Картер

После боя. Последствия конфликта 1929 г. и дальнейшее развитие отношений между СССР и Китаем

97 posts in this topic

Цитата

Заключение. Конфликт на КВЖД: мифы и реальность
         
Очевидно, что события вокруг КВЖД не ограничивались дипломатическим и военным противоборством, но были и ожесточенной идеологической войной, в которой тесно переплелись мифы и реальность. Причем обвинения, которыми обменивались стороны, большей частью не отвечали действительности. Утверждение Чан Кай-ши о том, что КВЖД использовалась для «коммунизации» Китая, ставшее главным предлогом для захвата дороги, можно было бы счесть недоразумением, если допустить, что в Нанкине и Мукдене не знали, в каком состоянии находится коммунистическое движение в Маньчжурии. Последнее, однако, выглядит маловероятным. На деле, коммунистические ячейки в Дунбэе были малочисленны, плохо организованы, дезориентированы, их деятельность отличалась крайней пассивностью, а связь с советскими партийными, административными и дипломатическими организациями в Маньчжурии полностью отсутствовала. Фактически, и ЦК КПК, и Москва игнорировали коммунистическое движение на Северо-Востоке Китая, сосредоточив всё своё внимание на положении в южных провинциях, где коммунистам удалось добиться некоторых успехов. При этом надо учитывать, что хотя обвинение в использовании КВЖД для помощи антиправительственным силам в Китае не отвечало действительности, с другой стороны, СССР действительно оказывал всевозможную помощь КПК, боровшейся за свержение международно признанного правительства Китая.
        
СССР также нуждался в идеологическом обосновании своих действий, особенно на последней стадии конфликта, когда стали разрабатываться планы военного вторжения в пределы границ Китая. Для него главной проблемой было убедительно объяснить китайскому и международному коммунистическому движению, а также мировому сообществу, почему советское государство, провозгласившее отказ от империалистических привилегий в качестве главного принципа своей внешней политики, готово прибегнуть к военной интервенции против Китая для защиты имущества царского правительства. Сформулированная в недрах Коминтерна «идеологема» состояла в том, что Нанкинское правительство и Мукденский режим, действуя в сговоре с державами, планировали сделать захват КВЖД прологом к военной интервенции против СССР, с конечной целью отторжения советского Дальнего Востока. После чего гоминьдановский режим был готов передать дорогу иностранным державам в обмен на поддержку в гражданской войне в Китае.
         
Эти обвинения также не имели ничего общего с реальностью. Напротив, в этих событиях Чан Кай-ши выступал как явный националист, боровшийся за возвращение суверенитета Китаю. Для него захват КВЖД был лишь первым этапом борьбы против системы неравноправных договоров и привилегий, которыми пользовались в Китае иностранные державы. Следует иметь в виду, что и сами иностранцы, включая Японию, которая вела себя в Китае наиболее агрессивно, в итоге предпочли антисоветскому сговору с Нанкинским правительством «империалистическую» солидарность с СССР, объявив о нейтралитете в конфликте. Отсутствуют также какие-либо свидетельства того, что китайское правительство планировало агрессивную войну с целью аннексии советской территории. Напротив, Чан Кай-ши постоянно призывал Чжан Сюэ-ляна к осторожности, чтобы не дать Москве повод для начала военной интервенции.            
         
В этой связи, ответа требует следующий вопрос: кто же, в конечном счёте, несет ответственность за то, что советско-китайские отношения в течение 1929 становились не только все более враждебными, но и, в итоге, вылились в вооруженное противостояние? Очевидно, что ответственность за это лежала прежде всего на Нанкине, а отнюдь не Москве, которая вплоть до осени 1929 довольно терпеливо пыталась разрешить споры дипломатическим путём. С точки зрения обязательств, которые взял на себя Китай в соответствии с соглашениями 1924, действия китайских властей выглядели как нарушение норм международного права того времени, что и отмечали западные наблюдатели. Однако доля ответственности лежала и на России, которая с 1927 всеми силами поддерживала китайских коммунистов, боровшихся за свержение Нанкинского правительства. Это было не менее вопиющим нарушением норм международного права, однако, не имевшим прямого отношения к ситуации на КВЖД.
        
