Nslavnitski

Российское общество и вооруженные силы в годы войны

215 posts in this topic

Численность регулярных войск на 1905 год:

 

На начало года: генералов и офицеров – 32 879, нижних чинов – 1 032 136 чел.
Убыло в течение года: генералов и офицеров - 4973, нижних чинов – 379 992
Прибыло: 1735 генералов и офицеров, нижних чинов – 86 697

К 1906 г. состояло: генералов и офицеров - 29 357, нижних чинов – 723 152

В счет назначенных к приему 475 346 новобранцев было принято на действительную службу 446 831 чел.
Наибольшая убыль генералов и офицеров произошла: от смертности (896 чел.), от увольнения в отставку (355) и от перевода в другие ведомства (191). Убыль нижних чинов произошла, главным образом: от увольнения в запас (242 472), увольнения от службы, смертности и т.д. (50 345 чел.)

 

Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1905 год. СПб., 1907. С. 1-2.

 

При этом:

Главнейшими передвижениями в отчетном году были: а) из Киевского, Варшавского и Московского военных округов отправлены на Дальний Восток IX, XIII, XIX, XXI армейские корпуса, к которым приданы соответствующие инженерные и артиллерийские части, при чем в составе некоторых корпусов сделаны незначительные изменения.
б) из Одесского военного округа отправлены на Дальний Восток 53-я пехотная дивизия.
в) для занятия освободившихся пунктов квартирования перемещены: 1) в Варшавском военном округе – 3 пехотные дивизии, 2 артиллерийские бригады, 1 пехотный полк, 1 казачий полк, 1 штаб пехотной дивизии и 1 управление начальника корпуса; 2) в Киевском военном округе – 11 пехотных полков и 1 драгунский; 3) в Виленском военном округе – 2 артиллерийские бригады; 4) в Московском военном округе – 3 пехотных полка и 1 штаб пехотной дивизии, 5) в Одесском военном округе – 1 пехотная дивизия.

 

Там же. С. 10.

 

В связи с революцией:

г) в виду воспоследовавшего высочайшего повеления об оставлении XXI армейского корпуса в пределах Европейской России, 33-я пехотная дивизия с 33-й артиллерийской бригадой были отправлены на Кавказ для подавления беспорядков, а 42-я пехотная дивизия с 42-й артиллерийской бригадой и остальными частями корпуса оставлены в Киевском военном округе. (С. 10)
е) в видах усиления войск Европейской России и Кавказа для обеспечения порядка были призваны со льготы 35 второочередных и 7 третьеочередных казачьих полков, 6 пеших батальонов, 6 отдельных сотен и 1 казачья батарея, которые были размещены в районах: Виленского, Одесского, Московского, Петербургского, Киевского. Кавказского и Казанского военных округов и области войска Донского.

 

Там же. С. 10-11.

 

Железнодорожные перевозки в1905 году:

 

Для усиления войск действующих армий и снабжения их, в течение отчетного года было отправлено на Дальний Восток 2 944 воинских эшелонов, в составе коих перевезено:
генералов, штаб и обер-офицеров – 8 862
нижних чинов – 648 170
лошадей – 106 815
орудий – 335
грузов разных ведомств – 35 270 078 пудов.

 

Там же. С. 13.

 

При этом:

В пределах европейской России за 1905 г. по железным дорогам было перевезено:
офицеров, врачей, гражданских чиновников и священников – 1425
членов их семейств – 3 859
нижних чинов, членов их семейств и офицерской прислуги – 4896
лошадей – 860
войсковых тяжестей и груза семейств военно-служащих – 487 687 пуд.

 

То бишь по европейской части России железной дорогой пользовались только офицеры с приданными им рядовыми. Скорее всего, для переезда от одного места службы к другому.
Никаких соединений не перебрасывали (или это шло по другому ведомству)
.

 

Обратная перевозка войск действующих армий с Дальнего Востока была организована таким образом, что эшелоны, отправленные из армии, следовали до Сызрани, откуда перевозились до мест назначения распоряжением особого временного управления.
Всего было перевезено с Востока до ст. Сызрань, с начала обратной перевозки войск до 1 января 1906 г.:
офицеров – 1639
нижних чинов – 102 582
лошадей – 422

 

 

Пропускная способность Сибирской магистрали в течение отчетного года была доведена до 18 пар поездов и предполагалось дальнейшее доведение до 20 пар, но в виду окончания войны и последующих политических событий работы по усилению пропускной способности были задержаны.

С дороги Европейской сети на Сибирскую, Забайкальскую и Китайско-Восточную железную дорогу было командировано паровозов – 2128, классных вагонов – 344, товарных вагонов и платформ около 30 000 классных вагонов для санитарных поездов – 750 и багажных – 104. С объявлением на военном положении в 1904 г. Самаро-Златоустовской, Забайкальской и Кругобайкальской железных дорог, а равно рельсовой и ледокольной переправ через Байкал и Кругобайкальского тракта, установлена была усиленная охрана мостов и других железнодорожных сооружений воинскими чинами и путевой стражей от покушений злоумышленников, при чем для помещения охраны были построены на названных дорогах бараки.

По прекращении военных действий на Дальнем Востоке, министр путей сообщения возбудил вопрос о снятии означенной охраны, вследствие чего было признано возможным оставить в Казанском военном округе охрану лишь на железнодорожных мостах через реки: Волгу, Самару, Белую и Уфу; в Сибирском же округе было отменено патрулирование на линии и охрана сооружений второстепенного значения.

В виду частых железнодорожных забастовок высочайшим указом от 14 декабря отчетного года при министерстве путей сообщения учрежден главный комитет по охране железных дорог, котором подчинены образованные для той же цели все местные комитеты при соответствующих управлениях железных дорог. На обязанность названных комитетов возложено охранение в пределах полосы отчуждения: внешнего порядка, непрерывности и правильности действия дороги и всех железнодорожных устройств, при чем комитетам даны самые широкие права и полномочия.

 

Там же. С. 14, 15-16.

 

Из отчета хорошо видно, что охрана дорог была усилена в связи с войной в 1904 г., после окончания войны усиленное охранение снято, и лишь в конце 1905 г., революционные события вынудили снова усиливать охрану.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Снабжение российской армии в 1905 г.

 

В отчетном году по обстоятельствам военного времени всего было заготовлено:
муки – 1 261 000 пуд
подболточной муки – 157 000 пуд
крупы гречневой – 500 000 пуд
крупчатки для госпиталей – 52 500 пуд
овса – 2 074 000 пуд.

Заключение мира потребовало немедленного разрешения вопроса об использовании заготовленных продовольственных продуктов. Всего невывезенных припасов ко времени прекращения военных действий числилось:

В районе Казанского военного округа:
муки – 533 000 пуд
крупы – 338 000 пуд
овса – 1 713 750 пуд
В Сибири:
муки до – 500 000 пуд
овса до – 1 400 000 пуд.

 

Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1905 год. СПб., 1907. С. 60.
Овса в наличии оставалось больше, чем было заготовлено, видимо, использовались и запасы прошлых лет.

 

Все продукты, находившиеся в районе Казанского военного округа, были использованы на довольствие войск внутренних военных округов. Вся мука, оставшаяся в Сибирском военном округе, была выслана в Маньчжурию на довольствие войск, там еще находящихся, так как в этом продукте, по заявлению главного полевого интенданта, явилась необходимость, вследствие неприбытия заказов из-за границы. Большая часть овса также была отправлена в Маньчжурию; остальной же овес был обращен на довольствие войск Сибирского военного округа.

 

 

 

Заготовленные в конце 1904 г. 300 000 пудов сахара обеспечивали довольствие действовавших войск по 1 августа отчетного года. Для дальнейшего обеспечения армий этим продуктом в 1905 г. было приобретено 150 000 пудов сахара и принято 10 000 пудов, пожертвованных для войск сахарозаводчиками. Весь купленный и пожертвованный сахар отправлен в Харбин.

Соли в отчетном году было всего заготовлено 432 000 пуд и все это количество отправлено в Харбин.

На разведение огородов в Маньчжурии было отпущено военным советом 116 640 руб.

Всего в 1905 г. на двух огородах, Харбинском и Фулярдийском, было засеяно 196 десятин, с коих собрано до 100 000 пудов разных овощей.

 

Там же. С. 61.

 

Запасы продовольствия для гарнизона крепости Владивосток были образованы распоряжением полевого интендантского управления; для обеспечения же довольствия населения крепости на случай ее осады, в виду полного истощения городских средств гор. Владивостока, высочайше утвержденным, 8 апреля отчетного года положением военного совета было определено: отпустить из военного фонда в распоряжение коменданта названной крепости 1 500 000 руб. для выдачи городскому управлению гор. Владивостока по мере надобности, ссуды на заготовление населением годового запаса продовольственных продуктов, с погашением этой ссуды в течение двухлетнего срока.

 

 

Для снабжения походными палатками Маньчжурских армий, а также казачьих и конных частей, бригадных управлений и вылазочных крепостных батарей Сибирского и Приамурского военных округов, было отпущено 13 100 офицерских и 112 110 солдатских палаток, всего на сумму 2 282 226 руб.

 

 

 

Боеприпасы:

Оружейными заводами к 1 января 1906 г. было всего изготовлено 312 444 3-линейных винтовок образца 1891 г. (наряд был дан на изготовление 449 085 винтовок).

Императорским Тульским оружейным заводом в счет данного наряда на изготовление 64 830 3-линейных револьверов, изготовлено к 1 января 1906 г. 62 917 револьверов.

На 1905 год императорскому Тульскому оружейному заводу дан был наряд на изготовление 122 пулеметов Максима, в счет этого наряда к 1 января 1906 г. заводом сдано 32 пулемета.

Петербургский и Луганский патронный заводы должны были изготовить в отчетном году: 3-линейных винтовочных патронов: боевых – 340 351 тыс., холостых – 30 000 тыс. и револьверных 8 658 тыс.; в счет этого количества изготовлено: винтовочных боевых – 309 341 тыс., холостых – 28 739 тыс. и револьверных – 7915 тыс. Сверх того, частным заводам, русским и иностранным, даны были заказы на срок 12-15 месяцев на изготовление 625 000 тыс. патронов, в счет этого количества в отчетном году изготовлено 185 000 тыс.

Там же. С. 74-75.
В целом получается, что промышленность с заказам справилась. Не смогли обеспечить только пулеметами, а также не понятная ситуация с заказами для частных заводов - но там возможен вариант, что что просто не успели за 1905 год (заказ был рассчитан на немного более длительный срок).

И да, использовались иностранные заводы.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кадры.

 

В виду значительной убыли офицерского состава в действовавших в войне с Японией войсках высочайше утвержденным 11 марта 1905 г. положением военного совета на время этой войны были введены в штаты названных войск зауряд-прапорщики, по расчету одного на каждую роту пехотных и стрелковых полков и резервных батальонов.

Для пополнения убыли офицерского состава в частях войск, находившихся на театре военных действий, высочайше утвержденным 8 апреля 1905 г. положением военного совета постановлено во время войны с Японией допускать к производству в прапорщики запаса за боевые отличия, без экзамена, по удостоению начальства, вольноопределяющихся, охотников и жеребьевых всех родов оружия, пользующихся правами по образованию 1-го или 2-го разрядов, достигших унтер-офицерского звания и прослуживших на действительной службе не менее года, в случае собственного желания их воспользоваться этим чином.

Отчет по Главному штабу за 1905 год. С. 6-7.

Если не ошибаюсь, это первая попытка формирования контингента "офицеров военного времени" - но реализовать этот план, насколько понимаю, толком не успели.

 

О новобранцах:

Контингент новобранцев 1905 г. превышал контингент 1904 г. на 27 944 чел., а контингенты предыдущих лет, примерно, на 150 тыс. Такое значительное увеличение контингента последних двух лет было вызвано: формированием новых частей, главным образом для Дальнего Востока, пополнением некомплекта, образовавшегося в войсках вследствие выделения людей на укомплектование частей действующей армии, усилением Туркестанского военного округа, пополнением значительного недобора новобранцев (в 1904 г. около 23 тыс.).

При распределении в сем году новобранцев, туземцы Кавказа, согласно высочайшему повелению (16 июня 1905 г.) в части войск Кавказского военного округа назначены не были, а были распределены между частями войск – Виленского, Варшавского, Киевского, Одесского, Московского, Казанского и Туркестанского военных округов.

 

В целом - все работало в штатном режиме, революционные события никак на это не повлияли.

 

И еще один любопытный момент:

Объявление войны и последовавший вскоре за тем призыв флотских запасных еще более усилили оживление в Архангельской губернии. В феврале правительство обратилось к политическим ссыльным с предложением «вступить в ряды русского воинства и тем загладить свою вину перед престолом и отечеством». Когда холмогорский исправник получил этот дикий наказ, и наша колония была вызвана для ознакомления с его содержанием… мы единодушно выразили охватившее нас негодование в резком принятом единогласно протесте.

Манифест этот был прочитан в самых глухих и отдаленных деревнях, где только сидели политические. В местах, где полиция имела дело с колонистами-одиночками, за чтением манифеста следовали насильственные угрозы и принуждения. Урядник не ограничивался ролью глашатая царской грамоты, он брал на себя более сложную задачу – «убедить» или силой принудить «политика» вступить в ряды армии.

Ильинский М.В. Архангельская ссылка. СПб., 1906. С. 53-54.

Если я не ошибаюсь, это первая попытка привлечь ссыльных (заключенных и т.п.) к участию в войне.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
Если я не ошибаюсь, это первая попытка привлечь ссыльных (заключенных и т.п.) к участию в войне.

 

ЕМНИП, на Сахалине ссыльным предложили вступить в дружины и партизанские отряды.

Share this post


Link to post
Share on other sites
на Сахалине ссыльным предложили вступить в дружины и партизанские отряды.

Этого не ведал, спасибо.

В принципе, логично - начинать подобное должны были именно там, севернее губернии все-таки от театра боевых действий далековато.

Партизанские отряды централизованно создавать планировали?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Партизанские отряды централизованно создавать планировали?

 

Фактически, это армейцы и дружинники, перешедшие на партизанское положение.

 

Одним из самых известных отрядов командовал штабс-капитан Б.В. Гротто-Слепиковский (1860-1905). Он официально считался 2-м партизанским отрядом и состоял из ссыльных и каторжан под руководством кадровых офицеров. К отряду партизан присоединились жены некоторых участников. В бою 28.07.1905 у оз. Тунайча погиб. Остатки отряда попали в плен и были поголовно расстреляны, кроме одного кадрового офицера.

 

Арсеньев упоминает о том, что часть партизан из каторжан ушла в Приморье на лодках и там разбойничала, грабя и убивая местное не-русское население. Один такой партизанский отряд уничтожили китайские дружинники из отряда самообороны, когда им пожаловались зависимые от них удэгэйцы.

2 people like this

Share this post


Link to post
Share on other sites

1904 год

Всеподданнейший отчет о действиях Военного министерства за 1904 год. СПб., 1906.

 

Численность регулярных войск:

На начало года: генералов и офицеров – 41 940, нижних чинов – 1 093 359 чел.

Убыло в течение года: генералов и офицеров 1956, сведений о нижних чинах не имеется.

Прибыло: 2975, н.ч. – 450 108

К 1905 г. состояло: 32 879, н.ч. – 1 032 136 (С.1)

Сравнив списочный состав собственно войсковых частей к 1 января 1905 г. со штатным, видно, что к концу отчетного года в общем выводе был некомплект в 4224 офицера; нижних же чинов против штат был сверхкомплект в 81 865 человек, образовавшийся вследствие назначения в части войск новобранцев в увеличенном числе на случай убыли неспособными. (С. 2)

Столь значительный некомплект офицеров собственно в строевых частях объясняется, главным образом, сформированием новых частей, недостаточным выпуском из военных и юнкерских училищ и в частности, стремлением офицеров переходить на нестроевые должности в управления, учреждения и заведения военного ведомства. (С. 2)

Наибольшая убыль генералов, штаб- и обер-офицеров произошла от смертности (689 чел.), от увольнения в отставку (477) и от перечисления в запас (300). – С. 2

 

Караульная служба:
 

Общая цифра ежедневно назначаемого для караульной службы наряда нижних чинов к 1 января 1905 г. составляла 11 792 чел., в том числе: для нужд военного ведомства 8883 чел., и для нужд гражданского ведомства 2909 чел. В течение года ежедневный караульный наряд увеличился на 761 чел., в том числе и на нужды ведомств: военного на 683 чел. и гражданского на 78 чел. (С. 18)

Наряд на нужды гражданского ведомства назначался: для окарауливания тюрем 2198 чел. (свыше 75 % всего наряда), в конвой к арестантам 131 чел. (менее 5%), для охраны казначейств и отделений государственного банка 182 чел. (6 %), в патрули и обходы в помощь полиции 398 человек (14 %).

В настоящее время главная часть наряда на нужды гражданского ведомства приходится на Кавказский округ (41 %), где, по местным условиям, до сих пор не признается возможным окарауливать многие учреждения вольнонаемными лицами и где не существует пока особой тюремной стражи. Остальной наряд распределяется по округам следующим образом: на Сибирский падает 21,5 %, на Казанский – 18 %, на Туркестанский – 10 %, на Петербургский – 6 % и на Варшавский и Московский по 1 %. (С. 18-19)

Самое интересное:
 

Важнейшие командировки войск были следующие:

Для охраны железнодорожных поездов чрезвычайной важности во время высочайших путешествий было привлечено 147 357 нижних чинов (в 1903 г. – 72 510 чел.) – С. 19

для охраны Самаро-Златоустовской железной дороги от покушений злоумышленников были привлечены от полевых и резервных частей Казанского военного округа – 5 офицеров и 1075 нижних чинов и 4 батальона Московского военного округа, Сибирская железная дорога охранялась дружинами государственного ополчения (55 рот).

Для предупреждения и прекращения беспорядков, для усиления полиции во время скопления народа в разных случаях, для поимки бродяг и разбойников и для тушения пожаров призывались войска различных военных округов; сравнительно с предшествовавшим годом число командированных частей было менее, беспорядки, как и в предыдущие годы, были среди фабричных и заводских рабочих, среди евреев и армян, среди арестантов и студентов, среди матросов и запасных (67 случаев).

