67 сообщений в этой теме

УДК 39.008

А. В. Костылев

Институт археологии и этнографии СО РАН пр. Акад. Лаврентьева, 17, Новосибирск, 630090, Россия

E-mail: kostylew@list.ru

КОРЕЙСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ ПЕРИОДА ИМДЖИНСКОЙ ВОЙНЫ

Наиболее боеспособной частью корейских вооруженных сил в годы Имджинской войны (1592–1598 гг.) была сухопутная и морская артиллерия. Корейский артиллерийский парк включал в себя большое количество орудий различного назначения. Хорошая оснащенность корабельной артиллерией обеспечила корейскому флоту господство на море. Война дала сильный толчок к развитию артиллерии и огнестрельного оружия в Корее.

Ключевые слова: Корея, огнестрельное оружие, порох, артиллерия, орудие, снаряд.

Имджинская война 1592–1598 гг. – один из крупнейших военных конфликтов в истории Кореи. Война поставила под угрозу само существование Корейского государства и потребовала напряжения всех его сил. Принято считать, что японская армия значительно опережала корейскую в техническом плане, так как в массовом порядке освоила ручное огнестрельное оружие. Как же в реальности обстояли дела с огнестрельным оружием в Корее? Вооруженные силы Кореи оставались к 1592 г. в рамках организации, установленной при основании династии Чосон, за два века до этого [Hawley, 2005. Р. 109]. Вооружение также в основном оставалось на уровне столетней давности [Тихонов, 2003. С. 376]. Основным видом ручного огнестрельного оружия в корейской армии являлись тяжелые самопалы типа китайских фоланчи, применявшихся в Китае уже более ста лет. Это было громоздкое и неудобное оружие. В Корее оно производилось в небольших количествах и его распространение в войсках было весьма ограниченным [Hawley, 2005. P. 113]. Наиболее характерной корейской разновидность подобного оружия были сынджа, которые делились на несколько категорий: чхасынджа, сосынджа и т. д. Сохранился экземпляр 1592 г выпуска: длина – 56 см, калибр – 19 мм, диаметр ствола 28–35 мм, вес – 4 кын 8 лян (2,8 кг). По «Хвапхосик», сынджа заряжались 1 ляном (50 г) пороха и стреляли на 600 по (1080 м) [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 133]. Кроме вышеперечисленных, встречаются упоминания о множестве других видов ручного огнестрельного оружия: уджа, чуджа, хонджа, хванджа, ильджа, вольджа, ѐнджа, оджа, чжунпэкджа, сонпэкджа, саман [Там же. С. 134]. Гораздо более совершенным оружием были аркебузы европейского типа. Это оружие в достаточно большом количестве имелось в японской армии. Однако в Корее распространение его было еще меньшим, чем для фоланчи. Первые аркебузы были привезены в Корею в августе 1589 г. японскими послами, которые преподнесли их корейскому вану вместе с павлином [Тѐрнбулл, 1999]. Тѐрнбулл полагает, что они были вообще первыми ружьями, попавшими в Корею, хотя, как видно из приведенных выше сведений, это не так. Тем не менее, основным ручным метательным оружием корейцев оставался лук [Hawley, 2005. Р. 113]. Значительно лучше, чем с ручным огнестрельным оружием, дело обстояло с артиллерией. Первые образцы этого огнестрельного оружия появились в Корее в конце XIII – XIV в. и применялись уже во время известного похода войск хана Хубилая в Японию в 1274 г. [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 127]. Известно, что первые учебные артиллерийские стрельбы состоялись в Корее в 1356 г., еще в период Корѐ, а в 1377 г. основан Департамент пороховой артиллерии. Начиная с ХIV в., в Корее было создано /166/ несколько трудов, посвященных технике изготовления и применения пушек, а также процессу изготовления черного пороха. Первый корабль, оснащенный артиллерийским вооружением, построен в 1389 г. (предназначался для борьбы с японскими пиратами). По уровню насыщенности войск артиллерией и совершенству этого вида вооружения на момент начала Имджинской войны Корея даже превосходила Японию [Асмолов, 2010]. Первые смеси типа пороха, заимствованные из Китая, были известны в Корее еще в XIII в. Затем способ его изготовления был вторично открыт Чхвэ Мусоном. В дальнейшем состав пороха продолжал совершенствоваться. Большую роль в развитии огнестрельного оружия, в том числе пороха, в годы Имджинской войны сыграл И Соннѐн. Порох получался путем смешивания селитры, серы и древесного угля. Основной проблемой было получение селитры. Сырьем служил нагар с котлов, сажа из отопительных каналов, пыль из-под деревянных полов, земля в окрестностях нужников и других мест, содержащие ѐмчхо (азотистый калий или азотистый натрий). Других способов получения этих веществ до Имджинской войны не было известно. В «Хвапхосик» так описывается добыча сырья для селитры: «Важно знать способы добычи ѐмчхо. В старых домах собирается земля из- под очагов, из-под полов, вокруг дома, из отопительных каналов. Но только с поверхности, землю из глубины брать нельзя. На вкус такая земля соленая, иногда кислая или сладкая. Также, если вкус земли острый – значит, в ней много ѐмчхо. С этой землей смешивают мочу, нагар с котлов и другое, не допуская попадания воды». В ходе войны открыли, что морской грунт содержит больше ѐмчхо, чем земля с суши. Это позволило увеличить производство селитры [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 147–148]. Корейцам было известно применение пыжей между снарядом и порохом при заряжании орудия. Корейскую артиллерию данного периода можно разделить на осадную, крепостную и корабельную. Большая часть осадных орудий переносилась до места назначения на руках или колесных повозках и там устанавливалась на различные огневые платформы [Hawley, 2005. Р. 114]. «Лафет» в большинстве случаев представлял собой две массивные колоды, на которых фиксировался ствол. Для регулирования угла наведения использовались металлические подпорки или сошки, вмонтированные в ствол. Известны также небольшие четырехколесные лафеты. Такие лафеты требовали дополнительной фиксации подпорками. В крепостной и корабельной артиллерии орудия устанавливались на постоянные лафеты и платформы различного типа. Во всех видах артиллерии использовался примерно один и тот же набор орудий и боеприпасов, но корейские военные корабли, включая кобуксоны, вооружались в основном бомбардами четырех типов [Jo Seong-do et al., 2005. Р. 68]. Флот династии Чосон широко применял артиллерию против пиратских кораблей. Внедрение корабельной артиллерии существенно меняло тактику морского боя. Понимание этого обстоятельства руководством корейского флота позволило ему в дальнейшем одерживать громкие победы над японским флотом [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 127]. Само орудие в большинстве случаев представляло собой цилиндр с утолщением в районе камеры или одинаковой толщины по всей длине. Ствол по всей длине укреплялся кольцами. В верхней части ствола имелись одна-две скобы или кольца для переноски и фиксации на лафете. Казенник плоский. Основные типы орудий представляли собой крупнокалиберные бомбарды, которые назывались по первым четырем иероглифам китайского учебного канона: чхонджа (небо), чиджа (земля), хѐнджа (черный) и хванджа (желтый). Тактико-технические данные корейских орудий того времени описаны в ряде трактатов, таких как «Квавон пхильби» и «Хвапхосик», кроме того, до наших дней сохранились некоторые экземпляры. Чхонджа были самым большим типом орудий (рис. 1, 1). Они изготавливались из меди, весили 300–420 кг, имели калибр 120–170 мм и длину ствола около 2 м [Hawley, 2005. Р. 115]. В музее Корейской военно-морской академии представлена бомбарда чхонджа, которая имеет вес 269 кг, длину 1,31 м, калибр 128 мм [Jo Seong-do et al., 2005. Р. 69]. Дальность стрельбы различными боеприпасами из чхонджа в «Квавон пхильби» описана следующим образом: /167/ «Тэджангунджон весит 50 кын (30 кг) и выстреливается на 1 200 по (2 160 м), ѐнхван выстреливается примерно на 10 ли (4 км)» [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 129]. Бомбарды чиджа (рис. 1, 2) изготавливались из меди и бронзы. Этот тип орудий описывается так: «Теперь орудия делятся на чхонджа, чиджа, хѐнджа, хваджа, потому что среди них есть большие и малые. Кроме того, различаются не только порох и снаряды к ним, но и дальность выстрела… Орудие чиджа заряжается двумя типами снарядов: тхогѐк в форме куриного яйца и чжангунджон. Чжангунджон весит 33 кына (19,8 кг) и выстреливается на 800 по (1 440 м)» [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 130]. Чиджа имели следующие характеристики (табл. 1). О бомбардах хѐнджа (рис. 1, 3) говорится: «Орудия хѐнджа делаются из меди, весят 155 кын (93 кг), для выстрела нужно 4 ляна (200 г) пороха, стреляют снарядом весом 7 кын (4,2 кг) на 2000 по (3600 м), боекомплект – 100 выстрелов». По «Хвапхосик», при заряжении этого орудия 3 лянами пороха выстрел производится на 1 500 по (2 700 м) [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 130]. Бомбарды хѐнджа, будучи легче чхонджа и чиджа, превосходили их по дальнобойности (табл. 2). «Орудия хванджа стреляют снарядами весом 3 кын 8 лян (2,2 кг) на 1 100 по (1 980 м)»; по «Хвапхосик» – на 1 000 по (1 800 м) [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 132]. Они имели следующие характеристики (табл. 3; рис. 1, 4). Обращают на себя внимание сильные расхождения в оценках дальнобойности огня бомбард, даваемых Чхвэ Кильсоном и С. Холи. Холи считает, что максимальная дальнобойность этих бомбард достигала 600–1000 м, хотя практическая дистанция стрельбы была значительно меньше [Hawley, 2005. Р. 115]. Чхвэ Кильсон приводит цифры в несколько километров. Причиной таких расхождений является, видимо, то, что северокорейский исследователь опирается на данные письменных источников, в то время как американский, по-видимому, на экспериментальные данные. Южнокорейские ученые, также опираясь на письменные источники, приводят следующие цифры (табл. 4).

Рис. 1. Бомбарды: 1 – чхонджа; 2 – чиджа; 3 – хѐнджа; 4 – хванджа (по: [Jo Seong-do et al., 2005. P. 66])

/168/ Таблица 1 Сравнительные характеристики орудий типа чиджа *

№ Материал Длина ствола Калибр, мм Вес ствола, кг Заряд пороха, кг

1 Медь 1,17 м 102 2 285,7 1 3 1,17 м 102 4 276,6 1 5 434 1 6 Бронза 89 см 105 92

* Выполнено по: [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 130; Jo Seong-do et al., 2005. Р. 69].

Таблица 2 Сравнительные характеристики орудий типа хѐнджа *

№ Материал Длина ствола, см Калибр, мм Диаметр ствола, мм Вес, кг Дальнобойность, м Год выпуска

1 Железо 70 71 120 1556 2 70 71 3 Медь 74 64 100 30,6 1568 4 73 65 90 5 93 2700–3600 6 Железо 79,2 73 50

* Выполнено по: [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 131; Jo Seong-do et al., 2005. Р. 69].

Таблица 3 Сравнительные характеристики орудий типа хванджа *

№ Материал Вес, кг Длина ствола Калибр, мм Заряд пороха, г Дальнобойность, м

1 Медь 78 150 1980 2 1800 3 63,6 200 4 62,4 200 5 Бронза 19,5 51,4 см 40 6 70–80 1 м 60–70 600–1000

* Выполнено по: [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 132; Jo Seong-do et al., 2005. Р. 69; Hawley, 2005. Р. 115].

Таблица 4 Боеприпасы и дальность стрельбы ими (в метрах) *

Тип снаряда Чхонджа Чунджа Хѐнджа Хванджа

Тэджангунджон 1124 Чжангунджон 999 Чхадэджон 999 Пирѐнджон 1374 Ёнвихван/чоранхван 4000 1873

Заряд пороха 1125 г 750 г 150 г 113 г

* Выполнено по: [Jo Seong-do et al., 2005. Р. 69].

/169/ Первые четыре типа снарядов представляли собой тяжелые стрелы. Ёнвихван являлся железным ядром, залитым свинцом для улучшения баллистики. Другим видом железного ядра «в форме птичьего яйца» был чоранхван [Jo Seong-do et al., 2005. Р. 69]. Помимо цилиндрических бомбард в корейском арсенале имелись мортиры вангу (рис. 2, 1). Ствол вангу состоял из широкой колоколовидной передней части, куда закладывался снаряд, и довольно длинной каморы для пороха. В остальном по своему облику они были похожи на бомбарды. Большая мортира тэвангу весила 300 кг и стреляла каменным ядром по навесной траектории на 300–400 м. Имелись и меньшие варианты мортир. В основном они использовались для разрушения крепостных сооружений и зданий [Hawley, 2005. Р. 115]. По тэвангу в «Квавон пхильби» приводится вес в 528 кын (316,8 кг), длина 3 чхок 1 чхон (93 см), калибр 1 чхок 3 чхон (36 см), толщина стенок 2 чхон (6 см), заряд пороха – 35 лян (1750 г). Стрельба ведется снарядами пиджок чхоннвэ и тансок. Дальность стрельбы, соответственно, 400 и 500 по (720 и 900 м) [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 135]. Их основные характеристики представлены в табл. 5. Помимо номерных бомбард и мортир существовала еще масса разновидностей артиллерийских орудий, в основном, малого калибра. Орудия тэджангунпхо представлены образцом калибром 119 мм и длиной 1,47 м. В ходе войны стали производиться также орудия ходжунпхо. Сохранилось орудие этого типа, изготовленное в 1631 г. Оно имеет калибр 40 мм, диаметр ствола 85 мм, длину 53 см, вес 40 кын (24 кг), заряжается 4 кын 6 лян (2,7 кг) пороха. В «Ёнбѐн сильги» приводится длина ствола этого типа в 1 чхок 9 чхон (57 см) и вес – 36 кын (21,6 кг). Орудия типа вивонпхо представлены железным образцом калибром 45 мм, с диаметром ствола 80 мм и длиной 66 мм. Существовало несколько разновидностей вивонпхо: тэвивонпхо, совивонпхо и т. д. [Там же. С. 137]. Орудия санхвапхо, по данным «Хвапхосик», стреляли снарядами вдвое большего калибра, чем чиджа. На флоте такие орудия назывались чиллѐпхо. Орудия пулланги по «Кымсон кѐнмуннок» имели в длину 6 чхок 5 чхон 5 бун (255 см). Сохранилось орудие 1678 г. выпуска длиной 1,35 м и калибром 37 мм [Там же. С. 139–140]. Известны такие параметры этих орудий: длина 2,4 м, калибр 30 мм; длина 1,5 м, калибр 48 мм. Делались из железа. В общем, это были длинноствольные малокалиберные орудия с большой дистанцией выстрела. Ствол сужался к концу, чем достигалось уменьшение веса орудия. Казенная часть закругленная, с массивным винградом для облегчения транспортировки. Ствол усиливался кольцами обычно только у дула. Эти орудия можно считать наиболее совершенной разновидностью корейских пушек на момент войны. Ближайшим европейским аналогом является фальконет. Своеобразным видом оружия была ракетная установка хвачха (огненная повозка). Она представляла собой деревянный ящик, разделенный на секции, которых было около сотни, и установленный на двухколесный лафет. Каждая секция заряжалась стрелой, приводимой в движение порохом. Ракеты поджигались одновременно, в результате чего производился залп по противнику. Эти установки использовались для борьбы с живой силой противника [Hawley, 2005. P. 115]. В феврале 1592 г. хвачха и различное огнестрельное оружие применялось при успешной обороне Кояна [История…, 1974. С. 229]. Вооружение всех видов корейской артиллерии, таким образом, было чрезвычайно разнородным. Например, на корабли-черепахи кобуксон устанавливалось 14 типов орудий [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 141]. Орудия стреляли каменными, железными, чугунными и железно-свинцовыми ядрами, огромными стрелами толщиной в человеческую руку, бомбами, а также примитивной картечью из мелких камней или свинцовых пуль [Hawley, 2005. P. 114]. Самыми распространенными типами боеприпасов были стрелы и ядра. Стрелы хваджон применялись в крупнокалиберной артиллерии. «Квавон пхпильби" описывает их так: «Хваджон используются для стрельбы из орудий чхонджа. Они делаются из дерева двухлетней выдержки. Общая длина снаряда 11 чхок 9 чхон (357 см), толщина 5 чхон (15 см), вес 50 кын (30 кг), низ делается из железа. На расстоянии 4 чхок 6 чхон (144 см) от верхнего конца крепятся три трехгранные железные лопасти. Длина этих /170/

Рис. 2. Мортира чунвангу и бомбы пигѐк чинчхоннвэ: 1 – мортира; 2–3 – бомбы (по: [Jo Seong-do et al., 2005. P. 67])

Таблица 5 Сравнительные данные орудий типа вангу *

Параметры Пѐль тэвангу Тэвангу Чунвангу

Вес 660 кг 322,8 кг 174 кг

Длина ствола 129 см 93 см 81 см

Калибр 54 см 36 см 30 см

Диаметр ствола 72 см 61 см 39 см

Заряд пороха 3,5 кг 1750 г 1750 г

Дальность огня чинчхоннвэ 630 м 720 м 630 м

Дальность огня тансок 720 м 900 м 900 м

* Выполнено по: [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 135].

Таблица 6 Сравнительная характеристика снарядов типа хваджон *

Тип снаряда Тип орудия Общая длина, см Длина выше лопастей, см Длина лопастей, см Длина ниже лопастей, см Толщина, см Длина наконечника, см

Тэджангунджон Чхонджа 357 138 75 144 15 21 (чугун) Чжангунджон Чиджа 277 102 51 130 13,5 15 (чугун) Чхадэджон Хѐнджа 191 74 39 78 6,6 15 (железо) Пхирѐнджон Хваджа 189 72 42 75 5,2 12 (железо)

* Выполнено по: [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 145]. /171/

Таблица 7 Сравнительная характеристика пушечных ядер тансок и тханхван *

Тип снаряда Тип орудия Вес, кг Материал Дальность, м Калибр, см

Тансок Пѐль тэвангу 72 Камень 720 Тэвангу 27 900 Чунвангу 21 900 Тханхван Чхонджа 7,8 Чугун Ок. 4 км 10 Чиджа 4,8 8,7 Хѐнджа 1 Ковкое железо 5,1 Хванджа 0,7 3,9

* Выполнено по: [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 146].

лопастей 5 чхон (15 см). Дальность выстрела 900 по (1 620 м)» [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 145]. Их основные характеристики следующие (табл. 6). Широко применялись круглые ядра из различных материалов. Они имели множество названий: тансок, тханван (табл. 7), ѐнвихван, чоранхван и т. д. Орудие могло заряжаться несколькими ядрами сразу. Незадолго до войны был разработан новый вид боеприпасов – разрывные бомбы пигѐк чинчхоннвэ (летящий поразительный сотрясающий землю небесный гром) [Hawley, 2005. Р. 115] (рис. 2, 2, 3). Они были изобретены И Чжансоном и впервые применены в сентябре 1592 г. во время осады Кѐнджу. Толпы неприятельских солдат сгрудились вокруг невиданных ранее залетевших в их стан пушечных ядер и стали с любопытством осматривать их. Некоторые даже пробовали стучать по ним палками и катать их. Но в это время одно ядро разорвалось и разлетевшимися во все стороны осколками было убито свыше 20 неприятельских солдат, что навело ужас и панику на врага. Взрыв они приписывали присутствию в ядре нечистой силы и, охваченные суеверным страхом, на другой день покинули крепость Кендю, бежав в сторону Сесянпхо [Ли Чен Вон, 1953. С. 57]. Впоследствии эти боеприпасы успешно применялись и в других сражениях. В октябре 1592 г. с их помощью было отбито японское нападение на Чинджу [История…, 1974. С. 227]. С японской стороны эффект от применения этих боеприпасов описывает С. Тѐрнбулл. «Человек по имени Ри Чосон приду- мал пушку, которую он назвал “Синтэнрай”, или “Гром-сотрясающий-небо”, и своим искусством тайно доставил к стенам замка. Ее привели в действие, выстрелили по замку, и снаряд упал во дворе. Японские солдаты не были знакомы с его устройством и сбежались посмотреть, что это за странный снаряд выпустил по ним враг, когда внезапно пороховой яд взорвался с грохотом, заставившим содрогнуться небо и землю, и снаряд разлетелся на множество железных осколков, мгновенно убивших всех, в кого они попали. Более тридцати человек таким образом было убито, а кого не убило, швырнуло на землю. Похоже, что здесь мы имеем дело с изобретателем мортиры и бомбы. Она взорвалась не сразу, поскольку корейский порох, содержавший избыток серы, горел медленно; как и корабль-черепаху, бомбу не признали творением рук человеческих» [Тѐрнбулл, 1999]. В «квавон пхильби» конструкция чинчхоннвэ описана так: «Пиджинчхоннвэ изготавливают по старым методам хварвэпхо, чирвэпхо и чжунчхоннвэ. Этими снарядами с небольшой сердцевиной ведется огонь из орудий тэвангу [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 143]. Во время стрельбы громко взрывается, потрясая небо и землю. После того, как чинчхоннвэ упадет на позиции противника, проходит некоторое время, а затем он взрывается, уничтожая все вокруг. Корпус чинчхоннвэ делается из чугуна. Весит чинчхоннвэ 120 кын (72 кг), сверху на корпусе есть круглое отверстие диаметром 3 чхон 8 бун (10 см), диаметр снаряда 1 чхок 6 чхон 5 бун (48 см). Для выстрела нужно 5 кын (3,5 кг) пороха. Внутрь чинчхоннвэ устанавливается сингван (деревянная трубка со спиралевидным пазом). Число витков спирали позволя- /172/  ет устанавливать задержку взрыва. На среднее время фитиль делается длиной 3 чхок (90 см). Дистанция выстрела – 300 по (540 м). Перед выстрелом необходимо поджечь запал снаряда» [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 144]. Таким образом, задержка взрыва обеспечивалась отнюдь не плохим качеством корейского пороха, а специальным запалом. Сохранились чинчхоннвэ со следующими параметрами: диаметр 1 чхок 2 чхон 3 бун (36 см), вес 66 кын (39,6 кг); диаметр 9 чхон 5 бун (27 см), вес 30 кын (18 кг) [Там же]. В ходе Имджинской войны корейскими властями предпринимались активные меры по наращиванию артиллерийского парка. В «Хвапхосик», например, военный реформатор Лю Соннѐн произносит следующую речь: «Хотя в Пхеньяне был возведен артиллерийский форт, сохраняющийся до сих пор, он все еще не достроен. Городской центр Пхеньяна – исключительно важный пункт. Поэтому, если достроить пхеньянские укрепления, изготовить и установить на них множество больших и малых орудий чхонджа, чиджа, хѐнджа, хванджа и пулланги, это обязательно принесет огромную пользу» [Там же. С. 139–140]. Накануне и в ходе войны наблюдалось определенное развитие техники производства орудий. Предпринимались усилия по стандартизации производства. Создавались чамопхо – эталонные орудия, по образцу которых должны были производиться новые экземпляры. Лю Соннѐн взял за образец орудия, изготовленные в уезде Хэджу, и разослал их по центрам производства в уездах Хэджу, Пхунчхон и Ыллюль, распорядившись копировать их в возможно большем количестве. В 1596 г. в отчете о производстве огнестрельного и прочего оружия Лю Соннѐн писал: «Уезд Ыллюль в провинции Хванхэ богат железом. Поэтому там был создан металлургический центр. С одиннадцатого месяца прошлого (1595) года по этот месяц (шестой месяц 1596 г.) производилось различное оружие; по моим подсчетам, изготовлено 36 пэкджа, 38 чочхон, 9 танпха (ручное огнестрельное оружие); 130 копий и мечей; 5 саманчхон, 2 пулланги, 10 юдэсынджа, 100 юджунсынджа, 10 юсосынджа, 30 юсаманчхон (ручное огнестрельное оружие и мелкокалиберная артиллерия), все оружие хорошего качества» [Там же. С. 142]. В годы Имджинской войны огнестрельное оружие производилось по всей Корее, но особенно много в провинциях Хванхэ, Пхѐнан, Кѐнги и Хамгѐн. Соответственно, развивалось и производство боеприпасов. Важную роль играло производство ядер и пуль из ковкого железа в уездах Танчхон, Ынсан, Чунхва и Сохын [Там же. С. 143]. Однако следует заметить, что прогресс в стандартизации артиллерии и боеприпасов не шел дальше выпуска больших партий однородных изделий на уровне нескольких уездов. До установления общегосударственных стандартов дело не дошло, а принятая классификация орудий, как видно из приведенных выше таблиц, была весьма приблизительной. К тому же оставалась масса старых орудий самых разных параметров. Все это затрудняло снабжение артиллерии боеприпасами и снижало эффективность огня. Впрочем, подобная ситуация была характерна не только для Кореи, но и для других развитых стран того времени. К концу Имджинской войны (1594 г.) корейское правительство произвело реорганизацию армии. Артиллерия и мушкетеры были выделены в особый род войск, наряду с лучниками и войсками ближнего боя [История…, 1974. С. 233]. Это говорит о возросшем значении огнестрельного оружия в бою. Таким образом, в ходе Имджинской войны корейская артиллерия, не в пример другим родам сухопутных войск, оказалась на высоте и применялась весьма успешно. Высокая оснащенность артиллерией военных кораблей стала залогом корейских побед на море. Тем не менее, по сравнению с Европой, корейская артиллерия выглядит достаточно архаично. Использование стрел в качестве боеприпасов характерно для самых ранних стадий развития европейской артиллерии – стрелометные пушки встречаются на английских и итальянских миниатюрах XIV в. [Дельбрюк, 2008. С. 655; Огнестрельное…, 2009. С. 14]. В то же время ядра в корейской артиллерии в основном уже изготавливались из чугуна и железа, что является признаком прогресса в артиллерийском деле. Корейские бомбарды близки по конструкции европейским аналогам XIV–XV вв., однако не достигают столь гигантских разме- /173/ ров. Это связано с тем, что европейские бомбарды предназначались в первую очередь для осад, а корейские – для вооружения укреплений и флота. Уже с XIV в. в Европе преобладают бронзовые орудия [Дельбрюк, 2008. С. 659], в Корее же в Имджинскую войну еще встречается много железных, что было обусловлено недостатком меди на полуострове. Пригодные для полевой артиллерии колесные лафеты появились в Европе в конце XV в, тогда же изобретают мортиры и бомбы [Там же. С. 660]. В общем, корейская артиллерия в массе своей сохраняла облик столетней давности, если не считать нескольких новых типов орудий – вангу и пулланги. Последний по конструкции ствола соответствует современным на тот момент европейским орудиям типа кулеврины или фальконета. Тем не менее, для востока Азии этот вид огнестрельного оружия в составе вооруженных сил Кореи отличался наибольшим совершенством, поскольку Имджинская война дала толчок к дальнейшей модернизации корейской артиллерии и вооружению ее более современными видами орудий и боеприпасов.

Список литературы

Асмолов К. Имджинская война 1592–98 годов и корейский воин XVI–XVII веков // Сеульский вестник [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://vestnik.tripod.com/ library/asmolov-imjin-war.html (дата обращения 01.03.2010).

Дельбрюк Г. Всеобщая история военного искусства. М.: Эксмо, 2008. 864 с.

История Кореи (с древнейших времен до наших дней). М.: Наука, 1974. Т. 1. 472 с.

Огнестрельное оружие. М.: Аванта+; Астрель, 2009. 212 с.

Тѐрнбулл С. Самураи. Военная история. СПб.: Евразия, 1999 // Военная литература (Военная история) [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://militera.lib.ru/h/turnbull/10.html (дата обращения 01.03.2010).

Тихонов В. М. История Кореи. М.: Муравей, 2003. Т. 1: С древнейших времен до 1876 г. 465 с.

Ли Чен Вон. Имджинская Отечественная война 1592–1598 гг. Пхеньян: Департамент культурной связи с заграницей министерства культуры и пропаганды КНДР, 1953. 60 с. (на кор. яз.).

Чхвэ Кильсон. Наша борьба на море в годы Имджинской Отечественной войны. Пхеньян: Академия общественных наук, 1964. 154 с. (на кор. яз.).

Jo Seong-do, Kim Joo-sik, Jeong Jin-Sool. Admiral Yi Sun-sin: A National Hero of Korea. Seoul: Korean Naval Academy Museum, Sinseowon, 2005. 304 p. (на англ. яз.).

Hawley S. The Imjin War: Japans SixteenCentury Invasion of Korea and Attempt to Conquer China. Seoul: Samhwa, 2005. 664 p. (на англ. яз.).

Материал поступил в редколлегию 04.03.2010 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Пока выложил. Разберу потом.

Для начала скажу, что статья - на уровне курсовой студента 2-3 курса (читать на корейском уже научились, но работать с источниками - еще нет). Это сильно заметно по списку литературы и слепому доверию материалу, содержащемуся в КНДР-овских книжках и современных южнокорейских "мурзилках".

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Наиболее боеспособной частью корейских вооруженных сил в годы Имджинской войны (1592–1598 гг.) была сухопутная и морская артиллерия.

Вряд ли правомерно говорить о том, что артиллерия в Корее - самостоятельный род войск.

Пушки - принадлежность вооружения кораблей и крепостей. 

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Основным видом ручного огнестрельного оружия в корейской армии являлись тяжелые самопалы типа китайских фоланчи, применявшихся в Китае уже более ста лет.

Вообще, фоланцзи пао. И это не "самопал", а казнозарядное орудие, заимствованное у португальцев в 1520-х годах.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Это было громоздкое и неудобное оружие. В Корее оно производилось в небольших количествах и его распространение в войсках было весьма ограниченным [Hawley, 2005. P. 113].

Каков источнеГ - такова и статья. Автора даже вроде как и винить не за что.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Наиболее характерной корейской разновидность подобного оружия были сынджа, которые делились на несколько категорий: чхасынджа, сосынджа и т. д.

Сынджа - это обозначение калибра. Букв. "Иероглиф Победа". "Чха сынджа" - это "следующее за сынджа", т.е. оружие меньшего калибра, а "со сынджа" - "малое сынджа", т.е. малокалиберная ручница, поскольку сынджа - это калибр оружия типа ручницы (Handgonne).

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Сохранился экземпляр 1592 г выпуска: длина – 56 см, калибр – 19 мм, диаметр ствола 28–35 мм, вес – 4 кын 8 лян (2,8 кг).

Опасно делать абсолют из уцелевших единичных экземпляров - нет сведений, что было стандартом.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

По «Хвапхосик», сынджа заряжались 1 ляном (50 г) пороха и стреляли на 600 по (1080 м) [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 133].

Начнем с того, что "Хвапхосик" - сочинение 1635 г. К тому же 1 лян - это 37 гр. (могло быть и меньше).

Ну а выстрелить из короткоствольной ручницы калибром порядка 20 мм. на 1080 м. могли только корейцы. Больно порох у них был вонюч!

No comments

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Кроме вышеперечисленных, встречаются упоминания о множестве других видов ручного огнестрельного оружия: уджа, чуджа, хонджа, хванджа, ильджа, вольджа, ѐнджа, оджа, чжунпэкджа, сонпэкджа, саман [Там же. С. 134].

Нулевая информативность всего пассажа, ибо не указаны иероглифы. Понятно только, что "саман" - это "саман чхон", т.е. трехствольная ручницы.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Однако в Корее распространение его было еще меньшим, чем для фоланчи. Первые аркебузы были привезены в Корею в августе 1589 г. японскими послами, которые преподнесли их корейскому вану вместе с павлином [Тѐрнбулл, 1999].

