Чжан Гэда

Военные системы Западной Европы и Китая на 17-18 век

186 posts in this topic

1 час назад, hoplit сказал:

А легкие безлафетные пушки когда примерно из обихода вышли?

Вообще, в Китае надо быть готовым ко всему.

Вот т.н. фоланцзи пао (франкские пушки) - типологически это европейские казнозарядные веглеры. XVI в.

 

Это изображение XVIII в.

572ce445dd1dd_002nFJJFgy6TE04vnhd4f690.j

А вот - 1940-е гг.

2015060910521578b77.jpg.5945175466557753

572ce31d1d82c_002nFJJFgy6TE66mK8w38690.p

Судя по всему, это фото японских трофеев:

572ce35f9cb0b_13.jpg.2e694d4a93a408675ca

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Diary of my service in the army by Dzengmeo.

Финал восстания "Трёх князей-данников". 1680-82 годы. Кампания в Юньнани.

Цитата

On the thirteenth General Manggitu gave Lieutenant-general Hife and Major-general of the Guards Ehene three bayara guards from each niru, along with 5,000 Green Standard troops from the five expeditionary battalions [of the Green Standard], bidding them to leave for Binzhou to fight against the rebellious bandit Ma Chengyin. 

...

Цитата

June 11

On the fifteenth the false generals Ma Chenglie and Rao Yilong, subordinate to the rebel bandit Ma Chengyin, together with the false generals Fan Qihan and Zhan Yang, who had come from Yunnan, jointly leading over 10,000 rebels, advanced forward, pressing on to attack [our] camp. In the locality of Taodeng, they arranged in good order their chevaux-de-frise, shields, muskets, and elephants in four rows, and came forward in an imposing manner. General Manggitu, leaving in each encampment one officer and ten armored soldiers, came out at the head of the [rest of the] whole army. He ordered Hife and Masitai to take position in front with the troops of the second squadron. Then he ordered Ehene to take position on the right flank at the head of the soldiers of the first squadron. He also ordered Lebei to deploy on the left flank with the troops of the wing column. He lined up the Green Standard troops in front. [Our troops] moved forward firing cannon. The rebels immediately rushed forward breaking through [our lines]. The Green Standard troops were not able to hold [them] and vacillated. The Plain Yellow and the Plain Red [Banners] broke into two halves, creating an opening. As the rebels penetrated in one whole group [we] split into small groups and withdrew. One could see that as our western flank was being pressed on, the Bordered Blue [Banner] was being pushed up against the rebels’ chevaux-de-frise. The rebels’ musket fire sounded like frying beans. Following that, the soldiers of the first column were attacked by the elephants. The flags of Major-general of the Guards Walda of the Yellow Banner, and of Lieutenant Ulehi of the Manchu-Mongol cavalry were captured. As the elephants closed in on the encircled soldiers of the second column, the arrows shot by all of my men [into the elephants’ hides] looked like the quills of a porcupine. The elephants fled towards the hills [but] I was greatly alarmed and had a strange feeling. The rebels withdrew from the plain and split into groups [to hide] in the thick forest of the mountain. As evening fell, they lined up chevaux-de-frise facing opposite [directions]. Our soldiers also did not attack but returned to the encampment, and protected [it] by strengthening the ramparts.

June 12
On the evening of the sixteenth General Manggitu personally rode out at the head of 200 select troops. As they drew closer to the bandits, they frightened them yelling here and blowing the conch there.

June 13
The false bandit generals Fan Qihan, Zhan Yang, Ma Chenglie, and others fled on the night of the seventeenth. At daybreak General Manggitu, leaving inside the camp one soldier from each company, pursued [them] with the whole army, and I went along, too. We pursued the bandits, and we did not kill, but set free all those who surrendered and the generals; we then returned to the camp in the middle of the night. General Manggitu was lenient and forgiving, and without saying anything at all about our soldiers reported to the throne that [we] had defeated and killed a mass of up to 20,000 rebel soldiers, and that, when the rebels fled on the night of the sixteenth, we pursued them capturing and killing many. [He also reported that] we had captured four elephants, and standards, flags, cannon, and muskets in great quantity.

...

Цитата

[March 19]
On the twenty-ninth the Field Marshal arranged the army in rows and advanced. We went through the mountain and the wilderness, and after a march of 25 li, feigning an attack, we closed in on the rebels’ camp. We realized that it was impossible to attack it frontally. Therefore we came to the rear [of the enemy], and made fortifications and set up our camp in front of it.


[March 20]
On the first day of the second month the whole army was ordered to line up by units and ranks. We advanced, and tried to decide the place we were going to attack. Our troops looked mighty and powerful.


[March 21]
On the second day the Field Marshal ordered 400 Manchu soldiers and 1000 Green Standard soldiers who were mounting guard at the camp to make a frontal attack as a decoy. Then he ordered Councilors Ehene and Maci to lead the wing squadron; Councilors Hife, Hong Shilu, Herbu, Lieutenant-general Masitai, and Zu Zhichun, of the Hanjun, to lead the first squadron; and Lieutenant-general Lebei and Zhao Lian, of the Hanjun, to lead the second squadron. He also ordered the Green Standard troops to line up in front, and the Manchu troops in the rear, arranged in four echelons. Holding shields and spears [we] advanced along a narrow mountain road behind the enemy camp. Suddenly a thick fog rose and even men [standing] close-by could not see one another. The rebels at the entrance of the mountain pass were not ready [for our attack]. Our troops advanced, and we could hear the incessant sound of artillery. Shields that had been abandoned by our troops could be seen everywhere on the road. Carrying a flag I ran forward, entered the mountain pass, and saw rebels who, had come out of the encampment, lined up chevaux-de-frise, shields and elephants, and joined battle with our Green Standard troops. The fire from cannon and muskets sounded like frying beans, the earth was shaking. Mahuri, a man of the Green Standard, received a wound, but got up once again. Our first and wing squadrons advanced yelling. It was as if the earth itself was falling down. The enemy could not hold their ground and, been overwhelmed, started to flee. I was carrying a flag and, killing [rebels], came closer to the camp on the mountain side. The rebels in the camp were firing their muskets from holes in the ramparts. Hurrying down the mountain slope I pursued and killed mounted rebels for 5 li. When the troops were recalled and returned to the camp one could see corpses covering that wilderness in all directions. Blood was flowing on the ground. In the [enemy] camp cannons and rifles, whether in good or bad condition, had been abandoned all over the place. We captured five elephants. When they were interrogated, the captured rebel generals Wang Yougong and Zhan Yang reported that the rebel false generals He Jizu, Wang Hongxun, Zhao Yu, Wang Hongju, Ba Qisheng, Zhang Guangxin, Liu Shizhen, and themselves, nine people in all, at the head of approximately 20,000 soldiers all together, were protecting Huangcaoba, on the strategic road to Loping, in the Qujing prefecture.

...

Цитата

On the twenty-first the rebels made a sortie out of Yunnan city and attacked [our troops]. The Field Marshal gathered the whole army outside the encampment in battle formation. After having examined the battleground, he ordered the wing squadron to protect the rear of the camp. Then he pointed his finger and ordered the troops of the first squadron to advance as to outflank [the enemy]. Pointing the finger again, he ordered the troops of the Green Standard to line up in front with those of the second squadron behind them, and [both] to advance against the front [of the enemy]. The first squadron, moreover, advanced to cut off the tail of the bandits, and to seek an opening towards the city. When our Green Standard troops charged the enemy, the roaring sound of cannons and muskets was incessant, and lasted for such a long time that the ears became used to it. Half of the rebels vacillated and fled, but the other half, comprising several squadrons, did not budge, and were resolved to fight to the death. The troops of our second squadron attacked those enemies that had already been completely routed. Councilor Hife called aloud for the Bordered Red Banner and our own [Bordered Blue] Banner, and ordered: “Crush those rebel detachments that have not been routed and are still in control of the bridge and village.” Our two Banners yelling went to the assault, but the [enemy’s] fire of cannons, fiery arrows, and the volleys of musket was overwhelming. [Protecting themselves] in hidden spots among the ruined walls, our two Banners became all mingled into one group. I reached the bank of the river by myself, and saw that our soldiers were being continuously wounded. Hife sent a man with the order to advance on foot, and as soon as we got within shooting range, the rearguard of the rebels was in disarray. I immediately grabbed the flag, and crossed the river, pressing forward in pursuit of the rebels’rearguard. The rebels fled. As soon as I caught up with them, I told them that they must all surrender. They all knelt down, lay down their weapons and begged me to spare their lives. Then, when a bayara guard shot a rebel with an arrow, they all stood up and fled. Two rebels got hold of long swords that had been abandoned, and, indifferent to death, came forward slashing [at us]. Rushing off, I whipped the horse and climbed on top of the high riverbank. Looking behind me, I saw that armored soldier Dengse could not climb onto the bank. One rebel caught up with him and hacked at him. Because Dengse was scared, he ducked, turning his body on one side, so the rebel hit the quiver and the horse’s croup. As Dengse fell off the horse, I shot the rebel, and made him fall down. Who killed the other rebel, I do not know. I looked to make sure that Dengse had not been harmed, then quickly got hold of my flag, and pushing and killing reached the base of the city wall. One could see that the rebels at the base of the wall were ready [for battle], thickly lined up in a two-echelon formation. They were also firing cannons from the top of the wall. As our soldiers heard the bugle signal for the withdrawal of the troops, they immediately turned back all together. Then we interrogated captured rebels who reported: “The false prince of the resisting rebels Wu Shifan sent an order to the false generals Hu Guobing, Liu Qilong, and Huang Ming, and they have come to fight with twenty thousand infantry rebel troops and
five elephants.”

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Пастухов А. Восьмизнаменная армия в период Тяньмин–Канси (1616-1722).

Цитата

По существовавшим мобилизационным нормам 1/3 взрослых мужчин, числившихся в списках ниру, должна были находиться на военной службе [8] . Остальные были заняты сельским хозяйством, обеспечивая военнослужащих продовольствием. Таким образом, система знаменной организации маньчжуров изначально являлась военно-административной системой, схожей с военно-административной системой державы  Чингисхана, где  тумэн также  являлся, в  первую очередь, военно-административной единицей.


Реальная численность ниру, колебалась от 100 до 300 человек [9] и, в среднем, составляла не более 150 человек [10] . В дальнейшем численность основного состава ниру официально сократилась до 150 человек [11] . Следовательно, на действительной службе одновременно находилось не более 50 воинов одновременно [12] . В более поздний период, после завоевания Ляодуна (после 1619 г.), Нурхаци издал указ о наделении маньчжурских воинов  землей  с  целью поощрения  войска  и  укрепления  хозяйственно-продовольственной базы государства. На каждые 30 мужчин приходилось по одному казенному полю для выплаты налогов в пользу государства, из каждых 20 мужчин один должен был обязательно состоять на военной службе [13] . Однако такая низкая норма мобилизации (около 5%) при присоединении значительного по численности китайского населения маловероятна.

К 1626 г. структура ниру представлялась следующим образом: «30 человек из каждой ниру выполняют вспомогательные работы при знамени. В каждом отряде у них командир и 5 его помощников, 2 человека – авангард, 17 – охранение. Конных латников 20, пехотинцев 80, мастер-лучник –1, кузнец – 1, ведающих снабжением и людей прочих вспомогательных служб по потребностям» [14] .

...


[8] См. И.С. Ермаченко «Политика маньчжурской династии Цин в Южной и Северной Монголии в XVII в.», «Наука», Москва, 1974, с. 157.
[9] В зависимости от количества податного населения в том или ином районе.
[10] Приравненные к ниру монгольские суманы насчитывали всего 150 человек.
[11] Хотя известны случаи, когда ниру организовывали из 50 дворов, сложно утверждать, что численность их была менее, чем 150 податных мужчин.
[12] У монголов, подчинившихся власти империи Цин, из воинов, находившихся на действительной службе из состава каждого сумана, составляли эскадрон (также монг. хондого – военно-территориальная часть), насчитывавший 150 воинов. 6 хондого/суманов составляли 1 полк (монг. дзалан). В монгольском знамени (монг.хошуун) было по 2-3 дзалана.
[13] См. В.С. Кузнецов «От стен Новой столицы до Великой Стены», «Наука», Новосибирск, 1987, с. 105.
[14] См. Е.И. Кычанов «Абахай», с. 30-31.

...

Цитата

Из постоянно находившихся на службе воинов формировались сводные отряды численностью в среднем по 150 человек. Эти отряды, сформированные из разных ниру разных  корпусов,  объединялись  в оперативное соединение, выступавшее под руководством военачальника, назначаемого сверху из числа офицеров корпусов, чьи солдаты принимали участие в походе.

...

Указом Абахая, обращенном к монгольским союзникам и оглашенном в апреле 1629 г., устанавливалась определенная структура монгольских частей, которые должны были участвовать в походах против Мин: «В случае выступления против Минского государства в походе от знамени обязаны участвовать 1 да бэйлэ, 2 тайджи, 100 конников».

...

Успехи действий любой армии зависят от уровня ее организации, а также унификации организационных форм при наличии сильного единого командования. Поэтому возможно предположить, что организация вышеупомянутых монгольских частей в какой-то мере соответствовала организации частей собственно маньчжурских войск. Во всяком случае, во время Амурской экспедиции 1658 г., чтобы не иметь затруднений с управлением в ходе боя из-за разницы в структуре корейских и маньчжурских войск, маньчжурский амбань-чжангинь Шархода приказал рассредоточить отряд корейских аркебузиров пёнма уху Син Ню из 200 человек группами по 5 человек на каждые 35 собственно маньчжурских
воинов.

 

Chaoying Fang. A Technique for Estimating The Numerical Strength of The Early Manchu Military Forces //  Harvard Journal of Asiatic Studies,  Vol. 13, No. 1/2 (Jun., 1950), pp. 192-215.

Цитата

In the K'ang-hsi Ta-Ch'ing hui-tien, chiuan eighty-one, pages 12b-13a, there is a section entitled Pa-ch'i chia-ping "The Soldiers (i. e., non-officers) in the Banner Forces," which records:


From each Manchu and Mongolian Company there are selected two vanguards,  two bodyguards,  seventeen  guards,  six cavalry sergeants,  forty  cavalry men including one bowyer, two sergeants of the infantry,  eighteen infanitrymen, and two ironsmiths. From each Chinese Company there are selected four cavalry sergeants, thirty cavalrymen, one sergeant of the infantry,  and twelve infantrymen.

...

Цитата

 The Ch'ing T'ai-tsung shih-lu (II: 7/6a-b) gives the following account:

On the day jen-yin [T'ien-ts'ung 4/5.23-July 3, 1630] His Majesty came to the Throne Hall, assembled the princes, officers,  and the people, and said to them: " In our last expedition each Company supplied either fifteen  or twenty armored men. We destroyed strong frontier  walls of the Ming Empire, swept into their territory,  and by the grace of Heaven took their strongly fortified cities. The so-called selected troops of their empire were defeated in every engagement. After Heaven gave us [the cities], Tsun-hua, Yung-p'ing, Luan-chou, and Ch'ien-an, I ordered each Company to send three guards and twenty armored men to garrison these places. The numerical strength was greater than before.

...

The following is also translated from the Ch'ing T'ai-tsung shih-lu (18/23a-24a):


On the day ping-she'n [T'ien-ts'ung 8.3.10-April 7, 1634] His Majesty asked the princes and high officials  what route should be taken by the expeditionary force to invade the Ming Empire. They replied that they had agreed on the highway through Shan-hai-kuan. His Majesty said, " This report of the princes and high officials  does not agree with the military situation. Our army should proceed directly to Hsuan-[hua] and Ta-[t'ung] . . ." Then the Banner commanders, officers,  and sergeants were assembled at the Throne Hall to be given the orders for the expedition. Each Company was to send twenty cavalrymen and eight guards.

...

The first Banner Army dispatched to fight the rebels was sent early in 1674, soon after the news of the rebellion reached Peking. Rather than a full translation of the original account  requiring extensive notes, a summary is given here. The original text is in the P'ing-ting san-ni fang-liueh. The army was composed as follows:


(a) From the vanguards' division: half of the officers and men (i.e., one vanguard from each Manchu and Mongolian Company in addition to the officers).


(b) From the guards' divisions: 152 officers,  7 men from each Manchu and Mongolian Company.


(c) From the cavalry divisions: 120 officers, 10 men (including two sergeants) from each Manchu and Mongolian Company.


(d) From the Chinese firearms divisions: 32 officers,  5 men (including one sergeant) from each Chinese Company.

...

During the Manchu expedition to inner Mongolia in 1634, thousands of Mongols were recruited to serve under Mongolian as well as Manchu Banners. The combat troops sent on this expedition were recorded as being composed of eight guards and twenty cavalrymen from each Company. The strength of the standing army under the Manchus is also recorded as " so many men from each Company." The K'ang-hsi Ta-Ch'ing hui-tien, completed in 1690, is the first official  publication containing information  on this matter. It records the number of soldiers in the standing army at that time as being eighty-nine  men from each Manchu or Mongolian Company and forty-seven  men from each Chinese Company.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 13.10.2016в22:48, hoplit сказал:

Diary of my service in the army by Dzengmeo.

Dzengseo. По-китайски Цзэншоу (曾寿). Его дневник называется "Суй цзюнь цзисин" (隨军纪行) или "Путевые записки [во время] следования за армией".

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вопрос - а как выглядела организация "дивизий" внутри Знамённых войск?

Насколько понимаю - изначально "ниру" это военно-административная единица, которая по мобилизации выставляла определённое число конных и пеших воинов с обслугой. По мере завоевания Китая и появления у государства лишних средств, значительная часть личного состава "ниру" находилась на службе постоянно, где-то треть от общей численности "роты".

По Бичурину, столичные знамённые войска были организованы в "дивизии" - гвардейцев, стрелковый корпус, конные и т.д. Если правильно понимаю - в каждой "дивизии" были представители всех "ниру". То есть - "гвардейцы", которые имелись в каждом "ниру", служили в Гвардейской "дивизии".

С началом военных действий формировались сводные отряды. Пример выше - "по три гвардейца от ниру". Если не ошибаюсь, фактически это означает "в поход отправляется сводный отряд из Гвардейской дивизии, каждый ниру выделяет трёх бойцов"? Вопрос - а собственно Гвардейская "дивизия" в Пекине, к примеру, как была организована? По "знамёнам" и "ниру"? 

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, hoplit сказал:

Насколько понимаю - изначально "ниру" это военно-административная единица, которая по мобилизации выставляла определённое число конных и пеших воинов с обслугой. По мере завоевания Китая и появления лишних средств, значительная часть "ниру" находилась на службе постоянно, где-то треть от общей численности "роты".

Да, примерно так. 

 

Только что, hoplit сказал:

По Бичурину, столичные знамённые войска были организованы в "дивизии" - гвардейцев, стрелковый корпус, конные и т.д. Если правильно понимаю - в каждой "дивизии" были представители всех "ниру". То есть - "гвардейцы", которые имелись в каждом "ниру", служили в Гвардейской "дивизии".

