91 posts in this topic

Из описания штурма Денгиль-Тепе Скобелевым (1881):

Цитата

В 11 часов 20 минут мина была взорвана, причем образовался удобовосходимый обвал в 10 саж. шириною. Эффект взрыва получился необычайный; впечатление, пишет генерал Гродеков, было столь неожиданное и такое ужасное, что по рассказам текинцев все потеряли рассудок [27] и никто не мог сообразить, что произошло. Многие думали, что случилось землетрясение. Перед взрывом штурмующие войска были отведены за плотину, т. е. на 150 шагов от предполагаемой бреши, но большия глыбы глины от взрыва стены крепости долетели до передовой части колонны, причем полурота охотников была отчасти завалена землей (зашибло около 40 челов.).

У В. Кузеса подобный случай при подрыве горна под стеной Шанхая - свидетельство глупости цинского командования. Мол, генерал подвел штурмующую колонну близко к месту взрыва горна и его самого при подрыве убило, и многих солдат, что сорвало штурм. А тут? Учитывая, что наши инженеры были на порядок лучше китайских, такой результат с взрывом горна (40 раненных и контуженных даже при предпринятых мерах предосторожности) кажется далеко не блестящим.

И вот что пишет Гребнер далее про результативность применения полевых орудий против глинобитной стены (конструкция стен в Синьцзяне и Коканде или Туркмении сильно друг от друга не отличались):

Цитата

При обстреливании бреши было выпущено более 1.000 снарядов, весом в сложности около 800 пуд., и не смотря на такой громадный расход чугуна, результат оказался неудовлетворителъным.Обращаем на этот факт особенное внимание читателя.

Это, отмечу, делают русские войска, неплохо обученные и снабжаемые боеприпасами. Всего же по крепости было выпущено 5604 снаряда.

Теперь посмотрим, что за стена там:

Цитата

Крепость Денгиль-Тепе имела вид неправильного продолговатого четыреугольника, в обводе длиною около 2.055 саж., фиг. 8. Стены состояли из земляного вала, облицованного слоем глины в 11/2 арш. толщиною. Высота стены была 14 фут., толщина у основания 5 саж., а вверху от 3 до 4 саж. Наружный ров был глубиною от 6 до 9 фут. и шириною от 12 до 16 фут., фиг. 4. Как народ весьма храбрый, текинцы собирались защищать каждую пядь своей крепостной стены. Для этого стена была снабжена наружными и внутренними парапетами, в грудную высоту, и большим числом траверсов, пересекавших иногда весь валганг. Внутренний парапет предназначался для обстреливания внутренней площади на случай прорыва неприятеля. Перед западным фасом крепости текинцы устроили, на группе холмов, сильные траншеи; [25] параллельно южному фасу также были выдвинуты траншеи с ходами сообщения изо рва.

Итак, стена высотой в 4,2 м, толщиной внизу порядка 10 м., вверху - порядка 6 м. Ров шириной до 4,8 м. при глубине не менее 1,8 м.

В Сучжоу высота стен была порядка 9,5 м., толщина по низу - порядка 10 м., глубина рва до 6 м., ширина - до 25 м. 

И что с потерями опять?

Цитата

 

Потеря наша во время штурма распределлется следующим образом: в колонне атаковавшей артиллерийскую брешь — 166 чел.; в колонне против минного обвала — 131 чел.; в колонне полковника Гайдарова — 25 чел., и майора Пагирева с резервами — 76 чел. Всего убитыми 59, ранеными 254, контуженными 85 челов.

Артиллерийских снарядов выпущено 5.604; ружейных патронов — 286.314. Потери неприятеля во время штурма предполагают от 6.000 до 8.000 челов.

 

При этом Гребнер четко пишет:

Цитата

 

Вопрос о действии артиллерии по глинобитным стенам и внутренности азиятских городов особенно озабочивал ген. Скобелева. Елу было известно, что в 1879 году артиллерийский огонь оказался совершенно недействительным при обстреливании внутренности Денгиль-Тепе, заставленной кибитками; ему были известны и все неудачи артиллерии в Туркестане при вышеописанных осадах; и вот, снаряжая экспедицию в 1880 году, он просил снабдить батареи гранатами, наполненными керосином, и [22] морскими ракетами с большим зарядом пироксилина, а также гладкими полупудовыми мортирами.

...

Принося нам огромные услуги при отражении вылазок и при атаке укрепленных позиций, она оказалась почти бессильною против крепостного вала, и обстреливание ею внутренности крепости не имело никакого влияния на бодрость духа защитников, хотя в этом случае применялся род огня, производящий самое сильное моральное впечатление, а именно частая стрельба залпами.

 

Т.е. из 6-8 тыс. погибших надо списать определенное число на нон-комбатантов, погибших при массированном обстреле крепости ("частая стрельба залпами").

За что так ругать в этом случае Цзо Цзунтана - решительно неясно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Генерал Кауфман о взаимоотношениях китайцев и дунган (часто под дунганами русские понимали всех мусульман Китая, нечетко представляя их различия между собой):

Цитата

Дунгане тоже в свое время не щадили китайцев. Сколько бы ни просить китайцев о помиловании дунган, они бы всех их нещадно вырезали.

Он же о понимании возможностей сторон в гипотетическом русско-китайском столкновении:

Цитата

10-го марта 1878 года. Я получил телеграмму от Колпаковского, что, по сведениям, им собранным, т. е. по сплетням сартовским, китайские войска намерены вторгнуться к нам но четырем пунктам. Очень может быть, что если они решили [903] открыть нам войну, то они именно вторгнутся с 3 — 4 сторон. Я думаю, они всегда будут побиты; но в тоже время я пошлю вторгнуться и в их пределы наши войска, хотя бы с одного только места. Сейчас буду писать генералу Абрамову, чтобы он приготовил отряд и при первом движении китайцев в наши пределы вступил бы в Кашгар; а между тем усиливаю Колпаковского, дабы и он, в свою очередь, мог перейти в наступление, когда случай представится. Обстоятельство это мне очень неприятно; я никогда не занимался китайскими делами, а теперь приходится изучать это повое, а главное — трудное дело. Я называю его трудным потому, что все известные мне знатоки китайцев не знают их, ибо все эти знатоки, при каждом случае, друг другу противоречат. Нечего делать — начну учиться; может быть, и выучусь, а, может быть, дойду до того, что буду понимать китайцев, как понимаю среднеазиатцев. 

При этом Кауфман понимает:

Цитата

Как бы то ни было, мне претит эта война, а между тем она представляет свои трудности. Она разбросана; это во многих отношениях неудобно: надо во всех местах атаки быть достаточно сильным для отражения; а знать, где надо быть сильнее, где можно быть слабее, — конечно, трудно; почти нет на это твердых указаний. Так как она разбросана, то самому нет возможности идти в дело, а приходится сидеть на месте и распоряжаться отсюда. На каждом пункте, а их может быть 5 — 6, надо иметь храброго, твердого и распорядительного начальника. Это едва ли не самая большая трудность.  Снабжение отрядов, удаленных от главных центров, тоже представляет много затруднений. Сухари, патроны, снаряды и проч. надо все заранее предвидеть и всем распорядиться. Все это вместе взятое делает подобную войну трудною и мало славною; а, впрочем, последствия покажут. 

Итак, Кауфман, опытный колониальный военачальник и администратор, понимает, что война будет тяжелой и долгой. Потому что ТВД очень сложный, снабжение построить сложно. Но китайцы ведь тоже не просто так дали фору Якуб-беку почти в 11 лет! Они готовили тыл, выстраивали снабжение, готовили войска...

Глупо говорить так:

Цитата

Таким образом, с благосклонного разрешения русской дипломатии, китайцы начали вновь завоевывать отпавшие от них земли, на что, однако, они не решались в течение одиннадцати лет. 

But still - в источнике, откуда взял цитаты из Кауфмана, так сказано.

Благоглупостей и шапкозакидайства там, что по материалам Кауфмана, что по выводам автора - масса. Но опять-таки - констатация факта про характер борьбы обеих сторон:

Цитата

Жестокие расправы, при малейшем успехе той или другой стороны, не поддаются никакому описанию

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
Цитата

В 1851 году полковник Бларамберг с отрядом в 470 чел., при 5 орудиях, атаковал Ак-Мечеть, в котором сидело всего 50 кокандских воинов и 150 купцов бухарских, и не будучи в состоянии взобраться на стену без штурмовых лестниц, должен был отступить, потеряв 20 человек убитыми и 52 ранеными.

Нечто подобное случилось, как мы видели, в 1864 г. под Ташкентом и в 1879 г. под Денгиль-Тепе, где 3.000-й отряд при 12-ти орудиях генерал-маиора Ломакина, атаковав крепость и будучи отбит, потерял 185 убитыми и 268 ранеными. 

Это все из Гребнера. Т.е. при Ак-Мечети наши имели больше воинов, чем в гарнизоне (470 : 50 = более, чем 9 : 1). Артиллерия мощнее. А результат? Отступили.

Т.е. при таком соотношении с плохой подготовкой выиграть не удалось даже нашим войскам, хотя тут же Гребнер пишет:

Цитата

Завоевывая обширные области южной части степного генерал-губернаторства Туркестана и Закаспийского края, наши войска имели дело с киргизами, кокандцами, бухарцами, хивинцами и текинцами, — народами, исключая последних, преимущественно кочевыми и торговыми, к военному делу неспособными, недисциплинированными, военному делу необученными и плохо вооруженными.