Как посольский дар говорит о распространении аркебуз индо-португальского типа в Корее?

Что же говорить о дарах иезуитов, включавших в себя ружья с креневым замком?

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Значительно лучше, чем с ручным огнестрельным оружием, дело обстояло с артиллерией. Первые образцы этого огнестрельного оружия появились в Корее в конце XIII – XIV в. и применялись уже во время известного похода войск хана Хубилая в Японию в 1274 г. [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 127].

А где они брали порох? Уныние. Первые известные корейские артиллерийские орудия - вторая половина XIV в., причем известно об этом только из письменных источников.

В ходе Восточных карательных походов артиллерия еще не применялась. Натягивать сову на глобус некрасиво. Если в КНДР это было "делом чести", то нет никакой чести русскому исследователю вестись на корейскую пропаганду.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Первые смеси типа пороха, заимствованные из Китая, были известны в Корее еще в XIII в. Затем способ его изготовления был вторично открыт Чхвэ Мусоном.

Первая часть ничем не доказана.

Вторая часть известна из "Корё са". Интересно, что Чхве Мусон был вынужден ВПЕРВЫЕ выяснить рецепт пороха. До этого порох был неизвестен в Корее.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Большую роль в развитии огнестрельного оружия, в том числе пороха, в годы Имджинской войны сыграл И Соннѐн.

ЕМНИП, Лю (Ю) Соннён. Когда он стал Ли (И) - неизвестно. 

В чем его роль - неизвестно. Однако он ратовал за реорганизацию армии.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Порох получался путем смешивания селитры, серы и древесного угля. Основной проблемой было получение селитры. Сырьем служил нагар с котлов, сажа из отопительных каналов, пыль из-под деревянных полов, земля в окрестностях нужников и других мест, содержащие ѐмчхо (азотистый калий или азотистый натрий). Других способов получения этих веществ до Имджинской войны не было известно. В «Хвапхосик» так описывается добыча сырья для селитры: «Важно знать способы добычи ѐмчхо. В старых домах собирается земля из- под очагов, из-под полов, вокруг дома, из отопительных каналов. Но только с поверхности, землю из глубины брать нельзя. На вкус такая земля соленая, иногда кислая или сладкая. Также, если вкус земли острый – значит, в ней много ѐмчхо. С этой землей смешивают мочу, нагар с котлов и другое, не допуская попадания воды». В ходе войны открыли, что морской грунт содержит больше ѐмчхо, чем земля с суши. Это позволило увеличить производство селитры [Чхвэ Кильсон, 1964. С. 147–148].

Лучше бы взять для этого информацию, уже использованную Бутсом. Шикарное описание производства пороха и добычи селитры.

Кстати, отсутствия в "библиографии" сочинения Бутса вообще делает эту статью очень низкокачественной.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Корейцам было известно применение пыжей между снарядом и порохом при заряжании орудия.

Остается добавить, что "пыж" представлял из себя глиняную тарелочку или деревянный кружок...

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Корейскую артиллерию данного периода можно разделить на осадную, крепостную и корабельную. Большая часть осадных орудий переносилась до места назначения на руках или колесных повозках и там устанавливалась на различные огневые платформы [Hawley, 2005. Р. 114].

Осадная? А что корейцы осаждали при ее помощи? Каков был эффект от обстрела стен?

Как можно осадную пушку перенести на руках?

Какие колесные повозки для орудий в Корее в XIV-XVI вв.? Да и позже?

В общем, вроде автора и поругать не за что - источнеГ опять у него такой.

Остальное потом.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Ёнвихван являлся железным ядром, залитым свинцом для улучшения баллистики.

Вообще, это уже вызывает тихое уныние.

Прочитать можно правильно?

수철연의환(水鐵鉛衣丸) - сучхоль ён'ыйхван (чугунное (сучхоль) ядро (хван), облитое (зд. ый - одетое) свинцом (ён)).

Это делалось на ДВ повсеместно. А, может быть, и не только на ДВ.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

А эта статья ещё  2010 г. получается.

И автор знаком с корейским, с корейским языком?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
24 minutes ago, Mukaffa said:

И автор знаком с корейским, с корейским языком?

Знаком.

On 17.06.2016 at 10:27 PM, Чжан Гэда said:

Пока выложил. Разберу потом.

Для начала скажу, что статья - на уровне курсовой студента 2-3 курса (читать на корейском уже научились, но работать с источниками - еще нет). Это сильно заметно по списку литературы и слепому доверию материалу, содержащемуся в КНДР-овских книжках и современных южнокорейских "мурзилках".

Для массового читателя - хорошая статья (говорю как тот самый массовый читатель, интересующийся историей). В деталях, конечно, есть недоработки (вы их подметили), но в целом дает верное описание предмета исследования и очень познавательна. Просто вы ее видите как специалист, а я - как обычный читатель.

Я, наверное, позову сюда автора, может он по вашим примечаниям что еще допишет/поправит в своей статье.

Я так понял, вы ее (статью) по моей ссылке нашли, или это просто совпадение во времени? А где вы взяли этот вариант статьи? Если по моей, гляньте, пожалуйста, хоть одним глазом на №6 там (знаю, абсолютно не ваша тема) - но хотелось бы знать, над чем стоит поработать мне.

Изменено пользователем rokkero

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
4 часа назад, rokkero сказал:

Для массового читателя - хорошая статья (говорю как тот самый массовый читатель, интересующийся историей). В деталях, конечно, есть недоработки (вы их подметили), но в целом дает верное описание предмета исследования и очень познавательна. Просто вы ее видите как специалист, а я - как обычный читатель.

Тогда она относится к категории научно-популярных, как-бы.

 

4 часа назад, rokkero сказал:

Я, наверное, позову сюда автора, может он по вашим примечаниям что еще допишет/поправит в своей статье.

Не придёт, свою цену знает, "молодец среди ...", хотя буду рад ошибиться:rolleyes:

 

5 часов назад, rokkero сказал:

Я так понял, вы ее (статью) по моей ссылке нашли, или это просто совпадение во времени? А где вы взяли этот вариант статьи?

Вот здесь есть вариант - http://www.nsu.ru/xmlui/bitstream/handle/nsu/6631/17.pdf;jsessionid=F02D6FA08305AD5587BB89882174285A?sequence=1

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
11 час назад, Mukaffa сказал:

А эта статья ещё  2010 г. получается.

Да, я просил Л. Боброва поговорить с автором, поскольку тогда не хотел публично разбирать ее. Но Леонид так и не добрался до дела (видать, хотел, сразу не смог, а потом запамятовал, а потом...).

11 час назад, Mukaffa сказал:

И автор знаком с корейским, с корейским языком?

Видимо, да, но очень странно. Впечатление, что кто-то ему неправильно читал.

С "ёнвихван" я уже указал на ошибку. Надо "сучхоль ёнъыйхван".

Также неправильно имя - И Соннён вместо правильного (впоследствии в статье он "всплывает") Лю Соннён (можно Ю Соннён).

Также неправильная транскрипция имени Ли/И Чансон 이장손(李長孫) - он пишет И Чжансон, хотя или необходимо озвончение И Джансон, или нейтральное Чансон.

Также слово "пигёк чинчхольлве" - при чтении звука "л/р" после "н" происходит ассимиляция звука "н", а не звука "л/р" - как наиболее яркие примеры Силла (Син+ра), Чолла (Чон+ра). "Л/р" превращается в "н" только после сонорного "нЪ", которого в слове "чинчхольлве" нет.

Это мелочи, но очень сильно непрофессиональные.

11 час назад, rokkero сказал:

Я, наверное, позову сюда автора, может он по вашим примечаниям что еще допишет/поправит в своей статье.

Лучше написать новую. На основе источников.

11 час назад, rokkero сказал:

Я так понял, вы ее (статью) по моей ссылке нашли, или это просто совпадение во времени?

Она у меня есть в PDF. Уже давно. Как бы не с 2010 г.

А редактируемый вариант тут - это просто копи-паст с PDF текста. Поэтому таблицы разорваны и картинки не вставлены.

11 час назад, rokkero сказал:

Если по моей, гляньте, пожалуйста, хоть одним глазом на №6 там (знаю, абсолютно не ваша тема) - но хотелось бы знать, над чем стоит поработать мне.

У меня ссылка не открывается. Пишет, что такой страницы нет.

6 часов назад, Mukaffa сказал:

Тогда она относится к категории научно-популярных, как-бы.

Мне сложно судить, в каком статусе (персональном - студент, аспирант, МНС и т.п.) ее делал автор, но статус сборника намекает, что статья научная. У меня там тоже были статьи + статьи в соавторстве с Бобровым.

ИМХО, статью ставили в номер "закрыть дырку", т.к. когда мы с Бобровым пишем, или я сам пишу - нас там просто "красят, сушат и снова красят" за источники и т.п. Можно сравнить количество используемых источников, оформление ссылок и т.п.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Цитата

 

그 체형은 박과 같이 둥글고 부리는 네모가 졌으며, 그 부리에는 손잡이가 달린 뚜껑이 있다.

내부에는 도화선인 약선을 감는 목곡(木谷)이 있고, 또한 목곡이 들어가는 죽통(竹筒)이 있으며 내부에는 빙철(憑鐵)이 채워진다.

특히 목곡은 폭파시간을 조절하는 장치로서 그 재료는 단목(檀木)을 사용하며, 그 골을 나사모양으로 파서 폭파를 빠르게 하려면 열 고비로, 더디게 하려면 열다섯 고비로 하되, 중약선을 감아 죽통에 넣어 한 끝은 죽통 아래 중심에 꿰고, 또 한 끝은 죽통 위 개철 밖으로 내되 두 치를 넘지 못하게 하며, 이 때에 죽통과 개철 주위에는 홈이 생기지 않도록 종이로 밀봉한 뒤 화약은 허리구멍으로 채워넣고 격목으로 구멍을 막은 뒤 안구에 실어 발사하되 불꽃을 막으려면 진천뢰 심지에 불을 붙이고 나서 완구 심지에 불을 붙인다.

 

이서, 《화포식언해》(И Со "Способы применения огнестрельного оружия с комментариями на корейском языке" (Хвапхосик онхэ)) 

Переведу попозже.

Запись из "Сонджо силлок" от 5 октября 1592 г. о применении "атакующего в полете, сотрясающего небо грома" (пигёк чинчхольлве):

Цитата

Пак Чин отбил Кёнджу. [Пак] Чин уже [ранее] потерпел поражение, [но] снова собрал воинов и встал лагерем в уезде Анган. Ночью тайно двинул воинов и выстрелил [из мортиры снарядом] пигёк чинчхольлве, который упал в городе в расположении [противника]. Враги не знали его устройства и наперебой, отталкивая друг друга, собрались посмотреть на него. Все дружно толкали и крутили его, чтобы догадаться [о его устройстве], но вскоре внутри снаряда произошел взрыв, звук которого потряс небо и землю, [снаряд разорвался] вдребезги на мелкие железные осколки, пораженных которыми насмерть и свалившихся на месте было более 20 человек. От взрыва все пришли в смятение и попадали навзничь, не было тех, кто не испугался бы, считая это [проявлением силы] духов. На следующий день [враги] бросили город и укрылись в Сосэнпхо, [Пак] Чин вошел в Кёнджу, где захватил оставленные [врагом] более 10 тысяч сок зерна. Узнав об этом все восхваляли [Пак Чина] и радовались [победе]! (Пигёк чинчхольлве - в старые времена его не было, его изобрел мастер по изготовлению артиллерийских орудий И Чансон. Им стреляют из тэвангу, снаряд летит 500-600 по и падает на землю, через некоторое время разрывается сам изнутри от огня, лучше всего [применялся] для сокрушения позиций противника, впоследствии не использовался). 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
30 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Переведу попозже

Видимо, не сразу переведу - имеющийся корейский перевод хуже китайского (ханмунного) оригинала, а оригинал на ханмуне найти для этого текста не могу. 

Корейский современный перевод всегда что-то не передает, или упрощает, или изменяет. Про Пак Чина и штурм Кёнджу я взял оригинальный текст на ханмуне.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В общем, поганенько переводится корейский текст (очень уж приблизительно все передано), но, в целом, напоминает китайский текст XVIII в., описывающий устройство бомбы. Немного обработал, соотнеся с реальными образцами:

 

Цитата

 

Форма его (снаряда) круглая, как у арбуза, с одной стороны имеется четырехугольное углубление, прикрытое крышкой, к которой прикреплена ручка. Внутри снаряда уложены кусочки железа, а также вставлен деревянный стержень, обмотанный фитилем, и бамбуковая трубка, которая проходит через стержень. Деревянный стержень является устройством, которое регулирует момент взрыва. Он изготавливается из березы. Если хотят быстрый взрыв - фитиль на него наматывают в 10 оборотов, если хотят отсрочить взрыв - в 15 оборотов. Фитиль наматывают на стержень и пропускают через бамбуковую трубку так, чтобы один конец был в полости снаряда, а другой - проходит через трубку и поверх крышки остается его отрезок длиной в 2 чхи (около 6 см.). Чтобы между крышкой и трубкой не было зазора, ее запечатывают бумагой, через отверстие (видимо, здесь речь идет уже о том, как заряжают саму мортиру) насыпают порох, укладывают пыж, укладывают снаряд, после чего, чтобы не полетели искры, сначала зажигают фитиль снаряда, а потом поджигают порох в зарядной каморе. 

 

 

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Тактико-технические данные корейских орудий того времени описаны в ряде трактатов, таких как «Квавон пхильби» и «Хвапхосик», кроме того, до наших дней сохранились некоторые экземпляры.

Что такое "Квавон пхильби"? Есть "Юнвон пхильби".

"Хвапхосик онхэ" - это правильное название сочинения И Со. 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

«Лафет» в большинстве случаев представлял собой две массивные колоды, на которых фиксировался ствол. Для регулирования угла наведения использовались металлические подпорки или сошки, вмонтированные в ствол.

Хотел бы посмотреть, как это реализуется на практике.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Известны также небольшие четырехколесные лафеты.

С какого века? 

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Такие лафеты требовали дополнительной фиксации подпорками.

Как?

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

В крепостной и корабельной артиллерии орудия устанавливались на постоянные лафеты и платформы различного типа.

Куча информации завершилась черт знает чем. Так на что устанавливались орудия?

Чем говорить столько, надо было выложить изображения и проанализировать конструкцию.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Ствол по всей длине укреплялся кольцами.

Сохранившиеся образцы имеют имитированные при литье кольца.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Тактико-технические данные корейских орудий того времени описаны в ряде трактатов, таких как «Квавон пхильби» и «Хвапхосик»

Загадка в том, что никто не знает, что курили составители обоих трактатов.

Такие дистанции даже в конце XIX в. не каждое орудие европейского изготовление с хорошим порохом осиливало.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Дальность стрельбы различными боеприпасами из чхонджа в «Квавон пхильби» описана следующим образом: /167/ «Тэджангунджон весит 50 кын (30 кг) и выстреливается на 1 200 по (2 160 м), ѐнхван выстреливается примерно на 10 ли (4 км)»

 

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Обращают на себя внимание сильные расхождения в оценках дальнобойности огня бомбард, даваемых Чхвэ Кильсоном и С. Холи. Холи считает, что максимальная дальнобойность этих бомбард достигала 600–1000 м, хотя практическая дистанция стрельбы была значительно меньше [Hawley, 2005. Р. 115]. Чхвэ Кильсон приводит цифры в несколько километров. Причиной таких расхождений является, видимо, то, что северокорейский исследователь опирается на данные письменных источников, в то время как американский, по-видимому, на экспериментальные данные. Южнокорейские ученые, также опираясь на письменные источники, приводят следующие цифры (табл. 4).

В общем, свое мнение автор не сказал, предусмотрительно прикрывшись чужими работами.

Сделать сравнение дистанций, на которые стреляли гладкоствольные орудия "цехового периода" развития артиллерии было сложно?

4 км. - это не каждая нарезная пушка во второй половине XIX в. давала при использовании заводского пороха высокого качества!

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Ствол вангу состоял из широкой колоколовидной передней части, куда закладывался снаряд, и довольно длинной каморы для пороха. В остальном по своему облику они были похожи на бомбарды.

Взаимоисключающие описания.

Вот ряд бомбард (размеры у них дай Бог какие, за исключением нескольких мелких, типа кованой из Меца и литой из Квидзына):

Мец

200KgWroughtIronBombard1450MetzFrance.th

Квидзын

Kwidzyn_bombarda.jpg.770ac26602981e287df

Гентская "Бешеная Маргарита"

Bombard_Marguerite_Enragee_Drawing.thumb

Ghent_cannon.thumb.jpg.fe3a86895f5b8f23a

Дарданелльская пушка

Great_Turkish_Bombard_at_Fort_Nelson.thu

И т.д.

Bombard-MortarOfTheKnightsOfSaintJohnOfJ

Cannons_abandonded_by_Thomas_Scalles_at_

Bombard-MortarOfTheKnightsOfSaintJohnOfJ

HGM_Pumhart_von_Steyr.thumb.jpg.9234b724

MonsMeg.thumb.JPG.02471e551982c1280abe31

Braunschweig_Brunswick_Faule_Mette.jpg.8

И вот - убогие корейские вангу:

1614115.jpg.4db3ac8601d0dd27c626ffeff39b

e0014726_49d9bcac47747.jpg.86518bde8bd07

1024_1290820603654.thumb.jpg.5c55dbb5803

Вот в масштабе:

1262b3a231e2bf27d0b051938debc5a14375c251

Особенно умиляет лафет - строго по "источникам" типа "Хвапхосик онхэ" и "Юнвон пхильби"...

1024_129098993208661.thumb.jpg.47d28ae08

ta_h51_1760_01.jpg.530a48b8078c89a403f5d

Отметим, что ядра большие - аж 72 кг. постулируется, дистанции стрельбы запредельные, а вот лафеты...

Кто-нибудь из горе-авторов трактатов из этих мортир стрелял?

2 пользователям понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

火砲式諺解 Хвапхосик онхэ - составлена И Со (李曙, 1580-1637) в 13-м году правления государя Инджо 1635, содержит сведения о всех известных в Корее видах огнестрельного оружия и способах приготовления пороха. Была напечатана 1 томом, разделяющимся на 2 квона (кит. цзюань).

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
현존하는 완구는 1845년(현종 11)에 제조된 청동제로서, 전장 64.4㎝, 통장 54.3㎝, 구경 36.5㎝이며 약실(藥室)보다 포구의 지름이 넓다. 거포시나 이동시에 사용되는 손잡이는 위로 두 개, 선혈(線穴) 약실 위에 두 개가 좌우로 붙어 있다. 약실에는 ‘道光二十五年乙巳八月 訓練都監 磚洞趙等內別備……(도광25년을사8월 훈련도감 전동조등내별비……)’라는 명문이 음각되어 있다.
Вот мортира тэвангу, отлитая из бронзы на 11 году правления государя Хёнджона (1845) - ее длина 644 мм., длина ствола 543 мм., калибр 365 мм.
Надпись следующего содержания: "Специально изготовлена в день под циклическими знаками ыльса 8 месяца 25 года эры правления под девизом Даогуан (17 сентября 1845 г.) подготовлена Чон Донджо из Хуллёндогам (Ведомство по обучению войск) и прочими" 
576993b7ebe7f_.thumb.jpg.c13dab0ee288255

Про лафеты интересной конструкции, именуемые "мабанчха" (磨盤車 - букв. "тележка с нижним жерновом"), корейцы пишут, что их стали использовать в качестве лафета (пхога 砲架) после 1868 г. - их изобрел великий и ужасТный корейский изобретатель Син Хон  (申櫶, 1810∼1888). 

ImageView.jpg.47492dca4455dc0725e707011cta_h51_1760_01.jpg.b8ad312d37a450da8eec0

Редкий прогресс, надо сказать!

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
7 минут назад, Чжан Гэда сказал:

"мабанчха"

Ой жуть... Получается зря я тогда на Тернбулла бочку катил, это таки не музейная тележка 0_0 Это ж фантазия была у людей... 

В 18.06.2016в23:55, Чжан Гэда сказал:

А, может быть, и не только на ДВ.

Широко использовались в Западной Европе в 15 веке.

В 18.06.2016в23:04, Чжан Гэда сказал:

В общем, вроде автора и поругать не за что - источнеГ опять у него такой.

Холи криво пересказывает Бутса. Но тут было бы неплохо и Костылеву использовать прямые цитаты, что-то его текст на текст Холи тоже не очень похож. 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

С головой, конечно, И Со не дружил - у него пушка хёнджа стреляет стрелой на 800 по (1440 м.), а картечью (!) чоранхван - на 1500 по (2700 м.), при этом в первом случае заряд 4 нян пороха (152 гр.), а во втором - 3 нян (112 гр.).

Европейским артиллеристам это даже в XIX в. не снилось!

Да, некоторые корейские исследователи стали браться за ум - теперь понемногу стали писать, что колесный лафет корабельного типа тончха появился лишь в XIX в.

Первое упоминание о нем - в "Юнвон пхильби" (1813). 

Т.ч. картина маслом полная!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
5 минут назад, hoplit сказал:

Ой жуть... Получается зря я тогда на Тернбулла бочку катил, это таки не музейная тележка 0_0 Это ж фантазия была у людей... 

Именно, что фантазия богатая!

Я не представляю, как мало-мальски тяжелый снаряд с такой тачки запустить?

Как собрать ее по щепкам потом?

И как достигались сверхдальние дистанции стрельбы таким малым количеством отвратительного корейского пороха?

Почему, имея такую крутую артиллерию, они так бездарно проиграли как французам, так и американцам? Ведь могли одной левой - с запредельных дистанций - перестрелять всех, поминутно складывая тележку заново!!!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

С другой стороны, есть пишущие, что первый раз тончха упоминается в 1664 г. в перечне вооружения крепостей острова Канхва 江華府及所屬各鎭軍器 (Канхвабу кып сосок какчин кунги):

Цитата

 

水鐵大椀口四坐。

Чугунных мортир тэвангу - 4 шт.

無頉。

Нет дефектов (букв. "проблем").

机木枕木 錐鐵 童車 鐵丁 木槌 絲索 曳索 藥升 土隔升 檄木 皆 未備 執頉

Ильмовых шпал, железных шильев, лафетов тончха, железных гвоздей, деревянных молотов, веревок, буксировочных канатов, мерок для пороха (?), мерок для глиняных пыжей (?), круглого леса - всего не достает, замечены проблемы.

 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Но! Тончха для старых текстов читается как тонго, и может обозначать просто тележку!

Например, из записей даже более раннего времени - за правление Кванхэ-гуна:

Цитата

本月初六日, 自東浮石所, 大童車載石曳來時, 僧軍一名, 壓傷致死

В 6-й день текущего месяца при перевозке (имеется в виду буксировка людьми за канат) большой телеги (тэ тонго), нагруженной камнями из Тонбусоксо, один из мобилизованных монахов был придавлен и умер.

Явно не в лафет камни сыпали!

Или за 1593 г. - об оснащении армии:

Цитата

總兵 以 釜 爲 粥, 載 於 童車

Цзунбин (воинское звание) приготовил в котлах кашу и погрузил ее на повозки (тонго).

Т.ч. скорее всего, в 1664 г. имеются в виду не специальные лафеты, а какие-то тележки для того, чтобы тащить их за канат.

Правда, "ильмовые шпалы" (квемок чхиммок) - это могут быть те самые элементы, которые изображены как поперечная перекладина (чхиммок) на изображении тончха из "Юнвон пхильби", но ничего не мешает им быть и просто толстыми брусьями из ильма неизвестного размера.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
18 час назад, Чжан Гэда сказал:

Именно, что фантазия богатая!

Я не представляю, как мало-мальски тяжелый снаряд с такой тачки запустить?

Странная при этом фантазия. 0_0 Если уж на то пошло - сделали бы фальконет на вертлюге, они довольно здоровые бывали. Верхнюю часть этого "мабанчха" или что-то похожее я точно видел пару раз отдельно (рисунки и фото из какого-то музея), бесколесный лафет и качающаяся доска для вертикальной наводки. Реконструкция или что - не знаю. Но посадить это на штырь, укрепленный в тележке, да пригромоздить жерди-"сошники"... Похоже, что это самый странный оружейный уродец из всех, что видел. :blink:

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Только что, hoplit сказал:

Странная при этом фантазия.

Скажем так, выдает отсутствие практики.

Только что, hoplit сказал:

Если уж на то пошло - сделали бы фальконет на вертлюге, они довольно здоровые бывали.

Сложно представить, почему они взяли за основу нижний жернов. "Мопань" - это "нижний жернов". "Чэ" - тележка.

Только что, hoplit сказал:

Реконструкция или что - не знаю.

В Корее очень мало реальных артефактов.

Только что, hoplit сказал:

Но посадить это на штырь, укрепленный в тележке, да пригромоздить жерди-"сошники"... Похоже, что это самый странный оружейный уродец из всех, что видел. :blink:

Я и говорю - мы не знаем, что курили авторы трактатов.

С инженерной точки зрения - великолепный образец, как не надо делать.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Ближайшим европейским аналогом является фальконет.

Не стоит делать таких обобщений.

Прямых аналогов нет.

Для пульланги пхо аналогом является веглер, но пульланги пхо является очень глубоко переработанным продуктом с точки зрения дизайна (в широком смысле) ствола.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

В ходе войны стали производиться также орудия ходжунпхо. Сохранилось орудие этого типа, изготовленное в 1631 г. Оно имеет калибр 40 мм, диаметр ствола 85 мм, длину 53 см, вес 40 кын (24 кг), заряжается 4 кын 6 лян (2,7 кг) пороха. В «Ёнбѐн сильги» приводится длина ствола этого типа в 1 чхок 9 чхон (57 см) и вес – 36 кын (21,6 кг).

Никого ничего не смущает?

Как по мне - срочно 03 звонить!

0.jpg.a65ad1d5b1948178fa1045afd75b9c3c.j

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Своеобразным видом оружия была ракетная установка хвачха (огненная повозка). Она представляла собой деревянный ящик, разделенный на секции, которых было около сотни, и установленный на двухколесный лафет. Каждая секция заряжалась стрелой, приводимой в движение порохом. Ракеты поджигались одновременно, в результате чего производился залп по противнику. Эти установки использовались для борьбы с живой силой противника [Hawley, 2005. P. 115]. В феврале 1592 г. хвачха и различное огнестрельное оружие применялось при успешной обороне Кояна [История…, 1974. С. 229].

Впервые продемонстрирована государю Тхэджону в 1409 г. За правление государя Сонджо упомянута 6 раз:

1) в конце 1592 г. было предложено сделать армию с базовой единицей в 1000 человек (условно, полк) из 20 рот по 50 человек. На них - 30 повозок со щитами и хвачха. Но это чисто во время совещания.

2) в начале 1593 г. говорилось о том, что хвачха из Кэсона должна была подойти к Пхёньяну.

3) через несколько дней говорится о негодовании китайского полководца Ло Шанчжи по поводу того, что если есть план наступать, то почему отводят хвачха?

4) в начале 594 г. сетуют на то, что направленный в область Хэсо (провинции Пхёнан и Хванхэ) чиновник сделал только 6 хвачха, да и то негодных.

5) в середине 1594 г. снова говорится о производстве негодных хвачха тем чиновником.

6) в 1604 г. упоминается о хвачха в контексте обсуждения соответствия военной системы Кореи наставлениям Ци Цзигуана - мол, он говорит о необходимости применения повозок, а корейцы де имеют хвачха.

К сожалению, о боевом применении в хронике правления Сонджо не говорится.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Вооружение всех видов корейской артиллерии, таким образом, было чрезвычайно разнородным.

Цеховой период развития артиллерии, чего еще желать?

При этом в относительно обустроенном бюрократическом государстве дела шли сравнительно неплохо.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

от верхнего конца крепятся три трехгранные железные лопасти.

Треугольные.

Трехгранные - это нечто иное.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

В «Хвапхосик», например, военный реформатор Лю Соннѐн произносит следующую речь: «Хотя в Пхеньяне был возведен артиллерийский форт, сохраняющийся до сих пор, он все еще не достроен. Городской центр Пхеньяна – исключительно важный пункт. Поэтому, если достроить пхеньянские укрепления, изготовить и установить на них множество больших и малых орудий чхонджа, чиджа, хѐнджа, хванджа и пулланги, это обязательно принесет огромную пользу» [Там же. С. 139–140].

Пхору 砲樓  - это просто башня, на которую можно установить пушки. О какой башне идет речь - неизвестно. Были рекомендации строить башни для размещения пушек во всех уездных городах, обнесенных стеной.

Из 65 случаев употребления термина в записях за правление Сонджо он употребляется 42 раза.

В 17.06.2016в22:25, Чжан Гэда сказал:

Накануне и в ходе войны наблюдалось определенное развитие техники производства орудий. Предпринимались усилия по стандартизации производства. Создавались чамопхо – эталонные орудия, по образцу которых должны были производиться новые экземпляры.

Вообще, чамопхо 子母砲 - это не эталонное орудие, а другое название орудия пульланги пхо - буквально "орудие мать и сын" - из-за наличия съемной зарядной каморы.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Пушки на палубах. Европа в 15-17 век.
      Автор: hoplit
      Tullio Vidoni. Medieval seamanship under sail. 1987.
      Richard W. Unger. Warships and Cargo Ships in Medieval Europe. 1981.
      Dotson J.E. Ship types and fleet composition at Genoa and Venice in the early thirteenth century. 2002.
       
      Oppenheim M. A history of the administration of the royal navy and of merchant shipping in relation to the navy, from MDIX to MDCLX. 1896.
      L. G. C. Laughton. THE SQUARE-TUCK STERN AND THE GUN-DECK. 1961.
      L.G. Carr Laughton. Gunnery,Frigates and the Line of Battle. 1928.
      M.A.J. Palmer. The ‘Military Revolution’ Afloat: The Era of the Anglo-Dutch Wars and the Transition to Modern Warfare at Sea. 1997.
      R. E. J. Weber. THE INTRODUCTION OF THE SINGLE LINE AHEAD AS A BATTLE FORMATION BY THE DUTCH 1665 -1666. 1987.
      Kelly De Vries. THE EFFECTIVENESS OF FIFTEENTH-CENTURY SHIPBOARD ARTILLERY. 1998.
      Geoffrey Parker. THE DREADNOUGHT REVOLUTION OF TUDOR ENGLAND. 1996.
      A.M. Rodger. THE DEVELOPMENT OF BROADSIDE GUNNERY, 1450–1650. 1996.
      Sardinha Monteiro, Luis Nuno. FERNANDO OLIVEIRA'S ART OF WAR AT SEA (1555). 2015.
      Rudi  Roth. A  proposed standard  in  the reporting  of  historic artillery. 1989.
      Kelly R. DeVries. A 1445 Reference to Shipboard Artillery. 1990.
      J. D. Moody. OLD NAVAL GUN-CARRIAGES. 1952.
      Michael Strachan. SAMPSON'S FIGHT WITH MALTESE GALLEYS, 1628. 1969.
      Randal Gray. Spinola's Galleys in the Narrow Seas 1599–1603. 1978.
      L. V. Mott. SQUARE-RIGGED GREAT GALLEYS OF THE LATE FIFTEENTH CENTURY. 1988.
      Joseph Eliav. Tactics of Sixteenth-century Galley Artillery. 2013.
      John F. Guilmartin. The Earliest Shipboard Gunpowder Ordnance: An Analysis of Its Technical Parameters and Tactical Capabilities. 2007.
      Joseph Eliav. The Gun and Corsia of Early Modern Mediterranean Galleys: Design issues and
      rationales. 2013.
      John F. Guilmartin. The military revolution in warfare at sea during the early modern era:
      technological origins, operational outcomes and strategic consequences. 2011.
      Joe J. Simmons. Replicating Fifteenth- and Sixteenth-Century Ordnance. 1992.
      Ricardo Cerezo Martínez. La táctica naval en el siglo XVI. Introducción y tácticas. 1983.
      Ricardo Cerezo Martínez. La batalla de las Islas Terceras, 1582. 1982.
      Ships and Guns: The Sea Ordnance in Venice and in Europe between the 15th and the 17th Centuries. 2011.
       