Вследствие недостатка полиции в Кавказском округе и особых местных условий, для охраны внутренних сообщений и в распоряжении губернаторов (для несения полицейской службы) находились, кроме 12 сотен милиции, еще около 8 казачьих сотен. Кроме того, на весь летний период 1904 г. командировано было в помощь пограничной страже с 15 апреля по 1 сентября – 7 охотничьих команд, 2 сотни пластунского батальона и 7 казачьих конных сотен, а с 1 сентября по 15 апреля – 1 охотничья команда и 2 сотни пластунского батальона. (С. 19)

То есть большая часть сил из числа тех, что вынуждены были использовать внутри империи - из-за событий на Кавказе.

2 people like this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Немного о состоянии Японии - по российским источникам. 12 февраля (30 января) 1905 г.

 

Японія и война
Действительно ли Японія накануне банкротства? Въ Японіи, по чистой совести, на это могли бы ответить:
— Въ Японіи объ этомъ ничего неизвестно.
Этотъ вопросъ интересовалъ меня особенно.
Я присматривался самъ, разузнавалъ у японцевъ и, главнымъ образомъ, у коммерсантовъ-иностранцевъ, живущихъ въ Японіи: эти-то должны знать экономическое положеніе страны, рѣчь идетъ объ ихъ шкурѣ. Не вѣря словамъ, я собиралъ цифры.
Я знакомъ съ банковскимъ дѣломъ, я стоялъ близко къ болышимъ коммерческимъ предпріятіямъ на Востокѣ.

Эти знанія и знакомства позволяли мнѣ „давать понять", что я не просто туристъ, а пріѣхалъ позондировать почву для коммерческихъ дѣлъ крупной американской фирмы. Со мной европейцы-коммерсанты и представители банковъ охотно вели длинныя и подробныя дѣловыя бесѣды объ экономическомъ положены страны.

Никакихъ признаковъ даже запаха „горѣлаго" въ Японіи нигдѣ нѣтъ.
Въ нашихъ газетахъ я начитался о банкротствахъ японскихъ фирмъ.
Но вопросъ о нихъ вызывалъ повсюду общее удивленіе.
— Какія банкротства?
Я могъ назвать только три-четыре случая,—потому что и наши газеты называли только три-четыре случая. На это пожимали плечами.
— А гдѣ совсѣмъ нѣтъ банкротствъ? Тамъ, гдѣ совсѣмъ нѣтъ торговли и промышленности!
Случаи обычные и неизбѣжные въ каждой странѣ въ самое мирное время.


Мнѣ кажется наивнымъ и мало достойнымъ съ нашей стороны убаюкивать себя такими пустяками и кричать по поводу каждаго случайнаго краха отдельной фирмы:
— Японія банкротится!
Тогда Москва банкротится каждый день! И каждый день въ коммерческомъ судѣ объявляютъ несостоятельной „Москву"!
Напротивъ, случаи банкротства такъ единичны и ихъ такъ мало, что это, въ тяжкое время войны, свидѣтельствуетъ объ удивительной экономической прочности Японіи.
Коммерческія дѣла идутъ какъ всегда. Въ огромныхъ размѣрахъ и съ болышимъ довѣріемъ.

Во всѣхъ иностранныхъ банкахъ въ Японіи обычная кипучая деятельность. Вращаются огромныя суммы. И ни одинъ банкъ не имѣетъ основаній пожаловаться на неисправности или затрудненія въ полученіяхъ. Курсъ великолѣпенъ. За фунтъ стерлинговъ даютъ 98 іенъ.. Это хорошо не только для военнаго, но и для самаго мирнаго времени. Это говоритъ о довѣріи къ экономическому положенію Японіи.
— Коммерческая жизнь идетъ полнымъ ходомъ!— говорили мнѣ въ одинъ голосъ всѣ европейцы-коммерсанты и представители европейскихъ банковъ въ Японіи Я не говорю уже о томъ оживленіи въ промышленности, которое вызываютъ чисто-военныя нужды.
Верфи и оружейныя мастерскія работаютъ день и ночь, безпрерывно. Рабочимъ платится почти двойная плата.

Но Японія, даже, пожалуй, еще больше, чѣмъ когда-нибудь, занята сооруженіемъ коммерческаго флота.
Нагасаки заваленъ работой по сооруженію коммерческихъ судовъ.
— Развѣ бываетъ что-нибудь подобное во время банкротства?
Чему приписать все это? Японцы говорятъ:
— Какъ будто сама судьба за насъ!

Въ 1904 году въ Японіи былъ прекрасный урожай риса. 1904 годъ былъ, въ полномъ смыслѣ слова, „шелковымъ годомъ". Производство шелка,— а это главный предметъ экспорта,— въ 1904 году грандіозно.
Будь японцы болѣе наклонны къ мистицизму, они увидѣли бы въ этомъ изобиліи риса и шелка прямо вмѣшательство Провидѣнія.
Рисъ и шелкъ страшно поддержали Японію на ея „превосходномъ экономическомъ уровнѣ".
Но...

Милѣйшій мистеръ Пэрксъ, американецъ, съ которымъ мы совершили вмѣстѣ нѣсколько поѣздокъ по разнымъ городамъ Японіи и достаточно подружились, сказалъ, видя, что я собираю разныя японскія «curiositus»:
— Я подарю вамъ, сэръ, на память вещицу, которая не имѣетъ большой цѣны, но составляетъ теперь въ Японіи большую рѣдкость!
И подарилъ мнѣ... серебряную іену.
„Металла" вовсе нѣтъ въ Японіи.
Я не говорю уже о добрыхъ „золотыхъ іенахъ". равняющихся фунту стерлинговъ.
Этими золотыми іеиами былъ переполненъ Востокъ. Японцы привозили на азіатскій материкъ свои деньги въ „золотыхъ іенахъ". Это была самая ходовая монета, какъ англійскій фунтъ.
73
Теперь въ Японіи „золотыхъ іенъ" нѣтъ въ обращеніи вовсе.
Нѣтъ даже и серебряныхъ (Стоимость около нашего рубля.)
Въ обращеніи исключительно бумага.
Прежде бумажекъ менѣе 5 іенъ не было. Теперь въ ходу бумажка въ одну сену.
Серебро осталось только въ самой мелкой размѣнной монетѣ: въ монетахъ въ 50, 20 и 10 сень.

Весь японскій металлъ вытекъ за границу. Въ уплату за военный поставки.
Какъ ни иди японскія промышленность и торговля...
— Деньги тутъ обращаются нѣкоторое время, потомъ уходятъ за границу, какъ поясняютъ банкиры.
А впереди — еще большій отливъ металла: все новые и новые заказы, уплаты процентовъ по займамъ...
Металлъ — кровь денежнаго обращенія. И Японія напомнила мнѣ женщину, у которой еще масса жизни, страсти, огня, но развивается малокровіе. Кто его знаетъ, какія болѣзни вспыхнуть и разовьются на почвѣ этого малокровія!
Симптомъ тревожный и опасный.

Это не „наканунѣ". Нѣтъ. Но это залогъ глубокаго и тяжкаго страданія.
Второй вопросъ, меня очень интересовавшій:
— Действительно ли такъ велико разочарованіе войной, какъ приходится читать въ нашихъ газетахъ''
Снова „самоубаюкиванье". Ничего подобнаго.
Я говорилъ уже, что Японія ведетъ войну съ увлеченіемъ и радостно. Побѣды... Откуда же явиться разочарованію.

Сами японцы, съ ихъ способностью „по-американски", трезво и прямо смотрѣть въ глаза истинѣ, говорятъ объ этомъ такъ:
— Война страшно популярна въ южной и средней Японіи. Не особенно популярна въ сѣверной Японіи.
— Причина?
— Войну эту ведетъ культурная Яионія, понимающая необходимость этой войны. Культурны южная и средняя Японія. Сѣверная Японія находится еще какъ бы въ спящемъ состояніи. Тамъ не понимаютъ всѣхъ этихъ „новшествъ", на путь которыхъ вступила Японія. По незнакомству съ благами этихъ „новшествъ" относятся къ нимъ отрицательно. Потому въ сѣверной Японіи и не совсѣмъ популярна эта война Она „прямое слѣдствіе новшествъ". Тамъ не понимаютъ необходимости этой войны.

Почему война популярна въ. „культурной" Япопіп?
— Прежде всего потому, что всякій понимаетъ ея причины.
Всякій, отъ государственнаго человѣка до простого рабочаго.
Съ кѣмъ бы изъ японцевъ, черезъ переводчика, я ни бесѣдовалъ, на какой бы ступени общественной лѣстницы ни стоялъ мой собесѣдникъ,—я получалъ одни и тѣ же отвѣты, ясные и точные, какъ математическая формулы.

Обратитесь къ первому попавшемуся на улицѣ:
— Причина войны?
— Японія переполнена. Намъ необходима Корея и Манчжурія,—Манчжурія не въ собственность, пусть она принадлежитъ Китаю, но намъ пусть будутъ даны въ ней преимущественныя права.
— Цѣль войны?
— Отодвинуть Россію какъ можно подальше, чтобъ она намъ не мѣшала.
Въ побѣдѣ, благодаря успѣхамъ, не сомнѣвается никто.
— Какой результата будетъ имѣть война? Снова всякій японецъ совершенно точно формулируем вамъ требованія:
— Корея должна, подъ какой бы то ни было формой, но принадлежатъ намъ. Манчжурія возвращается Китаю, но намъ предоставляются въ ней преимущественныя права. Квантунъ мы оставляемъ за собой: онъ насыщенъ нашей кровью, мы дважды лили за него кровь. Въ случаѣ отказа Россіи платить контрибуцію, къ намъ переходитъ Сахалинъ, это — наше исконное владѣніе, самое слово „сахалинъ", скалы, — японское.

При этомъ ясномъ пониманіи неизбежности, причинъ, цѣли и результатовъ войны,—японцы относятся къ ней съ энтузіазмомъ, какъ относятся страны только къ истинно „народнымъ" войнамъ.
Никакихъ воззваній на нужды войны, на нужды раненыхъ не дѣлается. Никакихъ сборовъ пожертвованій ни при газетахъ ни при правительственныхъ учрежденіяхъ.
И тѣмъ не менѣе, къ правительству стекаются пожертвованія со всѣхъ сторонъ.
Есть сборъ пожертвованій при храмахъ. Въ храмахъ стоятъ ящики, въ которые можно бросать свою „лепту". Но это не играетъ никакой роли. Это — пустяки.
Пожертвованія предпочитаютъ передавать прямо въ руки правительству.
Масса пожертвованій поступаетъ отъ японцевъ, живущихъ за границей.
Въ Санъ-Франциско мнѣ показывали очень богатаго японца, крупнаго торговца. Весь свой чистый барышъ онъ ежедневно жертвуетъ на нужды войны.
Дѣлаетъ огромные обороты, получаетъ огромные доходы, но на себя не тратитъ ничего.

Японцы всегда были экономны. Отсюда — огромное скопленіе капиталовъ въ ихъ странѣ.
Но со времени войны экономія и скромность въ образѣ жизни стали первыми требованіями патріотизма.
Женщины отказались отъ нарядовъ, отъ украшеній. Янонецъ, который позволилъ бы себѣ публично какое-нибудь проявленіе роскоши, подвергся бы общему осужденію, какъ плохой патріотъ.
Какъ только началась война, японскія правительственный лица и выдающіеся общественные дѣятели обратились съ воззваніями къ населенно.
Въ воззваніяхъ, чуждыхъ блестящихъ надеждъ и обѣщаній, говорилось, что „впереди насъ ждутъ, быть-можетъ, очень тяжелыя времена", а потому рекомендовалось „соблюдать экономію, сократить личные расходы и готовиться перенести тяжести военнаго времени".
Этихъ воззваній слушались съ энтузіазмомъ.

Въ японскихъ школахъ дѣти падали въ обмороки отъ голода — они „экономили" на завтракахъ, отдавая деньги, шедшія имъ на завтракъ, на нужды народной войны.
Всѣ отели жалуются:
— Массу боевъ взяли на войну.
— И они не хотѣли уходить?
— Не хотѣли? Напротивъ! Каждый шелъ съ восторгомъ! Каждый изъ нихъ пойдетъ съ истиннымъ восторгомъ, когда его призовутъ!
Я нарочно привожу въ примѣръ именно „боевъ",— потому что прислуга отелей, да еще на Востокѣ,— особенно „балованный" народъ.
Въ Японіи почти нѣтъ теперь, во время войны, случаевъ уклоненія отъ военной службы.

Японцы, „запасные" и „призывные", живущіе за границей, возвращаются сами, ѣдетъ масса волонтеровъ. Каждый пароходъ изъ Санъ-Франциско привозитъ на борту человѣкъ по 200 волонтеровъ-японцевъ.
Одушевленіе колоссальное.
Но...

Тотъ, кто бывалъ на Востокѣ, знаетъ, какую колоссальную цѣну имѣютъ для всякаго, желающаго ознакомиться со страной, миссіонеры. Особенно католическіе, самые просвѣщенные и ловкіе изъ миссіонеровъ.
Моисею, если бы въ его время были миссіонеры, слѣдовало бы послать соглядатаями въ землю обѣтованную двухъ миссіонеровъ.
Откуда узнать, что дѣлается въ глубинѣ страны? Вт, японской деревнѣ? Откуда узнать тайны ея жизни?
И я обратился къ миссіонерамъ.
Въ Токіо я сидѣлъ съ французомъ, католическимъ миссіонеромъ.
У него колоссальная епархія. Онъ постоянно въ разъѣздахъ. Знаетъ нужды своей паствы, не только духовныя, но и матеріальныя, — на это католические миссіонеры обращаютъ особое вниманіе. Отъ него не скрыто ничто въ жизни японской деревни.

Онъ говорилъ печально:
— Война истощаетъ японскій народъ. Истощаетъ физически. Хвала Господу, что еще рисъ въ этомъ году родился, какъ рѣдко когда. Это помѣшало ему вздорожать въ такой пропорціи, въ какой онъ можетъ вздорожать при мало-мальски плохомъ урожаѣ. При мало-мальски плохомъ! Потому что масса риса уходитъ изъ страны на театръ войны. Рисъ все же вздорожалъ, благодаря этимъ отправкамъ, и японцамъ приходится экономить въ ѣдѣ. Если бы вы знали, какъ я, этотъ скромный и экономный народъ, вы поняли бы, что каждое уменьшеніе дневной порціи для японца, это— уже покушеніе на здоровье. Они и такъ довольствуются тѣмъ, что только-только необходимо для поддержанія жизни. Это ужасно отражается на силахъ и здоровьѣ японской деревни. Это отразится хилостью на будущемъ поколѣніи. На тѣхъ изъ дѣтей, кто выживаетъ это страшное время...

И онъ разсказалъ мнѣ объ эпидеміи, которая свирѣпствуетъ среди японскихъ дѣтей теперь, во время войны, и уносить ихъ массами.
Потомъ я наводилъ справки у всѣхъ, имѣющихь дѣло съ японской деревней, и всѣ говорили мнѣ о „страшной эпидеміи на дѣтяхъ".
— Дѣтская смертность прямо чудовищна.
А одинъ экспансивный молодой миссіонеръ говорилъ Milt.:
— Японская деревня, это—теперь Виθлеемъ во время Ирода. Она полна плачемъ матерей.

Въ чемъ же дѣло, и гдѣ же связь этой эпидеміи съ войной?
Дѣло въ томъ, что отбытіе массы мужчинъ на войну не сказывается на городахъ. Города всегда переполнены „предпріимчивымъ мужскимъ населеніемъ, ищущимъ заработка". Ушли одни, освободивъ заработки, — имъ на смѣну явились изъ глубины страны другіе.
Но земледѣльческой Японіи война пришлась тяжело.
Масса мужчинъ ушла туда, на поля кровавых!» битвъ. Ихъ работа осталась на рукахъ женщинъ. Женщинамъ прибавилось, — и какъ прибавилось! — работы, а питаніе благодаря вздорожанію риса, осталось то же.
Отсюда — слабосиліе, истощеніе.
И это сказалось на самыхъ неповинныхъ ни въ войнѣ ни въ какихъ другихъ человѣческихъ мерзостяхъ существахъ — дѣтяхъ.
— Дѣти умираютъ буквально на груди у матерей!— говорили мнѣ всюду, всѣ, имѣющіе дѣло съ японской деревней.
— Истощенныя матери, у которыхъ прибавилось работы, а пища осталась такой же скудной, не могутъ дать дѣтямъ того молока. Всѣ просто сходятъ съ ума: дѣти синѣютъ и умираютъ буквально у нихъ на груди. Если бы вы знали, что это за ужасныя картины. И на каждомъ шагу!

Слушая эти разсказы очевидцевъ, я съ отвращеніемъ вспоминалъ легенду о китайскихъ молодцахъ, которыхъ выписали, будто бы, „для приплода" къ японскимъ женщинамъ. Какой Хлестаковъ это выдумалъ и какіе идіоты могли этому вѣрить!
Пусть это жены нашихъ враговъ, — но взводить такую грязную клевету на женщину, на мать, на груди у которой умираетъ ея ребенокъ...
Итакъ.
Торговля, промышленность идутъ еще полнымъ ходомъ, но деньги текутъ изъ страны, какъ кровь изъ открытыхъ ранъ.
Въ то время, какъ города полны блестящихъ празднествъ по случаю побѣдъ, деревня, — вся страна,— полна тихимъ плачемъ матерей надъ умирающими отъ истощенія дѣтьми.
Таково истинное положеніе вещей.

 

В.КРАЕВСКIЙ

(Текст печатается по книге В.Краевский «В Японии». Издание Т-ва И.Д.Сытина, 1905 г. 186 стр.)
http://starosti.ru/archive.php?m=2&y=1905

Share this post


Link to post
Share on other sites
Столь значительный некомплект офицеров собственно в строевых частях объясняется, главным образом, сформированием новых частей, недостаточным выпуском из военных и юнкерских училищ и в частности, стремлением офицеров переходить на нестроевые должности в управления, учреждения и заведения военного ведомства.

 

Что сказать?

 

Все было очень плохо - очень сильно процветала коррупция. Известно, что на поражения и утрату матчасти в Маньчжурии, ПА и при Цусиме списали очень много казнокрадства.

 

Вот все и стремились к кормушке поближе, от фронтов подальше.

