hoplit

Огнестрельное оружие в Южной Африке.

28 posts in this topic

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Сражение при Гравелот - Сен-Прива - 16 августа 1870 г.

Сражение при Омдурмане - 2 сентября 1898 г.

Чем опыт Омдурмана мог помочь французскому/немецкому командованию при Гравелоте?

Вы правда не понимаете? Или "нельсоните"? Немцы в 1870-м при атаке могли сосредоточить "в точке" под двести орудий. К началу 20 века техника далеко шагнула вперед.

И вот мы берем "опыт Омдурмана", то есть "расстрел вооруженной холодняком толпы". И - что? Вы правда думаете, что в противостоянии с противником, который будет подготавливать атаку огнем десятков и сотен орудий, а потом бросит в бой цепи пехоты с отличными маузерами - будет полезен опыт вида "поставить пулемет открыто на холмик и стрелять-стрелять"?

А другого опыта расстрел махдистов дать не мог. Логистику и прочее я сейчас не трогаю.

 

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

и в Латинской Америке, и в русско-японскую пулеметы применялись практически в том же разрезе, что и при Гравелот - Сен-Прива французы смогли применить свои многочисленные митральезы.

Это на голову полезнее, чем опыт "тира" при Омдурмане. 

 

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

А это вот доказать надо. Ибо никто ни за Бисмарком, ни за Пешелем (за этим тем более) никто не стенографировал.

В чем проблема? Просто приведите источник. А Пешель, если не ошибаюсь, это в статье в газете написал.

 

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Вы вообще, представляете, ЧТО испытывали тогда в Чечне?

Кстати, на испытаниях на полигонах все работало.

Угу. Только системы "почему-то" вылетали раз за разом. По разным причинам.

 

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Да, никто не голосил "ах, я не доверяю своим солдатам!". И в спину своим стрелял только в случае, если тот реально хотел перебежать / сдаться / отступить. Остальные "вы себе представляете" оставьте в пользу бедных. Факты смотрите.

А как набирать - если не насильно загонять в армию - разницы нет. Всегда будут более активные солдаты (феномен Таклберри из "Полицейской академии" никто не отменял), так и более пассивные и трусоватые, ищущие жалования вместо дела и т.д.

Это есть во все времена в любой армии, и сильно никого не канифолит.

Я пока вижу факт, что Вы ни по системе комплектования во Франции за 19 век ничего не читали, ни обсуждения проблем "массовой армии" в то время не смотрели. 

 

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Представляете себе пистолет для дуэли с болтовым затвором (!), где все заряжается с казны (!!), а потом в очень неудобном положении отдельно надевается пистон, и только потом стреляют?

А Вы с историей создания этого конкретно образца знакомы? А то ведь там может быть, к примеру, попытка обойти патент.

 

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Или соображения стоимости патрона - это анекдот и это никого не интересовало?

А про соображения "ограниченности носимого боекомплекта" и "проблемы с дисциплиной стрельбы" Вы ни разу соображений не видели? С примерами из серии "батальон задорно расстреливает весь носимый боекомплект в воздух"?

 

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

17 убитых за весь бой. Сильно картину не меняет.

130 минус 17 убитых, минус раненые. 

 

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Малочисленность - это в первую очередь.

Челмсфорд сам разделил свою колонну. Это первое. Вагенбурга не было, потому как на "направлении", которое там дорогу заменяло, повозки сильно растянулись. Про манеру зулусов окружать - местные кадры знали. Но в бою тыл лагеря не прикрыли вообще, когда туда правый "рог" вломился - все и кончилось. 

Если бы у Челмсфорда голова была, не только чтобы в нее есть - максиму что светило зулусам это неудачная атака вагенбурга под огнем винтовок. Для этого нужно было банально двигаться компактной массой и минимально адекватно вести разведку.

 

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Ссылка на статью - и наличие ружья: какая связь?

А вот наличие ружья и старая традиция ведения войны, где ружью было уделено или минимум места, или вообще места не было - это другое.

Там все это есть. И про большое количество ружей у зулусов перед началом войны. И особенности адаптации огнестрела у разных местных народов. Насколько понимаю - хуже всего его использовали народы, которые уже имели сложившуюся военную систему (зулусы, матабелы). Они старались огнестрельное оружие в нее включить - а это "совсем не то".

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 22.02.2020в02:50, hoplit сказал:

Которая после нескольких выстрелов допускала пальбу только "от бедра", так как казенник не держал пороховые газы. Плюс игла ломалась. Так уж удивительно, что другие страны к таким системам относились с подозрением? Кстати - приняли то ее приняли, только основным оружием пехоты она не была до 1860-х.

Абсолютно верно - на носимый комплект из 60 патронов полагалось иметь 3 иглы. Она "сгорала", т.к. капсюль находился прямо под пулей и игла постоянно подвергалась воздействию всего процесса сгорания пороха, а не частично, как у патронов центрального боя (там, собственно, боек - это видоизмененная игла, более ригидная).

И как раз в бою она показала себя очень неплохо, выдержав революцию 1848 г., австро-прусскую 1866 и франко-прусскую 1870-1871 гг.

На 1870 г. это, естественно, уже устаревшее оружие (баллистика не та, конструкцию затвора уже можно было пересмотреть и т.д.).

Но отметим - французы сделали Шасспо (конкурент - Лагрез-Пидо), которая тоже ... игольчатая! Пришлось их после 1870 г. спешно модернизировать, переделывая под стрельбу патроном центрального боя, а затем вводя винтовку Гра, которая от модифицированной Шасспо отличалась крайне незначительно.

В 22.02.2020в02:50, hoplit сказал:

Заметим - Швейцария. И магазин - трубчатый, со всеми сопутствующими проблемами. С испытаний в США винтовка вылетела по причине неудовлетворительной точности. 

При этом магазинные системы (разные), в общем, секретом не были. Но обычно ходили на гражданском рынке, так как арию по разным причинам не устраивали. От надежности до цены и практической скорострельности.

Гра-Кропачек, значит, так, ни о чем?

У США на 1869 г. Спрингфилды были. С откидным затвором. Верх совершенства, так сказать...

Трубчатый магазин на вторую половину XIX в. очень круто. А вот цена - это то, о чем я все время говорю. В свое время штатовские закупщики настояли, чтобы Старр переделал свой револьвер из самовзводного в одинарное действие - патронов много тратят, да и дорого (на целых полтора доллара!)...

А испанцы, приняв вслед за французами револьвер Лефоше обр. 1858 г. на вооружение своего флота, вдруг через пару лет решили закупить капсюльные Керры, и юзали их до самой испано-американской войны (как закупленные в Англии, так и собственного производства). А что - дешевле ведь! 

В 22.02.2020в02:50, hoplit сказал:

Как раз в 1880-е несколько "больших" - Франция, Италия и Германия массово переделывают стоящие на вооружении однозарядные винтовки в магазинки. Но опять - в трубчатым магазином.

В России тоже пытались переделать винтовку Бердана в магазинную, но не взлетело. 