      A. M. Rodger. IMAGE AND REALITY IN EIGHTEENTH-CENTURY NAVAL TACTICS. 2003.
      Brian Tunstall. Naval Warfare in the Age of Sail: The Evolution of Fighting Tactics, 1650-1815. 1990.
      Emir Yener. Ottoman Seapower and Naval Technology during Catherine II’s Turkish Wars 1768-1792. 2016.
       
      Боевые парусники уже в конце 15 века довольно похожи на своих потомков века 18. Однако есть "но". "Линейная тактика", ассоциируемая с линкорами 18 века - это не про каракки, галеоны, нао и каравеллы 16 века, она складывается только во второй половине 17 столетия. Небольшая подборка статей и книг, помогающих понять - "что было до".
       
      Ещё пара интересных статей. Не совсем флот и совсем не 15-17 века.
      Gijs A. Rommelse. An early modern naval revolution? The relationship between ‘economic reason of state’ and maritime warfare // Journal for Maritime Research, 13:2, 138-150. 2011.
      N. A.M. Rodger. From the ‘military revolution’ to the ‘fiscal-naval state’ // Journal for Maritime Research, 13:2, 119-128. 2011.
    • Селиванов И. Н. Судьба "корейского Фёдора Раскольникова" Ли Сан Чо
      Автор: Saygo
      Селиванов И. Н. Судьба «корейского Фёдора Раскольникова» Ли Сан Чо // Вопросы истории. - 2016. - № 4. - С. 91-111.
      Состоявшийся в феврале 1956 г. XX съезд КПСС оказал большое влияние не только на Советский Союз, но и на другие государства, составлявшие «социалистический лагерь». Не стала исключением и Северная Корея, где, под воздействием критики культа личности внутри правящей партийно-государственной элиты возникло оппозиционное течение. Одной из ярких его фигур был посол в Советском Союзе Ли Сан Чо, не побоявшийся выступить против внутренней и внешней политики высшего партийного и государственного руководителя — Ким Ир Сена, обратившись к нему с открытым письмом.
      Ли Сан Чо родился в 1916 г., с 16 лет участвовал в антияпонской партизанской борьбе на территории Северо-Восточного Китая, где проживала большая корейская община. После освобождения советскими войсками в августе 1945 г. Северной Кореи от японцев он прибыл в Пхеньян и стал принимать активное участие в становлении режима «народной демократии».
      В сентябре 1948 г. была провозглашена Корейская Народно-Демократическая Республика (КНДР). Главой правительства и правящей Трудовой партии (ТПК) стал приехавший из Советского Союза бывший капитан Красной Армии Ким Ир Сен. Уже тогда стал формироваться, не без участия советских консультантов, культ его личности, а местными пропагандистами фальсифицировалась, в угоду молодому лидеру, история корейского революционного движения. Обиды за незаслуженное забвение своих заслуг многими представителями местной элиты (Ли Сан Чо не был исключением) накапливались, и нужно было лишь время и подходящий повод, чтобы они выплеснулись наружу.