А применить серьезные артиллерийские орудия там сложно - хотя некоторые англоязычные авторы уверяют, что мол, Цзо Цзунтан полагался на осадные орудия германского производства, в документах они никогда не фигурируют, а фотоматериалы показывают только малые полевые и горные орудия. На фото цинские войска в Ганьсу в 1875 г. перед выступлением в Синьцзян.

5713da809657b_Troops_Carrying_Flags_in_M

Да, кстати, Цзо Цзунтан после взятия Сучжоу в ноябре 1873 г. до марта 1876 г. держал свою ставку в Ланьчжоу, и только в середине марта переместился в Сучжоу. Т.ч. Пржевальский вообще сочинял что-то неудобоваримое!

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Арсенал в Сиане был основан в 1869 г.

Арсенал в Ланьчжоу (Ланьчжоу цзици чжицзао цзюй 蘭州机器制造局) был основан в 1871 г. 

Эти арсеналы делали, преимущественно, боеприпасы, и ремонтировали оружие. Однако к 1875 г., по свидетельству участников экспедиции Сосновского, на арсенале делали даже стальные нарезные казнозарядные орудия. Думаю, не сами - скорее всего, использовали заготовки стволов из Германии.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Африканские события - чем англичане лучше и гуманнее китайцев?

Вот о штурме крепости Магдала (1867):

Цитата

 

После этого у ворот [Магдалы] началась тяжелая битва. Англичане выстрелили из пушки и разбили ворота. Тогда везде погибло много людей. В это время звук пушек и ружей напоминал гром в сезон дождей. Тогда англичане стреляли из пушек снарядами, которые были [размером] от локтя до большого пальца, а внутри [наполнены] порохом и свинцом. Было 3 вида [снарядов]: некоторые, падая [на землю], разрывались сами по себе и выбрасывали начинку на такое же расстояние, которое проделал снаряд; некоторые взрывались на лету; другие падали беззвучно и взрывались. Раньше [англичане] достигли Дэлянта и стреляли [оттуда]; снаряды перелетали через Башелло и поражали переправу на Давунт. Когда они стреляли из Фала в Сэлямге, снаряды перелетали через Магдалу. Много [снарядов] падало на людей, остающихся внутри. В это время англичане разбили ворота и вошли [в крепость]. Феодор бежал к верхним воротам и сел у них. Когда [англичане] искали царя Феодора, они говорили на своем языке: «Мафиш» 164, что значит «нет его». Когда [Феодор] увидел, что они приближаются к нему, он решил: Лучше я умру, чем они меня схватят, закуют в цепи и уведут. По собственному суду, словно мятежник, он разрядил в себя пистолет. [102] Когда он так умер от собственной руки, весть об этом разнеслась во все земли, как и имя его. Позже об этой его смерти плакальщица сочинила [такой] плач: ***

Царь, который правил от края до края.
Так жаден, что проглотил пулю.
Там, в Магдале, усилились вопли.
Не знаю [числа] женщин, из мужчин же умер только один.
Вы когда-нибудь видели, как умирает лев?
Для него умереть от руки человека - принять на себя позор.

После этого все попали в руки Султана. Все воины Магдалы сбросили свое оружие с утеса, стоя с поднятыми руками, и похожи были на женщин, застигнутых родовыми схватками. Тех, кто по незнанию не сбросил оружие, считали сражающимися [и продолжали их убивать]; много людей погибло. Англичане соперничали, кто убьет из ружья больше [эфиопских] пеших воинов, копьеносцев и стрелков (т.е. вооруженных огнестрельным оружием). Если спросят почему, [то вот причина]. Не только во время войны, но и после победы англичан эфиопам не разрешалось носить оружие. Куда бы ни шел эфиоп по делам своим - в лагерь ли, на базар ли, ему нельзя было носить с собой ни копье, ни даже малую железку на поясе. Поэтому, увидев оружие, человека убивали. Кроме этого, кажется, что [они считали] абиссинцев вероломными и [шли на такие меры], чтобы их самих не убили. После того как стало так, в Магдале собрались уцелевшие от смерти, вышедшие из разных мест. Тогда английский военачальник Султан приказал принести тело царя с места, где он пал, для погребения. Это было во вторник вечером. Однако умер он в понедельник. Если спросят, почему его не похоронили в тот же день, [то сделано это было вот почему]. Англичане и другие, бывшие вместе с Феодором, рисовали портреты царя, изображавшие его в полный рост. Один из портретов отправлен был английской королеве, чтобы показать, каков царь абиссинский. В то же время, когда Султану принесли портрет Феодора, он посмотрел на него и решил, что это Феодор (букв. «что портрет и лик его едины были»). На этот раз он поверил в его смерть и сказал: Это [действительно] абиссинский царь. Если бы этого не произошло, некоторые бы не поверили, что Феодор скончался; поэтому в тот день его не похоронили. Когда во время его похорон дошли до кладбища, пошел град, как в [сезон] малых дождей. Все люди очень печалились из-за недостатка воды, поэтому они ловили град в ладошки, подносили к губам и таким образом утоляли жажду. Англичане покупали питьевую воду, будь то из какого-нибудь источника или колодца, по одному бырру за чашу. Не было случаев, когда они приходили бы и забирали [воду], не заплатив. В это время пленных окружили пушками и винтовками. Они повесили 3 флага: белый, черный и красный. Говорили, что черный и красный - символы горя и печали, а белый - мира и радости. Потом красный и черный спустили, и остался [только] белый флаг. Был объявлен указ: Абиссинцы, я вас прощаю, возвращайтесь в свои земли. [Указ] был объявлен на амхарском языке и вызвал восторженные крики и радость. На следующее утро, в среду, до полудня все до единого покинули Магдалу и разбили лагерь в Сэлямге. Англичане вошли на амбу, установили палатки и оставались там до пятницы. Сын царя [103] Алемайеху вместе с матерью остался (т.е. не был отпущен) у англичан. Когда это произошло, наступил 8-й день миязия [во время] Пасхи. Свободные [люди] Магдалы и отпущенные заключенные разбили лагерь в Ароге. В Страстной четверг 400 заключенных должны были сбросить с утеса; если спросят, как они уцелели, ведь все они были приговорены к смерти, то [Феодор] их простил по воле Божей, за исключением одного шоанца, сына ато Йигэзу. Сей погиб, кажется, из-за жены своей. После этого из тюрьмы вышли рас Дарге, вагшум Тэфэри и иже с ними, содержавшиеся в Ароге. Они встретились с Султаном, тот расспросил их об их родословной, и им было разрешено вернуться в свои земли. В это время явилась войзэро Мэстэват, и по приказу Султана рас Дарге забрал с собой всех шоанцев и вернулся в свою отчину - в Шоа. Эта история была написана через 13 лет после смерти Феодора, в 7373 году 165 от сотворения мира.

 

Так как известно, что Алемайеху с матерью и челядью (мужчинами и женщинами) попал в плен к англичанам именно в Магдале, то очевидно, что в крепости находились нон-комбатанты. Истребление сдавшихся описано. Т.е. сильно поведение не отличалось - убивали прекративших сопротивление, бомбардировали крепость, откуда не вышли нон-комбатанты и т.п.

Это война. Но почему, когда это делали европейцы - это нормально, а китайцы - не нормально? И почему аналогичные по жестокости действия повстанцев вызывали сочувствие в России? 

Share this post


Link to post
Share on other sites

27-28 мая этого года будет очередная конференция ЦИИФ - есть идея показать некоторые образцы китайского оружия периода восстаний. Чтобы те, кто видели, более не ссылались на всякие фантазии, а говорили о том, что видели сами и смогли подержать в руках.

А вот описание Певцова (1876) городка Булун-Тохой:

Цитата

 

Город Булун-Тохой, или Булун-Тохай 13, как называют его китайцы, возник лишь в 1872 г., а до того времени был простым поселением, в котором проживали беглецы, ссыльные и разные выходцы в числе около 1 000 человек. Тут жили солоны, сибо, эллюты и настоящие китайцы. Сначала поселение это было расположено в 400 саженях к западу от нынешнего города, но потом с увеличением числа жителей стали строить дома на месте теперешнего города и обнесли их стеной, а как в это время начали появляться в окрестностях дунганские шайки, то жители прежнего поселения, не имевшего ограды, в видах безопасности, перешли на жительство в новое. В 1872 г. это последнее возведено было китайским правительством на степень города, и южнее его построена небольшая цитадель, в которой теперь помещается около 100 человек гарнизона и хранятся разные военные запасы (В 2 1/2 верстах к С.-С.-З. от Булун-Тохоя мы нашли развалины старинного городка, или крепости с земляным валом по окружности, следы которого, равно как и построек внутри ограды, еще не успели сгладиться). [32]

Городская стена, сложенная из сырцового кирпича, имеет прямоугольное начертание, около 200 сажен длины и 70 ширины, а высота ее простираются до 3 сажен. Двое ворот ведут во внутренность этой ограды, заключающей в себе до 200 маленьких, тесно сплоченных домиков из сырцового же кирпича с миниатюрными двориками. На узеньких улицах этого городка лежали вороха всякого сора, местами валялись трупы собак и стояли целые лужи помоев, которые китайцы имеют обыкновение выливать прямо на улицу. Две или три лавки, да и то самые жалкие, несколько кузниц и ручных мельниц — вот и все торговые и ремесленные заведения города, в котором в то время считалось до 1 200 жителей.