А уже в 1886-м французы принимают свой Лебель, который делал все предыдущие образцы морально устаревшими.

Как раз Германия не приняла до 1888 г. магазинку (Маузер обр. 1884 г.) на вооружение, а продавала его направо-налево. Основной винтовкой был Маузер обр. 1871 г., штука надежная, но устаревшая. Кстати, с ручной экстракцией - тогда еще не придумали, как полностью экстрагировать гильзу, а только подавали ее назад из патронника и стрелок сам ее вытаскивал рукой.

Лебель - это да, это серьезный прорыв. Россия, которая воевала ничуть не меньше (а по факту - больше, т.к. интенсивность боестолкновений в тех местах, где воевали русские, была намного больше, чем там, где воевали французы), получила магазинку только в 1891 г. Причем, что интересно, о том, что генерал Мосин использовал многие наработки бельгийца Нагана, у нас не упоминают, а за рубежом эту винтовку называют винтовка Мосина-Нагана.

В 22.02.2020в02:50, hoplit сказал:

Немцы запускают свой Gewehr-1888, англичане - Ли-Метфорд в 1888-м (не слишком удачный, насколько понимаю) у нас - винтовка Мосина-Нагана 1891 года. В США принятие на вооружение новых систем чуть затянулось по причине того, что "заказ поделить не смогли". Между 1886-м и 1891-м и правда - прямо адова прорва времени. 

После "Лебеля" аналогичные системы в течение буквально нескольких лет появляются на вооружении всех приличных армий мира. 

Как видим - не сразу. А именно что в "течение нескольких лет". Когда все балансировало на грани новой войны за передел разделенного - это было чревато.

Ли-Метфорд вполне нормальная винтовка, но морально устарела, т.к. Лебель уже был спроектирован под бездымный порох. Это имеется в виду, что на перспективу.

Но тогда дымным еще реально много где пользовались, а на кораблях - так дымным стреляли вплоть до русско-японской, да и тогда были орудия на некоторых старых кораблях, которые не смогли переделать под бездымный порох. 

В 22.02.2020в02:50, hoplit сказал:

Именно что "по разным причинам". Эта табличка толком ничего не показывает. Пока пруссаки игрались с "часами с кукушкой" - французы, реально много воевавшие в указанную эпоху, постепенно пришли к пуле "минье" и массовым дульнозарядным винтовкам. 

Французы воевали? Это были войны?

Избиения разных папуасов за войну можно не считать. А по степени интенсивности колониальные войны французов были намного более слабыми, чем у России. Кстати, вылазка/экспедиция французских войск в северной Африке знаете как называется? "Фантазия"! 

Прусские войска раздавили Австро-Венгрию и саму Францию, а в это время французы героически гонялись целыми корпусами за одиночками-арабами, героически лупили с кораблей по вьетнамским, китайским и корейским фортам, но дружно бежали от тех же корейцев или китайцев (во Вьетнаме), когда оказывалось, что враг не испугался французской пальбы. 

Прогресс в стрелковом оружии наметился первым у сравнительно мало воевавших стран, т.к. там и армии были поменьше, и затраты, соответственно, ниже. Можно вспомнить ту же Данию с ее дикой конструкцией Лёбница (1841 г. - вверх поднимался весь ствол) - гвардейские гусары были вооружены карабинами и пистолетами Лёбница, и довольно успешно подавляли с ними волнения в Шлезвиге и Гольштейне, а потом воевали против Пруссии.

А Франция, кстати, несмотря на гениальные изыскания Лепажа, научившегося делать стволы для стрелкового оружия из литой стали еще в середине 1820-х годов и создававшего прекрасные образцы классического капсюльного оружия (к 1836 г. все уже было 100% отработано), до 1842 г. не могла принять на вооружение капсюльное оружие - "искала способ", как кремневки переделать в пистонки. А уже модернизировать их под нарез стали вообще в 1860 г. И к 1871 г. французская кавалерия была вооружена ... пистолетами обр. 1842/1860 гг. (т.е. те, которые были переделаны из кремневых, а потом получили нарезы)! Первый армейский револьвер во Франции - Шамело-Дельвинь - принят на вооружение в 1872 г. Хотя револьвер под шпилечный патрон был принят во флоте аж в 1858 г.

Но на флоте не стоял вопрос о перерасходе патронов офицерами. В то время как опасались, что в кавалерии солдаты, получив револьверы, будут тратить массово патроны в бою. И даже пошли на то, что пистолет обр. 1842/1860 гг. снабжали теми же патронами, что и винтовки этого же образца (там разница, по сути - в длине ствола и наличии приклада), только половину пороха солдат должен был при заряжании пистолета просто высыпать на землю, чтобы можно было нормально стрелять винтовочным патроном из пистолета... Економисты, тэк скэзэть... 

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 23.02.2020в03:29, hoplit сказал:

Вы правда не понимаете? Или "нельсоните"? Немцы в 1870-м при атаке могли сосредоточить "в точке" под двести орудий. К началу 20 века техника далеко шагнула вперед.

Правда, не понимаю. Вот опыт Гравелота-Сен-Прива был использован Китченером - сконцентрированы, как французские митральезы (батарейные, кстати) пулеметы, производился маневр батареями пулеметов, но... в условиях слабого противодействия со стороны противника (он бы и сильнее противодействовал, да вот добежать не успевал).

В 23.02.2020в03:29, hoplit сказал:

И вот мы берем "опыт Омдурмана", то есть "расстрел вооруженной холодняком толпы". И - что? Вы правда думаете, что в противостоянии с противником, который будет подготавливать атаку огнем десятков и сотен орудий, а потом бросит в бой цепи пехоты с отличными маузерами - будет полезен опыт вида "поставить пулемет открыто на холмик и стрелять-стрелять"?

На всякий случай - там, со стороны махдистов, все было гораздо сложнее. План предусматривал выдвижение отрядов как с холодным оружием, так и с винтовками. И мулазимины должны были обеспечивать продвижение ударных колонн. Винтовок было не так уж и мало. Другое дело - как исполнили. А так - основная часть мулазиминов была под командованием сына Халифы, и в нужный момент в бою не участвовала, гоняясь за Бродсвородом.

В 23.02.2020в03:29, hoplit сказал:

Это на голову полезнее, чем опыт "тира" при Омдурмане. 

Который основан был на опыте французских митральез в 1870 г.

А так - как шли густыми цепями в 1904 г. в бой, так и шли в 1914 г. На пулеметы. А потом "внезапно" поняли, что это - повторение опыта Китченера у Омдурмана, т.к. потери "внезапно" оказались слишком высокими и начались лихорадочные мысли: "А как нам это использовать?".

В 23.02.2020в03:29, hoplit сказал:

В чем проблема? Просто приведите источник. А Пешель, если не ошибаюсь, это в статье в газете написал.

Ну так в чем проблема? В том, что прусские солдаты были более развиты в интеллектуальном отношении? Или в том, что кто сказал (все равно - метафора)?