Да, была очень сложная и запутанная система - человек по рождению был приписан к ниру определенного знамени. По службе его могли взять в определенное специальное формирование.

По службе он проходил по канцелярии, скажем, "Хоциин" (Отряд огнестрельного оружия), а по всяким бытовым делам - по канцелярии своей ниру. 

Неразбериха была дикая.

Только что, hoplit сказал:

С началом военных действий формировались сводные отряды. Пример выше - "по три гвардейца от ниру". Если не ошибаюсь, фактически это означает "в поход отправляется сводный отряд из Гвардейской дивизии, каждый ниру выделяет трёх бойцов"? Вопрос - а собственно Гвардейская "дивизия" в Пекине, к примеру, как была организована? По "знамёнам" и "ниру"? 

Судя по знаменам, в бою несли знамя специализированного подразделения. Надо посмотреть - где-то писал письмо Леверенцу, когда мы расшифровывали знамена на картинах 1760 г. Все, ЕМНИП, были по "специальности".

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

По службе он проходил по канцелярии, скажем, "Хоциин" (Отряд огнестрельного оружия), а по всяким бытовым делам - по канцелярии своей ниру.

Намудрили они, однако... 0_0

Хотя странно получается - если Знамённые войска и в мирное время были организованы по "специальным отрядам", то зачем было все эти сложности с "несколько человек от ниру" придумывать? Можно было бы взять, к примеру, несколько отрядов Гвардейской дивизии в поход целиком, а не потрошить уже имеющиеся, чтобы создать, буквально перед походом, новые формирования. 0_о Единственное что в голову приходит - почему-то считалось важным справедливо разделить военные тяготы между всеми манчжурами? Даже ценой некоторого падения военной эффективности (перемешивание личного состава)?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, hoplit сказал:

Хотя странно получается - если Знамённые войска и в мирное время были организованы по "специальным отрядам", то зачем было все эти сложности с "несколько человек от ниру" придумывать?

Ротация контингента, ИМХО. Чтобы был обученный резерв.

Только что, hoplit сказал:

Можно было бы взять, к примеру, несколько отрядов Гвардейской дивизии в поход целиком, а не потрошить уже имеющиеся, чтобы создать, буквально перед походом, новые формирования.

Опять же, а как всех в тонусе держать?

Иначе одни воюют - другие припухают. В гарнизонах, в провинции, маньчжуров было мало - все были при деле. А в Пекине всех сразу на службу не выгоняли - кто-то реально в горах воюет, кто-то в резерве бездельничает (в прямом смысле слова), а кто-то - проходит обучение на плацу.

Только что, hoplit сказал:

Единственное что в голову приходит - почему-то считалось важным справедливо разделить военные тяготы между всеми манчжурами? Даже ценой некоторого падения военной эффективности (перемешивание личного состава)?

Даогуан, например, ЕМНИП, в 1822 или 1828 г. вставил всем пистон по поводу изучения маньчжурами классических сочинений - ВСЕ маньчжуры, по его мнению, должны были быть только военными и все должны были быть хорошими наездниками и лучникам. Но уже в 1853 г. К. Скачков отмечает очень интересную деталь - его обслугу в Пекине составляли знаменные албазинцы с русскими именами, но китайской наружностью и менталитетом. Вот что он пишет об их боеспособности:

Цитата

Из Пекина будет назначено, по выбору способнейших и храбрейших, выступить 8 знаменам, а для пополнения этого выбывшею количества храбрейших набрать в комплект 3-ланных 219 из недорослей. У меня при обсерватории наблюдателей Луку и Петра, по-видимому, признали храбрейшими, а Гэна назначают 3-ланником. Я спрашивал Петра (храбрейшего), что он будет делать при сражении, когда не умеет взяться за ружье, а из лука не попадает даже в целевую доску при расстоянии 36 шагов. Петр ответил, что на войне редко придется стрелять из лука, иначе [101] где бы их столько набрать, а обыкновенным делом [будет] поджигать палатки инсургентов. Он прежде никуда вовсе никогда не выходил из Пекина и о войне не имеет даже слабого понятия. Ему во сне снится, вероятно, это дело очень легким, подойти к палатке, сжечь ее и при сем закурить трубочку, а об инсургентах более нечего уже и думать: все сгорят и сражение сие выиграно, [295] а его повысят за это в жалованье.

Их весьма заманивает, что они будут получать, кроме обыкновенного жалованья, для своей семьи еще 1 чох 3 фэна серебра в сутки, да есть где почжуанить 220, а ежели от носа за несколько ли видна смерть, то почему же и не убежать прямо в Пекин, особой боязни в наказании не предвидится, уже много, ежели лишат его жалованья, что же такое, ведь и без того весь век живет долгами. Так рассуждает наибольшая часть цижэней.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот, мы с Никласом 3 года назад обсуждали:

Цитата

 

1) 201-916 upper

八旗前鋒校旗

Banner of the captain of the Eight Banners Vanguard (bāqí qiánfēng xiào qí)

The Banner of the Major of the Vanguard of Eight Banners Army.

I think, xiao 校 is better to translate as Major as in the old texts jiang is higher then xiao, and wei is lower then xiao. In modern texts we can see shaoxiao 少校 – Major, i.e. “small xiao”. So I do not insist but you may take it into consideration. You may refer to:

http://www.nciku.com/search/zh/detail/%E5%B0%91%E6%A0%A1/36430

欽定四庫全書

[compiled and published] by Imperial Order all books by 4 divisions (lit. Siku Quanshu)

皇朝禮器圖式卷十七Illustrated Book of Imperial Ceremony, vol. 17

Samples/models for the Ritual Utensils of the August Dynasty, Vol. 17

The main purpose of this book was to show to all officials which vessels, carts, flags, armour etc. to use in ceremonies, so it describes the outlook of things only and never gives the construction in details. 

八旗前鋒校旗。謹按 to be carefully observed

I dare to report

Jin’an 謹按 is the standard phrase of the compiler or the editor and is translated usually “I dare to report” or “by my humble remark”.

本朝定制

According to the regulations of the dynasty

八旗前鋒校旗, 俱以鍛為之, 色及綠皆如都統纛之制 。

Banners striker Xiaoqi, all are made by satin. Color and edge are in accordance with the standards of the flag as Dutong.

Banner of Major of Vanguard in Eight Banner Army is completely made of satin, the color and the edge are all like the banner of the Commander of the Banner Corps.

俱方幅, 銷金飛虎。

It is square, embroidered gold flying tiger.

It is square and decorated with flying tiger.

縿徑二尺三寸, 斿徑一尺八寸。

Banners sheet size is two feet three inches, the size of its ornaments hanging is one foot eight inches

Vertical side of the banner is 2 chi and 3 cun long, horizontal side is 1 chi and 8 cun long.

I prefer to use the original units of measurement as it is not exactly same as the European inch and foot. IMHO it is better to left chi and cun in the translation and add their actual size of 32 and 3,2 cm respectively in the Glossary or in the remarks. Liu 斿 primarily means tassel or festoon. But there are no tassels or any other decorations which could hang from the pole obviously. So I think the text is defective or we have non-orthodox meaning of shan 縿 and liu 斿 as the length of vertical and horizontal sides of the banner’s breadth respectively.

杆以竹, 髤朱, 朿藤, 長六尺, 圍二寸一分。

Flagpole is made with bamboo, painted in red, Bouquet rattan, six feet length, around two inches and a cent.

[Flag]pole [is made] of bamboo, painted red, braded [with the] creeper plant, [it has] 6 chi in length and circuit of 2 cun 1 fen.

As I mentioned in previous translation the rattan is disputable, so I prefer to use “creeper plant” and give the explanation of it in remarks.

首冠金盤, 上植豹尾, 下注朱旄。

The first crown is golden plate, the up is leopard tail, the down is red oxtail.

The decoration is in the shape of golden disc/plate, the tail of the leopard is put in upright position from the top of it and the red hairs from oxtail hang down.

Shouguan 首冠 means the pommel of the pole in this context.

杆末包草繋,繩植旗。

Rod end is packed by grass, and use rope to tie the flag.

The end of the [flag]pole is braded with rope, [made of] grass [and the] flag is tied by the rope (?).

I am not sure with the end of the phrase as the caoxi 草繋 is definitely the “rope made of grass”, sheng 繩 is the “rope” or “to bind” and zhi qi 植旗 is “to put the flag into the straight position”. But we cannot see any rope binding on the lower end of the flagpole at the picture from “HCLQTS”. So I am buffled.

2) 201-916 lower

八旗護軍統領纛

Feather (big) banner of the colonel of Eight banners Guard Brigade (bāqí hù jūn tǒnglǐng dào)

The big banner of the Colonel of the Eight Banners Army Guard Forces

Dao 纛 here has the meaning of the big banner at all. No feathers – this meaning is TOO archaic and used regarding special equipment for ritual dances.

欽定四庫全書。皇朝禮器圖式卷十七。

八旗護軍統領纛 。謹按。本朝定制:

Please look at my note above (in the first translation).

八旗護軍統領纛, 俱以鍛為之, 色及緣皆如都統纛之制。

The flag of the leader of Banners army is made by satin. Color and edge are in accordance with the standards of the flag as Dutong.

The big banner of the Colonel of the Eight Banners Army Guard Forces is completely made of satin, the color and the edge are all like the banner of the Commander of the Banner Corps.

俱斜幅, 銷金雲龍。

It is inclined piece, embroidered gold flying dragon.

The breadth is triangle, decorated with flying dragon.

縿徑四尺八寸, 斿徑五尺五寸, 斜徑七尺三寸。

Banners sheet size is four feet and eight inches, the size of its ornaments hanging is five feet five inches, the size of inclined is seven feet and three inches.

Breadth is 4 chi and 8 cun in length, length is 5 chi and 5 cun, the biased side is 7 chi and 3 cun in length.

Shan 縿 here obviously means the vertical side of the breadth of the flag, liu 斿 – the horizontal side.

緣為火燄形。

The edge is scalloped like tongues of the flame.

杆亦如都統纛之制。

The edge is the shape of fire, the flagrod is also in accordance with the standard of the flag as Dutong.

The flagpole is also in accordance with the big banner of the Commander of the Banner Corps.

3) 201-920 upper

火器營驍騎参領纛

Banner of the colonel of the Brave Cavalry of Firearm Brigade (huǒqìyíng xiāoqí cānlǐng dào)

OK.

欽定四庫全書compiled and published by Imperial command Siku Quanshu

皇朝禮器圖式卷十七Illustrated Book of Imperial Ceremony, vol. 17

火器營驍騎参領纛。謹按 to be carefully observed

本朝定制: According to the regulations of the dynasty ( /  or: It is kindly customized by our dynasty?)

Please look at my note in the first translation.

火器營驍騎参領纛,以緞為之,色及緣俱如八旗都統纛之制。

The banner for the colonel of the Brave Cavalry of Firearm Brigade is made by satin.  The color and edge are in accordance with the standard of the banner as Dutong (都統) in the “Eight Banners”.

OK.

俱正幅, 三面為火焰形。

It is square, three sides are the shape of fire flame.

It has the rectangular breadth with 3 sides scalloped as the tongues of flame.

縿徑四尺九寸,斿徑六尺一寸五分, 餘俱如火器營護軍纛之制。

The banner sheet diameter is four feet nine inches, the size of girth is six feet one inch and five cents, the rest is in accordance with the standard of the banner as Hujun (護軍) in the firearm brigade.

The vertical side of the banner is 4 chi 9 cun long and the horizontal side is 6 chi 1 cun 5 fen long, all other parts are like the same of the big flag of the Guard Forces of the Firearm brigade.

IMHO you need to add some translations of the big flag of the Guard Forces of the Firearm brigade in remarks as the reader has no idea about that flag and cannot imagine the flag of the Colonel of the Brave Cavalry of Firearm Brigade clearly.

2) 201-920 lower

火器營驍騎校旗

Banner of the captain of the Brave Cavalry of Firearm Brigade (huǒqìyíng xiāoqí xiào qí)

Please look at my note in the first translation regarding the xiao officer rank.

欽定四庫全書。皇朝禮器圖式卷十七

火器營驍騎校旗。謹按。本朝定制:

Please look at my note in the first translation.

火器營驍騎校旗, 以緞為之, 色及緣俱如八旗都統纛之制。

The banner for the captain of the Brave Cavalry of Firearm Brigade is made by satin. The color and edge are in accordance with the standard of the banner as Dutong in the “Eight Banners”.

OK.

皆正幅, 銷金雲龍。

All are in square, embroidered gold flying dragon.

It is rectangular and decorated with flying dragon.

Xiaojin 銷金 means either to decorate with gold or embroider with golden thread.

縿徑一尺八寸四分,斿徑二尺六寸五分。

The banner sheet diameter is eight feet four inches, the size of girth is two feet six inched and five cents.

The vertical side of the banner is 1 chi 8 cun 4 fen long and the horizontal side is 2 chi 6 cun 5 fen long/

緣為火焰形, 闊三寸五分。

The edge is in shape of fire flame, the breadth is three inches and five cents.

The edge is scalloped in the shape of the tongues of the flame, it is 3 cun and 5 fen in width.

白緞飘带,亦銷金火焰,長三尺五寸四分, 寬四寸。

White satin ribbon, also embroidered golden fire flame, the length is 3 feet five inches and four cents, the breadth is four inches.

The streamer of white satin is decorated with the tongues of the flame, it is 3 chi 5 cun and 4 fen in length, the width of it is 4 cun.

杆如八旗前鋒旗之制。

The rod is made against the standard for banner for the advance-guard (前鋒) in the „Eight Banners“.

The flagpole is like the same of the banner of the Vanguard of the Eight banner Army.

1) 201-921 upper

籐牌營参領纛

Banner of the the colonel of Rattan Shield Brigade (téngpáiyíng cānlǐng dào)

OK. But I am not sure that it was really Rattan Shields in that battle. The flag you use in your file has no long stripe and specific pommel depicted, so you may mistake. The only way to check it is to find documents related to the forming of the army sent to Qurman.

欽定四庫全書。皇朝禮器圖式卷十七。

籐牌營参領纛。謹按。本朝定制:

Please look at my note in the first translation.

籐牌營参領纛, 以緞為之,色及緣俱如八旗都統纛之制。

The banner for the colonel of Rattan Shield Brigade is made by satin, the colour and edge are against the standards of the banner as Dutong (都統) in the “Eight Banners”

The banner of the colonel of Rattan Shield Brigade is made by satin, the colour and edge are completely in accordance with the standards of the banner of the Commander of the Banner Corps in the Eight Banners Army.

皆正幅, 銷金飛熊, 環以火焰。

All are in square, embroidered gold flying bear, which is flame shape around.

Breadth is rectangular, decorated with the flying bear which is surrounded with the tongues of the flame.

徑五尺二寸,斿徑五尺六寸, 緣闊八寸。

The sheet diameter is five feet two inches, the girth is five feet six inches, the breadth of edge is eight inches.

The length of the vertical size of 5 chi 2 cun, the horizontal size of 5 chi 6 cun, the width of the edge is 8 cun .

杆長一丈二尺六寸,首冠銀钑花頂,加白緞飘帶,长六尺六寸, 闊六寸六分。

The rod length is one Zhang two feet six inches  (Note: 一丈one Zhang equals to ten feet), the silver melton as flower crown, plus white satin ribbon, the length is 6 feet six inches, the breadth is six inches six cents.

[The flag]pole is 1 zhang 2 chi 6 cun in length, it is crowned with the decoration [in the shape of the] silver spear [and] the white satin streamer added, the length of it is 6 chi 6 cun, the width is 6 cun 6 fen. 

餘俱如火器營護軍纛杆之制。

The rest is against the banner rod as Hujun in the firearm brigade.

All other parts are like the same of the flagpole of the big flag of the Guard Forces of the Firearm Brigade.

2) 201-921 lower

籐牌營領催旗

Banner of the the corporal of Rattan Shield Brigade (téngpáiyíng lǐngcuī qí)

OK. But to my mind it is better to use some words constantly – e.g. qi 旗 – flag, dao 纛 – big flag etc. It makes the system for the translation and associations. You may set it by yourself.

欽定四庫全書。皇朝禮器圖式卷十七

籐牌營領催旗。謹按。本朝定制:

Please look at my note in the first translation.

藤牌营領催旗, 縿徑一尺八寸四分,斿徑二尺六寸五分, 緣闊三寸五分。

The banner for the corporal of Rattan Shield Brigade, the diameter is one feet eight inches and four cents, the girth is two feet six inches and five cents, the breadth of edge is three inches five cents.

The flag of the corporal of the Rattan Shield Brigade has the length of the vertical size of 1 chi 8 cun and 4 fen, the horizontal size of 2 chi 6 cun 5 fen long, the width of the edge is 3 cun and 5 fen.

杆長六尺七寸, 圍二寸一分。

The length of rod is six feet seven inches, around is two inches and one cent.

[The flag] pole is 6 chi and 7 cun in length, the circuit [of it] is 2 cun 1 fen.

飘帶長三尺三寸, 闊四寸。

The length of ribbon is three feet three inches, the breadth is four inches.

The streamer if 3 chi 3 cun in length and 4 cun in width.

餘俱如纛之制。

The rest is made same like the banner.

All other [parts] are like the [same] of the big flag.

 

Т.е. в бою использовали и флаг дутуна конкретного знамени (видимо, чтобы внутри каждого специализированного подразделения были гомогенные юниты), и флаги спецподразделений - Тэнпайин,  Хоциин сяоци, Баци хуцзюнь, Баци цяньфэн и т.п., причем с ранжированием начальства, что подразумевало соответствующее подразделение под его командой.

 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
14 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Ротация контингента, ИМХО. Чтобы был обученный резерв.

Но ротировать можно целые отряды, а не отдельных людей?

14 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Опять же, а как всех в тонусе держать?

Иначе одни воюют - другие припухают.

Так воюет одно и то же число людей. Можно взять ту же Гвардейскую дивизию и надёргать из разных ниру по 3 человека. Будет где-то тысячи две "латников". А можно взять из той же Гвардейской дивизии 20 "сотен" (условно - не очень себе представляю внутреннюю структуру дивизии). Воинов то же число, но командиры и бойцы друг друга знают по службе, ничего в попыхах выстраивать не нужно. Если нужна ротация - часть "сотен" отправляем обратно, присылаем из Пекина новые. Просто отрядами, а не надёрганными из разных ниру группками.

21 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Даогуан, например, ЕМНИП, в 1822 или 1828 г. вставил всем пистон по поводу изучения маньчжурами классических сочинений - ВСЕ маньчжуры, по его мнению, должны были быть только военными и все должны были быть хорошими наездниками и лучникам.

Не думаю, что в 17-м и первой половине 18 века было такое падение. Имел ввиду, что, возможно, манчжуры могли считать несправедливым вариант, когда в поход отправляется не сборный отряд (все ниру, фактически - народ, посильно участвуют), а не несколько ниру, условно, в более менее полном составе.

