами у славян слов, обозначавших земледелие, дом, христианство, одежду, рабочий инвентарь, рыболовство, общество, еду, торговлю. П. Уйно датирует время заимствования VIII в. Язык, в который они проникли, называется финскими учеными восточным прото-финским или протоладожским. Однако гидронимия региона Приладожья была почти исключительно финской Финский субстрат ощущался и в новгородском диалекте. Местное население до прихода славян занималось рыболовством Керамика делалась вручную без гончарного круга. Поселение Старая Ладога было в окружении финского населения, что однако не исключало присутствия славян, которое обозначено поселением Любша. Старой Ладогой правили скандинавы, которые были связаны торговыми связями с западом, обоснование скандинавов в этом регионе позволило им путешествовать по путям «Из варяг в греки» и по Великому Волжскому пути.
      Процесс взаимодействия славян и финнов был обоюдным и наблюдалась конвергенция. Так, в Новгороде находили финскую керамику. Кроме того, там были Неревский и Людинский концы. Людин конец можно связать с карелами-людиками. Карельские вещи находились на всех концах Новгорода. Кроме того, среди берестяных грамот найдена одна финская, написанная кириллицей (по мнению Е. Хелимского, заклинание), а карельских грамот было обнаружено восемь. Нужно сказать, что предшественник Новгорода - Рюриково городище - также имело финский компонент [30; 25, с. 548-549, II, с. 343-352; 2; 13. р. 356-357. 359-369; 31; 32; 33; 8, с. 272-275].
      Впервые о карелах славянские источники заговорили достаточно поздно. Корела была упомянута в контексте противостояния Новгорода и Хяме в 1143 г. Позже карелы займут важное место в конфликтах между новгородцами и шведами. Корела пользовалась широкой автономией в составе Новгородской Республики. С появлением новгородских и немецких купцов языческая северная ориентация покойников в захоронениях была заменена на христианскую западную. Нужно сказать, что христианство среди прибалтийских финнов активно распространялось благодаря английским и скандинавским проповедникам. Среди населения Корелы было и иноэтничное население (эсты, захваченные в рабство) (18, р. 85-88; 7; 15; 14; 32; 36]
      Пожалуй, самым известным эпизодом истории прибалтийско-финских народов являлось нападение на Сигтуну. В «Хронике Эрика» сказано, что карелы наносили большой урон шведам. Отмечалось, что их походам не мешали штормы, и они доходили до озера Меларен. Шхерами они дошли до Сигтуны и сожгли ее. Олай Петри, Лаврентий Петри, Юхан Магнус и Иоханес Мессениус называли напавших эстами (эстонцами). В различных источниках указывается, архиепископ Уппсалы Иоанн погиб от рук язычников у Альмарнум, и те же сожгли Сигтуну в августе 1187 г.
      Олай Петри и Лаврентий Петри приняли язычников не за карел, а за эстонцев. Олай Петри говорил, что ингры, эсты и русские то и дело проникали в озеро Меларен, а посему Биргер ярл приказал соорудить Стокгольм. Йоханн Лоццений считал, что на Сигтуну нападали эсты, карелы и русские. Йоханнесс Мессений упоминал об эстах и куршах. В 1198 г. новгородцы напали и взяли город Або (Турку) в шведской части Финляндии |3; 22, с. 154-155; 26. s. 67; 39. s. 40. 84. 39. s. 49; 40, с, 56;41, s. 43; 42, s. 13, 107].
      В «Истории Норвегии» монаха Теодорика отмечено, что во времена хрониста (XII в.) на северо-восток от Норвегии живут кирьялы, квены (финно-скандинавское население Ботнии), рогатые финны (саамы). В «Легендарной Саге о Олафе Святом» сказано, что через Кирьяланд Олаф добрался в Гардарики. В саге «Красивая кожа» также сказано об этом. Снорри Стурлусон говорил, что конунг Уппсалы Эйрик покорил Финнланд, Кирьялаланд, Эйстланд (Эстония в целом) и Курланд (земля куршей). В «Саге о Эгиле Скалагримсоне» написано, что конунг квенов Фаравид просил Торольва прийти на помощь, поскольку кирьялы победили его. Квенов было три сотни, а норвежцев была четвертая сотня, и они напали на карел, которые находились вверху на горе. Они нанесли поражение карелам. Потом Торольв и Фаравид совершили нападение на Кирьяланд. Снорри Стурлусон вспоминал, что когда-то Эйрик конунг Уппсалы покорил Финнланд, Кирьялаланд, Эйстланд, Курланд. В «Саге о Хальфдане сыне Эйстейна» сказано, что Грим правил и в Кирьялботнаре. Хальфдан и Харек не нашли его в этой стране. В Кирьялботнар отправили Свида Смелого в нападение, он должен был стать хёвдингом и владеть землями ярла Скули. Позже Валь убил Свида и завладел Кирьялботнаром. В «Саге об Одде Стреле» сказано, что в Новгороде собралось большое войско, куда также входили войска из Кирьялаланда, Реваланда (эстонский мааконд Ревеле), Борланда (эстонский мааконд Вирумаа), Эйстланда, Ливланда (земля ливов). В древнескандинавском сочинении «Какие земли лежат к мире» упомянуты Кирьяла, Ревала, Тавейстланд (Хяме), Вирланд, Эйстланд, Ливланд. В «Описании земли III» в Европе упомянут Кирьяланд. В «Фрагменте о древних конунгах» упоминалось, что конунг Ивар приходил в Кирьялботнар. С этой земли начиналось королевство Радбарда. В середине XIII в согласно данным Стурлы Тодарсона в «Саге о Хаконе Хаконарсоне» было сказано, что правитель русских и норвежский король договорились между собой. Русский правитель обязывался не допускать нападений финнов (саамов) и карел на норвежские земли. В исландских анналах сохранился ряд данных об их нападениях на Норвегию. В 1271 г. карелы и квены совершили большие опустошения в Халогаланде. В 1279 г. карелы схватили Торберна Скени, управляющего конунга Магнуса и убили тридцать человек. В 1296 г. господин Торсгиль разбил карел и две части их крестил. В 1302 г. на Норвегию с севера напали карелы и Эгмунд Унгаданц воевал против них. При этом в источниках повторяются сообщения, что карел заставали на горах. Карелы селились на возвышенностях и через сигнальные башни передавали информацию. В землях саамов карелы основывали свои крепости для того, чтобы удачно конкурировать с норвежцами. После побед над квенами и норвежцами карелы получали большое количество мехов горностая, бобра, соболя, куницы. В «Деяниях архиепископов Гамбургской церкви» Адам Бременский упоминал о стране женщин. Он неправильно перевел древнескандинавское Kvenir как женщины, а не как квены (43. 36: 44; 45; 11. с 315-319; 46]
      Экспансия привела карел на побережье Ботнического залива. В зону влияния Новгорода попала Южная Лапландия. Археологические исследования дают возможность говорить о продвижении карел в зону шведской Лапландии. Часто финны, квены и норвежцы нападали на карел. Карелы жили в основном в селищах на каменистых возвышенностях, где строились крепости из дерева. В XII—XIV вв. карелы начали ограждать свои селища каменными стенами. Политическими центрами Корелы были несомненно города Кякисялми (Корела) и Тиури (Тиверский городок). Тиури возник значительно позже, чем Кякисялми. Дендрохронологические данные позволяют датировать существование Корелы от 1184 г до времени приблизительно 1332-1420 гг. Первоначально Корела была городищем карел и была центром средневековой Корелы. Городище находилось на речке Вуокса. Местное население, кроме рыболовства, занималось ремеслами, торговлей и земледелием. Возникновение у карел городищ обозначило важную веху - образование Корельской земли. Ее население было нацелено на торговую и военную экспансию. Для защиты от Хяме на речке Вуокса у карел строились более хорошо укрепленные городища. Корела находилась на важном перекрестке торговых путей. В 800-1000 гг. там торговали скандинавские викинги. В 1000-1150 гг. с Новгородом начали торговать готландцы, а с 1150 г - немцы. Сами карелы поставляли меха в Ладогу и Новгород. В Новгороде карельские грамоты датируются периодом 1100-1300 гг. Карельские купцы благодаря торговле богатели, и их погребения были с богатым инвентарем.
      Куда приходили купцы, туда рано или поздно приходят проповедники. Карелия была посередине пути из Швеции в Новгород, и шведы хотели контролировать этот путь. В Карелию с запада проникали католические проповедники. Отобразилась христианизация и в археологических находках. Из 87 погребений в 11 были обнаружены вещи с христианской символикой. Это подвески в форме креста и броши с орнаментом в форме креста. Умерших хоронили по обряду ингумации в эпоху крестовых походов (XII-XIV вв.). Погребения с языческой ориентацией на север сменились христианской западной ориентацией в конце XIV в. Карелы контактировали с христианским миром, и часть из них принимала христианство, но христианство у карел было синкретичным. Язычество долгое время не было изжито, и у карел, и у финнов бьло двоеверие. Финский мыслитель Михаэль Агрикола указывал, что было 12 карельских и 12 финских богов. Язычники поклонялись богам Укко. Рауни, Пелонпекко, Вираннканос, Егрес. Кондос, Хийси, Ведхенеме, Нюкрес По сведениям русских церковных иерархов, карелы продолжали поклоняться лесам, камням, солнцу, луне, звездам, холмам, а также приносили им в жертву животных. Из христианских святых особую популярность приобрел святой Илья. В карело-финском эпосе было много нехристианских персонажей. В эпосе смешивались языческие и христианские представления. В 1137 г. в землях карел были установлены погосты для взимания дани. Ее платили люди, жившие вокруг озер Ладога и Онега, а также реки Свирь. В 1216 г. Семен Петрилович уже брал дань с Терского берега. В 1227 г. Ярослав Всеволодович совершил рейд в Карелию, что обусловило зависимость от Новгородской республики всей Корельской земли. В 1278 г русские под командованием Дмитрия Александровича снова воевали в Карелии. П. Лиги считал, что элита карел была христианизирована в XI—XIII вв. [5: 11, с. 164-277, 320-342; 47. р 215, 48, с. 117-130; 14, р. 167-176; 15, р. 111-114; 16, р. 21, 23-26, 47-56, 105-106,33;8,с. 242-243, 255-258].