Или просто есть желание хоть что-то найти на уровне "ага, не так!"?

В 23.02.2020в03:29, hoplit сказал:

Я пока вижу факт, что Вы ни по системе комплектования во Франции за 19 век ничего не читали, ни обсуждения проблем "массовой армии" в то время не смотрели. 

Мы о чем? О массовой армии? На 1850-е годы Франция имеет порядка полумиллиона солдат, матросов и офицеров, не считая иррегулярных формирований типа всякой "гвардии мобиль". Если уж, пардон, с 1789 г. имеется непрерывная традиция вооружать, в принципе, всех желающих (возможность вступать в национальную гвардию была у каждого, кто мог купить оружие и форму), то все рассуждения - ни о чем.

В 23.02.2020в03:29, hoplit сказал:

А Вы с историей создания этого конкретно образца знакомы? А то ведь там может быть, к примеру, попытка обойти патент.

И так еще 100500 образцов в это время...

Если уж говорим о железе - мне оно постоянно попадает в руки для непосредственного изучения. Тогда просто боялись создать унитарный патрон.

Конструкции были очень причудливые, была масса патентов, которые, фактически, ни о чем (большинство известных по именам французских оружейников оставили по 10-20 патентов). Но каждый стремился внести "что-то свое", хотя реальные прорывы в конструировании случались все же нечасто.

В 23.02.2020в03:29, hoplit сказал:

А про соображения "ограниченности носимого боекомплекта" и "проблемы с дисциплиной стрельбы" Вы ни разу соображений не видели? С примерами из серии "батальон задорно расстреливает весь носимый боекомплект в воздух"?

Это одна и та же проблема. Потому как боепитание в строю - это стандартная задача, которую и в XVIII в. решать приходилось.

Дисциплина огня (вернее, управление огнем) - это важнейшая функция офицера. Батальон может с неправильной уставкой прицела расстрелять все, что есть и на себе, и в обозе, и никого не убить.

Пример - в русско-японскую войну наши выбили японцев из одной деревни. Было взято около полутысячи винтовок. Все имели прицел на 400 м. - в ходе боя управление огнем у японцев было потеряно (видимо, или офицер был неопытным, или был убит/ранен), солдатам целеуказаний не поступало - и их огонь по атакующим русским цепям был неэффективен, после чего наши подошли на дистанцию штыкового удара и выбили японцев из деревни.

А уж наши армейские приколы, у кого колодка на большую дистанцию нарезана! Индивидуальная стрельба на 500 м. без оптики бессмысленна. Но у нас придавали значение тому, на сколько можно при грамотном управлении огнем вести огонь пехотной роты или батальона. В результате 2 версты были признаны зоной действительного винтовочного огня, но при одном условии - не потеряно управление огнем, вовремя меняется прицел, при этом дистанция офицерами определяется верно.

Не совсем в тему, но близко к реалиям стрельбы подразделения на большую дистанцию - наш легендарный крейсер "Варяг" получил первый снаряд от японцев в дальномерный пост (на нашем флоте были большие проблемы - не хватало дальномеров, на корабль было 1-2 дальномера в лучшем случае), после чего прицеливание осуществлялось по личным указаниям старшего артиллерийского офицера. А он, как выяснилось, "слегка" ошибся (думаю, его можно понять - первый раз под огнем, а практику вычисления угла наводки по видимой высоте мачты вражеского корабля, как я понял, уже лет 10 как считали устаревшей - она действовала только, если ты знал, какая ее реальная высота - формулы есть, но там, если ты не гений математики, можно целиться куда угодно). Как говорили иностранные наблюдатели, "снаряды ложились хорошо", но цель наши ни разу не накрыли.

В 23.02.2020в03:29, hoplit сказал:

130 минус 17 убитых, минус раненые. 

152 солдата и офицера (141 англичанин, 11 милиционеров) + 4 гражданских.

156 - 17 = 139 (с учетом убитых). 

139 - 15 = 124 (с учетом раненных).

20 000 : 124 = 161 патрон.

Бой шел 12 часов. На винтовку, естественно, пришлось у всех по своему, но в целом - вряд ли за 12 часов кто-то расстрелял более 200 патронов.

В 23.02.2020в03:29, hoplit сказал:

Челмсфорд сам разделил свою колонну. Это первое. Вагенбурга не было, потому как на "направлении", которое там дорогу заменяло, повозки сильно растянулись. Про манеру зулусов окружать - местные кадры знали. Но в бою тыл лагеря не прикрыли вообще, когда туда правый "рог" вломился - все и кончилось. 

Если бы у Челмсфорда голова была, не только чтобы в нее есть - максиму что светило зулусам это неудачная атака вагенбурга под огнем винтовок. Для этого нужно было банально двигаться компактной массой и минимально адекватно вести разведку.

Если мы сравним с ситуацией в Судане, то там вообще при Абу-Клеа и Тамаи не было никаких вагенбургов. И винтовка была та же самая. Просто при меньшем соотношении, чем у Изандлване, отстреляться можно было из каре.

Условно говоря - если бы при Изандлване англичане смогли бы быстро построить каре, то и тогда у англичан шанс был бы только в том случае, если бы зулусы не смогли примениться к местности и выйти очень быстро и почти без потерь на дистанцию рукопашного боя, и их было бы раза в 3-4 меньше.

Кстати, Китченер, имея всего в 2 раза меньше солдат, чем у Халифы (при условии, что Халифа имел 50 тыс. солдат), реально опасался, что махдисты смогут перейти в рукопашную (рельеф местности, при правильном выдвижении, позволял сильно сократить потери - отряд, залегший напротив зарибы во впадине местности, долго отстреливался и нанес максимум потерь англичанам, превысив результат Османа Дигны в бою с уланами). Китченер также очень боялся ночной атаки, от которой Халифа отказался (тут целый букет причин, почему он это сделал).

В 23.02.2020в03:29, hoplit сказал:

Там все это есть. И про большое количество ружей у зулусов перед началом войны. И особенности адаптации огнестрела у разных местных народов. Насколько понимаю - хуже всего его использовали народы, которые уже имели сложившуюся военную систему (зулусы, матабелы). Они старались огнестрельное оружие в нее включить - а это "совсем не то".

Если есть сложившаяся система и нет возможности ее радикально перестроить, то "встраивание" в нее нового элемента - это крайне сложно.

К тому же традиция использования ружей у зулусов - это уже XIX в. А у эфиопов - с XVI в. И эфиопы смогли адаптировать свою систему к применению ружей. И даже смогли весьма серьезно "предъявить" свои результаты миру.

В принципе, комплекс вооружения зулуса - щит, копье, дубинка/топор. И к этому всему добавляется ружье. А как его вписать? Чему отдать приоритет? Как управлять в бою? 