 

Самое интересное:

 

Собственно, ЕМНИП, самый удачный контакт японской разведки был именно с закавказскими националистами.

 

Я не говорю уже о томъ оживленіи въ промышленности, которое вызываютъ чисто-военныя нужды. Верфи и оружейныя мастерскія работаютъ день и ночь, безпрерывно. Рабочимъ платится почти двойная плата.

 

Собственно, РЯВ дала так подняться японскому ВПК, что потребность в импорте оружия отпала.

 

Плюс дали работы своей судостроительной промышленности - масса трофейных судов для ремонта и модернизации + разработка и проведение операций по подъему (в т.ч. знаменитый "Варяг"), ремонту или разделке судов в ПА...

 

Какое там банкротство?

 

Чему приписать все это? Японцы говорятъ: — Какъ будто сама судьба за насъ!

 

У меня иной раз такое впечатление создается.

 

Ведь в 1894 г. Япония балансировала на грани тяжелейшего поражения. Никто не мог поручиться, что Китай не раздавит ее. И в битве у Хайяндао все не закончилось печально для японцев по случайности - 2 аналогичных случая за битву показали, что случайность решает очень многое.

 

Так, при попадании японского снаряда в ТА на крейсере "Чжиюань" торпеда сдетонировала и крейсер погиб. А китайский снаряд попал в ТА на "Ицукусиме", но торпеда не сдетонировала! 

 

В общем, мистику отрицаем, как нереальное, но череду счастливых случайностей отметить надо.

 

Весь японскій металлъ вытекъ за границу. Въ уплату за военный поставки.

 

 

Логично. Но из Кореи они получат взамен драгоценного металла столько (русские путешественники свидетельствовали, что японские торговцы вывозили из Кореи незаконно выменянное золото мешками), что иены будут котироваться очень высоко и в 1920-е годы.

 

Съ кѣмъ бы изъ японцевъ, черезъ переводчика, я ни бесѣдовалъ, на какой бы ступени общественной лѣстницы ни стоялъ мой собесѣдникъ,—я получалъ одни и тѣ же отвѣты, ясные и точные, какъ математическая формулы.

 

ИМХО, с Россией сравнивать не стоит - унификация мышления на волне популярности императорской власти и достижений на фронтах и в экономике - факт.

 

— Японія переполнена. Намъ необходима Корея и Манчжурія,—Манчжурія не въ собственность, пусть она принадлежитъ Китаю, но намъ пусть будутъ даны въ ней преимущественныя права.

 

Собственно, все было получено + половина Сахалина (прямое территориальное приращение) + масса трофеев (в т.ч. много дорогостоящих кораблей).

 

Квантунъ мы оставляемъ за собой: онъ насыщенъ нашей кровью, мы дважды лили за него кровь. Въ случаѣ отказа Россіи платить контрибуцію, къ намъ переходитъ Сахалинъ, это — наше исконное владѣніе, самое слово „сахалинъ", скалы, — японское.

 

Ляодунский полуостров - это плод нашей авантюры. Отобрали его у японцев, устроив военную демонстрацию. Причем распорядились бесхозяйственно - ПА к 1904 г. был совершенно неготов к обороне. Естественно, японцы смотрели на ПА как на законную добычу, которую уже один раз отобрали и которую теперь отдать нельзя.

 

По Сахалину - не знаю, что лучше - отдать землю или заплатить контрибуцию. Витте пальцы растопыривал, что РИ не будет платить никому, потому что не платила никогда. А на деле - это не гордый принцип, а просто нереальность выплат в том состоянии экономики, в котором РИ оказалась.

 

Вот и решили отдать землей - благо, было ее немало, необходимость в Сахалине слабо осознавалась, особенно при отсутствии флота (в результате РЯВ). Что лучше?

 

Никакихъ воззваній на нужды войны, на нужды раненыхъ не дѣлается. Никакихъ сборовъ пожертвованій ни при газетахъ ни при правительственныхъ учрежденіяхъ. И тѣмъ не менѣе, къ правительству стекаются пожертвованія со всѣхъ сторонъ. Есть сборъ пожертвованій при храмахъ. Въ храмахъ стоятъ ящики, въ которые можно бросать свою „лепту". Но это не играетъ никакой роли. Это — пустяки. Пожертвованія предпочитаютъ передавать прямо въ руки правительству. Масса пожертвованій поступаетъ отъ японцевъ, живущихъ за границей.

 

ЕМНИП, дети в японских школах экономили на завтраках и стремились хоть что-то, но послать в армию. 

 

Женщины отказались отъ нарядовъ, отъ украшеній. Янонецъ, который позволилъ бы себѣ публично какое-нибудь проявленіе роскоши, подвергся бы общему осужденію, какъ плохой патріотъ.

 

И для сравнения:
 

Иду  по  Французскому  бульвару  и  глазам  своим  не   верю. Великолепнейший выезд, рысаки в серых яблоках, ландо, на козлах кучер-солдат в белых перчатках, шум, гром, блеск... Две дамы в белых косынках с красными крестами, в бархатных собольих ротондах, на  пальцах  вот  такие  брильянты, лорнеты, брови намазаны, глаза блестят от белладонны, и напротив два шикарных адъютанта с зеркальными саблями, с папиросами в белых зубах. Хохот, веселье... И, как бы вы думали, кто? Мадам Каульбарс с дочерью и поклонниками катит в Аркадию, в то время  когда  Россия  буквально истекает кровью и слезами! Ну, что вы скажете? Нет, вы только подумайте -  вот такие брильянты! А, позвольте спросить, откуда? Наворовали, награбили, набили карманы.

 

 

Это все Катаев писал со своих детских впечатлений - в 1904-1905 гг. ему было 8 лет, как его лирическому герою Пете Бачей.

 

Если бы вы знали, какъ я, этотъ скромный и экономный народъ, вы поняли бы, что каждое уменьшеніе дневной порціи для японца, это— уже покушеніе на здоровье. Они и такъ довольствуются тѣмъ, что только-только необходимо для поддержанія жизни. Это ужасно отражается на силахъ и здоровьѣ японской деревни. Это отразится хилостью на будущемъ поколѣніи. На тѣхъ изъ дѣтей, кто выживаетъ это страшное время...

 

ПМВ показала - ничего не произошло. Попытка самоуспокоения русского автора.

 

 

И онъ разсказалъ мнѣ объ эпидеміи, которая свирѣпствуетъ среди японскихъ дѣтей теперь, во время войны, и уносить ихъ массами.

 

 

Это и при войне было, и без войны было.

 

А в России сколько было детских смертей?

 

Таково истинное положеніе вещей.

 

Про массовую смертность - это надо проверять. Потому что в стране, еще недавно сидевшей на верхушках пальм и не имевшей современной медицины, высокая детская смертность была нормой. В Китае, кстати, тоже. И малокровие от истощения и недоедания - тоже. Читайте Пэн Бая.

 

Т.ч. из войны японское общество вышло удачно. Российское же - в революцию. Которую пытались оттянуть войной.  

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Николай, а как обстояло дело с мобилизацией в России?

 

АФАИК, многие наши аналитики начала ХХ в. писали, что мобилизованные запасные старших сроков были практически непригодны для войны (обучались очень давно, были малоразвиты, обременены семьей и хозяйством), в чем некоторые видели причину поражения.

 

Это, безусловно, частности, но все же... Процитирую Катаева:

За плетнем, на котором торчало множество глиняных кувшинов, Петя увидел уютный гарман. Посредине его маленькой арены, устланной свежей, только что с поля, пшеницей, стояла повязанная бабьим платком до глаз девочка лет одиннадцати в длинной сборчатой юбке и короткой ситцевой кофточке с пышными рукавами.
Закрываясь от солнца локтем и переступая босыми ногами, она гоняла на длинной веревке по кругу двух лошадок, запряженных цугом. Мягко разбрасывая копытами солому, лошадки катили за собой по толстому слою блестящей пшеницы рубчатый каменный валик. Он твердо и бесшумно подпрыгивал.
За каменным валиком волоклась довольно широкая доска, загнутая спереди, как лыжа.
Петя знал, что в нижнюю поверхность этой доски врезано множество острых янтарных кремней, особенно чисто выбивающих из колоса зерно. На этой быстро скользящей доске, с трудом сохраняя равновесие, лихо, как на салазках, стоял парнишка Петиных лет в расстегнутой вылинявшей рубахе и картузе козырьком на ухо.
Крошечная белоголовая девочка, судорожно ухватившись обеими ручонками за штанину брата, сидела у его ног на корточках, как мышка.
По кругу бегал старик, шевеля деревянными вилами пшеницу и подбрасывая ее под ноги лошадям. Старуха подравнивала длинной доской на палке рассыпающийся и теряющий форму круг.
Немного поодаль, у скирды, баба с черными от солнца, жилистыми, как у мужчины, руками с натугой крутила шарманку веялки. В круглом отверстии барабана мелькали красные лопасти.
Ветер выносил из веялки блестящую тучу половы. Она легко и воздушно, как кисея, оседала на землю, на бурьян, достигала огорода, где над подсохшей ботвой совершенно созревших, желто-красных степных помидоров торчало, раскинув лохмотья, пугало в рваной дворянской фуражке с красным околышем.Здесь, на этом маленьком гармане, как видно, работала вся крестьянская семья, кроме самого хозяина. Хозяин, конечно, был на войне, в Маньчжурии, и, очень возможно, в это время сидел в гаоляне, а японцы стреляли в него шимозами.

 

 

Вот так - бабы и старики с детьми молотят, отец сидит в гаоляне под шимозами...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Оружейными заводами к 1 января 1906 г. было всего изготовлено 312 444 3-линейных винтовок образца 1891 г. (наряд был дан на изготовление 449 085 винтовок).

 Не хватило мощностей, чтобы выполнить заказ?

 

Ведь дано состояние заказа на 1.01.1906!

 

На 1905 год императорскому Тульскому оружейному заводу дан был наряд на изготовление 122 пулеметов Максима, в счет этого наряда к 1 января 1906 г. заводом сдано 32 пулемета.

Ударно, ничего не скажешь!

 

В 1894 г. отсталая цинская армия имела 36 пулеметов Максима (сайдяньцян), причем могла иметь и больше, но было признано невыгодным производить пулеметы под патроны с дымным порохом. А так бы - наши не круче китайцев смотрелись бы!

 

В целом получается, что промышленность с заказам справилась. Не смогли обеспечить только пулеметами, а также не понятная ситуация с заказами для частных заводов - но там возможен вариант, что что просто не успели за 1905 год (заказ был рассчитан на немного более длительный срок). И да, использовались иностранные заводы.

Существенное недопроизводство по винтовкам. По патронам - куда ни шло. Пулеметы - полный провал. Причем состояние выполнения заказов дано на 1.01.1906, когда война уже 3 месяца как окончилась.

 

Забастовки серьезные были?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Участник РЯВ и военный теоретик Свечин о головотяпстве наших интендантов (а где-то - и о мошенничестве):

Интендантство порой обнаруживало вопиющую экономическую безграмотность; оно решило в начале войны щадить запасы зерна в Телине, в русском тылу, и скупать видимые запасы в порту Инкоу, на нашем фронте; отсюда между Телином и Инкоу образовался значительный разрыв цен; а так как эти пункты были связаны рекой Ляохе, судоходство по которой было свободно, то китайцы-купцы сплавляли зерно из Телина, где оно стоило дешево, в Инкоу, где они его продавали дорого; а наши интенданты покупали дорогое зерно в Инкоу и по железной дороге везли его в тыловые склады, в Телин; образовавшийся бессмысленный круговорот зерна был для нас явно убыточен. Расплачиваясь бумажными рублями, мы вовремя не заготовили серебра в слитках для поддержания курса нашей валюты и понесли большие валютные потери вследствие местного обесценения наших рублей. Были мошеннические заказы продовольствия в Америке, откуда оно не могло быть доставлено [476] при господстве японского флота на море. Были перевозки соли на подводах, которые, по представленным счетам, обходились в 15 рублей с пуда; весной 1905 г., по нераспорядительности интендантства, сотни тысяч пудов мороженого мяса оттаяли и сгнили.

 

http://militera.lib.ru/science/svechin2b/09.html

 

Думаю, Свечин предельно корректен, называя операции Телин - Инкоу "вопиющей экономической бездарностью" наших интендантов. Скорее, тут преступный сговор.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Свечин о потерях японцев:

Командование не слишком считалось с невзгодами, выпадающими на войска. Потери японцев на сухом пути в эту войну были значительны: 89 тыс. убитых и умерших от ран, 166 тыс. раненых, 26 тыс. умерших от болезней; эти потери больше русских в отношении убитых на 122%, раненых — на 19%, умерших от болезней — на 100%. 

 

 

Он же - о потерях русских войск:

за 18 месяцев войны русская армия потеряла от болезней: умершими — 7368, исключенными в неспособные и эвакуированными — 100832, а всего — 108200 человек; мы не учитываем при этом потерь порт-артурского гарнизона и на Сахалине{111}. Наши потери от болезней были значительно меньше потерь боевых — 30 тыс. убитых и умерших от ран, 120 тыс. раненых. 

 

 

И ряд важных общих выводов:

Достижение нами неизбежного — решительного превосходства сил и ориентировка всего ведения войны на конечный сокрушительный удар являлись иллюзией, притом приносившей огромный вред.

Борьба за географические пункты, с которой должна была начаться война, утрачивала все предпосылки проявления войсками упорства, начальниками — решимости; а без этих предпосылок победы каждое боевое столкновение обязательно являлось нашим поражением. Даже не слишком углубленный анализ политического состояния России позволял предусмотреть, что стратегическое напряжение России не будет непрерывно нарастать, что кульминационная его точка не слишком удалена, что первые же неудачи разлагающе подействуют на нашу государственность, минированную с разных сторон; революционное брожение должно было неминуемо скоро начаться и отразиться прежде всего на боеспособности посылаемых на Дальний Восток войск. Действительно, мы наблюдаем наибольшую боеспособность в гарнизоне Порт-Артура, который еще до начала процессов распада был отрезан от России. Затем очень боеспособными показали себя сибирские полки, мобилизованные в первую очередь и не связанные слишком тесно с настроениями русских европейских губерний. Чем позднее мобилизовались части, тем [471] менее удовлетворительно настроенных запасных получали они.

Война для России имела колониальный характер; воинская повинность вообще изобретена не для ведения колониальных войн; во всяком случае резервные части по своей организации отнюдь не приспособлены к дальним экспедициям. Нужно было оставить резервные части в покое; нужно было обратить особое внимание на мобилизацию отправляемых на Дальний Восток; для этого следовало использовать только три-четыре младших возрастных класса запаса; надо было смело идти на то, что такой отбор лучшей части запаса ухудшит условия мобилизации против Тройственного союза. Корпуса следовало мобилизовать последовательно, за 3 месяца до посадки в вагоны; войска следовало предварительно заставить отбыть трехмесячный лагерный сбор; они должны были бы тщательно, в полном составе провести усиленный курс стрельбы и повысить свои тактические качества учениями и малыми маневрами в полном составе военного времени; следовало войска перед отправкой на Дальний Восток экзаменовать и отчислять негодный командный состав; последний прием употреблялся лишь генерал-инспектором артиллерии по отношению к командирам батарей, не умевшим стрелять, а таковые оказывались в изрядном числе. Лучше, конечно, было бы расходовать наши средства в организованном виде, чем мобилизовать негодную резервную часть и пополнять ее затем командирами, солдатами, материальной частью за счет разрушения лучших полков.

 

 

В общем, четко подмечено - мобилизация запасных старших призывов эффекта не дала, первые же поражения разлагающе подействовали на армию и общество.

 

ИМХО, в те годы общество в России получило ломку представлений, аналогичную ломке представлений у 7-летнего мальчика Пети из семьи одесского учителя, только более страшную по последствиям - ломались представления у взрослого населения:

– И прекрасно, если услышат. Пусть знают, в какой стране они живут. Потом нам же скажут спасибо. Пусть знают, что у них царь – дурак и пьяница, кроме того еще и битый бамбуковой палкой по голове. Выродок! А лучшие люди страны, самые честные, самые образованные, самые умные, гниют по тюрьмам, по каторгам…

 

В этот вечер Пете открылось много такого, о чем он раньше не подозревал.

Раньше существовали понятия, до такой степени общеизвестные и непреложные, что о них никогда даже и не приходилось думать.

Например – Россия. Было всегда совершенно ясно и непреложно, что Россия – самая лучшая, самая сильная и самая красивая страна в мире. Иначе как можно было бы объяснить, что они живут в России?

Затем папа. Папа – самый умный, самый добрый, самый мужественный и образованный человек на свете.

Затем царь. О царе нечего и говорить. Царь – это царь. Самый мудрый, самый могущественный, самый богатый. Иначе чем можно было бы объяснить, что Россия принадлежит именно ему, а не какому-нибудь другому царю или королю, например французскому?

Ну и, конечно, бог, о котором уже совсем нечего говорить, – все понятно.

И вдруг что же оказалось? Оказалось, что Россия – несчастная, что, кроме папы, есть еще какие-то самые лучшие люди, которые гниют на каторгах, что царь – дурак и пьяница, да еще и битый бамбуковой палкой по голове. Кроме того, министры – бездарные, генералы – бездарные, и, оказывается, не Россия побила Японию, в чем не было до сих пор ни малейших сомнений, а как раз Япония – Россию.

И самое главное – что об этом говорили папа и тетя. Впрочем, кое о чем уже догадывался и сам Петя.

В участке сидели приличные, трезвые люди, даже такой замечательный старик, как дедушка Гаврика, которого, кроме того, еще и били. Матрос прыгнул с парохода. Солдаты остановили дилижанс. В порту стояли часовые. Горела эстакада. С броненосца стреляли по городу.

Нет, было совершенно ясно, что жизнь – вовсе не такая веселая, приятная, беззаботная вещь, какой казалась еще совсем-совсем недавно.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Тем не менее, Свечин указывает, как "стратегия" Куропаткина играет против него - накапливая войска, он теряет в их качестве:

Через месяц после конца Ляоянского сражения наша армия насчитывала 270 тыс. войск; в том числе 70 тыс. представляли некрепкие и плохо обученные V и VI Сибирские корпуса.