      В годы войны 1950—1953 гг. Ли Сан Чо находился на ответственных должностях в Корейской Народной Армии (КНА), в том числе выполнял «спецзадания» Ким Ир Сена в Китае. В конце войны в звании генерал-лейтенанта он был утвержден начальником разведывательного управления КНА.
      Летом 1953 г. Ким Ир Сен назначил Ли Сан Чо главным делегатом от КНДР в комиссии по разграничению противостояния сторон по 38-й параллели, работавшей в Кэсоне.
      Скорее всего, у лидера КНДР возникли подозрения относительно лояльности Ли Сан Чо, который по собственной инициативе изучил особенности проведения на территории Кэсона аграрной реформы и направил по этому поводу Ким Ир Сену свои критические замечания. В 1954 г. его решили отправить послом в Москву. Такой способ избавления от потенциальных «смутьянов» периодически применялся и в других странах социализма, включая Советский Союз.
      Сложно сказать, как бы дальше сложилась судьба этого деятеля, но наступила новая эпоха. Вскоре после окончания XX съезда КПСС Ли Сан Чо, вероятно, после предварительного согласования своих шагов с Москвой и Пекином, решил бросить открытый вызов Ким Ир Сену и его сторонникам в руководстве партией и государством.
      На состоявшемся в конце марта 1956 г. Пленуме ЦК ТПК был заслушан отчет партийной делегации, посетившей XX съезд КПСС, и до его участников было доведено содержание секретного доклада Н. С. Хрущёва. Информация была «принята к сведению», но отнюдь не в качестве «руководства к действию», по крайней мере, со стороны группировки Ким Ир Сена.
      В конце апреля 1956 г., во время работы III съезда ТПК, формально одобрившего решения XX съезда КПСС1, Ли Сан Чо направил в президиум пхеньянского форума два письма, в которых предлагал обсудить проблему культа личности, а также сделал ряд критических замечаний в адрес Ким Ир Сена. Естественно, обсуждать эти предложения не стали и даже публично их не озвучили. По другим сведениям, Ли Сан Чо предложил внести в Устав партии положения об осуждении культа личности и о коллективном руководстве, но его предложения были отвергнуты2.
      Более того, на съезде произошла стычка Ли Сан Чо с одним из заместителей Ким Ир Сена в партии — Ким Чан Маном — предложившим освободить «смутьяна» от занимаемой должности. Конфликт удалось на время замять благодаря заступничеству симпатизировавшего оппозиционеру главы Верховного Народного Собрания Ким Ду Бона3. Ли Сан Чо был даже избран кандидатом в члены ЦК ТПК, оставлен в прежней должности и возвратился в Москву для продолжения исполнения своих обязанностей.
      Произошедшее на съезде ТПК поставило в сложную ситуацию Л. И. Брежнева, только что возвратившегося в высшую советскую партийную номенклатуру. Хрущёв поручил ему возглавить делегацию КПСС на пхеньянском партийном форуме4. Речь Брежнева была опубликована в советской печати, и внимательные наблюдатели заметили, что в ней не упоминался культ личности5.
      Однако не все было так однозначно, о чем наглядно свидетельствует письменный отчет по итогам поездки. В нем Леонид Ильич, явно с подачи местных оппозиционеров, сумевших проинформировать высокопоставленного советского партийного чиновника о ситуации в стране в нужном для себя ключе6, обрушился с критикой на Ким Ир Сена, обвинив того в серьезных ошибках, а отчетный доклад и выступления в прениях определил как не проникнутые «духом XX съезда»7.
      Естественно, до северокорейского посла доходила подобного рода информация, и он решил прозондировать ситуацию как в Пхеньяне, так и в Москве. Такая возможность у него появилась 11 мая, когда Ким Ир Сен собрал совещание послов КНДР в странах социализма и сообщил, что во время своего предстоящего визита в Советский Союз будет просить льгот по кредитам и аннулирования части долговых обязательств. Через десять дней о том же заявил на другом дипломатическом совещании министр иностранных дел Нам Ир.
      Возвратившийся 30 мая в Москву Ли Сан Чо получил возможность встретиться с заместителем министра иностранных дел СССР Н. Т. Федоренко и проинформировать того о намерениях Ким Ир Сена. Он также сообщил советскому дипломату о саботаже в КНДР вопроса о культе личности, фальсификации подлинной истории корейского революционного движения, неоправданном возвеличивании личности Ким Ир Сена и других, с его точки зрения, «неприглядных» явлениях8.
      Одним из показателей похолодания в двусторонних отношениях стало освещение поездки Ким Ир Сена по странам социализма в средствах массовой информации СССР. О его первом приезде в Москву по пути в ГДР стало известно из небольших сообщений в центральных советских газетах. Так, в номерах «Правды» и «Известий» от 5 и 8 июня 1956 г. появилась информация о том, что делегацию КНДР встречали и провожали на Центральном аэродроме первый заместитель Председателя Совета Министров СССР А. И. Микоян и посол КНДР в СССР Ли Сан Чо9. 5 июня, судя по информации в «Правде», Ким Ир Сена принял глава Советского правительства Н. А. Булганин. Ли Сан Чо участвовал в этой встрече в качестве сопровождающего лица.
      На следующий день Ким Ир Сена приняли в ЦК КПСС как «находящегося в Москве проездом» партийного лидера дружественного социалистического государства. В беседе Ким Ир Сена и сопровождавших его членов северокорейской делегации с Хрущёвым, Микояном и Брежневым, «проходившей в сердечной дружественной обстановке», Ли Сан Чо также принимал участие10.
      На сегодняшний день не представляется возможным точно сказать, велись ли в тот момент какие-либо двусторонние переговоры по конкретным вопросам или это была всего лишь «транзитная» остановка. Тем более, что в те дни в Москве с большим размахом принимали, в формате официального визита, «ревизиониста» Тито, а Ким Ир Сен никоим образом не выражал симпатий в отношении «враждебной» Югославии.
      В «Правде» от 9 июня появилось сообщение ТАСС о том, что «недавно» советское правительство пригласило правительственную делегацию КНДР посетить СССР и что на это приглашение северокорейской стороной был дан положительный ответ. Скорее всего, Ким Ир Сен вначале не планировал «официальное» посещение СССР, но затем по каким-то причинам изменил свои намерения.
      16 июня посол КНДР был принят заведующим Дальневосточным отделом И. Ф. Курдюковым и проинформировал его о положении в стране, сложившемся накануне зарубежной поездки Ким Ир Сена. Курдюков поинтересовался, насколько различается материальное положение населения на севере и юге Кореи. Ли Сан Чо честно ответил, что «экономическое положение на Юге несколько лучше, чем на Севере». Причем, исходя из его собственных наблюдений во время исполнения дипломатических обязанностей, материальное положение рабочих в КНДР на порядок ниже, чем в Советском Союзе11.
      Сказанное северокорейским послом вполне соотносилось с той информацией, которую изложил Брежнев. Скорее всего, именно в эти дни он как раз и составил свой отчет в ЦК КПСС по поводу поездки на III съезд ТПК12.
      Второе, уже «официальное», пребывание северокорейской делегации в Москве в средствах массовой информации СССР также было отражено значительно скромнее, чем, например, проходившие почти в одно с ним время визиты камбоджийского политического деятеля Нородома Сианука, а также иранских шаха и шахини, отстаивавших в политической жизни своих государств ярко выраженные антикоммунистические позиции13.
      Правда, ситуацию наверняка разрядило сообщение, что в день приезда Ким Ир Сена в Москву в пхеньянской газете «Нодон синмун» был опубликован текст постановления ЦК КПСС «О культе личности и его последствиях»14.
      Ли Сан Чо, снова участвовавший во всех официальных церемониях и организовавший 12 июля в здании посольства КНДР официальный прием по случаю завершения поездки15, решил дальше действовать так, как ему подсказывала политическая интуиция и накопленный дипломатический опыт. Вероятнее всего, к самим переговорам Ким Ир Сена с лидерами СССР, в ходе которых северокорейский лидер услышал нелицеприятные оценки о ситуации в своей стране, его не допустили.
      По сведениям, содержащимся в архивных документах МИД СССР, 16 июля, то есть спустя ровно месяц, Ли Сан Чо вновь встретился с Курдюковым и во время беседы критично отозвался о ситуации внутри КНДР и лично Ким Ир Сене. Слышать в этом ведомстве такие оценки главы зарубежного дипломатического представительства о руководителе своего государства доводилось не часто, нужны были дополнительные разъяснения. Поэтому 9 и 11 августа произошли встречи с Курдюковым, в ходе которых Ли Сан Чо пошел еще дальше, заявив о необходимости отстранения Ким Ир Сена от руководства. Место нового лидера, по его мнению, должен был занять член Президиума ЦК ТПК Цой Чан Ик16. Здесь уместно вспомнить, что этот политик вскоре после окончания XX съезда КПСС встречался в Пхеньяне с советником посольства СССР С. Н. Филатовым и достаточно откровенно высказывал критические замечания в отношении ситуации, сложившейся внутри ТПК. У советского дипломата сложилось впечатление о его лояльности Москве, о чем он тут же сообщил в МИД, оттуда его письменный отчет поступил на Старую площадь17.
      Оптимизм в Ли Сан Чо наверняка вселяло то обстоятельство, что к тому времени при советском участии были отстранены от руководства ярые сталинисты — глава правящей в Венгрии Партии трудящихся М. Ракоши, руководитель компартии Греции Н. Захариадис и понижен в должности глава правительства Болгарии и бывший руководитель ее компартии В. Червенков.
      Некое подобие попытки смещения Ким Ир Сена «внутренними силами» было предпринято на созванном 30 августа 1956 г. пленуме ЦК ТПК, в повестке которого стоял отчет северокорейской делегации о поездке в страны социализма. Оппозиционерам своей цели добиться не удалось, а некоторые из них — заместители главы правительства Цой Чан Ик и Пак Чан Ок, министр торговли Юн Гон Хым, глава Центрального совета корейских профсоюзов Сэ Хви, начальник управления строительных материалов при Кабинете министров Ли Пхир Гю и др. — были выведены из состава руководящих органов партии или вообще исключены из нее18. Из посольства СССР в КНДР 31 августа и 1 сентября поступили тревожные телеграммы за подписью главы представительства В. И. Иванова об итогах пленума ЦК ТПК и о его встрече с Ким Ир Сеном, проинформировавшим советского дипломата о кадровых перестановках в высших эшелонах северокорейского руководства19.
      Спустя три дня после завершения работы августовского пленума, Ли Сан Чо составил личное послание на имя Хрущёва, в котором попросил ЦК КПСС напрямую вмешаться во внутренние дела ТПК. Рассмотрим содержание этого во всех отношениях любопытного документа20.
      В начале письма Ли Сан Чо выразил надежду, что Хрущёв уже получил сообщение из Пхеньяна, в котором содержалась информация о «серьезных событиях», «серьезных ошибках и промахах», которые имели место в деятельности ТПК. Речь шла об обстоятельствах созыва августовского пленума. Его созыв, писал корейский посол, был обусловлен тем, что в руководстве ТПК некоторые товарищи указывали Ким Ир Сену, «в порядке товарищеской критики», на промахи и недостатки в руководстве партией и государством. Тот, однако, не посчитался с их мнением. Тогда вопрос и был вынесен на рассмотрение Пленума ЦК, в ходе которого «развернулась суровая партийная критика» по следующим основным вопросам.
      1. О культе личности Ким Ир Сена.
      2. О карьеристах в рядах ТПК и ее руководства, «которые под воздействием культа личности фальсифицировали историю нашей Партии».
      При этом, по его мнению, выступавшие с критикой преследовали только одну цель: «ликвидировать негативные последствия культа личности в нашей Партии, обеспечить полностью в соответствии с Уставом нашей Партии внутрипартийную демократию и коллективность в руководстве». Однако, с горечью констатировал Ли Сан Чо, сторонники Ким Ир Сена «расправились с теми, кто смело и по партийному выступал с критикой направленной на ликвидацию последствий культа личности и устранения серьезных недостатков в нашей Партии». Несколько человек, «имевших богатый опыт революционной борьбы», были выведены из состава ЦК и его Президиума, что, в итоге, создало внутри ТПК «серьезное и сложное положение».
      В таких условиях, считал Ли Сан Чо, когда внутри ТПК «не обеспечивается внутрипартийная демократия», становится невозможным исправить выявленные недостатки «внутренней силой» и предотвратить их дальнейшее негативное развитие.
      Далее он высказал ряд собственных предложений, которые просил «серьезно рассмотреть».
      1. Командировать в Корею «ответственного руководителя» ЦК КПСС для созыва пленума ЦК ТПК, в работе которого должны были принять участие и ранее исключенные из его состава на августовском пленуме.
      2. На пленуме «более глубоко и всесторонне» рассмотреть положение внутри ТПК и «выработать конкретные меры, направленные на устранение недостатков в нашей Партии».
      3. В случае невозможности реализации первых двух предложений, «пригласить в Москву ответственных представителей ЦК Трудовой Партии и исключенных товарищей, которые вместе с членами Президиума ЦК КПСС рассмотрят сложившееся положение в Трудовой Партии и выработают конкретные меры по устранению недостатков в Партии».
      4. В случае невозможности реализации третьего пункта, рекомендовать ЦК КПСС направить в адрес ЦК ТПК «письменное обращение, в котором было бы изложено существо вопроса».
      Подобное товарищеское замечание, считал северокорейский посол, «было бы более эффективным, если бы к нему присоединился ЦК Китайской Компартии»21.
      Понимая, что личной встречи с советским лидером добиться будет очень трудно, Ли Сан Чо, продолжая оставаться действующим главой дипломатического представительства, обратился в МИД СССР с просьбой о приеме одним из его руководителей. Выбор снова пал на Федоренко. Кроме того, к беседе решили подключить специалиста, еще более компетентного в делах Кореи, — советника Дальневосточного отдела МИД Б. Н. Верещагина.
      Во время аудиенции, состоявшейся 5 сентября, Ли Сан Чо обратился с просьбой передать рассмотренное нами выше послание о положении в ТПК Хрущёву в связи с состоявшимся в августе пленумом ЦК. При этом он добавил, что если Хрущёва сейчас нет в Москве, то он просил бы передать его заявление Микояну. Скорее всего, северокорейский посол был хорошо осведомлен, что этот советский руководитель при Хрущёве фактически исполнял обязанности «теневого министра иностранных дел» и специального представителя по самым щекотливым делам, связанным с разрешением «кадровых проблем» в странах «социалистического лагеря». Тем более, что посол Иванов во время встречи с Ким Ир Сеном еще 24 марта 1956 г. передал тому пожелание Микояна посетить Пхеньян22.
      В центральных советских газетах появлялись заметки о том, что Микоян находился в Венгрии как раз в те дни, когда был освобожден от должности М. Ракоши23. Естественно, у Ли Сан Чо могли возникнуть соответствующие ассоциации: если Микоян сумел «решить» кадровый вопрос в Будапеште, почему то же самое не повторить в Пхеньяне?
      В ходе беседы с Ли Сан Чо Федоренко также выразил надежду, что ЦК КПСС и ЦК КПК «помогут» Трудовой партии Кореи в сложной обстановке, создавшейся в результате проведения руководством ЦК ТПК «поспешных и неоправданных репрессий против товарищей, выступивших с критикой».
      Ли Сан Чо спросил советского дипломата, верна ли информация о том, что ЦК КПСС передал через посла СССР в КНДР Иванова Нам Иру указание, запрещающее критиковать Ким Ир Сена ввиду того, что это повредило бы его авторитету и «означало бы критику политической линии ТПК». На вопрос Федоренко, когда и где Нам Ир говорил о таком указании, Ли Сан Чо ответил, что Нам Ир на заседаниях президиума и на пленуме ЦК ТПК ссылался на наличие таких указаний. Заместитель министра иностранных дел СССР заявил, что ему «ничего не известно о подобном указании ЦК КПСС»24.
      В ходе аудиенции Ли Сан Чо с возмущением рассказывал, что Нам Ир и заместитель председателя ЦК ТПК Пак Ден Ай «обманным путем» использовали имя ЦК КПСС для того, чтобы оказать содействие Ким Ир Сену и Цой Ен Гену «в расправе с товарищами, выступившими с критикой руководства ЦК ТПК». Он добавил, что в партии «сложилась обстановка угроз и террора». Например, Пак Ы Вану Ким Ир Сен сказал, что против него имеется много компромата по поводу растраты бюджетных средств и обещал дать ход уголовному расследованию этого дела, если тот продолжит выступать против него.
      Ли Сан Чо рассказал и о том, что, по его информации, в ходе работы августовского пленума его участниками было признано, что в стране имели место «некоторые проявления» культа личности в пропагандистской работе, но одновременно было заявлено, что никаких вредных последствий это явление в Корее не имело. По мнению Ли Сан Чо, высказанному Федоренко, такая оценка «резко противоречит фактам». В КНДР аресты проводились даже в том случае, если изображения Ким Ир Сена были низкого качества, были случаи ареста за то, что, например, человек обернул книгу в газету, в которой была напечатана фотография Ким Ир Сена. И это были далеко не единичные случаи, по таким делам арестовывались тысячи людей. Все это, подчеркивал Ли Сан Чо, «говорит о наличии в КНДР самых отрицательных последствий культа личности».
      Корейский посол также проинформировал о том, что уже получил второй по счету вызов в Пхеньян. Он хотел бы возвратиться на родину через Китай, но не знал, как там «посмотрят на такую просьбу». Он осознавал, что в Пхеньяне его «ждет расправа», так как по указанию Ким Ир Сена «за любой поступок к каждому гражданину может быть применена любая мера наказания вплоть до расстрела при наличии показаний двух свидетелей»25.
      На вопрос Федоренко о времени отъезда, Ли Сан Чо сказал, что «намерен подождать до выяснения отношения ЦК КПСС к его заявлению»26. Скорее всего, такой пассаж означал, что Ли Сан Чо хотел подстраховаться: если в СССР ему по каким-то причинам откажут в убежище, не желая из-за него ссориться с Ким Ир Сеном, то защиту он найдет в Китае, когда расскажет о творящемся на его родине беззаконии.
      Федоренко дал обещание направить письмо Ли Сан Чо по назначению. Понимая, что Хрущёву в тот момент было не до приемов, тем более на таком уровне, подлинник письма корейского посла он отправил Микояну, который должен был вылететь в Пекин во главе партийной делегации для участия в работе VIII съезда КПК. Во время пребывания в Пекине тот планировал обсудить положение в Корее с Мао Цзэдуном, также выражавшим недовольство ситуацией в Северной Корее.
      На следующий день Федоренко вместе с прилетевшим из Пхеньяна послом Ивановым принял участие в специально созванном заседании Президиума ЦК КПСС, в ходе которого они проинформировали о создавшейся ситуации. Было высказано предложение партийной делегации КПСС во время пребывания в Китае «серьезно поговорить» с ее руководителями о происходящем в КНДР, а также «продумать ответ» послу КНДР Ли Сан Чо и сообщить послу КНР в Москве о том, что в Пекине предполагается соответствующий «обмен мнениями». Предлагалось «обдумать и подготовить проект указаний, как вести делегации в беседах с китайцами и корейцами»27.
      Выполняя решение Президиума ЦК, 10 сентября заведующий Международным отделом ЦК КПСС Б. Н. Пономарёв, который также был включен в состав партийной делегации на VIII съезд КПК, принял Ли Сан Чо. К тому времени северокорейский посол отправил личное послание на имя Мао Цзэдуна и поэтому в беседе с Пономарёвым попросил, чтобы две братские партии совместно разобрались в ситуации внутри КНДР и помогли ее руководителям «исправить нынешнее ненормальное положение» в Трудовой партии Кореи. По информации Ли Сан Чо, Ким Ир Сен ввел в заблуждение руководство КПСС, поскольку во время последнего визита в Москву согласился с правильностью высказанных а его адрес замечаний, но по возвращении в Пхеньян «стал действовать наоборот».
      В свою очередь Пономарёв заметил, что в Москве встревожены всем происходящим в Северной Корее и что делегация КПСС во время пребывания в Пекине на VIII съезде КПК «имеет поручение обсудить этот вопрос с корейской делегацией и побеседовать с китайскими товарищами о положении в ТПК»28.
      В первые дни нахождения делегации КПСС в Пекине состоялись как минимум две встречи с Мао Цзэдуном, и было принято решение о направлении в Пхеньян, без получения оттуда хотя бы формального приглашения, совместной советско-китайской партийной делегации29. Ее возглавили Микоян и министр обороны КНР маршал Пэн Дэхуай, командовавший в период корейскбй войны китайскими «добровольцами».
      Перед китайской делегацией, по всей видимости, Мао Цзэдуном была поставлена задача — попытаться прозондировать почву для отстранения Ким Ир Сена от руководства партией и государством и подыскать ему замену, устраивавшую как Москву, так и Пекин. Причем, судя по всему, у Пекина было намного больше претензий к Ким Ир Сену, чем у Москвы.
      Следует отметить, что Микоян в таком «деле» был не случайный человек, поскольку в начале апреля 1956 г. участвовал, совместно с китайским представителем Чэнь Юнем, в исправлении «перегибов», обнаруженных в деятельности Партии трудящихся Вьетнама. Тогда представители КПСС и КПК настояли на «оргвыводах» за ошибки, допущенные при проведении в северной части Вьетнама аграрной реформы, но в высшем руководстве они коснулись лишь генерального секретаря ПТВ Чыонг Тиня, занимавшего в местной иерархии приблизительно такое место, на каком в КНДР находился Цой Ен Ген. Главного лидера, Хо Ши Мина, согласившегося с рекомендациями московских и пекинских гостей, «оргвыводы» не затронули.
      Перед поездкой в Пекин и Пхеньян, судя по сохранившимся архивным материалам, Микоян кроме отчета Брежнева, выписки из дипломатического дневника Федоренко и письма Ли Сан Чо на имя Хрущёва затребовал для ознакомления еще ряд материалов. В частности, это были: отчет Ким Ир Сена на августовском пленуме о работе правительственной делегации КНДР, посетившей братские страны, и о «некоторых очередных задачах нашей партии»; переведенное с китайского языка письмо члена ЦК ТПК Со Хуэя и «других трех товарищей» в адрес ЦК КПК; проект выступления Юн Кон Хэма на августовском пленуме; поступивший в МИД СССР из посольства в Пхеньяне текст решения пленума ЦК ТПК «Об антипартийной, сектантской деятельности Пак Ир У», а также список лиц, представших перед чрезвычайным военным трибуналом КНДР 3—6 августа 1953 года30.
      Нам не удалось выяснить, имел ли Микоян возможность познакомиться с содержанием других документов, в тот период поступивших в ЦК КПСС из КНДР. Например, с письменными отчетами советских дипломатов из посольства в Пхеньяне о встречах с уже упоминавшимся Пак Чан Оком, с другим оппозиционно настроенным деятелем, ответственным работником Кабинета министров Ли Пхир Гю, с придерживавшимся прокимирсеновских взглядов министром иностранных дел, выходцем из советской фракции Нам Иром31.
      Как нам представляется, даже и без этой информации, Микоян был достаточно хорошо подготовлен к поездке в Пхеньян. Судя по тому, что в июне-июле он участвовал во всех проходивших встречах, а также проводах Ким Ир Сена, он мог вести с ним какие-то переговоры или консультации, но прямого подтверждения данному факту нам пока найти не удалось.
      Приняв участие в нескольких заседаниях президиума ЦК ТПК, а затем и в срочно созванном 23 сентября пленуме, посланцы Хрущева и Мао Цзэдуна поняли, что они не смогут навязать Ким Ир Сену свою позицию. Участники пленума высказали поддержку своему лидеру и, в качестве компромисса, обещали восстановить исключенных в августе из партии и ЦК оппозиционеров, а также признать «поспешность» своих действий32.
      Спустя неделю, в главной северокорейской партийной газете «Нодон Синмун» появилось сообщение о восстановлении в партии и возвращении к руководящей работе исключенных на августовском пленуме оппозиционеров. Правда, постановление сентябрьского пленума так и не было в полном объеме опубликовано, вопреки договоренности, достигнутой между Микояном, Пэн Дэхуаем и Ким Ир Сеном.
      Ким Ир Сен устоял. Более того, еще в большей степени укрепил свои позиции в руководстве партией и государством и начал готовить новые расправы с неугодными33. Для Ли Сан Чо подобный результат поездки советско-китайской делегации означал политическую смерть.
      Последним «хлопком дверью» в сторону оппонента стало его письмо, датированное 19 октября 1956 года34. Знакомые с его приблизительным содержанием специалисты проводили аналогию с открытым письмом Ф. Ф. Раскольникова И. В. Сталину, обнародованным в 1939 г. в русской эмигрантской печати, а в Советском Союзе получившим широкий резонанс в период перестройки, благодаря публикации в журнале «Огонек» с комментариями известного историка В. М. Поликарпова35.
      Ниже мы приводим текст письма Ли Сан Чо с сохранением авторской орфографии и пунктуации и попробуем выяснить, насколько такое сравнение соответствует действительности.
      «Товарищу Ким Ир Сену!
      Мне хочется напомнить Вам, что в результате грубого попирания внутрипартийной демократии и преследований честных коммунистов в стране создалось такое положение, которое делает невозможным мое возвращение на Родину, хотя я с другими товарищами вел в течение 25 лет борьбу за освобождение родины и народную власть.
      В связи с этим считаю необходимым написать Вам открытое письмо, в котором попытаюсь изложить свои соображения.
      Что касается внутрипартийного вопроса, то прошу, Вас, серьезно рассмотреть мое письменное заявление, адресованное ЦК Трудовой Партии, и которое выслано в Пхеньян36.
      Заранее хочу сказать, что при необходимых условиях постараюсь сделать мое заявление, изъяв оттуда все материалы, строго относящиеся к секретным, достоянием других братских партий. Такой шаг будет продиктован тем, чтобы братские Партии были информированы о положении в Трудовой Партии Кореи.
      Конечно, я этого не желаю, но в интересах Партии хочу с позиций коммунистических принципов решить все наболевшие вопросы.
      В обстановке, когда власть сосредоточена в руках немногочисленных людей и когда она проявляет свои свойства во всех областях государственной и партийной жизни, фактически становится невозможным путем внутрипартийной демократии устранить серьезные недостатки в партийной работе. Думаю, что, Вы, не будете отрицать этот факт.
      Во имя достижения несправедливых целей руководство партией использует печатные органы Партии и ее организации всех ступеней и подвергает преследованиям честных коммунистов. Об этом напоминаю, чтобы Вы трезво оценили создавшееся положение внутри Партии. Если, Вы, займете правильную принципиальную позицию в решении партийных вопросов, то не поздно устранить серьезные ошибки в нашей партийно-государственной работе.
      Прошу, Вас, еще раз глубже и всесторонне рассмотреть товарищеские замечания, сделанные ответственными представителями КПСС и КПК накануне сентябрьского Пленума ЦК в Пхеньяне. Вы, правда, пытаетесь скрыть от партийной массы этот факт. Но, как Вам известно, в Пхеньяне почти все знают об этом.
      Вам следовало бы знать, что ваши несправедливые действия заставляют многих товарищей из нашей Партии и братских Партий задуматься над создавшимся положением в Корее. Мы все должны с горечью признать тот факт, что в результате нарушения коммунистических принципов подорван международный авторитет Трудовой Партии.
      Вам следовало бы также знать, что в сообщениях о Корее, публикуемых на страницах печати братских Партий, все больше стараются не связывать достижения нашей страны с именем Ким Ир Сена. Почему так поступают? Да, потому, что несколько похвальных слов, сказанных в адрес нашей Партии, немедленно используется как оружие для подавления критических замечаний отдельных товарищей и как политический капитал, чтобы заглушить голос против культа личности.
      С помощью власти, которая сосредоточена в руках подхалимов и тов. Ким Ир Сена, в стране создана атмосфера страха и голого подчинения, в условиях которой ныне живут коммунисты и весь народ. Во что все это обошлось, Вы, сами хорошо знаете. В настоящее время в Пхеньяне даже кадровые работники избегают между собой встречи, так как боятся.
      Тов. Ким Ир Сен! Надо же понять, что крайне несправедливо, когда пытаются методом давления сохранить произвол и беззакония. Если так, Вы, думаете, то это — большая ошибка. Метод давления и насилий в партийной работе несовместим с коммунистическими принципами, выработанными в международном рабочем движении. Вы, также знаете, что история развивается в соответствии с объективными законами общественного развития.
      Как показывают исторические опыты, несправедливость, в том числе, беззаконие могут с помощью власти приобретать окраску справедливости на определенное время. Но пройдет некоторое время, и история вынесет все эти несправедливости на осуждение общественного мнения. Часть товарищей, боровшихся в годы японского господства в самой Корее, ныне занята расследованием дела об убийстве одного товарища, который после освобождения Кореи сразу был Председателем партийного комитета провинции Канвон. Его труп был обнаружен вблизи Пхеньяна под снегом весной следующего года. Известно, что он выступил на одном собрании против переоценки революционной деятельности тов. Ким Ир Сена, а после собрания был убит. Нужно выявить до конца организатора и убийцу этого товарища. Мы также знаем, что сейчас ищут тех товарищей, которые в свое время без вести пропали.
      Методом террора расправляются эксплуататорские классы. Сколько человек, которые выступили против Ким Ир Сена в свое время, осталось в живых? Тов. Пак Ир У тоже хотели убрать с пути, но к счастью, с помощью зарубежных друзей он спасен. Этот факт не для кого не составляет тайну. В ходе нынешней внутрипартийной борьбы также применялись недозволенные бессовестные методы борьбы и создавали всевозможные наговоры против тех, кто выступил с критикой культа личности. Все мы знаем, что члены семьи тов. Юн Гон Хыма, Сэ Хви, Ли Пхир Гю, которые ныне находятся в Китае, подвергаются преследованиям. Пора положить конец этому позорному факту. Я лично требую этого. Тов. Ким Чан Хым, находившийся на излечении в Москве, немедленно был вызван в Пхеньян только из-за того, что он имел смелость бросить несколько критических товарищеских замечаний по адресу тов. Ким Ир Сена. До его приезда в Пхеньян, уже успели отобрать автомашину, закрепленную за ним, а с его квартиры сняли телефон. После августовского Пленума по указанию самого тов. Пак Кым Чера из квартир были выселены тов. Цой Чан Ик и Пак Чин Ок.
      Все эти факты показывают насколько беспочвенны обвинения, выдвинутые против тов. Цой Чан Ика, Гон Хыма, Сэ Хви, Пак Чан Ока и Ли Пхир Гю, Эти обвинения касаются их личной жизни, их биографических данных и т.д. Я требую, чтобы положили конец этому позорному факту.
      По собственному опыту знаю, что ваши обвинения ложные. Вы знаете хорошо, что против меня также выдвигаются подобные обвинения. Об этом можно судить из телеграммы, полученной мной из Пхеньяна.
      В период отступления наших войск по заданию Правительства я находился в Северо-Восточном Китае, где с помощью китайских товарищей Выполнял ответственное поручение Партии и Правительства. Когда я вернулся в Пхеньян Вы, главнокомандующий Народной армией и тов. Нам Ир, предлагали мне работать Начальником резведуправления. Сперва я намеревался отказаться от этой работы, но по вашему настоянию дал согласие работать на этой должности. По истечению 3-х месяцев меня направили в качестве члена делегации в Кэсон на переговоры о перемирии в Корее. Когда уезжал в Кэсон, я попросил Вас и Министра национальной обороны организовать ревизию моей деятельности, особенно, в части финансов с тем, чтобы на будущем предотвратить всякие сплетни и разговоры на этот счет. В результате ревизии выяснилось, что никаких грехов нет за мной, о чем Вы сами тогда подтвердили.
      После освобождения меня от обязанностей главного делегата в Военной комиссии по перемирию я также попросил Вас и Начальника Генерального штаба КНА произвести соответствующую ревизию моей деятельности. В результате ревизии было установлено, что никаких недочетов в материальной ценности нет. Все эти факты Вам хорошо известны, и несмотря на все эти очевидные факты, как объяснить содержание шифрованной телеграммы, в которой предлагается выехать мне в Пхеньян в целях выяснения вопросов, касающихся прошлой моей деятельности в области финансов. Я это объясняю не иначе как попытку отомстить мне за то, что на 3-ем съезде я определенно выразил свое отношение к вопросу культа личности Ким Ир Сена в нашей Партии.
      У меня возникло определенное подозрение, что Вы выработали против меня план политического и физического уничтожения, так как я один из тех, кто больше других знает факты нарушения нормы партийной жизни, секретные данные в отношениях нашей Партии и Правительства с братскими партиям и Правительствами и слабые стороны подхалимов, примазавшихся к власти.
      Правда, не знаю под чьим руководством вынашивался такой зловещий план по отношению меня, но одно ясно, что подобный план — нельзя рассматривать не иначе как действия труса и беспринципного политикана.
      Неужели Вам приятно сколачивать вокруг себя всевозможных политиканов и карьеристов, которые еще вчера говорили только на японском языке и кричали на всех перекрестках «Да здравствует император Японии!» Этим Вы отталкиваете от себя настоящих честных революционеров.
      Можно в нынешних условиях, когда малейшее критическое выступление против подхалимов воспринимается, как попытка «свергнуть» руководство партии и правительства, нам вместе работать? В подобной обстановке можно питать доверие к руководству Партией?
      Товарищ Ким Ир Сен! Мы вступили на путь революционной борьбы не для того, чтобы нас преследовали и оскорбляли те подхалимы, которые сплотились вокруг Вас. Не для этого мы, рискуя жизнью, боролись против иноземных колонизаторов. Вам следует об этом подумать. Далее. Мы не для того участвовали в революции под руководством ККП37 и боролись в подполье, чтобы занять высокие посты и обеспечить личное благополучие.
      Когда мы дрались на передовых линиях фронта и в тылу врага, то не знали, увидим ли свою родину освобожденной при нашей жизни. Но мы твердо знали, что стоим на правильном пути, освещенном коммунистической идеей, поэтому для нас смерть не была страшна.
      Я хорошо знал, почему т. Ким Чан Ман, которого, Вы по-своему очень любите, ныне занимает пост заместителя Председателя ЦК. В своей деятельности он всячески пытается умалить роль тех товарищей которые боролись в Китае и вернулись из Яньани. Их революционное прошлое растопталось. Тов. Ким Чан Ман упорно проповедовал теорию о том, что только партизанская борьба Ким Ир Сена и деятельность «Общества по возрождению отечества»38 составляет историю партизанской борьбы корейского народа. Мы не относимся к таким, с позволения сказать, политическим деятелям. Мы можем с гордостью сказать, что не жалея своей собственной жизни, боролись с врагами нашей родины в то время, когда Вы находились в Хабаровске.
      Я знаю, что это письмо Вам не понравится. Вместе с тем отдаю отчет в том, что настоящее письмо заставит Вас выдумать против меня и моих родственников всевозможные ложные обвинения.
      Однако никакие трудности и препятствия не заставят меня отказаться от революционной правды и я готов продолжить свою борьбу во имя торжества справедливости.
      Если в Корее власть была бы антинародной, то без малейшего колебания организовал бы подпольную борьбу.
      Однако мы твердо знаем, что, несмотря на грубые ошибки и недостатки в партийной жизни, наша страна под руководством Партии идет по пути строительства социализма. Именно поэтому со своей стороны всячески буду помогать Вам в этой борьбе.
      Я думаю, что партийность коммуниста определяется не его беспрекословным подчинением неправильному однобокому решению руководства. А наоборот, подлинная партийность коммуниста предполагает непримиримую его борьбу с недостатками в интересах истины и класса пролетариата. Другими словами, коммунист, вооруженный марксистско-ленинским мировоззрением — диалектическим материализмом, обязан настойчиво бороться за устранение недостатков и ошибок, идущих вразрез с истиной, с тем, чтобы укрепить партийные ряды и поднять авторитет Партии. Именно коммунист, поступающий таким образом, может себя считать настоящим членом Партии, у которого крепка партийность.
      В произведениях классиков марксизма-ленинизма нигде не сказано, чтобы коммунист беспрекословно подчинился тем руководителям, действия которых нарушают принципы марксистско-ленинской истины. Ни в одной братской Партии не требуют того, чтобы коммунист безусловно склонил свою голову перед теми руководителями, политика которых явно нарушает марксистско-ленинские принципы.
      Я хорошо знаю с какой целью Вы отзываете меня из Москвы Вы хотите заставить меня написать «саморазоблачительное» письмо, в котором бы я оклеветал себя и моих товарищей за принадлежность к группировке, выдуманной Вами. Вы хотите подвергнуть меня домашнему аресту, а затем путем угроз и запугивания хотите вывести меня из равновесия. И когда для меня сама жизнь будет ничтожной, Вы сфабрикуете против меня всевозможные материалы. Я хорошо знаю, что Вы и ваши подчиненные в таком деле опытные люди.
      Сейчас Вы от тов. Ко Бон Ги, который подвергнут домашнему аресту, требуете подобных материалов. Я знаю, что Вы хотите также использовать меня в качестве одного свидетеля, подтверждающего правильность ваших выдуманных материалов.
      Никогда я не стану таким лжесвидетелем. За такое мое действие, Вы, будете квалифицировать меня, как коммуниста, не подчиняющегося решениям ЦК Партии, и нарушителя партийной дисциплины. И на основе этого, Вы, будете наказывать меня. Формально я действительно не подчиняюсь той партийной дисциплине, установленной насильственно Вами, а на самом деле, Вы, совершаете незаконные действия, несправедливо квалифицируя честных коммунистов как антипартийных элементов, и не заслуживая наказания их.
      В такой обстановке лучше быть заклейменным, чем быть подлым человеком, идущим против правды истины.
      У меня есть дети и родственники, на головы которых также обрушатся преследования только из-за того, что они дети и родственники «антипартийного фракционера». Я лично не потерплю этого.
      Как революционер, я выбрал путь трудностей и препятствий в интересах торжества истины. Как революционер моя совесть не позволяет стать меня на путь подхалимства и угодничества. Но я твердо знаю, что история осветит с правильных позиций нынешнюю внутрипартийную борьбу в нашей Партии. Со своей стороны, если это возможно, приложу усилия, чтобы написать правдивую книгу о борьбе корейских революционеров.
      Буду стремиться также к тому, чтобы опубликовать книгу или статью, в которых попытаюсь правдиво рассказать историю антияпонского движения корейского народа. Я понимаю, что подобные статьи сейчас трудно напечатать, но твердо верю, что настанет время и эти статьи увидят свет.
      Я жил и боролся, чтобы истина восторжествовала. Буду жить таким же путем, В силу указанных причин я не могу быть преданным Вам «революционером» и поэтому не имею возможность сейчас вернуться на родину. Для меня родная земля, во имя которой я боролся, рискуя своей жизнью, очень дорога. На этой земле живут и ждут меня мои старые родители, братья и товарищи, на этой земле я родился и вырос, она для меня бесконечно дорога.
      Но в условиях, когда не допускается правда и истина в жизни, я вынужден отказаться временно от возвращения на родину. Я считаю необходимым сказать, что все эти отрицательные явления в нашей жизни являются типичным проявлением культа личности в нашей Партии.
      На основе вышеизложенного я прошу Центральный Комитет Партии рассмотреть следующую мою просьбу:
      1. Позаботиться о том, чтобы я мог проживать на территориях СССР или Китая и перевести мою партийную принадлежность в КПСС или в КПК. Номер моего партийного билета 00010. Как Вам известно, я вступил в ряды Коммунистической партии Китая до освобождения Кореи. Документы о моей партийности находятся в отделе партучета ЦК.
      2. Прошу принять мое заверение в том, что в целом, и впредь буду бороться за интересы народа и Партии. Однако это не значит, что я не буду бороться против отдельных личностей, которые находятся ныне на ответственных постах и с которыми у меня различные взгляды по принципиальным вопросам партийной политики.
      Если Вы не изменили ранее принятого решения в отношении меня, то прошу меня направить на учебу в Высшую партийную школу при ЦК КПСС, предварительно, освободив меня, от обязанностей посла.
      Надеюсь, что из указанных просьб, Вы удовлетворите хоть одну просьбу в организационном порядке.
      Если, Вы, откажитесь удовлетворить мою просьбу в организационном порядке, то я вынужден буду сам решить эти вопросы собственными усилиями. Прежде всего, напишу соответствующие заявления на имя тов. К. Е. Ворошилова и Н. С. Хрущёва. Кроме того, попытаюсь вступить в переговоры с представителями братских стран.
      Решение вопросов всецело зависит от той принципиальной позиции, которую Вы займете. И не исключаю возможности того, что Вы официально попросите Советское Правительство сопроводить меня до границы, или Вы попытаетесь создать для меня материальное затруднение и другие препятствия. Но заранее скажу, что по-вашему не получится. Вам не удастся физически уничтожить меня.
      Я лично не хотел бы, чтобы из-за меня возникли недоразумения между нашими странами. Но, если Вы продолжите свои преследования в отношении меня, то я попытаюсь вынести на обсуждение общественного мнения ваши несправедливые действия, идущие вразрез с истиной. Я представляю, что это все вызовет временное бурление в нашей Партии, но в перспективе мы сумеем ликвидировать диктаторство в Партии, обеспечим внутрипартийную демократию и коллективное руководство и спасем многих честных товарищей от систематической травли.
      Я вновь повторяю, что хотел бы, чтобы все эти вопросы решались внутрипартийным порядком. Недавно в Москве пребывал в составе Парламентской делегации39 Заведующий промышленно-транспортным отделом ЦК [ТПК] т. Ко Хим Ман, который собрал сотрудников Посольства, чтобы рассказать о результатах августовского пленума ЦК. В своем заявлении он сказал, что Юн Гон Хым, будучи Министром торговли, расхитил огромное количество свиней и коров. При этом он сказал, что для Юн Гон Хыма говядина и свинина стали невкусными, поэтому он переключился на кур. В самом его заявлении можно обнаружить вопиющие противоречия. Как же так: человек, который преимущественно ел куриное мясо, вдруг расхитил сотни голов скота в целях употребления в качестве пищи.
      Со своей стороны могу сказать следующее: когда я был на 3-м съезде Партии, Юн Гон Хым дважды приглашал меня на обед. И надо заметить, что он меня, как гостя, угостил только рыбой. Нигде не видел ни говядину, ни свинину.
      Группа подхалимов сейчас фабрикует всевозможные небылицы лишь бы оклеветать честных людей. Сейчас вытащили на божий свет его прошлую деятельность. Все мы хорошо знаем, а это он сам не скрывал, что Юн Гон Хым, когда ему было 20 лет, учился в училище гражданского воздушного флота в Японии. Этот факт выдают, как служение японскому империализму. А Между тем мы знаем, с какой целью он поступал в это училище. Цель его заключалась в том, чтобы на японском самолете сбросить бомбу на здание Японского генерального губернатора и выбросить агитационное листовки. Когда его заговор раскрылся, то его бросили в тюрьму, где он находился в течение ряда лет. После выхода из тюрьмы он уехал в Китай, где и вступил в ряды КПК.
      В отношении Ли Пхир Гю, Сэ Хви и других также фабрикуются мнимые дела в целях клеветы и оскорблений личностей.
      Если говорите правду, то почему, Вы о себе умалчиваете. Ведь до недавней поры в Вашем распоряжении без всякой надобности находились автомашины “ЗИС-110”, “бронированный ЗИС”, “ЗИМ” “Победа”, “Самая лучшая американская комфортабельная легковая машина” и два Виллиса, Кроме того, как Премьер-министр, Вы, расходовали неограниченно государственные деньги, тогда как по закону для Вас установлена твердая ставка.
      На государственные деньги для своих родственников Вы построили в родном селе — Мангенде — огромный европейский дом. Мало того, Вы сделали могилу своей матери, как императорскую. На все это была расходована огромная сумма государственных денег.
      Вам следовало бы прислушаться к голосу народа, который поговаривает, что на эти деньги можно построить школу, больницу и другие культурно-бытовые учреждения.
      Я лично требую восстановления в Партии всех тех товарищей, исключенных из Партии после августовского Пленума ЦК, за то, что они выступили против культа личности. Требую того, чтобы восстановили их в тех должностях, в которых пребывали они до исключения. Пора прекратить всякую пропаганду клеветы и оскорбления против исключенных из Партии товарищей.
      И наконец, я настоятельно требую удаления из руководства Партией ярых подхалимов и угодников — Пак Кым Мера, Ким Чан Мана, Пак Ден Ай, Нам Ира, Хан Сан Ду и других. И наконец, я требую предания суду Пан Хак Се40, который незаконно арестовал тысячи людей и тем самым нарушил священный долг коммуниста.
      Жду срочного ответа на мое письмо»41.
      Какие же выводы напрашиваются после анализа содержания письма «корейского Раскольникова» в адрес «корейского Сталина»?
      Во-первых, отчетливо прослеживается, что Ли Сан Чо не считал Ким Ир Сена «антинародным элементом», а лишь руководителем, окружившим себя «недостойными» людьми — подхалимами и карьеристами, в том числе и с «сомнительным» прошлым. В случае их удаления от управления государством и замены «достойными», к которым, наверняка, он относил и себя, ситуация могла существенно измениться в лучшую сторону.
      Во-вторых, Ли Сан Чо считал, что Ким Ир Сен, будучи выходцем из социальных низов, образно говоря, попав «из грязи в князи», не смог избежать увлечения материальным обогащением, что выразилось в строительстве лично для себя и для своих родственников роскошных по корейским меркам резиденций, приобретении дорогих автомашин и т.п. При этом, намекал Ли Сан Чо, потраченные денежные средства наверняка можно было направить на улучшение жизни простых тружеников, как должно быть в государстве «социальной справедливости».
      В-третьих, Ли Сан Чо пытался апеллировать к личной порядочности Ким Ир Сена и призывал его прекратить шельмование своих политических оппонентов, в том числе их дискредитацию как людей, морально нечистоплотных, злоупотреблявших служебным положением и совершавших другие недостойные поступки.
      В-четвертых, ярко выраженное стремление автора изобразить себя политиком с высокими личными достоинствами и деловыми способностями, который, в случае исправления Ким Ир Сеном названных недостатков и «преступных деяний», всегда может быть полезным в любом качестве.
      И, наконец, Ким Ир Сен должен был прислушаться не только к нему, Ли Сан Чо, но и к представителям СССР и КНР, которые имели более значимый опыт социалистического строительства.
      Сложно сказать, была ли это наивность, либо тонкая игра функционера, уловившего политическую конъюнктуру и ощущавшего за своей спиной поддержку мощных политических сил, в том числе и внешних. В любом случае, в тех реалиях Ли Сан Чо как действующий политик был обречен. Конечно, это не был Фёдор Раскольников, в письме которого выражение недовольства политикой Сталина и созданным им режимом было еще более сильным и бескомпромиссным. Хотя нельзя исключать того обстоятельства, что это письмо могли отредактировать и сделать более мягким по тону или сам Ли Сан Чо или кто-либо из ответственных лиц в Москве, не желавших усиления конфронтации с вышедшим из-под контроля Ким Ир Сеном.
      Можно сделать скидки на особенности корейского политического менталитета, а также на китайскую традицию, отраженную в классической литературе, с которой наверняка был знаком корейский посол. В отдельных сюжетах там описывалось, как к императору мог обратиться кто-нибудь из порядочных подданных, раскрыть ему глаза на творящиеся вокруг безобразия, быть за это наказанным, но потом, при прозрении владыки, оказаться возвращенным в качестве фаворита, призванного исправить выявленные им ранее недостатки42.
      По некоторым свидетельствам, осенью 1957 г. Мао Цзэдун и Пэн Дэхуай принесли Ким Ир Сену личные извинения за «сентябрьский инцидент» 1956 года. Ни Хрущёв, ни Микоян ничего подобного не сделали, поскольку изначально не ставили вопроса об освобождении северокорейского вождя от власти. Косвенным подтверждением смены советскими лидерами гнева на милость является приглашение в 1958 г. Ким Ир Сена с визитом в СССР, который он совершил в статусе главы партийно-правительственной делегации КНДР.
      Для Ли Сан Чо не оставалось другого выхода как оставить занимаемый пост и просить политического убежища. Официальное вступление в должность нового посла КНДР в СССР Ли Син Пхаля произошло 14 октября 1956 года. Примерно в то же время Ли Сан Чо написал еще одно письмо, теперь уже в адрес ЦК КПСС — гораздо большее по объему, чем личное послание Ким Ир Сену, и существенно более радикальное по характеру обвинений в отношении северокорейского режима. Оно не вызвало на Старой площади сколько-нибудь заметного отклика. Спустя много лет, его реферат опубликовал в своей книге японский профессор Н. Симотомаи43.
      Ли Сан Чо, видимо, еще какое-то время пользовался определенной свободой действий. В частности, его направили на стажировку в Высшую партийную школу при ЦК КПСС, он имел возможность выступать с критическими высказываниями о режиме Ким Ир Сена в некоторых московских вузах. Однако после возмущенной реакции по этому поводу Ким Ир Сена и Нам Ира, руководство СССР лишило Ли Сан Чо возможности публичных выступлений. В этом состоял определенный компромисс между Москвой и Пхеньяном.
      На пленуме ЦК ТПК в октябре 1957 г. Ли Сан Чо заочно был исключен из партии44.
      Опального северокорейского политика, которому было чуть за сорок, отправили на постоянное жительство в Минск. Там он занимался научной работой по истории средневековой Японии, а также преподавательской деятельностью, но это была уже его другая жизнь, сильно отличавшаяся от предыдущей.
      Сложно сказать, насколько северокорейский оппозиционер, проживая в столице советской Белоруссии, мирился с реалиями хрущевских и, особенно, брежневских времен, но негативное отношение к политической системе, сложившейся на родине, он сохранил до конца своих дней.
      Политический режим, который Ли Сан Чо так резко критиковал, оказался жизнеспособным и после ухода Ким Ир Сена с политической арены. КНДР и сегодня продолжает олицетворять практику строительства «реального социализма», а также социалистические идеалы, в верности которым, в формате концепции «чучхе-сонгун», его наследники по-прежнему клянутся.
      Победи в 1956 г. политики, разделявшие взгляды Ли Сан Чо (на наш взгляд, в той исторической ситуации это было невозможно в принципе), в КНДР мог установиться режим северовьетнамского или китайского типа. В своем развитии Северная Корея наверняка испытала бы сходные с этими государствами проблемы, но могла иметь перспективы плавного перехода в конце 1970 — середине 1980-х гг. к рыночной экономике, с сохранением на своем фасаде элементов «социалистической» политической системы. Однако история не знает сослагательного наклонения.
      Примечания
      1. На XX съезде КПСС Ли Сан Чо присутствовал в качестве члена северокорейской партийной делегации, которую возглавлял заместитель главы партии Цой Ен Ген. Ким Ир Сен в его работе участия не принимал. Чтобы сгладить возможное негативное впечатление от этого шага, Ким Ир Сен в сентябре 1956 г. также не поехал в Пекин для участия в работе VIII съезда КПК. Северокорейскую делегацию, видимо, для соблюдения принципа «равноудаленности» между Москвой и Пекином, возглавлял Цой Ен Ген.
      2. Горбачёв-фонд. Россия и межкорейские отношения. Итоговый доклад по проекту «Российско-корейские отношения в архитектонике СВА и АТР» на 2002 год (при поддержке Корейского Фонда), февраль 2003 г. gorby.ru/activity/conference/show_70/view_13117.
      3. ЛАНЬКОВ А.Н. Август, 1956 год. Кризис в Северной Корее. М. 2009, с. 107.
      4. Л.И. Брежнев в 1952 г. был избран кандидатом в члены Президиума и секретарем ЦК КПСС, но после смерти И.В. Сталина был оттуда выведен и стал занимать более скромные должности. На XX съезде КПСС его возвратили в состав высшего руководства в прежнем статусе.
      5. Правда. 26.IV. 1956. Составители доклада Горбачёв-фонда, видимо, не знали о существовании отчета главы делегации КПСС, отличного от его официальной речи, считали этот факт «показательным», явно подразумевая, что уже тогда Брежнев не разделял отрицательного отношения к «культу личности».
      6. По информации А.Н. Ланькова, негласно встретиться с Брежневым во время съезда удалось оппозиционно настроенному заместителю главы правительства Пак Ы Ванну. ЛАНЬКОВ А.Н. Ук. соч., с. 116, 123.
      7. Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ), ф. Р-5446, оп. 98с, д. 721, л. 212-219.
      8. СИМОТОМАИ Н. Ук. соч., с. 232.
      9. Правда. 5, 8.VI.1956; Известия. 8.VI.1956.
      10. Правда. 7.VI.1956.
      11. Cold War History Project, issue 16 (Woodrow Wilson Center: Washington D.C.: Fall 2007/Winter 2008), p. 477.
      12. Об этом косвенно свидетельствует последняя фраза его отчета: «Учитывая, что руководство ТПК заражено духом самовосхваления и приукрашивания действительности... считал бы необходимым обратить на это внимание т. Ким Ир Сена во время его пребывания в Москве». ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 98с, д. 721, л. 219.
      13. Правительственная делегация КНДР находилась в Москве с 6 по 13 июля 1956 г., затем она посетила, по пути в Монголию, Свердловск. Встреча в Кремле с Н.С. Хрущёвым, в ходе которой тот высказал Ким Ир Сену критические замечания, сейчас з северокорейской пропаганде представляется как «первый бой ревизионизму!». См., например: rutube.ru/video/efe0dOaef415aa7de4dcd694435f59fa.
      14. Правда. 8.VI.1956.
      15. Известия. 8.VII.1956; Правда. 13.VII. 1956.
      16. ЛАНЬКОВ А.Н. Ук. соч., с. 124, 146, 151.
      17. PERSON J. «We Need Help from Outside»: The North Korean Opposition Movement of 1956. The Cold war international history project. Working paper series. Wash. 2006, №52, p. 51—61.
      18. ЛАНЬКОВ A.H. Ук. соч., с. 178-196.
      19. PERSON J. Op. cit., p. 68-69.
      20. Его текст (переведенный с копии, хранящейся в РГАНИ) был опубликован на английском языке в Вашингтоне Центром В. Вильсона (PERSON J. Op. cit., р. 51—61). В настоящей статье цитируется по копии, хранящейся в ГА РФ.
      21. ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 98с, д. 721, л. 159-160.
      22. СИМОТОМАИ Н. Ук. соч., с. 222.
      23. Правда. 24.VII.1956; Известия. 24.VII.1956.
      24. ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 98с, д. 721, л. 156.
      25. Там же, л. 157.
      26. Там же, л. 158.
      27. Президиум ЦК КПСС. 1954—1964. Черновые протокольные записи заседаний. Т. 1. М. 2004, с. 166-167.
      28. gorby.ru/activity/conference/show_70/view_13117.
      29. ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 98с, д. 717, л. 1-4.
      30. Там же, д. 721, л. 69-98, 161-181, 182-202, 203-210, 244-247.
      31. PERSON J. Op. cit., р. 61-68.
      32. ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 98с, д. 718, л. 24-45.
      33. В мемуарах К.Н. Брутенца содержится другая версия, изложенная со слов члена делегации КПСС Б.Н. Пономарёва, которая не соответствует составленным им же в Пхеньяне стенограммам, отправленным в ЦК КПСС. См.: БРУТЕНЦ К.Н. На Старой площади. М. 1997, с. 98. Другую, противоречивую, версию изложил еще один член делегации КПСС. См.: МУХИТДИНОВ Н.А. Река времени. М. 1995, с. 341-348.
      34. По некоторым сведениям, Ли Сан Чо написал первый вариант своего письма еще летом 1956 г., однако не спешил его передавать адресату, видимо, на что-то надеясь.
      35. Огонек. 1987, № 26.
      36. В деле отсутствует.
      37. Корейская коммунистическая партия.
      38. Общество возрождения Отечества. Было образовано в 1936 г. на территории Китая как некое подобие единого фронта находившихся там корейских коммунистов и националистов. См.: SCALAPINO R, CHONG SEK LEE. Communism in Korea. Pt. 1. Berkley. 1973, p. 218-219.
      39. Парламентская делегация КНДР находилась в СССР с 15 сентября по 15 октября 1956 года.
      40. Глава службы безопасности КНДР, затем — министр внутренних дел, формально относился к «советской» фракции.
      41. ГА РФ, ф. Р-5446, оп. 98с, д. 721, л. 3—13. Этот же текст, в качестве приложения к отчету Б.Н. Верещагина о встрече с заведующим консульским отделом посольства КНДР в Москве 19 октября 1956 г., содержится в материалах Архива внешней политики РФ. См.: АВП РФ, ф. 0102, оп. 12, п. 68, д. 4. Публикация данного экземпляра была невозможна из-за запрета руководства архива. В ГАРФ такого ограничения не установлено.
      42. Характерный пример такого рода — судьба жившего в XVI в. китайского чиновника Хай Жуя. В период правления императора Цзяцина этот честный и порядочный человек решил сообщить «сыну Неба» о злоупотреблениях, которые творились от его имени. За это Хай Жуй был наказан, но впоследствии реабилитирован и объявлен примером для подражания. Лавры такого рода не давали покоя не одному поколению чиновников в Поднебесной. Заместитель мэра Пекина У Хань написал историческую пьесу «Разжалование Хай Жуя», за которую в годы «культурной революции» подвергся жестоким гонениям.
      43. СИМОТОМАИ Н. Ук. соч., с. 245—259. Надо иметь в виду, что письмо, вначале написанное по-корейски, было переведено в ЦК КПСС на русский язык, затем на японский, а потом (сокращенный вариант) переводчиком книги Н. Симотомаи снова на русский.
      44. Там же, с. 269—270.
    • Хохлов А. Н. Дмитрий Дмитриевич Покотилов
      Автор: Saygo
      Хохлов А. Н. Дмитрий Дмитриевич Покотилов // Вопросы истории. - 2011. - № 5. - С. 36-54.
      В истории Российской дипломатической миссии в Пекине, начиная с Л. Ф. Баллюзека1, первого министра-резидента в китайской столице с 1861 г., и кончая посланником Н. А. Кудашевым2, при котором китайские власти в 1920 г. закрыли дипломатическое представительство царской России, не было столь даровитой и уникальной фигуры в ранге полномочного и чрезвычайного посланника, какой можно с полным основанием считать Дмитрия Дмитриевича Покотилова (1865 - 1908). Он был единственным русским дипломатом, отлично говорившим по-китайски и владевшим китайской письменностью позднего средневековья и новой истории, особенно периода правления маньчжурской династии Цин (1644 - 1912 гг.). Среди других российских дипломатов высшего ранга в Китае цинского периода, пытавшихся освоить китайский разговорный язык, можно упомянуть лишь Е. К. Бюцова, который в начале своей консульской службы в Тяньцзине занимался китайским языком для общения на бытовом уровне с местным населением3.
      Д. Д. Покотилов родился 1 августа 1865 г. в Петербурге в семье военного инженера-строителя, позднее гласного Петербургской думы, состоявшего в 1890 - 1899 гг. членом городской больничной комиссии4. Отец - генерал-майор Дмитрий Викторович Покотилов - получил образование в Николаевской инженерной академии. В течение девяти лет он состоял чиновником особых поручений при Главном управлении военно-учебных заведений, затем был назначен начальником 1-й Петербургской инженерной дистанции. С 1882 г. он был инспектором по строительной части.
      Среднее образование будущий дипломат получил в 3-й военной гимназии и в гимназии при Историко-филологическом институте. Высшее образование дал ему Петербургский университет, где он обучался на факультете восточных языков. Когда он был студентом при кафедре китайского, маньчжурского и монгольского языков, его командировали в степной район близ Астрахани для усовершенствования в калмыцком языке. По окончании университета его, как отличного специалиста по Востоку, приняли на службу в Азиатский департамент Министерства иностранных дел, предварительно подвергнув экзаменам по пяти предметам, установленным для лиц, избравших дипломатическое поприще. Как свидетельствуют архивные материалы, Покотилов 19 ноября 1887 г. успешно сдал экзамены, получив пятерки по всем предметам5, при этом написал на предложенные темы два сочинения, из которых одно было посвящено истории Кореи - с VII в. до подписания Кореей в 1881 г. договора с Россией6.