У эфиопов в то же самое время (берем те же 1870-е годы) - щит, копье, клинковое оружие. И ружье в этом случае - очень часто не дополнительный, а первый компонент всего комплекса. Большая часть воинов (у Адуа - 80 тыс. из 112 тыс.) имеет ружья. И умеет их применить - сначала грамотно ведут стрелковый бой в цепи, потом переходят к натиску с холодным оружием. 

Опять же, у суданцев - ружья известны с того же XVI в. И к 1880-м они прекрасно умеют с ними управляться. И, надо сказать, с 1820-х до 1880-х, во времена "туркийи", основа военных сил египтян и их союзников в Судане строилась на создании отрядов базингеров, а все эти прекрасно окольчуженные и замотанные в вату всадники оказались на обочине военного прогресса.

Но даже на 1898 г. основа тактики - сочетание ружейного огня с атакой с холодным оружием. У танзанийских племен в 1905 г., похоже, даже так не получилось - ружья были (хотя относительно немного), но применить их на уровне суданцев или эфиопов они так и не смогли. А немцы, очень нехорошие люди, активно использовали пулеметы при обороне миссии в Махенге, да и далее.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Средневековая Европа. Оружие и доспех
      By Сергий
      О БАЛЬМУНГЕ, ДЮРЕНДАЛЕ И ИХ ХОЗЯЕВАХ
      М. Горелик
      Бальмунг выглядел так: "…клинок в ножнах, обшитых парчовою каймою… рукоять его с отделкой золотой и с яблоком из яшмы, зеленой, как трава". А вот Дюрендаль: "Ах, Дюрендаль, мой верный меч прекрасный! На рукоятке у тебя в оправе святыня не одна заключена: в ней вложен зуб апостола Петра, святого Дионисия власа, Василия святого крови капли, кусок одежды матери Христа". Хозяин Бальмунга – славный Зигфрид, главный персонаж "Песни о Нибелунгах", владелец Дюрендаля – бесстрашный граф Роланд, герой посвященной ему "Песни". Рыцари… Неустрашимые воины, преданные вассалы, защитники слабых, благородные слуги прекрасных дам, галантные кавалеры… Неустойчивые в бою, неверные слову, алчные грабители, жестокие угнетатели, дикие насильники, кичливые невежды… Все это рыцари.
      И вот вокруг этих-то противоречивых созданий вертелась, в сущности, история европейского средневековья. Потому что они в те времена были единственной реальной СИЛОЙ. Силой, которая нужна была всем – королям против соседей и непокорных вассалов, крестьян, церкви; церкви – против иноверцев, королей, крестьян, горожан; владыкам помельче – против соседей, короля, крестьян; крестьянам – против рыцарей соседних владык. Горожанам, правда, рыцари были не нужны, но они всегда использовали их военный опыт. Ведь рыцарь – это, прежде всего, профессиональный воин. Но не просто воин. Рыцарь на всех языках – рейтер, шевалье и так далее – обозначает всадника. И опять же не просто всадника, но именно тяжеловооруженного всадника – в шлеме, панцире, со щитом, копьем и мечом. Все это снаряжение стоило весьма дорого: еще в конце первого тысячелетия, когда расчет велся не на деньги, а на крупный рогатый скот, комплект вооружения – тогда еще не столь обильного и сложного – вместе с конем стоил 45 коров, или 15 кобылиц. А это – величина стада или табуна целой деревни.
      Но мало было взять в руки оружие – им надо уметь отлично пользоваться. А этого можно было достичь только беспрестанными и весьма утомительными тренировками с самого юного возраста (мальчиков из рыцарских семей с детства приучали носить доспех – известны полные комплекты для 6-8-летних детей). Следовательно, тяжеловооруженный всадник должен быть богатым человеком с большим досугом. Крупные владетели могли содержать при дворе лишь очень небольшое число таких воинов. А где взять остальных? Ведь крепкий мужик, если и имеет требуемые 45 коров, то не для того, чтобы отдать их за груду железа и красивого, но не годного для хозяйства коня. Выход нашелся: мелкие землевладельцы обязывались королем работать определенное время на крупного, снабжать его нужным количеством продуктов и изделии ремесла, а тот должен быть готовым служить королю в качестве тяжеловооруженного всадника, тоже определенное количество дней в году.
      На подобных отношениях в Европе выстроилась сложная феодальная система. И постепенно, к XI-XII векам тяжеловооруженные всадники превратились в касту рыцарей. Доступ в это привилегированное сословие становился все более трудным, основанным уже на родовитости, которая подтверждалась грамотами и гербами. Еще бы: кому хочется тесниться и допускать к жирному куску посторонних! А кусок был жирен, и чем дальше, тем больше.
      За клятву верности сеньору рыцарь получал землю с работающими на него мужиками, право суда над ними, право сбора и присвоения налогов, право охоты, право первой ночи и так далее, и тому подобное. Он мог ездить ко дворам владык, развлекаться целыми днями, пропивать, проигрывать в городах деньги, собранные с мужиков. А обязанности... Во время военных действий служить со своим харчем сеньору около месяца в оду, а обычно и того меньше. За "сверхурочную" службу ему шло большое жалованье. Военная добыча – трофеи, выкуп за пленных, сами пленные – шла ему. Можно было во "внеслужебное время" и поработать "налево" – наняться на время к постороннему сеньору или к городскому магистрату. С течением времени рыцари стали все больше и больше манкировать своими обязанностями. Иногда по условиям ленного договора рыцарь должен был служить то количество времени, на которое у него хватит запасов продовольствия. И вот такой храбрый муж являлся с окороком, прилагал все усилия к тому, чтобы съесть его за три дня, и уезжал в свой замок.
      Ну а как рыцари воевали? По-разному. Вообще говоря, сравнивать их с кем-то очень трудно, так как они в Европе были в военном отношении предоставлены самим себе. Разумеется, в сражениях участвовала и пехота – каждый рыцарь приводил с собой слуг, вооруженных копьями и топорами, да и крупные владетели нанимали большие отряды лучников и арбалетчиков. Но до XIV века исход сражения всегда определяли немногие господа рыцари, многочисленные же слуги – пехотинцы были для господ хоть и необходимым, но лишь подспорьем. Рыцари их в расчет вообще не принимали. Да и что могла сделать толпа необученных крестьян против закованного в доспехи профессионального бойца на могучем коне? Рыцари презирали собственную же пехоту. Горя нетерпением сразиться с "достойным" противником – то есть рыцарем же, – они топтали конями мешающих им своих пеших воинов. С таким же равнодушием рыцари относились и к бездоспешным всадникам с мечами и легкими копьями. В одной из битв, когда на группу рыцарей налетел отряд легких всадников, они даже не сдвинулись с места, а просто перекололи своими длинными копьями лошадей противника, и только тогда поскакали на достойного врага – рыцарей.
      Вот тут-то и происходил "настоящий" бой – два закованных в железо всадника, закрытые щитами, выставив вперед длинные копья, сшибаются с налета, и от страшного таранного удара, усиленного тяжестью доспехов и весом лошади, умноженных на скорость движения, враг с треснувшим щитом и распоротой кольчугой или просто оглушенный вылетает из седла. Если же доспехи выдерживали, а копья ломались, начиналась рубка на мечах. Это было отнюдь не изящное фехтование: удары были редкими, но страшными. Об их силе говорят останки воинов, погибших в сражениях средневековья – разрубленные черепа, перерубленные берцовые кости. Вот ради такого боя и жили рыцари. В такой бой они кидались очертя голову, забыв об осторожности, об элементарном строе, нарушая приказы командующих (хотя какие там приказы – рыцарям лишь предлагали держать строй, их просили).
      При малейшем признаке победы рыцарь кидался грабить лагерь врага, забывая обо всем, – и ради этого тоже жили рыцари. Недаром некоторые короли перед боем, запрещая бойцам ломать боевой порядок при наступлении и ход битвы из-за грабежа, в качестве "наглядной агитации" строили виселицы для несдержанных вассалов. Бой мог быть довольно долгим. Ведь он распадался обычно на нескончаемое количество поединков достойных противников, бесконечно гонявшихся друг за другом.