Булун-Тохой неоднократно подвергался нападениям дунган, которые, однако, не причинили ему особенного вреда, разорив только дотла старое поселение, находившееся к западу от города. Месяца за два до нашего прихода, дунганская шайка в числе около 30 человек подъезжала к городу и, сделав по нему с окрестных высот несколько ружейных выстрелов, схватила и увезла четырех китайских женщин, вышедших за водою на арык, протекающий под стенами города.

К югу от города в расстоянии около 120 сажен расположена цитадель, состоящая из такой же кирпичной ограды, как и городская стена, но квадратной формы, около 40 сажен в стороне. Впереди стены, имеющей не более 13 футов высоты, находится ров, из которого земля присыпана прямо к стене, отчего образовалась довольно отлогая насыпь, дозволяющая свободно восходить на ограду. В стене сделаны бойницы, как в наших кремлях, а с внутренней стороны присыпан земляной банкет. Внутри цитадели находится несколько зданий, занимаемых гарнизоном и военными запасами.

 

Он же о том, что делали дунгане в ходе восстания:

Цитата

Вступив на эту роскошную равнину, покрытую густой, высокой и разнообразной травянистой растительностью, мы встретили на ней множество китайских фанз (домов), разбросанных наподобие отдельных ферм, обнесенных вместе с надворными строениями кирпичными оградами. Поблизости фанз везде виднелись засеянные поля с струившимися среди них арыками, берега которых, как и самые фанзы, обсажены тенистыми ильмовыми деревьями (Ulmus pumila) 37. Словом, все дышало здесь жизнью и довольствием. Во многих фанзах жили китайские семейства, остальные же были необитаемы. До дунганского восстания эта местность была густо заселена китайцами, но во время мятежа население частью уничтожено дунганами, частью спаслось бегством на восток. Следы опустошения, произведенного здесь инсургентами, заметны почти на каждом шагу: полуразрушенные и сожженные фанзы, иссохшие арыки и осенявшие их деревья служат неоспоримыми свидетелями тому, что страна подверглась неприятельскому нашествию. Только в последнее время, именно с 1874 г., когда стали прибывать сюда в большом числе китайские войска, вслед за ними начали появляться и поселенцы в эту местность.

 

Цитата

Кроме жилых фанз, в окрестностях г. Гучена повсюду встречается множество нежилых, но совершенно целых, а также многочисленные развалины сожженных или просто разрушенных дунганами китайских жилищ, кумирен и других сооружений.

Факты говорят о том, что, как ни крути, китайское население все же видело защиту в китайских войсках - в аналогичных случаях с няньцзюнями, пока войска не могли обеспечить защиту от няньцзюней, население старалось не помогать войскам и угождать няньцзюням, которые постоянно были рядом и всегда могли отомстить.

Очень интересно, что в городе Гучэн, по сведениям Певцова, население было следующим:

Цитата

Население г. Гучена во время нашего пребывания состояло из 8 000 человек, в том числе 6 000 китайцев и 2 000 мусульман. Войск же в нем было тогда 22 000, из которых 20 000 вскоре ушли под Maнас, а на место их прибыли новые из Баркуля в числе около 5 000 человек. Торговля в городе, по случаю пребывания большой массы войск, была весьма оживленная. В нем насчитывалось тогда около 200 лавок и до 20 оптовых складов. Продавались даже немногие английские металлические изделия и мануфактуры, в особенности шертинг 38, но по весьма высоким ценам. На некоторые из наших произведений был также сильный спрос, и цены на них стояли очень высокие.

Примечательно - войск во много раз больше, чем жителей, но в городе есть и мусульмане, и их не истребляют просто так. Торговля оживленная, но войска не бесчинствуют и не грабят своих торговцев.

Видимо, все зиждется на 2 китах - степени синофобии и конкретике каждого случая, т.к. среди генералов, офицеров и солдат были совершенно разные люди. Кто-то позволял мародерствовать, кто-то это пресекал. Кто-то брал взятки и спекулировал дефицитными товарами, кто-то был бескорыстен. Иначе победа в войне оказалась бы невозможной.

Цитата

По уходе корпусного командира к нам в юрту собралось несколько штабных его офицеров и чиновников. Все это были люди молодые, веселые и любезные. На досуге мы стали расспрашивать их о житье-бытье и кстати о корпусном командире. От них мы узнали, что Цин-Цзянь-цзюнь был человек весьма суровый, т. е., по-нашему, просто деспот; он не спускал ни малейшего проступка своим подчиненным, а за тяжкие преступления, как, например, убийство, грабеж и т. п., всегда казнил, в силу данной ему власти, смертной казнью. Преступникам отрубали головы и выставляли их на воротах цитадели. В течение зимы 1875/76 г. Цин-Цзянь-цзюнь казнил таким образом 17 человек, преимущественно солдат. За месяц до нашего прибытия были казнены три солдата за убийство во рву цитадели с корыстною целью местного купца. За менее тяжкие преступления наказывают бамбуковыми палками, а при допросах нередко подвергают мучительным пыткам. [58]

Кстати, Пржевальский очень "умно" обвинил китайцев в том, что они не выносливы на основании того, что они часто перевозили пехоту на телегах или давали им коней. Но ведь войска Якуб-бека делали то же самое! Капитан (тогда еще капитан) Куропаткин (да, тот самый, Алексей Николаевич) свидетельствовал о том, что пехота Якуб-бека или использовала коней, реквизированных у населения, или телеги. А он сам был в Кашгарии во главе посольства к Якуб-беку и сам лично все видел и собирал разведывательную информацию всеми доступными способами.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот пример фальсификации на высшем уровне - русский дипломат Бюцов, ведший переговоры по Кульджинскому ханству в Пекине, пишет в докладной записке по данному вопросу (1878):

Цитата

Наконец, необходимость удержания Кульджи мотивируется чувством человеколюбия к населению этого края, которое, в случае возвращения китайцам, подвергнется участи, постигшей магометан Джунгарии и Джитышара, поголовно вырезанных, несмотря на обещанную им китайцами пощаду 19. Какими же глазами стали бы смотреть на нас подвластные нам мусульманские народы после отдачи нами на избиение единоверцев их?

Общеизвестно, что, несмотря на широкомасштабные карательные меры, предпринятые Цинами в Синьцзяне, о поголовном истреблении мусульманского населения речи не было. Что это, если не фальсификация?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Лепидоптеролог о г. Манас (откуда "смело" бежал Бояньху, про которого лепидоптеролог собрал совершенно баснословные сплетни от русских купцофф, ссылавшихся на свои "источнеГи" в свите китайского главнокомандующего Лю Цзиньтана) в 1889-1890 гг.:

Цитата

 

Манас, официальное название которого Суй-лай, состоит из трех примыкающих друг к другу и вытянутых вдоль реки с юга на север небольших городов.

Южный, административный и военный, занимает почти квадратную площадь и в стороне имеет не более полукилометра; его стены массивны и достигают 7 м высоты; ворот четверо, по одному на каждую сторону; они построены по общему типу и увенчаны обычными крылатыми деревянными башнями; южные всегда закрыты, а северные выходят в мусульманский город, занимающий еще меньшую площадь, чем военный; он сливается [633] с третьим городом, представляющим в настоящем своем виде не более, как стену, опоясывающую груды развалин. В этом третьем городе никто не живет, и совсем непонятно, почему китайцам вздумалось обводить стеной такой мертвый участок. Эта стена, как и старая, ветхая стена мусульманского города, подведена под высоту стены военного, но много ее тоньше и не снабжена башнями; ворота в ней без внутренних двориков и, за исключением южных, заделаны наглухо. Издали все три города сливаются воедино и представляют прямоугольник, имеющий в длинной стороне около 1 490 м. С востока он отчасти заслонен предместьем, которое примыкает к стене среднего, мусульманского, города и представляет непосредственно продолжение его главной улицы, пересекающей город с запада на восток.

В этом предместье, застроенном танями, лавками с съестными припасами, кузницами и тому подобными заведениями, мы и остановились, посвятив остаток дня осмотру достопримечательностей города. Таких, впрочем, не оказалось. Манас выглядел таким же шаблонным городом, как и все виденные нами доселе в Китае. Население его нам определили в 8-10 тысяч, из коих большинство составляли китайцы; дунгане занимали большую часть пригорода, но жили и в мусульманском городе, в общем же число их не превышало 3-4 тысяч душ; таранчей же насчитывалось и того меньше, что-то около тысячи душ. Но если в городе китайцы и преобладали, то того же нельзя сказать об окрестных селениях, где первенство, без сомнения, принадлежало дунганам.

 

Вот его бессмертный отжЫг о том, как пал Манас:

Цитата

В период мусульманского восстания Манас прославился своей геройской защитой; он пал, не исчерпав всех средств к защите, благодаря измене дунганина Мади, предавшего юань-шуаня Си китайцам.

Давайте разберем, что как там было на самом деле.

1) под Манас первые отряды китайцев подошли 21 февраля 1876 г. и, не дождавшись сосредоточения всех сил, предприняли первый штурм 22 февраля 1876 г. В ходе боя войска вошли в северный город, но не удержались и были выбиты. Командующие Пин Гуй и Эрцинъэ получили тяжелые ранения (видать, они безоружные, сидели в палатке и пили чай). 

2) через некоторое время подошла еще одна колонна - бывшая сельская милиция и антимусульманские партизаны Сюй Сюэгуна. Северную часть города штурмовали 3 дня, но без особых результатов. 

3) началось обложение. В июне повторили штурм - неудачно.