 

Понятно, что европейские армии в 17 веке тоже далеко не те, что в 19-м. Только попытался представить, чтобы для выступления в поход те же французы в конце 17 века двинули бы не несколько полков в полном составе, а несколько сборных "полковых боевых группа", сформированных перед походом путём выдергивания по 2-3 человека с каждой роты армии. =/

Обычно старались ниже батальона отряды не дробить. Групповая сплочённость и т.д. А "сборные формирования" обычно создавали, когда были нужны специалисты. К примеру - всяческие "ягд-команды" из отобранных лучших стрелков. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, hoplit сказал:

Но ротировать можно целые отряды, а не отдельных людей?

Так люди-то откуда-то берутся. Скажем, сейчас идет набор отряда для выступления в Джунгарию. От каждого знамени - по 20 человек от каждой ниру. Другие в это время заступают в Пекине на их место как резерв повышенной готовности. И обучаются тому же, что и их предшественники.

По возвращению отряда из Джунгарии имеем уже 40 (за минусом погибших и ставших недееспособными) воинов аналогичной специальности в одном ниру.

Естественно, это для примера.

Только что, hoplit сказал:

Так воюет одно и то же число людей. Можно взять ту же Гвардейскую дивизию и надёргать из разных ниру по 3 человека. Будет где-то тысячи две "латников". А можно взять из той же Гвардейской дивизии 20 "сотен" (условно - не очень себе представляю внутреннюю структуру дивизии). Воинов то же число, но командиры и бойцы друг друга знают по службе, ничего в попыхах выстраивать не нужно. Если нужна ротация - часть "сотен" отправляем обратно, присылаем из Пекина новые. Просто отрядами, а не надёрганными из разных ниру группками.

Судя по всему, они внутри сформированного маршевого отряда объединялись по принадлежности к знамени. Т.е. внутренняя консолидация была.

Только что, hoplit сказал:

Понятно, что европейские армии в 17 веке тоже далеко не те, что в 19-м. Только попытался представить, чтобы для выступления в поход те же французы в конце 17 века двинули бы не несколько полков в полном составе, а несколько сборных "полковых боевых группа", сформированных перед походом путём выдергивания по 2-3 человека с каждой роты армии. =/

Обычно старались ниже батальона отряды не дробить. Групповая сплочённость и т.д. А "сборные формирования" обычно создавали, когда были нужны специалисты. К примеру - всяческие "ягд-команды" из отобранных лучших стрелков. 

И армии меньше, и условия другие. 

Свыше 150 тыс. маньчжуров находятся на постое в Пекине и окрестностях. Надо послать воинов в бой. Платить им. Снабжать их, а также все это, но по нормам мирного времени - оставшимся.

Получается определенного рода неравномерность. А так - в принципе, вместе объединяются воины одного знамени из разных ниру. Из таких отрядов составляется подразделение. И служба истощает силы народа равномерно.

Если французский полк был в течение всего времени своего существования на казарменном положении - он так бы не делал. А у маньчжуров казарменного положения не было. Вот и брали по-очереди. А канцелярии следили, чтобы никто не увиливал, но и никого не перегружали.

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 20.10.2016в15:29, Чжан Гэда сказал:

Скажем, сейчас идет набор отряда для выступления в Джунгарию. От каждого знамени - по 20 человек от каждой ниру. Другие в это время заступают в Пекине на их место как резерв повышенной готовности. И обучаются тому же, что и их предшественники.

Если система ротации "включалась" только в период военных походов - это какая-то очень неуклюжая система. Десяток лет мира - и по армии можно заказывать отходную.

В 20.10.2016в15:29, Чжан Гэда сказал:

Судя по всему, они внутри сформированного маршевого отряда объединялись по принадлежности к знамени. Т.е. внутренняя консолидация была.

Просто обычно пишут, что крайне нежелательно дробить именно низовые единицы. "Солдат в бою сражается не за высокие идеалы, которые вылетают из головы после первой же просвистевшей пули, а в первую очередь за себя и своих сослуживцев по отделению-взводу". То есть рота и сводная группа числом в роту, надёрганная из разных подразделений одного полка - не одно и то же. 

В 20.10.2016в15:29, Чжан Гэда сказал:

Вот и брали по-очереди. А канцелярии следили, чтобы никто не увиливал, но и никого не перегружали.

ИМХО - это соображение кажется основным. Просто ротацию и прочие моменты можно было бы организовать и в других, менее громоздких формах. Но если стоит пункт "не перегружать, не увиливать" - система надёргивания личного состава для сводных отрядов выглядит вполне логично и справедливо.

Share this post


Link to post
Share on other sites
54 минуты назад, hoplit сказал:

Если система ротации "включалась" только в период военных походов - это какая-то очень неуклюжая система. Десяток лет мира - и по армии можно заказывать отходную.

А так и произошло - когда после разгрома Джунгарии война исчезла из первоочередных задач Восьмизнаменных войск, они деградировали очень и очень быстро.

На начало XIX в. они резко снизили боеспособность, а к 1850 г. очень многие представляли собой вот таких Петров и Лук, как описал Скачков.

55 минут назад, hoplit сказал:

Просто обычно пишут, что крайне нежелательно дробить именно низовые единицы. "Солдат в бою сражается не за высокие идеалы, которые вылетают из головы после первой же просвистевшей пули, а в первую очередь за себя и своих сослуживцев по отделению-взводу". То есть рота и сводная группа числом в роту, надёрганная из разных подразделений одного полка - не одно и то же. 

Надо еще учитывать компактность проживания народа. Если в группу воинов из Синего Знамени, отправленную в поход в Джунгарию, собрали людей из Синего Знамени, которые живут рядом, то не все ли равно, в каком наборе/комбинации? Это как сельское ополчение - все друг друга знают и являются друг другу друзьями, знакомыми и родственниками.

А вообще, еще Блюхер писал о том, что китайские войска очень сложно воспринимают идеи взаимной поддержки на поле боя и начинают ощущать "чувство локтя" очень редко.

58 минут назад, hoplit сказал:

ИМХО - это соображение кажется основным. Просто ротацию и прочие моменты можно было бы организовать и в других, менее громоздких формах. Но если стоит пункт "не перегружать, не увиливать" - система надёргивания личного состава для сводных отрядов выглядит вполне логично и справедливо.

Ну, скажем, для интенсивных войн XVII-XVIII вв. система работала хорошо. Но в XIX в. она была анахронизмом.

Так и по результатам - в XVIII в. Китай бил всех, а в XIX - его били все.

Переход на рекрутирование войск по европейской системе - это уже начало ХХ в.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Надо еще учитывать компактность проживания народа. Если в группу воинов из Синего Знамени, отправленную в поход в Джунгарию, собрали людей из Синего Знамени, которые живут рядом, то не все ли равно, в каком наборе/комбинации? Это как сельское ополчение - все друг друга знают и являются друг другу друзьями, знакомыми и родственниками.

Если не путаю - на конец 17 века в "знамени" было чуть менее сотни "ниру", около 15 тысяч человек (на действительной службе и в резерве). Не так уж и мало... С другой стороны - понятно, что такая система отбора войск к "всё пропало, все умрут" не вела. 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Ну, скажем, для интенсивных войн XVII-XVIII вв. система работала хорошо. Но в XIX в. она была анахронизмом.

Так и по результатам - в XVIII в. Китай бил всех, а в XIX - его били все.

А кто из традиционных соседей Китая их так уж сильно бил в 19 веке? Европейцев и японцев оставим за скобками.

Просто чем дальше - тем меньше понимаю, как сравнивать армии Мин/Цин и государств Западной Европы. С одной стороны - уже на конец 17 века военная система Цин по меркам Франции или Англии - не последний писк моды. Но на фоне России, Швеции или Речи Посполитой это различие ещё не так сильно заметно, кажется. В 18-19 веках разрыв всё растёт, но Цин, ИМХО, в тех условиях и не могла угнаться за Западом. Не было таких войн. Нередко попадаются мнения, что "Британию века 19-го, с её финансовой системой, наукой, армией, государственным аппаратом и экономикой, выковала Вторая Столетняя война". У Цин просто такого соперника не было - ну не ойраты же?

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

- N. A.M. Rodger. From the ‘military revolution’ to the ‘fiscal-naval state’ // Journal for Maritime Research, 13:2, 119-128. 2011.

- Sun Laichen. The Century of Warfare in Eastern Eurasia, c. 1550-1683: Repositioning Asian Military Technology in the “Great Divergence” Debate. 2014.

- Tonio Andrade. An Accelerating Divergence? The Revisionist Model Of World History And The Question Of Eurasian Military Parity: Data From East Asia. 2011.

- David D. Zhang, Jane Zhang, Harry F. Lee and Yuan-qing He. Climate Change and War Frequency in Eastern China over the Last Millennium. 2007.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Гогель И. Подробное наставление об изготовлении, употреблении и сбережении огнестрельного и белого солдатского оружия. 1825.

1.jpg.35081747eabcb3c345a030575755e9f4.j

2.thumb.jpg.7e6510887753e6a3f61df5ce1f15

 

P. Haitworntwait. The Sabres and Muskets. 

3.thumb.jpg.721b3ed48b3b0ed25f48ca43422e

4.thumb.jpg.90c7522980e709ee801d731836b5

5.thumb.jpg.37372793087a1e129c4ff3735c7f

6.thumb.jpg.40825217599353bcb5ee5771a352

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

- David Potter. Renaissance France at War: Armies, Culture and Society, c.1480-1560.

- James B. Wood. The King's Army: Warfare, Soldiers and Society during the Wars of Religion in France, 1562-76.

- John A. Lynn. Giant of the Grand Siècle: The French Army, 1610-1715.

- David Parrott. Richelieu's Army: War, Government and Society in France, 1624-1642.

- David Parrott. The Business of War. Military Enterprise and Military Revolution in Early Modern Europe

 

Эволюция армии Франции за 200 лет. Понятно, что есть еще масса монографий по узким темам.

- George Satterfield. Princes, posts and partisans: the army of Louis XIV and partisan warfare in the Netherlands (1673-1678).

- Guy Rowlands. The Dynastic State and the Army under Louis XIV: Royal Service and Private Interest 1661-1701.

- David Potter. War and Government in the French Provinces.

Но верхние четыре - база.

Найти бы что-то похожее по 15 и 18 веку...

 

Guerre et société en France, en Angleterre et en Bourgogne, XIVe-XVe siècle. 1991

Jotfn Jeremy Goring. The Military Obligations of the English People 1511-1558. 1955.

David Potter. Henry VIII and Francis I. The Final Conflict, 1540–1547. 2011.

Ralph Anthony Kaner. The Management of the Mobilization of English Armies: Edward I to Edward III. 1999.

Mark Charles Fissel. The Bishops' Wars Charles I's Campaigns against Scotland, 1638–1640. 1994.

Jürg Gassmann. A Well Regulated Militia. Political and Military Organisation in Pre-Napoleonic Switzerland (1550-1799) // Acta Periodica Duellatorum. Volume 4, Issue 1, Pages 23–52

Thorn Richardson. The Bridport Muster Roll of 1457 // Royal Armouries Yearbook 2, pp. 46-52. 1997

Felix Hull. An Early Kentish Militia Roll // Archaeologia Cantiana. 68-8. 1954

L. Gothier. L’organisation militaire de la principauté de Liège au XVIe siècle // Revue belge de philologie et d’histoire, 1933

- Cl. Gaier. Art et organisation militaires dans la principauté de Liège et le comté de Looz au Moyen Age. 1968

Alain Salamagne. Les garnisons des villes et châteaux dans le Nord de la France aux XIVe et XVe siècles // Revue du Nord 2001/4 (n° 342)

Frederik Buylaert, Jan Van Camp and Bert Verwerft. Urban Militias, Nobles and Mercenaries: The Organization of the Antwerp Army in the Flemish–Brabantine Revolt of the 1480s // Journal of Medieval Military History: Volume IX: Soldiers, Weapons and Armies in the Fifteenth Century. 2011

- Murphy, N. Henry VIII’s First Invasion of France: The Gascon Expedition of 1512 // The English Historical Review, 130(542). 2015

- J. F. Verbruggen, translated by Kelly DeVries. Arms and the Art of War: The Ghentenaar and Brugeois Militia in 1477–49 // Journal of Medieval Military History: Volume VII: The Age of the Hundred Years War. 2009

- John M. Currin. 'The King's Army into the Partes of Bretaigne': Henry VII and the Breton Wars, 1489–1491 // War in History. Vol. 7, No. 4 (November 2000)

- Charles Cruickshank. Henry VIII and the Invasion of France. 1990

- Fox E.T. The Commotion Time. Tudor Rebellion in the West 1549. 2020

- A treatise of the art of war by Thomas Audley // Journal of the Society for Army Historical Research. Vol. 6, No. 24 (APRIL–JUNE, 1927) Тут

Цитата

The transcription used here is that found in the  Journal of Army Historical Research, vol. VI. April-June, 1927 contributed by Lieut-Colonel  W  S1. P.Bunbury, Royal Artillery. The BM. Add. MSS. no. 23971 is a copy of the same document which was then in the possession of Bunbury as part of the property of Barton Manor, which had previously belonged to the Audley family. This is the second version of Audley's work and according to JR Hale dates from 1547, a  third copy was 'newly corrected' in the first year of the reign of Queen Mary 1553. The first copy was written at the end of the reign of Henry VIII. There is some difference of opinion as to the significance of the differences between the three copies.

- Jonathan Davies. The Tudor Arte of Warre. Volume 1: The Conduct of War from Henry VII to Mary I, 1485-1558. 2021

- The Book of Fayttes of Armes and Chyvalrye / Faits d'armes et de chevalerie Тут

 

Бретань.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Занятна реакция на концепцию Паркера о "военной революции" у "западников" и "восточников". Понятно, что сомнительное обобщение, но пока сложилось впечатление, что специалисты по военному делу Запада 15-17 века (Линн, к примеру) чаще пишут про "все было совсем не так, не там и не тогда" и вообще к концепции "революции" относятся со скепсисом. "Восточники" (Андраде и прочие) демонстрируют прямо противоположную реакцию - "и тут, и тут было, да еще и по-раньше, чем на Западе!" 

Бирманцы конец 19 века.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Из воспоминаний татарки из России, жившей в Синьцзяне:

Цитата

Ханмухаммад-абзый всегда возмущался обычаями китайцев. Он говорил: пятьдесят русских казаков равноценны пятистам китайским солдатам. Он обычно после работы, не зная чем развлечься, ходил смотреть китайские казармы, смотрел, как китайские солдаты проходили военную подготовку. Вернувшись домой, рассказывал нам: «Выходят два солдата с длинными палками, изображающими копье — найза. Один крикнет „Та!“, и они начинают наступать друг на друга. Так же занимались и другие пары. Одежда у них широкая, они путаются в ней. Казармы у них захламлены; нигде нет порядка. Неужели они не видят, как у русских все аккуратно — любо смотреть».

Только что интересно - если в начале мусульманского восстания гарнизоны в трех крупнейших городах Синьцзяна не превышали 9 тыс. человек, а всего если было 20 тыс. более или менее боеготовых цинских войск - то и хорошо, то они (мусульмане) почему-то по году не могли крепости взять. Лишь полное отсутствие помощи из Китая, занятого подавлением восстаний тайпинов и няньцзюней, позволило восстанию охватить весь Синьцзян и привести к свержению власти Цинов.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
19 час назад, Чжан Гэда сказал:

они (мусульмане) почему-то по году не могли крепости взять

Так они тоже не "дисциплинированные китайцы" Гордона.

Share this post


Link to post
Share on other sites
46 минуты назад, hoplit сказал:

Так они тоже не "дисциплинированные китайцы" Гордона.

Дык, а критиковать за что?

Вообще, все, кто с ними не воевал - все критикуют. Все, кто воевал - говорят, что все ОК, и указывают на недостатки (конкретные) - как правило, недостаток обучения, отсутствие грамотных офицеров и хорошего вооружения. Т.е. всего того, что можно при наличии времени и средств устранить.

Даже после 1929 г. Блюхер и Грендаль четко сказали, что "пора пересмотреть взгляд на китайскую армию", хотя только что сами ее побили, и побили внушительно - на 228 наших убитых они расплатились десятикратно, как минимум.

Share this post


Link to post
Share on other sites
4 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Вообще, все, кто с ними не воевал - все критикуют. Все, кто воевал - говорят, что все ОК, и указывают на недостатки (конкретные) - как правило, недостаток обучения, отсутствие грамотных офицеров и хорошего вооружения. Т.е. всего того, что можно при наличии времени и средств устранить.

Не вижу особой разницы. "Плохо обучены, плохо вооружены, плохой офицерский корпус" - вполне себе критика. Не хвалить же за это? С учетом того, что китайская армия в середине 19 века объективно много слабее первых армий Западной Европы... Вот когда исправятся - можно и похвалить.

Господа европейцы и друг друга песочили с великим удовольствием за меньшее. При этом до смешного доходит - тех же французов по итогам австро-итало-французской войны Драгомиров хвалит, а Михневич по итогам франко-прусской ругает. Одними и теми же словами за одно и то же. Или смешки над убогими прусскими позерами по итогам австро-прусско-датской, которые на фоне австрийцев - блеклые и квелые...

Другое дело - иногда к критике примешивался банальный расизм. И тогда "азиат плох уже тем, что он азиат". Восхитил пример, который Колядко приводил - штатовские аналитики перед ВМВ спустили в мусорное ведро отчет о "Зеро" с комментарием, что "неполноценные японцы не могут сделать такой хороший самолет, так как они неполноценные японцы". Или можно в Балларда заглянуть, как он там поражение России в русско-японской с точки зрения расовой теории объясняет...

Share this post


Link to post
Share on other sites
17 минуту назад, hoplit сказал:

Не вижу особой разницы.

Есть разница. Большая.

Потому как кичиться тем, что тут, типа, мы крутые, но ни разу не скрестить оружие - это одно. А вот сразиться и увидеть, что к чему - это другое.

И главное - объективные косяки устранимы. А вот кичливость - изживается плохо. Цусима и Мукден - тому подтверждение.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

The king's army : warfare, soldiers, and society during the wars of religion in France, 1562-1576.

11.thumb.jpg.cadf4e439af5255405bbad3cab6

12.thumb.jpg.448dda8f4263305a3cd7c4f9f38

13.thumb.jpg.1c443673601de8a2c9dfcdc0e8e

14.thumb.jpg.ca40f161db08e306d4325528ec6

15.thumb.jpg.dbae7bbaee4dcdf144616f4f323

16.thumb.jpg.f9e0b1f848cc7871b508c4ac00a

 

34_gg_1_606_034.thumb.jpg.1f097b4652b90c

1.thumb.jpg.3df3cc13c077a64ac935de19c891

2.thumb.jpg.594fb975097a5ce059fc0ce2f660

3.thumb.jpg.d7b00866b7948ab046062e9e42a0

4.thumb.jpg.a15ff5b9f3dab55f8868f44ff365

5.thumb.jpg.c8decbfee07fbf36b2a9fb5d9a20

6.thumb.jpg.4dd31ebe6f89fdddf2878aa8dcf0

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Доброго времени. 