      Ну а как насчет рыцарской чести? Оказывается, на противника рыцарь может "напасть спереди и сзади, справа и слева, словом, там, где может нанести ему урон" – так гласил устав тамплиеров. Но если противнику удавалось заставить отступить хоть несколько рыцарей, их соратники, заметив это, как правило, ударялись в паническое бегство, которое не в силах был остановить ни один полководец (как, впрочем, и управлять боем после начала атаки). Сколько королей лишились победы только потому, что преждевременно теряли голову от страха!
      Воинская дисциплина была не просто слабым местом рыцарей – ее у них не было и быть не могло. Ибо рыцарь – индивидуальный боец, привилегированный воин с болезненно острым чувством собственного достоинства. Он профессионал от рождения, и в своем деле – военном – равен любому из своего сословия, вплоть до короля. В бою он зависит только сам от себя, и выделиться, быть первым может, только показав свою храбрость, добротность своих доспехов и резвость коня.
      И он показывал это всеми силами. Да кто же тут может что-то ему указать, приказать? Рыцарь сам знает все, и любой приказ для него – урон чести. Такое самосознание рыцаря прекрасно знали и чувствовали полководцы, государственные деятели – мирские и церковные. Видя, что несокрушимые всадники терпят поражения из-за своей горячности и своеволия, вылетая в атаку разрозненными группами и зная, что тяжелая конница непобедима, когда наваливается всей массой, государственная и церковная администрация принимали меры для приведения хоть в какой-то порядок своих выскочек. Дело-то ведь еще и в том, что рыцарей было мало. Например, во всей Англии в 70-х годах XIII века было 2750 рыцарей. В боях участвовало обычно несколько десятков рыцарей, и лишь в больших сражениях они исчислялись сотнями, редко переваливая за тысячу. Понятно, что это мизерное количество полноценных бойцов нельзя было растрачивать, распылять по мелочам. И тогда с конца XI века, во время крестовых походов, стали возникать духовно-рыцарские ордена со строгими уставами, регламентирующими их боевые действия.
      Но самый крепкий порядок был, разумеется, в бандах-отрядах рыцарей-наемников, расплодившихся в XII-XIV веках, предлагавших свои услуги кому угодно и грабивших всех подряд в мирное время. (Именно для борьбы с этими бандами и были созданы впервые в средневековой Европе французскими королями в XIV веке настоящие регулярные армии, маленькие, состоявшие из разных родов войск, где воины служили за плату постоянно.) Надо сказать, что вся строгость воинских уставов и распорядков иссякала в тех разделах, где трактовалось о боевых действиях рыцарей. То есть строгость была, но требования были самыми общими: не покидать и не ломать строй, стараться, в разумных пределах, обороняться при неудаче, а не сразу бежать, и до победы лагерь противника не грабить.
      Итак, как же воевала рыцарская конница? Чтобы сохранить строй к решающему моменту схватки, она подходила к противнику шагом, она была "покойна и невозмутима, подъезжала не торопясь, как если бы кто-нибудь ехал верхом, посадивши впереди себя на седло невесту", – писал один средневековый автор. И, только подъехав совсем близко к врагу, рыцари бросали коней в более быстрый аллюр. Медленное сближение имело еще и тот смысл, что экономились силы лошади для решающего броска и схватки. Пожалуй, самым удобным построением был издавна придуманный для тяжелой конницы "клин", "кабанья голова", или "свинья", как называли его русские дружинники, любившие, кстати, это построение ничуть не меньше своих западных коллег.
      "Кабанья голова" имела вид колонны, слегка зауженной спереди. Давно известно, что конницу водить в колоннах очень выгодно, так как в этом случае лучше всего сохраняется сила ее массированного, таранного удара. Это не столько боевое, сколько походное построение – когда "клин" врезается в ряды противника, воины, едущие в задних рядах, немедленно "разливаются" в стороны, чтобы каждый всадник не топтал передних, но в полную меру проявил свои боевые качества, равно как и качества коня и оружия. У "клина" было и еще одно преимущество: фронт построения был узок.
      Дело в том, что рыцари очень любили сражаться, но совсем не хотели умирать – ни за сеньора, ни за святую церковь. Они должны были и хотели только побеждать. Этому, собственно, и служили их доспехи. Этому служил и "клин". Ведь когда отряд рыцарей медленно, "шаг за шагом", приближается к врагу, он становится великолепной мишенью для лучников противника. Хорошо, если у того нет качественных лучников. А если есть? Если у них вдобавок отличные дальнобойные, мощные луки? Монголы при Лигнице и англичане при Кресси и Пуатье именно из луков буквально расстреляли прекрасно защищенных доспехами рыцарей. А при построении "клином" перед вражескими стрелками оказывалось только несколько всадников в самом надежном защитном снаряжении.
      Да, рыцари умирали весьма неохотно. Они предпочитали бежать или сдаваться в плен в случае неудачи. В европейских войнах гибло их очень мало – единицы, и лишь в крупнейших битвах, решавших судьбы стран, – несколько сотен.
      И дело тут не только в доспехах. Рыцари к XIII веку ощутили себя неким всемирным орденом, кастой, для которой не важны никакие территориальные границы, никакое подданство. Ведь границы все время менялись, области и целые государства переходили от одного короля к другому, а рыцари сидели в тех же замках, изъяснялись на французском языке и все, как один, считались слугами святой католической церкви. И убивать собрата, кто бы и откуда он ни был, становилось неприличным. Вот одолеть его – сбить с коня, взять в плен и, главное, получить выкуп – это победа. А что пользы от трупа? Войны превращались в массовые турниры. Но не превратились.
      Не позволили "грубые мужики" – крестьяне и горожане, воевавшие в пехоте. Им-то рыцари пощады не давали. Но уж и они в долгу не оставались – пленных не брали. А когда в XIV веке бурно развилась боеспособная пехота, сражающаяся в плотных строях, не боящаяся конных атак и с длинными алебардами сама бросающаяся в бой, – рыцари кидались в бегство при одном виде швейцарских "баталий" и гуситских повозок, с ужасом и возмущением рассказывая о непривычных кровавых побоищах – ведь у швейцарцев, например, под страхом смерти запрещалось брать пленных. И когда рыцари тоже стали все чаще применять глубокие плотные построения, так что отряд превращался в железного дикобраза, их снова смела – теперь уже навсегда – пехота, вооруженная огнестрельным оружием.
      А теперь посмотрим, чем же и в чем воевали рыцари.
      В литературе нашей, особенно художественной, широко распространено мнение, что европейское рыцарское вооружение было ужасно тяжелым и неудобным. Как только не измываются над рыцарями романисты: бедные всадники в их повествованиях не то что сесть на коня – ходить, с земли подняться сами не могут. Да что винить писателей – их вводили в заблуждение солидные труды военных и невоенных историков. На самом деле рыцари не были врагами самим себе, да и вообще военное дело не терпит неудобств в снаряжении. И рыцарское оружие в этом смысле ничем не отличалось от любого другого. Просто на нем лучше, чем, пожалуй, на любом другом оружии, видны все изменения, происходящие со средствами нападения и защиты, которые диктует развитие военного дела, производства и социальных отношений.
      В XI веке снаряжение тяжеловооруженного всадника сложилось в том виде, в котором оно просуществовало с незначительными изменениями, до XIV века и послужило основой для дальнейшего развития вооружения. К сожалению, подлинных западноевропейских доспехов XI-XII веков дошло до нас очень мало, и говорить о них приходится по изображениям на памятниках искусства.
      Судя по ним и дошедшим образцам, подавляющее большинство рыцарей защищало тело кольчугой. До недавнего времени многие ученые считали, а иные считают и сейчас, что на Западе стали широко применять и делать кольчуги только с конца XI века, в результате крестовых походов, заимствовав секреты их изготовления на Востоке. До этого времени рыцари носили "неудобные (почему неудобные?) кожаные доспехи с нашитыми железными пластинками или кольцами". Немногие же кольчужные брони ввозились с Востока или из Руси. На самом же деле кольчугу в Западной Европе знали и изготовляли еще со времен античности и на протяжении всего первого тысячелетия нашей эры. Другое дело, что при всех своих удобствах, ее не только разрубает меч и топор или пропарывает копье – ее пробивает стрела. Поэтому воины конца первого тысячелетия нашей эры часто предпочитали ей более надежные пластинчатые и чешуйчатые доспехи. Ведь им приходилось сражаться с бесконечными волнами пришельцев с Востока – кочевниками, вооруженными могучими луками гуннского типа с тяжелыми бронебойными стрелами. Но к XI веку последние наследники гуннов – мадьяры – осели, прекратив опустошительные конные набеги, а для всадников были придуманы большие миндалевидные щиты, закрывавшие их от носа до середины голени.