4) в начале августа Цзо Цзунтан приказал илийскому цзянцзюню Жун Цюаню направить подкрепление - отряды Фу Чжули. В августе Цины еще несколько раз штурмовали северную крепость, но без особого успеха. Примечательно, что ударной силой были милиционные части Сюй Сюэгуна и Кун Цая, что как бы очень красноречиво говорит о составе и подготовке осадного корпуса. Однако 18 августа сопротивление защитников северной крепости было сломлено и они отошли в южную крепость. Историк А. Ходжаев пишет, что "цинские войска не смогли помешать их организованному переходу в южную крепость". Это абсурд - мы видим, что обе крепости соединялись мусульманским городом, имевшим собственные стены, и помешать "организованному переходу" можно было, только взяв сначала этот мусульманский город!

5) 14 сентября героический Бояньху бежал из Манаса со своими людьми. Вот как это описал знаток бабочек:

Цитата

Манас (Манас большой город Южной Джунгарии, стоит на реке того же имени.) в то время состоял из двух городов; из них один защищал Баян-хур, в другом засели дунганские вожди — Сиян-шай и Хиян-шай. Наскучив томительным сидением в стенах, к тому же по крайней безнадежности положения и по существу дела совершенно бесцельным, Баян-хур решился на отчаянный шаг. Он предложил сделать общую вылазку или пасть всем в неравном бою или пробиться через неприятельский лагерь и уйти под защиту стен Урумчи. Но план этот был отвергнут дунганами. Тогда Да-ху передал своих солдат Хиян-шаю, а сам в ту же ночь с двадцатью пятью товарищами вышел из города... И вот, случилось в истории что-то вполне беспримерное, возможное однако в Небесной империи! Громадная армия расступилась, чтобы дать пройти человеку, голова которого оценена была в 10 тысяч лан (Лан равен приблизительно нашим двум металлическим рублям.), сумму баснословную для Китая!.. На рассвете Баян-хур встретился с объезжавшим посты Цзин-цзянь-цзюнем. Последний окружен был свитой из трехсот человек ординарцев, начальников отдельных частей и солдат. При крике передовых: Шань-шиба! весь этот отряд пришел в страшное замешательство, из которого его вывел только приказ главнокомандующего китайскими силами: «Сделаем вид, что его мы еще не заметили... Сверните на боковую тропинку»!... (Этот рассказ записан со слов русского купца Соболева, лично знавшего Лю-цзинь-таня и не раз его слыхавшего от своих приятелей, офицеров Лю-цзинь-таневской армии, занявшей весь возмутившийся край; некоторые из последних даже сопровождали в свое время Цзян-цзянь-цзюня в этом объезде. – прим. автора.).

Причем тут Лю Цзиньтан - рассмотрим позже. Заметим дату - 14 сентября. А я отмечу, что тот же Ходжаев выдвигает гораздо более правдоподобное объяснение - Бояньху пытался прорвать окружение и доставить в город продовольствие, которое, по его словам (Ходжаева - прим. Чжан Гэда), в городе не хватало уже с июня.

6) 15 сентября к Манасу подошла колонна Цзинь Шуня. Началась осада южной крепости.

7) 4 октября к Манасу прибыли войска из армии Лю Цзиньтана. Самый известный военачальник из них - Тань Бацуй. Прибывшие пробили к 15 октября 2 бреши в стене южного города шириной 5-6 м. и несколько раз пытались захватить город, но дунгане удерживали его, отбивая штурмы.

8) 6 ноября дунгане вышли из города для сдачи (так гласит советская версия), заручившись обещаниями цинского командования о пощаде. Цины перебили 3000 из них, нарушив обещание. Но по цинским отчетам, дунгане прибегли к излюбленному приему - отвлекая войска переговорами, под прикрытием своих нон-комбатантов прорваться из крепости. За что и поплатились. И я склонен этому доверять - вся история повстанческих движений в Китае свидетельствует о частом использовании повстанцами предлога о переговорах по сдаче для того, чтобы выиграть время, прорваться, накопить сил и т.д. Цины знали своих противников очень хорошо.

А теперь ответим на вопрос - причем тут Лю Цзиньтан? Ведь великий лепидоптеролог сообщает, что он лично объезжал посты в день бегства Бояньху!

Бояньху ушел из Манаса 14 сентября 1876 г. Войска Лю Цзинтана подошли 4 октября 1876 г. Но пока никому из наших исследователей не приходило в голову сравнить даты, чтобы понять - лепидоптеролог собрал кучу баек пьяных купцов, похвалявшихся перед ним своей осведомленностью о китайских делах (а Кауфман четко определил, что все "знатоки Китая" постоянно противоречат друг другу), и с удовольствием изложил их, будучи ярым синофобом.

Как-то так.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Часть императорского указа по поводу взятия южной части Манаса:

Цитата

 

Ранее Цзо Цзунтан и Цзинь Шунь подали в общих чертах доклад о взятии южной крепости Манаса .

...

В этом году, после того, как в 6 месяце (21 июля - 18 августа 1876 г.) правительственные войска взяли северную крепость Манаса, отряды бандитов в южной крепости продолжили сопротивление, используя выгоды местности. 

Цзянцзюнь Цзинь Шунь лично повел войска в карательный поход 28 числа 7 месяца (17 сентября 1876 г.)

Начиная со 2 дня 8 месяца (с 19 сентября 1876 г.) наши войска яростно атаковали много раз, стреляя из пушек и ружей. Выстрелами из орудий был уничтожен парапет крепостной стены причем погибло множество мятежных бандитов.

17 числа 8 месяца (4 октября 1876 г.) Сининский даоюань Лю Цзиньтан спешно направил все войска к Манасу для того, чтобы принять участие в операции совместно с Цзинь Шунем. [Войска] засыпали длинный ров и подорвали горн. Штурм объединенными силами продолжался несколько дней, при этом было убито множество разбойников.

21 числа 9 месяца толпа разбойников в 2-3 тысячи человек вышла из Западных ворот. Они притворно просили об "умиротворении", замышляя сбежать и спрятаться. Цзинь Шунь выстроил войска в боевой порядок и строго приказал ждать. Главарь мятежников Хэ Луцзу со своими толпами бросился через ров. Правительственные войска тут же перебили их прямо на поле боя. Лже-юаньшуай (маршал) Хэй Цзюнь и прочие были перебиты. Так была захвачена южная крепость Манаса. Тех разбойников, которые прорвались и бежали, преследовали подчиненные Цзинь Шуню войска и конница Сянской армии, а также отряды, посланные Жун Цюанем и прочими [командирами с приказом] догнать и истребить всех.

 

Итак, мы видим, что "анекдот" с Бояньху, смело прошедшим мимо Лю Цзиньтана, существовал лишь в воображении Грум-Гржимайло. Войсками командовал Цзинь Шунь, а истребление мятежников выглядит, согласно докладу, вполне резонным.

Есть и другие варианты (различаются между собой в мелких подробностях, вернее, одни содержат то, что нет в других и наоборот, при сохранении общей канвы событий с выходом из города, притворными переговорами и попыткой прорыва, после чего начался бой), но все сводятся к одному - вышли 3000 человек, в т.ч. вооруженные воины, и пытались бежать. Тут их и истребили. 

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

О том, что "Цзо Цзунтану помогали лишь отдельные мусульмане - феодалы и предатели" - к Цзо Цзунтану перешли со своими войсками несколько влиятельных дунганских военачальников - Ма Чжаньао ( 馬占鰲 , 1830-1886), Ма Цяньлин ( 馬千齡 , 1824 -1909) и Ма Хайюань ( 馬海晏,  1837 -1900).

Они сыграли очень большую роль в разгроме Йэттышаара. За ликвидацию последнего очага сопротивления дунган в районе Хэчжоу сын Ма Чжаньао Ма Аньлян был удостоен наград.

Примечательно, что они не принадлежали к ордену Джахрийе, как многие крупные лидеры дунганских повстанцев, а были последователями ордена Хафия Накшбандийе. Возможно, это сыграло свою роль в изменении их настроений.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Могила Ма Аньляна (сын Ма Чжаньао) и арка в его честь:

Ma_Anliang_Tomb.jpg.bc28cc232f49e908d24c

Ma_Anliang_pailou_arch.thumb.jpg.8c8d7af

Share this post


Link to post
Share on other sites

Сабля (фото нечеткое - может быть, и европейская, судя по ножнам) Сюй Сюэгуна (1842-1912) - выходца из зажиточных китайских крестьян Наньшаня, дослужившегося в цинских войсках до генерала.

1_640_480.jpg.93f4c2f4977f06cdfdc99fa6fb

20160331011456579.jpg.cce11a37d0af532eeb

В годы мусульманского восстания возглавил местную ханьскую милицию, его отряд насчитывал около 5000 конных воинов. Доставил много проблем дунганам, заключил союз с Якуб-беком против дунган и здорово их прижал. Потом поссорился с Якуб-беком и стал поддерживать дунган против него. Но все это (сознательная поддержка то одних мусульман, то других) - ради победы Китая над ослабленными врагами. Как только началось контрнаступление цинских войск, пришел к Цзо Цзунтану и сыграл активную роль в подавлении всех мятежей.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Важно - дунгане не курили опиум, но выращивали его для продажи китайцам. Есть определенная логика.

Но возникает вопрос - зачем Якуб-бек ввозил опиум из Индии?