За статью Пастухов А. М. Цинские войска в кампаниях 1756-1757 гг. против казахов Среднего Жуза просто шапку снимаю. Очень "вкусно" получилось.

Возник вопрос - в тексте войска после "малой реформы" делятся/распадаются на некие "ударные" и "все остальные". А по какому критерию они разделялись? "Ударные" это просто "реально принимающие участие в военных действиях" - или это именно какие-то специально создаваемые формирования, по типу Цзяньжуйин?

P.S. Картина из статьи в лучшем качестве

861876378688299758.thumb.jpg.2962c8f610d

Share this post


Link to post
Share on other sites

Please sign in to comment

You will be able to leave a comment after signing in



Sign In Now

  • Similar Content

    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      C. E. Bosworth. The Army // The Ghaznavids. 1963
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Nicolle D. Fighting for the Faith: the many fronts of Crusade and Jihad, 1000-1500 AD. 2007
      Nicolle David. Cresting on Arrows from the Citadel of Damascus // Bulletin d’études orientales, 2017/1 (n° 65), p. 247-286.
      David Nicolle. The Zangid bridge of Ǧazīrat ibn ʿUmar (ʿAyn Dīwār/Cizre): a New Look at the carved panel of an armoured horseman // Bulletin d’études orientales, LXII. 2014
      David Nicolle. The Iconography of a Military Elite: Military Figures on an Early Thirteenth-Century Candlestick. В трех частях. 2014-19
      Nicolle, D. The impact of the European couched lance on Muslim military tradition // Warriors and their weapons around the time of the crusades: relationships between Byzantium, the West, and the Islamic world. 2002
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998)
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225 (!)
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      John W. Jandora. The Battle of the Yarmuk: A Reconstruction // Journal of Asian History, 19 (1): 8–21. 1985
      Khalil ʿAthamina. Non-Arab Regiments and Private Militias during the Umayyād Period // Arabica, T. 45, Fasc. 3 (1998), pp. 347-378
      B.J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25. И часть два.
      Нечитайлов М.В. "День скорби и испытаний". Саладо, 30 октября 1340 г. // Воин №17-18. В двух частях.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      Kennedy, H.N. Military pay and the economy of the early Islamic state // Historical research LXXV (2002), pp. 155–69.
      Kennedy, H.N. The Financing of the Military in the Early Islamic State // The Byzantine and Early Islamic Near East. Vol. III, ed. A. Cameron (Princeton, Darwin 1995), pp. 361–78.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
      Ulrich Haarmann. The Sons of Mamluks as Fief-holders in Late Medieval Egypt // Land tenure and social transformation in the Middle East. 1984
      H. Rabie. The Size and Value of the Iqta in Egypt 564-741 A.H./l 169-1341 A.D. // Studies in the Economic History of the Middle East: from the Rise of Islam to the Present Day. 1970
      Yaacov Lev. Infantry in Muslim armies during the Crusades // Logistics of warfare in the Age of the Crusades. 2002. Pp. 185-208
      Yaacov Lev. Army, Regime, and Society in Fatimid Egypt, 358-487/968-1094 // International Journal of Middle East Studies. Vol. 19, No. 3 (Aug., 1987), pp. 337-365
      E. Landau-Tasseron. Features of the Pre-Conquest Muslim Army in the Time of Mu ̨ammad // The Byzantine and Early Islamic near East. Vol. III: States, Resources and Armies. 1995. Pp. 299-336
      Shihad al-Sarraf. Mamluk Furusiyah Literature and its Antecedents // Mamluk Studies Review. vol. 8/4 (2004): 141–200.
      Rabei G. Khamisy Baybarsʼ Strategy of War against the Franks // Journal of Medieval Military History. Volume XVI. 2018
      Manzano Moreno. El asentamiento y la organización de los yund-s sirios en al-Andalus // Al-Qantara: Revista de estudios arabes, vol. XIV, fasc. 2 (1993), p. 327-359
      Amitai, Reuven. Foot Soldiers, Militiamen and Volunteers in the Early Mamluk Army // Texts, Documents and Artifacts: Islamic Studies in Honour of D.S. Richards. Leiden: Brill, 2003
      Reuven Amitai. The Resolution of the Mongol-Mamluk War // Mongols, Turks, and others : Eurasian nomads and the sedentary world. 2005
      Juergen Paul. The State and the military: the Samanid case // Papers on hater Asia, 26. 1994
      Harold W. Glidden. A Note on Early Arabian Military Organization // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 56, No. 1 (Mar., 1936)
      Athamina, Khalil. Some administrative, military and socio-political aspects of early Muslim Egypt // War and society in the eastern Mediterranean, 7th-15th centuries. 1997
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs: Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State: The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
      D.G. Tor. Violent Order: Religious Warfare, Chivalry, and the 'Ayyar Phenomenon in the Medieval Islamic World. 2007
      Michael Bonner. Aristocratic Violence and Holy War. Studies in the Jihad and the Arab-Byzantine Frontier. 1996
      Patricia Crone. Slaves on Horses. The Evolution of the Islamic Polity. 1980
      Hamblin W. J. The Fatimid Army During the Early Crusades. 1985
      Daniel Pipes. Slave Soldiers and Islam: The Genesis of a Military System. 1981
       
      P.S. Большую часть работ Николя в список вносить не стал - его и так все знают. Пишет хорошо, читать все. Часто пространные главы про армиям мусульманского Леванта есть в литературе по Крестовым походам. Хоть в R.C. Smail. Crusading Warfare 1097-1193, хоть в Steven Tibble. The Crusader Armies: 1099-1187 (!)...
    • Военное дело аборигенов Филиппинских островов.
      By hoplit
      Laura Lee Junker. Warrior burials and the nature of warfare in pre-Hispanic Philippine chiefdoms //  Philippine Quarterly of Culture and Society, Vol. 27, No. 1/2, SPECIAL ISSUE: NEW EXCAVATION, ANALYSIS AND PREHISTORICAL INTERPRETATION IN SOUTHEAST ASIAN ARCHAEOLOGY (March/June 1999), pp. 24-58.
      Jose Amiel Angeles. The Battle of Mactan and the Indegenous Discourse on War // Philippine Studies vol. 55, no. 1 (2007): 3–52.
      Victor Lieberman. Some Comparative Thoughts on Premodern Southeast Asian Warfare //  Journal of the Economic and Social History of the Orient,  Vol. 46, No. 2, Aspects of Warfare in Premodern Southeast Asia (2003), pp. 215-225.
      Robert J. Antony. Turbulent Waters: Sea Raiding in Early Modern South East Asia // The Mariner’s Mirror 99:1 (February 2013), 23–38.
       
      Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
       
      Linda A. Newson. Conquest and Pestilence in the Early Spanish Philippines. 2009.
      William Henry Scott. Barangay: Sixteenth-century Philippine Culture and Society. 1994.
      Laura Lee Junker. Raiding, Trading, and Feasting: The Political Economy of Philippine Chiefdoms. 1999.
      Vic Hurley. Swish Of The Kris: The Story Of The Moros. 1936. 
       
      Peter Bellwood. First Islanders. Prehistory and Human Migration in Island Southeast Asia. 2017
      Peter S. Bellwood. The Austronesians. Historical and Comparative Perspectives. 2006 (1995)
      Peter Bellwood. Prehistory of the Indo-Malaysian Archipelago. 2007 (первое издание - 1985, переработанное издание - 1997, это второе издание переработанного издания).
      Kirch, Patrick Vinton. On the Road of the Winds. An Archaeological History of the Pacific Islands. 2017. Это второе издание, расширенное и переработанное.
      Marshall David Sahlins. Social stratification in Polynesia. 1958 Тут.
      D. K. Feil. The evolution of highland Papua New Guinea societies. 1987
    • "Примитивная война".
      By hoplit
      Небольшая подборка литературы по "примитивному" военному делу.
       
      - Prehistoric Warfare and Violence. Quantitative and Qualitative Approaches. 2018
      - Multidisciplinary Approaches to the Study of Stone Age Weaponry. Edited by Eric Delson, Eric J. Sargis. 2016
      - Л. Б. Вишняцкий. Вооруженное насилие в палеолите.
      - J. Christensen. Warfare in the European Neolithic.
      - Detlef Gronenborn. Climate Change and Socio-Political Crises: Some Cases from Neolithic Central Europe.
      - William A. Parkinson and Paul R. Duffy. Fortifications and Enclosures in European Prehistory: A Cross-Cultural Perspective.
      - Clare, L., Rohling, E.J., Weninger, B. and Hilpert, J. Warfare in Late Neolithic\Early Chalcolithic Pisidia, southwestern Turkey. Climate induced social unrest in the late 7th millennium calBC.
      - Першиц А.И., Семенов Ю.И., Шнирельман В.А. Война и мир в ранней истории человечества.
      - Алексеев А.Н., Жирков Э.К., Степанов А.Д., Шараборин А.К., Алексеева Л.Л. Погребение ымыяхтахского воина в местности Кёрдюген.
      -  José María Gómez, Miguel Verdú, Adela González-Megías & Marcos Méndez. The phylogenetic roots of human lethal violence // Nature 538, 233–237
      - Sticks, Stones, and Broken Bones: Neolithic Violence in a European Perspective. 2012
       
       
      - Иванчик А.И. Воины-псы. Мужские союзы и скифские вторжения в Переднюю Азию.
      - Α.Κ. Нефёдкин. Тактика славян в VI в. (по свидетельствам ранневизантийских авторов).
      - Цыбикдоржиев Д.В. Мужской союз, дружина и гвардия у монголов: преемственность и конфликты.
      - Вдовченков E.B. Происхождение дружины и мужские союзы: сравнительно-исторический анализ и проблемы политогенеза в древних обществах.
      - Louise E. Sweet. Camel Raiding of North Arabian Bedouin: A Mechanism of Ecological Adaptation //  American Aiztlzropologist 67, 1965.
      - Peters E.L. Some Structural Aspects of the Feud among the Camel-Herding Bedouin of Cyrenaica // Africa: Journal of the International African Institute,  Vol. 37, No. 3 (Jul., 1967), pp. 261-282
       
       
      - Зуев А.С. О боевой тактике и военном менталитете коряков, чукчей и эскимосов.
      - Зуев А.С. Диалог культур на поле боя (о военном менталитете народов северо-востока Сибири в XVII–XVIII вв.).
      - О.А. Митько. Люди и оружие (воинская культура русских первопроходцев и коренного населения Сибири в эпоху позднего средневековья).
      - К.Г. Карачаров, Д. И. Ражев. Обычай скальпирования на севере Западной Сибири в Средние века.
      - Нефёдкин А.К. Военное дело чукчей (середина XVII—начало XX в.).
      - Зуев А.С. Русско-аборигенные отношения на крайнем Северо-Востоке Сибири во второй половине  XVII – первой четверти  XVIII  вв.
      - Антропова В.В. Вопросы военной организации и военного дела у народов крайнего Северо-Востока Сибири.
      - Головнев А.В. Говорящие культуры. Традиции самодийцев и угров.
      - Laufer В. Chinese Clay Figures. Pt. I. Prolegomena on the History of Defensive Armor // Field Museum of Natural History Publication 177. Anthropological Series. Vol. 13. Chicago. 1914. № 2. P. 73-315.
      - Нефедкин А.К. Защитное вооружение тунгусов в XVII – XVIII вв. [Tungus' armour] // Воинские традиции в археологическом контексте: от позднего латена до позднего средневековья / Составитель И. Г. Бурцев. Тула: Государственный военно-исторический и природный музей-заповедник «Куликово поле», 2014. С. 221-225.
      - Нефедкин А.К. Колесницы и нарты: к проблеме реконструкции тактики // Археология Евразийских степей. 2020
       
       
      - N. W. Simmonds. Archery in South East Asia s the Pacific.
      - Inez de Beauclair. Fightings and Weapons of the Yami of Botel Tobago.
      - Adria Holmes Katz. Corselets of Fiber: Robert Louis Stevenson's Gilbertese Armor.
      - Laura Lee Junker. Warrior burials and the nature of warfare in prehispanic Philippine chiefdoms..
      - Andrew P. Vayda. War in Ecological Perspective: Persistence, Change, and Adaptive Processes in Three Oceanian Societies. 1976
      - D. U. Urlich. The Introduction and Diffusion of Firearms in New Zealand 1800-1840..
      - Alphonse Riesenfeld. Rattan Cuirasses and Gourd Penis-Cases in New Guinea.
      - W. Lloyd Warner. Murngin Warfare.
      - E. W. Gudger. Helmets from Skins of the Porcupine-Fish.
      - K. R. Howe. Firearms and Indigenous Warfare: a Case Study.
      - Paul  D'Arcy. Firearms on Malaita, 1870-1900. 
      - William Churchill. Club Types of Nuclear Polynesia.
      - Henry Reynolds. Forgotten war. 2013
      - Henry Reynolds. The Other Side of the Frontier. Aboriginal Resistance to the European Invasion of Australia. 1981
      - John Connor. Australian Frontier Wars, 1788-1838. 2002
      -  Ronald M. Berndt. Warfare in the New Guinea Highlands.
      - Pamela J. Stewart and Andrew Strathern. Feasting on My Enemy: Images of Violence and Change in the New Guinea Highlands.
      - Thomas M. Kiefer. Modes of Social Action in Armed Combat: Affect, Tradition and Reason in Tausug Private Warfare // Man New Series, Vol. 5, No. 4 (Dec., 1970), pp. 586-596
      - Thomas M. Kiefer. Reciprocity and Revenge in the Philippines: Some Preliminary Remarks about the Tausug of Jolo // Philippine Sociological Review. Vol. 16, No. 3/4 (JULY-OCTOBER, 1968), pp. 124-131
      - Thomas M. Kiefer. Parrang Sabbil: Ritual suicide among the Tausug of Jolo // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde. Deel 129, 1ste Afl., ANTHROPOLOGICA XV (1973), pp. 108-123
      - Thomas M. Kiefer. Institutionalized Friendship and Warfare among the Tausug of Jolo // Ethnology. Vol. 7, No. 3 (Jul., 1968), pp. 225-244
      - Thomas M. Kiefer. Power, Politics and Guns in Jolo: The Influence of Modern Weapons on Tao-Sug Legal and Economic Institutions // Philippine Sociological Review. Vol. 15, No. 1/2, Proceedings of the Fifth Visayas-Mindanao Convention: Philippine Sociological Society May 1-2, 1967 (JANUARY-APRIL, 1967), pp. 21-29
      - Armando L. Tan. Shame, Reciprocity and Revenge: Some Reflections on the Ideological Basis of Tausug Conflict // Philippine Quarterly of Culture and Society. Vol. 9, No. 4 (December 1981), pp. 294-300.
      - Karl G. Heider, Robert Gardner. Gardens of War: Life and Death in the New Guinea Stone Age. 1968.
      - Karl G. Heider. Grand Valley Dani: Peaceful Warriors. 1979 Тут
      - Mervyn Meggitt. Bloodis Their Argument: Warfare among the Mae Enga Tribesmen of the New Guinea Highlands. 1977 Тут
      - Klaus-Friedrich Koch. War and peace in Jalémó: the management of conflict in highland New Guinea. 1974 Тут
      - P. D'Arcy. Maori and Muskets from a Pan-Polynesian Perspective // The New Zealand journal of history 34(1):117-132. April 2000. 
      - Andrew P. Vayda. Maoris and Muskets in New Zealand: Disruption of a War System // Political Science Quarterly. Vol. 85, No. 4 (Dec., 1970), pp. 560-584
      - D. U. Urlich. The Introduction and Diffusion of Firearms in New Zealand 1800–1840 // The Journal of the Polynesian Society. Vol. 79, No. 4 (DECEMBER 1970), pp. 399-41
      - Barry Craig. Material culture of the upper Sepik‪ // Journal de la Société des Océanistes 2018/1 (n° 146), pages 189 à 201
      - Paul B. Rosco. Warfare, Terrain, and Political Expansion // Human Ecology. Vol. 20, No. 1 (Mar., 1992), pp. 1-20
      - Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Flèches de chasse, flèches de guerre: Le cas des Danis d'Irian Jaya (Indonésie) // Anne-Marie Pétrequin and Pierre Pétrequin. Bulletin de la Société préhistorique française. T. 87, No. 10/12, Spécial bilan de l'année de l'archéologie (1990), pp. 484-511
      - Warfare // Douglas L. Oliver. Ancient Tahitian Society. 1974
      - Bard Rydland Aaberge. Aboriginal Rainforest Shields of North Queensland [unpublished manuscript]. 2009
      - Leonard Y. Andaya. Nature of War and Peace among the Bugis–Makassar People // South East Asia Research. Volume 12, 2004 - Issue 1
      - Forts and Fortification in Wallacea: Archaeological and Ethnohistoric Investigations. Terra Australis. 2020
      - Roscoe, P. Social Signaling and the Organization of Small-Scale Society: The Case of Contact-Era New Guinea // Journal of Archaeological Method and Theory, 16(2), 69–116. (2009)
      - David M. Hayano. Marriage, Alliance and Warfare: the Tauna Awa of New Guinea. 1972
      - David M. Hayano. Marriage, alliance, and warfare: a view from the New Guinea Highlands // American Ethnologist. Vol. 1, No. 2 (May, 1974)
      - Paula Brown. Conflict in the New Guinea Highlands // The Journal of Conflict Resolution. Vol. 26, No. 3 (Sep., 1982)
      - Aaron Podolefsky. Contemporary Warfare in the New Guinea Highlands // Ethnology. Vol. 23, No. 2 (Apr., 1984)
      - Fredrik Barth. Tribes and Intertribal Relations in the Fly Headwaters // Oceania, Vol. XLI, No. 3, March, 1971
      - Bruce M. Knauft. Melanesian Warfare: A Theoretical History // Oceania. Vol. 60, No. 4, Special 60th Anniversary Issue (Jun., 1990)
       
       
      - Keith F. Otterbein. Higi Armed Combat.
      - Keith F. Otterbein. The Evolution of Zulu Warfare.
      - Myron J. Echenberg. Late nineteenth-century military technology in Upper Volta // The Journal of African History, 12, pp 241-254. 1971.
      - E. E. Evans-Pritchard. Zande Warfare // Anthropos, Bd. 52, H. 1./2. (1957), pp. 239-262
      - Julian Cobbing. The Evolution of Ndebele Amabutho // The Journal of African History. Vol. 15, No. 4 (1974), pp. 607-631
       
       
      - Elizabeth Arkush and Charles Stanish. Interpreting Conflict in the Ancient Andes: Implications for the Archaeology of Warfare.
      - Elizabeth Arkush. War, Chronology, and Causality in the Titicaca Basin.
      - R.B. Ferguson. Blood of the Leviathan: Western Contact and Warfare in Amazonia.
      - J. Lizot. Population, Resources and Warfare Among the Yanomami.
      - Bruce Albert. On Yanomami Warfare: Rejoinder.
      - R. Brian Ferguson. Game Wars? Ecology and Conflict in Amazonia. 
      - R. Brian Ferguson. Ecological Consequences of Amazonian Warfare.
      - Marvin Harris. Animal Capture and Yanomamo Warfare: Retrospect and New Evidence.
       