 

 

Учтем, что в битву при Ляояне наши вступили, имея 170 тыс. человек. После боя, стоившего нам 16 тыс. убитыми и раненными, войска увеличились, более чем на 100 тыс. человек. Но 70% пополнения приходились на части с сомнительной боеспособности.

 

Только ПА не деблокировали и Ляоян потеряли. А что выиграли в результате?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Опять же, затягивание войны при усилении проблем в тылу сказалось на пополнениях:

Боеспособность русской армии была несколько подорвана началом революционного движения в тылу и низким качеством поступившего массового пополнения; некомплект достигал 22% офицеров и 13 % солдат.

 

 

Естественно, что Свечин не имеет в виду, что шли какие-то крупные бои с революционными отрядами, которые сильно подрывали наш тыл. Имеется в виду усиление брожения в массах, не понимавших, за что идут воевать. Это "всего лишь" февраль 1905 г. Еще без стрельбы, но народ уже не хочет воевать!

 

Вот так мы "одерживали победы", покрывая себя "несмываемой славой".

Share this post


Link to post
Share on other sites

В общем, возникли вопросы:

1) был ли наплыв в РИА и РИФ добровольцев "прапорщиков Звонаревых"? А простых солдат?

 

2) насколько остро стоял вопрос о выкупных платежах за землю? Ведь царь отменил платежи только в связи с революцией и, ЕМНИП, после заключения мира?

 

3) были ли массовые забастовки на предприятиях ВПК и транспорте, имевшие политическую направленность?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Николай, а как обстояло дело с мобилизацией в России? АФАИК, многие наши аналитики начала ХХ в. писали, что мобилизованные запасные старших сроков были практически непригодны для войны (обучались очень давно, были малоразвиты, обременены семьей и хозяйством), в чем некоторые видели причину поражения.

Старшие сроки - это, насколько я понимаю, те. то проходил службу в конце 1870-х и начале 1880-х. Немудрено, что они были "не в лучшей форме" - и их возраст сказывался, и развитие техники.

С мобилизацией, полагаю были и другие трудности - миграция населения, она в те годы была весьма приличной. А учет - слабым. И понятно, что, в первую очередь, переселялись молодые. В деревнях оставались старшие - их и стали призывать.

Скорее всего, попытки пополнить армию ссыльными - не от хорошей жизни.

 

1) был ли наплыв в РИА и РИФ добровольцев "прапорщиков Звонаревых"? А простых солдат?

Сомневаюсь я... Но надо проверять.

 

2) насколько остро стоял вопрос о выкупных платежах за землю? Ведь царь отменил платежи только в связи с революцией и, ЕМНИП, после заключения мира?

По-прежнему остро. Отменили их действительно лишь после революции.

 

3) были ли массовые забастовки на предприятиях ВПК и транспорте, имевшие политическую направленность?

Такие, если и были, то в единичном количестве. Эти предприятия как раз неплохо обеспечивали работой (соответственно, и платили там неплохо), даже в 1905 г. на таких предприятиях забастовок было мало, бастовали, по большей части, в сфере ширпотреба.

Отдельные бунты могли быть, но не более того.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Естественно, что Свечин не имеет в виду, что шли какие-то крупные бои с революционными отрядами, которые сильно подрывали наш тыл. Имеется в виду усиление брожения в массах, не понимавших, за что идут воевать. Это "всего лишь" февраль 1905 г. Еще без стрельбы, но народ уже не хочет воевать!

Да и в 1904 г. проблем с дисциплиной в тыловых частях хватало.

 

Не хватило мощностей, чтобы выполнить заказ?

Да, совершенно верно. Насколько помню, первые годы XX столетия - это годы кризиса, соответственно, были сокращения и прочие "прелести". А быстро "перестроиться" - это не так просто.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Сообразил один момент, связанный с учетом миграции и ссыльными. Учетом занимались статистические отделы земств, а работали в них, по большей части именно ссыльные (они как раз занимались тем, что ходили по деревням и весям и собирали материал, то есть переписью населения занимались). Гипотетически они могли и придержать данные о переселениях, но вообще в безобразовские времена в Сибирь старались уже не ссылать. И в результате - учет миграции в этих областях, скорее всего, "рухнул".

А вот сами ссыльные были на учете, поэтому их и попытались призывать, в первую очередь - о населении у властей просто информации не было, а о ссыльных - была.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да, совершенно верно. Насколько помню, первые годы XX столетия - это годы кризиса, соответственно, были сокращения и прочие "прелести". А быстро "перестроиться" - это не так просто.

А в чем проявлялась революционная ситуация на 1904 г.?

 

Ведь курс на войну был взят не только от "головокружения от успехов" - реально в правительстве считали, что "необходима маленькая победоносная война"!

 

Т.е. уже попахивало чем-то очень сильно жареным - но чем? Я не имею подробных сведений.

 

Да и в 1904 г. проблем с дисциплиной в тыловых частях хватало.

А в чем революционное движение на февраль 1905 г. проявилось в массах?

 

Сообразил один момент, связанный с учетом миграции и ссыльными.

Так сколько тех ссыльных призвали по сравнению с запасными? ИМХО, это "дистанция огромного размера".

Share this post


Link to post
Share on other sites
А в чем проявлялась революционная ситуация на 1904 г.?

Первый звонок студенческие волнения в 1899 г.:

«8-го февраля, в день празднования годовщины основания Императорского С.-Петербургского университета, нередко происходят со стороны студентов нарушения порядка и спокойствия на улицах С.-Петербурга и в публичных собраниях. Беспорядки начинаются немедленно по окончании университетского акта шествием студентов большой толпой с пением песен и криками «ура!» по Дворцовому мосту и далее по Невскому проспекту. Вечером происходят шумные вторжения в рестораны, увеселительные заведения, в цирк, в Малый театр. Смежные с этими заведениями улицы бывают до глубокой ночи пересекаемы возбужденной толпой, что дает повод к прискорбным столкновениям и вызывает неудовольствие публики. Общество столицы давно обратило внимание на эти беспорядки; оно возмущается ими и осуждает за них университет и все студенчество, тогда как в них участвует только небольшая его часть. Закон предусматривает такого рода беспорядки и за нарушение общественной тишины и спокойствия подвергает виновных аресту на 7 дней или денежному штрафу до 25 рублей. Если же в этих нарушениях будет участвовать целая толпа людей, которая не разойдется по требованию полиции, то упорствующие подвергаются: аресту до 1 месяца или штрафу до 100 рублей. А если необходимо будет прекратить беспорядок силою, виновные подвергаются аресту до 3-х месяцев или штрафу до 80 рублей. 8-го февраля полиция обязана охранять тишину и спокойствие совершенно так же, как и во всякий другой день года. Если произойдет нарушение порядка, полиция обязана прекратить его во что бы то ни стало. Закон предписывает даже употребление силы для прекращения беспорядков. Последствия такого столкновения с полицией могут быть очень печальны. Виновные могут подвергнуться: аресту, лишению льгот, увольнению и исключению из университета и высылке из столицы. Считаю необходимым предупредить об этом гг. студентов. Студенты должны исполнять законы, охраняя тем честь и достоинство университета».

Это объявление вызвало возмущение студентов, вдобавок ко всему прочему здание университета было блокировано полицией. Студенты попытались "прорваться", что и вылилось в столкновения (точнее, полицейские стали избивать студентов, поскольку те, по сообщениям блюстителей порядка, кидали в них снежками).
Началась забастовка, к которой вскоре присоединились студенты из других городов - всего бастовало до 25 000 человек. К началу марта они сошли на нет, при этом лидеры протеста были арестованы.

По мнению Р. Пайпса:

В только что описанном эпизоде как в микрокосме отразилась трагедия имперской России, проявив ту огромную роль в революции, которую подчас играли вовсе не тяжкие условия существования, а непримиримость занятых сторонами позиций. Правительство сочло безобидное проявление юношеского задора крамолой. В ответ радикальная интеллигенция раздула недовольство студентов неправомочным обращением с ними полиции до полного отрицания государственного строя. Разумеется, абсурдно полагать, что студенческие недовольства, вызвавшие забастовку, нельзя было удовлетворить, не опрокинув существующего государственного уклада: ведь простое восстановление Университетского устава 1863 года явилось бы крупным шагом навстречу студенческим чаяниям, на что уповали и сами студенты, немедленно вернувшиеся к занятиям, как только была создана комиссия Ванновского. Техника превращения конкретных жалоб в глобальные политические требования стала привычным оружием русских либералов и радикалов. Она отвергала компромиссы и частичные реформы: нельзя, как утверждалось, ждать изменений к лучшему, пока существующий режим не поколеблен, а это означало, что революция есть непременное условие всякого улучшения жизни.

 

Пайпс Р. Русская революция. Т. 1. СПб., 2005.

Хотя здесь, на мой взгляд, много от послезнания. Тем не менее, противостояние студентов и гос. аппарата стало нарастать. В июле того же года правительство издало "Временные правила", в соответствии с которыми студенты, замешанные в различных беспорядках, теряли право на отсрочку от службы в армии. И после волнения в Киеве, вспыхнувшего в ноябре 1900 г., министр народного просвещения Н.П. Боголепов решил воспользоваться этими правилами - и 183 студента отправились служить. А дальше пошла "цепная реакция" - начались волнения в Санкт-Петербургском университете, и в армию были "высланы" еще 27 человек. Студенческие забастовки вспыхнули в других городах Харькове, Москве, Варшаве). Отправляли и в ссылки.

 

С 1902 г. начали шалить эсеры, периодически ликвидировали кого-нибудь из государственных деятелей (у них как раз пик активности приходится на 1902-194 гг.).

В том же году были крестьянские восстания в южных губерниях (последствия неурожая 1901 г.). Рабочие стачки - в южных губерниях летом 1903 г., в 1904 г. только одна крупная (в Баку).

В 1903 г. - стачка в Златоусте (небольшая, в общем-то) завершилась расстрелом рабочих.:
 

Непосредственной причиной забастовки явилось решение администрации завода ввести с 1903 г. новые расчетные книжки с изложенными в них новыми условиями труда, найма и увольнения, значительно ухудшавшими положение рабочих. Отказавшись принять новые условия, представители рабочих заявили на собрании Горнозаводского товарищества 6 и 8 марта, что начнут забастовку, если администрация не отменит своего решения. Отмены не последовало. С 10 марта завод остановился. Руководство стачкой взяла на себя социал-демократическая организация.

Для ведения переговоров рабочие избрали ф. В. Симонова и И. Д. Филимошкина, в ночь на 12-е марта они были арестованы. В Златоуст прибыл уфимский губернатор Богданович, начальник губернского жандармского управления и окружной прокурор. 13 марта перед домом горного начальника собралась большая толпа народа и потребовала освободить арестованных. Губернатор отказался сделать это и предложил разойтись, но с площади никто не ушел. И тогда губернатор дал команду солдатам стрелять. Были убиты 69 человек, более 250 - ранены.

В ночь с 13 на 14 марта свыше 100 человек были арестованы. За участие в забастовке многие отправлены в административную ссылку в Архангельскую губернию и другие места России под гласный надзор полиции. К суду привлекли 34 человека, но суд, состоявшийся в январе 1904 г., 29 из них оправдал, а 5 человек получили от одного до трех месяцев тюремного заключения.

 

 

http://www.zlatoust.ru/a/ze/zab1903.html

Плюс - еврейские погромы в Бессарабии в 1903 г. Каждое, в отдельности, вроде бы, мелочь, но все вместе накапливалось.

 

А в чем революционное движение на февраль 1905 г. проявилось в массах?

В январе 1905 г. в стачках участвовало примерно 444 тысяч человек, в феврале - около 300 000 рабочих. При этом забастовки постоянно дополнялись другими формами активного массового протеста (митингами и демонстрациями). В первые дни преобладали экономические стачки, затем стали появляться и политические требования.  Проходили они в Москве, Риге, Варшаве, Тифлисе - то есть, кроме Москвы, в тех городах, что были на окраине, и именно эти регионы стали самого начала взрывоопасными. Наиболее массовые и серьезные, насколько я знаю, - в Риге.

В Петербурге порядок навели довольно быстро - к 12 января было уже довольно тихо.

 

Так сколько тех ссыльных призвали по сравнению с запасными? ИМХО, это "дистанция огромного размера".

За неимением гербовой... (с)

Обратите внимание - призывали людей старших возрастов, то есть тех, кто жил в своей деревне и никуда не срывался. Переселялась, по большей части молодежь, и ее военным властям толком мобилизовать не удалось (судя по всему). А вот среди ссыльных молодежи было немало (студентов).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Были убиты 69 человек, более 250 - ранены.

Ленский расстрел (1912) - 150 убитых и 250 раненных. Этот Златоустовский расстрел - чуть менее по жертвам, но беспрецедентен!

 

Почему о нем так мало известно?

 

И вообще, как можно говорить о том, что Советская власть была "злочинной владой", когда няшечка-царь допускал такие расстрелы по поводам, несравнимым с теми, которые вызывали репрессии в Советской России (скажем, Тамбовское восстание - подавлялось в ответ на вооруженные действия против власти и бандитизм)?!

 

В первые дни преобладали экономические стачки, затем стали появляться и политические требования.  Проходили они в Москве, Риге, Варшаве, Тифлисе - то есть, кроме Москвы, в тех городах, что были на окраине, и именно эти регионы стали самого начала взрывоопасными. Наиболее массовые и серьезные, насколько я знаю, - в Риге.

Кроме как идеологически - как ЭТО могло повлиять на ведение войны?

 

Обратите внимание - призывали людей старших возрастов, то есть тех, кто жил в своей деревне и никуда не срывался. Переселялась, по большей части молодежь, и ее военным властям толком мобилизовать не удалось (судя по всему). А вот среди ссыльных молодежи было немало (студентов).

В любом случае, основная часть войск - это были крестьяне-запасные (рабочих чаще старались призвать на флот). Со всеми вытекающими.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Почему о нем так мало известно?

Скорее всего, по причине того, что он и в то время резонанса не вызвал. Пока не могу сказать, по какой причине (понятно, что, в первую очередь, из-за того, что далеко от центра, но и Ленские прииски не не ближе, а куда дальше).

 

И вообще, как можно говорить о том, что Советская власть была "злочинной владой", когда няшечка-царь допускал такие расстрелы по поводам, несравнимым с теми, которые вызывали репрессии в Советской России (скажем, Тамбовское восстание - подавлялось в ответ на вооруженные действия против власти и бандитизм)?!

Дык каждому креативному, ругающему советскую власть известно. что она уничтожала "лучших людей", в то время как царь-батюшка - избавлялся от немецких агентов госдепа бунтовщиков, и вообще, это были какие-то рабочие, их судьба не интересна.

 

Кроме как идеологически - как ЭТО могло повлиять на ведение войны?

Никак. Влияние на войну - это не более, чем попытки стариковцев, зыкинцев и прочих куропаткинствующих сделать мину при плохой игре.

 

В любом случае, основная часть войск - это были крестьяне-запасные (рабочих чаще старались призвать на флот). Со всеми вытекающими.

Безусловно, согласен.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Безусловно, согласен.

В 1901 г. неурожай, не урегулированы вопросы земельных отношений на фоне нарастающего земельного голода, капиталистический кризис 1900-1903 гг.

 

Как я понимаю, это фон, на котором начиналось недовольство, а студенты - только спусковой крючок?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • "Примитивная война".
      By hoplit
      Небольшая подборка литературы по "примитивному" военному делу.
       
      - Prehistoric Warfare and Violence. Quantitative and Qualitative Approaches. 2018
      - Multidisciplinary Approaches to the Study of Stone Age Weaponry. Edited by Eric Delson, Eric J. Sargis. 2016
      - Л. Б. Вишняцкий. Вооруженное насилие в палеолите.
      - J. Christensen. Warfare in the European Neolithic.
      - DETLEF GRONENBORN. CLIMATE CHANGE AND SOCIO-POLITICAL CRISES: SOME CASES FROM NEOLITHIC CENTRAL EUROPE.
      - William A. Parkinson and Paul R. Duffy. Fortifications and Enclosures in European Prehistory: A Cross-Cultural Perspective.
      - Clare, L., Rohling, E.J., Weninger, B. and Hilpert, J. Warfare in Late Neolithic\Early Chalcolithic Pisidia, southwestern Turkey. Climate induced social unrest in the late 7th millennium calBC.
      - ПЕРШИЦ А. И., СЕМЕНОВ Ю. И., ШНИРЕЛЬМАН В. А. Война и мир в ранней истории человечества.
      - Алексеев А.Н., Жирков Э.К., Степанов А.Д., Шараборин А.К., Алексеева Л.Л. Погребение ымыяхтахского воина в местности Кёрдюген.
      -  José María Gómez, Miguel Verdú, Adela González-Megías & Marcos Méndez. The phylogenetic roots of human lethal violence // Nature 538, 233–237
      - Sticks, Stones, and Broken Bones: Neolithic Violence in a European Perspective. 2012
       
       
      - Иванчик А.И. Воины-псы. Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию.
      - Α.Κ. Нефёдкин. ТАКТИКА СЛАВЯН В VI в. (ПО СВИДЕТЕЛЬСТВАМ РАННЕВИЗАНТИЙСКИХ АВТОРОВ).
      - Цыбикдоржиев Д.В. Мужской союз, дружина и гвардия у монголов: преемственность и конфликты.
      - Вдовченков E.B. Происхождение дружины и мужские союзы: сравнительно-исторический анализ и проблемы политогенеза в древних обществах.
      - Louise E. Sweet. Camel Raiding of North Arabian Bedouin: A Mechanism of Ecological Adaptation //  American Aiztlzropologist 67, 1965.
      - Peters E.L. Some Structural Aspects of the Feud among the Camel-Herding Bedouin of Cyrenaica // Africa: Journal of the International African Institute,  Vol. 37, No. 3 (Jul., 1967), pp. 261-282
       