      И. Шаскольский считал, что квены (каяне) составляли особенную группу населения в подвластной новгородцам Приботнии. В. Нагюльских считает их группой смешанного финно-скандинавского населения Квены были известны Адаму Бременскому, также упоминались в норвежских исторических сочинениях и сагах. Скандинавы знали их как Kvenir. В сочинении норвежского автора ХП в. Николаса Бсргссона упомяну то о двух Квенландах. В «Истории Норвегии» сказано, что на восток от Норвегии живут язычники карелы и квены В «Северном Таттре» указано, что Сигурд защитил свою страну от забегов куров (куршей) и квенов В «Саге о Фиинмарке» упомянуто, что Торольф путешествовал с сотней людей и, что он пошел на восток в Квенланд, где встретил короля квенов Фаравида. В «Саге о Эгиде Скларагримсоне» сказано, что Кирьяланд восточнее, чем Финнмарк, а Финнмарк восточнее, чем Квенланд. Сказано, что квены активно торгуют в землях саамов. В «Орозии короля Альфреда» Вульфстан указывал, что квены живут около Ботнического залива. Этот этноним упомянут в форме Cwenas. Около 1056 г. шведский принц Апунд воевал против квенов Йоханнес Мсссениус сообщал, что этот принц погиб в битве против квенов со всей дружиной. Следует отметить, что и сейчас в Норвегии проживает этот финский субэтнос [25, с 553-555, 44; 49, 27, с. 11-12; 50; 36]
      Первый шведский крестовый поход является гипотетическим. Однако некоторые ученые, как К. Гретенфельт и Р. Йохансен, верят в его реальность. Данные о нем содержатся в «Житии Святого Эрика», составленном в конце XIII в., и «Шведской хронике» Олая Петри. С. Тунберг указывал, что в «Житии Святого Эрика» соединены факты, вымыслы и агиографические клише. Э. Кристенсен указывал, что Первым шведским крестовым походом стоит считать целую серию рейдов шведских войск. Установление христианства в Финляндии он считает результатом датских крестовых походов в 1191 и 1202 гг. Т. Линдквист выступал против возможности этого. С ним соглашался Р. Йохансен. Сообщалось, что король основал Або (Турку), назначил туда епископа. В Новгородской Первой летописи зафиксировано, что 60 шведских шнеков во главе с епископом напали на три новгородских корабля и находились вблизи от финского побережья в 1142 г. Вероятно, и эта кампания может быть интерпретирована как первый шведский крестовый поход. Однако, кроме военного давления, использовались и мирные способы влияния. Первые миссионеры появились в Финляндии в 70-х гг. XI в. Их возглавлял Иоанн из Бирки. В шведских рунических надписях на камнях упоминалась страна Finnland. В 1123 г. в флорентийском документе упоминалась епископия Findia. Название Finlandia для обозначения территорий с финским населением впервые употребил Марино Санудо в своей карте мира. Потом это название переняли шведы. Обращением в христианство финских племен (суоми и хяме) занимались католические миссионеры. Один из них - епископ англичанин Генри около 1157 г. нашел свою смерть на льду Кейллие от руки финна Лалли. Человек с таким именем упоминается в собрании финских песен - «Кантелегар». Католичество было принято под давлением со стороны христиан-шведов. Судьбе же Генри было посвящено «Житие и Чудо Святого Генриха». Олай Петри указывал, что король Эрик, когда был избран, решил распространить христианство в Финляндии и двинулся во главе войска вместе с уппсальским епископом Генрихом. Он нанес поражение финнам в битве. Генриху он приказал проповедовать христианство среди финнов и оставил его в Финляндии епископом. Всего через год после похода Генрих был убит финнами. В позднем финском историческом сочинении Йоханнес Мессениус датировал поход 1154 г. и сообщал, что Эрик Святой и уппсальский епископ затеяли крестовый поход. Финнам предлагаюсь признать власть короля и принять христианство, но те отказались от этого и дали бой. Они были побеждены, но еще не скоро война закончилась, пока край не оскудел людьми. После этого финны покорились. Полулегендарный первый шведский крестовый поход в Финляндию Г. Мейнандер и Л. Эря-Эко датировали 1155 г. Д. Хрусталев считает датой похода 1157 г. Дж. Линд полагал, что к Первым шведским походам относятся кампании 50-60-х гг. XII в. Р. Йохансен датировал его 50-ми гг. XII в. А. Эря-Эско предполагал, что легенда о гибели епископа Генри неисторична, и археологические исследования указывают на то, что в районе Эура-Кёйлиё было достаточно людей, чтобы организовать сопротивление и нанести поражение захватчикам. Однако, уже с середины XI в. обряд кремации у финнов заменяется ингумацией. Христианство не вытесняет, а сосуществует с язычеством [25, с. 545-550, 552, 554—555; 18. р. 81-83, 97; 22, с. 153-154; 26, с. 65-66, 51, с. 212-213; 52, 40, с. 47; 39, s. 270-277, 331-343, 50, 28, 19; 53; 54; 55, р. 14-19; 17].
      Римский Папа Александр III в письме от 1171 г. указывал, что шведская власть утвердилась в Финляндии. Отмечалось, что финны обращены в христианство под угрозой вторжения, однако были готовы от него отречься, как только угроза для них исчезла. В письме от 1216 г. Папа Иннокентий III писал, что финские земли были отняты предками Эрика Кнутсона у язычников. В 1193 г. Кнут Эриксон совершил поход для того, чтобы распространить влияние католической церкви на востоке. Это было зафиксировано в папском письме. Экспедицией командовал Эрик Эдвардсон. Вероятно, эта его кампания и запомнилась как первый крестовый шведский поход. Для обращения Хяме в католичество в 20-х гг XIII в. было создано самостоятельное Финское епископство. Возглавлял его англичанин епископ Томас.
      Страна племени Хяме была известна в шведских рунических надписях как Тавастланд. На руническом камне из Гастрикланда указывалось, что викинги совершили рейд в страну Тафсталонти. Русские называли ее Емь, сами же финны называли ее по самоназванию - Хяме (Hame). В 1042 г. Ярослав совершил поход на Хяме. В 1123 г. новгородцы во главе с Всеволодом воевали против Хяме и победили их. Также отмечается конфликт в 1142 г., тогда хяме пришли в новгородские земли Новгорода, но проиграли бой у Ладоги и потеряли четыре сотни воинов. В 1143 г. карелы совершили набег на земли Хяме. В 1149 г. хяме организовали нападение в ответ. Однако, новгородцы вместе с водью их разгромили и преследовали. Целью похода хяме было завоевание води. Войско новгородцев насчитывало 500 человек, а сколько было води неизвестно. Хяме потеряли все войско - около тысячи человек. В 1178 г. карелы совершили поход на шведские владения в Финляндии, и от их рук погиб второй финский епископ Родульф. В 1186 г. новгородцы Вышаты Васильича совершили рейд на Хяме и вернулись с добычей. В 1191 г. новгородцы и карелы ходили походом на Хяме и уничтожали даже скот врага. Согласно «Хронике епископов Финляндских» Паави Юстена, в 1198 г новгородцы сожгли Або. Во время этих событий погиб третий финский епископ Фольквин. В 1226 или 1227 гг. Ярослав во главе с новгородцами ходил походом на Хяме. В 1228 г. Хяме совершили нападение на Ладогу, но были разбиты. Новгородцы собрали войско и отправили его на судах ro главе с князем. Посадник Ладоги Владислав дал бой, не дожидаясь новгородцев. Одна из ночных атак была результативной. Хяме бежали, бросив полон. По следам Хяме двинулись воины из Ижоры и многих перебили, а кто уцелел, того добивала корела. Летописец считал, что погибло около 2 тыс., а то и больше. Под 1240 г. в Новгородской Первой летописи сказано об участии хяме и суоми в составе войск шведов. Собственно эта информация была в описании «Жития Александра Невского», которое было вставлено в Новгородскую Первую и Лаврентьевскую летописи [27. с. 10: 51, с. 21,26-28.38-39, 205-206, 212— 215, 228, 230-231, 270-272, 291-295, 327; 52, 57; 16. р 20, 150; 20; 21; 6. 165-170]. В «Хронике Эрика» при описании второго шведского крестового похода отмечено, что шведский король собрал войско со всей страны —рыцарей и бондов. Войско возглавил Биргер ярл, который командовал вооруженным войском, и несмотря на то, что язычники Тавастланда были готовы встретить шведов, это не помешало шведам высадиться, а часть хяме мигрировала в глубину страны. Местом битвы было то место, которое прозвалось Тавастоборгом (Хямеэнлина). Отмечалась шведская колонизация региона и то, что язычников (тавастов, то есть хяме) убивали мечами. Завоевание Тавастланда (земли Хяме) состоялось в 1249 г. Петри Олай в целом повторял текст «Хроники Эрика», однако размещал рассказ о походе между 1248 и 1250 гг. Сказано, что когда Биргер ярл в 1250 г. находился в Финляндии, скончался король Эрик. Говорилось, что строительство Тавастборга должно было держать в узде строптивых хяме. Эрик Олай указывал, что против христиан восстали тавасты. Шведы пришли морем и высадились. Они победили тавастов и после этого построили Тавастборг. Сообщалось, что в 1250 г., когда умер король Эрик, христианство победило в Тавастланде. Йоханнес Месенйус отмечал, что бунтовал народ тавастов. Эрик Шепелявый отправил на судах войско под началом Бригера ярла, которое высадилось в Крестовой бухте, соорудили крепость, что привело к повиновению язычников Эстерботнии. Шведы напали на тавастов, которые отчаянно сопротивлялись, но были побеждены и принуждены принять христианство. Хяме покорились финскому епископу. Бьёрн Грелсон Балк стал епископом и брал большую подать с тавастов. После завоевания Папа издал буллу о защите исповедующих христианство в Финском диоцезе. Поход Биргера ярла был так называемым Вторым шведским крестовым походом, хотя, по сути, является походом завоевания шведами земель племени хяме [37; 25, с. 550; 18, р. 74; 40, с. 5: 8. 52-53; 55, р. 27-55].
      Во время нахождения Хяме под шведской властью новгородцы осуществили несколько походов. В 1256 г. новгородские и владимиро-суздальские отряды совершили нападение на владения шведов на территории Хяме. В Первой Новгородской летописи указано, что перед походом новгородцев на Хяме был поход шведов с суоми и хяме на земли Новгорода в бассейне Нарвы. В летописи отмечен успех похода русских на Хяме. В папской же булле от 1257 г. сказано, что владения шведского короля Вольдемара особенно пострадали от нанадения карел и язычников близлежащих областей. Поздние финские хронисты пишут даже о бегстве епископа Томаса на Готланд. В 1292 г. новгородцы с атаковали земли Хяме. Сказано, что в поход выступили воеводы с новгородскими воинами. Они удачно воевали. В том же году 800 шведов атаковали ижору и корелу. Ижора уничтожила отряд в 400 шведов. Шведы, пришедшие в Корелу, были частично или уничтожены, или взяты в плен. В противостоянии шведов с русскими хяме и суоми выступали на стороне Швеции, а карелы на стороне Новгорода. В 1310 г. новгородцы совершили поход на земли Хяме и дошли до самого сердца земли Хяме - Хакойстенлины, взяли город, однако не его цитадель [51, с. 308-309, 327, 333-335; 23, с. 49-50. 60-62. 272-279; 50 6,с. 171-186].
      Ал-Идриси упоминал, что в стране Табаст находился город Рагвалд на берегу моря. И. Коновалова указывала, что этот город не находился в земле Хяме. О разделении финнов на Суоми, Хяме и Корелу арабский хронист не знал. Касательно городов, то в Тавастланде (Хяме) в конце XIII - в начале вв. находились 19 средневековых городищ, среди них самые исследованные Рапола и Хямеэнлина. Также большим было городище Хакойстенлины, который в Первой Новгородской летописи был назван городом Ванаен, в котором был неприступный детинец, который не смогли взять новгородцы [с. 125-126, 259-261; 18, р. 96-100; 23, с 65-69, 51. с. 333-335].