      Павел Михайлович Лессар

      Николай Петрович Линевич

      В декабре 1887 г. Покотилова направили студентом Российской дипломатической миссии в Пекин, что позволило ему, помимо совершенствования в восточных языках, заняться основательной подготовкой к консульской службе. В мае 1889 г. он посетил монастыри в районе почитаемой буддистами горы Утайшань в провинции Шаньси. В апреле 1891 г. его назначили управляющим российского консульства в Фучжоу (провинция Фуцзянь), где он оставался до октября 1892 года7. О добросовестном и дотошном исполнении им консульских обязанностей свидетельствуют его подробные донесения в Азиатский департамент МИД, основанные на тщательном отборе сведений из газеты "Цзиньбао" и других источников. Преимущественное внимание уделялось ситуации и действиям провинциальных китайских властей на Тайване, ставшем уже в 1870-х годах объектом японской агрессии8.
      В различных пунктах приморского Китая, где в качестве официального лица он имел постоянные непосредственные контакты с представителями местного коммерческого мира, Покотилов получил возможность близко ознакомиться с их интересами, задачами и приемами торговли, равно как и с общими условиями коммерческого дела в Китае. На основе собранных в ходе консульской службы статистических сведений и личных наблюдений в Китае Покотилов позднее, возвратившись в Петербург и перейдя в 1895 г. из МИДа в Министерство финансов, составил и издал аналитический обзор под названием "Китайские порты; имеющие значение для русской торговли на Дальнем Востоке" - в двух объемистых томах, из которых второй заключал в себе подробные статистические таблицы, составленные им самим. О документальной базе своего феноменального по богатству сведений труда Покотилов, в частности, писал: "Материалами... послужили отчеты консулов в Тянь-цзине, Ханькоу, Фучжоу и Шанхае... При этом составитель обзора... старался возможно широко воспользоваться при выполнении своего труда личными наблюдениями". "Здесь, - подчеркивал автор, - подвергнута рассмотрению торговля только тех из китайских портов (открытых для иностранной торговли. - А. Х.), которые имеют прямое значение для коммерческих интересов России. Таковых оказалось девять: 1. Нючжуан, 2. Тяньцзинь, 3. Чжифу (Чифу, или Яньтай), 4. Ханькоу, 5. Цзюцзян, 6. Ичан, 7. Чунцин, 8. Шанхай и 9. Фучжоу. Рассматривая каждый из означенных портов в отдельности, важно отметить стороны их жизни и деятельности, важные для России"9.
      Касаясь деятельности русских купцов в Ханькоу, Покотилов, в частности, отмечал: "Одною из причин успешности экспортных операций тамошних русских домов является принятая ими система закупок: они не следуют примеру своих западноевропейских конкурентов и не откладывают своих [деловых] операций до времени открытия сделок на чайном рынке, где все европейские купцы поневоле оказываются более или менее в руках чайных маклеров, а запасаются товаром заблаговременно, отправляя своих агентов в [соседние] горы на чайные плантации и туземные фабрики для закупки чайного листа на месте производства или даже на корню. Система эта создает для русских торговых домов независимое положение и гарантирует им полную возможность воздерживаться от той спекулятивной горячки, которая начинается при открытии чайного рынка"10.
      Будущность русской торговли в Китае Покотилов связывал с особенностями характера русского человека - той его чертой, которая, по его мнению, в значительной мере обеспечивала россиянам успех в ведении торговли в Восточном Китае. "Если мы, русские, - отмечал он, - не обладаем теми коммерческими способностями, которые обеспечили успехи на Дальнем Востоке англичан, а в последние годы и немцев, то у нас зато имеется другая драгоценная способность - умение приспосабливаться к местным обстоятельствам и быстро осваиваться с нравами, обычаями и языком того народа, с которым приходим в соприкосновение"11.
      Будущность русской торговли с Китаем была связана с окончанием строительства Транссибирской дороги. "С устройством Сибирской ж.д., - писал Покотилов, - русские люди в смысле удобства передвижения окажутся по сравнению с другими европейцами в наиболее благоприятном отношении... русское торговое дело в приморском Китае получит возможность правильно развиваться"12.
      В Министерстве финансов Покотилова причислили к общей канцелярии министра финансов С. Ю. Витте в качестве чиновника особых поручений. С 1 января 1895 г. он состоял, как и в Азиатском департаменте, делопроизводителем, а затем 14 июля был направлен в Пекин финансовым агентом при учреждаемом там Русско-Китайском банке13. Как видно из доверительного письма Витте от 3 сентября 1905 г. на имя министра иностранных дел, в круг служебных занятий Покотилова входили "все те же обязанности, которые обычно возлагались на агентов Министерства финансов, состоящих при российских заграничных дипломатических миссиях". Наряду с этим, как уточнял Витте, финансовый агент в Пекине должен был поддерживать непосредственные (довольно частые в период начавшегося строительства КВЖД) контакты Общества КВЖД с его председателем (Сюй Цзинчэном) и с другими представителями китайских властей, а также наблюдать за деятельностью Русско-Китайского банка, который в руках русского правительства, по словам Витте, служил "полезным орудием при проведении мероприятий, имевших ближайшее отношение к Сибирской железной дороге"14. Этим последним обстоятельством и объяснялось то, что представители Министерства финансов в Пекине всегда занимали одновременно и должности членов правления банка или же директоров его отделений. Это давало им возможность направлять деятельность Русско-Китайского банка на Дальнем Востоке соответственно видам русского правительства.
      Когда Покотилов стал чиновником особых поручений V класса, его в 1896 г. назначили директором Русско-Китайского банка, тесно связанного со строительством КВЖД на территории Маньчжурии. Интересы этой дороги надолго и всерьез поглотили энергию политика-финансиста. В 1897 г. в качестве члена правления КВЖД он возглавил работу его Пекинского отдела. При содействии Сюй Цзинчэна ему удалось организовать курсы русского языка для подготовки переводчиков, столь необходимых для КВЖД, - школу русского языка в Пекине. Значение этого начинания трудно переоценить. Администрация дороги с первых же шагов ощутила недостаток интеллигентных переводчиков, при помощи которых можно было бы вести, не говоря уже про переписку, хотя бы переговоры с китайскими властями. Трудность освоения китайского языка оказывалась непреодолимой даже для многих миссионеров, проживших в стране по несколько лет. Сравнительно большая способность китайцев к изучению языков вообще, а русского в особенности, навела на мысль готовить переводчиков из природных китайцев.
      15 мая 1897 г. в Пекине состоялось торжественное открытие Русско-Китайского банка. "Банк открыт в помещении, принадлежавшем бывшему корейскому посольству, и он находится против русского посольства, - сообщало "Новое время". - Выбор именно этого места делает честь мудрой предусмотрительности и дальновидности директора банка г-на Покотилова... Постройка [других] банковских зданий... идет чрезвычайно быстро... Ли Хунчжан 15 лично приезжал в день открытия к г-ну Покотилову... но от участия в завтраке отказался, ссылаясь на свои 78 лет. В 12 час. дня иеромонах о. Алексий (А. Н. Виноградов. - А. Х.) совершил молебствие и окропил святою водою все новые постройки". Соответствующие случаю речи произнесли глава банка в Петербурге князь Э. Э. Ухтомский и Покотилов16.
      Мирная жизнь строителей КВЖД в Маньчжурии и дипломатов в Пекине была прервана драматическими событиями, связанными с восстанием тайного общества "Ихэтуань". Движение "боксеров" (ихэтуаней), направленное против иностранцев, развернулось сначала в провинции Шаньдун в 1898 г., а затем в столичной провинции Чжили. С появлением повстанцев-ихэтуаней на улицах Пекина в мае 1900 г. и сожжением ими здания Русско-Китайского банка и других городских строений (в том числе подворья Пекинской духовной миссии с ее богатейшей библиотекой) россияне и другие иностранцы, укрывшиеся в своих дипломатических миссиях, оказались в положении осажденных не только со стороны повстанцев, но и китайских правительственных войск, поддавшихся их агитации и приказам дворцовых покровителей ихэтуаней. Как руководитель Русско-Китайского банка, уничтоженного ихэтуанями, Покотилов вместе со своими сотрудниками вначале нашел убежище в Российской дипломатической миссии, но затем после ее обстрела перебрался в английскую дипломатическую миссию.
      23 мая (5 июня), желая прояснить создавшуюся для россиян и иностранцев обстановку в связи с происходившим в Пекине и его окрестностях, где в деревне Дундин'ань ихэтуани сожгли православную часовню, он встретился с Сюй Цзинчэном, о чем сохранилась такая запись в опубликованном им впоследствии дневнике: "Осложнения, возникшие за последние дни с движением "боксеров" послужили предметом продолжительной беседы моей с Сюй Цзинчэном. Я счел долгом указать ему на непонятное для меня ослепление китайского правительства, отказывающегося принимать решительные меры для подавления все разрастающегося антихристианского и антиевропейского движения... В качестве европейца, имеющего наиболее частые деловые сношения с Сюй Цзинчэном, я счел долгом указать ему на те страшные последствия, которые может повлечь за собой упрямство китайского правительства и... дальнейшая медлительность в принятии решительных мер к подавлению восстания. Сюй Цзиньчэн ответил мне, что как он, так и президент Цзунлиямэня князь Цин вполне сознают серьезность положения, что не может быть и речи о неспособности китайского правительства справиться с движением, но что следует считаться именно с нежеланием его принять таковые меры. По словам Сюй Цзиньчэна, антиевропейская партия в настоящее время очень сильна при дворе, и члены ее убеждают императрицу [Цыси] в полезности антихристианского движения, которое преследованием христиан и постоянными угрозами по адресу иностранцев добьется удаления последних из Китая. Как на главных покровителей и заступников антихристиан при дворе Сюй Цзиньчэн указывал на канцлера и члена Гос[ударственного] совета Ган-и, члена Государственного совета Ци Сю и канцлера Сюй Туна. Кроме того, ясно установлено, что покровительствует боксерам отец вновь избранного наследника престола Дуань-ван, во дворце коего происходят ежедневные сборища и [боевые] упражнения боксеров. Сторонниками антихристиан следует также считать члена Государственного совета и Цзунлиямэня Чжао Шуцяо, генерала Дун Фусяна, командующего несколькими тысячами отборных и хорошо вооруженных кавалерийских войск, большинство коих состоит из членов антихристианских обществ, шаньсийского губернатора Юй Сяня и многих других лиц как центральной, так равно и провинциальной администрации"17.
      Захватив Пекин, повстанцы вместе с примкнувшими к ним частями правительственных войск приступили к длительной осаде Посольского квартала, где размещались дипломатические представительства многих европейских стран, США и России. Здание школы КВЖД было сожжено, а ее главный куратор Сюй Цзинчэн, первый председатель правления Общества КВЖД, подвергнут варварской казни (ему деревянной пилой отпилили ноги)18.
      Оставляя в стороне детали мучительного пребывания в осаде россиян и других иностранцев, подробно описанного очевидцами событий в мемуарах, отметим лишь, что освобождение иностранным дипломатам и их семьям, и в частности россиянам, принесли русские войска под командой генерала Н. П. Линевича, первыми штурмом ворвавшиеся в Пекин через пролом в городской стене, образовавшийся от разрыва мины. "Таким образом, - писал в дневнике Покотилов, - совершилось наше избавление после двухмесячной тяжелой осады, и мы могли впервые заснуть спокойно, будучи уверены, что никто не потревожит нашего сна. Впрочем, китайцы не унимаются, и из императорского ("запретного") города, лежащего к северу от английского посольства, изредка продолжают ружейную стрельбу"19.
      Драматические события 1900 г. в Пекине, связанные с осадой Посольского квартала, надолго остались в памяти оставшихся в живых ее свидетелей, во время его обороны погибло немало его защитников, среди которых были и женщины. Неслучайно ежегодно в китайской столице собирались участники этих военных событий, чтобы вспомнить своих героев. Об этом писал, например, врач дипломатической миссии в Пекине В. Корсаков. В статье "Вторая годовщина пекинского сидения" (С.-Петербургские ведомости, 5.IX.1902) он сообщал: "Первого августа все русские собрались на дачу, в храм "Бай-юн-гуань", к Д. Д. Покотилову. Из участников осады, находившихся в Пекине, были: Д. Д. Покотилов с супругою, Н. И. Гомбоев, начальник почтовой конторы в Пекине, В. В. Корсаков с дочерью, гг. Барбье, Браунс, Орловский и Вильфорт... Когда подали шампанское, Дмитрий Дмитриевич предложил тост, сказав: "День 1 августа для нас вечно памятен как день избавления от смерти: пусть каждый вспомнит дорогих ему отсутствующих лиц и вместе выпьем за русскую женщину, которая несла всю опасность во время осады наравне с нами... Никто из нас не слыхал от нее ни единого упрека, ни одной жалобы, никто не видал ни одной минуты уныния или равнодушия, но все видели от начала до конца осады русскую женщину, трудящейся для всех: или над шитьем мешков для русских баррикад, или в заботах по организации питания и порядка в русской общине, либо ухаживающей в госпитале как сестра милосердия за ранеными, причем не только русскими, но и американцами и немцами, так как эти раненые лежали в одной палате с русскими. Все время осады русская женщина работала беззаветно и бескорыстно, была полна сострадания и любви, бесстрашно подвергаясь опасности. И что же? За все, что русская женщина героически вынесла и вытерпела во время осады, она не только не получила отличия - знака Красного Креста, как сестра милосердия, не только не получила медали в память об осаде, но не услыхала даже "спасибо!" Отчего разные "фавориты" получили за осаду высокие знаки военных отличий, хотя некоторые из них открыто отказывались ходить на стену и откровенно заявляли, что во время тишины они там бесполезны, а во время опасности могут быть даже вредны? Отчего некоторые иностранцы, не имевшие никакого отношения к защите русских, получили русские военные ордена, а русские защитники - только потому, что они были скромны или не были фаворитами, - ничего не получили или были обижены и обойдены? Мы пережили смерть, а потому грешно замалчивать совершенную несправедливость"".
      После подписания 7 сентября 1901 г. китайскими уполномоченными (князем Ц'ин и Ли Хунчжаном) с иностранными дипломатами заключительного протокола деятельность Русско-Китайского банка возобновилась, причем в новых помещениях. Сообщая о смерти директора Русско-Китайского банка в Шанхае Е. С. Сольского, выходившая в Порт-Артуре газета "Новый край" одновременно уведомляла о завершении в этом городе строительства нового здания для банковских операций20. Об освящении 31 августа 1903 г. нового помещения Русско-Китайского банка в Харбине сообщала "Торгово-промышленная газета" 2 сентября 1903 года.
      14 апреля 1905 г. "Московские ведомости" сообщили о назначении Покотилова чрезвычайным и полномочным министром в Пекине (на место покойного П. М. Лессара), при этом газета характеризовала бывшего директора Русско-Китайского банка как деятеля, хорошо знакомого с Китаем и пользующегося уважением в китайских правительственных кругах. О том, как решало этот вопрос российское правительство, позволяет судить всеподданнейшая записка министра иностранных дел В. Н. Ламздорфа от 12 апреля 1905 г.: "Вчера во 2-й раз явился ко мне здешний китайский посланник с настоятельным ходатайством о том, чтобы в преемники ныне умершему т[айному] с[оветнику] Лессару Имп. правительство назначило г-на [А. И.] Павлова, который, по дошедшим в Пекин слухам, считается будто бы давно намеченным кандидатом на пост российского посланника [в Китае]... По своей предшествующей деятельности в качестве 1-го секретаря миссии в Пекине, а равно по знакомству с делами Крайнего (Дальнего. - А. Х.) Востока действительный] с[татский] с[оветник] Павлов, казалось бы являлся наиболее подходящим кандидатом... Но, к сожалению, по всем имеющимся данным, названный дипломат возбудил против себя среди китайских высших сановников столь недружелюбные чувства, что назначение его в настоящую трудную минуту в Пекин могло бы лишь самым пагубным образом отразиться на наших интересах в Китае, с которым ныне более чем когда-либо необходимо поддерживать доверчивые отношения... Замещение покойного Лессара г-ном Павловым имело бы еще два существенных неудобства: во-первых, его пришлось бы устранить от весьма сложного и успешно им организованного в Шанхае дела по добыванию секретных сведений (о Японии. - А. Х.), по найму пароходов и транспортов для эвакуации [наших] пленных и раненых и т.д. Во-вторых, с назначением г-на Павлова в Пекин пришлось бы уволить его от должности посланника в Корее, что могло бы быть истолковано в смысле столь желаемого в Токио признания нами фактического перехода правительственной власти в этой стране в руки японцев, тогда как Россия до сего времени придерживается официально установленного ею взгляда на незаконность занятия Японией нейтральной Кореи, вследствие чего российская миссия в Сеуле временно лишена возможности выполнять свои функции".
      Рекомендуя Покотилова царю для назначения руководителем миссии в Китае, Ламздорф привел в пользу своего выбора следующие биографические данные, свидетельствовавшие о его прежней дипломатической деятельности: "Начав службу свою в Первом (бывшем Азиатском) департаменте МИД в 1887 г., Покотилов тогда же был назначен студентом миссии в Пекине, а затем исполнял разные обязанности в наших консульствах в Китае. По прошествии шести лет он снова был переведен в Первый департамент, откуда перешел на службу по Министерству финансов. В качестве чиновника этого ведомства его вскоре назначили финансовым агентом в Пекине, где он и оставался около 9 лет, принимая участие в переговорах с китайцами по финансовым, железнодорожным и иным делам, оказывая существенные услуги нашей дипломатической миссии.
      Д.с.с. Покотилов, знакомый с китайским языком, за многолетнее пребывание свое в Пекине успел приобрести влияние, чтобы войти в дружеские сношения с выдающимися китайскими сановниками, среди коих он пользуется большим авторитетом...
      В случае, если бы Вашему Имп. Величеству благоугодно было одобрить изложенное предложение, я не премину вызвать г-на Покотилова для соответствующих объяснений с ним и о результатах буду иметь счастье довести до Высочайшего сведения при первом же всеподданнейшем докладе о нем"21.
      12 апреля 1905 г., в Пекин Г. А. Козакову, исполнявшему обязанности поверенного в делах, шифром была отправлена телеграмма: "Государю императору благоугодно было избрать д.с.с. Покотилова для замещения вакантного поста российского посланника в Пекине, о чем вам следует официально уведомить китайское правительство. Г-н Покотилов в самом непродолжительном времени прибудет к месту своего служения". На сделанный 10 апреля запрос командующего русскими войсками в Маньчжурии относительно преемника Лессара Линевичу было также было сообщено в Гунжулин о назначении Покотилова22.
      Указания правительства о целях и характере будущей дипломатической деятельности в Пекине Покотилов в апреле 1905 г. получил в виде инструкции МИД: "Преследуемые ныне Россией в Китае ближайшие задачи обстоятельно изложены в инструкции, коей снабжен был ваш предместник т.с. Лессар, - говорилось в ней. - ...Общие положения, положенные в основу русской политики на Дальнем Востоке, остались без изменения и должны служить руководством в предстоящей вам деятельности. Наиболее важным фактором, с которым ныне приходится считаться при оценке политической обстановки в Китае, является положение, занятое Японией, стремящейся обрести господствующее место среди других народов Азии. Как известно, в правящих сферах Китая уже имеется сильная японофильская партия... Можно с уверенностью предвидеть, что, как бы ни разрешилась нынешняя война, Япония будет продолжать свое воздействие на Китай в ущерб влиянию европейских государств и прежде всего России... Согласившись в интересах держав и самого Китая на локализацию военных действий (в Маньчжурии. - А. Х.), Россия обусловила свое согласие соблюдением китайцами правил нейтралитета. Между тем китайское правительство с самого начала войны систематически нарушало в пользу Японии данное им формальное обещание... Не связанное никакими обязательствами относительно Далай-ламы, но не желая в то же время по политическим соображениям оставаться безучастным к судьбе главы буддистов, императорское правительство считает водворение его в Лхассе и восстановление в прежнем сане самым лучшим выходом из настоящих затруднений. Вам следует приложить возможные старания, дабы побудить китайское правительство к добросовестному исполнению принятого им решения относительно возвращения Далай-ламы в Тибет... При передаче главе буддийского духовенства Высочайше пожалованных подарков вы не преминете заверить его в неизменном доброжелательстве России, всегда готовой оказать ему посильное содействие"23.
      Получив 13 мая 1905 г. темно-малиновую папку, в которую вкладывалась верительная грамота, Покотилов 15 мая отправился на поезде через Москву в Восточную Сибирь. 26 мая почтовым поездом он прибыл в Верхнеудинск. В тот же день, как сообщал "Верхнеудинский листок" 29 мая, он отбыл на пароходе "Серафим" в Кяхту, откуда ему предстоял путь через монгольские степи в китайскую столицу. В Урге, тогдашней столице Монголии, ему довелось беседовать с находившимся там Далай-ламой, которому он вручил царские подарки.
      Телеграммой от 17 июня 1905 г. из Пекина Покотилов сообщал в Петербург: "Прибыв в Пекин, вступил в управление вверенной мне миссии. По причине бескормицы в Монголии, отсутствия лошадей вынужден был ехать несколько дней на верблюдах, вследствие чего опоздал против [срока,] предположенного маршрутом, на три дня". 20 июня 1905 г. он телеграфировал: "На предстоящей аудиенции я предполагал бы при передаче верительной грамоты произнести речь по-китайски..." (отмечено Николаем II красным карандашом. - А. Х.). 20 июня 1905 г. поступил ответ российского МИД: "Опасаемся... что такое нововведение совсем не будет соответствовать установленному церемониалу и может быть [понято] в смысле чрезмерной предупредительности по отношению [к] китайцам. Об этом вообще легче всего судить вам на месте"24.
      О происходивших в Пекине встречах и беседах с россиянами и иностранцами, о деловых контактах с китайскими дипломатами и чиновниками, среди которых было немало его старых знакомых, Покотилов регулярно доносил в Петербург.
      С учетом предполагаемой своей командировки в США в связи с русско-японскими мирными переговорами Покотилов 20 июля направил в МИД следующую телеграмму: "Вчера имел свидание с князем Цином [И Куаном], который сообщил мне, что было предположение дать мне аудиенцию при обычной обстановке в городском дворце 29 июня. Я заявил, что по распоряжению моего правительства должен немедленно отправиться в Вашингтон и просил по возможности ускорить дело аудиенции. Сегодня я получил уведомление от князя Цина, что богдохан примет меня 23 июня в загородном летнем дворце. Выеду отсюда 25 июня, из Шанхая [отправлюсь] 2 июля на английском пароходе канадской компании. Прибуду в Ванкувер около 21 июля, а в Вашингтон около 26 июля нашего стиля. Проездом через Японию сходить на берег я не буду".
      23 и 24 июня (ст.ст.) 1905 г. Покотилов сообщил в Петербург об аудиенции у богдохана: "Сегодня вручил богдохану верительную грамоту в Летнем дворце при обычной церемонии. Речь свою я произнес по установленному порядку по-русски". Как и было ему указано, Покотилов "счел более осторожным воздержаться от каких-либо нововведений в церемониале представления грамоты и произнес обычную в этом случае речь на русском яз., причем она затем была произнесена драгоманом по-китайски... По обыкновению богдохан собственно не произнес ни одного слова, а лишь передал бумажку с написанною на ней речью коленопреклоненному князю Цину, который прочел мне ее, а китаец-драгоман затем перевел на русский язык.
      Я больше двух лет не видал богдохана, и он показался мне ныне несколько более здоровым и бодрым, чем прежде. Он по-видимому с полным вниманием прослушал перевод моей речи, произнесенной драгоманом миссии. Императрица-мать [Цыси] на аудиенции не присутствовала, тем не менее богдохан занимал низкое кресло, стоявшее у подножия покрытого желтою матернею высокого трона, на который имеет право восходить, очевидно, лишь одна императрица"25.
      Для участия в русско-японских переговорах о заключении мира Покотилов присоединился к делегации, возглавляемой СЮ. Витте, сообщив 25 июня в МИД, что, отправляясь в Вашингтон, передал управление миссией Козакову26. По прибытии в Вашингтон Покотилов отправился в Портсмут, где происходили переговоры с Японией, и находился там по 12 октября 1905 года. О том, как Витте встретил его в Портсмуте, Покотилов рассказал своему старому знакомцу по Пекину И. Я. Коростовцу, секретарю делегации. Сначала Витте шутливо заявил пекинскому посланнику, что тот ему не нужен, но затем поинтересовался китайскими делами и общим настроением в китайской столице. Несмотря на столь необычный прием со стороны своего прежнего патрона, Покотилов с усердием включился в работу делегации, поначалу приняв, как видно из дневника Коростовца, участие (вместе с И. П. Шиповым) в редактировании ответа русской стороны на японские требования, выдвинутые на первом же двустороннем совместном заседании27.
      По окончании переговоров с японцами российскому дипломату указом по гражданскому ведомству от 28 сентября 1905 г. была объявлена высочайшая благодарность за "чрезвычайное усердие и выдающиеся услуги как при подготовительной работе, так равно и во время переговоров".
      24 августа из Ньюкастла Покотилов донес: "Отправляюсь сегодня в Нью-Йорк, остановлюсь в отеле Св. Реджи. Предполагаю оставаться здесь до отъезда Витте 30 августа, после чего отправлюсь в Пекин на первом пароходе из Сан-Франциско примерно 14 сентября"28. После возвращения в Пекин Покотилов продолжал со вниманием изучать планы Японии в отношении Китая. 3 ноября 1905 г. он изложил результаты своего анализа в депеше: "Главнейшим современным событием, занимающим внимание как китайских правительственных сфер, так равно и иностранцев, является приезд сюда барона Комура для переговоров с китайским правительством по маньчжурским делам... Не подлежит сомнению, что барону Комура поручено добиться от Китая не только простой передачи Японии наших прав по аренде Квантунской области и... находящейся в руках японцев части Южно-Маньчжурской ветви КВЖД... Прежде всего им важно обеспечить себе возможность повсеместно селиться в полосе [Южной] Маньчжурии, входящей в сферу их влияния. При этом как довод [Комурой], конечно, будет приводиться общность японской и китайской рас и проистекающее отсюда отсутствие неудобств, с которыми могло бы быть связано подобное же разрешение, данное подданным другой нации. В главнейших пунктах вдоль маньчжурской железной дороги, а равно на корейской границе, японцы будут стремиться устроить свои поселения, которые явятся центрами для постепенной японизации всего края. В первую очередь в этом отношении японцами поставлены Мукден и Аньдун, причем относительно последнего пункта уже раздаются горькие сетования китайцев на несообразно большие земельные захваты, сделанные японцами... Японцы уже успели войти с местными китайскими властями в соглашения об эксплуатации рыбных и лесных промыслов Ялуцзянского бассейна. Не подлежит сомнению, что всех [возможных] льгот японцы постараются добиться под благовидной формой частных концессий тем или другим лицам, чтобы таким образом избежать обвинения их в стремлении заручиться какими-либо исключительными правами. Дабы добиться этого, японцы постараются нарисовать перед китайцами самые блестящие перспективы. Они будут расписывать перед здешними китайскими министрами заманчивые картины полного возрождения Китая и создания из него сильной могущественной державы, которая в самом непродолжительном времени сумеет разделаться с ненавистными иностранцами, ныне самоуправно распоряжающимися здесь"29.
      С возвращением в Пекин 12 октября 1905 г. начались трудные будни, связанные с многообразием текущих дел, требовавших немедленной реакции дипломата на тот или иной предложенный ему вопрос. О характере этих неотложных дел свидетельствуют его записи в дневнике. 9 января 1906 г. он отметил: "Получил донесение консула в Ханькоу [А. Н. Тимченко-]Островерхова о школах, где обучаются [местные жители] русскому языку в районе вверенного ему консульского округа".
      "10 января. Написал русскому консулу в Ханькоу письмо с благодарностью за доставленные мне сведения о школах, в которых преподается русский язык. Сделал распоряжение, чтобы был послан циркуляр всем [нашим] консулам об доставлении таких же сведений.
      10 января. Поручил [Т. А.] Бельченко сверить... текст (японо-китайского договора) с опубликованным в газетах. Несчастье, что драгоман [Н. Ф.] Колесов до сего времени болен"30.
      Ценные сведения доставил Покотилов в Петербург о пребывании Далай-ламы в Монголии, куда он бежал из Лхасы после вторжения отряда английских войск в Тибет. 31 октября 1905 г. из Пекина российский дипломат сообщал: "Командированный в Пекин по желанию Далай-ламы тит. сов. Бадмажапов прибыл сюда после моего возвращения из поездки в Америку. Беседы мои с названным чиновником, произведшим на меня самое благоприятное впечатление, разъяснили многое касательно отношений, установившихся между буддийским первосвященником и представителями китайской администрации. Г-н Бадмажапов передал мне... перевод доклада Далай ламы... императрице [Цыси] и богдохану, написанного вскоре после переезда первосвященника из Урги в курень Да-цин-вана... По мнению Далай-ламы, главною причиною всех недоразумений, возникших у него с китайцами, являются интриги со стороны ургинского Чжебзун-дамбы-хутухты, пред которым буддийский первосвященник не остался, однако, в долгу... Я познакомился здесь... с двумя тибетскими агентами Далай-ламы, проживающими в Пекине уже 10-й месяц. По приезде в столицу они подавали от имени первосвященника в Лифаньюань (Палату внешних сношений)... заявления о необходимости защиты Тибета от англичан, а также ходатайство о разрешении Далай-ламе лично прибыть в Пекин. Делам этим, однако, не было дано хода, главным образом вследствие того, что тибетцы не могли сторговаться с чиновниками Лифаньюаня"31.