       
      - Lydia T. Black. Warriors of Kodiak: Military Traditions of Kodiak Islanders.
      - Herbert D. G. Maschner and Katherine L. Reedy-Maschner. Raid, Retreat, Defend (Repeat): The Archaeology and Ethnohistory of Warfare on the North Pacific Rim.
      - Bruce Graham Trigger. Trade and Tribal Warfare on the St. Lawrence in the Sixteenth Century.
      - T. M. Hamilton. The Eskimo Bow and the Asiatic Composite.
      - Owen K. Mason. The Contest between the Ipiutak, Old Bering Sea, and Birnirk Polities and the Origin of Whaling during the First Millennium A.D. along Bering Strait.
      - Caroline Funk. The Bow and Arrow War Days on the Yukon-Kuskokwim Delta of Alaska.
      - Herbert Maschner, Owen K Mason. The Bow and Arrow in Northern North America. 
      - Nathan S. Lowrey. An Ethnoarchaeological Inquiry into the Functional Relationship between Projectile Point and Armor Technologies of the Northwest Coast.
      - F. A. Golder. Primitive Warfare among the Natives of Western Alaska. 
      - Donald Mitchell. Predatory Warfare, Social Status, and the North Pacific Slave Trade. 
      - H. Kory Cooper and Gabriel J. Bowen. Metal Armor from St. Lawrence Island. 
      - Katherine L. Reedy-Maschner and Herbert D. G. Maschner. Marauding Middlemen: Western Expansion and Violent Conflict in the Subarctic.
      - Madonna L. Moss and Jon M. Erlandson. Forts, Refuge Rocks, and Defensive Sites: The Antiquity of Warfare along the North Pacific Coast of North America.
      - Owen K. Mason. Flight from the Bering Strait: Did Siberian Punuk/Thule Military Cadres Conquer Northwest Alaska?
      - Joan B. Townsend. Firearms against Native Arms: A Study in Comparative Efficiencies with an Alaskan Example. 
      - Jerry Melbye and Scott I. Fairgrieve. A Massacre and Possible Cannibalism in the Canadian Arctic: New Evidence from the Saunaktuk Site (NgTn-1).
      - McClelland A.V. The Evolution of Tlingit Daggers // Sharing Our Knowledge. The Tlingit and Their Coastal Neighbors. 2015
       
       
      - Фрэнк Секой. Военные навыки индейцев Великих Равнин.
      - Hoig, Stan. Tribal Wars of the Southern Plains.
      - D. E. Worcester. Spanish Horses among the Plains Tribes.
      - Daniel J. Gelo and Lawrence T. Jones III. Photographic Evidence for Southern Plains Armor.
      - Heinz W. Pyszczyk. Historic Period Metal Projectile Points and Arrows, Alberta, Canada: A Theory for Aboriginal Arrow Design on the Great Plains.
      - Waldo R. Wedel. Chain mail in plains archeology.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored Horses in Northwestern Plains Rock Art.
      - James D. Keyser, Mavis Greer and John Greer. Arminto Petroglyphs: Rock Art Damage Assessment and Management Considerations in Central Wyoming.
      - Mavis Greer and John Greer. Armored
 Horses 
in 
the 
Musselshell
 Rock 
Art
 of Central
 Montana.
      - Thomas Frank Schilz and Donald E. Worcester. The Spread of Firearms among the Indian Tribes on the Northern Frontier of New Spain.
      - Стукалин Ю. Военное дело индейцев Дикого Запада. Энциклопедия.
      - James D. Keyser and Michael A. Klassen. Plains Indian rock art.
       
       
      - D. Bruce Dickson. The Yanomamo of the Mississippi Valley? Some Reflections on Larson (1972), Gibson (1974), and Mississippian Period Warfare in the Southeastern United States.
      - Steve A. Tomka. The Adoption of the Bow and Arrow: A Model Based on Experimental Performance Characteristics.
      - Wayne William Van Horne. The Warclub: Weapon and symbol in Southeastern Indian Societies.
      - Hutchings, W. Karl and Lorenz W. Brucher. Spearthrower performance: ethnographic and  experimental research.
      - Douglas J Kennett , Patricia M Lambert, John R Johnson, Brendan J Culleton. Sociopolitical Effects of Bow and Arrow Technology in Prehistoric Coastal California.
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research Reporting on Environmental Degradation and Warfare. Editors Richard J. Chacon, Rubén G. Mendoza.
      - Walter Hough. Primitive American Armor. Тут, тут и тут.
      - George R. Milner. Nineteenth-Century Arrow Wounds and Perceptions of Prehistoric Warfare.
      - Patricia M. Lambert. The Archaeology of War: A North American Perspective.
      - David E. Jonesэ Native North American Armor, Shields, and Fortifications.
      - Laubin, Reginald. Laubin, Gladys. American Indian Archery.
      - Karl T. Steinen. Ambushes, Raids, and Palisades: Mississippian Warfare in the Interior Southeast.
      - Jon L. Gibson. Aboriginal Warfare in the Protohistoric Southeast: An Alternative Perspective. 
      - Barbara A. Purdy. Weapons, Strategies, and Tactics of the Europeans and the Indians in Sixteenth- and Seventeenth-Century Florida.
      - Charles Hudson. A Spanish-Coosa Alliance in Sixteenth-Century North Georgia.
      - Keith F. Otterbein. Why the Iroquois Won: An Analysis of Iroquois Military Tactics.
      - George R. Milner. Warfare in Prehistoric and Early Historic Eastern North America // Journal of Archaeological Research, Vol. 7, No. 2 (June 1999), pp. 105-151
      - George R. Milner, Eve Anderson and Virginia G. Smith. Warfare in Late Prehistoric West-Central Illinois // American Antiquity. Vol. 56, No. 4 (Oct., 1991), pp. 581-603
      - Daniel K. Richter. War and Culture: The Iroquois Experience. 
      - Jeffrey P. Blick. The Iroquois practice of genocidal warfare (1534‐1787).
      - Michael S. Nassaney and Kendra Pyle. The Adoption of the Bow and Arrow in Eastern North America: A View from Central Arkansas.
      - J. Ned Woodall. Mississippian Expansion on the Eastern Frontier: One Strategy in the North Carolina Piedmont.
      - Roger Carpenter. Making War More Lethal: Iroquois vs. Huron in the Great Lakes Region, 1609 to 1650.
      - Craig S. Keener. An Ethnohistorical Analysis of Iroquois Assault Tactics Used against Fortified Settlements of the Northeast in the Seventeenth Century.
      - Leroy V. Eid. A Kind of : Running Fight: Indian Battlefield Tactics in the Late Eighteenth Century.
      - Keith F. Otterbein. Huron vs. Iroquois: A Case Study in Inter-Tribal Warfare.
      - Jennifer Birch. Coalescence and Conflict in Iroquoian Ontario // Archaeological Review from Cambridge - 25.1 - 2010
      - William J. Hunt, Jr. Ethnicity and Firearms in the Upper Missouri Bison-Robe Trade: An Examination of Weapon Preference and Utilization at Fort Union Trading Post N.H.S., North Dakota.
      - Patrick M. Malone. Changing Military Technology Among the Indians of Southern New England, 1600-1677.
      - David H. Dye. War Paths, Peace Paths An Archaeology of Cooperation and Conflict in Native Eastern North America.
      - Wayne Van Horne. Warfare in Mississippian Chiefdoms.
      - Wayne E. Lee. The Military Revolution of Native North America: Firearms, Forts, and Polities // Empires and indigenes: intercultural alliance, imperial expansion, and warfare in the early modern world. Edited by Wayne E. Lee. 2011
      - Steven LeBlanc. Prehistoric Warfare in the American Southwest. 1999.
      - Keith F. Otterbein. A History of Research on Warfare in Anthropology // American Anthropologist. Vol. 101, No. 4 (Dec., 1999), pp. 794-805
      - Lee, Wayne. Fortify, Fight, or Flee: Tuscarora and Cherokee Defensive Warfare and Military Culture Adaptation // The Journal of Military History, Volume 68, Number 3, July 2004, pp. 713-770
      - Wayne E. Lee. Peace Chiefs and Blood Revenge: Patterns of Restraint in Native American Warfare, 1500-1800 // The Journal of Military History. Vol. 71, No. 3 (Jul., 2007), pp. 701-741
       
      - Weapons, Weaponry and Man: In Memoriam Vytautas Kazakevičius (Archaeologia Baltica, Vol. 8). 2007
      - The Horse and Man in European Antiquity: Worldview, Burial Rites, and Military and Everyday Life (Archaeologia Baltica, Vol. 11). 2009
      - The Taking and Displaying of Human Body Parts as Trophies by Amerindians. 2007
      - The Ethics of Anthropology and Amerindian Research. Reporting on Environmental Degradation and Warfare. 2012
      - Empires and Indigenes: Intercultural Alliance, Imperial Expansion, and Warfare in the Early Modern World. 2011
      - A. Gat. War in Human Civilization.
      - Keith F. Otterbein. Killing of Captured Enemies: A Cross‐cultural Study.
      - Azar Gat. The Causes and Origins of "Primitive Warfare": Reply to Ferguson.
      - Azar Gat. The Pattern of Fighting in Simple, Small-Scale, Prestate Societies.
      - Lawrence H. Keeley. War Before Civilization: the Myth of the Peaceful Savage.
      - Keith F. Otterbein. Warfare and Its Relationship to the Origins of Agriculture.
      - Jonathan Haas. Warfare and the Evolution of Culture.
      - М. Дэйви. Эволюция войн.
      - War in the Tribal Zone. Expanding States and Indigenous Warfare. Edited by R. Brian Ferguson and Neil L. Whitehead.
      - The Ending of Tribal Wars: Configurations and Processes of Pacification. 2021 Тут
      - I.J.N. Thorpe. Anthropology, Archaeology, and the Origin of Warfare.
      - Антропология насилия. Новосибирск. 2010.
      - Jean Guilaine and Jean Zammit. The origins of war: violence in prehistory. 2005. Французское издание было в 2001 году - le Sentier de la Guerre: Visages de la violence préhistorique.
      - Warfare in Bronze Age Society. 2018
      - Ian Armit. Headhunting and the Body in Iron Age Europe. 2012
      - The Cambridge World History of Violence. Vol. I-IV. 2020