      Большинство походов новгородцев против Хяме завершались успехом. Походы же хяме на Русь обращались большими потерями для нападавших. В отражении нападений хяме часто принимали участие прибалтийско-финские союзники Новгорода. Наиболее часто походами на хяме ходили карелы. Xяме не исчезло сразу после шведского завоевания. В 1280 и 1284 гг. «немцы (термин мог обозначать как шведов, так и финнов) нападали на Ладогу». По мнению И. Шаскольского шведский командующий Трунда во главе шведско-финского отряда пришел на Ладогу. 9 сентября 1284 г. у истоков Невы этот отряд был разбит. В ответ на это новгородцы напали на землю Хяме. Отвлечение внимания русских на Хяме облегчило шведам задачу колонизации части Корелы. Они основывают крепости Выборг и Ландскрону. В папской булле в 1256-1257 гг. провозглашалась необходимость предпринять крестовый поход против язычников-карел. В 1275-1276 гг. в переписке шведского короля с Папой Римским поднимался вопрос относительно карел [37; 4. 18, р. 89-96; 26,5 76-79; 6, с. 171-175].
      Еще в 1274 г. Папа Римский призвал архиепископа Уппсалы совершить поход против карел, которые беспокоили границы Швеции. В Третий шведский крестовый поход вошли кампании 1280, 1284, 1293, 1295, 1300 гг. При этом в «Хронике Эрика» мы не встречаем термина крестовый поход. Этот термин более характерен для папских посланий. В 1293 г. шведы осуществили экспансию в Карелию. В «Хронике Эрика» сообщалось, что шведы построили в стране язычников крепость из камня, сообщаюсь, что из-под власти русских была изъята земля, которая прежде принадлежала им. Фогт шведов покорил своей аласти 14 погостов карел. В хронике указывалось, что шведы были вынуждены совершить поход, чтобы помешать вторжениям карел в земли, которые находились под властью шведского короля. Эрик Олай трактовал события в похожем ключе, указывая, что ярость карел вызвана их язычеством, от которого страдали христиане. Сообщалось, что карелы нападали на Тавастланд и Финляндию. Кроме того, сказано, что против русских и карел воевали маршал Тюргильс Кнутссон и епископ Петер Вестероский. У Олая Петри сказано, что в 1293 г. в ответ на карельские походы в Тавастланд и на Финляндию шведы совершили поход. Господин Торгильс и вестероский епископ Петер возглавляли его. Кексгольм был взят шведами, по вскоре был отвоеван русскими. В «Древней Хронологии» указано, что в 1293 г. была большая война в Карелии, и что был сооружен замок Выборг. В источниках, написанных в год проведения крестового похода, указано, что шведы победили карел. Йоханес Мессеииус констатировал, что флот с войском в 1293 г. прибыл к берегам врагов. Епископ Вестероса и маршал Торкель возглавили войско, которое смело сразилось с русскими, и не устояли против них карелы. Шведы построили Выборг, который потом русские не смогли взять. Кексгольм (Корелу) шведы не смогли отстоять из-за немногочисленного гарнизона и недостатка продовольствия. Однако в 1294—1295 гг. они соорудили на месте прежнего карельского поселения свой форт. Шведы в 1295 г призвали на помощь конунга Биргера Магнуссона и основали Ландскрону, она же Нотебург, между Невой и Черной рекою. Сообщалось, что русские нападали на Финляндию. В Новгородской Первой летописи указано, что зимой 1293-1294 гг. у новгородцев и карел было мало сил, они вышли неподготовленными, поэтому они и не смогли отвоевать занятые шведами земли. В 1293 г. шведы покорили Западную Карелию, включительно с Саволаксом [37, 4; 26, 5. 81; 38, 8. 42, 63, 87; 39, я. 71; 40. с. 70; 50; 69, р 41; 16, р. 25; 55, р 46-63; 6, с 178-184].
      Дж. Линд высказал мнение, что Третьим шведским крестовым походом может считаться не только поход 1293 г., но и весь период 1285-1323 гг. с несколькими кампаниями шведов против русских. В 1295 г., согласно сведениям «Хроники Эрика» указано,что Кексгольм был взят христианами. Отмечено, что много язычников было убито в тот день. Пленных же увели в Выборг. Сообщалось, что русские быстро подошли и около недели держали город в осаде, из осажденных спаслось только два шведа. Командующим шведов в «Хронике Эрика» назван Сиге Локке, в «Хронике Эрика Олая» - Сиге Лоба, в «Древней Хронологии» - Сиго Лоба. В «Древней хронологии» в 1295 г. сказано об уничтожении русскими шведского гарнизона Кексгольма, а в «Аннотированной хронологии» Арвирда Тролля погибель шведов датируется 1296 г. В новгородских летописях назван воевода Сиг. После победы над шведами карелы значительно укрепили свою столицу - Корелу. Они построили новые стены из бревен, которые были лучше, чем старые. В 1310 г. ее укреплением занялись новгородцы. В 1314 г. карелы восстали против новгородцев и впустили шведов в город. Однако, в том же году новгородцы и проновгородско настроенные карелы отвоевали Корелу. В 1317 г. шведы проникли на Ладогу. Новгородцы ответили набегом на Хяме в 1311 г., а также походом на Або в 1318 г. В 1300 г Тюргильс Кнутссон с войском из 800 человек пришел в устье Невы. Задачей похода было овладение Карельским перешейком и, если повезет, берегами Невы. В 1322 г. попытка шведов овладеть Корелой была неудачной В 1323 г. между новгородцами и шведами был заключен мир, по которому признавалась шведская власть над Суоми, Хяме и Западной Карелией с Саво и городом Выборгом. Опорным пунктом новгородцев и карел была крепость Кякисалми (Корела) [4; 47. р. 215-221,26, я 82; 39, р. 72; 19; 6. с. 182-191].
      Таким образом, военная история финских народов фиксируется новгородскими летописцами и шведскими хронистами в связи с историей своих стран. Карелы отличались большей автономностью, и их часто упоминают отдельно от Новгорода. Карелы в новгородских летописях упоминались в контексте походов и отражения нападений Хяме. Активное взаимодействие карел с новгородцами датируется ХII-ХIII в. Отдельные карельские отряды могли участвовать в войнах против Полоцка и его литовских союзников. Кампании карел против шведов и норвежцев не согласовывались с Новгородом. Комплекс вооружения карел характерен и для Хяме, и для Суоми. Карелы продолжительное время сохраняли свою обособленность от Новгорода, принимая христианство в синкретической форме.
      ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА
      1. Гадзяцкии С. Карелы и Карелия в новгородское время. — Петрозаводск Государственное издательство Карело-Финнской СССР, 1941. 196 с.
      2. Бубрих Д.Н. Происхождение карельского народа. - Петрозаводск: Государственное издательство Карело-Финской СССР, 1947, 50 с.
      3. Шаскольский И.П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Бал гики в XII—XIII вв, — Л.: Наука ЛО, 1978.
      4. Шаскольский И.П Борьба Руси против шведской экспансии в Карелии конец XIII- XIV в. — Петрозаводск: Карелия, 1987.
      5. Седов В.В. Корела // Финно-угры и балты в эпоху Средневековья. - М : Наука, 1987 С. 44-52.
      6. Титов С.М. Очерки военной истории древней корелы. - Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ, 2008. 234 с.
      7. Кочкуркина С.И. Корела и Русь - Л.: Наука ЛО, 1986, 144 с.
      8. Кочкуркина C If. Этнокультурные процессы эпохи Средневековья // Проблемы этнокультурной истории населения Карелии (мезолит - средневековье). - Петрозаводск: КарНЦ РАН. 2006. С. 230-275.
      9. Кочкуркина С И. Древнекарельские городища эпохи средневековья. — Петрозаводск, 2010. 262 с.
      10. Кочкуркина С. И. История и культура народов Карелии и ее соседей - Петрозаводск Республика Карелия. 2011. 240 с.
      11. Сакса А Н. Древняя Карелия к конце 1 - начале II тысячелетия н.э.: происхождение, история, культура населения летописной Карельской земли. — СПб.: Нестор История, 2010. 400 с.
      12. Uino P. Ancient Karelia: archaelogical studies. - Helsinki: Suomenmuinaismuistoyhdistis, 1997. 426 p.
      13. Uino P. The Background of the Parly Medieval Finnic Population in the region of the Volkhov liver Archaelogical aspects // Slavica Helsingiensia. Vol. 27 - Helsinki, 2006. p. 355— 373.
      14. Koivisto A. Trade Routes and their significance in Christianization of Karelia // Slavica Hdsingcnsia. VoV. 21. - Helsinki: University of Helsinki Press, 2006. P. 167-178.
      15. Koivislo A. Thoughts on the Karelian Baltic Sea Trade in the Twentieth and Thirteenth Century AD // Slavica Helsingiensia. Vol. 32 - Helsinki University of Helsinki Press. 2007. p. 111—115.
      16. Korpela. J. The World of Ladoga: Society, Trade, Transformation. State Building in the Eastern Fcnnoscandian Boreal Forest zone, c. 1000-1555 - Berlin: Lit, 2008. 400 p
      17. Chritucansen E. The Northern Crusaders. London: Penguin Books. 1997. 320 p.
      18. Line P. Swedenes Conquest of Finland: A clash of Cultures? // The clash of cultures on the medieval Baltic frontier. Leeds: Ashgatc, 2009 p. 73—102.
      19. Lind J. The First Swedish Crusafe a part of the Second Crusade?!! The Second Crusade The Holy War on the periphery' of Latin Christedom. Tumhout Brepols, 2015. pp. 303-322.
      20. Кузнецов А.А. Элементы военной экономики в отношениях владимирских князей с мордвой и емью в 1220-е годы // Восточная Европа в древности и средневековье. XXV чтения В. Т. Пашуто - М.: Институт всеобщей истории РАН, 2013. С. 164-169
      21. Кузнецов А. А. Конфликты Руси с финно-угорскими племенами (на примере мордвы и еми) // Альманах но истории средневековья и Раннего Нового Времени. № 3-4. 2012-2013 - Нижний Новгород: М-Принт. 2012—2013. С 69-76
      22. Хрусталев Д.Г. Северные крестоносцы, Русь в борьбе за сферы влияния в Восточной Прибалтике ХII-ХIII вв T. I. - СПб. Евразия, 2009. 416 с.
      23. Хрусталев Д.Г. Северные крестоносцы . Русь в борьбе за сферы влияния в Восточной Прибалтике XII-XIII вв Т. 2. - СПб. Евразия, 2009. 464 с.
      24. Aalto Р. Swells of the Mongol-Storm around the Baltic // Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hungaricae. T. XXXVI . (1-3). - Budapest: Akademiai Kiado, 1982. P. 5-15.