      Важное значение Покотилов придавал пропаганде в Китае русского языка и организации его изучения в различных китайских школах и учебных заведениях, чему благоприятствовал положительный опыт созданной в 1898 г. пекинской школы переводчиков при правлении КВЖД. О новом этапе в организации изучения русского языка в Китае, поставленного в более широком масштабе после русско-японской войны, позволяет судить донесение российского посланника Ламздорфу, раскрывающее его исключительно активное участие в этом благородном деле, способствующем большему взаимопониманию между народами двух соседних стран и более тесным экономическим и культурным связям между ними. Позиция Покотилова в данном вопросе видна из его донесения от 5 мая 1906 г. из Пекина (на документе помета Николая II: "Правильно"): "Обладая большим числом солидно образованных лиц, прекрасно владеющих английским, французским, немецким и японским языками, Китай крайне беден людьми, мало-мальски знающими русский и хотя бы поверхностно знакомыми с нашим отечеством. От такого положения дел мы, русские, сами же прежде всего несем весьма реальный ущерб, так как при сношениях с китайцами русские купцы, предприниматели и представители разного рода учреждений бывают принуждены пользоваться услугами туземцев, знающих какой-либо европейский язык, или же прибегают к переводчикам, говорящим на невозможном жаргоне вроде, например, кяхтинского. Для русских деятелей в Китае это обстоятельство представляется весьма чувствительным, так как серьезное знание в китайском языке - явление довольно редкое среди наших соотечественников. Между тем среди представителей высшей китайской администрации, несомненно, существует сознание необходимости поставить в Китае на более удовлетворительных основаниях дело изучения языка страны, граничащей со Срединной империей на протяжении многих тысяч верст. Существование такого сознания наглядно доказывается, между прочим, наличностью некоторого числа школ в Центральном и Южном Китае, где производится преподавание русского языка. Я пытался через посредство наших консулов собрать сведения об этих учебных заведениях и свод доставленных мне данных имею честь препроводить... В одном собственном Китае, не считая Маньчжурии и западных окраин, существует до 10 учебных заведений, где преподается русский язык... Все эти школы основаны исключительно по инициативе самих китайцев и содержатся на китайские казенные или местные средства. Лишь одно из этих учебных заведений - школа КВЖД - находится под некоторым надзором и руководством существующего здесь отдела правления названной дороги. Принимая во внимание ту бесспорную важность, которую может иметь в политическом отношении распространение среди китайцев знания русского языка и образования среди них лиц, хорошо знакомых с Россиею и потому ей симпатизирующих, я полагал бы неотложно необходимым обратить ныне же серьезное внимание на упорядочение дела преподавания русского языка - на первое время хотя бы только в уже существующих школах. Для этой цели я считал бы желательным воспользоваться опытностью, приобретенною старшим преподавателем школы КВЖД чиновником особых поручений Министерства финансов [Я. Я.] Брандтом, чтобы поручить ему объехать все имеющиеся собственно в Китае заведения, где производится преподавание русского языка, и ознакомиться с положением этого дела в каждом отдельном учреждении. Дабы не придавать поездке г-на Брандта нежелательного официального характера, он мог бы заявить лицам, которым вверено заведование школами, что он командирован, например, Русско-Китайским банком, практически заинтересованным в деле распространения русского языка среди китайцев и поэтому желающим ближайшим образом ознакомиться с этим делом. По выяснении подробностей было бы желательно заменить русскими учителями китайцев, ныне преподающих, и притом весьма неудовлетворительно, во второстепенных школах русский язык. На этих русских учителей можно было бы возложить, конечно, не только преподавание одного языка, но и разных общеобразовательных предметов, как это делается в школах, руководимых здесь иностранцами... При оценке целесообразности и практичности расхода на подобное дело необходимо иметь в виду ту громадную пользу, которую должно иметь для нас развитие преподавания русского языка и знакомства с Россиею среди китайцев... Командировка г-на Брандта... вероятно, продолжалась бы около полугода, и на покрытие связанных с нею расходов потребовалось бы около 6 тыс. рублей"32. Убежденный сторонник распространения знания русского языка в Китае, Покотилов в случае возникновения проблем с преподаванием этого языка в китайских учебных заведениях нередко лично вступал в контакты или переписку с представителями высшей китайской администрации. Например, он вмешался в дело об увольнении из Тяньцзиньского университета преподавателя русского языка А. В. Лаптева (брата российского консула), для чего потребовалось личное обращение к наместнику столичной провинции Чжили Юань Шикаю. В донесении от 30 мая 1906 г. российский дипломат сообщал по этому делу в Петербург: "Я... обратился по этому поводу к Чжилийскому генерал-губернатору с письмом. Я сослался при этом на недавнюю нашу беседу, во время которой китайский сановник вполне соглашался с моими доводами о необходимости в чисто государственных видах поощрения в Китае изучения русского языка, знание которого так мало распространено ныне в Срединной империи. Далее я высказал, что факт закрытия русского класса в Тяньцзиньском университете прямо противоречит сделанному мне... Юань Шикаем при личном свидании заявлении... В ответном своем письме сановник [Юань Шикай] заявил мне, что главными причинами упразднения русского класса в Тяньцзиньском университете были малочисленность студентов и малоуспешность их занятий. Объясняется [это] тем, что китайские студенты должны были, кроме русского языка, заниматься и многими другими предметами. Принимая, однако, во внимание постоянно развивающиеся сношения Китая с Россией, сановник Юань Шикай признал целесообразным в будущем учредить специальное училище русского языка, надеясь таким путем добиться более благоприятных результатов". Не добившись восстановления в прежней роли уволенного преподавателя русского языка, Покотилов закончил свое донесение таким выводом: "Не подлежит сомнению, что упразднением преподавания русского языка в Тяньцзине мы обязаны японофильским наклонностям Чжилийского генерал-губернатора, решившегося на эту меру, вероятно, по наущению окружающих его японских советников"33.
      Многочисленные деловые встречи и личные беседы, подготовка донесений и докладных записок по разным вопросам политической и экономической жизни Китая требовали огромного напряжения. Общая усталость серьезно подтачивала здоровье дипломата, что особенно тяжело сказывалось на работе сердца. В телеграмме от 8 февраля 1907 г. Покотилов сообщал: "Крайне нуждаюсь в отдыхе. Я желал бы, по совету врача, совершить небольшую поездку. Вместе с тем я находил бы весьма полезным повидаться с [В. Ф.] Любой и генералом Хорватом для совместного обсуждения разных вопросов. Ввиду сего я был бы глубоко благодарен, если бы ваше высокопревосходительство признало возможным разрешить мне съездить в конце февраля в Харбин, причем отсутствие мое из Пекина продолжалось не более 12 дней и я находился бы в постоянных телеграфных сношениях с дипломатической миссиею. Расходы по поездке я принял бы, конечно, на свой счет"34.
      Поездка в Харбин лишь ненадолго отвлекла российского посланника от служебных дел; после возвращения в Пекин 7/20 марта 1907 г. он вновь погрузился с головой в работу. Немало усилий ему пришлось приложить к тому, чтобы получить согласие китайских властей на открытие консульства в Улясутае, важном центре русской торговли в западной части Монголии.
      Как видно из телеграммы посланника от 23 августа 1907 г., в начале лета у него появились признаки заболевания желудка и учащения привычного сердцебиения. "Болезнь, несмотря на принятые меры, - писал он, - ныне настолько усилилась, что я утратил работоспособность и опасаюсь дурного исхода". В связи с этим глава миссии просил срочно предоставить ему трехмесячный отпуск с выездом за границу для лечения. Пока длилось ожидание отпуска, который был ему дан руководством МИД (с возможной передачей управления миссией П. Рождественскому), внезапно заболела его жена, что побудило Покотилова обратиться в Первый департамент МИД к Коростовцу с просьбой отложить его отъезд в Россию. Но, почувствовав некоторое облегчение после спада жары, посланник, уже имея разрешение МИД воспользоваться отпуском по своему усмотрению, 11 сентября 1907 г. направил в МИД новую просьбу о переносе своего отъезда в отпуск на более позднее время. В его телеграмме [К. А.] Губастову говорилось: "Задержанный персонально болезнью жены, я с наступлением холодного времени чувствую значительное облегчение, а потому если со стороны вашего превосходительства не встретится возражений, полагал бы отложить отъезд до приезда [И. П.] Шилова, а если позволит здоровье, то даже до начала марта, с таким расчетом, чтобы провести вне Пекина хотя бы одно [лето], которое всегда крайне вредно отзывается [на] моем здоровье. Ожидаю указаний. Эта телеграмма отправлена на мой личный счет"35.
      Планам Покотилова вернуться в Россию и провести хотя бы один летний сезон вне знойного Пекина не суждено было осуществиться. 23 февраля в Петербург из китайской столицы пришла скорбная весть - срочная телеграмма сотрудника российской дипломатической миссии в Пекине Е. В. Голубова: "В ночь на сегодняшнее число д.с.с. Покотилов скоропостижно скончался. Подробности телеграфирую дополнительно". Второй телеграммой, отправленной в тот же день, Голубов сообщил: "Покотилов был найден сегодня утром мертвым в постели. По заключению врачей, смерть последовала от разрыва сердца между 3 и 4 час. утра. Смерть констатирована врачами российской и французской миссий"36.
      Никто в Пекине даже не мог представить, что с Покотиловым могло случиться самое ужасное, так как еще двумя днями раньше вечером (как сообщала столичная газета "Шуньтянь шибао" 24 февраля) "российский посланник разговаривал и смеялся как обыкновенно... Все время занятый делами он скончался на своем посту... Все иностранцы, знакомые с ним, должны быть опечалены этой смертью. Все миссии и отряды [по их охране] в Пекине, согласно международному обычаю, приспустили в знак траура свои флаги наполовину".
      25 февраля в Петербурге в церкви МИД по скончавшемся в Пекине российском посланнике была отслужена панихида, на которой присутствовали граф Витте, министр иностранных дел гофмейстер А. П. Извольский, товарищ его камергер Н. В. Чарыков, генерал-адъютант Линевич, а также многие его сослуживцы. 26 февраля в той же церкви состоялась еще одна панихида. На ней присутствовали бывший посланник в Корее А. И. Павлов, генеральный консул в Корее Г. А. Плансон, консул в Кульдже С. А. Федоров и другие служащие МИД, а также родственники и близкие знакомые видного дипломата37.
      В депеше, отправленной в Петербург сотрудником миссии Е. В. Голубовым, в дополнение к его телеграммам от 23 февраля, были подробно сообщены обстоятельства гибели посланника: "Покойный уже давно страдал пороком сердца, однако болезнь эта развилась в сильной степени и приняла даже угрожающий характер лишь летом минувшего 1907 года... По единогласному мнению пользовавших его врачей немедленный отъезд из Китая и серьезный курс лечения за границей были ему необходимы, однако обстоятельства не позволили покойному воспользоваться полученным в то время отпуском. Между тем наступление более прохладной погоды возвратило посланнику угасшие [было] силы, и он начал быстро поправляться, так что в октябре месяце к нему вернулась обычная живость и неутомимая энергия в работе. За последнее же время здоровье его настолько восстановилось, что он перестал пользоваться услугами врача... Посланник накануне смерти обедал у и.д. главного инспектора китайских таможен, сэра Роберта Бридона, где своим веселым юмором развлекал все общество. Вернувшись домой около часу ночи, он сейчас же лег спать и на другой день в 7 час. утра был найден китайскою слугою мертвым в постели... В день смерти в нашей миссии перебывал буквально весь европейский Пекин, и я не успевал отвечать на выражения самого горячего сочувствия в постигшем нас горе. В тот же день вдовствующею императрицею [Цыси] и императором в миссию был командирован флигель-адъютант князь Бо Ди-хуа в сопровождении младшего вице-президента Вайубу [МИД] сановника Лян Фана, который привез венок от их величеств".
      Похороны прошли 25 февраля "в обстановке величавой торжественности". К отпеванию, которое совершал преосвященный Иннокентий (Фигуровский), епископ Переяславский, с двумя архимандритами, собрался дипломатический корпус. Из китайцев присутствовали упомянутый выше Чжэн-бэйцзы, министры Вайубу, канцлер Ши Сюй и бывший посланник в Петербурге Ху Вэйдэ. Дипломатический корпус провожал останки посланника по установившемуся обычаю до конца Посольского квартала. Оттуда за гробом следовали лишь русские до часовни на русском кладбище, помещавшемся за северною стеною Пекина, где был произведен прощальный салют, и гроб с телом усопшего оставлен до вывоза в Россию, согласно желанию, выраженному вдовой.
      В депеше отмечалось особое внимание, проявленное китайцами к памяти Покотилова: долго находясь на службе в Китае и свободно владея китайским языком, он был близок со всеми видными представителями здешнего правительства. Своею неутомимой деятельностью и знанием страны он вызывал к себе глубокое уважение. "Искренность их сожаления... едва ли подлежит сомнению"38.
      Доставка гроба в Петербург - ввиду выраженного Покотиловым желания быть похороненным на родине - потребовала серьезных затрат, 23 февраля 1908 г. Извольский, передавая соболезнование вдове о "невознаградимой утрате для нас всех" ее мужа, уверял, что Министерством финансов и правлением Общества КВЖД будут "приняты все меры к облегчению доставки останков" покойного мужа39. Между тем министр финансов В. Н. Коковцов 29 февраля писал Извольскому, что дал распоряжение предоставить вдове два вагона с бесплатным пропуском только по территории Маньчжурии (от ст. Куанчэнцзы до ст. Маньчжурия). Что же касается дальнейшего пути следования до Петербурга, то требовалось еще "испросить Высочайшее повеление на бесплатный пропуск помянутых вагонов"40. Этот вопрос, надо полагать, был решен, так как Николай II лично знал Покотилова, как и всякого другого посла, направляемого за пределы России в ту или иную страну к месту своего будущего служения.
      Покотилов разбирался в финансовых вопросах. В 1901 г. он даже лично участвовал в качестве эксперта в работе финансовой комиссии иностранных посланников по определению суммы возмещения ущерба, причиненного державам восстанием ихэтуаней, и порядка ее уплаты китайским правительством. Однако, как видно из донесения в МИД от 16 марта, личные финансовые дела его оказались в запутанном состоянии (видимо, подвела излишняя доверчивость к лицам, просившим денег взаймы, а также к кредиторам-мошенникам)41. Для уплаты задолженности по счетам мужа и на расходы по возвращению в Россию жена посланника вынуждена была просить о выдаче ей из кассы дипмиссии 5 тыс. рублей. Истратив на траурную церемонию прощания с покойным посланником в Пекине 527 долларов, Анна Афанасьевна из-за финансовых затруднений была вынуждена предложить к продаже ценную библиотеку посла, однако реализовать это предложение в Пекине ей не удалось. Приобрести коллекцию сначала отказалось Министерство иностранных дел (из-за отсутствия средств), а затем и Российская Академия наук - под предлогом отсутствия у нее каталога предлагаемых книг, а более из-за высокой их ценности (даже без учета дорогой доставки)42.
      Деятельность дипломата-китаиста современники оценивали высоко. Это был "человек большого ума и энергии, - отмечал журнал "Нива", - и прекрасно знал ту страну, в которой он являлся официальным представителем России". Заслуживает внимания мнение о Покотилове как дипломате, высказанное в "Биржевых новостях". Павел Шкуркин, китаист, окончивший Восточный институт во Владивостоке, писал: "Ни в какой другой стране [как в Китае] не служат так дипломату... личные отношения, долголетние знакомства и связи, знание местного языка и т.п. Вот почему Покотилов, непатентованный дипломат, был, бесспорно, лучшим из наших представителей в Пекине. Если деятельность Лессара была более блестящей, то, во-первых, она слишком выгодно отличалась после [М. Н.] Гирса, а во-вторых, время Лессара было неизмеримо благоприятнее для русской политики, чем время Покотилова. Это последнее было для нас тяжелее, чем во время подписания Нерчинского договора (1689 г.) или кульджинских событий (1870 - 1880-х годов. - А. Х.). Отсюда ясно, что при назначении дипломатических представителей всех рангов в Китай (да и вообще на Восток) нужно руководствоваться несколько иными рамками, чем при назначении их в Европу... Должен создаваться как бы отдельный корпус дипломатов-восточников, обязательно изучавших на школьной скамье язык той державы, при которой они аккредитируются, потому что всякий приехавший на Восток дипломат изучает чуждый ему язык только практически и достигает ничтожных результатов вследствие чрезвычайной трудности его"43.
      Во Владивостоке газета "Дальний Восток" 29 февраля 1908 г. писала: "Превосходное знание Китая, его языка и обычаев способствовали широкой популярности Д. Д. Покотилова среди китайцев". 8 марта и "Новое время" поместило отзыв о Покотилове как популярном в Китае финансисте-дипломате: Покотилов стал посланником "в то время, когда после неудачной войны наш престиж пал и когда китайцы перестали смотреть на нас как на непобедимую державу, желаниям которой нужно было беспрекословно подчиняться. Неутомимо работая с утра до ночи, он сам вникал в каждую мелочь".
      В отзыве пекинской газеты "Шуньтянь шибао" легко уловить чисто китайский колорит в виде личного обращения к покойному. 26 февраля эта газета вначале сообщила о необычной карьере дипломата: "Покотилов сперва явился основателем в Китае Русско-Китайского банка и был директором его Пекинского отделения. На этой должности ему уже удалось проявить свои дарования и приобрести всеобщую известность", затем в качестве посланника он "успешно содействовал упрочению дружественных отношений между обоими государствами, и за время управления им миссией не было повода к возникновению между Россией и Китаем каких-либо трений". Обращаясь затем к покойному русскому дипломату, газета подчеркивала: "Жизнь твоя оборвалась в чужой стране, но душа твоя вернется в родные края... Ты отличался прозорливостью и вполне отплатил государству за его милости к тебе. Хотя жизнь твоя и была коротка, можно ли роптать за это на Небо. Даже если ты не откликнешься на наш зов, слава о твоих деяниях долго будет благоухать среди нас".
      Среди многочисленных откликов западной печати выделяется суждение венской газеты "Zeit": "...Огромная потеря для русского правительства. Во время войны покойный дипломат был директором Русско-Китайского банка, где действовал в качестве доверенного лица русского правительства... Он в совершенстве владел китайским языком и еще до своего назначения [послом] завязал дружеские отношения в правительственных сферах Китая. Япония в декабре 1905 г. уже окончательно установила взаимные отношения Китая и Японии в Маньчжурии, для чего была созвана японо-китайская конференция. Теперь предстоит созыв такой конференции для выяснения взаимных отношений России и Китая в Маньчжурии, и отсутствие русского опытного дипломата в разрешении маньчжурского вопроса, конечно, будет чрезвычайно чувствительным".
      В. Л. Котвич, совмещавший преподавание монгольского языка на факультете восточных языков Петербургского университета со службой в Министерстве финансов, писал: "По окончании в 1887 г. полного курса пред Д. Д. Покотиловым, как и пред большинством других питомцев факультета восточных языков, открылись две дороги - дипломатическая и ученая. Он сделал попытку совместить эти два направления... В мае 1889 г. он совершил поездку на гору Утайшань, известный буддийский центр в Северном Китае44, а затем около полутора лет провел в г. Фучжоу во главе местного русского вице-консульства. Результатом почти пятилетнего пребывания в Китае явились два труда: "История восточных монголов в период династии Мин, 1368 - 1634 г. (по китайским источникам)" и "Утай, его прошлое и настоящее", вышедшие в свет в 1893 году. Оба эти труда, основанные на добросовестном изучении китайской литературы, этой богатейшей сокровищницы сведений о прошлых судьбах человечества в большей части азиатского материка, представляют солидный вклад в науку востоковедения. Особенно ценным является исследование по истории Монголии в период династии Мин, так как за это время о монголах до Д. Д. Покотилова не имелось почти никаких исторических данных. Названными выше трудами ученый заслужил себе полное право на благодарную память со стороны всех лиц, серьезно интересующихся Дальним Востоком, в особенности же монголистов". При нем в Пекине сменился целый ряд дипломатических представителей России, и очевидно, что "дипломатический опыт, знание страны, бытовых особенностей и языка населения, а также энергия и дарования Д. Д. Покотилова должны были создать ему в Пекине привилегированное положение... Мнение, высказанное Покотиловым по тому или другому вопросу нашей политики в Китае, ценилось нисколько не менее, чем взгляды официальных представителей России в Пекине... Покотилов обладал большим умением привлекать к себе китайских чиновников" и умел "улаживать часто самые щекотливые вопросы. Особыми симпатиями он пользовался у покойного Ли Хунчжана". Когда открылась вакансия посланника в Пекине, выдающиеся качества этого кандидата побудили Ламздорфа пренебречь установившимися в МИД традициями и доверить важный пост представителю России в Пекине бывшему директору банка. "Деятельность Покотилова в Китае в новом звании началась уже при совершенно новых условиях, созданных в результате войны России с Японией... С одной стороны, в Китае чрезвычайно усилилось влияние Японии, а с другой - началось пробуждение национального сознания китайцев, усвоивших себе принцип "Китай для китайцев"... Знание Китая позволило Д. Д. Покотилову быстро ориентироваться в новой обстановке. Несмотря на чрезвычайные трудности, он успел в короткий период, в два года с небольшим, привести к благополучному окончанию наиболее серьезные вопросы, накопившиеся в сфере наших отношений с Китаем за время, предшествовавшее войне. Наиболее важное значение здесь имел вопрос об урегулировании положения КВЖД, и достигнутые в этом отношении положительные результаты составляют едва ли не наиболее крупную его личную заслугу на посту посланника. Вообще же, проводя принцип строгого соблюдения договорных постановлений, он успел поднять в Китае наш престиж, привлечь к нам симпатии китайских правящих сфер и оградить русские интересы в Поднебесной империи... Чрезвычайно напряженная работа тяжело отражалась на нем, особенно ввиду того, что он не признавал принципа разделения труда, делая сам все, что только позволяло ему время и его редкое трудолюбие. Все шедшие за его подписью записки, донесения, заключающие в себе полную историю наших сношений с Китаем и важнейших проявлений государственной и общественной жизни этой страны за последние 12 лет, были составлены почти всецело им лично, на долю же его сотрудников приходилась главным образом лишь механическая работа... Он так же, как и его предшественник на посту посланника П. М. Лессар, скончался в столице богдохана..."45.
      Известный писатель и журналист С. Н. Сыромятников также высоко оценивал дарования и деятельность "молодого, энергичного деятеля", прожившего всего 42 года: "Это был человек ясной мысли и твердой воли, один из немногих русских людей, которые знают чего хотят. Я был близок с ним еще в гимназии, он был годом старше по классу, и уже в гимназии он брал уроки китайского языка, на котором впоследствии говорил превосходно... После службы в Пекинской миссии и затем вице-консулом в Фучжоу он, "тяготясь канцелярским бездельем прежней консульской службы, перешел в Министерство финансов, которое в середине 90-х годов стало сильно интересоваться Дальним Востоком. Летом 1897 г. я видел его уже в Пекине, где он открыл отделение Русско-Китайского банка... Он пользовался большою любовью Ли Хунчжана, который дружески упрекал его, что он слишком много работает, чего, по мнению китайцев, делать не следует", и "искоренял в своих подчиненных то презрение к китайцам, которое прежде порой было в моде среди живших в Китае русских чиновников46.
      Много верного сказано о Покотилове в статье С. И. Игнатьева "Наши востоковеды (по поводу возникшего нового "Общества русских ориенталистов" в СПб.)"47: "Для тех, кому знаком состав наших консульств на Востоке, - писал он, - хорошо, например, известно, что в истории нашего представительства на Дальнем Востоке был только один случай, когда дипломат "черной кости", востоковед-синолог, был назначен на пост нашего посланника в Пекине, и то это был Д. Д. Покотилов, высоко ценимый иностранцами, да притом в тот трудный момент, когда от этого высокого поста все отказывались, так как приходилось поддерживать сильно пошатнувшийся престиж России в Китае... Покотилов был совершенно исключительный русский дипломат на Востоке: он... открыл новую эпоху в сношениях России с восточными народами, обратив внимание на туземную молодежь и учредив для нее школы и курсы русского языка"48.
      Успешной деятельности Д. Д. Покотилова на дипломатическом поприще благоприятствовали его обширные познания о многообразной жизни Китая и его соседей, нашедшие яркое отражение в его научных трудах, основанных на критическом использовании западноевропейской литературы и трудоемких китайских первоисточников, требующих глубокого знакомства с китайским языком49.
      Примечания
      1. Подробнее о Л. Ф. Баллюзеке (1822 - 1879), первом российском дипломате, аккредитованном при цинском дворе в Пекине, см.: Документы опровергают. Против фальсификации истории русско-китайских отношений. М. 1982.
      2. Подробнее о Н. А. Кудашеве (1868 - 1921) см.: Османский мир и османистика. М. 2010, с. 188.
      3. "Всю зиму замерзал в Тяньцзине, сложа руки, совершенно дармоедом, - писал он 27 марта 1863 г. (в период "мертвого" сезона в морской торговле) генерал-губернатору Восточной Сибири М. С. Корсакову в Иркутск. - От скуки и бездействия принялся за китайский язык, которым до сих пор довольно усердно занимаюсь" (Российская государственная библиотека, Научно-исследовательский отдел рукописей, ф. 137, карт. 73, д. 42, л. 15).
      4. В память о его благотворительной деятельности в качестве попечителя Александровской больницы в Петербурге в 1900 г. было принято решение выставить портрет Д. В. Покотилова в зале больницы и присвоить его имя одной из ее мужских палат (Московские ведомости, N 232, 24.VIII.1899; С. -Петербургские ведомости, N 54, 25.II.1900).
      5. Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ), ф. 159, оп. 713, 1871 - 1878 гг., д. 284, п. 2, л. 98; д. 283, л. 61.
      6. Экзаменационная работа Покотилова по истории Кореи впоследствии была продолжена его книгой "Корея и японо-китайское столкновение" (СПб. 1894) с изложением событий до японо-китайской войны 1894 - 1895 гг. и анализом причин ее возникновения.
      7. Российский государственный архив литературы и искусства, ф. 118, оп. 1, д. 630, л. 1.
      8. Подробнее см.: Проблемы и перспективы развития неправительственных связей между Россией и Тайванем. М. 1993, с. 123 - 138.
      9. Китайские порты, имеющие значение для русской торговли на Дальнем Востоке. С приложением подробных статистических таблиц. Составлено Д. Д. Покотиловым под ред. Д. Ф. Кобеко и П. М. Романова. Ч. 1. СПб. 1895, с. VI, II-III.
      10. Там же, с. 47.
      11. Там же, с. 140.
      12. Там же.
      13. Подробнее о Русско-Китайском банке, истории возникновения и его организационной структуре, деятельности его отделений и реорганизации в 1910 г. см.: МЯСНИКОВ В. С. Русско-Китайский банк и его роль в истории международных отношений в Восточной Азии. В кн.: Востоковедение и мировая культура. М. 1998.
      14. АВПРИ, ф. Китайский стол, оп. 491, 1905 - 1908 гг., д. 1953, л. 3.
      15. Подробнее см.: Актуальные проблемы китайского языкознания. М. 1995. О Ли Хунчжане (1823 - 1901): Духовная культура Китая. М. 2009, с. 536 - 539.
      18. Новое время, N 7679 (15/27.VII.1897). Менее чем за год до этого события та же газета 1 февраля 1896 г. сообщила о начале работы Шанхайского отделения банка под руководством Покотилова.
      17. Цит. по: "Дневник осады европейцев в Пекине" Д. Д. Покотилова. - Торгово-промышленная газета. Приложение к N 244 от 3.XI.1900.
      18. См. также: ПОЗДНЕЕВ Д. 56 дней Пекинского сидения, в связи с ближайшими к нему событиями пекинской жизни. Владивосток. 1903.
      19. ПОКОТИЛОВ Д. Д. Корея и японо-китайское столкновение, с. 23.
      20. Новый край, N 115, 20.X.1900; N 117, 22.X.1902.
      21 АВПРИ, ф. Китайский стол, оп. 491, 1905 - 1908 гг., д. 1953, л. 11 - 14.
      22. Там же, л. 2, 3.
      23. Там же, л. 6 - 8.
      24. Там же, л. 22 - 24.
      25. Там же, л. 25 - 27.
      26. Там же, л. 30.
      27. КОРОСТОВЕЦ И. Я. Русско-японские переговоры в Портсмуте в 1905 г. Пекин. 1923, с. 34, 45 - 46, 51. Примечательно, что на деятельное участие Покотилова указывал, например, корреспондент газеты "Daily Telegraph", на что обратила внимание газета "Киевлянин" (7.VIII.1905).
      28. АВПРИ, ф. Китайский стол, оп. 491, 1905 - 1908 гг., д. 1953, л. 31.
      29. Там же, 1899 - 1916 гг., д. 2042, л. 4 - 6.
      30. Там же, ф. Главный архив, оп. 1 - 9, 1905 - 1907 г., д. 1, л. 34 - 35, 38.
      31. Там же, ф. Китайский стол, 1905 - 1906 гг., д. 1456, л. 79. Интересно и донесение Покотилова от 31 декабря 1905 г., касающееся позиции Далай-ламы по вопросу о возвращении в Тибет: "На днях я виделся с приехавшим в Пекин для несения придворной службы князем Хан-даваном, в ставке которого ныне проживает Далай-лама. Князь этот передал мне... что буддийский первосвященник самым решительным образом заявляет о намерении своем не возвращаться в Тибет, пока там остается хотя бы один английский солдат. В том же смысле высказывается со слов Далай-ламы и Дылыков в своих письмах к Бадмажапову и к проживающим в Пекине тибетцам" (АВПРИ, ф. Китайский стол, 1905 - 1907 гг., д. 1464, л. 48).
      32. Там же, оп. 491, 1899 - 1911 гг., д. 2040, л. 15 - 16. Обоснованность выбора Я. Я. Брандта в качестве возможного инспектора китайских школ с преподаванием русского языка видна из оценки его деятельности в том же донесении Покотилова: "Исключительные успехи, которых удалось добиться г-ну Брандту во время его четырехлетней деятельности в школе КВЖД, являются для меня надежной гарантией того, что в его лице мы располагаем вполне подходящим для дела человеком... Г-н Брандт отправляется на днях в Россию в разрешенный ему 4-х месячный отпуск и пробудет некоторое время в С.-Петербурге. Я просил его явиться в министерство на тот случай, если бы вам угодно было приказать истребовать от него каких-либо дополнительных по настоящему делу объяснений" (там же, л. 17).
      33. Там же, 1899 - 1911 гг., д. 2042, л. 21 - 22.
      34. Там же, 1905 - 1908 гг., д. 1953, л. 43.
      35. Там же, л. 50.
      36. Там же, л. 51, 52.
      37. Новое время, N 11479 (26.II.1908 г.), с. 4; Россия, N 692, 27.II.1908. Ученый и дипломат Ф. Р. Остен-Сакен оставил в своем дневнике следующую запись: "Я познакомился с ним не на почве Азиатского департамента, а по делам Географического общества. Не помню теперь, почему я должен был принять участие в издании его обширного труда под заглавием "Утай, его прошлое и настоящее". Много хлопот оно мне не причинило, все было сделано самим Покотиловым. Он произвел на меня впечатление порядочного и обходительного человека. Очень скоро он попал в "тлетворную" атмосферу Витте, который легко переманил его к себе" (Российский государственный архив древних актов, ф. 1385, оп. 1, д. 1325, л. 23).
      38. АВПРИ, ф. Китайский стол, оп. 491, 1905 - 1908 гг., д. 1953, л. 58 - 59.
      39. Там же, л. 54.
      40. Там же, л. 56.
      41. Там же, л. 68.
      42. Там же, л. 69.
      43. Нива, 1908, N 11, с. 216; П. Ш. Письма из Маньчжурии. - Биржевые ведомости, 10.VIII.1908.
      44. Об оценке этой поездки Покотилова специалистами "Новое время" 7 мая 1891 г. писало: "На заседании этнографического отделения РГО (под председательством В. И. Ламанского) 3 мая 1891 г. проф. А. М. Позднеев сделал сообщение о новом русском путешественнике по Китаю г-не Покотилове, который уже успел заявить о себе некоторыми работами. Г-н Покотилов ныне предпринял путешествие с этнографическими целями из Пекина в Утай-шань ("священный пункт буддистов, некоторое подобие Лхассы в Тибете"). Покотилов - первый из русских путешественников в эту "святая святых" Китая. На пути в Утайшань он сделал много любопытных наблюдений, и добыл ценные материалы, характеризующие быт и нравы поклонников буддизма. Китайцы... в отношении г-на Покотилова явились чрезвычайно любезными людьми. Ему, как знатоку Китая, живущему там постоянно уже более трех лет, удалось подметить много этнографических черт".
      45. КОТВИЧ В. Л. Памяти Д. Д. Покотилова. - Торгово-промышленная газета, N 48, 28.II.1908.
      46. СЫРОМЯТНИКОВ С. Н. Д. Д. Покотилов. - Россия, N 691, 26.II.1908. В одном из писем 21 августа 1921 г. Сыромятников отзывался о нем: "Познакомившись в 1897 г. со многими китайскими сановниками и беседуя при посредстве Покотилова, моего товарища по гимназии, с Ли Хунчжаном, я никогда не мог подозревать, чтобы мозг этих почтенных дажэней (китайских сановников. - А. Х.) чем-либо отличался от моего, довольно много воспринявшего из греческой, римской и французской литературы" (СПб. филиал Архива РАН, ф. 820, оп. 3, д. 759, л. 22).
      47. Исторический вестник, 1910, N 8, с. 609.
      48. Западные дипломаты также отдавали ему должное. Американский посол Рокхил, прибывший 1 сентября 1909 г. в Петербург, в беседе с корреспондентом "Нового времени" сказал: "В мое время в Пекине было три посланника, знавших китайский язык: ваш представитель г-н Покотилов, мой коллега - английский посол и я. Покотилов хорошо говорил по-китайски. Вообще это был выдающийся человек, который сохранил по себе в Поднебесной империи самые лучшие воспоминания" (Новое время, N 12024, 2.IX.1909).
      49. Обстоятельную рецензию на книгу Покотилова "История восточных монголов в период династии Мин" (СПб. 1893) написал его коллега - китаист Д. М. Позднеев (1865 - 1937), служивший заведующим Пекинским отделением Русско-Китайского банка. Сообщая о том, что автор в основу своего исследования положил "Мин ши" ("Историю династии Мин"), Позднеев отметил, что Покотилов сумел, изучив разбросанные по разным источникам исторические сведения, свести их в единое целое. Рецензент высказывал сожаление по поводу того; что Покотилов не воспользовался суммарными данными китайской энциклопедии "Гу-цзинь-ту-шу-цзи-чэн", составленной при цинском императоре Сюань Е, правившем под девизом Канси. Эту многотомную энциклопедию рецензент считал "бесспорно лучшим, самым полным... сводом материалов для изучения инородцев китайской империи, в том числе для истории монголов при китайской династии Мин" (ПОЗДНЕЕВ Д. К вопросу о пособиях при изучении истории монголов в период Минской династии. СПб. 1895; Записки Восточного отделения имп. Русского археологического общества, т. 9, с. 93 - 102).