    • Моллеров Н.М. Революционные события и Гражданская война в «урянхайском измерении» (1917-1921 гг.) //Великая революция и Гражданская война в России в «восточном измерении»: (Коллективная монография). М.: ИВ РАН, 2020. С. 232-258.
      By Военкомуезд
      Н.М. Моллеров (Кызыл)
      Революционные события и Гражданская война в «урянхайском измерении» (1917-1921 гг.)
      Синьхайская революция в Китае привела в 1911-1912 гг. к свержению Цинской династии и отпадению от государства сначала Внешней Монголии, а затем и Тувы. Внешняя Монголия, получив широкую автономию, вернулась в состав Китая в 1915 г., а Тува, принявшая покровительство России, стала полунезависимой территорией, которая накануне Октябрьской революции в России была близка к тому, чтобы стать частью Российской империи. Но последний шаг – принятие тувинцами российского подданства – сделан не был [1].
      В целом можно отметить, что в условиях российского протектората в Туве началось некоторое экономическое оживление. Этому способствовали освобождение от албана (имперского налога) и долгов Китаю, сравнительно высокие урожаи сельскохозяйственных культур, воздействие на тувинскую, в основном натуральную, экономику рыночных отношений, улучшение транспортных условий и т. п. Шло расширение русско-тувинских торговых связей. Принимались меры по снижению цен на ввозимые товары. Укреплялась экономическая связь Тувы с соседними сибирскими районами, особенно с Минусинским краем. Все /232/ это не подтверждает господствовавшее в советском тувиноведении мнение об ухудшении в Туве экономической ситуации накануне революционных событий 1917-1921 гг. Напротив, социально-политическая и экономическая ситуация в Туве в 1914-1917 гг., по сравнению с предшествующим десятилетием, заметно улучшилась. Она была в целом стабильной и имела положительную динамику развития. По каналам политических, экономических и культурных связей Тува (особенно ее русское население) была прочно втянута в орбиту разностороннего влияния России [2].
      Обострение социально-политического положения в крае с 1917 г. стало главным образом результатом влияния революционных событий в России. В конце 1917 г. в центральных районах Тувы среди русского населения развернулась борьба местных большевиков и их сторонников за передачу власти в крае Советам. Противоборствующие стороны пытались привлечь на свою сторону тувинцев, однако сделать этого им не удалось. Вскоре краевая Советская власть признала и в договорном порядке закрепила право тушинского народа на самоопределение. Заключение договора о самоопределении, взаимопомощи и дружбе от 16 июня 1918 г. позволяло большевикам рассчитывать на массовую поддержку тувинцев в сохранении Советской власти в крае, но, как показали последующие события, эти надежды во многом не оправдались.
      Охватившая Россию Гражданская война в 1918 г. распространилась и на Туву. Пришедшее к власти летом 1918 г. Сибирское Временное правительство и его новый краевой орган в Туве аннулировали право тувинцев на самостоятельное развитие и проводили жесткую и непопулярную национальную политику. В комплексе внешнеполитических задач Советского государства «важное место отводилось подрыву и разрушению колониальной периферии (“тыла”) империализма с помощью национально-освободительных революций» [3]. Китай, Монголия и Тува представляли собой в этом плане широкое поле деятельности для революционной работы большевиков. Вместе с тем нельзя сказать, что первые шаги НКИД РСФСР в отношении названных стран отличались продуманностью и эффективностью. В первую очередь это касается опрометчивого заявления об отмене пакета «восточных» договоров царского правительства. Жертвой такой политики на китайско-монгольско-урянхайском направлении стала «кяхтинская система» /233/ (соглашения 1913-1915 гг.), гарантировавшая автономный статус Внешней Монголии. Ее подрыв также сделал уязвимым для внешней агрессии бывший российский протекторат – Урянхайский край.
      Китай и Япония поначалу придерживались прежних договоров, но уже в 1918 г. договорились об участии Китая в военной интервенции против Советской России. В соответствии с заключенными соглашениями, «китайские милитаристы обязались ввести свои войска в автономную Внешнюю Монголию и, опираясь на нее, начать наступление, ...чтобы отрезать Дальний Восток от Советской России» [4]. В сентябре 1918 г. в Ургу вступил отряд чахар (одного из племен Внутренней Монголии) численностью в 500 человек. Вслед за китайской оккупацией Монголии в Туву были введены монгольский и китайский военные отряды. Это дало толчок заранее подготовленному вооруженному выступлению тувинцев в долине р. Хемчик. В январе 1919 г. Ян Ши-чао был назначен «специальным комиссаром Китайской республики по Урянхайским делам» [5]. В Туве его активно поддержали хемчикские нойоны Монгуш Буян-Бадыргы [6] и Куулар Чимба [7]. В начальный период иностранной оккупации в Туве начались массовые погромы российских поселенцев (русских, хакасов, татар и др.), которые на время прекратились с приходом в край по Усинскому тракту партизанской армии А. Д. Кравченко и П.Е. Щетинкина (июль – сентябрь 1919 г.).
      Прибытие в край довольно сильной партизанской группировки насторожило монгольских и китайских интервентов. 18 июля 1919 г. партизаны захватили Белоцарск (ныне Кызыл). Монгольский отряд занял нейтральную позицию. Китайский оккупационный отряд находился далеко на западе. Партизан преследовал большой карательный отряд под командованием есаула Г. К. Болотова. В конце августа 1919г. он вступил на территорию Тувы и 29 августа занял Кызыл. Партизаны провели ложное отступление и в ночь на 30 августа обрушились на белогвардейцев. Охватив город полукольцом, они прижали их к реке. В ходе ожесточенного боя бологовцы были полностью разгромлены. Большая их часть утонула в водах Енисея. Лишь две сотни белогвардейцев спаслись. Общие потери белых в живой силе составили 1500 убитых. Три сотни принудительно мобилизованных новобранцев, не желая воевать, сдались в плен. Белоцарский бой был самым крупным и кровопролитным сражением за весь период Гражданской войны /234/ в Туве. Пополнившись продовольствием, трофейными боеприпасами, оружием и живой силой, сибирские партизаны вернулись в Минусинский край, где продолжили войну с колчаковцами. Тува вновь оказалась во власти интервентов.
      Для монголов, как разделенной нации, большое значение имел лозунг «собирания» монгольских племен и территорий в одно государство. Возникнув в 1911 г. как национальное движение, панмонголизм с тех пор последовательно и настойчиво ставил своей целью присоединение Тувы к Монголии. Объявленный царским правительством протекторат над Тувой монголы никогда не считали непреодолимым препятствием для этого. Теперь же, после отказа Советской России от прежних договоров, и вовсе действовали открыто. После ухода из Тувы партизанской армии А.Д. Кравченко и П.Е.Щетинкина в начале сентября 1919 г. монголы установили здесь военно-оккупационный режим и осуществляли фактическую власть, В ее осуществлении они опирались на авторитет амбын-нойона Тувы Соднам-Бальчира [8] и правителей Салчакского и Тоджинского хошунов. Монголы притесняли и облагали поборами русское и тувинское население, закрывали глаза на погромы русских населенных пунктов местным бандитствующим элементом. Вопиющим нарушением международного права было выдвижение монгольским командованием жесткого требования о депортации русского населения с левобережья Енисея на правый берег в течение 45 дней. Только ценой унижений и обещаний принять монгольское подданство выборным (делегатам) от населения русских поселков удалось добиться отсрочки исполнения этого приказа.
      Советское правительство в июне 1919 г. направило обращение к правительству автономной Монголии и монгольскому народу, в котором подчеркивало, что «в отмену соглашения 1913 г. Монголия, как независимая страна, имеет право непосредственно сноситься со всеми другими народами без всякой опеки со стороны Пекина и Петрограда» [9]. В документе совершенно не учитывалось, что, лишившись в лице российского государства покровителя, Монголия, а затем и Тува уже стали объектами для вмешательства со стороны Китая и стоявшей за ним Японии (члена Антанты), что сама Монголия возобновила попытки присоединить к себе Туву.
      В октябре 1919г. китайским правительством в Ургу был направлен генерал Сюй Шучжэн с военным отрядом, который аннулировал трех-/235/-стороннюю конвенцию от 7 июня 1913 г. о предоставлении автономного статуса Монголии [10]. После упразднения автономии Внешней Монголии монгольский отряд в Туве перешел в подчинение китайского комиссара. Вскоре после этого была предпринята попытка захватить в пределах Советской России с. Усинское. На территории бывшего российского протектората Тувы недалеко от этого района были уничтожены пос. Гагуль и ряд заимок в верховьях р. Уюк. Проживавшее там русское и хакасское население в большинстве своем было вырезано. В оккупированной китайским отрядом долине р. Улуг-Хем были стерты с лица земли все поселения проживавших там хакасов. Между тем Советская Россия, скованная Гражданской войной, помочь российским переселенцам в Туве ничем не могла.
      До 1920 г. внимание советского правительства было сконцентрировано на тех регионах Сибири и Дальнего Востока, где решалась судьба Гражданской войны. Тува к ним не принадлежала. Советская власть Енисейской губернии, как и царская в период протектората, продолжала формально числить Туву в своем ведении, не распространяя на нее свои действия. Так, в сводке Красноярской Губернской Чрезвычайной Комиссии за период с 14 марта по 1 апреля 1920 г. отмечалось, что «губерния разделена на 5 уездов: Красноярский, Ачинский, Канский, Енисейский и 3 края: Туруханский, Усинский и Урянхайский... Ввиду политической неопределенности Усинско-Урянхайского края, [к] формированию милиции еще не преступлено» [11].
      Только весной 1920 г. советское правительство вновь обратило внимание на острую обстановку в Урянхае. 16-18 мая 1920 г. в тувинском пос. Баян-Кол состоялись переговоры Ян Шичао и командира монгольского отряда Чамзрына (Жамцарано) с советским представителем А. И. Кашниковым [12], по итогам которых Тува признавалась нейтральной зоной, а в русских поселках края допускалась организация ревкомов. Но достигнутые договоренности на уровне правительств Китая и Советской России закреплены не были, так и оставшись на бумаге. Анализируя создавшуюся в Туве ситуацию, А. И. Кашников пришел к мысли, что решить острый «урянхайский вопрос» раз и навсегда может только создание ту винского государства. Он был не единственным советским деятелем, который так думал. Но, забегая вперед, отметим: дальнейшие события показали, что и после создания тувинского го-/236/-сударства в 1921 г. этот вопрос на протяжении двух десятилетий продолжал оставаться предметом дипломатических переговоров СССР с Монголией и Китаем.
      В конце июля 1920 г., в связи с поражением прояпонской партии в Китае и усилением освободительного движения в Монголии, монгольский отряд оставил Туву. Но его уход свидетельствовал не об отказе панмонголистов от присоединения Тувы, а о смене способа достижения цели, о переводе его в плоскость дипломатических переговоров с Советской Россией. Глава делегации монгольских революционеров С. Данзан во время переговоров 17 августа 1920 г. в Иркутске с уполномоченным по иностранным делам в Сибири и на Дальнем Востоке Ф. И. Талоном интересовался позицией Советской России по «урянхайскому вопросу» [13]. В Москве в беседах монгольских представителей с Г. В. Чичериным этот вопрос ставился вновь. Учитывая, что будущее самой Монголии, ввиду позиции Китая еще неясно, глава НКИД обдумывал иную формулу отношений сторон к «урянхайскому вопросу», ставя его в зависимость от решения «монгольского вопроса» [14].
      Большинство деятелей Коминтерна, рассматривая Китай в качестве перспективной зоны распространения мировой революции, исходили из необходимости всемерно усиливать влияние МНРП на Внутреннюю Монголию и Баргу, а через них – на революционное движение в Китае. С этой целью объединение всех монгольских племен (к которым, без учета тюркского происхождения, относились и тувинцы) признавалось целесообразным [15]. Меньшая часть руководства Коминтерна уже тогда считала, что панмонголизм создавал внутреннюю угрозу революционному единству в Китае [16].
      Вопросами текущей политики по отношению к Туве также занимались общесибирские органы власти. Характеризуя компетентность Сиббюро ЦК РКП (б) и Сибревкома в восточной политике, уполномоченный НКИД в Сибири и на Дальнем Востоке Ф. И. Гапон отмечал: «Взаимосплетение интересов Востока, с одной стороны, и Советской России, с другой, так сложно, что на тонкость, умелость революционной работы должно быть обращено особое внимание. Солидной постановке этого дела партийными центрами Сибири не только не уделяется внимания, но в практической плоскости этот вопрос вообще не ставится» [17]. Справедливость этого высказывания находит подтверждение /237/ в практической деятельности Сиббюро ЦК РКП (б) и Сибревкома, позиция которых в «урянхайском вопросе» основывалась не на учете ситуации в регионе, а на общих указаниях Дальневосточного Секретариата Коминтерна (далее – ДВСКИ).
      Ян Шичао, исходя из политики непризнания Китайской Республикой Советской России, пытаясь упрочить свое пошатнувшееся положение из-за революционных событий в Монголии, стал добиваться от русских колонистов замены поселковых советов одним выборным лицом с функциями сельского старосты. Вокруг китайского штаба концентрировались белогвардейцы и часть тувинских нойонов. Раньше царская Россия была соперницей Китая в Туве, но китайский комиссар в своем отношении к белогвардейцам руководствовался принципом «меньшего зла» и намерением ослабить здесь «красных» как наиболее опасного соперника.
      В августе 1920 г. в ранге Особоуполномоченного по делам Урянхайского края и Усинского пограничного округа в Туву был направлен И. Г. Сафьянов [18]. На него возлагалась задача защиты «интересов русских поселенцев в Урянхае и установление дружественных отношений как с местным коренным населением Урянхая, так и с соседней с ним Монголией» [19]. Решением президиума Енисейского губкома РКП (б) И. Г. Сафьянову предписывалось «самое бережное отношение к сойотам (т.е. к тувинцам. – Н.М.) и самое вдумчивое и разумное поведение в отношении монголов и китайских властей» [20]. Практические шаги по решению этих задач он предпринимал, руководствуясь постановлением ВЦИК РСФСР, согласно которому Тува к числу регионов Советской России отнесена не была [21].
      По прибытии в Туву И. Г. Сафьянов вступил в переписку с китайским комиссаром. В письме от 31 августа 1920 г. он уведомил Ян Шичао о своем назначении и предложил ему «по всем делам Усинского Пограничного Округа, а также ... затрагивающим интересы русского населения, проживающего в Урянхае», обращаться к нему. Для выяснения «дальнейших взаимоотношений» он попросил назначить время и место встречи [22]. Что касается Ян Шичао, то появление в Туве советского представителя, ввиду отсутствия дипломатических отношений между Советской Россией и Китаем, было им воспринято настороженно. Этим во многом объясняется избранная Ян Шичао /238/ тактика: вести дипломатическую переписку, уклоняясь под разными предлогами от встреч и переговоров.
      Сиббюро ЦК РКП (б) в документе «Об условиях, постановке и задачах революционной работы на Дальнем Востоке» от 16 сентября 1920 г. определило: «...пока край не занят китайскими войсками (видимо, отряд Ян Шичао в качестве серьезной силы не воспринимался. – Н.М.), ...должны быть приняты немедленно же меры по установлению тесного контакта с урянхами и изоляции их от китайцев» [23]. Далее говорилось о том, что «край будет присоединен к Монголии», в которой «урянхайцам должна быть предоставлена полная свобода самоуправления... [и] немедленно убраны русские административные учреждения по управлению краем» [24]. Центральным пунктом данного документа, несомненно, было указание на незамедлительное принятие мер по установлению связей с тувинцами и изоляции их от китайцев. Мнение тувинцев по вопросу о вхождении (невхождении) в состав Монголии совершенно не учитывалось. Намерение упразднить в Туве русскую краевую власть (царскую или колчаковскую) запоздало, поскольку ее там давно уже не было, а восстанавливаемые советы свою юрисдикцию на тувинское население не распространяли. Этот план Сиббюро был одобрен Политбюро ЦК РКП (б) и долгое время определял политику Советского государства в отношении Урянхайского края и русской крестьянской колонии в нем.
      18 сентября 1920 г. Ян Шичао на первое письмо И. Г. Сафьянова ответил, что его назначением доволен, и принес свои извинения в связи с тем, что вынужден отказаться от переговоров по делам Уряпхая, как подлежащим исключительному ведению правительства [25]. На это И. Г. Сафьянов в письме от 23 сентября 1921 г. пояснил, что он переговоры межгосударственного уровня не предлагает, а собирается «поговорить по вопросам чисто местного характера». «Являясь представителем РСФСР, гражданами которой пожелало быть и все русское население в Урянхае, – пояснил он, – я должен встать на защиту его интересов...» Далее он сообщил, что с целью наладить «добрососедские отношения с урянхами» решил пригласить их представителей на съезд «и вместе с ними обсудить все вопросы, касающиеся обеих народностей в их совместной жизни» [26], и предложил Ян Шичао принять участие в переговорах. /239/
      Одновременно И. Г. Сафьянов отправил еще два официальных письма. В письме тувинскому нойону Даа хошуна Буяну-Бадыргы он сообщил, что направлен в Туву в качестве представителя РСФСР «для защиты интересов русского населения Урянхая» и для переговоров с ним и другими представителями тувинского народа «о дальнейшей совместной жизни». Он уведомил нойона, что «для выяснения создавшегося положения» провел съезд русского населения, а теперь предлагал созвать тувинский съезд [27]. Второе письмо И. Г. Сафьянов направил в Сибревком (Омск). В нем говорилось о политическом положении в Туве, в частности об избрании на X съезде русского населения (16-20 сентября) краевой Советской власти, начале работы по выборам поселковых советов и доброжелательном отношении к проводимой работе тувинского населения. Монгольский отряд, писал он, покинул Туву, а китайский – ограничивает свое влияние районом торговли китайских купцов – долиной р. Хемчик [28].
      28 сентября 1920 г. Енгубревком РКП (б) на своем заседании заслушал доклад о ситуации в Туве. В принятой по нему резолюции говорилось: «Отношение к Сафьянову со стороны сойотов очень хорошее. Линия поведения, намеченная Сафьяновым, следующая: организовать, объединить местные Ревкомы, создать руководящий орган “Краевую власть” по образцу буферного государства»[29]. В протоколе заседания также отмечалось: «Отношения между урянхами и монголами – с одной стороны, китайцами – с другой, неприязненные и, опираясь на эти неприязненные отношения, можно было бы путем организации русского населения вокруг идеи Сов[етской] власти вышибить влияние китайское из Урянхайского края» [30].
      В телеграфном ответе на письмо И.Г. Сафьянова председатель Сиббюро ЦК РКП (б) и Сибревкома И. Н. Смирнов [31] 2 октября 1920 г. сообщил, что «Сиббюро имело суждение об Урянхайском крае» и вынесло решение: «Советская Россия не намерена и не делает никаких шагов к обязательному присоединению к себе Урянхайского края». Но так как он граничит с Монголией, то, с учетом созданных в русской колонии советов, «может и должен служить проводником освободительных идей в Монголии и Китае». В связи с этим, сообщал И. Н. Смирнов, декреты Советской России здесь не должны иметь обязательной силы, хотя организация власти по типу советов, «как агитация действием», /240/ желательна. В практической работе он предписывал пока «ограничиться» двумя направлениями: культурно-просветительным и торговым [32]. Как видно из ответа. Сиббюро ЦК РКП (б) настраивало сторонников Советской власти в Туве на кропотливую революционную культурно-просветительную работу. Учитывая заграничное положение Тувы (пока с неясным статусом) и задачи колонистов по ведению революционной агитации в отношении к Монголии и Китаю, от санкционирования решений краевого съезда оно уклонилось. Напротив, чтобы отвести от Советской России обвинения со стороны других государств в продолжение колониальной политики, русской колонии было предложено не считать декреты Советской власти для себя обязательными. В этом прослеживается попытка вполне оправдавшую себя с Дальневосточной Республикой (ДВР) «буферную» тактику применить в Туве, где она не являлась ни актуальной, ни эффективной. О том, как И.Г. Сафьянову держаться в отношении китайского военного отряда в Туве, Сиббюро ЦК РКП (б) никаких инструкций не давало, видимо полагая, что на месте виднее.