      Сделанный из дерева, обтянутый слоями кожи и увенчанный железным навершьем – умбоном, такой щит надежно укрывал от стрелы, а меч и копье если и разрубали его, то застревали в нем или даже ломались, стоило принять удар на умбон. Тут-то кольчуга, прекрасно укрывавшая от случайных ударов, и вышла на первое место. Сначала она имела рукава до локтей, да и ноги оставались открытыми. А в рубке мечами или под градом стрел легко было лишиться руки и ноги. И щит не помогал – его, такой большой и тяжелый, трудно было подставлять под сыпавшиеся со всех сторон удары.
      Тогда в конце XI века рыцари стали надевать на ноги кольчужные чулки, а кольчуга обрела длинные рукава с варежками и капюшон, так называемый "хауберк". Завершал полное прикрытие рыцарского тела шлем. В XI веке он почти всегда имел широкий наносник и форму купола, благодаря которой удары мечом по нему скользили. В специальной литературе их называют "норманнскими", но они – общее достояние всей Евразии, так как развились в качестве упрощенного варианта из самого распространенного в Евразии первого тысячелетия шлема, склепанного из четырех и более сегментов в виде купола и снабженного остроконечным навершием. Ранние "норманнские" шлемы тоже были клепанными, позднее их ковали из одного куска.
      В XII веке верхушка у этих шлемов загибается вперед или же он "распухает", приобретая яйцеобразную форму. Эти изменения вели к увеличению объема шлема, что давало больший защитный эффект, так как стенки шлема уже не прилегали непосредственно к голове. Тогда же шлемы обрели наличники – железные полумаски. И не случайно, потому что щит из миндалевидного стал треугольным и уже не защищал лицо. А его надо было беречь: от удара мечом "хауберк" не спасал. На Готланде были раскопаны черепа в кольчужных капюшонах, разрубленные страшным поперечным ударом.
      И вот этот описанный комплекс доспехов называют тяжелым, делающим рыцаря неповоротливым – в отличие от воинов Руси и Востока. А ведь он весил в среднем не больше, чем защитный набор оружия в Восточной Европе и Азии. Пусть западная кольчуга имела рукава и капюшон и дополнялась чулками – зато на Руси и Востоке она часто дополнялась или заменялась более тяжелым пластинчатым или чешуйчатым панцирем, на Западе применявшимся редко. И щиты были такие же миндалевидные, и шлемы, близкие по форме "норманнским", в XII-XIII веках снабжались железными масками.
      В XIII веке начинается процесс сильного изменения рыцарского доспеха. Прежде всего он коснулся шлема. У яйцеобразного шлема макушка делается плоской, опускается затылок, железный наличник увеличивается книзу и в стороны – шлем принимает вид железного ведра с прорезями для глаз и дырочками для дыхания. По своей форме он и назван "горшковидным", с такого шлема удары не соскальзывают, но любой прямой удар по нему уже не достигает цели, так как это "ведро" надевалось на специальную, с толстым мягким валиком-венцом, шапку, надетую, в свою очередь, поверх кольчужного капюшона. Так что такой шлем нигде и близко не касался поверхности головы, да еще его личина от глаз до подбородка частенько снабжалась дополнительным слоем металла.
      С середины XIII века, или несколько раньше, в Европе начинает распространяться доспех типа "бригандины" – панцирь, где железные пластины скреплены изнутри мягкой – тканой или кожаной – основой. Было ли появление и распространение "бригандины" на Западе результатом развития местных традиций, или же заимствования из Руси или с Востока – вопрос до сих пор не решенный. Но время потребовало – и этот доспех появился. С появлением такого усиленного доспеха отпала необходимость в огромном щите – деревянный треугольник, уже без умбоиа, стал прикрывать тело сидящего верхом бойца от шеи до бедер. Соответственно уменьшился и его вес. так что щитом стало возможно фехтовать, подставлять под удары врага. А чтобы рука, держащая его, меньше уставала, щит на специальном ремне вешали на шею: если он был не нужен или воин бился обеими руками, щит забрасывался за спину.
      С XIII века не только сам рыцарь, но и его боевой конь получает усиленную защиту. Тканые или войлочные попоны, закрывавшие все тело коня, появились еще в XII веке и защищали его от дождя и зноя. Теперь же попона стала кольчужной. А голова коня защищалась железной маской, оставлявшей открытыми только глаза и рот.
      Сама идея бронирования лошади пришла в Европу с Востока – из мусульманских стран или от татаро-монголов – через посредство Руси. Но формы, в которые вылился западноевропейский конский доспех, были местными.
      Надо сказать, что снаряжение коня и методы управления им менялись и совершенствовались так же, как и остальные средства ведения боя. Таранный удар копьем и связанная с ним опасность быть выбитым из седла потребовали предельно крепкой посадки, что привело в XII веке к созданию седла-кресла с высоченной, очень жесткой задней лукой, охватывающей стан всадника, на которую он откидывался, уперев ступни вытянутых ног в стремена. Высокая передняя лука защищала живот рыцаря. Строгость в управлении конем обусловила существование специального мундштука и острых конусовидных шпор. С конца XII-начала XIII веков мундштук усложняется и становится все строже, и за счет этого уменьшается необходимость в большой строгости шпор, но возрастает требование более тонкого управления конем. Тогда по всей Европе начинают распространяться более "мягкие" шпоры со звездчатым колесиком.
      Как мы видим, все изменения в доспехе XI-XIII веков происходили по внутренним закономерностям самого оборонительного вооружения – одна его часть усиливалась за счет другой, хотя в XIII веке наблюдается общее увеличение веса средств защиты.
      Усиление доспеха в XIII веке произошло потому, что именно в это время начинает изменяться форма меча. В XI-XII веках он сохранял традиции конца первого тысячелетия – был не очень длинным, весьма широким и имел, как правило, округлый конец, то есть был приспособлен исключительно для рубящего удара. Но в XIII веке мечи вытягиваются и заостряются на конце, становятся более тяжелыми. Ими уже можно не только прорубить кольчугу, но и проткнуть ее. Еще четыре вида оружия заставили усилить кольчугу пластинчатой броней: булава, арбалет, фальшьон и алебарда. Булаву – металлический шипастый многогранник, а также шестопер, очень возлюбили в XI-XIII веках воины-клирики. Поскольку церковь запрещала своим служителям проливать кровь, а воевать за свои интересы князьям церкви приходилось так же, как и мирянам, то булава оказалась как нельзя кстати: от ее удара по мягкой кольчуге получался такой ушиб, что пострадавший с кровоизлиянием или перебитыми костями часто отправлялся в лучший мир.
      В это же время бурно развивался и распространялся арбалет – станковый лук, машина огромной мощности, пробивавшая кольчужную ткань, как матерчатую. Фальшьон – огромный тяжелый тесак, появившийся в начале XIV века и понравившийся рыцарям, – запросто разрубал кольчугу, а известная с этого же времени алебарда – сочетание копья, топора и крюка, насаженное на древко, – в руках швейцарских крестьян-пехотинцев раскалывала и протыкала не только кольчуги, но и шлемы. Все отмеченные тенденции в оружии нападения продолжали быстро развиваться и в последующие столетия, что повлекло соответствующее развитие доспеха из крупных железных пластин.
      В этот период распространилось поднимающееся забрало, изобретенное столетием раньше. Над разработкой же прикрытия корпуса воина шла большая экспериментаторская работа.