      25. Прицак О. Походження Pyci. Т.2. — К.: Обереги, 2003. 1304 с.
      26. Virankoski Р. Suomen historia 1-2. - Helsinki: Suomalaisen Kirjallissuden Sura, 2009. 1138 s.
      27. Напольских И В. Введение в историческую уралистику. - Ижевск: Удмуртский институт истории, языка и литературы, 1997. 268 с.
      28. Эря-Эско А. Племена Финляндии // Славяне и скандинавы. М.. 1986.
      29. Кирпичников A.M. Историко-археологические исследования древней Корелы // Финно-угры и славяне, — Ленинград: Наука ЛО, 1979.
      30. Edgren Т. The Viking age in Finland // The Viking World. - London-New York: Routledge, 2008. P. 470-184.
      31. Пашков А.А. Средневековые источники.
      32. Вареное А.В. Карельские древности в Новгороде. Опыт топографирования // Новгород и Новгородская земля. История и археология. Материалы международной научной конференции. - Новгород, 1997.
      33. Ленрот Э. Калевала. — М., 1985.
      34. Сакса А.И. Древняя Корела в эпоху железного века // In situ. К 85-летию профессора А.Д. Столяра. - СПб.: СПбГУ, 2006. С. 282-307.
      35. Шаскольский И.П. К происхождению карел // Финно-угры и славяне. — Л.: Наука ЛО. 1979.
      36. Кочкуркина С.М., Спиридонов А.М , Джаксон Т.М. Письменные известия о карелах. — Петрозаводск, 1996.
      37. Хроника Эрика. Перевод А.Ю, Желтухин, - VI.: РГГУ, 1999.
      38. Scriptores Rerum Svecicarum Medii Aevi. T I. — Upsaliae,1828.
      39. Scriptores Rerum Svecicanun Medii Aevi T. II. - Upsaliae, 1828.
      40. Олаус Петри. Шведская хроника. — М.: Наука, 2012. 421 с.
      41. loanni Loceenii. Rerum Svecicarum Historia. Stockholmiae: Ex officina Johanis Kanssonii, 1654.
      42. Messenii Johanes. Scondia illustrata: seu Chronologia de rebus Scondiae hoc Sueciae. Daniae, Norvegiae atque una Islandiae, Gronladiaeque. Stockholmae: Typis O. Enaei, 1700.
      43 Спиридонов A.M. Исландские саги как источник по раннесредневековой истории Карелии // Скандинавский сборник Вып. XXXII - Таллин: Ээсти Раамат, |‘)88.
      44. A History' of Norway and the Passion and Miracles of the Blessed Olaffi — London University College. 2001.
      45. Isländske Annaler. Oslo Gröndal und Sons Bogtykkeri. 1977.
      46. Адам Бременский. Деяния архиепископов гамбургской церкви. Перевод В.В. Рыбаков // Из ранней истории шведского государства: первые описания и законы. - М.: Изд-во РГГУ, 1999.
      47. Zelteberg P., Saksa A., Uino P. The early history of the fortress of Kakisalmi. Russian Karelia as evidenced by new dendrochronological dating results // Fennoscandia archaelogica Vol. 12. 1995 p. 215-221.
      48. Сакса А.И. От племенного городка карел к административному центру Новгородской земли Кякисалми-Корела в XIII—XIV вв. // Ладога и Ладожская земля в нюху средневековья —СПб., 2014. С 117—130.
      49. Матузова В.И. Английские средневековые источники IХ-ХIII вв. —М, Наука, 1979.
      50. Мессениус Йoxaнeсс Рифмованная хроника о Финляндии и ее обитателях. Пер. Я. Лапатка. Электронный вариант 2013 года, http: /wvvw.vostlit .info/Tcxts/rusl 7 Messein’us_ I frametext.htm
      51. НПЛ 1950 - Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. - М : Изд-во АН СССР, 1950. 640 с.
      52. ПВЛ — Повесть временных лет: Прозаический перевод на современный русский язык Д.С. Лихачева.
      53. Финляндская хроника. Перевод Я. Лапатка.
      54. Legendi Sanctici Henrici.
      55. Johansen R. The Political impact of Crusading Ideology in Sweden 1150-1350. Master thesis. Oslo: Department of Linguistics and Scandinavian Studies, 2008. 96 p.
      56. Alexander Papa III. Vpsellensi Archiepiscopo e suffragensis eius e c. Guthermo duci.
      57. Chronicon episcoporum Finlandensium.
      58. Paavi lnnocentius IV: n suojelukirje kristillisen opin tunnustajille Suoniesa.
      59. Pope Innocentis IV Letter of Protection to confessors of Christian faith in Finland. 27 august 1249.
      60. Мейнандер Г. (Исторiя Финляндii. Лiнii, структури, переломнi моменти - Львiв: ЛА Пiрамiда. 2009. 216 с.
      61. Линд Д.Г. Невская битва и ее значение.
      62. Послание епископа Вик-Эзельского Генриха 12 апреля 1241 г. // Матузова В.И. Крестоносцы и Русь. Конец ХII в. - 1270 г. - М. Индрик, 2002.
      63. Lind J.H. Early Swedisli-Russian rivalry. The battle on the Neva in 1240 and Birger Magnusson // Scandinavian Journal of History, Vol. 16. Issue 4. - Oslo: Rouledge, 1991. pp. 269- 295.
      64. Рукописание Магнуша.
      65. Svenska medeltidens rim-krönikor I. Gamla eller Eriks-krönikan. Folkungames brödrastrider med en kon öfversigt af nännast föregående tid. 1229-1319. Stockholm: Nord- sted P.A. und Söner. Kongi. Boktryckare, 1865.
      66. Бегунов Ю.К. Древнерусские источники об Ижорце Пелгусии-Филиппе участнике Невской битвы 1240 г.
      67. Шаскольский И.П. Борьба Александра Невского против крестоносной агрессии конца 40-50-х годов XIII в.
      68. Коновалова И. Г. Ал-Идриси о странах и народах Восточной Европе. М. Восточная литература, 2006. 352, [3] с.
      69. Kankainen Т., Saksa A., Uino P. The early history of the fortress of Kakisalmi, Russian Karelia - archaelogical and radiocarbon evidence // Fennoscandia archaelogica. Vol. 12. Helsinki University of Helsinki Press. 1995. p. 41—47.
    • Пилипчук Я. В. Войны в золотоордынском Крыму: реалии и вымысел (40-е гг. XIV в. - 10-е гг. XV в.)
      Автор: bachman
      Пилипчук Я. В. Войны в золотоордынском Крыму: реалии и вымысел (40-е гг. XIV в. - 10-е гг. XV в.) // Parabellum novum. - № 7 (40). - СПб., 2017. - С. 55-69.
      Важным аспектом истории Причерноморья были отношения Золотой Орды с жителями Крыма. Отношения генуэзской Каффы* с Золотой Ордой исследованы в студиях О. Гайворонского, В. Гулевича, О. Мавриной, А. Григорьева, В. Григосьева1. Вопрос отношений Феодоро с татарами рассматривают В. Мыц, А. Герцен и Х.Ф. Байер2. Задачей данной работы является выяснение времени отделения Феодоро от владений Джучидов, анализ главных тенденций взаимоотношений татар с итальянскими торговыми республиками и пересмотр устоявшихся стереотипов относительно некоторых частных вопросов.
      В 1342 г. наступил кризис в отношениях между венецианцами и генуэзцами. Но это некоторое время не влияло на отношения с Золотой Ордой. Джанибек 30 сентября 1342 г. был лояльным к венецианцам. За них хлопотали эмиры Нангудай, Али, Могулбуга, Ахмат, Беклемиш, Куртка-бахши, Кутлуг-Тимур, Ай-Тимур3. К конфликту Золотой Орды с Венецией привели действия венецианцев. В 1343 г. произошло обострение отношений. В августе или сентябре случился инцидент между Андреоло Чиврано и Ходжой Омером, в результате которого татарин погиб. В отместку, много генуэзцев, венецианцев, флорентийцев и других европейцев было убито и ограблено татарами. Венецианцы в ноябре 1343 г. отправили следственную комиссию в Тану-Азак и арестовали Чиврано. В 1343 г. войско Джанибека подошло к Каффе и взяло город а осаду. Она продолжалась до февраля 1344 г. В ходе осады татары потеряли 15 тыс. человек к были вынуждены отойти, уничтожив осадные машины. Такие потери явно были вызваны эпидемией, а не военными действиями, которые в то время были значительно скромнее. Стоит помнить, что в 40-х гг. XIV в. Золотую Орду поразила эпидемия чумы, известная как «чёрная смерть». Андреа Дандоло отправил в Азак миссию Николетто Райнерио и Дзанакки Барбафела, После нахождения в Азаке они направились в ставку Джанибека. 28 апреля 1344 г. дож получил информацию от послов о переговорах. Татары ждали большого венецианского посольства. В июне 1344 г. Марко Лоредан и Коррадо Цигала вели переговоры о возмещении убытков. Венецианцы договорились с генуэзцами об общем посольстве, но генуэзцы не выполнили свои обещания и вели сепаратные переговоры. Генуэзцы уже в 1344 г. торговали с татарами. Венецианцы запротестовали, и генуэзский дож был вынужден уверять их в том, что нарушители будут наказаны. Венецианцы же наладили контакты с Азаком-Таной и восстановили венецианское поселение в городе. Тем временем генуэзцы начали проводить политику, которую никак не назовёшь мирной торговлей. В 1344-1345 гг. генуэзцы взяли Чембало в Крыму. Ситуация 40-х гг. XIV в. характеризировалась конфликтом с Джанибеком. Правители общин Готии находились под властью Золотой Орды, как и Судак. Эти земли также платили дань и подчинялись Трапезундской Империи. Продвижение генуэзцев на эти территории было равноценно провозглашению войны. Татары ответили на это походом. В 1345 г. войско Могул-Буги взяло в осаду Каффу. Венецианцы Азака и генуэзцы Каффы в том году платили контрибуцию татарам. Габриэль де Мусси указывал, что в то время владения татар были поражены чумой, и перед осадой Каффы прекратило существование поселение в Тане, а её население бежало в кораблях в Каффу. Во время осады татары, используя катапульты, забрасывали в город трупы своих умерших, вследствие чего болезнь поразила и итальянцев. Те выдержали осаду, но, прибыв в Венецию и Геную, способствовали распространению чумы. В 1346-1347 гг. генуэзцы и венецианцы не оставляли попыток договориться с Джанибеком о возмещении убытков, понесённых в 1343 г. В декабре 1347 г. венецианцы получили от татар согласие на восстановление фактории в Азаке и позволение разместить свои представительства в разных городах, в частности в Керчи-Воспоро. За венецианцев хлопотали эмиры Могул-Буга, Ягалтай и Кутлуг-Буга. В 1348 г. в Тану был назначен консул Филиппо Микьель. События около Азака и Каффы получили широкий резонанс. О них сообщал Иоанн Кантакузин. По его данным, было столкновение в Азаке, и иноземцы на протяжении нескольких годов не могли плавать по Танаису. Венецианцы пробовали восстановить торговлю, а татары на протяжении двух лет безуспешно воевали против жителей Каффы. То, что татары не смогли взять Каффу, было обусловлено не только эпидемией, но также и тем, что город был хорошо укреплён в эпоху правления в Золотой Орде хана Узбека. Генуэзцы сделали надлежащие выводы из событий 1347 г., когда им пришлось бежать из Каффы на судах от войск Токты4.