Если опираться на данные, приводимые Басхановым на основе английских документов по торговле с Йэттишааром, то:

1 маунд (37,5 кг.) сахара давал прибыль в 20-25%

1 маунд оружия (примерно 30 револьверов или 8 винтовок) - 35-60%

1 маунд опиума марки "Шахнур" - 68%

1 маунд опиума марки "Кулу" - 108%

Вопрос - если весь опиум шел на потребление "новых мусульман" из насильственно обращенных в ислам китайцев, которые находились в рабском состоянии, то откуда у них деньги? Выкачивали последнее? Но это как раз то, в чем Пржевальский обвинял Цзо Цзунтана - монопольная спекуляция опиумом в отношении целевой группы потребителей. Только это делал  Якуб-бек, а не Цзо Цзунтан.

Если опиум предназначался для уйгуров и других мусульман - то опять таки, чем Якуб-бек лучше китайской администрации?

Share this post


Link to post
Share on other sites

А. Дьяков о соотношении сил повстанцев и Цинов:

Цитата

 

Звезда таранчей ярко заблистала: они уничтожили маньчжуров и китайцев в Илийском крае, образовали свое ханство и уничтожили затем в нескольких стычках своих прежних союзников — дунган.

Интересно, что сами таранчи удивляются теперь, как это тогдашние таранчи могли все это сделать. Один старик-таранчинец, участвовавший во всех битвах таранчей с маньчжурами и китайцами, а именно таранчинский аксакал при консульстве, на мой вопрос, как могли таранчи с самым плохим вооружением брать крепости, захватывать артиллерию, — простодушно заявил, что «это Бог дал». И, обольщенный величием своих подвигов, этот убеленный сединами таранчинец добавил, что тогда 100 китайцев не могли ничего поделать с одним таранчинцем, а всего китайцев и маньчжуров с сибо и солонами было около 200.000 человек при 150 орудиях, таранчей же и дунган вместе было не более 10.000 человек. Фантазия, конечно, у него разыгралась. А что у таранчей и дунган в их борьбе с маньчжурами не было особенных подвигов, и поражение китайцев и маньчжуров было вызвано особыми обстоятельствами, — так это видно из предлагаемого мною перевода маньчжурской повести о событиях в Илийском крае в1864—71 годах.

 

Повесть у нас тут в PDF висит, но мы потихоньку из нее разберем примеры сражений. Объективно и беспристрастно. Если косяк Цинов - их проблема, если косяк дунган или таранчей - их проблема.

Примечания в скобках принадлежат А. Дьякову.

Итак, первое сражение повстанцев с цинскими войсками:

Цитата

 

Первыми выказали враждебное настроение илийские дунгане, жившие в Хара-усу [Хара-усу (по-китайски Лао-чэн) — название местности и города в 4 днях конной езды от г. Хуй-юань-чэна, если ехать через хребет Борбосун, и в 370 ли от Манаса. Возле гор к югу от Хара-усу в описываемое время кочевали и теперь кочуют торгуты, подчиненные китайскому правительству. Когда таранчи образовали в Илийском крае свое владение, эти торгуты подчинились таранчинскому султану.]. Китайцы, пахавшие там землю, должны были укрыться в крепости, которую занимал китайский гарнизон под начальством мэень-амбаня [Мэень-амбань — начальник отдельного отряда войск. Все мэень-амбани (олотский, чахарский, сибинский и солонский) назначаются правительством исключительно из маньчжуров.].

Илийский цзян-цзюнь Чан, узнав о критическом положении хара-усунского гарнизона, снарядил на помощь ему войско. В состав колонны вошли 3.000 человек кавалерии, набранной из сибо, олотов и чахар, 2.000 китайской пехоты и 3.000 особых пехотинцев, набранных из китайцев, сосланных из внутренних провинций Китая в Илийский край за преступления. А так как борьба с бунтовщиками ставилась в заслугу ссыльным китайцам, то к этой 8.000 толпе добровольно присоединились еще 3.000 ссыльных китайцев, движимых желанием, при удачном исходе операций войска, ограбить дунганское население. Командование этой колонной цзян-цзюнь поручил олотскому мэень-амбаню, который выступил из г. Хуй-юань-чэна [под этим Хуй-юань-чэном разумеется старый Хуй-юань-чэн (теперь есть новый город того же названия), разрушенный дунганами и таранчами, — отстоящий в 40 верстах к западу от г. Кульджи и расположенный на берегу р. Или] в начале седьмой луны 3-го года Тун-чжи (в 1864 году). Вместе с войском отправились и 4 мусульманских муллы, которые, по распоряжению цзян-цзюня, должны были увещевать бунтовщиков; применение же оружия должно было явиться крайним средством.

Илийское войско, подойдя к хара-усунской крепости, расположилось лагерем вне ее, с северной стороны. На другой день были высланы для переговоров с дунганами четыре илийских муллы, но магометане сдаваться не хотели. Так прошло несколько дней. Дунгане в это время заперлись со своими семьями в мечети, находившейся на базаре вне северных ворот города [Дунгане жили в особом квартале, вне крепости. Во время сражения с дунганами гарнизон крепости помогал илийскому войску. Но после неудачных операций этого войска, заставивших его возвратиться в Илийский край, крепость была взята дунганами, и гарнизон ее был вырезан ими.]. Мечеть была окружена толстой глинобитной стеной, и войско в течение 2 дней не могло ворваться внутрь ограды. На третий день илийское войско продвинуло к воротам ограды пушку, удачный выстрел из которой привел в страх мусульман. Дунгане, видя свое отчаянное положение, подожгли мечеть, в которой были их жены и дети, а сами намеревались бежать. Но вдруг с запада надвинулась черная туча, полил сильнейший дождь, который погасил распространявшийся уже огонь. Осаждавшие в дождь на приступ не пошли, и мэень-амбань отвел войско в лагерь. Когда, на другой день, солдаты были уже готовы выступить на решительную атаку, от дунган вдруг пришли 4—5 мулл и принесли грамоту с изъявлением покорности. Командующий войсками обратился к ним с речью, обещав от имени цзян-цзюня простить их, если они чистосердечно раскаются и покорятся, и приказал им сдать в течение 3 дней оружие. Выслушав приказание, муллы удалились, а мэень-амбань, считая мятеж оконченным, приказал своим солдатам, выходившим из лагеря за фуражом или по другим делам, не брать с собой оружия.

Это было время уборки хлеба (конец 7-й луны). Хлеб был снят, но не успели китайцы убрать его с полей, как дунгане заволновались, и китайцы-пахари укрылись в крепости, где местный мэень-амбань раздавал им запасный хлеб. Для (вновь прибывшего) илийского войска не хватило этого хлеба, и оно вынуждено было само собирать хлеб с полей и таким образом питаться.

В это время разнеслась весть, что из Манаса и Урумчи идут на помощь к хара-усунским дунганам их собратья. Поджидая их, хара-усунские дунгане под разными предлогами не сдавали своего оружия, но китайские начальники не понимали (в чем дело).

Впрочем, илийский мэень-амбань для защиты своего войска выставил заслон, послав в Аньцзихай [станция Аньцзихай находится в 210 ли к востоку от Хара-усу — по дороге в Манас, от которого отстоит в 160 ли] 300 человек кавалерии и 1.000 пехоты из китайцев-ссыльнопоселенцев. Этот авангард, не доходя Аньцзихая, остановился на открытом месте, не приняв никаких мер предосторожности. На рассвете дунгане из Манаса и Аньцзихая тихо вошли в китайский лагерь под Аньцзихаем и стали убивать спящих китайцев. Хотя кавалеристы успели вскочить на коней, но только сильные кони донесли некоторых до главного илийского отряда, имевшие же худых лошадей были настигнуты дунганами и убиты; были убиты также поголовно и все пешие китайцы.

Расположившееся под Хара-усу лагерем илийское войско с тревогою поджидало манасских дунган, которые на третий день после прибытия в Хара-усу китайцев, бежавших из Аньцзихая, явились и напали на илийское войско, при чем успели взять в плен многих солдат. Однако хотя сражались целый день, но ни та ни другая сторона не одержала победы. А потому отряды илийского войска вечером возвратились в лагерь под Хара-усу, не будучи преследуемы дунганами. Но так как хлеб илийскому войску не был доставлен, то оно, очутившись в критическом положении, тою же ночью бежало обратно в Или. Первыми бежали из лагеря китайцы. Офицеры, не будучи в состоянии остановить бегущих солдат, сами последовали их примеру. Китайцы, сибо, олоты и чахары [торгуты, помогавшие илийскому войску отрядом в 300 человек, также бежали от дунган в свои кочевья] отдельными группами прибывали в Илийский край. Почти все сначала скрывались, кто где мог, боясь гнева цзян-цзюня. Позднее всех явились к нему командиры отдельных отрядов.

Что касается сибо, живших к югу от р. Или, то они, надеясь на нейтралитет таранчей, пошли кратчайшей дорогой через ущелье Борбосун [Ущелье Борбосун находится в расстоянии одного дня езды от г. Кульджи. Узкая дорога, пролегающая через это ущелье, ведет из г. Кульджи через хребет Борбосун в Цин-хэ — станцию, лежащую на большой дороге Манас—Урумчи, по которой и бежало илийское войско из-под Хара-усу.], но почти все были убиты таранчами, жившими в многочисленных селениях к востоку от г. Кульджи. После этого и среди магометан, живших в илийских городах: Хуй-юань-чэне, Суйдине, Кульдже и многочисленных селах, началось брожение. В это время пекинское правительство отрешило цзян-цзюня Чана от должности, назначив на его место тарбагатайского хэбэй-амбаня [хэбэй-амбань — «советник» цзян-цзюня] Мина.