      5 октября 1920 г. И. Г. Сафьянов уведомил Ян Шичао, что урянхайский съезд созывается 25 октября 1920 г. в местности Суг-Бажи, но из полученного ответа убедился, что китайский комиссар контактов по-прежнему избегает. В письме от 18 октября 1920 г. И. Г. Сафьянов вновь указал на крайнюю необходимость переговоров, теперь уже по назревшему вопросу о недопустимом поведении китайских солдат в русских поселках. Дело в том, что 14 октября 1920 г. они застрелили председателя Атамановского сельсовета А. Сниткина и арестовали двух русских граждан, отказавшихся выполнить их незаконные требования. В ответ на это местная поселковая власть арестовала трех китайских солдат, творивших бесчинства и произвол. «Как видите, дело зашло слишком далеко, – писал И. Г. Сафьянов, – и я еще раз обращаюсь к Вам с предложением возможно скорее приехать сюда, чтобы совместно со мной обсудить и разобрать это печальное и неприятное происшествие. Предупреждаю, что если Вы и сейчас уклонитесь от переговоров и откажитесь приехать, то я вынужден буду прервать с Вами всякие сношения, сообщить об этом нашему Правительству, и затем приму соответствующие меры к охране русских поселков и вообще к охране наших интересов в Урянхае». Сафьянов также предлагал /241/ во время встречи обменяться арестованными пленными [33]. В течение октября между китайским и советским представителями в Туве велась переписка по инциденту в Атамановке. Письмом от 26 октября 1920 г. Ян Шичао уже в который раз. ссылаясь на нездоровье, от встречи уклонился и предложил ограничиться обменом пленными [34]. Между тем начатая И.Г. Сафьяновым переписка с тувинскими нойонами не могла не вызвать беспокойства китайского комиссара. Он, в свою очередь, оказал давление на тувинских правителей и сорвал созыв намеченного съезда.
      Из вышеизложенного явствует, что китайский комиссар Ян Шичао всеми силами пытался удержаться в Туве. Революционное правительство Монголии поставило перед Советским правительством вопрос о включении Тувы в состав Внешней Монголии. НКИД РСФСР, учитывая в первую очередь «китайский фактор» как наиболее весомый, занимал по нему' нейтрально-осторожную линию. Большинство деятелей Коминтерна и общесибирские партийные и советские органы в своих решениях по Туве, как правило, исходили из целесообразности ее объединения с революционной Монголией. Практические шаги И.Г. Сафьянова, представлявшего в то время в Туве Сибревком и Сиббюро ЦК РКП (б), были направлены на вовлечение представителя Китая в Туве в переговорный процесс о судьбе края и его населения, установление с той же целью контактов с влиятельными фигурами тувинского общества и местными советскими активистами. Однако китайский комиссар и находившиеся под его влиянием тувинские нойоны от встреч и обсуждений данной проблемы под разными предлогами уклонялись.
      Концентрация антисоветских сил вокруг китайского штаба все более усиливалась. В конце октября 1920 г. отряд белогвардейцев корнета С.И. Шмакова перерезал дорогу, соединяющую Туву с Усинским краем. Водный путь вниз по Енисею в направлении на Минусинск хорошо простреливался с левого берега. Местные партизаны и сотрудники советского представительства в Туве оказались в окружении. Ситуация для них становилась все более напряженной [35]. 28 октября 1920 г. И. Г. Сафьянов решил в сопровождении охраны выехать в местность Оттук-Даш, куда из района Шагаан-Арыга выдвинулся китайский отряд под командованием Линчана и, как ожидалось, должен был прибыть Ян Шичао. Но переговоры не состоялись. /242/
      На рассвете 29 октября 1920 г. китайские солдаты и мобилизованные тувинцы окружили советскую делегацию. Против 75 красноармейцев охраны выступил многочисленный и прекрасно вооруженный отряд. В течение целого дня шла перестрелка. Лишь с наступлением темноты окруженным удалось прорвать кольцо и отступить в Атамановку. В этом бою охрана И. Г. Сафьянова потеряла несколько человек убитыми, а китайско-тувинский отряд понес серьезные потери (до 300 человек убитыми и ранеными) и отступил на место прежней дислокации. Попытка Ян Шичао обеспечить себе в Туве безраздельное господство провалилась [36].
      Инцидент на Оттук-Даше стал поворотным пунктом в политической жизни Тувы. Неудача китайцев окончательно подорвала их авторитет среди коренного населения края и лишила поддержки немногих, хотя и влиятельных, сторонников из числа хемчикских нойонов. Непозволительное в международной практике нападение на дипломатического представителя (в данном случае – РСФСР), совершенное китайской стороной, а также исходящая из китайского лагеря угроза уничтожения населенных пунктов русской колонии дали Советской России законный повод для ввода на территорию Тувы военных частей.
      И.Г. Сафьянов поначалу допускал присоединение Тувы к Советской России. Он считал, что этот шаг «не создаст... никакого осложнения в наших отношениях с Китаем и Монголией, где сейчас с новой силой загорается революционный пожар, где занятые собственной борьбой очень мало думают об ограблении Урянхая…» [37]. Теперь, когда вопрос о вводе в Туву советских войск стоял особенно остро, он, не колеблясь, поставил его перед Енгубкомом и Сибревкомом. 13 ноября 1920 г. И.Г. Сафьянов направил в Омск телеграмму: «Белые банды, выгоняемые из северной Монголии зимними холодами и голодом, намереваются захватить Урянхай. Шайки местных белобандитов, скрывающиеся в тайге, узнав это, вышли и грабят поселки, захватывают советских работников, терроризируют население. Всякая мирная работа парализована ими... Теперь положение еще более ухудшилось, русскому населению Урянхая, сочувствующему советской власти, грозит полное истребление. Требую от вас немедленной помощи. Необходимо сейчас же ввести в Урянхай регулярные отряды. Стоящие в Усинском войска боятся нарушения международных прав. Ничего /243/ они уже не нарушат. С другой стороны совершено нападение на вашего представителя...» [38]
      В тот же день председатель Сибревкома И.Н. Смирнов продиктовал по прямому проводу сообщение для В.И. Ленина (копия – Г.В. Чичерину), в котором обрисовал ситуацию в Туве. На основании данных, полученных от него 15 ноября 1920 г., Политбюро ЦК РКП (б) рассматривало вопрос о военной помощи Туве. Решение о вводе в край советских войск было принято, но выполнялось медленно. Еще в течение месяца И. Г. Сафьянову приходилось посылать тревожные сигналы в высокие советские и военные инстанции. В декабре 1920 г. в край был введен советский экспедиционный отряд в 300 штыков. В начале 1921 г. вошли и рассредоточились по населенным пунктам два батальона 190-го полка внутренней службы. В с. Усинском «в ближайшем резерве» был расквартирован Енисейский полк [39].
      Ввод советских войск крайне обеспокоил китайского комиссара в Туве. На его запрос от 31 декабря 1920 г. о причине их ввода в Туву И. Г. Сафьянов письменно ответил, что русским колонистам и тяготеющим к Советской России тувинцам грозит опасность «быть вырезанными» [40]. Он вновь предложил Ян Шичао провести в Белоцарске 15 января 1921 г. переговоры о дальнейшей судьбе Тувы. Но даже в такой ситуации китайский представитель предпочел избежать встречи [41].
      Еще в первых числах декабря 1920 г. в адрес командования военной части в с. Усинском пришло письмо от заведующего сумоном Маады Лопсан-Осура [42], в котором он сообщал: «Хотя вследствие недоразумения. .. вышла стычка на Оттук-Даше (напомним, что в ней на стороне китайцев участвовали мобилизованные тувинцы. – Н.М.), но отношения наши остались добрососедскими ... Если русские военные отряды не будут отведены на старые места, Ян Шичао намерен произвести дополнительную мобилизацию урянхов, которая для нас тяжела и нежелательна» [43]. Полученное сообщение 4 декабря 1920 г. было передано в высокие военные ведомства в Иркутске (Реввоенсовет 5-й армии), Омске, Чите и, по-видимому, повлияло на решение о дополнительном вводе советских войск в Туву. Тревожный сигнал достиг Москвы.
      На пленуме ЦК РКП (б), проходившем 4 января 1921 г. под председательством В. И. Ленина, вновь обсуждался вопрос «Об Урянхайском крае». Принятое на нем постановление гласило: «Признавая /244/ формальные права Китайской Республики над Урянхайским краем, принять меры для борьбы с находящимися там белогвардейскими каппелевскими отрядами и оказать содействие местному крестьянскому населению...» [44]. Вскоре в Туву были дополнительно введены подразделения 352 и 440 полков 5-й Красной Армии и направлены инструкторы в русские поселки для организации там ревкомов.
      Ян Шичао, приведший ситуацию в Туве к обострению, вскоре был отозван пекинским правительством, но прибывший на его место новый военный комиссар Ман Шани продолжал придерживаться союза с белогвардейцами. Вокруг его штаба, по сообщению от командования советской воинской части в с. Усинское от 1 февраля 1921 г., сосредоточились до 160 противников Советской власти [45]. А между тем захватом Урги Р.Ф.Унгерном фон Штернбергом в феврале 1921 г., изгнанием китайцев из Монголии их отряд в Туве был поставлен в условия изоляции, и шансы Китая закрепиться в крае стали ничтожно малыми.
      Повышение интереса Советской России к Туве было также связано с перемещением театра военных действий на территорию Монголии и постановкой «урянхайского вопроса» – теперь уже революционными панмонголистами и их сторонниками в России. 2 марта 1921 г. Б.З. Шумяцкий [46] с И.Н. Смирновым продиктовали по прямому проводу для Г.В. Чичерина записку, в которой внесли предложение включить в состав Монголии Урянхайский край (Туву). Они считали, что монгольской революционной партии это прибавит сил для осуществления переворота во всей Монголии. А Тува может «в любой момент ... пойти на отделение от Монголии, если ее международное положение станет складываться не в нашу пользу» [47]. По этому плану Тува должна была без учета воли тувинского народа войти в состав революционной Монголии. Механизм же ее выхода из монгольского государства на случай неудачного исхода революции в Китае продуман не был. Тем не менее, как показывают дальнейшие события в Туве и Монголии, соавторы этого плана получили на его реализацию «добро». Так, когда 13 марта 1921 г. в г. Троицкосавске было сформировано Временное народное правительство Монголии из семи человек, в его составе одно место было зарезервировано за Урянхаем [48].
      Барон Р.Ф.Унгерн фон Штернберг, укрепившись в Монголии, пытался превратить ее и соседний Урянхайский край в плацдарм для /245/ наступления на Советскую Россию. Между тем советское правительство, понимая это, вовсе не стремилось наводнить Туву войсками. С белогвардейскими отрядами успешно воевали главным образом местные русские партизаны, возглавляемые С.К. Кочетовым, а с китайцами – тувинские повстанцы, которые первое время руководствовались указаниями из Монголии. Позднее, в конце 1920-х гг., один из первых руководителей тувинского государства Куулар Дондук [49] вспоминал, что при Р.Ф.Унгерне фон Штернберге в Урге было созвано совещание монгольских князей, которое вынесло решение о разгроме китайского отряда в Туве [50]. В первых числах марта 1921 г. в результате внезапного ночного нападения тувинских повстанцев на китайцев в районе Даг-Ужу он был уничтожен.
      18 марта Б.З. Шумяцкий телеграфировал И.Г. Сафьянову: «По линии Коминтерна предлагается вам немедленно организовать урянхайскую нар[одно-] революционную] партию и народ[н]о-революционное правительство Урянхая... Примите все меры, чтобы организация правительства и нар[одно-] рев[олюционной] партии были осуществлены в самый краткий срок и чтобы они декларировали объединение с Монголией в лице создавшегося в Маймачене Центрального Правительства ...Вы назначаетесь ... с полномочиями Реввоенсовета армии 5 и особыми полномочиями от Секретариата (т.е. Дальневосточного секретариата Коминтерна. – Я.М.)» [51]. Однако И. Г. Сафьянов не поддерживал предложенный Шумяцким и Смирновым план, особенно ту его часть, где говорилось о декларировании тувинским правительством объединения Тувы с Монголией.
      21 мая 1921 г. Р.Ф. Унгерн фон Штернберг издал приказ о переходе в подчинение командования его войск всех рассеянных в Сибири белогвардейских отрядов. На урянхайском направлении действовал отряд генерала И. Г. Казанцева [52]. Однако весной 1921 г. он был по частям разгромлен и рассеян партизанами (Тарлакшинский бой) и хемчик-скими тувинцами [53].
      После нескольких лет вооруженной борьбы наступила мирная передышка, которая позволила И.Г. Сафьянову и его сторонникам активизировать работу по подготовке к съезду представителей тувинских хошунов. Главным пунктом повестки дня должен был стать вопрос о статусе Тувы. В качестве возможных вариантов решения рассматри-/246/-вались вопросы присоединения Тувы к Монголии или России, а также создание самостоятельного тувинского государства. Все варианты имели в Туве своих сторонников и шансы на реализацию.
      Относительно новым для тувинцев представлялся вопрос о создании национального государства. Впервые представители тувинской правящей элиты заговорили об этом (по примеру Монголии) в феврале 1912 г., сразу после освобождения от зависимости Китая. Непременным условием его реализации должно было стать покровительство России. Эту часть плана реализовать удаюсь, когда в 1914 г. над Тувой был объявлен российский протекторат Однако царская Россия вкладывала в форму протектората свое содержание, взяв курс на поэтапное присоединение Тувы. Этому помешали революционные события в России.
      Второй раз попытка решения этого вопроса, как отмечалось выше, осуществлялась с позиций самоопределения тувинского народа в июне 1918 г. И вот после трудного периода Гражданской войны в крае и изгнания из Тувы иностранных интервентов этот вопрос обсуждался снова. Если прежде геополитическая ситуация не давала для его реализации ни малейших шансов, то теперь она, напротив, ей благоприятствовала. Немаловажное значение для ее практического воплощения имели данные И.Г. Сафьяновым гарантии об оказании тувинскому государству многосторонней помощи со стороны Советской России. В лице оставивших китайцев хемчикских нойонов Буяна-Бадыргы и Куулара Чимба, под властью которых находилось большинство населения Тувы, идея государственной самостоятельности получила активных сторонников.
      22 мая 1921 г. И. Г. Сафьянов распространил «Воззвание [ко] всем урянхайским нойонам, всем чиновникам и всему урянхайскому народу», в котором разъяснял свою позицию по вопросу о самоопределении тувинского народа. Он также заверил, что введенные в Туву советские войска не будут навязывать тувинскому народу своих законов и решений [54]. Из текста воззвания явствовало, что сам И. Г. Сафьянов одобряет идею самоопределения Тувы вплоть до образования самостоятельного государства.
      Изменение политической линии представителя Сибревкома в Туве И. Г. Сафьянова работниками ДВСКИ и советских органов власти Сибири было встречено настороженно. 24 мая Сиббюро ЦК РКП (б) /247/ рассмотрело предложение Б.З. Шумяцкого об отзыве из Тувы И. Г. Сафьянова. В принятом постановлении говорилось: «Вопрос об отзыве т. Сафьянова .. .отложить до разрешения вопроса об Урянхайском крае в ЦК». Кроме того, Енисейский губком РКП (б) не согласился с назначением в Туву вместо Сафьянова своего работника, исполнявшего обязанности губернского продовольственного комиссара [55].
      На следующий день Б.З. Шумяцкий отправил на имя И.Г. Сафьянова гневную телеграмму: «Требую от Вас немедленного ответа, почему до сих пор преступно молчите, предлагаю немедленно войти в отношение с урянхайцами и выйти из состояния преступной бездеятельности». Он также ставил Сафьянова в известность, что на днях в Туву прибудет делегация от монгольского народно-революционного правительства и революционной армии во главе с уполномоченным Коминтерна Б. Цивенжаповым [56], директивы которого для И. Г. Сафьянова обязательны [57]. На это в ответной телеграмме 28 мая 1921 г. И. Г. Сафьянов заявил: «...Я и мои сотрудники решили оставить Вашу программу и работать так, как подсказывает нам здравый смысл. Имея мандат Сибревкома, выданный мне [с] согласия Сиббюро, беру всю ответственность на себя, давая отчет [о] нашей работе только товарищу Смирнову» [58].
      14 июня 1921 г. глава НКИД РСФСР Г.В. Чичерин, пытаясь составить более четкое представление о положении в Туве, запросил мнение И.Н. Смирнова по «урянхайскому вопросу» [59]. В основу ответа И.Н. Смирнова было положено постановление, принятое членами Сиббюро ЦК РКП (б) с участием Б.З. Шумяцкого. Он привел сведения о численности в Туве русского населения и советских войск и предложил для осуществления постоянной связи с Урянхаем направить туда представителя НКИД РСФСР из окружения Б.З. Шумяцкого. Также было отмечено, что тувинское население относится к монголам отрицательно, а русское «тяготеет к советской власти». Несмотря на это, Сиббюро ЦК РКП (б) решило: Тува должна войти в состав Монголии, но декларировать это не надо [60].
      16 июня 1921 г. Политбюро ЦК РКП (б) по предложению народного комиссара иностранных дел Г.В. Чичерина с одобрения В.И. Ленина приняло решение о вступлении в Монголию советских войск для ликвидации группировки Р.Ф.Унгерна фон Штернберга. Тем временем «старые» панмонголисты тоже предпринимали попытки подчинить /248/ себе Туву. Так, 17 июня 1921 г. управляющий Цзасакту-хановским аймаком Сорукту ван, назвавшись правителем Урянхая, направил тувинским нойонам Хемчика письмо, в котором под угрозой сурового наказания потребовал вернуть захваченные у «чанчина Гегена» (т.е. генерала на службе у богдо-гегена) И.Г. Казанцева трофеи и служебные бумаги, а также приехать в Монголию для разбирательства [61]. 20 июня 1921 г. он сообщил о идущем восстановлении в Монголии нарушенного китайцами управления (т.е. автономии) и снова выразил возмущение разгромом тувинцами отряда генерала И.Г. Казанцева. Сорукту ван в гневе спрашивал: «Почему вы, несмотря на наши приглашения, не желаете явиться, заставляете ждать, тормозите дело и не о чем не сообщаете нам? ...Если вы не исполните наше предписание, то вам будет плохо» [62]
      Однако монгольский сайт (министр, влиятельный чиновник) этими угрозами ничего не добился. Хемчикские нойоны к тому времени уже были воодушевлены сафьяновским планом самоопределения. 22 июня 1921 г. И. Г. Сафьянов в ответе на адресованное ему письмо Сорукту вана пригласил монгольского сайта на переговоры, предупредив его, что «чинить обиды другому народу мы не дадим и берем его под свое покровительство» [63]. 25-26 июня 1921 г. в Чадане состоялось совещание представителей двух хемчикских хошунов и советской делегации в составе представителей Сибревкома, частей Красной Армии, штаба партизанского отряда и русского населения края, на котором тувинские представители выразили желание создать самостоятельное государство и созвать для его провозглашения Всетувинский съезд. В принятом ими на совещании решении было сказано: «Представителя Советской России просим поддержать нас на этом съезде в нашем желании о самоопределении... Вопросы международного характера будущему центральному органу необходимо решать совместно с представительством Советской России, которое будет являться как бы посредником между тувинским народом и правительствами других стран» [64].
      1 июля 1921 г. в Москве состоялись переговоры наркома иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерина с монгольской делегацией в составе Бекзеева (Ц. Жамцарано) и Хорлоо. В ходе переговоров Г.В. Чичерин предложил формулу отношения сторон к «урянхайскому вопросу», в соответствии с которой: Советская Россия от притязаний на Туву /249/ отказывалась, Монголия в перспективе могла рассчитывать на присоединение к ней Тувы, но ввиду неясности ее международного положения вопрос оставался открытым на неопределенное время. Позиция Тувы в это время определенно выявлена еще не была, она никак не комментировалась и во внимание не принималась.
      Между тем Б.З. Шумяцкий попытался еще раз «образумить» своего политического оппонента в Туве. 12 июля 1921 г. он телеграфировал И. Г. Сафьянову: «Если совершите возмутительную и неслыханную в советской, военной и коминтерновской работе угрозу неподчинения в смысле отказа информировать, то вынужден буду дать приказ по военной инстанции в пределах прав, предоставленных мне дисциплинарным уставом Красной Армии, которым не однажды усмирялся бунтарский пыл самостийников. Приказываю информацию давать моему заместителю [Я.Г.] Минскеру и [К.И.] Грюнштейну» [65].
      Однако И. Г. Сафьянов, не будучи на деле «самостийником», практически о каждом своем шаге регулярно докладывал председателю Сибревкома И. Н. Смирнову и просил его передать полученные сведения в адрес Реввоенсовета 5-й армии и ДВСКИ. 13 июля 1921 г. И.Г. Сафьянов подробно информирован его о переговорах с представителями двух хемчикских кожуунов [66]. Объясняя свое поведение, 21 июля 1921 г. он писал, что поначалу, выполняя задания Б.З. Шумяцкого «с его буферной Урянхайской политикой», провел 11-й съезд русского населения Тувы (23-25 апреля 1921 г.), в решениях которого желание русского населения – быть гражданами Советской республики – учтено не было. В результате избранная на съезде краевая власть оказалась неавторитетной, и «чтобы успокоить бушующие сердца сторонников Советской власти», ему пришлось «преобразовать представительство Советской] России в целое учреждение, разбив его на отделы: дипломатический, судебный, Внешторга и промышленности, гражданских дел» [67]. Письмом от 28 июля 1921 г. он сообщил о проведении 12-го съезда русского населения в Туве (23-26 июля 1921 гг.), на котором делегаты совершенно определенно высказались за упразднение буфера и полное подчинение колонии юрисдикции Советской России [68].
      В обращении к населению Тувы, выпущенном в конце июля 1921 г., И.Г. Сафьянов заявил: «Центр уполномочил меня и послал к Вам в Урянхай помочь Вам освободиться от гнета Ваших насильников». /250/ Причислив к числу последних китайцев, «реакционных» монголов и белогвардейцев, он сообщил, что ведет переговоры с хошунами Тувы о том, «как лучше устроить жизнь», и что такие переговоры с двумя хемчикскими хошунами увенчались успехом. Он предложил избрать по одному представителю от сумона (мелкая административная единица и внутриплеменное деление. – Я.М.) на предстоящий Всетувинский съезд, на котором будет рассмотрен вопрос о самоопределении Тувы [69].