      В 1355 г. венецианцы и генуэзцы отправили посольства в Золотую Орду. Венецианское посольство, которое возглавлял Андре Венерио, прибыло осенью 1355 г. Татары играли на противоречиях между итальянскими республиками. Переговоры велись через наместника Крымского улуса Зайн ад-Дина Рамадано (Рамазана). Этот эмир отправил послание венецианскому дожу Джованни Градениго, где указывал на предоставление новых торговых возможностей. Письмо было написано 4 марта 1356 г. в Гюлистане. Письмо наместника улуса было подготовлено в ставке хана, с позволения Джанибека. Тем самым днём было датировано сообщение Зайн ад-Дина Рамадана венецианским купцам, что они должны платить налог в 3%, а также и иные налоги. Но также планировалось и ослабить фискальное давление. В 1356 г. татары позволили венецианцам обустроить порт в бухте Провато5.

      Рис. 1. Карта средневекового Крыма
      Смерть хана Джанибека внесла свои коррективы в политику итальянцев. Им снова нужно было отправлять послов, чтобы на этот раз договориться уже с Бердибеком. Послами были Джованни Квирини и Франческо Бон. Они получили от дожа приказ добиться восстановления венецианского квартала в Азаке и прежних гарантий для купцов. В конце мая 1358 г. посольство было уже в Азаке, а 20 июня венецианский сенат приказал направить в Азак консула Пьетро Каравелло. В 1358 г. наместник Солхата Кутлуг-Тимур позволил им, кроме Провато, использовать ещё гавани Калиеры и Судова для основания торговых факторий. Венецианцам приказывали строго придерживаться закона и платить налоги. Бердибек предостерег венецианцев от неподобающих действий, чтобы инцидент 1343 г. никогда не повторился. Ярлык был выдан венецианцам 13 сентября 1358 г., и за венецианцев хлопотали Хусейн-Суфи, Могул-Буга, Сарай-Тимур, Ягалтай, Кутлуг-Буга6.
      В тот самый день было написано уведомление Бердибека Кутлуг-Тимуру. В ярлыке Бердибека и уведомления Кутлуг-Тимура сказано, что венецианцы получали ряд льгот на торговлю в Судаке, Янгишехре и Калиере. 20 сентября 1358 г. было подготовлено сообщение венецианцам от Кутлуг-Тимура. С 24 по 26 сентября все три документа в оригиналах были вручены венецианским послам Джованни Квирини и Франческо Бону. В сообщении Бердибека Кутлуг-Тимуру указывалось, что между татарскими и венецианскими купцами произошёл инцидент в Константинополе. Двое татар было убито, а двух других два года держали в тюрьме. Венецианцы ограбили татар на сумму в 2330 сомов серебром. Зайн ад-Дин Рамадан получил приказ добиться от венецианцев возмещения убытков. Наместник Крыма отправил посла к венецианцам, но так ничего и не получил.Также сообщалось, что галлеи венецианцев напали на купца Бачмана и ограбили его товары на сумму в 500 сомов. Кутлуг-Тимуру и Черкес-беку приказывалось обратиться к венецианскому консулу за возмещением убытков. Этот документ подписали Могул-Буга, Кутлуг-Тимур, Тимур, Кораган, Черкес-ходжа. Бердибек требовал вернуть до 300 тыс. дирхемов или около 50 тыс. динаров. Лично Бачману требовали возместить убытки на сумму в 10 263 динара или 60 тыс. дирхемов. Требовала возмещения убытков и Тайдула-хатун. В её письме венецианцам, которое датировано 4 марта 1359 г., упомянуты те же самые случаи, что и в письме Бердибека Кутлуг-Тимуру. Тайдула-хатун желала облегчить фискальное давление для венецианцев Азака и ограничила сумму иска 550 сомами (102,96 кг серебра). Джованни Квирин и Франческо Бон выступили против таких действий Тайдулы. Но хатун проигнорировала отказ послов, и возмещение убытков татарским купцам произошло 4 марта 1359 г. в Гюлистанском дворце. В тот же день Тайдула-хатун отправила платёжную ведомость венецианскому дожу с перечислением персон, которым необходимо возместить убытки. В этот список попали и татарские эмиры, которые хлопотали в этом деле и представляли интересы купцов. Таким образом, венецианцы были вынуждены платить и за услуги посредников при составлении документов7. Однако свои коррективы внесла Великая Смута (Замятня) в Золотой Орде.
      Интересен аспект с образованием Княжества Феодоро. Теодоро Спандуджино описывал конфликт Андроника Палеолога со князем Готии. Х.-Ф. Байер считает, что королем Готии был князь Молдавии, а В. Мыц полагал, что против ромеев воевал Добруджанский деспотат. Много ученных в XVIII-XIX в. (И. Тунманн, П. Кеппен, А. Шлецер) предполагали в Дмитрие-солтане белорусско-литовских летописей правителя Феодоро (Готии). Н. Малицкий, А. Васильев, В. Залесская видели Дмитрия в тумархе Хутайни одной из мангупских написей. Ф. Брун считал Дмитрия правителем Феодоро, думая, что только у правителя Феодоро могло быть такое имя. А. Герцен и М. Крамаровский видят в Дмитрии правителя города Мангуп. А. Анбабин считает, что монгупский князь зависел от татар во время битвы на Синих Водах. В. Мыц полагает, что Дмитро-солтан — это татарский эмир Темир (Темирез), который воевал с литовцами в 1374 г. В персонах Хутайни и Чичикее часто видели первых правителей Феодоро, но такие догадки беспочвенны. Хутайни отстроил Мангуп и Пойку. Х-Ф. Байер относил надпись с упоминанием Хутайни к 1301 г. Он в ней назван всадником. Необходимо упомянуть и о военачальнике Тзитсе, который, вероятно, был татарином. Временем его деятельности считали период власти Токтамыша в Улусе Джучи. Вышеупомянутые сотники были наёмниками из кавказцев-лазов. В 60-70-х гг. XIV в. ещё нельзя говорить об оформлении княжества Феодоро. По мнению Д. Мыца, существовали общины в Готии со своей аристократией в виде сотников. Х.-Ф. Байер считает их просто военными предводителями. Ни о каком княжестве Феодоро при правлении Токтамыша не может идти речи8.
      Когда в Золотой Орде начался династический кризис, итальянцы уже не считали себя чем-то обязанными татарам. Генуэзцы повели наступление на татарские зоны влияния. Защищаться пришлось даже татарам. Около города Солхат в 1362-1365 гг. были сооружены земляные валы. Крымским Улусом в 1362-1365 гг. правил Кутлуг-Буга. В 1361-1362 гг. началась постройка стен Мангупа. М. Крамаровский считал, что сооружение валов в 1363 г. было связано с литовской угрозой. По сведениям армянского сборника, который в 1363 г. подготовил Степанос сын Натера в Солхате, правитель города приказал выкопать ров около города и много домов уничтожил. В 1364 г. при неизвестных обстоятельствах погибли жители с. Лаки — Чупан и Алексей. В 1365 г. между Кутлуг-Бугой и Мамаем назревал конфликт. Мамай был кыйатом и родственником Тюлек-Тимура и Али-бея, а Кутлуг-Буга был найманом. В армянской рукописи указано, что в Солхате собрались беженцы со всего Крыма от Кеча (Керчи) до Сарукермана (Херсонеса). По сведениям источника, Мамай находился в дне пути от Солхата в Карасу (Карасубазар). По данным армянского летописца Аветиса, 23 августа 1365 г. Кутлуг-Буга бежал из Солхата. В 1368 г. в Солхате от голода погибло много горожан. Положение Крымского улуса было тяжёлым — Мамай переформатировал местную элиту, проведя чистки и, в ответ на экспансионизм генуэзцев, в 1375 г. приступил к сооружению стен из камня. Их строительство продолжалось до 1380 г. Относить же осаду Феодоро-Мангупа Мамаем к 1373-1380 гг., как это считает Х.-Ф. Байер вряд ли возможно. Во-первых, в Готии не было достаточно сил и ресурсов, чтобы противостоять татарам. Во-вторых, на эллинизированное население Крыма давили генуэзцы. Нужно отметить, что Херсонес и Готия пострадали от вторжения 1365 г. Был опустошён Херсонес. Также можно констатировать прекращение жизни на Баклы и Тепе-Кермене, были опустошены Гурзуф и Алушта. Предполагается опустошение Ламбата и исчезновение Ялты как поселения. Солхат же не особо пострадал от Мамая. При нём Солхатом правил Хаджи-Байрам-ходжа, Хаджи-Мухаммед, Сариги. Предполагается и правление наместника Шейх-Хассана9.

      Рис. 2. Осада монголами города. Миниатюра из «Собрания летописей» Рашид ад-Дина (начало XIV в.)
      Пользуясь анархией в Золотой Орде, генуэзцы захватили ряд татарских владений. В 1365 г. генуэзцы заняли 18 поселений от Qosio до Osdafum (Qosio — с. Солнечная Долина (Козы)), Sancti Joannis (Солнечногорское, Куру-Узень), Tarataxii (долина Ай-Ван), de lo Sille (Громовка, Шелен), Vorin (Ворон), Osdafum (урочище Сотера вблизи Алушты), de la Canechna (курорт Луч), de Carpati (Зеленогорье, Арпат), de lo Scuto (Приветное, Ускут), de Bazalega (Малореченское, Кучук-Узень), de Buzult (Рыбачье, Туак), de Cara ihoclac (Веселое, Кутлак), de lo Diauollo (Копсель), de lo Carlo (Морское, Капсхор), Sancti Erigni (Генеральское, Уоу-Узень), Saragaihi (упрочите Карагач), Paradixii (Богатовка, Токлук), с. Междуречье, de lo Cheder (Ай-Серес)) и город Судак. Эти земли вошли в Солдайское консульство. Поселения Орталан, Сартан и Отайя остались в составе Золотой Орды10. Территории около Каффы принадлежали Каффинской кампании. Присутствие генуэзских консулов в Алуште, Партените, Гурзуфе, Ялте в 1374 г. засвидетельствовано книгой массариев Каффы. В Готию прибыла миссия Антонио де Акурсу и Джиованни де Бургаро. Завоевание этих территорий генуэзцами можно датировать 60-70-ми гг. XIV в., то есть временем Великой Смуты (Замятни)11.