       
      - Зуев А.С. О боевой тактике и военном менталитете коряков, чукчей и эскимосов.
      - Зуев А.С. Диалог культур на поле боя (о военном менталитете народов северо-востока Сибири в XVII–XVIII вв.).
      - О.А. Митько. Люди и оружие (воинская культура русских первопроходцев и коренного населения Сибири в эпоху позднего средневековья).
      - К.Г. Карачаров, Д. И. Ражев. Обычай скальпирования на севере Западной Сибири в Средние века.
      - Нефёдкин А.К. Военное дело чукчей (середина XVII—начало XX в.).
      - Зуев А.С. Русско-аборигенные отношения на крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине  XVII – первой четверти  XVIII  вв.
      - Антропова В.В. Вопросы военной организации и военного дела у народов крайнего Северо-Востока Сибири.
      - Головнев А.В. Говорящие культуры. Традиции самодийцев и угров.
      - Laufer В. Chinese Clay Figures. Pt. I. Prolegomena on the History of Defensive Armor // Field Museum of Natural History Publication 177. Anthropological Series. Vol. 13. Chicago. 1914. № 2. P. 73-315.
      - Нефедкин А.К. Защитное вооружение тунгусов в XVII – XVIII вв. [Tungus' armour] // Воинские традиции в археологическом контексте: от позднего латена до позднего средневековья / Составитель И. Г. Бурцев. Тула: Государственный военно-исторический и природный музей-заповедник «Куликово поле», 2014. С. 221-225.
      - Нефедкин А.К. Колесницы и нарты: к проблеме реконструкции тактики // Археология Евразийских степей. 2020
       
      - N. W. Simmonds. Archery in South East Asia s the Pacific.
      - Inez de Beauclair. Fightings and Weapons of the Yami of Botel Tobago.
      - Adria Holmes Katz. Corselets of Fiber: Robert Louis Stevenson's Gilbertese Armor.
      - Laura Lee Junker. WARRIOR BURIALS AND THE NATURE OF WARFARE IN PREHISPANIC PHILIPPINE CHIEFDOMS.
      - Andrew  P.  Vayda. WAR  IN ECOLOGICAL PERSPECTIVE PERSISTENCE,  CHANGE,  AND  ADAPTIVE PROCESSES IN  THREE  OCEANIAN  SOCIETIES.
      - D. U. Urlich. THE INTRODUCTION AND DIFFUSION OF FIREARMS IN NEW ZEALAND 1800-1840.
      - Alphonse Riesenfeld. Rattan Cuirasses and Gourd Penis-Cases in New Guinea.
      - W. Lloyd Warner. Murngin Warfare.
      - E. W. Gudger. Helmets from Skins of the Porcupine-Fish.
      - K. R. HOWE. Firearms and Indigenous Warfare: a Case Study.
      - Paul  D'Arcy. FIREARMS  ON  MALAITA  - 1870-1900. 
      - William Churchill. Club Types of Nuclear Polynesia.
      - Henry Reynolds. Forgotten war. 
      - Henry Reynolds. The Other Side of the Frontier. Aboriginal Resistance to the European Invasion of Australia.
      -  Ronald M. Berndt. Warfare in the New Guinea Highlands.
      - Pamela J. Stewart and Andrew Strathern. Feasting on My Enemy: Images of Violence and Change in the New Guinea Highlands.
      - Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      - Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      - Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      - Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      - Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      - Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
      - Karl G. Heider, Robert Gardner. Gardens of War: Life and Death in the New Guinea Stone Age. 1968.
      - P. D'Arcy. Maori and Muskets from a Pan-Polynesian Perspective // The New Zealand journal of history 34(1):117-132. April 2000. 
      - Andrew P. Vayda. Maoris and Muskets in New Zealand: Disruption of a War System // Political Science Quarterly. Vol. 85, No. 4 (Dec., 1970), pp. 560-584
      - D. U. Urlich. The Introduction and Diffusion of Firearms in New Zealand 1800–1840 // The Journal of the Polynesian Society. Vol. 79, No. 4 (DECEMBER 1970), pp. 399-41
      -  Barry Craig. Material culture of the upper Sepik‪ // Journal de la Société des Océanistes 2018/1 (n° 146), pages 189 à 201
      -  Paul B. Rosco. Warfare, Terrain, and Political Expansion // Human Ecology. Vol. 20, No. 1 (Mar., 1992), pp. 1-20
      - Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Flèches de chasse, flèches de guerre: Le cas des Danis d'Irian Jaya (Indonésie) // Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Bulletin de la Société préhistorique française. T. 87, No. 10/12, Spécial bilan de l'année de l'archéologie (1990), pp. 484-511
      - Warfare // Douglas L. Oliver. Ancient Tahitian Society. 1974
      - Bard Rydland Aaberge. Aboriginal Rainforest Shields of North Queensland [unpublished manuscript]. 2009
      - Leonard Y. Andaya. Nature of War and Peace among the Bugis–Makassar People // South East Asia Research. Volume 12, 2004 - Issue 1
      - Forts and Fortification in Wallacea: Archaeological and Ethnohistoric Investigations. Terra Australis. 2020
       
       
      - Keith F. Otterbein. Higi Armed Combat.
      - Keith F. Otterbein. THE EVOLUTION OF ZULU WARFARE.
      - Myron J. Echenberg. Late nineteenth-century military technology in Upper Volta // The Journal of African History, 12, pp 241-254. 1971.
      - E. E. Evans-Pritchard. Zande Warfare // Anthropos, Bd. 52, H. 1./2. (1957), pp. 239-262
      - Julian Cobbing. The Evolution of Ndebele Amabutho // The Journal of African History. Vol. 15, No. 4 (1974), pp. 607-631
       
       
      - Elizabeth Arkush and Charles Stanish. Interpreting Conflict in the Ancient Andes: Implications for the Archaeology of Warfare.
      - Elizabeth Arkush. War, Chronology, and Causality in the Titicaca Basin.
      - R.B. Ferguson. Blood of the Leviathan: Western Contact and Warfare in Amazonia.
      - J. Lizot. Population, Resources and Warfare Among the Yanomami.
      - Bruce Albert. On Yanomami Warfare: Rejoinder.
      - R. Brian Ferguson. Game Wars? Ecology and Conflict in Amazonia. 
      - R. Brian Ferguson. Ecological Consequences of Amazonian Warfare.
      - Marvin Harris. Animal Capture and Yanomamo Warfare: Retrospect and New Evidence.
       
       
      - Lydia T. Black. Warriors of Kodiak: Military Traditions of Kodiak Islanders.
      - Herbert D. G. Maschner and Katherine L. Reedy-Maschner. Raid, Retreat, Defend (Repeat): The Archaeology and Ethnohistory of Warfare on the North Pacific Rim.
      - Bruce Graham Trigger. Trade and Tribal Warfare on the St. Lawrence in the Sixteenth Century.
      - T. M. Hamilton. The Eskimo Bow and the Asiatic Composite.
      - Owen K. Mason. The Contest between the Ipiutak, Old Bering Sea, and Birnirk Polities and the Origin of Whaling during the First Millennium A.D. along Bering Strait.
      - Caroline Funk. The Bow and Arrow War Days on the Yukon-Kuskokwim Delta of Alaska.
      - HERBERT MASCHNER AND OWEN K. MASON. The Bow and Arrow in Northern North America. 
      - NATHAN S. LOWREY. AN ETHNOARCHAEOLOGICAL INQUIRY INTO THE FUNCTIONAL RELATIONSHIP BETWEEN PROJECTILE POINT AND ARMOR TECHNOLOGIES OF THE NORTHWEST COAST.
      - F. A. Golder. Primitive Warfare among the Natives of Western Alaska. 
      - Donald Mitchell. Predatory Warfare, Social Status, and the North Pacific Slave Trade. 
      - H. Kory Cooper and Gabriel J. Bowen. Metal Armor from St. Lawrence Island. 
      - Katherine L. Reedy-Maschner and Herbert D. G. Maschner. Marauding Middlemen: Western Expansion and Violent Conflict in the Subarctic.
      - Madonna L. Moss and Jon M. Erlandson. Forts, Refuge Rocks, and Defensive Sites: The Antiquity of Warfare along the North Pacific Coast of North America.
      - Owen K. Mason. Flight from the Bering Strait: Did Siberian Punuk/Thule Military Cadres Conquer Northwest Alaska?
      - Joan B. Townsend. Firearms against Native Arms: A Study in Comparative Efficiencies with an Alaskan Example. 
      - Jerry Melbye and Scott I. Fairgrieve. A Massacre and Possible Cannibalism in the Canadian Arctic: New Evidence from the Saunaktuk Site (NgTn-1).
      - McClelland A.V. The Evolution of Tlingit Daggers // Sharing Our Knowledge. The Tlingit and Their Coastal Neighbors. 2015
       
       
      - ФРЭНК СЕКОЙ. ВОЕННЫЕ НАВЫКИ ИНДЕЙЦЕВ ВЕЛИКИХ РАВНИН.
      - Hoig, Stan. Tribal Wars of the Southern Plains.
      - D. E. Worcester. Spanish Horses among the Plains Tribes.
      - DANIEL J. GELO AND LAWRENCE T. JONES III. Photographic Evidence for Southern Plains Armor.
      - Heinz W. Pyszczyk. Historic Period Metal Projectile Points and Arrows, Alberta, Canada: A Theory for Aboriginal Arrow Design on the Great Plains.
      - Waldo R. Wedel. CHAIN MAIL IN PLAINS ARCHEOLOGY.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored Horses in Northwestern Plains Rock Art.
      - James D. Keyser, Mavis Greer and John Greer. Arminto Petroglyphs: Rock Art Damage Assessment and Management Considerations in Central Wyoming.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored
 Horses 
in 
the 
Musselshell
 Rock 
Art
 of Central
 Montana.
      - Thomas Frank Schilz and Donald E. Worcester. The Spread of Firearms among the Indian Tribes on the Northern Frontier of New Spain.
      - Стукалин Ю. Военное дело индейцев Дикого Запада. Энциклопедия.
      - James D. Keyser and Michael A. Klassen. Plains Indian rock art.
       
       
      - D. Bruce Dickson. The Yanomamo of the Mississippi Valley? Some Reflections on Larson (1972), Gibson (1974), and Mississippian Period Warfare in the Southeastern United States.
      - Steve A. Tomka. THE ADOPTION OF THE BOW AND ARROW: A MODEL BASED ON EXPERIMENTAL PERFORMANCE CHARACTERISTICS.
      - Wayne  William  Van  Horne. The  Warclub: Weapon  and  symbol  in  Southeastern  Indian  Societies.
      - W.  KARL  HUTCHINGS s  LORENZ  W.  BRUCHER. Spearthrower performance: ethnographic and  experimental research.
      - DOUGLAS J. KENNETT, PATRICIA M. LAMBERT, JOHN R. JOHNSON, AND BRENDAN J. CULLETON. Sociopolitical Effects of Bow and Arrow Technology in Prehistoric Coastal California.
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research Reporting on Environmental Degradation and Warfare. Editors Richard J. Chacon, Rubén G. Mendoza.
      - Walter Hough. Primitive American Armor. 
      - George R. Milner. Nineteenth-Century Arrow Wounds and Perceptions of Prehistoric Warfare.
      - Patricia M. Lambert. The Archaeology of War: A North American Perspective.
      - David E. Jonesэ Native North American Armor, Shields, and Fortifications.
      - Laubin, Reginald. Laubin, Gladys. American Indian Archery.
      - Karl T. Steinen. AMBUSHES, RAIDS, AND PALISADES: MISSISSIPPIAN WARFARE IN THE INTERIOR SOUTHEAST.
      - Jon L. Gibson. Aboriginal Warfare in the Protohistoric Southeast: An Alternative Perspective. 
      - Barbara A. Purdy. Weapons, Strategies, and Tactics of the Europeans and the Indians in Sixteenth- and Seventeenth-Century Florida.
      - Charles Hudson. A Spanish-Coosa Alliance in Sixteenth-Century North Georgia.
      - Keith F. Otterbein. Why the Iroquois Won: An Analysis of Iroquois Military Tactics.
      - George R. Milner. Warfare in Prehistoric and Early Historic Eastern North America // Journal of Archaeological Research, Vol. 7, No. 2 (June 1999), pp. 105-151
      - George R. Milner, Eve Anderson and Virginia G. Smith. Warfare in Late Prehistoric West-Central Illinois // American Antiquity. Vol. 56, No. 4 (Oct., 1991), pp. 581-603
      - Daniel K. Richter. War and Culture: The Iroquois Experience. 
      - Jeffrey P. Blick. The Iroquois practice of genocidal warfare (1534‐1787).
      - Michael S. Nassaney and Kendra Pyle. The Adoption of the Bow and Arrow in Eastern North America: A View from Central Arkansas.
      - J. Ned Woodall. MISSISSIPPIAN EXPANSION ON THE EASTERN FRONTIER: ONE STRATEGY IN THE NORTH CAROLINA PIEDMONT.
      - Roger Carpenter. Making War More Lethal: Iroquois vs. Huron in the Great Lakes Region, 1609 to 1650.
      - Craig S. Keener. An Ethnohistorical Analysis of Iroquois Assault Tactics Used against Fortified Settlements of the Northeast in the Seventeenth Century.
      - Leroy V. Eid. A Kind of : Running Fight: Indian Battlefield Tactics in the Late Eighteenth Century.
      - Keith F. Otterbein. Huron vs. Iroquois: A Case Study in Inter-Tribal Warfare.
      - Jennifer Birch. Coalescence and Conflict in Iroquoian Ontario // Archaeological Review from Cambridge - 25.1 - 2010
      - William J. Hunt, Jr. Ethnicity and Firearms in the Upper Missouri Bison-Robe Trade: An Examination of Weapon Preference and Utilization at Fort Union Trading Post N.H.S., North Dakota.
      - Patrick M. Malone. Changing Military Technology Among the Indians of Southern New England, 1600-1677.
      - David H. Dye. War Paths, Peace Paths An Archaeology of Cooperation and Conflict in Native Eastern North America.
      - Wayne Van Horne. Warfare in Mississippian Chiefdoms.
      - Wayne E. Lee. The Military Revolution of Native North America: Firearms, Forts, and Polities // Empires and indigenes: intercultural alliance, imperial expansion, and warfare in the early modern world. Edited by Wayne E. Lee. 2011
      - Steven LeBlanc. Prehistoric Warfare in the American Southwest. 1999.
      - Keith F. Otterbein. A History of Research on Warfare in Anthropology // American Anthropologist. Vol. 101, No. 4 (Dec., 1999), pp. 794-805
      - Lee, Wayne. Fortify, Fight, or Flee: Tuscarora and Cherokee Defensive Warfare and Military Culture Adaptation // The Journal of Military History, Volume 68, Number 3, July 2004, pp. 713-770
      - Wayne E. Lee. Peace Chiefs and Blood Revenge: Patterns of Restraint in Native American Warfare, 1500-1800 // The Journal of Military History. Vol. 71, No. 3 (Jul., 2007), pp. 701-741
       
      - Weapons, Weaponry and Man: In Memoriam Vytautas Kazakevičius (Archaeologia Baltica, Vol. 8). 2007
      - The Horse and Man in European Antiquity: Worldview, Burial Rites, and Military and Everyday Life (Archaeologia Baltica, Vol. 11). 2009
      - The Taking and Displaying of Human Body Parts as Trophies by Amerindians. 2007
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research. Reporting on Environmental Degradation and Warfare. 2012
      - Empires and Indigenes: Intercultural Alliance, Imperial Expansion, and Warfare in the Early Modern World. 2011
      - A. Gat. War in Human Civilization.
      - Keith F. Otterbein. Killing of Captured Enemies: A Cross‐cultural Study.
      - Azar Gat. The Causes and Origins of "Primitive Warfare": Reply to Ferguson.
      - Azar Gat. The Pattern of Fighting in Simple, Small-Scale, Prestate Societies.
      - Lawrence H. Keeley. War Before Civilization: the Myth of the Peaceful Savage.
      - Keith F. Otterbein. Warfare and Its Relationship to the Origins of Agriculture.
      - Jonathan Haas. Warfare and the Evolution of Culture.
      - М. Дэйви. Эволюция войн.
      - War in the Tribal Zone Expanding States and Indigenous Warfare Edited by R. Brian Ferguson and Neil L. Whitehead.
      - I.J.N. Thorpe. Anthropology, Archaeology, and the Origin of Warfare.
      - Антропология насилия. Новосибирск. 2010.
      - Jean Guilaine and Jean Zammit. The origins of war: violence in prehistory. 2005. Французское издание было в 2001 году - le Sentier de la Guerre: Visages de la violence préhistorique.
      - Warfare in Bronze Age Society. 2018
      - Ian Armit. Headhunting and the Body in Iron Age Europe. 2012
      - The Cambridge World History of Violence. Vol. I-IV. 2020

    • Сеньориальные и "частные" войны.
      By hoplit
      - Justine Firnhaber-Baker. From God’s Peace to the King’s Order: Late Medieval Limitations on Non-Royal Warfare // Essays in Medieval Studies Volume 23, 2006.
      - Justine Firnhaber-Baker. Seigneurial War and Royal Power in Later Medieval Southern France // Past & Present, Vol. 208, No. 1, 2010, p. 37-76.
      - Justine Firnhaber-Baker. Techniques of seigneurial war in the fourteenth century // Journal of Medieval History 36(1): 90-103. 2010.
       - Gadi Algazi. Pruning Peasants Private War and Maintaining the Lords’ Peace in Late Medieval Germany // Medieval Transformations: Texts, Power and Gifts in Context, Esther Cohen & Mayke de Jong eds. (Leiden: Brill, 2000), pp. 245–274.
      -  Geary Patrick J. Vivre en conflit dans une France sans État : typologie des mécanismes de règlement des conflits (1050-1200) // Annales. Economies, sociétés, civilisations. 41ᵉ année, N. 5, 1986. pp. 1107-1133
       
      Также - Justine Firnhaber-Baker. Violence and the State in Languedoc, 1250-1400. 2014.
       
      Сборник статей по "приватным войнам" в домонгольском Иране - Iranian Studies, volume 38, number 4, December 2005.
      - Jürgen Paul. Introduction: Private warfare in pre-Mongol Iran.
      - Ahmed Abdelsalam. The practice of violence in the ḥisba-theories.
      - Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a.
      - Jürgen Paul. The Seljuq conquest(s) of Nishapur: A reappraisal.
      - David Durand-guédy. Iranians at war under Turkish domination: The example of pre-Mongol Isfahan. 
       