      С каждым предпринимаемым И. Г. Сафьяновым шагом возмущение его действиями в руководстве Сиббюро ЦК РКП (б) и ДВСКИ нарастало. Его переговоры с представителями хемчикских хошунов дали повод для обсуждения Сиббюро ЦК РКП (б) вопроса о покровительстве Советской России над Тувой. В одном из его постановлений, принятом в июле 1921 г., говорилось, что советский «протекторат над Урянхайским краем в международных делах был бы большой политической ошибкой, которая осложнила бы наши отношения с Китаем и Монголией» [70]. 11 августа 1921 г. И. Г. Сафьянов получил из Иркутска от ответственного секретаря ДВСКИ И. Д. Никитенко телеграмму, в которой сообщалось о его отстранении от представительства Коминтерна в Урянхае «за поддержку захватчиков края по направлению старой царской администрации» [71]. Буквально задень до Всетувинского учредительного Хурала в Туве 12 августа 1921 г. И. Д. Никитенко писал Г.В. Чичерину о необходимости «ускорить конкретное определение отношения Наркоминдела» по Туве. Назвав И. Г. Сафьянова «палочным самоопределителем», «одним из импрессионистов... доморощенной окраинной политики», он квалифицировал его действия как недопустимые. И. Д. Никитенко предложил включить Туву «в сферу влияния Монгольской Народно-Революционной партии», работа которой позволит выиграть 6-8 месяцев, в течение которых «многое выяснится» [72]. Свою точку зрения И. Д. Никитенко подкрепил приложенными письмами двух известных в Туве монголофилов: амбын-нойона Соднам-Бальчира с группой чиновников и крупного чиновника Салчакского хошуна Сосор-Бармы [73].
      Среди оппонентов И. Г. Сафьянова были и советские военачальники. По настоянию Б.З. Шумяцкого он был лишен мандата представителя Реввоенсовета 5-й армии. Военный комиссар Енисейской губернии И. П. Новоселов и командир Енисейского пограничного полка Кейрис /251/ доказывали, что он преувеличивал количество белогвардейцев в Урянхае и исходящую от них опасность лишь для того, чтобы добиться военной оккупации края Советской Россией. Они также заявляли, что представитель Сибревкома И.Г. Сафьянов и поддерживавшие его местные советские власти преследовали в отношении Тувы явно захватнические цели, не считаясь с тем, что их действия расходились с политикой Советской России, так как документальных данных о тяготении тувинцев к России нет. Адресованные И. Г. Сафьянову обвинения в стремлении присоединить Туву к России показывают, что настоящие его взгляды на будущее Тувы его политическим оппонентам не были до конца ясны и понятны.
      Потакавшие новым панмонголистам коминтерновские и сибирские советские руководители, направляя в Туву в качестве своего представителя И.Г. Сафьянова, не ожидали, что он станет настолько сильным катализатором политических событий в крае. Действенных рычагов влияния на ситуацию на тувинской «шахматной доске» отечественные сторонники объединения Тувы с Монголией не имели, поэтому проиграли Сафьянову сначала «темп», а затем и «партию». В то время когда представитель ДВСКИ Б. Цивенжапов систематически получал информационные сообщения Монгольского телеграфного агентства (МОНТА) об успешном развитии революции в Монголии, события в Туве развивались по своему особому сценарию. Уже находясь в опале, лишенный всех полномочий, пользуясь мандатом представителя Сибревкома, действуя на свой страх и риск, И.Г. Сафьянов ускорил наступление момента провозглашения тувинским народом права на самоопределение. В итоге рискованный, с непредсказуемыми последствиями «урянхайский гамбит» он довел до победного конца. На состоявшемся 13-16 августа 1921 г. Всетувинском учредительном Хурале вопрос о самоопределении тувинского народа получил свое разрешение.
      В телеграмме, посланной И.Г. Сафьяновым председателю Сибревкома И. Н. Смирнову (г. Новониколаевск), ДВСКИ (г. Иркутск), Губкому РКП (б) (г. Красноярск), он сообщал: «17 августа 1921 г. Урянхай. Съезд всех хошунов урянхайского народа объявил Урянхай самостоятельным в своем внутреннем управлении, [в] международных же сношениях идущим под покровительством Советроссии. Выбрано нар[одно]-рев[о-люционное] правительство [в] составе семи лиц... Русским гражданам /252/ разрешено остаться [на] территории Урянхая, образовав отдельную советскую колонию, тесно связанную с Советской] Россией...» [74]
      В августе – ноябре 1921 г. в Туве велось государственное строительство. Но оно было прервано вступлением на ее территорию из Западной Монголии отряда белого генерала А. С. Бакича. В конце ноября 1921 г. он перешел через горный хребет Танну-Ола и двинулся через Элегест в Атамановку (затем село Кочетово), где находился штаб партизанского отряда. Партизаны, среди которых были тувинцы и красноармейцы усиленного взвода 440-го полка под командой П.Ф. Карпова, всего до тысячи бойцов, заняли оборону.
      Ранним утром 2 декабря 1921 г. отряд Бакича начал наступление на Атамановку. Оборонявшие село кочетовцы и красноармейцы подпустили белогвардейцев поближе, а затем открыли по ним плотный пулеметный и ружейный огонь. Потери были огромными. В числе первых был убит генерал И. Г. Казанцев. Бегущих с поля боя белогвардейцев добивали конные красноармейцы и партизаны. Уничтожив значительную часть живой силы, они захватили штаб и обоз. Всего под Атамановкой погибло свыше 500 белогвардейцев, в том числе около 400 офицеров, 7 генералов и 8 священников. Почти столько же белогвардейцев попало в плен. Последняя попытка находившихся на территории Монголии белогвардейских войск превратить Туву в оплот белых сил и плацдарм для наступления на Советскую Россию закончилась неудачей. Так завершилась Гражданская война в Туве.
      Остатки разгромленного отряда Бакича ушли в Монголию, где вскоре добровольно сдались монгольским и советским военным частям. По приговору Сибирского военного отделения Верховного трибунала ВЦИК генерала А. С. Бакича и пятерых его ближайших сподвижников расстреляли в Новосибирске. За умелое руководство боем и разгром отряда Бакича С. К. Кочетова приказом Реввоенсовета РСФСР № 156 от 22 января 1922 г. наградили орденом Красного Знамени.
      В завершение настоящего исследования можно заключить, что протекавшие в Туве революционные события и Гражданская война были в основном производными от российских, Тува была вовлечена в российскую орбиту революционных и военных событий периода 1917-1921 гг. Но есть у них и свое, урянхайское, измерение. Вплетаясь в канву известных событий, в новых условиях получил свое продол-/253/-жение нерешенный до конца спор России, Китая и Монголии за обладание Тувой, или «урянхайский вопрос». А на исходе Гражданской войны он дополнился новым содержанием, выраженным в окрепшем желании тувинского народа образовать свое государство. Наконец, определенное своеобразие событиям придавало местоположение Тувы. Труд недоступностью и изолированностью края от революционных центров Сибири во многом объясняется относительное запаздывание исторических процессов периода 1917-1921 гг., более медленное их протекание, меньшие интенсивность и степень остроты. Однако это не отменяет для Тувы общую оценку описанных выше событий, как произошедших по объективным причинам, и вместе с тем страшных и трагических.
      1. См.: Собрание архивных документов о протекторате России над Урянхайским краем – Тувой (к 100-летию исторического события). Новосибирск, 2014.
      2. История Тувы. Новосибирск, 2017. Т. III. С. 13-30.
      3. ВКП (б), Коминтерн и национально-революционное движение в Китае: документы. М., 1994. Т. 1. 1920-1925. С. 11.
      4. История советско-монгольских отношений. М., 1981. С. 24.
      5. Сейфуяин Х.М. К истории иностранной военной интервенции и гражданской войны в Туве. Кызыл, 1956. С. 38-39; Ян Шичао окончил юридический факультет Петербургского университета, хорошо знал русский язык (см.: Белов Ь.А. Россия и Монголия (1911-1919 гг.). М., 1999. С. 203 (ссылки к 5-й главе).
      6. Монгуш Буян-Бадыргы (1892-1932) – государственный и политический деятель Тувы. До 1921 г. – нойон Даа кожууна. В 1921 г. избирался председателем Всетувин-ского учредительного Хурала и членом первого состава Центрального Совета (правительства). До февраля 1922 г. фактически исполнял обязанности главы правительства. В 1923 г. официально избран премьер-министром тувинского правительства. С 1924 г. по 1927 г. находился на партийной работе, занимался разработкой законопроектов. В 1927 г. стал министром финансов ТНР. В 1929 г. был арестован по подозрению в контрреволюционной деятельности и весной 1932 г. расстрелян. Тувинским писателем М.Б. Кенин-Лопсаном написан роман-эссе «Буян-Бадыргы». Его именем назван филиал республиканского музея в с. Кочетово и улица в г. Кызыл-Мажалыг (см.: Государственная Книга Республики Тыва «Заслуженные люди Тувы XX века». Новосибирск, 2004. С. 61-64). /254/
      7. Куулар Чимба – нойон самого крупного тувинского хошуна Бээзи.
      8. Оюн Соднам-Балчыр (1878-1924) – последний амбын-нойон Тувы. Последовательно придерживался позиции присоединения Тувы к Монголии. В 1921 г. на Всетувинском учредительном Хурале был избран главой Центрального Совета (Правительства) тувинского государства, но вскоре от этой должности отказался. В 1923 г. избирался министром юстиции. Являлся одним из вдохновителей мятежа на Хемчике (1924 г.), проходившего под лозунгом присоединения Тувы к Монголии. Погиб при попытке переправиться через р. Тес-Хем и уйти в Монголию.
      9. Цит. по: Хейфец А.Н. Советская дипломатия и народы Востока. 1921-1927. М., 1968. С. 19.
      10. АВП РФ. Ф. Референту ра по Туве. Оп. 11. Д. 9. П. 5, без лл.
      11. ГАНО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 186. Л. 60-60 об.
      12. А.И. Кашников – особоуполномоченный комиссар РСФСР по делам Урянхая, руководитель советской делегации на переговорах. Характеризуя создавшуюся на момент переговоров ситуацию, он писал: «Китайцы смотрят на Россию как на завоевательницу бесспорно им принадлежащего Урянхайского края, включающего в себя по северной границе Усинскую волость.
      Русские себя так плохо зарекомендовали здесь, что оттолкнули от себя урянхайское (сойетское) население, которое видит теперь в нас похитителей их земли, своих поработителей и угнетателей. В этом отношении ясно, что китайцы встретили для себя готовую почву для конкуренции с русскими, но сами же затем встали на положение русских, когда присоединили к себе Монголию и стали сами хозяйничать.
      Урянхи тяготеют к Монголии, а Монголия, попав в лапы Китаю, держит курс на Россию. Создалась, таким образом, запутанная картина: русских грабили урянхи. вытуривая со своей земли, русских выживали и китайцы, радуясь каждому беженцу и думая этим ликвидировать споры об Урянхае» (см.: протоколы Совещания Особоуполномоченною комиссара РСФСР А.И. Кашникова с китайским комиссаром Ян Шичао и монгольским нойоном Жамцарано об отношении сторон к Урянхаю, создании добрососедских русско-китайских отношений по Урянхайскому вопросу и установлении нормального правопорядка в Урянхайском крае (НА ТИГПИ. Д. 388. Л. 2, 6, 14-17, 67-69, 97; Экономическая история потребительской кооперации Республики Тыва. Новосибирск, 2004. С. 44).
      13. См.: Лузянин С. Г. Россия – Монголия – Китай в первой половине XX в. Политические взаимоотношения в 1911-1946 гг. М., 2003. С. 105-106.
      14. Там же. С. 113.
      15. Рощан С.К. Политическая история Монголии (1921-1940 гг.). М., 1999. С. 123-124; Лузянин С.Г. Указ. соч. С. 209.
      16. Рощин С.К. Указ. соч. С. 108.
      17. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 153. Д. 43. Л.9.
      18. Иннокентий Георгиевич Сафьянов (1875-1953) – видный советский деятель /255/ и дипломат. В 1920-1921 гг. представлял в Туве Сибревком, Дальневосточный секретариат Коминтерна и Реввоенсовет 5-й армии, вел дипломатическую переписку с представителями Китая и Монголии в Туве, восстанавливал среди русских переселенцев Советскую власть, руководил борьбой с белогвардейцами и интервентами, активно способствовал самоопределению тувинского народа. В 1921 г. за проявление «самостийности» был лишен всех полномочий, кроме агента Сибвнешторга РСФСР. В 1924 г. вместе с семьей был выслан из Тувы без права возвращения. Работал на разных должностях в Сибири, на Кавказе и в других регионах СССР (подробно о нем см. Дацышен В.Г. И.Г. Сафьянов – «свободный гражданин свободной Сибири» // Енисейская провинция. Красноярск, 2004. Вып. 1. С. 73-90).
      19. Цит. по: Дацышеи В.Г., Оидар Г.А. Саянский узел.     С. 210.
      20. РФ ТИГИ (Рукописный фонд Тувинского института гуманитарных исследований). Д. 42, П. 1. Л. 84-85.
      21. Дацышен В.Г., Ондар Г.А. Указ. соч. С. 193.
      22. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 134.
      23. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 77. Л. 41.
      24. Там же.
      25. РФ ТИГИ. Д. 420. Л. 216.
      26. Там же. Л. 228.
      27. Там же. Д. 42. Л. 219
      28. Там же. П. 3. Л. 196-198.
      29 Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.): сб. док. Новосибирск, 1996. С. 136-137.
      30 Дацышен В.Г., Ондар Г.А. Указ. соч. С. 210.
      31. Иван Никитич Смирнов. В политической борьбе между И.В. Сталиным и Л.Д. Троцким поддержал последнего, был репрессирован.
      32. Дацышен В.Г., Ондар Г.А. Указ. соч. С. 216-217.
      33. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 143.
      34. РФ ТИГИ. Д. 420. Л. 219-220.
      35. История Тувы. М., 1964. Т. 2. С. 62.
      36. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 154; Д. 420. Л. 226.
      37. РФ ТИГИ. Д. 81. Л. 4.
      38. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 157-158; РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 103.
      39. РФ ТИГИ. Д. 42. Л. 384; Д. 420. Раздел 19. С. 4, 6.
      40. РФ ТИГИ. Д. 420. Раздел 19. С. 4. /256/
      41. Там же. С. 5.
      42. Маады Лопсан-Осур (1876-?). Родился в местечке Билелиг Пий-Хемского хошуна. С детства владел русским языком. Получил духовное образование в Тоджинском хурэ, высшее духовное – в одном из тибетских монастырей. В Тибете выучил монгольский и тибетский языки. По возвращении в Туву стал чыгыракчы (главным чиновником) Маады сумона. Придерживался просоветской ориентации и поддерживал политику И.Г. Сафьянова, направленную на самоопределение Тувы. Принимал активное участие в подготовке и проведении Всетувинского учредительного Хурала 1921 г., на котором «высказался за территориальную целостность и самостоятельное развитие Тувы под покровительством России». Вошел в состав первого тувинского правительства. На первом съезде ТНРП (28 февраля – 1 марта 1922 г. в Туране был избран Генеральным секретарем ЦК ТНРП. В начале 1922 г.. в течение нескольких месяцев, возглавлял тувинское правительство. В начале 30-х гг. был репрессирован и выслан в Чаа-Холь-ский хошун. Скончался в Куйлуг-Хемской пещере Улуг-Хемского хошуна, где жил отшельником (см.: Государственная Книга Республики Тыва «Заслуженные люди Тувы XX века». С. 77).
      43. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 56. Л. 28.
      44. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 184-185.
      45. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 56. Л. 28.
      46. Шумяцкий Борис Захарович (1886-1943) – советский дипломат. Известен также под псевдонимом Андрей Червонный. Член ВКП (б) с 1903 г., активный участник революционного движения в Сибири. Видный политический и государственный деятель. После Октябрьской революции – председатель ЦИК Советов Сибири, активный участник Гражданской войны. В ноябре 1919 г. назначен председателем Тюменского губревкома, в начале 1920 г. – председателем Томского губревкома и одновременно заместителем председателя Сибревкома. С лета того же года – член Дальбюро ЦК РКП (б), председатель Совета Министров Дальневосточной Республики (ДВР). На дипломатической работе находился с 1921 г. В 1921-1922 гг. – член Реввоенсовета 5-й армии, уполномоченный НКИД по Сибири и Монголии. Был организатором разгрома войск Р.Ф. Унгерна фон Штернберга в Монголии. Являясь уполномоченным НКИД РСФСР и Коминтерна в Монголии, стоял на позиции присоединения Тувы к монгольскому государству. В 1922-1923 гг. – работник полпредства РСФСР в Иране; в 1923-1925 гг. – полпред и торгпред РСФСР в Иране. В 1926 г. – на партийной работе в Ленинграде. С конца 1926 по 1928 г. – ректор КУТВ. В 1928-1930 гг. – член Средазбюро ВКП (б). С конца 1930 г. – председатель праазения Союзкино и член коллегии Наркомпроса РСФСР и Наркомлегпрома СССР (с 1932 г.). В 1931 г. награжден правительством МНР орденом Красного Знамени.
      47. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 208-209. И.Н. Смирнов – в то время совмещал должности секретаря Сиббюро ЦК РКП (б) и председателя Сибревкома.
      48. Шырендыб Б. История советско-монгольских отношений. М., 1971. С. 96-98, 222. /257/
      49. Куулар Дондук (1888-1932 гг.) — тувинский государственный деятель и дипломат. В 1924 г. избирался на пост председателя Малого Хурала Танну-Тувинской Народной Республики. В 1925-1929 гг. занимал пост главы тувинского правительства. В 1925 г. подписал дружественный договор с СССР, в 1926 г. – с МНР. Весной 1932 г. был расстрелян по обвинению в контрреволюционной деятельности.
      50. РФ ТИГИ. Д. 420. Раздел 22. С. 27.
      51. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 169.
      52. Шырендыб Б. Указ. соч. С. 244.
      53. См.: История Тувы. Т. 2. С. 71-72; Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 269.
      54. РФ ТИГИ. Д. 81. Л. 60.
      55. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 208-209.
      56. Буда Цивенжапов (Церенжапов, Цивенжаков. Цырендтжапов и др. близкие к оригиналу варианты) являлся сотрудником секции восточных народов в штате уполномоченного Коминтерна на Дальнем Востоке. Числился переводчиком с монгольского языка в информационно-издательском отделе (РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 93. Л. 2 об., 26).
      57. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 94-95.
      58. Там же. Л. 97.
      59. Дальневосточная политика Советской России (1920-1922 гг.). С. 273.
      60. Там же. С. 273-274.
      61. РФ ТИГИ. Д. 81. Л. 59.
      62. Там же.
      63. РФ ТИГИ. Д. 81. Л. 60.
      64. РФ ТИГИ. Д. 37. Л. 221; Создание суверенного государства в центре Азии. Бай-Хаак, 1991. С. 35.
      65. Цит. по: Тувинская правда. 11 сентября 1997 г.
      66. РФ ТИГИ. Д. 81. Л. 75.
      67. Там же. Д. 42. Л. 389.
      68. Там же. Д. 81. Л. 75.
      69. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 3. Л. 199.
      70. Лузянин С.Г. Указ. соч. С. 114.
      71. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 99.
      72. РГАСПИ. Ф. 495. Оп. 154. Д. 97. Л. 27, 28.
      73. Там же. Л. 28-31.
      74. РФ ТИГИ. Д. 42. П. 2. Л. 121. /258/
      Великая революция и Гражданская война в России в «восточном измерении»: (Коллективная монография) / Отв. ред. Д. Д. Васильев, составители Т. А. Филиппова, Н. М. Горбунова; Институт востоковедения РАН. – М.: ИВ РАН, 2020. С. 232-258.
    • Византийско-венгерская война (1163—1167) г.
      By kusaloss
      Помогите разобраться с  Сирмианской битвой пожалуйста. Пытаюсь разобраться с расстановкой византийского войска. 
      описание Кинама
      Затем, вооружив римское войско, он вывел его за лагерный ров и построил следующим образом. Впереди приказал он идти скифам и большей части персов вместе с немногими конниками, которые сражаются копьями; потом на обоих флангах следовали фаланги римлян под начальством Кокковасилия и Филокала, также Татикия и, как его зовут, Аспиета. В тылу их шли латники, перемешанные со стрелками, и тяжеловооруженная персидская фаланга; за этими с обоих флангов двигались Иосиф Вриенний и Георгий Врана, также брат последнего Димитрий и Константин Аспиет-Севаст. Далее следовал Андроник, бывший тогда хартулярием царя, по прозванию Лампарда, вместе с отборными римлянами, алеманами и персами; а позади всех – военачальник Андроник со многими другими знаменитыми мужами, которые, по обычаю, всегда находились подле царя, когда он шел на войну, и с наемными итальянцами и сербами, которые следовали за ним, вооруженные копьями и длинными щитами. В таком порядке римляне открыли поход.
      Описание хониата
      Тогда каждый вывел свой отряд и построил его в боевой порядок. Чело фаланги предводитель предоставил самому себе, правое крыло занял Андроник Лапарда, а левое - другие таксиархи, которых предводитель взял с собою на войну. В небольшом расстоянии от того и другого крыла он расположил в боевом порядке и другие фаланги для того, чтобы они могли во время поспеть на помощь утомленным легионам.
      Если воссаздать картину обрисованную кинамом дословно, у меня получается следующее. 
      впереди идут турки и половцы. за ними с немного выдвинутыми флангами идет конница византийцев и в центр отставая от этих флангов составлен из турок и пехоты, вперемешку с стрелками. упоминаемых кинамом латников я счел за пехоту,  войско составляла 15000 человек приблизительно и в таком значительном войске должен был быть значительный пехотный контингент, но он мог бы обозначить пехоту словом латники? С одной стороны сочетание тяжелой пехоты и лучников звучит логично но могла бы под латниками подразумеваться тяжелая конница? учитывая что он больше для обозначения конницу нигде латников не упоминает и как вообще это слово звучит в греческом оригинале? затем по флангом следует конница , на правом фланге у лампарды дополнительный резерв конницы и в центре варяжская гвардия с контингентом итальянской и сербской пехоты.
      набросок на картинке.