      Летом 1365 г. Мамай блокировал Каффу с суши. В ответ, 19 июля, генуэзцы взяли Судак. Об этих событиях сообщал Карапет из Каффы в памятной записи от 15 августа 1365 г. Он писал, что пришли тяжелые времена, и что Нер (он же Чалипег) исмаильтянин (мусульманин) убил многих христиан. Нарсес же убил многих мусульман и иудеев в Судаке. Под контроль генуэзцев попал не только Судак, но и его сельская округа. Отузская долина, которая ранее принадлежала татарам, также стала генуэзской. Отузы в 1366 г. вошли в церковный округ Каффы, который в церковном отношении подчинялся Константинополю. Важно указать, что греческие поселения края от 1204 г. до 1364 г. включительно находились под протекторатом Трапезундской империи. Еще в 1364 г. Заморье (Ператеа) упоминалось в титуле императора Алексея III. В надписи в церкви Св. Троицы в с. Лаки упомянуто о Чупане сыне Янаки и сыне Чупана Алексее, которые жили во время Темира (Кутлуг-Тимура). Генуэзское завоевание региона Крыма, населенного эллинизированным населением, которое находилось под властью Трапезундской империи и Золотой Орды, обозначило конец эпохи кондомината. В 1375 г. Мамаю удалось вернуть татарам контроль над Готией и сельской округой (18 поселений) Судака, но генуэзцы сохранили контроль над Судаком. Генуэзцы много раз отправляли посольства к Мамаю, желая урегулировать с татарами отношения. Консул Джулиано де Кастро отправлял посольства к Мамаю, Ага-Мухаммеду, неназванному императору татар (так обычно называли правителя Солхата) и к Ак-Буге. Мамай и Ага-Мухаммед требовали возвращения под контроль татар сёл между Каффой и Судаком. Требования татар были исполнены, и управление над селами было передано наместнику Солхата. В русских летописях указано, что после поражения в Куликовской битве Мамай бежал к генуэзцам в Каффу, где его и убили, однако в тюркских источниках упомянуто о гибели Мамая от рук сторонника Токтамыша. По гипотезе Р. Почекаева, Мамай действительно мог бежать в Крым и искать помощи у генуэзцев, но не был убит ими. Если эффективно противостоять Мамаю не могли даже генуэзцы, то что же говорить об общинах Готии.
      Администрация же Токтамыша в Крыму проводила отличную от Мамая политику. Целью татар было оживить торговлю с итальянцами. В 1380 г. наместник Солхата Яркасс (Черкес), представитель Конак-бега, подписал с генуэзцами новый договор, по которому возвращались завоевания 1365 г. В договоре от 23 февраля 1381 г. Джанноне де Боско и Ильяс сын Кутлуг-Буги подтверждали контроль Генуи над Готией и Судаком. Генуэзцам возвращались земли приморской части Готии и поселения Солдайского консульства. Консульства Гурзуфа, Ялты, Партенита и Алушты сначала были организованы в викариат Готии. В 1387 г. он был реорганизирован в Капитанство Готии, которое простерлось от Алушты до Чембело. По мнению А. Бертье-Делагарда, границы генуэзской Готии простирались от Туака до Фороса. Воюя с генуэзцами, феодоритский князь Алексей в 1У23 и 1433 гг. дважды захватывал Чембало, но оба раза был выбит оттуда генуэзцами. В Каффе был утвержден новый таможенник и чиновник для контроля над татарами Каффы. В 1382-1383 гг. между татарами и генуэзцами были подписаны дополнительные договора. В Каффе появился татарский тудун (наместник) , который контролировал татарское население города. Но даже эти шаги не привели к примирению между татарами и генуэзцами. В 1383-1385 гг. генуэзцы построили вторую линию фортификаций Каффы. В 1385-1386 гг. между татарами и генуэзцами происходил конфликт, известный под названием «Солхатская война». Генуэзцы занимали южное побережье Крыма. В 1358 г. они не допустили закрепления в гавани Калиеры венецианцев. В 1365 г. генуэзцы заняли территорию около гавани, а в последней четверти XIV в. соорудили там крепость12.
      По данным генуэзских документов, в 1380-1381 гг. общины Готии были переданы Ильясом сыном Кутлуг-Буги из владений Империи Татар (Золотой Орды) под протекторат генуэзцев. Население Готии принимало участие в «Солхатской войне» на стороне татар, и генуэзцам даже пришлось направить галеру из метрополии, чтобы подавить восстание. Начало строительства в Мангупе под руководством Чичикея нужно датировать 1386-1387 гг., поскольку в тексте есть указание, что эти события произошли при правлении Токтамыша13. В другой мангупской надписи упомянут тумарх (сотник) Хутайни. В надписи также упомянута местность Пойка. В. Мыц считает, что Пойка — это духовный и культурный центр Феодоро.
      По мнению С. Бочарова, Провато в 1382 г. контролировали татары, поскольку венецианцам была позволена остановка в этой гавани. Исследователь считает, что регион между Каффой и Судаком в 1382-1386 гг. снова контролировался татарами. В 1383 г. Бек-Булат ударил по Каффе. «Солхатскую войну» с генуэзцами начал Тука-Тимурид Бек-Булат, который требовал от генуэзцев признать его, как императора татар. В 1386 г. он провозгласил себя ханом в Крыму. Генуэзцы отказались признавать его власть, и в июне 1386 г. началась война. Тогда татарскими войсками руководил некто Саисале, которым Бек-Булат заменил Кутлу-Бугу. Об этом эмире было сообщение у армянского писаря. Сообщалось, что тот разорил передовой аванпост и много церквей и храмов вне Каффы. Села Йычал и Кыпчак были опустошены татарами. В мае 1387 г. гарнизон Каффы отбил нападение татар. Флот генуэзцев блокировал Керченский пролив и пути в Азак-Тану. 17 июня 1387 г. генуэзцы Каффы стреляли фейерверками в честь победы в Солхатской войне. Регион от Каффы до Судака снова стал генуэзским владением. Однако Крымская Готия осталась в составе Улуса Джучи. О Солхатской войне сообщалось и в надписи на армянском Евангелии. Автор надписи Саргис сообщал, что когда Полат-хан воевал с Каффой, при отступлении татар это поселение было захвачено генуэзцами. Татары были вынуждены подписать мирный договор с генуэзцами14.
      Войны Токтамыша с Тимуром не имели прямого влияния ка Крым. Эмиры Тимура опустошили татарские улусы на Днепровском Левобережье, но тимуридские хроники на фарси ничего не сообщали о пребывании Тимура или его полководцев в Крыму. Войска Тимура дошли только до реки Узи (Днепр). Арабские же хронисты сообщали об опустошении Крыма и содействовали появлению такого исторического фантома, как поход Тимура в Крым. Ибн Дукмак говорит, что Тимур овладел Крымом, 18 дней держал в осаде Каффу и захватил город. Практически то же пишет и ибн ал-Форат. Ал-Макризи просто сообщал, что Тимур занял Крым и взял Каффу. Ибн Шохба Ал-Асади говорит, что Тимур занял Крым. Ибн Хаджар ал-Аскалани писал, что в 1394-1395 гг. Тимур 18 дней держал в осаде Каффу, взял и опустошил её. Через два года после описываемых событий сообщалось, что Токтамыш воевал против генуэзских франков. Тимуридский хронист Муинн ад-Дин Натанзи просто указывал, что владения Токтамыша простиралась до Каффы. Османский историк XVII в. Ибрахим Печеви писал, что Тимур два или три раза лично вторгся в Крым. Но сведения османской хроники не находят подтверждения даже в арабских хрониках, не говоря уже о тимуридских. Тимуридские хронисты Низам ад-Дин Шами и Шараф ад-Дин Йазди сообщали о продвижении войск Тамерлана до Азака и Узи, но не Крыма. Действия войск Тамерлана затронули только Тану в Азаке. Поэтому закономерен вывод В. Гулевича о том, что арабские писатели искажают события в Крыму. Там действовал не Тимур, а Идигей. Он в 1397 г. должен был воевать у Каффы и Мангупа15.
      Однако влияние сведений арабских хронистов обозначилось на историографии вопроса. Предположение о вторжении Тамерлана в Крым высказали еще В. Смирнов, Ф. Брун и Н. Малицкий. Следуя за этой исторической традиции, А. Якобсон, А. Герцен и М. Крамаровский также не сомневались в том, что Тамерлан взял Каффу и опустошил Крым. Археологические исследования не подтверждают гипотезы этих учёных. Ни генуэзские, ни армянские крымские источники не зафиксировали пребывание врага около стен крымских городов. Единственным аргументом за, казалось бы, являются сведения иеромонаха Матфея о опустошении города Феодоро, но врагами названы «агаряне», которыми могли быть кто угодно из татар. Поскольку феодориты дружили с татарами Токтамыша, то их врагами могли быть лишь татары Тимур-Кутлуга и Идегея, а также иных противников Токтамыша. При этом Идегей лишь иногда мог отвлекаться на крымские дела, поскольку у него были куда более опасные враги — Токтамыш и Тамерлан16.
      Отдельно необходимо обратить внимание на мифический поход Витовта в Крым. На протяжении долгого времени учёные соглашались со сведениями Яна Длугоша о походе Витовта на Нижний Дон. Этом у верили М. Грушевский и Ф. Шабульдо. Сведения письменных источников критически проанализировал Я. Дашкевич. По сведениям Иохана Посильге, тевтонцы и литовцы пребывали в устье Днепра. Продолжатель Дитмара Любекского в хронике города Любек указывал, что литовцы под Каффой победили татар и покорили их себе. В другой хронике города Любека, которую написал Руфус, сообщалось, что Витовт, помогая Мосатану, собрал большое войско из ливов, русинов и верных царю (хану) татар, ворвался в край по направлению к Каффе, опустошил край и покорил его себе. Каффа в немецких хрониках была обозначением Крыма. Я. Дашкевич предположил, что литовцы со своими союзниками воевали в землях по направлению к Крыму на территории нижнего течения Днепра. Вполне вероятно, что Мосатан — это Токтамыш17.
      А. Якобсон считал, что в Крым вторглись войска Идегея. Гипотезы о крымском походе Тамерлана придерживали М. Сафаргалиев, А. Романчук и А. Герцен. В. Мыц считает, что археологический материал, собранный А. Романчук и А. Герценом, не подтверждает гипотез об опустошении Херсона и Мангупа. Вторжение войск Тамерлана в Крым В. Мыц считает историографическим мифом. В поэме иеромонаха Матфея сообщается о девяти годах вражды жителей города Феодоро с агарянами (мусульманами). Поскольку край входил в состав владений Золотой Орды, то собственно поход 1394-1395 гг. Тимура против Золотой орды привёл к обособлению княжества Феодоро, так как общины Готии ранее были лояльны хану Токтамышу. Конечно, татары этого не простили местному эллинизированному населению и опустошили Мангуп-Феодоро. Жителям пришлось заново отстраивать город18.