      Juergen Paul
      -  Juergen Paul. The State and the military: the Samanid case // Papers on hater Asia, 26. 1994
      - Juergen Paul. Armies, lords, and subjects in medieval Iran // The Cambridge World History of Violence, vol. 2. 2020
      - Juergen Paul. The State and the Military – a Nomadic Perspective // Militär und Staatlichkeit. Beiträge des Kolloquiums am 29. und 30.04.2002. 2003
      И у него же - пачка свежих интересных работ по региональной элите. К примеру:
      Juergen Paul. Who Were the Mulūk Fārs // Transregional and Regional Elites - Connecting the Early Islamic Empire. 2020
      Juergen Paul. Local Lords or Rural Notables? Some Remarks on the ra'is in Twelfth Century Eastern Iran // Medieval Central Asia and the Persianate World. Iranian Tradition and Islamic Civilisation. 2015
      Juergen Paul. Hasanwayh b. Husayn al-Kurdi: From freehold castles to vassality? // The Abbasid and Carolingian Empires. Comparative Studies in Civilizational Formation. 2017
       
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Nicolle D. Fighting for the Faith: the many fronts of Crusade and Jihad, 1000-1500 AD. 2007
      Nicolle David. Cresting on Arrows from the Citadel of Damascus // Bulletin d’études orientales, 2017/1 (n° 65), p. 247-286.
      David Nicolle. The Zangid bridge of Ǧazīrat ibn ʿUmar (ʿAyn Dīwār/Cizre): a New Look at the carved panel of an armoured horseman // Bulletin d’études orientales, LXII. 2014
      David Nicolle. The Iconography of a Military Elite: Military Figures on an Early Thirteenth-Century Candlestick. В трех частях. 2014-19
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998)
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225 (!)
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      John W. Jandora. The Battle of the Yarmuk: A Reconstruction // Journal of Asian History, 19 (1): 8–21. 1985
      Khalil ʿAthamina. Non-Arab Regiments and Private Militias during the Umayyād Period // Arabica, T. 45, Fasc. 3 (1998), pp. 347-378
      B.J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25. И часть два.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      Kennedy, H.N. Military pay and the economy of the early Islamic state // Historical research LXXV (2002), pp. 155–69.
      Kennedy, H.N. The Financing of the Military in the Early Islamic State // The Byzantine and Early Islamic Near East. Vol. III, ed. A. Cameron (Princeton, Darwin 1995), pp. 361–78.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
      Ulrich Haarmann. The Sons of Mamluks as Fief-holders in Late Medieval Egypt // Land tenure and social transformation in the Middle East. 1984
      H. Rabie. The Size and Value of the Iqta in Egypt 564-741 A.H./l 169-1341 A.D. // Studies in the Economic History of the Middle East: from the Rise of Islam to the Present Day. 1970
      Yaacov Lev. Infantry in Muslim armies during the Crusades // Logistics of warfare in the Age of the Crusades. 2002. Pp. 185-208
      Yaacov Lev. Army, Regime, and Society in Fatimid Egypt, 358-487/968-1094 // International Journal of Middle East Studies. Vol. 19, No. 3 (Aug., 1987), pp. 337-365
      E. Landau-Tasseron. Features of the Pre-Conquest Muslim Army in the Time of Mu ̨ammad // The Byzantine and Early Islamic near East. Vol. III: States, Resources and Armies. 1995. Pp. 299-336
      Shihad al-Sarraf. Mamluk Furusiyah Literature and its Antecedents // Mamluk Studies Review. vol. 8/4 (2004): 141–200.
      Rabei G. Khamisy Baybarsʼ Strategy of War against the Franks // Journal of Medieval Military History. Volume XVI. 2018
      Manzano Moreno. El asentamiento y la organización de los yund-s sirios en al-Andalus // Al-Qantara: Revista de estudios arabes, vol. XIV, fasc. 2 (1993), p. 327-359
      Amitai, Reuven. Foot Soldiers, Militiamen and Volunteers in the Early Mamluk Army // Texts, Documents and Artifacts: Islamic Studies in Honour of D.S. Richards. Leiden: Brill, 2003
      Reuven Amitai. The Resolution of the Mongol-Mamluk War // Mongols, Turks, and others : Eurasian nomads and the sedentary world. 2005
      Juergen Paul. The State and the military: the Samanid case // Papers on hater Asia, 26. 1994
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs: Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State: The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
      D.G. Tor. Violent Order: Religious Warfare, Chivalry, and the 'Ayyar Phenomenon in the Medieval Islamic World. 2007
      Michael Bonner. Aristocratic Violence and Holy War. Studies in the Jihad and the Arab-Byzantine Frontier. 1996
      Patricia Crone. Slaves on Horses. The Evolution of the Islamic Polity. 1980
      Hamblin W. J. The Fatimid Army During the Early Crusades. 1985
      Daniel Pipes. Slave Soldiers and Islam: The Genesis of a Military System. 1981
       
      P.S. Большую часть работ Николя в список вносить не стал - его и так все знают. Пишет хорошо, читать все. Часто пространные главы про армиям мусульманского Леванта есть в литературе по Крестовым походам. Хоть в R.C. Smail. Crusading Warfare 1097-1193, хоть в Steven Tibble. The Crusader Armies: 1099-1187 (!)...
    • Военное дело аборигенов Филиппинских островов.
      By hoplit
      Laura Lee Junker. Warrior burials and the nature of warfare in pre-Hispanic Philippine chiefdoms //  Philippine Quarterly of Culture and Society, Vol. 27, No. 1/2, SPECIAL ISSUE: NEW EXCAVATION, ANALYSIS AND PREHISTORICAL INTERPRETATION IN SOUTHEAST ASIAN ARCHAEOLOGY (March/June 1999), pp. 24-58.
      Jose Amiel Angeles. The Battle of Mactan and the Indegenous Discourse on War // Philippine Studies vol. 55, no. 1 (2007): 3–52.
      Victor Lieberman. Some Comparative Thoughts on Premodern Southeast Asian Warfare //  Journal of the Economic and Social History of the Orient,  Vol. 46, No. 2, Aspects of Warfare in Premodern Southeast Asia (2003), pp. 215-225.
      Robert J. Antony. Turbulent Waters: Sea Raiding in Early Modern South East Asia // The Mariner’s Mirror 99:1 (February 2013), 23–38.
       
      Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
       
      Linda A. Newson. Conquest and Pestilence in the Early Spanish Philippines. 2009.
      William Henry Scott. Barangay: Sixteenth-century Philippine Culture and Society. 1994.
      Laura Lee Junker. Raiding, Trading, and Feasting: The Political Economy of Philippine Chiefdoms. 1999.
      Vic Hurley. Swish Of The Kris: The Story Of The Moros. 1936. 
       
      Peter Bellwood. First Islanders. Prehistory and Human Migration in Island Southeast Asia. 2017
      Peter S. Bellwood. The Austronesians. Historical and Comparative Perspectives. 2006 (1995)
      Peter Bellwood. Prehistory of the Indo-Malaysian Archipelago. 2007 (первое издание - 1985, переработанное издание - 1997, это второе издание переработанного издания).
      Kirch, Patrick Vinton. On the Road of the Winds. An Archaeological History of the Pacific Islands. 2017. Это второе издание, расширенное и переработанное.
    • Воейков М.И. Новая экономическая политика: проблемы изучения (к 100-летию НЭПа) // Альтернативы. №2. 2021. С. 5-22.
      By Военкомуезд
      НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА: ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ (к 100-летию НЭПа)

      Воейков Михаил Илларионович – д.э.н., профессор, Институт экономики РАН

      Аннотация. В статье анализируется историческая и политическая литература, посвящённая Новой экономической политике, которая была провозглашена в 1921 г. Показывается, что инициатором НЭПа был отнюдь не В. И. Ленин, а меньшевики. Среди большевиков первым инициатором НЭПа был Л. Д. Троцкий. В статье также показано, что главным элементом НЭПа была не только замена продразвёрстки налогом, а устойчивая денежно-финансовая система, бездефицитный бюджет и крепкий рубль. Рассматривается основная проблема НЭПа как противоречие между рыночными началами развития экономики и планово-централизованном руководством. Это противоречие между необходимостью развития рыночной экономики и советской политической системой, где доминировали социалистические императивы равенства, было свойственно всему советскому периоду и, в конце концов, сгубило всё. /5/

      К весне 1921 года стало ясно, что политика “военного коммунизма” не способствует успешному восстановлению народного хозяйства. Более того, эта политика ставила под угрозу само существование Советской власти ввиду разлада союза рабочих и крестьян. На Х съезде РКП(б) (март 1921 г.) принимаются первые решения, которые положили начало осуществлению Новой экономической политики (НЭПу). Отмена продразвёрстки, введение налога, оставление некоторого излишка продуктов у крестьян - все это предполагалось провести в рамках налаживания прямого товарообмена между городом и деревней. В этот период (до осени 1921 г.) большевики ещё не видел необходимости реального содержания в использовании таких рыночных форм, как торговля, коммерческий расчёт, прибыль, рентабельность производства. В этот период речь ещё не шла о воссоздании полноценной рыночной экономики.

      Новая экономическая политика потребовала развития и изменения ее первоначальных форм. Практические мероприятия по развёртыванию рыночных отношений в хозяйственном развитии того времени были весьма скромными. Среди намечавшихся мероприятий, например, товарооборот не рассматривался собственно в качестве торговли, а скорее был просто продуктообменом без соответствующего стоимостного эквивалента. Но жизнь заставила пойти дальше в использовании товарно-денежных отношений в “строительстве социализма”. Уже Х Всероссийская партконференция, состоявшаяся в конце мая 1921 г., высказалась за поддержку мелких и средних (частных и коллективных) предприятий, за сдачу в аренду частным лицам, кооперативам, артелям и товариществам государственных предприятий. Была предоставлена возможность расширения самостоятельности и инициативы каждого крупного предприятия, повышена роль премирования рабочих. Был разрешён свободный товарообмен излишков крестьянского производства на промышленные изделия, в том числе путём свободной купли-продажи на рынке [22, с. 234-236].

      Эти и другие мероприятия Советского государства периода НЭПа постепенно приводили большевиков к убеждению в необходимости более широкого использования рыночных отношений. Так, уже осенью 1921 г. Ленин пришёл к выводу, что товарообмен следует заменить обычной торговлей, так как практически такая замена уже произошла de facto. В октябре 1921 г., выступая на VII Московской губпартконференции, Ленин говорил: “ Товарообмен сорвался: сорвался в том смысле, что он вылился в куплю-продажу”. И дальше: “С товарообменом ничего не вышло, частный рынок оказался сильнее нас, и вместо товарообмена получилась обыкновенная купля-продажа, торговля” [15, т. 44, с. 207-208].

      Таким образом, НЭП вызвал необходимость пересмотреть некоторые или даже основные теоретические постулаты большевиков. Необходимо было заново осмыс-/6/-лить возможности использования рыночных, товарно-денежных отношений в строительстве социализма, как тогда считали большевики. Несмотря на то, что ещё в начале 1918 г. предполагалось применение унаследованных от буржуазного периода некоторых товарно-денежных форм, что было сорвано начавшейся гражданской войной, по существу широкое использование рыночных отношений началось лишь с началом новой экономической политики. В ходе осуществления НЭПа по-новому для большевизма решался определённый круг вопросов: необходимость использования рыночных отношений в “строительстве социализма”, допущение свободы торговли и торгового оборота, перевод государственных предприятий с бюджетного финансирования на коммерческий расчёт, введение и использование принципа материальной заинтересованности работников. По существу речь шла о развёртывании и усилении буржуазных отношений в молодом Советском государстве.

      Все это в конечном счёте вело к теоретическому переосмысливанию марксистской концепции бестоварного социализма. Нужно было выбирать что-то одно: или признать, что при социализме в каком-либо виде возможны рыночные отношения, или же отодвигать строительство (точнее, достижение) социализма до весьма длительного срока. Эта дилемма и послужила основной разделительной чертой среди большевиков в 1920-х годах. Крайнее, а потому достаточно чётко обрисованные позиции впоследствии заняли здесь соответственно И. Сталин и Л. Троцкий. Первый впоследствии считал и писал, что «при социализме» возможно использовать товарно-денежные отношения и даже действует закон стоимости «в преобразованном виде». Троцкий же не называл советское общество социалистическим и не считал, что социализм может победить в отдельно взятой стране. В начале же 1920-х гг. всё ещё было очень неясно.

      Кто придумал НЭП?

      Итак, НЭП – это развитие рыночных, т.е. буржуазных отношений. Для большевиков, которые считали, что они строят социалистическое общество, было большой проблемой объяснить переход к буржуазным отношениям. Для меньшевиков этой дилеммы не существовало, ибо они революцию 1917 г. (включая Октябрьский переворот) с самого начала считали буржуазно-демократической и, вслед за марксистской схемой, не видели возможности строительства социализма в отсталой России. Например, Д. Далин писал в 1922 г. “Та революция, которую переживает Россия, вот уже пятый год с самого начала была и остаётся до самого конца буржуазной революцией” [8, с. 10]. Или возьмём статью Г. Я. Аронсона из «Социалистического вестника» 1922 г., где он писал: «Для всех социалистов в России – помимо большевиков и левых эсеров – было ясно, что русская революция по своим объективным и субъективным возможностям не могла выйти за пределы буржуазного строя и никто из них не ставил себе в России задачи непосредственного осуществления социальной /7/ революции» [17, с. 212]1. Поэтому для них было естественным развитие товарного производства и рыночных отношений в молодой советской республике. Поэтому и НЭП меньшевики встретили в целом как свою теоретическую победу, как реализацию именно своей экономической программы.

      В доказательство этого можно привести выдержку из письма Ю. О. Мартова к П. Б. Аксельроду от 24 марта 1921 г., где он прямо пишет о докладе Ленина на Х съезде РКП(б) «О замене развёрстки натуральным налогом»: «Ленин целиком взял нашу продовольственную платформу: государство кормит необходимую армию и рабочих и для этого взимает с крестьян в виде налога часть урожая; остальной же хлеб идёт в свободную торговлю. Мы уже год твердили, что примирить крестьян с революцией и приостановить дальнейший упадок земледелия нельзя без этой меры. Разумеется, приняв ее, коммунисты впадут в тысячи противоречий со своей общей экономической системой и им предстоят немалые сюрпризы» [18, с. 170].

      Таким образом, Ленин, вопреки широко распространённому мнению, не выступал первым инициатором НЭПа, да и не мог он таким быть. Вообще, миф о том, что НЭП - это гениальное изобретение Ленина, давно пора разрушить. Вот как эта мифологема выглядит в некоторых публикациях: “Потребовалось сочетание ... трёх условий: экстремальности ситуации, поразительного антидогматизма Ленина и его непререкаемого авторитета в партии, - чтобы свершилось невозможное - родилась и получила осуществление идея новой экономической политики” [3, с. 422]. Ленин отнюдь не выдумал “идею НЭПа”, а вынужден был поддержать эту политику, которую навязывали объективные обстоятельства и о которой давно говорили меньшевики, лишь после некоторых колебаний и некоторой борьбы. Вот, что пишет в этой связи известный историк, меньшевик Н. Рожков: «Первый раз это было в январе 1919 г.: я тогда советовал новую экономическую политику, но Ленин ответил мне: нет, прямо к социализму» [17, с. 664].

      Надо сказать, что колебания Ленина не были на пустом месте. Введение НЭПа не проходило спокойно и гладко. Это явилось очень серьёзной и часто трагичной “переоценкой ценностей” для многих коммунистов. Некоторые не смогли выдержать такого поворота и уходили из партии, даже кончали самоубийством. “Политика НЭПа, - свидетельствует Н. В. Валентинов, - вопреки тому, что об этом писалось и писал сам Ленин, была принята при громадном сопротивлении всей партии” [5, с. 207-208]. Секретарь райкома РКП(б) г. Москвы П. С. Заславский писал В. М. Молотову 23 июля 1921 г.: “Политика слишком круто изменена. Принцип платности. Допустимость сдачи предприятий в аренду старым владельцам... Создание Всероссийского Комитета с представительством буржуазии. Целая куча декретов. Всё это создаёт сумятицу...” [1, с. 207]. О настроениях разочарования среди некоторой части молодых коммунистов

      1. См. подробнее по этому вопросу в моём докладе [7] /8/

      свидетельствует, например, такая дневниковая запись, сделанная студентом коммунистом в апреле 1922 г. после прогулке по ночной нэповской Москве: “Спокойно спят коммунисты, партбилеты у них в карманах. А Тверская живёт, покупает и продаёт человеческое тело. Революция свелась к перераспределению. Ни больше, ни меньше. Кто из коммунистов умён, тот себя обеспечил и квартирой, и мебелью, и всем чем надо. Остальные остались в дураках. Так было, так будет” [19, с. 114-115].

      В современной литературе достаточного прояснено, что первым инициатором НЭПа среди большевиков выступил Троцкий, ещё в начале 1920 г. предпринявший в этом направлении некоторые шаги. Хотя скромные элементы того, что впоследствии назвали НЭПом, Троцкий предлагал ещё в 1918 году. Это было не случайное и не единичное настроение Троцкого. Так, в декабре 1918 года он, например, пишет такое письмо Ленину: “Все известия с мест свидетельствуют, что чрезвычайный налог крайне возбудил местное население и пагубным образом отражается на формированиях. Таков голос большинства губерний. Ввиду плохого продовольственного положения представлялось бы необходимым действие чрезвычайного налога приостановить или крайне смягчить, по крайней мере в отношении семей мобилизованных” [37, р. 218]. Это письмо почему-то в литературе совсем неизвестно, хотя оно хорошо отвечает тем историкам, которые упорно талдычат, что Троцкий не любил или недооценивал крестьян. В отличии от многих совершенно верно по этому вопросу пишет С.А. Павлюченков: «Троцкий был далёк от мысли о мести «несознательному» крестьянству, а наоборот, говорил о необходимости более внимательного отношения к нему, об учёте его природы и особенностей. Отношение Троцкого к крестьянству весьма ценили представители прокрестьянских социалистических партий» [20, с. 156]. В марте 1920 г. Троцкий направил в ЦК РКП(б) документ, где в частности предлагал заменить “изъятие излишков известным процентным отчислением (своего рода подоходный прогрессивный натуральный налог) с таким расчётом, чтобы более крупная запашка или лучшая обработка представляли всё же выгоду” [31, с. 440-441; 29, с. 39]. Ленин же, как утверждает Троцкий и свидетельствуют некоторые другие источники, “выступил решительно против этого предложения” [31, с. 441; 14, с. 620; 35, с. 661].