    • Новиков В. Е. Перспективы создания ядерного потенциала КНДР
      Автор: Saygo
      Новиков В. Е. Перспективы создания ядерного потенциала КНДР // Проблемы национальной стратегии. - 2014. - № 6 (27). - С. 100-112.

      В последнее десятилетие прошлого века проблема нераспространения ядерного оружия (ЯО) и средств его доставки заняла одно из центральных мест в мировой политике, став одним из определяющих факторов межгосударственных отношений. В значительной степени такое развитие событий явилось следствием развала Советского Союза и превращения Соединённых Штатов в единственную сверхдержаву, стремящуюся проводить имперскую политику, направленную на сохранение этого статуса на неопределённо долгое время. При этом Вашингтон рассматривает некоторые развивающиеся страны в качестве "недружественных", а рост их экономического и научно-технического потенциала, сопровождаемый значительным усилением ядерных возможностей, расценивает как угрозу национальной безопасности США. Особое место среди таких государств занимает Корейская Народно-Демократическая Республика (КНДР), которую в Белом доме считают одним из "главных вызовов" Международному режиму нераспространения ядерного оружия (МРНЯО).

      С середины 90-х гг. прошлого века американское руководство неоднократно обвиняло КНДР в секретной деятельности по созданию ядерного оружия. Определённые основания для таких обвинений имелись, хотя до конца минувшего столетия можно было с уверенностью утверждать, что Северная Корея стремилась скорее к обладанию научно-техническими предпосылками создания ядерного оружия, а не непосредственно самим ЯО. В дополнение к этому американская сторона время от времени делала заявления о возможности нанесения превентивного удара по Северной Корее "с целью недопущения обретения последней ядерного статуса"1. В Вашингтоне особенно активно заговорили об использовании силовых способов "решения ядерной проблемы КНДР" в середине прошедшего десятилетия.

      В связи с этим представляется знаменательным тот факт, что после проведения Пхеньяном третьего ядерного испытания (февраль 2013 г.) и последовавших за этим жёстких санкций уже руководство Северной Кореи делало заявления о возможности нанесения ядерного удара по США, "представляющим явную и прямую угрозу национальной безопасности КНДР"2.

      Немаловажное значение для роста ядерных устремлений Пхеньяна имела также оккупация Соединёнными Штатами Ирака. Северокорейское руководство (и не только оно) пришло к выводу, что без эффективного средства сдерживания никакие международно-правовые документы (договоры) не могут гарантировать национальный суверенитет и сохранение существующего социально-политического строя. Дополнительным фактором в пользу обретения ядерного статуса для Пхеньяна стали судьбы С. Хусейна и ливийского лидера М. Каддафи, отказавшегося от имевшихся у него ядерных технологий в обмен на экономические выгоды, вскоре после чего последовала физическая ликвидация его и членов его семьи.

      Именно с середины прошедшего десятилетия ядерная проблема КНДР не только заняла одно из центральных мест во внешней политике США, но и стала одной из "болевых точек" Международного режима нераспространения ядерного оружия. На протяжении последних 10 лет мировое сообщество делало неоднократные попытки решить данную проблему, однако до настоящего времени добиться этого так и не удалось.

      После прихода к власти нового северокорейского лидера Ким Чен Ына наблюдается явная стагнация инициатив по разрешению северокорейского ядерного кризиса в формате шестисторонних (США - Китай - Россия - Япония - Республика Корея - КНДР) и двусторонних переговоров. Как представляется, это связано не только с жёсткими заявлениями нового руководителя страны и его практическими действиями, но и с увеличением числа экспертов, уверенных в том, что получить согласие Пхеньяна на отказ от реализации его ядерной программы маловероятно. По мнению ряда специалистов, те инициативы, которые предлагаются северокорейской стороне, не могут удовлетворить руководство КНДР, более чем всерьёз озабоченного вопросами обеспечения национальной безопасности государства в нынешних условиях3.

      Скорее всего, далеко не все из этих инициатив (в частности, в рамках шестисторонних переговоров) могут быть реализованы в ближайшее время4. Однако ситуация вокруг ядерной проблемы Северной Кореи продолжает оставаться напряжённой, и каких-либо тенденций к её улучшению пока не просматривается.

      Исходя из этого представляется важным проанализировать нынешнее состояние северокорейской ядерной программы и ближайшие перспективы создания ядерного потенциала КНДР.

      * * *
      Оценить нынешнее состояние северокорейской ядерной программы крайне затруднительно в связи с отсутствием в открытом доступе нужного объёма объективных данных, относящихся не только к различным техническим аспектам программы, но и к ядерной политике Пхеньяна в целом. Поэтому предлагаемый анализ носит, главным образом, оценочный характер, позволяющий более или менее адекватно определить ядерные возможности государства.

      Ядерная программа КНДР начала осуществляться во второй половине 50-х гг. прошлого века при активной помощи СССР и КНР, а уже в начале следующего десятилетия в стране действовало несколько научно-исследовательских центров, проводивших НИОКР в области ядерной энергии.

      Советская и китайская помощь позволила Северной Корее быстрыми темпами осуществлять строительство объектов ядерной инфраструктуры, подготовить специалистов-ядерщиков. При этом следует отметить, что в рамках научно-технического сотрудничества Москвы и Пхеньяна последнему не передавались технологии, имеющие непосредственное отношение к созданию ядерного оружия. В то же время северокорейские специалисты участвовали в научных исследованиях мирного характера, проводившихся в Советском Союзе. В частности, только в Объединённом институте ядерных исследований в Дубне в различных проектах принимали участие около 250 специалистов из КНДР, 80 % которых занимались проведением экспериментов, и уровень их квалификации не вызывал сомнений у российских ядерщиков5. Это позволяет предположить, что северокорейское руководство заблаговременно ориентировалось на приобретение учёными и инженерами своей страны практических навыков проведения НИОКР в ядерной области как мирного, так и, возможно, военного характера. Значительная часть специалистов различных профилей из КНДР обучались также в Японии, ФРГ, ГДР и КНР, что позволило Северной Корее подготовить в достаточном количестве квалифицированные научно-технические кадры и в дальнейшем претендовать на статус ядерной державы (хотя и де-факто).

      Большинство экспертов не сомневаются в том, что в настоящее время Северная Корея практически овладела технологиями, относящимися ко всем ключевым звеньям ядерного топливного цикла, и можно спорить только о "продвинутости" этих технологий, в первую очередь в области создания ядерных зарядов.

      У КНДР имеются промышленные запасы урана, оцениваемые в 300 тыс. т (по природному урану), что вполне достаточно как для развития собственной ядерной энергетики, так и для создания ядерного арсенала6. Из урана, который добывается в шахтах Пакчхона и Пхёсана, производят урановый концентрат (U3O8), двуокись урана (UO2) и осуществляют их конверсию в тетра- и гексафторид урана - исходное сырьё для процесса его обогащения.

      Необходимо отметить, что северокорейские специалисты давно овладели технологией создания уран-графитовых реакторов, первый из кото­рых электрической мощностью 5 МВт был пущен в Йонбёне в 1986 г. Он способен нарабатывать около 6 кг плутония ежегодно7. Имелись планы по введению в строй ещё двух энергетических реакторов этого типа - в Йонбёне (50 МВт) и Тайчоне (200 МВт), однако строительство первого из них остановлено более чем 20 лет назад, а второго - фактически и не начиналось.

      С точки зрения анализа военной направленности ядерной программы КНДР наибольший интерес представляет ядерный центр в Йонбёне. Имеющийся здесь уран-графитовый реактор электрической мощностью 5 МВт являлся единственным источником наработки плутония для первых двух испытанных Северной Кореей ядерных взрывных устройств (ЯВУ). Кроме того, в этом центре расположена радиохимическая лаборатория, где применяется так называемый PUREX-процесс, позволяющий выделять из отработавшего ядерного топлива (ОЯТ) плутоний-239, который использовался в ЯВУ (аналогичный процесс применяется и в США). По некоторым данным, мощности лаборатории позволяют перерабатывать 110 т ОЯТ ежегодно, получая до 200 кг плутония8. Как утверждают представители неофициальной американской делегации, посетившей Йонбён в январе 2004 г., "данный объект выглядел хорошо отремонтированным", в связи с чем есть основания предположить, что именно расположенная там радиохимическая лаборатория является одним из ключевых звеньев процесса производства оружейного плутония, использовавшегося в первых двух северокорейских ядерных испытаниях. По имеющейся информации в настоящее время этот объект может функционировать в штатном режиме, обеспечивая быструю регенерацию значительного количества ОЯТ (двойная загрузка реактора в Йонбёне)9.

      До середины прошедшего десятилетия у экспертов ещё были сомнения в том, что Северная Корея способна производить оружейный плутоний в металлической форме, однако продемонстрированный д-ру С. Хекеру "образец" такого плутония в закрытом металлическом контейнере (январь 2004 г.) и проведённые в 2006 и 2009 гг. испытания подтвердили способность КНДР изготавливать плутониевые компоненты ядерного заряда.

      Теоретически ещё одним возможным источником наработки плуто­ния может стать строящийся в Йонбёне экспериментальный легководный энергетический реактор тепловой мощностью 100 МВт10 (его пуск планировался в 2012 г., но впоследствии был перенесён на 2014 г.). Хотя по эффективности он значительно уступает уран-графитовым реакторам, всё-таки при определённом режиме работы в нём будет нарабатываться значимое количество плутония-239. Вместе с тем эксперты отмечают более чем существенные технические сложности использования ОЯТ реактора данного типа для производства оружейного плутония11. До настоящего времени только США изготовили и испытали (в 1962 г.) ядерный заряд на основе реакторного плутония. Причём в качестве исходного материала использовалось отработавшее ядерное топливо английского магноксового реактора, изотопный состав которого существенно облегчает переработку ОЯТ для получения оружейного плутония. И даже в этом случае американские специалисты столкнулись с очень серьёзными трудностями, несмотря на то, что к тому времени у них имелся почти 20-летний практический опыт создания ядерных боезарядов.

      Тем не менее нельзя полностью исключить возможность использования легководного энергетического реактора в Йонбёне в качестве наработчика плутония, хотя вероятность этого крайне низка.

      В наибольшей степени расходятся оценки возможного количества имеющегося у Северной Корее плутония-239 оружейного качества. Это связано с отсутствием достоверных данных о кампаниях реактора в Йонбёне в те периоды, когда на него не распространялись гарантии МАГАТЭ. Важно также принимать во внимание и то обстоятельство, что наработанный плутоний должен быть не только выделен из тепловыделяющих элементов (ТВЭЛ), но и конвертирован в металлическую форму.

      В настоящее время количество наработанного КНДР плутония оценивается в 30-50 кг12. Согласно данным МАГАТЭ для создания ядерного заряда на основе плутония необходимо 8 кг плутония-239 (для ядерного взрывного устройства - существенно меньше), а на основе оружейного урана - 25 кг. Однако следует отметить, что использование в конструкции заряда ЯВУ отражателя нейтронов позволяет значительно уменьшить необходимое для его создания количество плутония оружейного качества. В связи с этим заслуживает внимания заявление северокорейского перебежчика (2007 г.) Пак То-Ила. По его утверждению, к 2000 г. КНДР удалось добиться уменьшения количества оружейного плутония для ЯВУ, доведя данный показатель до 6 кг, а конечной целью являлось 4 кг13. Если принять во внимание демонстрируемый Пхеньяном прогресс в ядерной области, то на сегодняшний день вышеупомянутая цель уже могла быть достигнута.

      Представляется существенным и то обстоятельство, что приводимые Паком То-Илом данные о проектной мощности северокорейских ЯВУ (4-15 кТ) неплохо коррелируют с оценками экспертами МО РФ мощности осуществлённых Северной Кореей испытаний.

      По американским данным, до проведения первого ядерного испытания КНДР обладала 50 кг оружейного плутония14. В рамках шестисторонних переговоров Пхеньян заявлял о наличии 37 кг выделенного плутония15, а У. Стробел приводит цифру 30 кг16.

      Если исходить из того, что в первых двух испытаниях было использовано около 12 кг плутония, а общее количество наработанного плутония составляло 50 кг, то перед третьим испытанием (осуществлённым 12 февраля 2013 г.) у Северной Кореи было около 38 кг плутония. Вместе с тем нельзя полностью исключить вероятность того, что на этот раз Пхеньян, возможно, испытывал ЯВУ на основе оружейного урана (или использовал уран-плутониевый заряд). Подобное предположение основывается на возможном введении в строй уранообогатительного завода в Йонбёне и существенную ограниченность северокорейских запасов оружейного плутония.

      Как представляется, вероятность проведения третьего испытания ядерных взрывных устройств на основе урана (а не плутония) существенно ниже, поскольку в данном случае значительно возрастает риск неудачного испытания (первое испытание ЯВУ данного типа). В нынешних политических условиях новый северокорейский лидер вряд ли не учитывал этого. Ещё одним доводом в пользу плутониевого ЯВУ является успешное завершение испытания, хотя оценки его мощности существенно различаются. Такие расхождения связаны с тем, что уровень зафиксированного сигнала зависит от месторасположения сейсмической станции. В частности, американские специалисты оценивают мощность взрыва в 6-7 Кт в тротиловом эквиваленте17, а представители МО РФ называют существенно большие цифры. Тем не менее можно констатировать поступательный рост мощности испытанных КНДР ЯВУ.

      Необходимо отметить сообщение, появившееся в японских СМИ в 2008 г., где со ссылкой на показания северокорейского перебежчика (эксперта в области высокомощной взрывчатки) указывалось на использование в конструкции ЯВУ бериллиевого отражателя нейтронов и около 60 электрических детонаторов18. Такое количество детонаторов можно расценивать как косвенное подтверждение испытания имплозивного ядерного заряда (на основе плутония).

      Касаясь вопроса о возможном проведении КНДР нового ядерного испытания, следует отметить, что этот аспект северокорейской ядерной программы в настоящее время очень беспокоит международное сообщество, особенно ближайших соседей Северной Кореи. В частности, по мнению ряда зарубежных экспертов, заявление 30 апреля 2014 г. представителей МИД КНДР о возможном проведении их страной ядерного испытания "нового типа" (не уточняя, какого именно) явилось реакцией Пхеньяна на обнародование экспертами ООН 17 апреля 2014 г. специального доклада, посвящённого "соблюдению прав человека в КНДР"19. Некоторые специалисты не исключают, что речь может идти даже о ядерном испытании в атмосфере. Однако более вероятным, учитывая крайнее недовольство Пекина любым ядерным испытанием, проведённым Северной Кореей на полигоне, расположенном в 70 км от китайской границы, скорее имеется в виду подземное испытание уран-плутониевого заряда. На наш взгляд, новое испытание вполне реально, поскольку возможности Северной Кореи по созданию ядерных зарядов на основе плутония весьма ограниченны, а чтобы иметь работоспособные ядерные заряды на основе оружейного урана или уран-плутония, ядерные испытания необходимы.

      Примечательно, что представители МИД КНДР на неофициальной встрече с российскими экспертами мотивировали необходимость проведения своей страной нового ядерного испытания "непрекращающимися провокационными масштабными манёврами воинских подразделений США и Южной Кореи, не желающих учитывать обеспокоенность Пхеньяна подобными действиями, на которые ООН никак не реагирует". В частности, по их словам, Вашингтон провоцирует КНДР на проведение четвёртого ядерного испытания, продолжая политику двойных стандартов, а заключение Рамочных договорённостей с Соединёнными Штатами и шестисторонние переговоры привели лишь к тому, что "мы потеряли 15 лет развития ядерной энергетики и 6 млрд дол."

      Обращают на себя внимание и заявления Пхеньяна (2013 г.) о намерении продолжить испытания ядерных зарядов с целью их миниатюризации и оптимизации весогабаритных характеристик для последующей установки в головную часть имеющихся у Северной Кореи баллистических ракет. Для этого плутониевые боезаряды более предпочтительны. Однако возникает вопрос об источнике оружейного плутония для этих зарядов. Как отмечалось выше, запасы наработанного КНДР плутония весьма ограниченны. К тому же необходимо учитывать физический и моральный износ реактора-наработчика в Йонбёне, построенного почти четверть века назад и последние несколько лет находившегося в нерабочем состоянии. Он был остановлен в июле 2007 г., а охладительную башню (градирню20) демонтировали в июне 2008 г. Принимая во внимание данное обстоятельство, надёжное обеспечение ядерной безопасности реактора в случае возобновления его эксплуатации в штатном режиме вызывает большие опасения. В апреле 2013 г. Пхеньян заявил о намерении вновь запустить реактор в Йонбёне. По оценкам американских специалистов, для приведения его в работоспособное состояние необходимо от 3 до 12 месяцев21.

      В связи с этим представляет интерес информация, согласно которой 31 августа 2013 г. коммерческий спутник зафиксировал облако пара над зданием, расположенным рядом с реактором22, где размещены паровые турбины и электрогенераторы. Цвет и количество пара позволили специалистам Американо-южнокорейского института Школы современных международных исследований Дж. Хопкинса сделать вывод, что реактор или уже функционирует, или близок к пуску в штатном режиме23. Однако пока остаётся открытым вопрос о местонахождении новой градирни, поскольку на спутниковых снимках она не выявлена.

      Вопрос о наличии градирни представляет значительный интерес и с точки зрения возможности физического пуска экспериментального легководного реактора, поскольку реактор заявленной мощности не может функционировать без неё.

      Если же в ближайшем будущем реактор в Йонбёне останется единственным наработчиком плутония для северокорейского "потенциала ядерного сдерживания", то количественные показатели последнего ещё долгое время будут весьма незначительными. По оценкам ряда экспертов, данный реактор может ежегодно нарабатывать около 6 кг плутония, что "достаточно для производства 1-2 ядерных зарядов"24. Однако далеко не все специалисты согласны с таким выводом. В частности, как считает Р. Косса, президент "мозгового центра" Тихоокеанского форума Центра стратегических и международных исследований в Вашингтоне (CSIS), Пхеньяну потребуется 2-3 года, чтобы наработать и выделить "достаточно плутония для военных целей25.

      Значительный интерес представляет оценка размеров ядерного арсенала КНДР. Некоторые эксперты (например, Х. Чайбонг, президент Азиатского института в Сеуле) полагают, что для эффективного сдерживания Северной Корее необходимо иметь 80-100 ядерных боезарядов (по аналогии с пакистанским арсеналом), на создание которых ей понадобится 5-10 лет26. По мнению других специалистов, для обеспечения сдерживания Северной Корее вполне хватит арсенала в 40-50 боезарядов. Называют и цифры в 20-40 единиц27.

      Тем не менее, как представляется, для обладания достаточно эффективным потенциалом сдерживания северокорейский ядерный арсенал должен насчитывать около 40-50 боезарядов, для чего требуется ещё один источник оружейных ядерных материалов. Таким потенциальным источником может быть уранообогатительный завод в Йонбёне. История его создания весьма поучительна. С конца 90-х гг. прошлого века эксперты, в первую очередь американские, заявляли о наличии в Северной Корее программы, направленной на разработку технологии обогащения урана. Однако в начале прошлого десятилетия после выявления тайной сети А. К. Хана (Пакистан) по нелегальной передаче чувствительной технологии, материалов и компонентов и даже действующих образцов центрифуг стало известно, что Пхеньяну было поставлено около двух дюжин этих аппаратов28. В связи с этим сразу встал вопрос о возможности КНДР скопировать и/или модифицировать полученные образцы и развернуть их самостоятельное производство в значимых количествах. На протяжении второй половины прошедшего десятилетия большинство экспертов сомневались в способности Пхеньяна наладить массовое производство центрифуг. Однако, как это уже случалось ранее, КНДР "преподнесла неприятный сюрприз".

      Так, в ноябре 2010 г. в ходе визита неофициальной американской делегации в Йонбён д-ру С. Хекеру организовали посещение центра управления уранообогатительного завода. По его оценкам, на заводе находилось 2 тыс. центрифуг, вероятнее всего, типа P-229, объединённых в 6 каскадов. Однако ему не удалось выяснить, функционируют ли они. Как полагают некоторые эксперты, наличие этих центрифуг может обосновываться северокорейским руководством необходимостью обеспечения ядерным топливом со степенью обогащения урана в 3,5 % уже упомянутого экспериментального легководного энергетического ректора электрической мощностью в 25-30 МВт в ядерном центре в Йонбёне.

      Представители американской делегации считают, что производительность уранообогатительного завода полностью соответствует мощности строящегося реактора. Однако, на их взгляд, завод может ежегодно производить до 40 кг урана со степенью обогащения 90 %, если будет принято решение о наработке оружейного урана30.

      Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что американская делегация была неприятно поражена количеством и технологическим уровнем установленного оборудования. Вполне закономерно возник вопрос об источниках получения Северной Кореей весьма специфических материалов и компонентов, необходимых для создания подобного завода. В частности, по предположению д-ра С. Хекера, в качестве материала для ротора центрифуг использовалась специальная сталь мартенситного класса31, производство которой является очень непростой задачей, а в конструкции центрифуг применялись высокопрочные алюминиевые сплавы. Примечательно, что вскоре в СМИ появилась информация со ссылкой на северокорейских представителей, согласно которой 150 т высокопрочных труб из алюминиевых сплавов было ранее импортировано КНДР из России, и в 2002-2003 гг. они использовались при проведении работ по обогащению урана32. По оценкам некоторых американских экспертов, этого количества алюминиевых труб достаточно для создания 2,6 тыс. центрифуг типа Р-133. Если эти оценки соответствуют действительности, то можно сделать следующие допущения:

      - у Пхеньяна имеются ключевые компоненты для создания ещё 600 центрифуг (в дополнении к 2 тыс. на заводе в Йонбёне);

      - вполне вероятно, что эти трубы уже использованы для создания центрифуг, которые могут либо дополнительно установить для увеличения мощности уранообогатительного завода в Йонбёне, либо уже установили на секретном пилотном заводе, где отрабатывается технология обогащения урана.

      Дополнительную озабоченность международного сообщества вызывает информация, предоставленная бывшим директором департамента МАГАТЭ по вопросам гарантий Оли Хейноненом, который в 2012 г. опубликовал статью, в которой утверждается, что, исходя из анализа северокорейских закупок соответствующего оборудования и компонентов, КНДР, вероятно, стремится обладать мощностями по обогащению урана в количестве 5000 центрифуг и запасными частями для ремонта 900 центрифуг34.

      Даже если эта информация соответствует действительности, остаются невыявленными источники появления в Северной Корее высокоточного оборудования для контроля скорости вращения центрифуг, специальных смазочных материалов, высокооборотных подшипников и ряда других компонентов. В связи с этим следует отметить заявление американского эксперта в области ядерного нераспространения Дж. Поллака и специалиста-ядерщика из Массачусетского технологического института С. Кэмпа, согласно которому Северная Корея в настоящее время освоила производство оборудования для обогащения урана35. При этом они подчёркивают, что достижение самообеспеченности в этой области требует не только наличия технологий, непосредственно относящихся к ядерной сфере, но и производства специальных сталей и сплавов, в том числе алюминиевых. Это является непростой задачей для страны, против которой введён режим жёстких санкций. До настоящего времени неясно, каким образом Пхеньяну удалось добиться подобной самообеспеченности.

      В качестве возможного поставщика технологий, необходимых для обладания ракетно-ядерным потенциалом сдерживания, большинство экспертов рассматривают Китай. Определённые основания для этого имеются. В частности, наблюдатели обращают внимание на то, что 27 июля 2013 г. в параде в Пхеньяне принимали участие мобильные баллистические ракеты KN-08 (предположительно макеты) на шасси китайского производства (WS51200). Впоследствии Пекин утверждал, что он поставил КНДР 6 транспортёров, заявленных корейской стороной как "гражданское транспортное средство высокой грузоподъёмности для условий бездорожья"36. Именно они позднее были переоборудованы северокорейскими специалистами37. Однако, как полагают эксперты, китайская сторона не могла не догадываться о конечном предназначении этих транспортных средств. Кроме того, специалисты практически не сомневаются в том, что КНР поставляла в Северную Корею (по крайней мере, до введения санкций) и такие высокотехнологичные материалы и компоненты центрифуг, как, например, специальные смазки и высокооборотные подшипники.

      Ещё большие опасения международного сообщества вызывают данные космического мониторинга, свидетельствующие об увеличении в 2 раза площади крыши здания, где располагается уранообогатительное производство. Это позволяет сделать вывод, что у Северной Кореи появилась возможность разместить на заводе в Йонбёне до 4 тыс. центрифуг и тем самым по меньшей мере вдвое повысить его мощность, доведя её (по количеству произведённого оружейного урана) до 4 зарядов ежегодно38. Сомнения некоторых экспертов в способности КНДР произвести ещё 2 тыс. центрифуг представляются вполне обоснованными, однако следует упомянуть сделанное в декабре 2009 г. заявление А. К. Хана, согласно которому в начале 2002 г. у Северной Кореи (с пакистанской помощью) имелось более 3 тыс. действующих центрифуг39.

      Вместе с тем следует отметить, что в настоящее время отсутствует достоверная информация относительно того, осуществлялась и осуществляется ли на этом заводе деятельность по обогащению урана, в том числе и в военных целях, однако полностью исключать вероятность проведения таких работ нельзя.

      Если рассматривать уранообогатительное производство в Йонбёне как один из источников получения достаточного количества оружейного урана для северокорейского ядерного потенциала сдерживания (о намерении создания которого открыто заявило руководство КНДР), то высказываемые некоторыми специалистами предположения о наличии в стране ещё одного объекта по обогащению урана представляются достаточно обоснованными. Так, прежде чем начать строительство промышленного завода, Пхеньян должен был осуществить хотя бы пилотный проект. Однако данные о таком проекте отсутствуют. Кроме того, учитывая северокорейскую практику скрытного строительства подземных объектов, нельзя исключить, что второй уранообогатительный завод или уже существует, или строится. К тому же производство оружейного урана существенно легче "спрятать", так как тепловые выбросы в процессе его обогащения значительно меньше, чем при наработке плутония. Обращает на себя внимание заключение исследовательской группы экспертов ООН (Security Council’s Panel of Experts), согласно которому "в Северной Корее, возможно, имеется один или более секретных объектов, где осуществляется обогащение урана (в дополнение к заводу в Йонбёне)"40.

      * * *
      Оценивая возможности создания КНДР достаточно эффективного ядерного арсенала, необходимо отметить следующее.

      Если исходить из предполагаемых численных показателей северокорейского ядерного арсенала (40-50 боезарядов), то Пхеньяну потребуется 5-7 лет для наработки необходимого количества ядерных материалов оружейного качества (урана и плутония). Причём этот временной интервал неплохо коррелирует с оценками времени, необходимого для создания ракетных средств доставки ЯО большей дальности.

      В связи с этим встаёт вопрос о вероятности продолжения ядерных испытаний в КНДР. По информации из открытых источников, для принятия на вооружение того или иного образца ядерного заряда США проводили от 3 до 7 испытаний.

      Если в создаваемом ядерном арсенале Северной Кореи будут находиться заряды на основе урана, то Пхеньяну неизбежно придётся осуществить серию соответствующих ядерных испытаний.

      Поэтому, оценивая характер последнего ядерного испытания КНДР (12 февраля 2013 г.), можно со значительной долей уверенности утверждать, что в данном случае испытывалось ЯВУ на основе плутония, что подкрепляется следующими фактами. Так, в первые недели после испытания станции радиационного контроля Глобальной системы мониторинга не обнаружили никаких следов присутствия в атмосфере "благородных газов", сопутствующих проведению испытания при недостаточной герметизации взрывной камеры. Только через 50 дней после осуществления третьего испытания японские средства контроля обнаружили их присутствие в атмосфере. По информации, полученной в частной беседе с российским ядерщиком-оружейником, это может служить доказательством того, что северокорейские специалисты произвели вскрытие взрывной камеры для осуществления прямых замеров и получения данных, крайне необходимых для дальнейшего совершенствования плутониевого ядерного заряда (как это имело место в испытаниях боезарядов ядерной "пятёрки"). Если в действительности было осуществлено вскрытие взрывной камеры, то это может свидетельствовать не только об успешности проведённого испытания (как и заявлялось северокорейской стороной), но и о твёрдом намерении Пхеньяна приступить к реализации программы миниатюризации ядерных зарядов для последующей их установки на ракетные средства доставки.

      Подтверждением решимости северокорейского руководства продолжить создание собственного эффективного ядерного арсенала могут служить изменения, внесённые в Конституцию КНДР весной 2012 г., которые определяют Северную Корею как ядерную державу (со всеми вытекающими из этого последствиями).

      Таким образом, с существенной долей уверенности можно предположить, что Северная Корея будет предпринимать дальнейшие усилия по созданию ядерного потенциала сдерживания, если международному сообществу не удастся найти дипломатическое решение не только непосредственно ядерной программы КНДР, но и снижения напряжённости на Корейском полуострове и в регионе в целом.