      Были изобретены панцирные жилеты, кожа которых подбивалась большими прямоугольными пластинами. И наконец, на магистральном пути развития западноевропейского рыцарского панциря оказался доспех, состоящий из сплошной кирасы с юбкой из горизонтальных стальных полос (в XIV веке кирасу почти всегда упорно обтягивали тканью или надевали поверх нее короткий кафтан, так что ее и не было видно), наручей и поножей, состоящих из деталей, повторяющих анатомическое членение человеческих конечностей, а также железных перчаток. Оставалось лишь соединить между собой все части этого доспеха. На это ушла вторая половина XIV века. Тогда же "горшковидный" шлем для боевых условий был заменен "баскинетом" – небольшим заостренным на макушке шлемом с низким затылком, защищенным спереди подвижным забралом с сильно выступающей центральной частью, за что его называли "собачьей мордой". К "баскинету" прикреплялось длинное кольчужное ожерелье, прикрывающее шею и плечи, И наконец, в XV веке появился полный доспех, где конструкция из больших сплошных стальных пластин повторяла строение человеческого тела. Именно над этим доспехом издевались позднейшие авторы исторических исследований и романов, перенося его и на столетия раньше. А зря издевались. Выяснилось, что доспех этого типа отличался великолепными боевыми качествами, был не только очень прочен, но и удобен.
      Весил такой доспех около 25 килограммов. (Заметим, что комплекты доспехов из Восточной Европы и Азии весили почти столько же.) Но этот вес равномерно распределялся по всему телу. Все подвижные части набирались из узких пластинок, приклепанных к ремням, так что доспех совершенно не сковывал движений. В наши дни во время киносъемок спортсмены и артисты надевали подлинные доспехи. Так вот, тренированный человек спокойно работает в доспехе 8 часов в сутки, ходит, ездит верхом, сам влезает в седло и поднимается с земли. А что рыцари уставали в своей броне – так разве не устают в своих сражениях современные хоккеисты?
      Доспехи XV века, названные "готическими" за заостренные формы своих деталей, сменились в начале XVI века "максимилиановскими", в которых вся поверхность брони покрывалась желобками, облегчавшими вес доспеха. Позднее доспех опять становится гладким – формы его соответствуют изменениям моды в одежде.
      В XVII веке, с резким усилением пробивной способности огнестрельного оружия, доспех достигает максимальной толщины и веса – около 33 килограммов. Это был предел – после этого "доспешные мастера" отказались соревноваться с мушкетами и пистолями.
      Появление "готического" доспеха привело к яркому расцвету искусства оформления оружия. Раньше отдельные металлические детали украшали узкие, инкрустированные золотом каймы, теперь большое поле давало простор творческой мысли мастера. Но "готические" доспехи XV века красуются только полировкой и изяществом форм. Зато фантазия мастеров отыгрывалась на шлемах и конских доспехах. Забрала шлемов превращались в звериные морды или страшные маски с крючковатыми носами и стальными усами, конские оголовья ковались в виде голов химер и других чудовищ. С середины XVI века формы стали скромней, но отделка – богаче.
      Доспехи полностью покрывались узорами, инкрустированными, травленными, гравированными, чеканными, золочеными, воронеными. На огромных пластинах конских панцирей и круглых щитах "рондашах" изображались сложнейшие многофигурные композиции на исторические и литературные сюжеты. Лучшие мастера доспеха – "платтнеры" – работали в Милане – семейства Миссалья, Пиччинино, в Инсбруке – Христиан Трейц, Йорг Зорг, в Аугсбурге – Коломан Хельмшмид, в Нюрнберге – Антон Пеффенхаузер. Немецкие мастера славились чистотой и законченностью работы, полировкой и изящным силуэтом, итальянцы – неистощимым богатством мотивов оформления и виртуозных технических приемов.
      Не отставали от "платтнеров" и мастера-мечники. Рыцарский "готический" меч в XIV-XVI веках все более сужается, заостряется, вытягивается, пока, наконец, в XVI веке не превращается в шпагу. Он постепенно теряет рубящую функцию – ведь сплошной доспех им все равно не разрубить, зато острием можно проткнуть сквозь сочленения панциря. Изменяются и детали рукояти меча – вытягивается навершие, перекрестие снабжается дополнительными отростками для защиты кисти руки. Отделка мечей становится все обильнее и сложнее. Тончайшая чеканка, гравировка, инкрустация, прорези и чернь украшают клинки, рукояти, ножны. Лучшие клинки изготовляли испанские мастера в Толедо, и германские – в Золингене, перенявшем секреты, марку и славу у оружейников города Пассау.
      СЛЕВА НАПРАВО:
      - "Готический" доспех работы миланского мастера Томмазо Негрони да Элла Миссалья, "французского типа", шлем типа "баскинет". Середина XV века.
      -Комплект "готических" доспехов для рыцаря и коня, шлем типа "армэ". Италия, конец XV века.
      -"Максимилиановский" доспех, шлем типа "армэ". Работа мастера Коломана Хельмшмида из Аугсбурга. 1520 год.
      -Итальянский доспех типа "рачья грудь", шлем типа "бургиньот", 2-я половина XVI века.
      В связи с усилением доспеха роль рыцарского меча несколько падает, зато копье служит по-прежнему верно, и если не протыкает, то выбивает противника из седла. К XVI веку оно превращается в толстый трехметровый шест с маленьким острием. Такую тяжкую пику, обладающую страшной пробивной силой, уже не удержать одной рукой. Поэтому ее подпирали стальной подставкой, привинченной к груди кирасы.
      И все же доспехи, в которых нельзя было ни встать, ни повернуться, были. Это турнирные доспехи XVI века. Турниры, пышно обставленные игрища, призом на которых были доспехи и конь поверженного соперника, известны с XI века. До конца XV века рыцари на турнирах бились в основном тупым оружием и в обычных боевых доспехах. Но в XVI веке правила ужесточились, стали драться острым оружием. Погибать в игре хотелось еще меньше, чем в бою, и доспехи для турнира "специализировались". Для пешего поединка доспехи делались полностью закрытыми и требовали особой изощренности мастеров в изобретении дополнительных подвижных сочленений. Комплект для группового боя – стенка на стенку – отличался от боевого только тем, что левая часть груди, плечо и подбородок – места, куда направлялся удар копья, – защищались дополнительной, сложной формы, толстой железной пластиной, привинченной к кирасе. Зато доспех для конного копейного поединка – весил до 85 килограммов. Он закрывал только голову и торс всадника, но имел толщину около сантиметра и был почти неподвижен – ведь надо было только ударить копьем. Облачали в него рыцаря, посадив на поднятое над землей бревно, так как с земли он сесть на коня не мог, да и выдерживал в нем боец очень короткое время. Турнирное копье имело вид настоящего бревна, с прикрепленным стальным кругом у рукояти – защитой правой руки и правой стороны груди. Конь для турнира также обряжался в особо толстый доспех, да еще поверх стального нагрудника клали толстый кожаный валик, набитый чем-нибудь мягким. Рыцарь сидел в огромном седле, задняя лука которого подпиралась стальными стержнями, а передняя была так широка, высока и простерта вниз, что, окованная сталью, надежно защищала ноги всадника. И все это хозяйство покрывалось богатейшими геральдическими мантиями, попонами, на шлемах возвышались геральдические фигуры из дерева, копья обертывались лентами.
      Доспехи и мечи – свидетели, и отнюдь не молчаливые, целой эпохи в развитии военного дела, кузнечного ремесла и декоративного искусства, свидетели славы и позора – сейчас тихо стоят в музеях и холлах, а кости их хозяев тлеют на полях сражений, под величественными надгробиями. И пусть мы знаем не только о высоте рыцарского духа, но и о низости воинов-феодалов, они по-прежнему видятся нам такими, какими описал их автор "Песни о Роланде":
      …Стальные шпоры на ногах надеты,
      Кольчуги белые легки, но крепки,
      Забрала спущены у ясных шлемов,
      На поясах мечи в златой отделке,
      Щиты подвешены у них на шеях,
      И копья острые у них в руке.
    • Сражение под Адрианополем 378 г.
      By Saygo
      Калмыков В. С. Сражение под Адрианополем 378 г.: закономерное поражение римской армии или ошибка императора Валента? // Вестник Московского государственного гуманитарного университета им. М. А. Шолохова. История и политология. - 2011. - № 2. - c. 15-23.