      Здесь надо прояснить один важный момент, связанный с пониманием и трактовкой Троцким НЭПа. К сожалению, до сих пор широко ходит в литературе, даже среди профессиональных историков, фантастическое положение о коренном противоречии концепции НЭПа Троцкого и Ленина. Например, один современный профессиональный историк пишет так: “Л. Д. Троцкий и его сторонники рассматривали новую экономическую политику как отход Коммунистической партии от чисто пролетарской линии, как якобы предательство интересов российского пролетариата во имя союза с крестьянством, как начало капитуляции перед мелкобуржуазной крестьянской стихией”. Далее этот историк пишет, что Троцкому принадлежит “требование неограниченного /9/ перемещения средств в промышленность из других отраслей народного хозяйства, прежде всего из сельского хозяйства”. И делается такой вывод: “Ясно, что все это в корне противоречило ленинским взглядам на нэп” [36, с. 43-44]. Странно такое читать у профессиональных историков в изданиях Института российской истории РАН. Или другой историк из того же Института пишет, правда, ссылаясь на Л. Шапиро, что заявление Троцкого, “что он якобы на целый год предвосхитил появление нэпа несостоятельно”. И что “сама суть претензий Троцкого кажется довольно пустой”, и что Троцкий “не был “крестным отцом нэпа” [34, с. 72]. То, что Троцкий не был “крестным отцом НЭПа” – это верно и спорить по этому поводу бессмысленно. Но совсем не потому, что он ранее 1921 года ничего в духе НЭПа не предлагал. Как раз наоборот. Но отцом НЭПа он не был по той простой причине, что концепция НЭПа была меньшевистской. Меньшевики и были “крестным отцом” НЭПа.

      Авторы, которые путаются в трактовке Троцким НЭПа, просто плохо знают соответствующие источники и документы, кроме, видимо, «Краткого курса истории ВКП(б)”. Кстати, вот что написано в этой незабвенной книге по интересующему нас вопросу. Говоря о решениях ХII съезда партии, этот “Краткий курс” пишет: “Съезд дал также отпор попытке Троцкого навязать партии гибельную политику в отношении крестьянства... Эти решения были направлены против Троцкого, который предлагал строить промышленность путём эксплуатации крестьянского хозяйства, который не признавал на деле политики союза пролетариата и крестьянства” [13, с. 251]. Эти слова, как и многое другое в этой книге есть ни что иное как прямая ложь, искажение и переворачивание исторических фактов. Достаточно сказать, что решения ХII съезда партии по данному вопросу готовил сам Троцкий, ибо ему было поручено делать основной доклад. И как же он мог готовить решения, “направленные против Троцкого”? Полный абсурд. К сожалению, такого мифотворчества вокруг проблемы НЭПа в нашей отечественной науке до сих пор сохранилось очень много.

      Но приведём конкретные факты на этот счёт. На ХII съезде партии Троцкий говорил, имея в виду крестьянство: “Ошибка т. Ларина не в том, что он говорит: “налоги в данное время надо повысить на 20 процентов”; это вопрос практический, надо с карандашом подсчитать, до какой точки можно налоги повышать, чтобы крестьянское хозяйство могло повышаться, чтобы крестьянин в будущем году стал богаче, чем в нынешнем” [9, с. 322]. Задержимся на минуту на этом месте. “Чтобы крестьянин... стал богаче” – это слова Троцкого, сказанные им в докладе на ХII съезде партии в апреле 1923 года. Бухарин выдвинул свой знаменитый лозунг “обогащайтесь” в 1925 году. Но ведь бухаринский лозунг – это почти дословное повторение положения Троцкого, высказанного им на целых два года раньше. Стало быть, Троцкий явился предшественником так называемых “правых коммунистов”, в работах именно Троцкого уже содержалось рациональное зерно “правого уклона”. Вот, например, ещё одна цитата из Троцкого, которая вполне обличает в нем “правого коммуниста”. В 1923 /10/ году он писал: “Без свободного рынка крестьянин не находит своего места в хозяйстве, теряет стимул к улучшению и расширению производства. Только мощное развитие государственной промышленности, её способность обеспечить крестьянина и его хозяйство всем необходимым, подготовить почву для включения крестьянина в общую систему социалистического хозяйства… Но путь к этому лежит через улучшение хозяйства нынешнего крестьянина-собственника. Этого рабочее государство может достигнуть только через рынок, пробуждающий личную заинтересованность мелкого хозяина" [32, с. 314].

      Такого рода положения можно встретить у Троцкого после 1921 года почти в каждой работе, посвящённой хозяйственному строительству. Этот момент почему-то выпадает из поля зрения исследователей. Они весь свой энтузиазм вкладывают в анализ критики Троцким “правой” линии партии в лице, скажем, Бухарина. Хотя на самом деле Бухарин никогда и никаким “правым” не был. Критика Троцкого была направлена не против рынка как такового, а против бездумного к нему отношения, против стихийности в экономической политике, против самотёка.

      Есть и прямое высказывание Троцкого по вопросу его отношения к НЭПу. В 1927 году он писал: “Более последовательные фальсификаторы пытаются изобразить дело так, будто я был против нэпа. Между тем, неоспоримейшие факты и документы свидетельствуют о том, что я уже в эпоху IХ-го съезда не раз поднимал вопрос о необходимости перехода от продразвёрстки к продналогу и, в известных пределах, к товарным формам хозяйственного оборота... Переход к нэпу не только не встретил возражений с моей стороны, но, наоборот, вполне соответствовал всем выводам из моего собственного хозяйственного и административного опыта” [33, с. 42]. Кроме того, хорошо известно, что Троцкий резко критиковал сталинистов за удушение нэпа. Но в то же время Троцкий отстаивал сохранение и развитие социалистических элементов в экономике, таких, например, как государственная собственность и народнохозяйственное планирование.

      В целом можно сказать, что Троцкий выступал за сбалансированность разных частей экономики: социалистических начал и частнокапиталистических элементов. Об этом свидетельствует, в частности, его замечание относительно характера предприятий (август 1921 г.): “Промышленные предприятия будут, следовательно, в ближайший период разбиты на три группы: государственные, находящиеся в определённых договорных отношениях с государством (производственные кооперативы, государственные управления на договоре и пр.) и сдаваемые в аренду на частно-капиталистических началах” [37, р. 218]. Таким образом, Троцкий выступал по существу за то, что сегодня называют смешанной экономикой. Пожалуй, лишь с той разницей, что ныне многие теоретики смешанной экономики частнокапиталистические начала хотят “смешивать” не с социалистическими (скажем, с народнохозяйственным планированием), а с частногосударственными элементами. /11/

      Таким образом, следовало бы пересмотреть известное утверждение фальсификаторов истории о том, что переход к НЭПу был проведён по инициативе В. И. Ленина [см. 16, с. 3]. Нельзя квалифицировать иначе как преднамеренную фальсификацию или прямую ложь следующее утверждение в официальной советской биографии Ленина под редакцией А. Г. Егорова и других деятелей того же плана: “В. И. Ленин первый понял всю опасность создавшегося положения и необходимость крутого поворота в политики партии. Уже к февралю 1921 года он сделал вывод, что нужно перейти к новой экономической политике...” [6, с. 145]. Куда более реалистичным представляется следующее мнение: “Но когда в начале 1920 года Троцкий предложил новую экономическую политику, которая развязала бы руки капитализму в деревне, преданный коммунистической доктрине ЦК отверг его предложение, а потом целый год метался в поисках иных мер поощрения, которые стимулировали бы сельскохозяйственную продукцию” [35, с. 661]. Однако тут главную роль играла не доктрина, а очень сложная обстановка, в том числе настроенность партии и других революционеров на скорейшее строительство социализма. Многие социалисты (не только большевики, но и левые эсеры, анархисты, максималисты), воспитанные на классических представлениях о борьбе с буржуазией и капитализмом, не могли органично воспринимать появление и расцвет “советской буржуазии”. Вместе с тем нельзя думать, что экономический механизм НЭПа был каким-то гениальным изобретением. Это был обычный механизм рыночных отношений, на необходимость чего постоянно указывали противники большевиков. Поэтому переход к НЭПу никаким гениальным открытием не является и не составляет проблему экономической теории, а есть лишь политическая проблема борьбы за удержание власти большевиками, что они отождествляли с борьбой за социализм.

      Главное в НЭПе: Г.Я. Сокольников и финансы

      Однако НЭП – это не просто замена продразвёрстки налогом, а развёртывание товарно-денежных отношений, создание полноценной рыночной экономики. Следовательно, НЭП – это не просто налог, а перерастание натурального сельскохозяйственного налога в денежный и нормальное денежное обращение. Таким образом, главное в НЭПе – это создание нормально функционирующей денежно-кредитной системы как основополагающей для развития всей экономики. Центральным элементом такой системы явился червонец, а центральным деятелем такой системы, а, стало быть, всего НЭПа являлся нарком финансов (с 22 ноября 1922 г. по 16 января 1926 г.), «отец» советской денежной реформы 1922-1924 гг. Григорий Яковлевич Сокольников. Тут напрашивается далеко идущий вывод: кто был главным идеологом и деятелем НЭПа - В. И. Ленин, Н. И. Бухарин или Г. Я. Сокольников?

      Вопреки широко бытующему мнению, Н. И. Бухарин на самом деле был идеологом натурального хозяйства при социализме. В своей, можно сказать, теоретической /12/ монографии "Экономика переходного периода", которая, кстати, весьма понравилась Ленину, он развил целую теорию натурализации экономики. Бухарин писал: «Понятно, что в переходный период, в процессе уничтожения товарной системы как таковой, происходит процесс "самоотрицания" денег. Он выражается, во-первых, в так называемом "обесценении денег", во-вторых, в том, что распределение денежных знаков отрывается от распределения продуктов, и наоборот. Деньги перестают быть всеобщим эквивалентом, становясь условным - и притом крайне несовершенным - знаком обращения продуктов» [4, с. 188-189]. Здесь Бухарин первые поверхностные наблюдения разлада экономического механизма принял за ростки объективного процесса развития социализма. И так думали и писали тогда многие.

      Многие партийные деятели продолжали утверждать, что деньги в социалистическом народном хозяйстве в принципе не нужны. Временно их можно использовать по причине существования частного сельского хозяйства и мелкой частной промышленности. Но как только эти сектора экономики будут обобщены и социализированы, нужда в деньгах сама собой отпадёт. И как раз большая эмиссия и обесценение рубля, ставя в невыгодное положение частного производителя, будут служить инструментом в «классовой борьбе пролетариата». Так быстрее можно прийти к коммунизму. Это была очень популярная идеологическая установка.

      О полной прострации руководства партии по финансово-денежному вопросу говорит специальная резолюция X съезда РКП(б), где было объявлено о начале НЭПа. Эта резолюция под названием «О пересмотре финансовой политики» состоит всего лишь из трёх строк: «Съезд поручает ЦК пересмотреть в основе всю нашу финансовую политику и систему тарифов и провести в советском порядке нужные реформы» [11, с. 609]. Получается, что партийный съезд, открывший дорогу НЭПу и принявший в этом смысле ряд принципиальных решений (например, о замене развёрстки натуральным налогом), по самому главному, основному вопросу развития рыночной экономики ничего вразумительного сказать не мог. Более того, В. И. Ленин в основном докладе на съезде, кроме 1-2 фраз о важности денежного оборота, ничего более конкретного не сказал. Правда, он согласился с тем, что надо создать специальную комиссию и «привлечь для этого специально т. Преображенского, автора книги ″Бумажные деньги в эпоху пролетарской диктатуры″» [15, т. 43, с. 66].

      Единственный из делегатов съезда, кто специально и более или менее обстоятельно указал на необходимость «пересмотреть вопрос о финансовой и тарифной политике во всём объёме», действительно был Е.А. Преображенский. Он, в частности, сказал: «Можем ли мы поправить нашу бумажную денежную единицу? На этот вопрос я отвечаю: это дело почти безнадёжное. Мы должны будем предоставить нашему теперешнему рублю умереть, и мы должны приготовиться к этой смерти и приготовить такого наследника этой системы, который мог бы одну бумажную денежную валюту, сравнительно дёшево стоящую, заменить другой бумажной валютой» /13/ 11, с. 427]. Само предложение Е. А. Преображенского заключалось в выпуске серебряной монеты, которая послужила бы основой для новой бумажной валюты. Однако, это предложение было не проработано и сам автор не был уверен в успехе. Е. А. Преображенский предложил резолюцию съезда по данному вопросу, а также создать «специальную комиссию по вопросам финансов». Первое предложение Преображенского съезд принял дословно, хотя Г. Зиновьев как председатель заседания, предложил не публиковать эту резолюцию «потому, что, лишь тогда, когда мы что-нибудь подготовим, можно будет довести её до сведения широких масс» [11, с. 446]. По второму предложению была создана специальная Финансовая комиссия ЦК РКП(б) и СНК, которую и поручили возглавить Е. А. Преображенскому.

      Но до конца 1921 г., т. е. до появления Г. Я. Сокольникова в Наркомфине, в отношении денежной реформы мало что делалось. Вплоть до 1921 года продолжали разрабатываться всевозможные системы безденежного учёта в советском хозяйстве. С предложениями такого типа выступали известные экономисты А. Вайнштейн, В. Сарабьянов, М. Смит, С. Струмилин, А. Чаянов и другие.

      Позиция Сокольникова была принципиально иной. Он разъяснял, что поднять промышленность и социализированный сектор экономики можно только на основе развития крестьянского хозяйства, которое поставляет сырье для промышленности и сельскохозяйственный продукт для городских рабочих и служащих. Значит, надо стабилизировать денежное хозяйство и укреплять рубль. Значит, надо прекращать эмиссию. Выступая в марте 1922 г. на ХI съезде РКП(б), он специально подчёркивал, что «задача сокращения эмиссии есть основная политическая и экономическая задача, но не ведомственная» [26, с. 92]. Для этого и проводилась денежная реформа, которая была санкционирована высшим партийным руководством страны.

      Денежная реформа 1922-1924 гг. началась не сразу. Ей предшествовал определённый период очень интенсивных дискуссий и обсуждений как в среде большевистского руководства, так и среди учёных и специалистов финансового дела. Как уже говорилось, после Х съезда партии для подготовки денежной реформы была создана специальная Финансовая комиссия ЦК РКП(б) и СНК, которую возглавил Е. А. Преображенский. 14 апреля 1921 г. Политбюро ЦК РКП(б), рассмотрев доклад Преображенского, утвердило постановление по вопросу о реформе денежного обращения. Однако работа этой комиссии была, видимо, не очень активной или результативной. В. И. Ленин не выдерживает и 28 октября 1921 г. пишет письмо Преображенскому «Periculum in mora» [Опасность в промедлении], где настаивает на коренном изменении «всего темпа нашей денежной реформы» [15, с. 53]. Кто знает, окажись Е. А. Преображенский активнее и сноровистее, возможно, он бы и возглавил Наркомфин и денежную реформу. Ведь по всем бюрократическим канонам он являлся первым претендентом на этот пост. Другой разворот дело приобрело тогда, когда с 16 января 1922 г. на «финансовом фронте» появился Сокольников. Уже 26 января, /14/ т. е. через 10 дней, Сокольников проводит в НКФ совещание крупнейших (как тогда говорили, буржуазных) специалистов в денежном обращении, на суд которых выносит почти готовую программу реформы. В программе намечались следующие меры: «Легализация золота, приём последнего в платежи государственных сборов и налогов, открытие текущих счетов в золоте, перевод последнего за границу, приём переводов из-за границы в советской валюте, продажа последней за границей, корректирование ценой на золото товарного коэффициента и – общая задача – достижение котировки советского рубля на заграничных рынках» [10, с. 71]. Конечно, здесь ещё речь не шла о червонце как параллельной валюте, конкретные детали червонца стали разрабатывать несколько позже.

      Теперь о хронологии самой реформы. Денежная реформа состояла из двух частей, каждая из которых распадалась на ряд этапов. Первая часть относиться к 1922 г., вторая – к началу 1924 г. 11 октября 1922 г. был издан декрет СНК «О предоставлении Госбанку права выпуска банковых билетов», согласно которому Государственный банк начал выпускать банковские (банковые, по терминологии тех лет) билеты (банкноты) достоинством в 1, 2, 3, 5, 10, 25, 50 червонцев с золотым содержанием на уровне дореволюционной золотой монеты. Червонец равнялся 1 золотому 78,24 доли чистого золота или 10 рублям прежней российской золотой монете [10, с. 209]. Обычные деньги (совзнаки) обращались параллельно с червонцами до 31 мая 1924 г. Далее, 10 апреля 1924 г. было принято решение о выпуске казначейских билетов по соотношению 10 рублей за 1 червонец. И, наконец, 7 марта 1924 г. вышел декрет об обмене до июня этого года совзнаков на червонцы и казначейские билеты. Такова вкратце хронология событий. В результате в СССР была создана устойчивая, полновесная валюта, которая котировалась на основных мировых биржах.

      Благодаря деятельности Наркомфина и прежде всего энергии, знаниям и интеллекту наркома Г. Я. Сокольникова денежная реформа в Советской России была проведена блестяще. В том числе, если судить об этом по мировым меркам. В хорошей западной литературе говориться о советском наркоме финансов так: «Русский большевик Сокольников стал первым государственным деятелем послевоенной Европы, которому удалось восстановить стоимость валюты своей страны в золотом эквиваленте» [21, с. 37].

      При описании денежной реформы и роли в ней Сокольникова, часто этой хронологией и ограничиваются. Ставя на первое место роль золотого обеспечения рубля, что энергично отстаивал Сокольников. И действительно, об этом он начал говорить ещё в 1920 г. Но при этом меньшее внимание обращают на другую составную часть реформы: достижение сбалансированного бюджета. А это, пожалуй, даже главное. По мнению Сокольникова, золотое обеспечение можно вводить не в любое время, а когда достигнута известная сбалансированность бюджета. Т. е. когда доходы бюджета равняются его расходам и доходы от эмиссии не превышают, по крайней мере, /15/ доходов бюджета по другим источникам. Только тогда появляются реальные возможности создания крепкой валюты. «Те, - говорил Сокольников в докладе на Московской партийной конференции в марте 1922 г., - которые толкуют о том, чтобы мы перешли на золотую валюту немедленно в условиях нашей нищеты – голодной катастрофы, развала нашей промышленности и сельского хозяйства, - те толкают нас в яму и больше никуда» [27, с. 143]. В этом отношении реформа Сокольникова очень напоминает реформу С. Ю. Витте, где стабилизация бюджетной системы играла ключевую роль.