      ПРИМЕЧАНИЯ

      1. Maggs G. E. How the United States might justify a preemptive strike on a rougue nations’s nuclear weapon development facilities under the U.N. charter : This essay is part of a symposium entitled "A Nuclear Iran: The Legal Implications of a Preemptive National Security Strategy" held at the Syracuse University College of Law on October 26-27, 2006 / Gregory E. Maggs // Social Science Research Network : website. 2007. 35 p. URL: papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=1029660 (дата обращения: 08.10.2014).
      2. Chgossudovsky M. The threat of nuclear war, North Korea or the United States? / Michel Chgossudovsky // Global Research : website. 2013. July 25. URL: globalresearch.ca/the-threat-of-nuclear-war-north-korea-or-the-united-states/53437 93?print=1 (дата обращения: 08.10.2014); North Korea says it has approval to use its 'cutting edge’ nuclear weapons against America in a 'merciless’ attack hours after U.S. warns of 'clear and present danger’ // Mail Online : website. 2013. April 3. URL: dailymail.co.uk/news/article-2303227/North-Korea-nuclear-weapons-attack-US-approved-Kim-Jong-Un-Chuck-Hagel-warns-clear-present-danger.html (дата обращения: 08.10.2014).
      3. Ланцова И. С. Ядерная программа Северной Кореи: история развития и современное состояние / Ланцова И. С. // Политическая экспертиза: интернет-сайт. URL: politex.info/content/view/324/30/ (дата обращения: 08.10.2014).
      4. Snyder S. North Korea’s fourth nuclear test and the future of six party talks / Scott Snyder // Forbes : website. 2014. May 15. URL: forbes.com/sites/scottasnuder/2014/05/15/north-korea-forth-nuclear-test-and-the-future-of-six-party-talks/ (дата обращения: 08.10.2014).
      5. The North Korean nuclear program: Security, strategy, and new perspectives from Russia / eds. James Clay Moltz, Alexandre Y. Mansourov. New York ; London : Routledge, 2000. P. 29.
      6. Hui Zhang. Assessing North Korea’s uranium enrichment capabilities / Hui Zhang // Bulletin of the atomic scientists : website. 2009. June 18. URL: thebulletin.org/assessing-north-koreas-uranium-enrichment-capabilities (дата обращения: 08.10.2014).
      7. Nikitin M. B. North Korea’s Nuclear Weapon: Technical Issues : CRS report / Mary Beth Nikitin // U.S. Department of State : website. 2011. January 20. P. 1. URL: fpc.state.gov/documents/organization/155580.pdf (дата обращения: 08.10.2014).
      8. Cirincione J., Wolfsthal J. B., Rajkumar M. Deadly Arsenals / Carnegie Endowment for International Peace; Joseph Cirincione, Jon B. Wolfsthal, Miriam Rajkumar. Washington, 2002. P. 243.
      9. Squassoni S. North Korea’s Nuclear Weapons: Latest Developments: Summary : CRS Report for Congress / Sharon Squassoni // The National Committee on North Korea: website. Updated: 18.10.2006. URL: ncnk.org/resources/publications/CRS%20Squassoni%20DPRK%20nuclear%20%20Oct%2006%20%20RS21391.pdf (дата обращения: 08.10.2014).
      10. Nikitin M. B. Op. cit. P. 2.
      11. Reactor-grade plutonium // Wikipedia, the free encyclopedia: website. URL: en.wikipedia.org/wiki/Reactor-grade_plutonium (дата обращения: 08.10.2014); Roberts A. Generating Electrical Power... And Atomic Bombs : Briefing Paper / Alan Roberts // Energy Science Coalition : website. № 17. 6 p. URL: energy-science.org.au/BP17%20DualUse.pdf (дата обращения: 08.10.2014); Green J. Can 'reactor grade’ plutonium be used in nuclear weapons? / Jim Green // Friends of the Earth, Australia : website. Last updated: 10.09.2007. URL: foe.org.au/anti-nuclear/issues/nfc/power-weapons/rgpu (дата обращения: 08.10.2014).
      12. Fact Sheet: North Korea’s Nuclear and Ballistic Missile Programs / Duyeon Kim ; updated by Usha Sahay, Sam Kane, Kingston Reif. 2013. July. URL: armscontrolcenter.org/publications/factsheets/fact_sheet_north_korea_nuclear_and_missile_programs/ (дата обращения: 08.10.2014).
      13. Schneider M. B. Does North Korea have a missile-deliverable nuclear weapon? / Mark B. Schneider // The Heritage Foundation : website. 2013. May 22. URL: heritage.org/research/lecture/2013/05/does-north-korea-have-a-missile-deliverable-nuclear-weapon (дата обращения: 08.10.2014).
      14. См.: Fact Sheet: North Korea’s Nuclear and Ballistic Missile Programs.
      15. Nikitin M. B. Op. cit. P. 4.
      16. Strobel W. North Korea nuclear documents challenge CIA assertions / Warren P. Strobel // McClatchy Newspapers : website. 2008. May 28. URL: mc-clatchydc.com/2008/05/28/38814/north-korean-nuclear-documents.html (дата обращения: 08.10.2014).
      17. 2013 North Korean nuclear test // Wikipedia, the free encyclopedia : website. URL: en.wikipedia.org/wiki/2013_North_Korean_nuclear_test (дата обращения: 08.10.2014).
      18. Schneider M. B. Does North Korea Have a Missile-Deliverable Nuclear Weapon? / Mark B. Schneider // Heritage Foundation : website. URL: heritage.org/ research/lecture/2013/05/does-north-korea-have-a-missile-deliverable-nuclear-weapon (дата обращения: 10.10.2014).
      19. Park M. China, North Korea slam U.N. human rights report as 'divorced from reality’ / Madison Park // CNN : website. 2014. March 18. URL: edition.cnn.com/2014/03/18/world/asia/north-korea-human-rights-response/ (дата обращения: 10.10.2014).
      20. Градирня для реактора АЭС - бетонная башня, сужающаяся кверху, предназна­ченная для охлаждения теплоносителя вторичного контура реактора.
      21. Klug F. North Korean nuclear weapons matter of when, not if, experts say / Foster Klug // The World Post : website. 2013. October 5. URL: huffingtonpost.com/2013/05/10/north-korea-nuclear-weapons_n_3251870.html (дата обращения: 08.10.2014).
      22. North Korea may have restarted nuclear reactor. U.S.-Korea institute says satellite image appears to show plutonium reactor has restarted // CBC News : website. 2013. September 11. URL: cbc.ca/news/world/north-korea-may-have-restarted-nuclear-reactor-1.1700239 (дата обращения: 08.10.2014).
      23. Ibid.
      24. См.: North Korea may have restarted nuclear reactor.
      25. North Korea expanding Yongbyon nuclear complex, U.S. institute says // CBS News : website. 2013. August 7. URL: cbsnews.com/8301-202_162-57597443/north-korea-expanding-yongbyon-nuclear-complex-u.s-institute-says/ (дата обращения: 08.10.2014).
      26. Klug F. Op. cit.
      27. Roehrig T. North Korea’s nuclear weapons: Future strategy and doctrine : Policy Brief / Terence Roehrig // Belfer Center for Science and International Affairs : website. 2013. May. URL: belfercenter.hks.harvard.edu/publication/23074/north_koreas_ nuclear_weapons.html (дата обращения: 08.10.2014).
      28. Musharraf P. In the line of fire: A memoir / Pervez Musharraf. New York : Free Press, 2006. P. 296.
      29. Nikitin M. B. Op. cit. P. 7.
      30. Hecker S. Comments at the Korean Economic Institute, November 23, 2010. The International Atomic Energy Agency estimates the amount of HEU needed to make a nuclear explosive device ("significant quantity") is 25kg of uranium enriched at 20 % or more /Siegfried Hecker // IAEA Scientific and Technical Publications : website. URL: www-pub.iaea.org/MTCD/publications/PDF/nvs-3-cd/PDF/ (дата обраще­ния: 10.10.2014).
      31. Специальные стали мартенситного класса - высокопрочные стали, применяемые в агрессивных средах (в данном случае - соединения фтора) при больших механических нагрузках.
      32. Hui Zhang. Op. cit.
      33. Ibid.
      34. Heinonen O. The North Korean Nuclear Program in Transition / Olli Heinonen // 38North.org : website. 2012. April 26. URL: 38north.org/2012/04/oheinonen042612/ (дата обращения: 10.10.2014).
      35. Fisher M. North Korea’s nuclear program may now be self-sufficient. Why that’s scary / Max Fisher // The Washington Post : website. 2013. September 25. URL: washingtonpost.com/blogs/worldviews/wp/2013/09/25/north-koreas-nuclear-program-may-now-be-self-sufficient-why-thats-scary/ (дата обращения: 08.10.2014).
      36. Gertz B. Under-the-Radar Launchers / Bill Gertz // The Washington free beacon : website. 2013. September 27. URL: freebeacon.com/under-the-radar-launchers/ (дата обращения: 08.10.2014).
      37. Ibid.
      38. См.: North Korea expanding Yongbyon nuclear complex, U.S. institute says.
      39. Schneider M. B. Op. cit.
      40. Dominguez G. North Korea expanding Nuclear Plant / Gabriel Dominguez // DW : website. 2013. August 14. URL: dw.de/north-korea-expanding-nuclear-plant/a-17014801 (дата обращения: 08.10.2014).
    • Балакин В. И. Интеграционная модель для Восточной Азии в период Японской империи (1868-1947 годы)
      Автор: Saygo
      Балакин В. И. Интеграционная модель для Восточной Азии в период Японской империи (1868-1947 годы) // Новая и новейшая история. - 2016. - № 2. - С. 11-17.
      Идея формирования “сферы сопроцветания Великой Восточной Азии” возникла в Японской империи на государственном уровне сразу после Реставрации Мэйдзи в 1867 г. Так называемое восточноазиатское сопроцветание прежде всего предусматривало политическую интеграцию государств региона под эгидой японского государства1. Восточноазиатские страны по проекту правительства Японии должны были сделать осознанный выбор в пользу создания “блока единства азиатских наций” для противостояния западным державам. Противостояние Западу на протяжении веков превратилось в основу достижения внутрияпонского единения, что по сути дела можно рассматривать как ликвидацию феодальной раздробленности и внедрение своеобразной формы национальной интеграции. Внутренние интеграционные процессы многочисленных японских княжеств во второй половине XIX в. очень напоминали аналогичные события, происходившие на территории будущей германской империи и фактически копировали объединение германских государств на основе принципа “единения железом и кровью”, активно реализовывавшегося прусским канцлером О. фон Бисмарком2.


      Greater East Asia Conference, from left to right: Ba Maw, Zhang Jinghui, Wang Jingwei, Hideki Tōjō, Wan Waithayakon, José P. Laurel, Subhas Chandra Bose.
      Преодоление внутренней раздробленности в Японии и Германии стало в середине XIX в. основой активного двустороннего сближения и позволило японскому правительству в исторически короткие сроки перенять германский опыт формирования единого государства, а также позаимствовать практику создания европейских политических институтов с привнесением в них тысячелетних конфуцианских традиций. Многие японские деятели утверждали, что таким образом Япония как национальное государство сможет противопоставить себя западному колониализму, приступившему к устойчивому продвижению в восточноазиатский регион3. Политический лозунг “Азия для азиатов” последовательно стал распространяться в других азиатских странах и поначалу снискал Японии заметную благосклонность со стороны местных правящих элит.
      Переняв адаптированный европейский опыт государственного строительства, Токио превратился в убедительный региональный пример сохранения собственного суверенитета, что было достаточно эффективно использовано японским правительством для создания крупных лоббистских структур практически на всей территории, прежде всего, Восточной Азии. По сути дела, Япония предприняла масштабную попытку сформировать в рамках восточноазиатского региона обширную, внутренне интегрированную зону обеспечения национальной безопасности, куда планировалось постепенно вовлечь весь Сахалин и все Курилы на севере, Восточную Сибирь, Маньчжурию, Внутреннюю и Внешнюю Монголию, Китай и Тибет на западе, Голландскую Ост-Индию на юге и океан до Гавайских островов на востоке.
      В этой связи Токио стал расширять собственное активное участие в формировании региональной сферы своего политического влияния, рассчитывая добиться реального статуса авторитетного регионального игрока, определяющего стратегические условия локальной интеграции. Несомненный интерес представляет тогдашнее видение японского правительства главных целей государства на просторах Восточной Азии и задач, которые предстояло решить в данной связи4. Началом реализации японской модели восточноазиатской интеграции можно считать полное уничтожение деления Японии на княжества и введение в 1871 г. системы префектур. Осуществление верховной власти в префектурах было вменено в компетенцию правительственных чиновников, назначавшихся из Токио. Оно стало осуществляться под лозунгом “богатая страна, сильная армия”, превратившемся в девиз государственной модернизации и взятого курса на проведение политики “просвещения сверху”.
      Названный период ознаменовался полным отказом Японии от самоизоляции и становлением страны в качестве региональной державы. На начальном этапе модернизации упор делался на заимствовании достижений западных “материальной и машинной цивилизаций”5. Потребовалась весьма серьезная индустриализация отсталой японской экономики, поскольку промышленность приходилось создавать практически с нуля. Задачи такого масштаба могло решить только сильное государство, приступившее в 70-х годах XIX в. к последовательной реализации национальной программы масштабных прямых инвестиций. Не брать деньги за границей на нужды модернизации, такая модель была определена в качестве принципиального курса действий японского правительства, и эта политика жестко выдерживалась за исключением двух случаев, когда Япония вынужденно прибегла к иностранным займам на оборонные нужды.
      Формула “богатая страна, сильная армия” объективно ориентировала японское правительство на внешнюю экспансию, к чему призывало и влиятельное военное сословие самураев, испытывавших в новых условиях серьезные экономические и статусные затруднения. Главными объектами внешней экспансии были на долгие десятилетия определены Корея и Китай, а политически данный курс обосновывался весьма популярной теорией “единства судьбы” восточноазиатских народов, испытывавших постоянную угрозу со стороны западного колониализма. Именно в этот период, по оценкам некоторых историков, власти Японии первыми среди азиатских стран стали разрабатывать целостную концепцию региональной интеграции, взяв на вооружение откровенно силовой метод формирования зоны своего регионального жизненного пространства6. Характерно, что основные параметры этого пространства были облечены в форму конституции, проект которой разрабатывался в 1883-1888 гг. такими видными деятелями как Ито Хиробуми, Итасуэ Каору, Ито Миёдзи, Канэко Кэнтаро, К. Ф. Рейслером и И. А. Моссе. Документ, получивший официальное название Конституции Мэйдзи, вступил в силу в 1890 г. и согласно нему страна получила название Великая Японская Империя, в рамках которой предполагалось развивать японскую государственность в виде интегрированной конституционной монархии прусского образца, стремящейся по примеру Германии постепенно включать в себя соседние территории.
      Вопросами “внешней интеграции”, а, по сути дела, внешней экспансией было вменено заниматься двум государственным институтам: Гэнро и Тайному совету, полномочия которых намеренно четко не определялись конституцией. Первым их крупным внешнеполитическим проектом стала разработка и последующее утверждение императором подписанного в апреле 1885 г. Тяньцзиньского договора, в соответствии с которым Корея фактически перешла под совместный протекторат Японии и Цинского Китая. Тяньцзиньский договор сохранялся более девяти лет, что позволило японскому правительству хорошо подготовиться к войне с Китаем7.
      В частности, была разработана специальная операция, позволившая спровоцировать китайские войска на вторжение в пределы Кореи для подавления напрямую поддержанного японцами местного националистического восстания “тонхаков”. 15 сентября 1894 г. на корейском театре военных действий произошло решающее сражение между экспедиционными корпусами китайской и японской армий. В ходе этого боевого столкновения плохо подготовленные войска Цинской империи потерпели сокрушительное поражение, в результате чего боевые действия переместились уже на территорию Китая, в Маньчжурию.
      Однако военная удача в очередной раз отвернулась от Китая, что привело к временному перемирию на японских условиях, а затем и к началу мирных переговоров в японском городе Симоносеки. Правительство Японии явно воспользовалось переговорным процессом для продолжения последовательной реализации своей региональной интеграционной доктрины. Японские войска высадились на архипелаг Пэнхуледао и стали готовиться к оккупации Тайваня, для чего была предпринята отвлекающая “дипломатия угроз”, суть которой состояла в выдвижении китайской стороне заведомо неприемлемых требований. Японцы требовали выплатить контрибуцию в размере 750 млн серебряных лянов и передать японским войскам города Тяньцзинь, Дагу и Шанхай. Пока правительство Цинской империи размышляло над возможными компромиссами, Япония полностью захватила Тайвань, превратив его в еще одну японскую префектуру. Симоносекский договор вызвал жесткую реакцию со стороны России, Германии и Франции, результатом чего стал ультиматум от 23 апреля 1895 г., согласно которому ослабленная войной Япония вынуждена была отказаться от аннексии Ляодунского полуострова и уступить России незамерзающую гавань Порт-Артур8.
      Неудача в соперничестве с Российской империей была воспринята в Токио как национальное унижение, поскольку заметно осложняло интеграционные планы японского правительства в Восточной Азии. В Японии осознали, что в одиночку поставить под контроль восточноазиатский регион вряд ли удастся и следует искать влиятельного союзника, с которым можно было бы договориться о военно-политическом союзничестве. Интенсивные дипломатические переговоры с Великобританией увенчались успехом лишь через шесть лет. 30 января 1902 г. был подписан японо-британский договор, признававший исключительные интересы Японии на территории Кореи и в Китае9. Очевидная антироссийская направленность документа не вызывала никакого сомнения, на что правительство Российской империи отреагировало в октябре 1903 г. достаточно жесткими предложениями, которые фактически полностью игнорировали содержание состоявшегося японо-британского военно-политического союза. По согласованию с Лондоном Токио в ночь с 8 на 9 февраля 1904 г. после предварительного разрыва дипломатических отношений с Россией без официального предупреждения совершил нападение на русскую эскадру в Порт-Артуре, заложив, таким образом, начало процессу вооруженной борьбы за доминирование в Восточной Азии.
      Война с Россией истощила ресурсы Японской империи и стала для последней серьезнейшим испытанием: государственный долг страны по сравнению с довоенным уровнем увеличился в четыре раза, резко ухудшилось материальное положение населения, заметно выросла безработица, на горизонте появилась реальная угроза массового голода. Японское правительство всеми силами стремилось выйти из войны, рассчитывая при этом спровоцировать на продолжение военных действий против России на территории Китая такие великие державы, как Великобритания и США10.
      В марте 1905 г. Япония обратилась к США за посредничеством в вопросе о заключении японо-российского мирного договора: в Токио учитывали тот факт, что между США и Российской империей отношения были более спокойными, чем у России и Великобритании. Чтобы заинтересовать США в роли посредника, Япония пошла на серьезные уступки в рамках своей доктрины восточноазиатского доминирования, подписав секретное соглашение с Вашингтоном, в котором весьма определенно заявила о снятии всех притязаний на Филиппины. Венцом японской дипломатии того периода стало заключение нового союзного договора с Великобританией, заложившего в секретном приложении формулу будущего взаимодействия двух держав в Восточной и Южной Азии, то есть, иными словами, были расставлены двусторонние приоритеты японо-британских взаимоотношений в названных регионах: Лондон признал ведущую роль Токио в Восточной Азии, а Токио в свою очередь отказался от каких-либо устремлений в отношении Индии.
      Особую остроту в условиях продолжавшейся японо-русской войны приобрела полная неурегулированность корейского вопроса, поскольку здесь столкнулись крупные интересы ряда держав, прежде всего, Японии, США и России. Тем не менее ради полного контроля над Филиппинами американское правительство дало свое согласие на посредничество и пошло на признание Кореи сферой японского влияния, а на открывшихся 9 августа 1905 г. переговорах в Портсмуте фактически открыто стало лоббировать интересы Японии11. Согласно японо-российскому мирному договору, подписанному в Портсмуте 5 сентября 1905 г., японской стороне удалось:
      интегрировать в состав империи южную часть о. Сахалин, которая превратилась в “гражданскую администрацию Карафуто”,
      получить: а) арендные права на Ляодунский полуостров с военно-морской крепостью Порт-Артур и портом Дальний,
      б) часть Южно-Маньчжурской железной дороги от Порт-Артура до населенного пункта Куаньчэнцзы,
      в) концессии по рыбной ловле вдоль российского побережья Японского, Охотского и Беренгова морей.
      Одновременно Россия фактически утратила возможности влияния на территории Кореи, где в декабре 1905 г. японское правительство навязало местным властям кабальный “договор о протекторате” и назначило верховного правителя в Сеул, присвоив ему ранг “генерального резидента” как это и предусматривалось ранее доктриной о “сфере сопроцветания Великой Восточной Азии”. По своему сценарию корейский вопрос был решен Японией 22 августа 1910 г., когда состоялось подписание “Договора о присоединении Кореи к Японии”, то есть корейский суверенитет был уничтожен, а правителем этой страны стал император Японии.
      Со вступлением на трон императора Тайсё (30 июня 1912 г.) началась эпоха, которую впоследствии назовут “временем либерализации восточноазиатской доктрины Японской империи”12. Стоит отметить, что данная либерализация имела весьма специфический характер: Япония вступила в Первую мировую войну на стороне стран Антанты (Франция, Великобритания, Россия, Италия). 23 августа 1914 г. японское правительство объявило войну Германии, учитывая, что германские войска объективно не могли организовать серьезного сопротивления на восточноазиатском театре военных действий. Для Японии крупнейшим сражением Первой мировой войны стала осада г. Циндао, столицы германских колониальных владений на территории китайской провинции Шаньдун. Удачный выбор союзников и противников позволил Японской империи наряду с Францией, Великобританией, США и Италией войти в число великих держав, принявших участие в Версальской мирной конференции и основавших Лигу Наций. По итогам Первой мировой войны Япония получила все германские колониальные территории в провинции Шаньдун, а также часть подмандатных Германии территорий в Тихом океане.
      Региональная интеграционная доктрина Японской империи в отношении Восточной Азии вновь стала активно реализовываться. Подтверждением чего могут служить выдвинутые еще в январе 1915 г. на самом высоком уровне “Двадцать одно требование” к Китаю13. Среди этих требований наиболее одиозными выглядели продление срока аренды на 99 лет портов Рёдзюн (Раджин), Люйшунькоу (Порт-Артур) и Дайрэн (Далянь), всей Южно-Маньчжурской железной дороги, совместное владение крупным металлургическим комбинатом в Центральном Китае, запрет на продажу кому-либо, кроме Японской империи, китайских прибрежных районов, а также обязательное приглашение японских советников во все правительственные органы Китая. Подобная интеграционная политика со стороны Японии на китайской территории вызвала исключительно негативную реакцию западных держав, в результате чего Токио был вынужден отказаться от немедленной реализации своих требований.
      С началом революционных событий в России японское правительство сразу решило воспользоваться всеобщим замешательством и предприняло осознанную попытку самостоятельно организовать масштабную интервенцию на российский Дальний Восток и в Сибирь. Однако на этот раз оно столкнулось с жестким противодействием США, и вынуждено было дать согласие на осуществление вторжения в составе всех коалиционных сил Антанты.
      В 20-е годы XX в. интеграционная (читай, колониальная) политика Японской империи стала заметно меняться. Так, например, на Тайване она получила название “политики ускоренной интеграции”, а в Корее - “политики культурного управления”14. Японское правительство старалось не только удержать захваченные территории, но и приступило к их комплексному освоению, реализуя конкретные интеграционные программы. Акцент делался на развитие транспортной инфраструктуры и силовое внедрение японской системы образования, включавшей в себя практическое искоренение местных культурных традиций и ограничения в использовании национальных языков (китайского и корейского). Японский язык был объявлен единственным средством коммуникации местных элит с японской администрацией, что позволяло последовательно формировать лояльные Японской империи национальные кадры. Интеграция на подконтрольных Японии территориях Восточной Азии имела ярко выраженный принудительный характер. Она ставила своей главной целью в обозримой перспективе полностью изменить национальное сознание населения, сделать последнее пассивным исполнителем воли японских администраторов.
      25 декабря 1926 г., после смерти императора Тайсё (Ёсихито), на престол вступил его сын император Сева (Хирохито). Значительную роль в реализации интеграционной доктрины “Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии” стали играть японские военные: командование императорских армии и военно-морского флота стали обладать правом вето на любые решения, принимавшиеся кабинетом министров. В результате военная мощь Японской империи с 1926 по 1945 г. росла невиданными темпами. Последнее стимулировало японское правительство к вторжению во Внутренний Китай в 1937 г., а затем и к вступлению во Вторую мировую войну.
      Ранее, в 1936 г., Япония заключила так называемый антикоминтерновский пакт с Германией и Италией, а в 1940 г. подписала с ними же союзное соглашение, в секретных приложениях к которому японское правительство зафиксировало претензию на территориальное расширение действия доктрины “Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии” на весь азиатский континент15. Начавшаяся 7 декабря 1941 г. война на Тихом океане фактически предопределила крах японской доктрины господства в Азии, поскольку политика Токио натолкнулась на жесткое противодействие со стороны США и Великобритании, рассматривавших азиатское пространство в качестве зоны собственных исключительных интересов. Геополитическая ситуация на Дальнем Востоке значительно осложнилась после вступления в августе 1945 г. в войну с Японией Советского Союза, которого Вашингтон и Лондон воспринимали как главного соперника в борьбе за азиатское доминирование.
      Акт о капитуляции Японской империи был подписан 2 сентября 1945 г. в Токийском заливе на борту американского линкора “Миссури”. После полной капитуляции во Второй мировой войне Япония была оккупирована союзными войсками (в реальности вооруженными силами США) вплоть до вступления в законную силу в 1952 г. Сан-Францисского мирного договора. В названный период фактически была демонтирована Японская империя, страна полностью утратила государственный суверенитет. Император и правительство контролировались Верховным командованием союзных войск. За время оккупации в Японии усилиями американцев была проведена демилитаризация японской государственной машины, разработана и принята 3 мая 1947 г. новая конституция страны. Принятие конституции трактуется историками как формальное, юридическое упразднение Японской империи16.
      Феномен Японской империи с точки зрения некой специфической региональной интеграционной политики в Восточной Азии представляет значительный исследовательский интерес. Территория японского государства рассматривалась властями как единое административное пространство с унитарной формой управления17. Вплоть до поражения во Второй мировой войне японское правительство жестко контролировало практически все стороны жизни не только на оккупированных территориях, но и на территории исконной Японии. Чтобы стимулировать поддержку центральной власти, императорское правительство предоставляло этническим японцам существенные привилегии в колониальных владениях. Привилегии были различного свойства и варьировались в зависимости от подконтрольной территории: так, важнейшие земельные отношения на Тайване, в Корее и Маньчжурии отличались, прежде всего, с точки зрения структуры общего права собственности и объема прав собственности на землю у местного населения.
      Еще в 1873 г. правительство императора Мэйдзи ввело единый земельный налог, размер которого независимо от урожая составлял 3% от средней стоимости земли. Это позволило гарантировать практически 80% поступлений в государственный бюджет за счет данного налога. Примечательно, что интеграционная программа “Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии” в качестве приоритетного направления экономической части данной доктрины управления захваченными территориями рассматривала именно этот налог18.
      Кроме того, с началом ухудшения японских позиций на восточноазиатских фронтах (примерно в начале 1943 г.) правительство Японии активизировало политическую линию на оказание широкой помощи населению колониальных владений западных держав в достижении реальной независимости. Японская сторона рассчитывала, таким образом, привлечь местное население к более активному участию в совместной борьбе вместе с японскими вооруженными силами против европейских колонизаторов.
      31 мая 1943 г. императором Сева был официально одобрен важный документ под названием “Об основных принципах политического руководства в Великой Восточной Азии”, в котором содержались принципиальные положения, провозглашавшие необходимость “укреплять политическую сплоченность всех восточноазиатских государств и наций вокруг борющейся за азиатские ценности Японской империи.
      Резюмируя, можно с большой долей уверенности отметить весьма заметные особенности японской колониальной политики в Азии периода Японской империи 1868— 1947 гг. А именно:
      1) делалась ставка на эффективную региональную интеграцию с целью обретения регионом политической целостности и создания полностью подконтрольной Токио геополитической мощи;
      2) предпринимались целенаправленные усилия для придания региональной интеграции весомых гарантий, способных обеспечить безопасность собственно территории Японии;
      3) формировалось целостное региональное пространство под исключительной японской юрисдикцией, защищенное как в экономическом, так и военном плане от посягательств враждебной западной цивилизации.
      Изначально успехи Японской империи в реализации политики азиатского объединения во многом объяснялись умением найти в местных элитах пассионарные группы, которые ради исповедуемых националистических идей охотно шли на тесное сотрудничество с японским правительством, порой закрывая глаза на истинные захватнические цели властей Японии19. Надо отдать должное прозорливости японских довоенных стратегов, взявших на вооружение не только эффективные военные методы, но и куда более мощное средство воздействия, а именно: конфуцианское видение развития будущего мира с его жестким соперничеством цивилизационных форматов, что много позднее будет названо “конкуренцией мягкой силы”.
      Современные исследователи периода Японской империи характеризуют ее как некое новое конфуцианское государство, олицетворявшее собой высокую приспособляемость сформулированной идеологии к различным стилям властного управления, образованию и семейным ценностям, что позволило мультиплицировать сходное националистическое мировоззрение в самых разнообразных политических условиях. Конфуцианство в японской национальной, антизападнической интерпретации охватило практически всю Восточную Азию, превратившись в региональный феномен мирового развития, первую реальную попытку противопоставить себя глобалистским устремлениям Запада, а также начало интеграционных процессов на азиатском континенте20.
      ПРИМЕЧАНИЯ
      1. Мао Z. Batong yiyu tazebi (Секреты становления “Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии"). Nanjing, 2005, р. 18.
      2. Syofu Н. Meiji yishin to Ajia (Реставрация Мэйдзи и Азия). Tokyo, 2001, р. 22-23.
      3. Yamasitsu G. Nihon gaiko to ajiasyugi (Японская внешняя политика и адзиоцентричность). Токуо, 1998, р. 5.
      4. Berry М. Е. Public Life in Authoritarian Japan. New York, 1998, p. 26.
      5. Норман Г. Возникновение современного государства в Японии. М., 1961, с. 81.
      6. Ikeda D. Soren teikoku to Nihon teikoku (Советская империя и Японская империя). Kyoto, 2009, р. 79.
      7. Yamamoto Yu. Kindai Nihon teikoku ni okem syokuminti sihai (Колониальное господство в новой Японской империи). Osaka, 1996, р. 102.
      8. Myers R. The Japanese Colonial Empire 1895-1945. London, 1984, p. 92.
      9. Hatikiki I. Ajia ni okem tiiki togoka (Региональная интеграция в Азии). Kyoto, 2011, р. 22.
      10. Yoshikawa Y. Japan’s Asiatism, 1868-1945: Dilemmas of Japanese Modernization. Washington, 1990, p. 51.
      11. Shidehara K. Gaiko 50 nen (50 лет дипломатии). Tokyo, 1998, p. 63.
      12. Kamimura S. Nihon Gaikoshi (История японской дипломатии). Tokyo, 1971, p. 124-136.
      13. Feuerwerker A. The Cambridge History of China. V. 13. Republican China 1912-1949. Cambridge, 2008, p. 9-10.
      14. Jansen M.B. The Japanese and Sun Yat-sen. Boston, 1954, p. 146.
      15. Ishibashi T. Dai Nihonshugi no Genso (Иллюзия великого японизма). Tokyo, 1996, р. 70.
      16. Okakura Т. The Awakening of Japan (Пробуждение Японии). New York, 1954, p. 208.
      17. Tokito Н. A Conflict Between Liberalism and Nationalism in Japan. Tokyo, 1991, p. 19.
      18. Murabuse К. Nanshinron (Теория продвижения на юг). Tokyo, 1937, p. 36.
      19. Goto К. Showa and Indonesia. Tokyo, 1986, p. 25.
      20. Мясников В. С. Россия и Япония: узлы противоречий (размышления в связи с выходом книги А. А. Кошкина). - Новая и новейшая история, 2011, № 5, с. 139-157.