 

1) бунт начался, по словам воина-сибо, участника боев, который и изложил повесть по-маньчжурски, с волнений дунган в Хара-Усу и опасности для мирных китайцев.

2) гарнизон Хара-Усу, по всей видимости, был слаб и не готов к боям - ограничился приемом беженцев и обороной крепости.

3) у илийского цзянцзюня не было боеготовых войск - собирал все, что было, в т.ч. крайне ненадежный и необученный элемент - ссыльных.

4) войско Цинов насчитывало 3000 конницы (монголы-чахары, ойраты - элюты и торгуты, сибо), 2000 пехоты из китайцев и до 5000 всякого сброда из ссыльных, срочно зачисленных в войско в качестве ополченцев или идущих по собственному желанию. Продовольствия мало, боевой дух у основной части низок - лишь бы пограбить безнаказанно и скостить срок участием в боевых действиях.

5) Цины понимали возможности такого войска и напирали на переговоры. Дунгане отказались и стали обороняться в мечети Хара-Усу. Взять ее с имеющимся вооружением Цины не смогли, а когда смогли повредить ворота, то не смогли реализовать успех, т.к. к войне относились благодушно - мол, успеется, не сбегут.

6) дунгане пошли на стандартную хитрость - стали затягивать переговоры, выжидая подхода помощи (а у нас принято в этом случае обвинять Цинов, которые потом их били за такое коварство!).

7) первый бой в поле у Аньцзихай - 300 конных и 1000 ссыльных со стороны Цинов и неизвестное количество дунган. Цины действуют непрофессионально и терпят вполне заслуженное поражение. Сложно не потерпеть поражение, если караулы не выставлены и части в заслоне не боеготовы!

8) и, тем не менее, бой под стенами мечети Хара-Усу не привел к победе дунган или Цинов. Обеим сторонам помогали блокированные гарнизоны, но это тоже не решило дела. Все решило отсутствие продовольствия у многочисленной, но плохо снабженной и голодной цинской рати, которая начала отступать.

9) таранчи выступили на стороне дунган и перебили сибо, которые с ними во вражду не вступали.

Т.ч., как мы видим, первые победы повстанцев - это внезапность действий на фоне неготовности правительственных войск и непрофессионального командования, плохого снабжения и низкого морального духа войска Цинов.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Цитата

 

Все дунгане еще ранее условились между собою, чтобы 24 числа 10-й луны хуй-юань-чэнские дунгане первые подняли восстание, а прочие мусульмане последовали за ними.

Ссыльные китайцы, узнав о готовящемся бунте, не поверили чистоте намерений дунган, стоявших вооруженными под крепостью и просивших у цзян-цзюня позволения укрыться за стенами крепости, а потому решили тотчас же покончить с коварными дунганами и тем подавить восстание в самом начале. Но китайцы не успели в то время (12 числа 10-й луны) убить всех хуй-юань-чэнских дунган, а только ускорили (надвигавшиеся кровавые события).

Ночью того же числа дунгане-пахари, жившие около ламайской кумирни, убили всех лам, но хамбо-лама [настоятель буддийского монастыря] успел бежать за р. Или к сибинцам.

Тою же ночью (т. е. с 12-го на 13-е) вспыхнуло восстание и в Кульдже; проживавшие там китайские торговцы были перебиты.

Бедные таранчи все перешли на сторону повстанцев, только знатные таранчи держались еще нейтралитета.

Между прочим, таранчинский аким-бек [аким-бэк, или хаким-бэк, — вроде уездного начальника], по имени Майсемсат, родом из Турфана, и другие сначала не примкнули к бунтовщикам. Аким-беку выгодно было оставаться верным китайскому правительству, так как оно его возвысило, поставив начальником над всеми таранчами и назначив ему 2.000 лан в год жалованья. В ночь общего восстания Майсемсат находился по делам в городе цзян-цзюня (т. е. в Хуй-юань-чэне).

13-го числа 10-й луны цзян-цзюнь стянул из разных мест к Хуй-юань-чэну войска, которые вместе с ссыльными китайцами осадили дунганский квартал и после 3-дневной осады выгнали дунган с базара. Некоторые дунгане успели захватить своих жен и детей, а не могшие этого сделать перебили сами свои семьи. Все дунгане бежали в г. Кульджу. Цзян-цзюнь остановил преследовавшее дунган войско, запретив убивать дунган и грабить опустевший дунганский квартал.

 

1) дунгане выступают единовременно в городах, впоследствии слившихся в единую Кульджу.

2) китайцы-ссыльные выступают в роли своего рода агентуры, узнав о намерениях дунган и пытаясь предотвратить восстание, но не успевают (да и сил у них маловато). В результате все мусульмане, кроме тех, кто богат и имеет, что терять, выступают против Цинов, убивая всех китайцев без разбору - лам, торговцев, ссыльных и т.п.

3) Цины быстро восстанавливают положение, причем сначала пытаются действовать не очень жестко - подавив бунтовщиков, стараются умиротворить их. 

Интересно, убитые дунганами собственные семьи наши исследователи тоже припишут Цинам? 

Share this post


Link to post
Share on other sites

В дальнейшем повстанцы пытаются расколоть процинские силы, заигрывая с сибо, а сибо, чувствуя, что сил мало, идут на переговоры:

Цитата

В то время сибинским ухэридою был Дэхэду, живший в 4-й «ниру» [Сибинцы делятся на 8 ниру («рота», «сотня»), во главе которых стоят ротные командиры. Все роты подчинены одному ухэриде (буквально, «общему начальнику»), проживающему среди сибинцев и зависящему от сибинского мэень-амбаня, который состоит при цзян-цзюне.]. В день восстания, т. е. 12-го числа 10-й луны, цзян-цзюнь приказал ему взять сибинцев, перейти р. Или и занять ламайскую кумирню (духовенство которой, как сказано выше, было перебито дунганами). 16-го числа 10-й луны ухэрида с несколькими сотнями сибо перешел через р. Или и приблизился к ламайской обители. В это время туда же подошли и дунгане, бежавшие из Хуй-юань-чэна по направлению к Кульдже. Ухэрида, опасаясь напрасного избиения безоружных сибинцев, пришедших в большом числе с сибинским отрядом для грабежа монашеского имущества, послал к дунганам одного сибинца и просил ахуна придти для переговоров. Ахун пришел и ухэрида чествовал его поднесением кубышки с нюхательным табаком. Ахун заявил ему, что дунгане взбунтовались, не будучи более в состоянии выносить притеснений, которым подвергали их маньчжуры и китайцы. При этом ахун добавил, что дунгане не успокоятся до тех пор, пока не перебьют в Илийском крае всех китайцев и маньчжуров, а их, сибинцев, дунгане не тронут. Ухэрида тогда просил дунган не переходить через реку Или во время ее мелководья или зимой по льду и не нападать на 7 и 5 роты, который были совершенно беззащитны, так как были расположены на низком месте около реки и не были окружены стеной. Дунгане поклялись, что они не нападут на сибинские роты, и обе стороны мирно разошлись.

Ухэрида сильно беспокоился за свой договор с дунганами. И действительно, какой-то негодяй донес цзян-цзюню, что ухэрида Дэ [по маньчжурскому обычаю произносится только начальный слог имени, а не все имя] вел какие-то переговоры с бунтовщиками. Цзян-цзюнь немедленно вызвал в г. Хуй-юань-чэн ухэриду и арестовал его. Также арестовали одного конвойного ухэриды и потребовали от него показания, о чем ухэрида договаривался с ворами [так автор, следуя примеру китайцев, называет взбунтовавшихся дунган и таранчей].

Но этот человек решительно отказался оклеветать своего начальника. Тогда, по распоряжению цзян-цзюня, вызвали из 4-й «ниру» (роты), из которой происходил ухэрида, 3 стариков и старшего брата ухэриды. Подвергнув этих лиц жестокой пытке, добились от них показания, что ухэрида действительно изменил.

 В конце концов конвойный ухэриды также подтвердил слова этих 4-х человек, и тогда ухэриду Дэ заключили в тюрьму, назначив на его место другого человека.

1) сил у сибо было мало - 8 ниру составляли по штату всего 1200 воинов, а реально, скорее всего, было еще меньше. Оружие их, как писал в свое время В.В. Радлов, путешествовавший в сопровождении конвоя из сибо, состояло только из луков.

2) повстанцы уверяют, что маньчжуры и китайцы их достали. Но В.В. Радлов описывает характерный случай - конвойный-сибо сказал, что с русскими через город не поедет, т.к. в городе есть купцы, которым он должен и они его разорят, если он там покажется. Т.е. притеснения (особенно экономические) были взаимными, хотя, естественно, Цины могли давить официально и давили сильнее.

3) дунгане пытаются выиграть время и нейтрализовать сибо, хотя таранчи уже нарушили нейтралитет, убив сибо, отступавших после боя у Хара-Усу.

4) Цины пытаются предотвратить сепаратистские тенденции среди сибо и лишают сибо признанных руководителей.

Естественно, это не укрепляет ни боевого духа сибо, ни улучшает их положения, т.к. договор с дунганами крайне ненадежен, а Цины уже смотрят на них косо. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот так выглядели сибо (картина Верещагина тех лет):

501459_original.jpg.01b25addacbdb771ac1e

Share this post


Link to post
Share on other sites

Источник Дьякова так определил причину восстаний в Или:

Цитата

Во всех бедах, которые постигли несчастный Илийский край, виновны цзян-цзюнь и чиновники; дунгане и таранчи тут ни при чем. Чиновники не заботились о солдатах, солдаты же презирали чиновников. Последние, когда вспыхнуло восстание, не думали о том, чтобы стать во главе войск и мужественно подавить волнения; наоборот, увидев бунтовщиков, они обращались в бегство. Хотя при этом они и заботились о сохранении своей жизни, но не знали того, что в конце концов они будут истреблены, а их жены и дети сделаются добычей мятежников. Как все это жаль! 