      «Агаряне» Матфея — это татары. Н. Малицкий считал их воинами Идегея. По данным одной из надписей, татары совершили набег и захватили два воза. Когда феодориты усышали об этом, то сразу отправили конницу для преследования татар. Они преследовали и убивали их до поселения Зазале. Феодоритские всадники, возглавленные таинственным человеком из Пойки, преследовали татар до реки Бельбек. Эти события предшествовали опустошению Феодоро. Понятно, что феодориты могли нанести татарам лишь локальные поражения во время небольших набегов, когда же татары собирали сильное войско, то феодориты были бессильны против них. Нужно сказать, что первыми датирующими время существования Феодоро источниками были надписи от 1425 и 1427 гг., где была указана дата 1403 г. А в 1411 г. генуэзцы сделали подарок Алексею, дуке (князю) Теодоро. В 1422 г. генуэзцы уже выделили деньги на охрану Чембало от Алексея, государя Теодоро. В конце XIV — начале XV в. происходило становление княжества Феодоро. Разрозненные общины аланов и готов в Крымской Готии объединились в единое государство, чтобы противостоять генуэзцам и татарам19.
      Действия феодоритов против агарян были связаны с внутренним противостоянием Идегея и Токтамыша. В мае 1396 г. Токтамыш вернулся из Литвы в Крым и провозгласил себя ханом этой территории. Осенью 1396 г. или зимой 1396-1397 гг. Тимур-Кутлуг и Идегей объединили свои силы против Токтамыша. Уже весной 1397 г. Тимур-Кутлуг изгнал Токтамыша из Крыма и предоставил тарханный ярлык Мухаммеду (сыну Хаджи Байрама)20. Но Токтамыш вернулся в Крым, а могущественный клан Ширин признавал его, как легитимного правителя Золотой Орды21.
      Поражение Токтамыша и Витовта в битве на Ворскле должно было содействовать восстановлению в Крыму власти Идегея. Принимая во внимание сведения иеромонаха Матфея, можно утверждать, что феодориты вернулись под власть Идегея только в 1404 г., когда была написана поэма иеромонаха Матфея. Заниматься одними только феодоритами Идегею мешала активность Токтамыша в разных улусах Золотой Орды, кроме того, в конце своей жизни Токтамыш достиг взаимопонимания с Тамерланом, и ожидался их общий поход против Идегея. Однако этому помешали почти синхронные смерти Токтамыша и Тамерлана. В последующие годы литовский князь Витовт, пользуясь войсками Токтамышевичей, беспокоил пограничье Золотой Орды. Разные огланы совершали походы на территорию, подконтрольную Идегею. В 1407-1419 гг. Идегей боролся за власть с Токтамышевичами, а также с рядом ханов, которых он сам ранее поставил. Вот, например, Шадибек захотел сместить Идегея, но это не удалось, и он вынужден был искать укрытия от эмира у ширваншаха Шейх-Ибрагима, которого поддерживали Тимуриды. Вместо него ханом был сделан Пулад. Его ставлеником в Крыму был правитель Алушты Ак-Берди-бей, которому Каффа заплатила деньги в 1410 г. В 1411 г. силы ставленника Идегея были выбиты из Крыма Джелал ад-Дином сыном Токтамыша. Летом и осенью 1411 г. в Крыму были упомянуты беи Черкес и Мухаммед, Джелал-ходжа и Балче. Армянский источник из Крыма под 1412 г. упоминал правление Джелал ад-Дина. В том году Джелал ад-Дин погиб в сражении со своим братом Керим-Берди. Новая креатура Идегея, Тимур, владел более восточными землями. Более того, он начал войну с Идегеем и вытеснил его в Хорезм. В Крыму же некто Кавка в 1413 г. взял в осаду Каффу. О том, кому он подчинялся, и подчинялся ли он кому-то вообще, неизвестно. В 1416 г. в Литву бежали Джабар-берди и Кепек, спасаясь от войск Идегея и его ставленника, хана Дервиша. На протяжении нескольких лет Идегей поддерживал свою власть в Крыму. В 1419-1420 гг. на золотоордынских монетах чеканились имена Бек-Суфи, Дервиша и Девлет-Берди. После смерти Идегея в 1419 г., в Крыму получил власть Бек-Суфи. Ему служили Ак-Берди и Исмаил, которые ранее подчинялись Идегею. Бек-Суфи служил Тенгри-Берди. В 1420 г. в Крым вторгся Улуг-Мухаммед и выдал ярлык на правление Керчью Туглу-бею. Там он сражался с Бек-Суфи, который удерживал власть еще в 1421 г. Потом борьба за трон развернулась между Девлет- Берди и Улуг-Мухаммедом. Девлет-Берди правил Крымом в 1421-1423, 1424, 1426-1428 гг. В 1421 г. каффинцы заплатили Девлет-Берди значительную сумму. В 1423 г. они сделали очередное подношение этому хану. При Девлет-Берди в Солхате правил Татол-бей, а после не го Кутлуг-Пулат. В 1424 г. больших успехов достиг Улуг-Мухаммед. Его ставленником в Солхате был Саид-Исмаил. В развернувшейся в этом году борьбе за Крым между Девлет-Берди и Улуг-Мухаммедом первый бежал из региона уже в июне. Трем сановникам Улуг-Мухаммеда каффинцы заплатили значительную сумму. На протяжении конца 1424-1425 гг. Улуг-Мухуммед отсиживался у Витовта, поскольку его изгнал Девлет-Берди. Генуэзцы финансировали последнего, пока тот удерживал Крым. Это было связано с тем, что каффинцы желали избежать татарских набегов. Зимой 1425-1426 гг. Улуг-Мухаммед находился в низовьях Днепра. Весной 1426 г. он завладел Крымом, но ненадолго. Вмешавшись в конфликт Барака с его противником (Улуг-Мухаммед был противником Барака и, помогая его врагам, ограничивал возросшую власть царевича из восточной части Дешт-и Кыпчак), он утратил контроль из-за вторжения Девлет-Берди. В 1426 г. армянин Ованес в письме Витовту от имени хана Девлет-Берди заверил великого князя, что хан никогда не был врагом Литвы. В 1427 г. контакты с Витовтом наладили беи из рода Ширинов. Представители этого рода не утрачивали возможности беспокоить Каффу. Первое своё письмо османскому султану Улуг-Мухаммед отправил в 1428 г. Осенью 1427 г. Улуг-Мухаммед владел Крымом и Нижним Поволжьем с Сараем. В 1428 г. татары разоряли монастыри в генуэзской части Крыма22.
      Поражения от Тимура, а также внутренние усобицы отвлекали внимание татар от Крыма и сделали возможным обособление Феодоро из состава Золотой Орды. Первым по-настоящему известным и достоверно установленным правителем Феодоро был Алексей I. Начало его правления относится к июлю 1411 г., когда генуэзские документы впервые зафиксировали Алексея. Имя Алексей (Кириалеси, Алеси) зафиксировал генуэзский нотарий Джиованни Лабаино, который находился при консуле и вёл переговоры с правителями греческих государств. В мае 1411 г. магистрат Каффы отправил к татарам дипломатическую миссию Джорджо Торселло. Неизвестно, к кому и с какой целью было отправлено посольство. Поскольку Феодоро оставалось независимым, то, скорее всего, разговор шёл о торговых делах генуэзцев. Необходимо отметить, что хан Пулад в 1410 г. опустошил поселение Тана в Азаке. К хану Тимуру посольство было отправлено скорее всего с целью добиться возмещения убытков и обговорить условия торговли, которые со времен Токтамыша не менялись. После визита к татарам Джорджо Торселло находился с дипломатической миссией в Готии (то есть Феодоро). 24 октября 1411 г. в Каффу прибыл Кеасий из Феодоро. Возможно, таким образом Феодоро и Генуя установили дипломатические отношения. В 1420 г. в Каффу снова прибыл посол феодориоов. Каффинцы договорились с ним о поставках продовольствия в Каффу23.
      Проведя исследование, мы пришли к таким выводам: отношения Джучидов с итальянцами и эллинизированным населением Крыма можно разделить на несколько периодов. В период 1342-1410 гг. нарастает напряжение в отношениях между татарами и итальянцами. В 1343 г. татары разгромили венецианскую Тану, и на протяжении 40-х гг. XIV в. Джанибек два раза воевал против Каффы и потепел в этих войнах поражение. Во время Великой Смуты (Замятни) в 1365 г. генуэзцы заняли земли, ранее бывшие кондоминатом Трапезундской Империи и Улуса Джучи, кроме Готии и Херсона. В 1375 г. беклярбек Мамай смог вернуть контроль над частью утраченных владений, кроме Чембало, Судака, Ялты, Алушты. В 1381 г. Токтамыш признал за генуэзцами завоевания 1365 г. Отношения Токтамыша с генуэзцами были сложными и сменялись с дружественных на враждебные. В 1386-1387 гг. генуэзцы выиграли Солхатскую войну против татар. В 1395 — 1396 гг. Каффа и генуэзские колонии Крыма не пострадали от войск Тамерлана. Вторжение чагатаев только затронуло венецианскую Тану в Азаке. Противостояние Идегея и Токтамыша обусловило выделение из состава Улуса Джучи княжества Феодоро. Общины аланов и готов консолидировались в княжество для того, чтобы противостоять генуэзцам и татарам. Идегей мог лишь иногда уделять внимание Крыму, поскольку был занят противостоянием с Токтамышем и Тимуром, а также их сыновьями.
      Комментарии
      * Топоним Каффа с двумя ф — калька с итальянского Caffa — как называли генуэзцы свою колонию, существовавшую на территории современной Феодосии с последней трети XIII в. по 1475 г., когда захватившие оную турки переименовали её в Кефе. Термин Каффа широко используется в нынешней украинской литературе (напр.: Феодосия, путеводитель. Симферополь, б. д. С. 7-8), тогда как в российской (до 1917 г., советской, включая украинскую, и постсоветской) научной и прочей литературе для обоих периодов, генуэзского и турецкого, принят топоним Кафа, с одним ф (см., напр.: Всемирная история. Т III. М., 1957. С. 788-789; Історія міст і сіл української РСР. Кримська область. Київ, 1974. С. 15, 624, 625); тем более, что поселение Кафа (греч. Кафас) в данном месте упоминается византийским императором Константином Багрянородным уже в Х веке (Константин Багрянородный. Об управлении империей / Пер. Г. Г. Литаврина. М., 1989. С. 255, 257 (гл. 53)). Г. Г. Литаврин в примечании уточняет, что «переименование Феодосии Кафой обычно относят ко времени после IV в.» (Там же. С. 454, прим. 24). Получается, что генуэзцы, равно как и турки, просто переиначили уже существовавшее название на свой лад. Под таким именем город был известен вплоть до 1784 г., когда, после вхождения Крыма в состав России, ему вернули изначальный древнегреческий топоним Феодосия (Богом данная). (прим. Д. А. Скобелева)
      Примечания
      1. Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция золотоордынских документов XIV века из Венеции: Источниковедческое исследование. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2002. 276 с.; Гулевич B. П. Северное Причерноморье в 1400-1442 гг. и возникновение Крымского ханства // Золотоордынское обозрение. № 1. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ, 2013. С. 110-146; Гайворонский Л. Повелители двух материков. Т І: Крымские ханы XV- XVI столетий и борьба за наследство Великой Орды. К.: Майстерня книги; Бахчисарай: Бахчисарайський музей-заповедник, 2010. 400 с.; Мавріна О. С. Виникнення Кримського ханства в контексті політичної ситуації у Східній Європі кінця XIV — початку XV ст. // Сходознавство. № 25-26. К.: Інститут сходознавства ім. А. Кримського., 2004. C. 57-77; Маврина О. С. Некоторые аспекты генуэзско-татарских отношения в XIV веке // Там же. 2005. № 29-30. С. 89-99; Мавріна О.С. Від улусу Золотої Орди до Кримського ханства: особливості політичної еволюції // Там же. 2006. № 33-34. С. 108-119; Мавріна О. С. Протистояння Тимура і Тохтамиша та зміна політичної ситуації на півдні Східної Європи наприкінці XIV ст. // Там же. 2006. № 35-36. С. 66-76; Мавріна О. Кримське ханство як спадкоємець Золотої Орди // Україна-Монголія: 800 років у контексті історії. К.: Національна бібліотека України імені В. І. Вернадського НАН України, 2008. С. 27-34.