      Все стало сходиться в одном пункте: нужно было налаживать денежно-финансовое хозяйство, нужна была крепкая валюта, налоговые поступления в бюджет, сокращение и прекращение эмиссии. Эмиссию можно сократить, если в бюджет будут поступать доходы, т. е. налоги и поступления от промышленных и других государственных предприятий (транспорт, почта и т. д.). Во время "военного коммунизма" такого рода поступлений практически не было, вместо налога была продразвёрстка и бесплатность многих услуг коммунального хозяйства. Г. Я. Сокольников во многих своих работах и выступлениях показывает и доказывает, как после перехода к НЭПу удалось наладить сбор налогов и поступление средств от госпредприятий в бюджет страны. Именно в создании бездефицитного бюджета, а не только в золотом обеспечении, лежит корень денежной реформы 1922-1924 гг. Этого многие не понимали. Даже В. И. Ленин писал Сокольникову (в письме от 22 января 1922 г.): “Не могу согласиться с Вами, что в центре работы - перестройка бюджета. В центре - торговля и восстановление рубля” [15, т. 54, с. 132]. Сегодня можно признать, что в этом вопросе позиция Сокольникова была более правильная. Сокольников приводит подробные данные о росте доли денежных доходов в бюджете. Так, в январе 1922 г. сумма денежных доходов бюджета по отношению к эмиссии составляла 10 %, т. е. «эмиссия дала в 10 раз больше, чем все поступления от налогов и доходов денежного характера». В феврале того же года это процентное соотношение было 19,3, в марте - 21,4, в апреле – 29,4, в мае – 35,5, в июне – 38,5. По прогнозу Наркомфина в ноябре поступления от налогов и доходов должны сравняться с эмиссией или даже ее превзойти. «Таким образом, - делает вывод Сокольников, - в общем количестве денежных ресурсов эмиссия, возможно, будет с ноября занимать уже менее 50%» [27, с. 195]. И только когда доходы от эмиссии в процентном отношении сравнялись с другими поступлениями в бюджет, тогда и можно было серьёзно ставить вопрос о вводе золотого червонца. Вот это, пожалуй, даже самое главное в денежной реформе – добиться поступления твёрдых и устойчивых доходов государственного бюджета, сделать его бездефицитным.

      При этом надо учитывать одну особенность. В финансовой реформе 1922-24 гг. речь шла об обеспеченности золотом рубля, а не о размене бумажного рубля на золотую монету, как иногда себе представляют некоторые люди. К сожалению, и /16/ сегодня даже в специальной литературе можно встретить подобные утверждения. Это момент специально разъяснял в марте 1923 г. Сокольников: «Не нужно ставить своей задачей возвращение к режиму циркуляции золотой монеты внутри страны; наоборот, в циркуляции золотой монеты внутри страны должно видеть наиболее злого врага нашего бумажно-денежного обращения» [28, с. 90]. И несколько позже добавлял: «Система золотого обращения, - подчёркивал Сокольников в 1927 г., - заменена системой золотого обеспечения». А обеспеченность рубля золотом в тех условиях означала размен банкнот (червонцев) на золото лишь в межгосударственных отношениях. Золото, говорил Сокольников в 1925 г., у нас «не ходит, а служит только для внешних расчётов» [28, с. 441, 379]. Стало быть, червонец легко менялся по устойчивому курсу на основные иностранные валюты. В этом состояла его привлекательность.

      Кроме того, была разрешена свободная продажа и покупка золота частными лицами. При этом, Сокольников замечал, что «иногда продажа золота со стороны частных лиц превышает покупку, а иногда и наоборот». Т. е. прямо или непосредственно червонец на золото не менялся, но на него можно было свободно купить золото по рыночному курсу, а также иностранную валюту. В специальной литературе обычно такую практику называют не «золотым стандартом», а «золотослитковым стандартом». В этой ситуации с золотом имеет дело не очень широкий круг частных лиц. В основном те, кто занят внешнеторговыми операциями или имеющие достаточные резервы валюты для приобретения золотых слитков. Но основная роль «золотослиткового стандарта» состоит в обеспечении межгосударственных и внешнеторговых сделок. Именно такая практика была характерна для многих стран Европы в 1920-х годах. И Россия благодаря энергии и инициативе Сокольникова одна из первых перешла на этот стандарт.

      В этой связи следует признать несостоятельным утверждение, что «обратимость червонца в золото и иностранную валюту регулировалась административными методами» и высокий престиж червонца обеспечивался «социально-психологическим эффектом ″воспоминания″ населения о золотой довоенной десятке» [24, с. 107]. Это полностью не соответствует экономической реальности тех лет (начало и середина 1920-х годов) и противоречит экономическому смыслу. Ибо административным путём невозможно регулировать обратимость червонца в золото и поддерживать стабильный рыночный курс валюты.

      У денежной реформы в принципе не было и не могло быть одного ″автора″, это не было изобретением гениального одиночки. Вопросы реформы широко обсуждались в среде специалистов, учёных, партийных деятелей. Среди специалистов были ее сторонники и противники. Да и среди самих сторонников были разные мнения по конкретным вопросам. В предисловии к сборнику документов и материалов по денежной реформе 1922-24 гг. указывается, что «ближе всех к окончательному вариан-/17/-ту реформирования оказалась точка зрения Тарновского – Коробкова. В. В. Тарновским она высказывалась в марте, июне и октябре 1921 г., а В.С. Коробковым – в декабре 1921 г.» [12, с. 15]. Тем не менее, помещённый в этом сборнике доклад В. В. Тарновского (июнь 1921 г.) содержит в качестве центральных положение о необходимости признания Советским правительством внешних долгов ещё царского правительства. «Утверждать, - заявлял В. В. Тарновский, - что такое признание своих долгов неприемлемо для современного строя России, будет крайне ошибочно» [10, с. 39]. Более того, в другом документе от 7 февраля 1922 г. В. В. Тарновский утверждал, что «общее восстановление народного и государственного хозяйства России возможно лишь при значительной и активной помощи иностранного капитала». И даже предлагал государству отказаться от эмиссионного права в пользу частного института, который будет именоваться «Банком России». И этот «Банк России» должен быть единственным эмиссионным центром в стране и учреждаться иностранным капиталом. [10, с. 97-98]. Были и такие дикие (иного определения подобрать трудно) предложения со стороны отдельных специалистов «дореволюционной выучки». Нет нужды специально говорить об абсолютной нереальности и даже несерьёзности такого рода предложений, которые, естественно, были весьма далеки от окончательного варианта денежной реформы. Вот если действительно указывать на человека, «кто придумал червонец», то это будет, несомненно, В.С. Коробков. Последний предлагал предоставить Госбанку право эмиссии «золотых» банкнот, с золотым покрытием примерно на 15-20 %, но без немедленного размена на золото. Это предложение оказалось наиболее близким к окончательному варианту. Но в то время (1921-1924 гг.) В. С. Коробков был всего лишь секретарём председателя правления Госбанка. А вот многие профессора были против проекта В. С. Коробкова. Таким образом, видимо, следует согласиться с мнением С. М. Борисова, что «какого-то одного конкретного ″отца″ у червонца не существовало. Он был плодом коллективного ума и знаний…» [2, с. 57].

      Но душой реформы, ее лидером был, несомненно, Сокольников. Ведь, кроме того, что необходимо было глубоко разбираться в финансовых хитросплетениях, нужно было также отстаивать, разъяснять и пробивать необходимые решения на высших этажах партийной и советской власти. Это мог сделать только Сокольников. Поэтому отдавать приоритет в «придумывании червонца» специалистам «дореволюционной выучки» значит, что называется, «попадать пальцем в небо». Были и специалисты, были и дискуссии, был и Сокольников. Но главное, была объективная необходимость нормализации денежно-финансового хозяйства. Сокольников специально отмечал в одном выступлении сентября 1923 года: «Если вы думаете, что идею червонца мы провели в жизнь в соответствии с представлениями буржуазной науки и чиновников старого министерства финансов, то вы ошибаетесь. Никто из буржуазных специалистов не поддержал идею червонца… Профессор Мануилов в разработанном им про-/18/-екте предлагал переход на золотое обращение, что в самый короткий срок привело бы нас к банкротству, к капитуляции перед заграничным капиталом» [Цит. по: 24, с. 108]. Но мысль Сокольникова была шире и глубже. И, если можно так сказать, более инструментализирована, т. е. более прагматична.

      Заключение

      Итак, концепция НЭПа по Сокольникову состояла в следующем. Надо, прежде всего, обеспечить финансовую сбалансированность, за которой и будут следовать материально-вещественные пропорции. То есть, "порядок Сокольникова" предполагает первенствующее значение финансовых и денежных потоков над материальновещественными. В начале 1920-х годов такая логика, совершенно естественная для рыночной экономики, хотя и оспаривалась некоторыми "плановиками и производственниками", могла провозглашаться и даже проводиться в жизнь Наркомфином. С середины 1920-х годов ситуация резко меняется. Рыночно-финансовые ориентиры Сокольникова подвергаются широкой и усиленной критике. При обсуждении контрольных цифр Госплана на 1925/26 г. Сокольников продолжает отстаивать и развивать свою концепцию «диктата» финансовых пропорций, ибо «огромное количество элементов находится вне нашей плановой воли». Создаётся такой порядок, что «выполнение государственных планов объективно наталкивается на противодействие 22 млн. крестьянских планов», которые «реально проводятся в жизнь», а в области государственных планов «все к черту летит». На это известный экономист, представитель НК РКИ (Рабоче-крестьянской инспекции) В. П. Милютин заметил: «Сокольников произнёс, собственно говоря, речь против планового хозяйства. Его речь была не только против данных контрольных цифр, а против планового хозяйства вообще» [Цит. по: 30, с. 157]. Сам Струмилин заявил: «Для нас, работников Госплана, этот «крестплановский» уклон Наркомфина представляется глубоко неправильным и совершенно неприемлемым» [30, с. 157]. Усиление планового начала, необходимость развития в первую очередь тяжёлой промышленности повели к тому, что соблюдение финансовых пропорций отодвинулось на второй план. В конце 1920-х годов даже некоторые государственные деятели, ранее разделявшие позицию Сокольникова о главенствующем значении финансовой сбалансированности и бездефицитности бюджета, стали осторожно менять свою прежнюю позицию. Например, А. И. Рыков, который раньше пытался приспособлять государственную промышленность к крестьянскому рынку, в 1929 г. был уже склонен ради «сдвигов во всей экономике» страны «потревожить некоторые буквы и запятые нашего финансового законодательства» [23, с. 461]. Соответственно этому, Сокольников в январе 1926 г. был снят с поста наркома финансов, а в 1929 г. отправлен послом в Великобританию.

      Все последующие годы советской власти на первом месте всегда оказывались материально-вещественные нужды производства. Один из активных участников эко-/19/-номической реформы 1965 г. В. К. Ситнин вспоминал, как он после окончания в 1928 г. института попал на работу в Госплан, где в то время шла разработка кредитной реформы 1930-1931 гг. Идея этой реформы исходила из того, как пишет В. К. Ситнин, что «денежные и кредитные отношения являются чуждыми для социализма категориями, противоречащими плановому началу». Отсюда, в основу проекта реформы была положена конструкция, согласно которой «движение финансовых ресурсов должно было пассивно следовать за движением материальных ресурсов. Распределение же материальных средств должно было определяться прямыми плановыми директивами, являться результатом решений центральных и местных плановых органов» [25, с. 50-51]. Такая схема надолго утвердилась в советской экономической практике.

      Итак, проследим логику экономического процесса НЭПа. В его начальный период считалось, что создание крепкого рубля поведёт к развитию крестьянского хозяйства, что даст толчок к развитию лёгкой промышленности, которая в свою очередь поведёт к развитию машиностроения для лёгкой промышленности и затем к развитию тяжёлой промышленности. Но было мнение «плановиков и производственников» из Госплана, которые полагали необходимым сперва развивать тяжёлую промышленность, а потом все остальное. Однако логикой НЭПа была классическая схема развития капиталистической экономики вообще, схема, по которой столетиями развивались почти все европейские страны. Но могла ли Советская Россия развиваться по этой классической схеме?

      Это капитальный вопрос всей темы. Что значит «стать на почву рынка»? Это значит, развивать капиталистические начала. Но может ли быть полноценным государственный капитализм без капиталистов? Ведь руководители предприятий должны иметь стимулы для эффективной работы предприятия, их доходы должны быть увязаны с этой эффективностью. По сути дела они должны были бы превратиться в советских капиталистов. Но советская власть до этого дело не доводила, капиталистов не допускала. Распределения продукта по капиталу не было. Значит, государственный капитализм был усечённый, ненастоящий. Это противоречие между необходимостью развития рыночной экономики и советской политической системой, где доминировали социалистические императивы равенства, было свойственно всему советскому периоду и, в конце концов, сгубило все.

      Но логика НЭПа была чёткой и очевидной: если поставлена задача экономического развития на рыночных началах, то рынок надо проводить последовательно и в полном объёме. То есть, должен быть не только крепкий рубль и бездефицитный бюджет, но и предприятия, работающие на коммерческом расчёте, платящие налоги, реагирующие на рыночную конъюнктуру, стремящиеся к прибыльности и т. д. Одно органично связано с другим. Не может быть крепкого рубля и эффективной финансово-кредитной системы в отсутствии рыночного саморегулирования. В этом состояла /20/ экономическая концепция НЭПа. Однако эта логика не вписывалась в советскую политическую систему. Страна в конце 1920-х гг. переходила в режим мобилизационной экономики.

      Литература
      1. Большевистское руководство. Переписка. 1912 - 1927. М., 1996, с. 207.
      2. Борисов С.М. Рубль − валюта России. – М.: Изд-во «Консалтбанкир», 2004, с. 57.
      3. Буртин Ю. Другой социализм. // Красные холмы. М., 1999.
      4. Бухарин Н.И. Избранные произведения.- М.: Экономика, 1990, с. 188-189.
      5. Валентинов Н.В. Наследники Ленина. М., 1991, с. 207-208.
      6. Владимир Ильич Ленин. Биография. Т. 2. 1917-1924. М., 1985, с. 145.
      7. Воейков М.И. Великая российская революция: экономическое измерение. - М.: Институт экономики РАН, 2017.
      8. Далин Д. После войн и революций. Берлин, 1922, с. 10.
      9. Двенадцатый съезд РКП(б) 17-25 апреля 1923 г. Стенографический отчёт. М., 1968, с. 322.
      10. Денежная реформа 1921-1924 гг.: создание твёрдой валюты. Документы и материалы. – М.: РОССПЭН, 2008.
      11. Десятый съезд РКП(б). Март 1921 г. Стенографический отчёт. – М.: Госполитиздат, 1963, с. 609.
      12. Доброхотов Л.Н. Долгая жизнь денежной реформы 20-х гг. // Денежная реформа 1921-1924 гг.: создание твёрдой валюты. Документы и материалы. – М.: РОССПЭН, 2008, с. 15.
      13. История ВКП(б). Краткий курс. М., 1938, с. 251.
      14. Карр Э. История советской России. Кн. 1. Большевистская революция 1917-1923. Том 1 и 2. М.,1990, с. 620.
      15. Ленин В.И. Полн. собр. соч. ТТ. 1-55. М.: Гополитиздат, 1960-1966.
      16. Ленинское учение о нэпе и его международное значение. М., 1973.
      17. Меньшевики в 1922-1924 гг. Отв. редакторы З. Галили, А. Ненароков. – М.: РОССПЭН, 2004.
      18. Меньшевики в 1921-1922 гг. – М.: РОССПЭН, 2002, с. 170
      19. Неизвестная Россия. ХХ век. Книга IV. М., 1993, с. 114-115.
      20. Павлюченков С.А. Крестьянский Брест, или предыстория большевистского НЭПа. – М.: Русское книгоиздательское товарищество, 1996.
      21. Поланьи К. Великая трансформация: политические и экономические истоки нашего времени. – СПб.: Алетейя, 2002, с. 37.
      22. Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 1. М., 1967, с. 234 236.
      23. Рыков А.И. Избранные произведения. - М.: Экономика, 1990, с. 461.
      24. Симонов Н.С. Из опыта финансово-экономической реформы 1922-1924 гг. // НЭП: приобретения и потери. – М.: Наука, 1994, с. 107.
      25. Ситнин В.К. События и люди. Записки финансиста. – М.: «Деловой экспресс», 2007, с. 50-51.
      26. Сокольников Г.Я. Новая финансовая политика: на пути к твёрдой валюте. – М.: Наука, 1991, с. 92.
      27. Сокольников Г.Я. Финансовая политика революции. В 2-х т. Т. 1. - М.: Общество купцов /21/и промышленников России, 2006, с. 143.
      28. Сокольников Г.Я. Финансовая политика революции. В 2-х т. Т. 2. - М.: Общество купцов и промышленников России, 2006, с. 90.
      29. Старцев В. И. Л. Д. Троцкий (страницы политической биографии). М., 1989, с. 39.
      30. Струмилин С.Г. Избранные произведения. Т. 2. На плановом фронте. М., 1963, с. 157.
      31. Троцкий Л. Д. Моя жизнь. Опыт автобиографии. М., 1991, с. 440-441.
      32. Троцкий Л. Основные вопросы пролетарской революции. – Соч. т. ХХII. М., (1923), с. 314.
      33. Троцкий Л. Сталинская школа фальсификаций. М., 1990, с. 42.
      34. Трукан Г.А. Путь к тоталитаризму. 1917-1929., М., 1994, с. 72.
      35. Фишер Л. Жизнь Ленина. - L.: Overseas Publications Interchange, 1970, с. 661.
      36. Шарапов Ю.П. Первая “оттепель”. Нэповская Россия в 1921-1928 гг.: вопросы идеологии и культуры. Размышления историка. М., 2006, с. 43-44.
      37. The Trotsky papers. 1917-1922. Vol. I. - The Hague, 1964, p. 218. /22/

      Альтернативы. №2. 2021. С. 5-22.