Налицо деградация и развал госаппарата империи Цин.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Характерно - Цзо Цзунтан постоянно говорит, что перебили только мужчин с оружием, а женщин и детей не тронули.

Вот что пишет А. Верещагин (брат В. Верещагина) о своем участии во взятии Геок-тепе:

Цитата

Но война как будто еще не совсем кончалась. Вон там, далеко впереди, что-то творится. Я стою возле штандарта и пристально смотрю в бинокль. Это сам командующей войсками, генерал Скобелев, во главе дивизиона драгун и одной казачьей сотни, с шашками наголо, во весь карьер гонится за бежавшим неприятелем. Черной, узкой, бесконечно длинной полосой растянулись текинцы по желтой песчаной равнине. Они спасаются в свои родные пески. Позади драгун и казаков остается такая же черная узкая полоса людей, но уже не живых, а мертвых. Только женщин да детей щадят. Первые, желая спасти своих мужей, пытаются прикрывать их своими юбками. Но и это не помогает. Гяуры догадались: срывают юбки — и безжалостная шашка отделяет голову притаившегося от трепещущего туловища.

 

Цитата

 

Вот уже он объезжает кругом крепости, вносится по трупам в пролом стены и наконец галопом въезжает на курган.

— Вы назначаетесь комендантом Геок-Тепе! Извольте взять крепость в свое распоряжение, да следите, чтобы не творилось никаких безобразий! — кричит мне генерал.

Я сажусь на лошадь и еду. Было около трех часов пополудни. Главный пыл преследования уже затих: кой-где только еще раздавались одиночные выстрелы. Солдаты толпами шныряли по крепости, перебегая от кибитки к кибитке, и с ворохами разной добычи, счастливые, направлялись восвояси.

— Вот тебе и задача! — рассуждаю про себя. — Только что отдали крепость на разграбление солдатам на три дня, а теперь приказывают следить, чтобы не творилось никаких безобразий. Как тут согласовать эти приказания?

Еду в лагерь, забираю вещи, и возвращаюсь со своим казаком в крепость. Здесь, недалеко от взорванной стены, на ровной площадке, уже расположилась одна полубатарея, 3 роты пехоты и сотня казаков. Поблизости их помещаюсь и я. Приказываю выбрать чистую новую кибитку. Выбор был большой. Около 15 тысяч их стояло свободных. Но только почти все они были наполнены трупами. В некоторых находили по десяти и более трупов. Мне солдаты доставили одну, такую просторную, что хоть танцуй в ней.

Но вот наступает и ночь — первая после штурма. Надо бы хорошенько заснуть, отдохнуть. А между тем кругом и взглянуть страшно. Что ни шаг, то трупы. Отовсюду, я знаю, торчат мертвые головы, руки, ноги: мужчины, женщины, дети. Но вместе с сим сознаешь, что крепость взята и мы победили. Мысль эта чрезвычайно успокоительно, отрадно действует на нервы. Невольно чувствуешь, что самая главная задача окончена, и что вместе с ней опасность быть убитым или раненым миновала.

 

ИМХО, очень напоминает события в Шэнь-Гане и Синьцзяне, но там это - плохо, а у нас - хорошо?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я не буду давать дальше описания из воспоминаний А. Верещагина - кто хочет, найдет сам. Они есть в сети. 

Многие возмущаются такими описаниями, считают это клеветой и т.п.

Но это - логика действий при любой колониальной войне. Что русской, что английской, что китайской. Надо убить сильных. Всех, чтобы остальные были покорны. Горе побежденным.

Но только если, скажем, англичане в Судане покоряли не английские земли, то китайцы уже много сотен лет населяли провинции Шэньси и Ганьсу, и уже от 100 до 200 лет много китайцев жило в Синьцзяне и Цинхае. И, пока не было подавлено восстание, ужасы, выпадающие на долю побежденных, терпели они.

Я против определения этих восстаний, как классовой борьбы. И даже не всегда они подходят под определение "национально-освободительной борьбы", т.к. переплелось слишком много интересов и народов, чтобы все было ясно и просто. Кокандец Якуб-бек с наемниками из пуштунов и гальча (памирские горцы) подмял под себя уйгуров, разгромил дунган, подавил кочевников - казахов, киргизов, чахаров, калмыков. Дунгане пытались покорить уйгуров и таранчей. Таранчи совершали набеги на казахов и дунган. Все воевали с китайцами, а Якуб-бек, на первых порах своей деятельности, заключил союз с сильнейшим китайским полевым командиром Сюй Сюэгуном, и пользовался его услугами против дунган...

ИМХО, тут более подходит квалификация событий как попытка перераспределить власть, исходя из политической обстановки. И коалиции тут самые причудливые. И результаты аналогичные.

Так, Якуб-бек внезапно умирает в разгар цинского наступления, и его дети, вместо того, чтобы с помощью дунган остановить китайцев, тут же начинают биться друг с другом и дунганами! И так повсеместно.

 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати, вот афганцы:

2b8af8f45f9b.thumb.png.3142d542293743cea

А это - артиллерия отряда Скобелева, которая использовалась при штурме Геок-тепе (для подвоза техники, боеприпасов и продовольствия была даже построена ж/д, не до самой крепости, но все же) - у Цзо Цзунтана подобного и в проекте не было:

2155148_original.jpg.3a1eb3d5250ee671daa

Share this post


Link to post
Share on other sites

Просматриваю Пясецкого - совсем другие ощущения! Человек искренне интересуется Китаем, в его описаниях это красивая страна, много хороших людей, работящих, умелых, приятных в обхождении. Отрицательные черты тоже замечает, но не гипертрофирует.

Хотя идет по тому же маршруту, что и Пржевальский с Грум-Гржимайло!

И, что интересно, говорит о том, что в арсенале Ланьчжоу делают нарезные стальные орудия очень чистой работы. Думаю, он и сам признавался, что не специалист в военном деле, и не понял до конца, что это - сборка из немецкого ствола и некоторых деталей местной работы. Но, тем не менее, очень интересно.

А руководил арсеналом специально приехавший из Гуанчжоу человек. Китаец. И он же руководил стрельбами из вновь изготовленных орудий. Пясецкий описывал их как вполне удачные.

Вот так - как только непредвзятый человек, так все сразу меняется!

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Снова Гребнер:

 

Цитата

 

Во всей культурной полосе Средней Азии верхний слой почвы состоит из более или менее жирной глины (собственно «лессъ»). Нам довелось видеть глинобитные крепостные стены в западном Китае, во всем Туркестане, от Сергиополя до афганской и персидской границы, и мы убедились, что характер этих стен везде один и тот же. Такие же совершенно глинобитные стены встречаются в изобилии в Бухаре, в Персии и в Афганистане.

Местная сухая глина обладает замечательною упругостью. Так, при выбивании ям для телеграфных шестов, порою легче выбить яму в скалистом грунте чем в глине.

Глинобитные стены по своей упругости и сопротивлению прониканию ружейных пуль могут служить отличным прикрытием от ружейного огня.

 

Он же свидетельствует, что воздействие не только пуль, но и снарядов на такие стены ничтожно и, что интересно (кстати, к аналогичным выводам пришел в г. Ван офицер Ногалес, командовавший подавлением армянского восстания), против таких стен лучше действует старая гладкоствольная артиллерия со сплошным чугунным ядром и низкой начальной скоростью снаряда.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интересная оценка боевых качеств цинской армии, сделанная в 1860 г. после похода союзников на Пекин:

Цитата

Сами Татары дерутся храбро, даже отчаянно, не хуже Мавров в Марокко: но что значит личная храбрость солдат при трусости и полном невежестве предводителей, при совершенном отсутствии каких бы то ни было тактических, артиллерийских и фортификационных сведений, или сколько-нибудь сносного вооружения войск? 