      2. Мыц В. Л. Каффа и Феодоро в XV в.: Контакты и конфликты. Симферополь: Универсум, 2009. 528 с.; Герцен А.Г. Описание Мангупа-Феодоро в поэме Иеромонаха Матфея // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. Х. Симферополь: Крымское отделение Института востоковедения им. А. Е. Крымского, 2003. С. 562-589; Байер Х.-Ф. История крымских готов как интерпретация Сказания Матфея о городе Феодоро. Екитеринбург: Издательство Уральского университета, 2001. 477 с.
      3. Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция... (2. 10-1р, 14, 26, 43-44, 74.
      4. Типаков В. А. Общины Готии и капитанство Готии в уставе 1449 г. // Культура народов Причерноморья. № 6. Симферополь: Межвузовский центр Крым, 95X599. С. 218-224; Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция... (2. 79-86, П8-121 ; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... (2. 6; Кантарузин Иоанн. Истории / Пер. Е. 13. Хвальков. 2011; Р. Империя Степей: Аттила, Чингисхан, Тамерлан // История Казахстана в западных источнииах. Т II. Анматы: Санат, 2005. C. 154; Wheelis M. Biological Warfare at the 1346 Siege of Caffa; Ciociltan V. The Mongols and Black Sea Trade in Thirteenth and Fourteenth Centuries. Leiden: Brill, 2012. P. 204-212.
      5. Бочаров С. Г. Отуз и Калиера // Золотиордынское наследие: Материалы второй Международной научной конференции «Политическая и социально-экономическая история Золотой Орды, посвященная памяти М. А. Усманова. Вып. 2. Казань , 29-30 марта 2011 г.». Казань: Институт истории им. Ш. Маджани; ООО Фолиант, 2011. С. 255; Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция. C. 122, 169, 171-172, 178-179.
      6. Григорьев А. П, Григорьев В. П. Коллекция.... C. 123, 130, 148, 157-159, 163—164, 166.
      7. Там же. C. 185, 187-189, 192-194.
      8. Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 14-15, 18-19, 23, 30-34, 54—55; Байер Х.-Ф. История крымских готов... C. 178-193.
      9. Крамаровский М. Г. Человек средневековой улицы: Золотая Орда, Византия, Италия. СПб., Евразия, 2012. С. 220-227; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 41-42; Байер Х.-Ф. История крымских готов... C. 196; Гулевич В. П. Тука-Тимуриди і західні землі улусу Джучі в кінці ХIIІ-XIV ст. // Спеціальні історичні дисципліни: питання теорії та методики. Число 22-23. К.: Інститут історії України, 2013. С. 153-155.
      10. Бочаров С. Г. Заметки по исторической географии генуэзской Газарии XIV-XV веков: Консульство Солдайское // Античная древность и Средние века. Вып. 36. Екатеринбург: Изд-во УрФУ им. Б. Н. Ельцина, 2005. С. 282-285, 289-292.
      11. Типаков В. А. Общины Готии... (2. 218-224.
      12. Маврина О. С. Некоторые аспекты... С. 94-96; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 39; Пономарев А. Л. «Солхатская война» и «император» Бек Булат // Золотоордынское наследие: Материалы второй Международной научной конференции «Политическая и социально-экономическая история Золотой Орды», посвященная памяти М. А. Усманова. Вып. 2. Казань, 29-30 марта 2011 г.». Казань: Институт истории им. Ш. Маджани, ООО Фолиант, 2011. С. 18-21; Бочаров С. Г. Отуз и Калиера. С. 254-255, 260-261; Почекаев Р. Ю. Цари ордынские. СПб.: Евразия, 2010. C. 232-233; Типаков В. А. Общины Готии. С. 218-224; Байер Х.-Ф. История крымских готов. C. 194—195.
      13. Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 28-30; Байер Х.-Ф. История крымских готов. C. 184—191.
      14. Маврина О. С. Некоторые аспекты... С. 96; Пономарев А. Л. «Солхатская война». С. 18-21; Бочаров С. Г Отуз и Калиера. С. 254-255; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 7, 33; Герцен А. Г. Описание Мангупа-Феодоро... С. 195; Гулевич В. П. Тука-Тимуриди... С. 156-157.
      15. Золотая Орда в источниках. Т 1: Арабские и персидские сочинения / Составление, вводная статья и комментарии Р. П. Храпачевского. М.: ЦИВОИ, 2003. C. 154, 168, 197, 201, 204, 315; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... С. 45-47, 57-63; Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. Саранск: Издание мордовского университета, 1960. С. 168; Гулевич В. П. Тука-Тимуриди... С. 156-157.
      16. Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 45-63.
      17. Там же. C. 16-18; Дашкевич Я. Р. Литовські походи на золотоординський Крим в кінці XIV ст.: між історією та фікцією // VIII сходознавчі читання А. Кримського. Тези міжнародної наукової конференції. м. Київ, 2-3 червня. К.: Інститут сходознавства ім. А. Ю. Кримського НАН України, 2004. С. 133-135; Гулевич В.П. Тука-Тимуриди... С 160.
      18. Мавріна О. С. Протистояння Тимура і Тохтамиша... (2. 72-73; Герцен А. Г. Описание Мангупа-Феодоро... C. 580-587; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... С. 46-55, 57-61; Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды. С. 168.
      19. Герцен А. Г. Описание Мангупа-Феодоро... С. 577; Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 31; Байер Х.-Ф. История крымских готов... С. 205-206.
      20. Мавріна О. Кримське ханство... С. 30; Мавріна О. С. Від улусу... С. 112-113; Заплотинський Г. Емір Едігей: оснолвні віхи державницької політики // Український історичний збірник. К.: Інститут історії України, 2005. Вип. 8. C. 40.
      21. Шабульдо Ф. М. Витовт и Тимур: противники или стратегические партнері. // Lietuva ir jos koimynai. Nuo normanu iki Napoleono. Вильнюс: Вага, 2001. С. 95-106.
      22. Чоркас Б. Степовий щит Литви: Українське військо Гедиміновичів (XIV—XVI ст.): науково. популярне видання. К.: Темпора, 2011. C. 50; Заки Валиди Тоган. Восточно-европейская политика Тимура // Зооотоордынская цивилизация. Вып. 3. Казань: Изд-во «Фэн» АН РТ, 2010. С. 214; Zdan M. Sitosunki litewsko-tatarskie za czasow Witolda, w. Ks. Litwy // Ateneum Wileńskie: Czasopismo naukowe poswiecone badaniom prieszlosci ziem Wielkiego X. Litewskiego. Rocznik VII. Zeszyt 3-4. Wilno, 1930. S. 564-569; Герцен А. Г. Описание Мангупа-Феодоро. С. 576-578; Гулевич В. П. Северное Причерноморье. С. 111-112, 114-115, 118—121;Гулевич В. П. Крым и императоры Солхата в 1400-1430 гг: хронология правления и статус правителей // Золотоордынское обозрение. № 4 (6). Казань, 2014. С. 166-181.
      23. Мыц В. Л. Каффа и Феодоро... C. 69-71; Байер Х.-Ф. История крымских готов... С. 206.
    • Прасол А. Ф. Объединение Японии. Тоётоми Хидэёси
      Автор: Saygo
      Прасол А. Ф. Объединение Японии. Тоётоми Хидэёси / А. Ф. Прасол. — М.: Издательство ВКН, 2016. — 464 с. — Ил.
      ISBN 978-5-9906061-7-3
      Эта книга - вторая часть трилогии, посвященной объединению Японии в конце XVI века. Центральное место в ней занимает жизнь и деятельность Тоётоми Хидэёси, одного из самых популярных персонажей японской истории. Сын простого крестьянина, в 17 лет примкнувший к воинскому сословию, он за счёт личных качеств сумел победить своих более именитых соперников и стать первым единовластным правителем страны. Книга рассказывает о том, как это произошло.Важную часть издания составляют сведения о культуре, быте и нравах эпохи междоусобных войн. О том, как жили и воевали японцы в XVI веке, что думали о жизни и смерти, чести и позоре, верности и предательстве. Автор даёт читателю возможность заглянуть в эту уже далёкую от нас эпоху и получить представление о некоторых малоизвестных реалиях японского общества того времени. Книга написана в жанре живой истории и будет подарком для тех, кто её любит. Текст снабжён множеством рисунков, гравюр и картографических схем, которые помогут читателю лучше разобраться в том, что происходило в Японии четыре с половиной столетия назад.
      Оглавление
      Часть первая. ЭПОХА И ЛЮДИ........................................5
      Военно-политический ландшафт..........................................5
      Общество................................................................................. 18
      Города и форты....................................................................... 26
      Семейная стратегия и тактика.............................................36
      Боевые реалии........................................................................ 43
      Перед походом.........................................................................55
      В походе...................................................................................68
      Поощрения и наказания....................................................... 86
      Оружие................................................................................... 101
      Жизнь и смерть самурая......................................................113
      Часть вторая. ТОЁТОМИ ХИДЭЁСИ......................... 125
      Безымянный воин.............................................................. 125
      Полководец...........................................................................144
      Гибель Нобунага............................................................171
      Преемник Нобунага...........................................................177
      Акэти Мицухидэ............................................................ 177
      СибатаКацуиэ................................................................ 195
      Замок Осака....................................................................222
      Токугава Иэясу...............................................................228
      Повстанцы Икко.............................................................241
      Придворная карьера...................................................... 247
      Остров Сикоку................................................................250
      Восточное партнёрство................................................254
      Остров Кюсю..................................................................258
      Столичное событие....................................................... 280
      Последние противники на востоке.............................284
      Сэн Рикю........................................................................ 304
      Правитель.............................................................................311
      Подготовка к войне........................................................311
      Агрессия в Корее:  начало.............................................328
      Перемирие...................................................................... 359
      Проблема наследника................................................... 366
      Война в Корее: заключительный этап........................380
      Восстановление отношений........................................ 403
      Несостоявшаяся династия............................................412
      Итоги................................................................................439
      ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ................................... 443
      ХРОНОЛОГИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ 451