      Бюст Валента

      Реконструкция вооружения римского пехотинца

    • Биляд ас-Судан - его военное дело и войска
      By hoplit
      Если я правильно понимаю - конница в армиях Сахеля в принципе довольно немногочисленна. И не вся поголовно доспешна. В принципе - несколько десятков конных англичане в ходе атаки отметили. Насколько понимаю - почти все их противники это вооруженная холодняком пехота. Ружей почти не было. Конных - мизер (возможно какие-то вожди).
    • 21-й уланский атакует при Омдурмане
      By Чжан Гэда
      Интересно, что баггара были конными копейщиками, сражались копьями и мечами, носили стеганные и кольчужные доспехи. Т.е. к бою врукопашную были готовы.
      В битве при Омдурмане совершенно легендарным считается атака 21-го уланского полка - 350 улан с копьями атаковали 700 воинов Халифы, которые заманили улан в засаду, где находилось около 2000 всадников и пехотинцев, с ружьями и холодным оружием.
      Потеряв 70 человек убитыми и раненными (и 113 коней), уланы пробились холодным оружием через засаду и залегли на холме среди камней, отстреливаясь из винтовок. Так они продержались до подхода подкреплений.
      Следует учесть, что полк был сформирован в 1858 г. в Индии для подавления восстания сипаев и в серьезных боях не участвовал. В 1862 г. был направлен в Англию. В 1896 г. переброшен в Африку. Был единственным полным полком, принявшим участие в битве при Омдурмане. Атака улан с копьями считается последней в истории английской армии - больше такой эпики не случалось.
      Вопрос - как неопытные, в общем-то, уланы смогли справиться с баггара?
      Вот как изображается этот эпизод художниками тех лет - например:





      Вот как выглядели уланы:

      Или количество дервишей в засаде Черчилль и прочие определили произвольно?
    • Бобров Л. А., Пастухов А. М. Роль ручного огнестрельного оружия в военном искусстве Кореи в XVII веке
      By Чжан Гэда
      Бобров Л. А., Пастухов А. М. Роль ручного огнестрельного оружия в военном искусстве Кореи в XVII веке // Вестник НГУ; Серия "История. Филология". - 2012, т. 11, вып. 3, с. 290-300. - ISSN 1818-7919