Современная летопись // Русский вестник, № 11. 1860

Share this post


Link to post
Share on other sites

Судя по фото именно ганьсуских войск (см. выше - с ятаганными штыками и 4 орудиями на переднем плане), орудий, типа того, что служит фоном улыбающемуся генералу Цзо Баогую (1837-1894), в Синьцзяне не использовались, а применялись те, что на фото с солдатами, двигающими орудия пешим ходом:





 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Разбор фильма "Тобол"
      By Чжан Гэда
      В сети полно восторженных отзывов о фильме и сериале "Тобол". Смотрел и то, и другое. Восторгов не разделяю.
      Чтобы не было обвинений в мелочной придирчивости, скажу сразу - фильм и сериал сделаны так, что зрителя не уважают, исторические факты извращают произвольно, превращая трагедию и героизм наших предков в дешевую оперетку с любовями и морковями...
      Привожу все с раскадровками, чтобы показать на примерах, какие ляпы происходят ежеминутно (в среднем, если выбросить игровые сцены, где "любовь-морковь", на которую даже смотреть не хочется, 1 косяк приходится на 2 с небольшим минуты экранного времени).
    • "Тобол" - факты и вымыслы
      By Чжан Гэда
      "Тобол" - факты и вымыслы
      Просмотреть файл Разбор фильма "Тобол" (2019) на предмет соответствия исторической реальности.
      Автор Чжан Гэда Добавлен 08.01.2022 Категория Сибирь
    • "Тобол" - факты и вымыслы
      By Чжан Гэда
      Разбор фильма "Тобол" (2019) на предмет соответствия исторической реальности.
    • Пушки на палубах. Европа в 15-17 век.
      By hoplit
      Tullio Vidoni. Medieval seamanship under sail. 1987.
      Richard W. Unger. Warships and Cargo Ships in Medieval Europe. 1981.
      Dotson J.E. Ship types and fleet composition at Genoa and Venice in the early thirteenth century. 2002.
      John H. Pryor. The naval battles of Roger of Lauria // Journal of Medieval History (1983), 9:3, 179-216
      Lawrence Mott. The Battle of Malta, 1283: Prelude to a Disaster // The Circle of war in the middle ages. 1999. p. 145-172
      Charles D. Stanton. Roger of Lauria (c. 1250-1305): "Admiral of Admirals". 2019
      Mike Carr. Merchant Crusaders in the Aegean, 1291–1352. 2015
       
      Oppenheim M. A history of the administration of the royal navy and of merchant shipping in relation to the navy, from MDIX to MDCLX. 1896.
      L. G. C. Laughton. The Square-Tuck Stern and the Gun-Deck. 1961.
      L.G. Carr Laughton. Gunnery, Frigates and the Line of Battle. 1928.
      M.A.J. Palmer. The ‘Military Revolution’ Afloat: The Era of the Anglo-Dutch Wars and the Transition to Modern Warfare at Sea. 1997.
      R. E. J. Weber. The Introduction of the Single Line Ahead as a Battle Formation by the Dutch 1665 -1666. 1987.
      Kelly DeVries. The effectiveness of fifteenth-century shipboard artillery. 1998.
      Geoffrey Parker. The Dreadnought Revolution of Tudor England. 1996.
      A.M. Rodger. The Development of Broadside Gunnery, 1450–1650. 1996.
      Sardinha Monteiro, Luis Nuno. Fernando Oliveira's Art of War at Sea (1555). 2015.
      Rudi Roth. A proposed standard in the reporting of historic artillery. 1989.
      Kelly R. DeVries. A 1445 Reference to Shipboard Artillery. 1990.
      J. D. Moody. Old Naval Gun-Carriages. 1952.
      Michael Strachan. Sampson's Fight with Maltese Galleys, 1628. 1969.
      Randal Gray. Spinola's Galleys in the Narrow Seas 1599–1603. 1978.
      L. V. Mott. Square-rigged great galleys of the late fifteenth century. 1988.
      Joseph Eliav. Tactics of Sixteenth-century Galley Artillery. 2013.
      John F. Guilmartin. The Earliest Shipboard Gunpowder Ordnance: An Analysis of Its Technical Parameters and Tactical Capabilities. 2007.
      Joseph Eliav. The Gun and Corsia of Early Modern Mediterranean Galleys: Design issues and rationales. 2013.
      John F. Guilmartin. The military revolution in warfare at sea during the early modern era: technological origins, operational outcomes and strategic consequences. 2011.
      Joe J. Simmons. Replicating Fifteenth- and Sixteenth-Century Ordnance. 1992.
      Ricardo Cerezo Martínez. La táctica naval en el siglo XVI. Introducción y tácticas. 1983.
      Ricardo Cerezo Martínez. La batalla de las Islas Terceras, 1582. 1982.
      Ships and Guns: The Sea Ordnance in Venice and in Europe between the 15th and the 17th Centuries. 2011.
      W. P. Guthrie. Naval Actions of the Thirty Years' War // The Mariner's Mirror, 87:3, 262-280. 2001
      Steven Ashton Walton. The Art of Gunnery in Renaissance England. 1999
       L.G.Carr Laughton & Michael Lewis. Early Tudor Ship Guns // The Mariner's Mirror, 46:4 (1960), 242-285
       
      A. M. Rodger. Image and reality in eighteenth-century naval tactics. 2003.
      Brian Tunstall. Naval Warfare in the Age of Sail: The Evolution of Fighting Tactics, 1650-1815. 1990.
      Emir Yener. Ottoman Seapower and Naval Technology during Catherine II’s Turkish Wars 1768-1792. 2016.
       
      Боевые парусники уже в конце 15 века довольно похожи на своих потомков века 18. Однако есть "но". "Линейная тактика", ассоциируемая с линкорами 18 века - это не про каракки, галеоны, нао и каравеллы 16 века, она складывается только во второй половине 17 столетия. Небольшая подборка статей и книг, помогающих понять - "что было до".
       
      Ещё пара интересных статей. Не совсем флот и совсем не 15-17 века.
      Gijs A. Rommelse. An early modern naval revolution? The relationship between ‘economic reason of state’ and maritime warfare // Journal for Maritime Research, 13:2, 138-150. 2011.
      N. A.M. Rodger. From the ‘military revolution’ to the ‘fiscal-naval state’ // Journal for Maritime Research, 13:2, 119-128. 2011.
      Morgan Kelly and Cormac Ó Gráda. Speed under Sail during the Early Industrial Revolution (c. 1750–1830) // Economic History Review 72, no. 2 (2019): 459–80.
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Nicolle D. Fighting for the Faith: the many fronts of Crusade and Jihad, 1000-1500 AD. 2007
      Nicolle David. Cresting on Arrows from the Citadel of Damascus // Bulletin d’études orientales, 2017/1 (n° 65), p. 247-286.
      David Nicolle. The Zangid bridge of Ǧazīrat ibn ʿUmar (ʿAyn Dīwār/Cizre): a New Look at the carved panel of an armoured horseman // Bulletin d’études orientales, LXII. 2014
      David Nicolle. The Iconography of a Military Elite: Military Figures on an Early Thirteenth-Century Candlestick. В трех частях. 2014-19
      Nicolle, D. The impact of the European couched lance on Muslim military tradition // Warriors and their weapons around the time of the crusades: relationships between Byzantium, the West, and the Islamic world. 2002
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998)
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225 (!)
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      John W. Jandora. The Battle of the Yarmuk: A Reconstruction // Journal of Asian History, 19 (1): 8–21. 1985
      Khalil ʿAthamina. Non-Arab Regiments and Private Militias during the Umayyād Period // Arabica, T. 45, Fasc. 3 (1998), pp. 347-378
      B.J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25. И часть два.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      Kennedy, H.N. Military pay and the economy of the early Islamic state // Historical research LXXV (2002), pp. 155–69.
      Kennedy, H.N. The Financing of the Military in the Early Islamic State // The Byzantine and Early Islamic Near East. Vol. III, ed. A. Cameron (Princeton, Darwin 1995), pp. 361–78.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
      Ulrich Haarmann. The Sons of Mamluks as Fief-holders in Late Medieval Egypt // Land tenure and social transformation in the Middle East. 1984
      H. Rabie. The Size and Value of the Iqta in Egypt 564-741 A.H./l 169-1341 A.D. // Studies in the Economic History of the Middle East: from the Rise of Islam to the Present Day. 1970
      Yaacov Lev. Infantry in Muslim armies during the Crusades // Logistics of warfare in the Age of the Crusades. 2002. Pp. 185-208
      Yaacov Lev. Army, Regime, and Society in Fatimid Egypt, 358-487/968-1094 // International Journal of Middle East Studies. Vol. 19, No. 3 (Aug., 1987), pp. 337-365
      E. Landau-Tasseron. Features of the Pre-Conquest Muslim Army in the Time of Mu ̨ammad // The Byzantine and Early Islamic near East. Vol. III: States, Resources and Armies. 1995. Pp. 299-336
      Shihad al-Sarraf. Mamluk Furusiyah Literature and its Antecedents // Mamluk Studies Review. vol. 8/4 (2004): 141–200.
      Rabei G. Khamisy Baybarsʼ Strategy of War against the Franks // Journal of Medieval Military History. Volume XVI. 2018
      Manzano Moreno. El asentamiento y la organización de los yund-s sirios en al-Andalus // Al-Qantara: Revista de estudios arabes, vol. XIV, fasc. 2 (1993), p. 327-359
      Amitai, Reuven. Foot Soldiers, Militiamen and Volunteers in the Early Mamluk Army // Texts, Documents and Artifacts: Islamic Studies in Honour of D.S. Richards. Leiden: Brill, 2003
      Reuven Amitai. The Resolution of the Mongol-Mamluk War // Mongols, Turks, and others : Eurasian nomads and the sedentary world. 2005
      Juergen Paul. The State and the military: the Samanid case // Papers on hater Asia, 26. 1994
      Harold W. Glidden. A Note on Early Arabian Military Organization // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 56, No. 1 (Mar., 1936)
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs: Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State: The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
      D.G. Tor. Violent Order: Religious Warfare, Chivalry, and the 'Ayyar Phenomenon in the Medieval Islamic World. 2007
      Michael Bonner. Aristocratic Violence and Holy War. Studies in the Jihad and the Arab-Byzantine Frontier. 1996
      Patricia Crone. Slaves on Horses. The Evolution of the Islamic Polity. 1980
      Hamblin W. J. The Fatimid Army During the Early Crusades. 1985
      Daniel Pipes. Slave Soldiers and Islam: The Genesis of a Military System. 1981
       
      P.S. Большую часть работ Николя в список вносить не стал - его и так все знают. Пишет хорошо, читать все. Часто пространные главы про армиям мусульманского Леванта есть в литературе по Крестовым походам. Хоть в R.C. Smail. Crusading Warfare 1097-1193, хоть в Steven Tibble. The Crusader Armies: 1099-1187 (!)...