На вопрос, зачем лидеру Гоминьдана потребовалось провоцировать СССР и доводить дело до войны, ответ также достаточно очевиден. Чан Кай-ши была сформулирована сложная стратагема, казавшаяся ему неуязвимой и предусматривавшая достижение сразу нескольких целей. В случае успешного захвата КВЖД он рассчитывал использовать его плоды для дальнейшего наступления на позиции иностранных держав в Китае и укрепления своего престижа, как патриота и общенационального лидера. Противостояние с СССР в Маньчжурии, кроме того, должно было помочь укреплению позиций центрального правительства в пределах Трёх восточных провинций, поскольку в одиночку бороться против России Чжан Сюэ-лян был вряд ли способен. План Чан Кай-ши включал и варианты действий в случае неблагоприятного сценария развития событий. Если бы советское военное вторжение удалось, то в этой ситуации Чан предлагал с боями отходить вглубь Маньчжурии, чтобы дать возможность Японии скрестить оружие с СССР. Тем самым, конфликт был бы интернационализирован, что оставляло дополнительные возможности для маневра в русле «революционной» дипломатии. Однако все эти расчёты оказались построенными на зыбучем песке, поскольку Москва не планировала захват территорий Китая, а стремилась лишь к восстановлению статус-кво на КВЖД.

См. А.А. Писарев "Советско-китайский конфликт 1929 года: причины и последствия" // Архив российской китаистики. Ин-т востоковедения РАН. - 2013 -  . Т. II / сост. А.И.Кобзев; отв. ред. А.Р.Вяткин. - М.: Наука - Вост. лит., 2013. - 519 с. С. 188-208.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати, Писарев широко использовал китайскую литературу, что привело к забавнейшему ляпу:

Цитата

Военные действия между Россией и Китаем проходили на китайской территории и продолжались всего 10 дней, между 17 и 27 декабря 1929.[4]

4.↑ Военная сторона конфликта подробно изложена в работе: Би Хэнтянь.[4].

И вот выходные данные работы Би Хэнтяня:

4. Би Хэн-тянь, Миньго шици Чжун Су гуаньси ши, 1917-1949 (История советско-китайских отношений в период Китайской республики, 1917-1949), Пекин: Чжун гундан ши чубаньшэ, 2009, т. 2

Понятно, что к реалиям эти сведения не имеют никакого отношения, т.к. переговоры начались уже 19 ноября (еще до отвода наших войск из Мишаньфу и Маньчжоули), а 22 декабря был подписан Хабаровский протокол.

И в Педивикии указано, что конфликт продолжался с 22 июля по 9 сентября (!) 1929 г.

Ну ладно, Педивикия - это вещь в себе, но как Би Хэнтянь и Писарев так ошиблись?

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

 

ИМХО, в Китае все восприняли действия СССР как акт агрессии.

 

Так СССР по-любому же должен был как-то реагировать на захват КВЖД.

Но из-за Договора "по отказу от войны", необходимо было создать некое идеолого-дипломатическое оформление.  Поэтому операция РККА осенью 1929 г. в Маньчжурии и подавалась нашими, как упреждающий удар в ответ на возможную готовящуюся агрессию со стороны китайцев и типа тем самым сорвавшую их агрессивные планы. 

Потому видимо и был придуман этот стратегический приём с возвращением наших войск (после успешного проведения отдельной операции) на свою территорию. Т.е. обвинить в агрессии советскую сторону уже становилось сложнее.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, Mukaffa сказал:

Потому видимо и был придуман этот стратегический приём с возвращением войск, после успешного проведения отдельной операции, на свою территорию.

По своей сути эти операции - набеги для истребления живой силы и техники противника.

Удержать эти территории не могли.

Но как агрессию это все воспринимали в Китае с лета 1929 г.

Share this post


Link to post
Share on other sites
5 минут назад, Чжан Гэда сказал:

Удержать эти территории не могли.

Так в том и дело, что по удержанию китайских территорий - такой задачи вообще не ставилось.

Именно по соображениям стратегическим, т.е. чтобы СССР не был объявлен международным сообществом агрессором и соответственно нарушителем пакта Бриана-Келлога. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, Mukaffa сказал:

Так в том и дело, что по удержанию китайских территорий - такой задачи вообще не ставилось.

Именно по соображениям стратегическим, т.е. чтобы СССР не был объявлен международным сообществом агрессором и соответственно нарушителем пакта Бриана-Келлога. 

А разница?

Ввод войск на территорию сопредельного государства и уничтожение там живой силы и техники имел место быть. Не отвертишься.

Багров и Сунгоркин упоминают о комиссии с участием китайской стороны в Фугдине, которая подписала протокол, что якобы в город ничего не залетело и никого не убило, а страницей ранее пишут об упорном ночном бою в городе с применением ручных гранат, а также об ожесточенном артиллерийском бое между двумя флотилиями.

Share this post


Link to post
Share on other sites
37 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

А разница?

Ввод войск на территорию сопредельного государства и уничтожение там живой силы и техники имел место быть. Не отвертишься.

Но в нашем случае тогда - то уже не чистая "агрессия", а типа вынужденная мера по предотвращению  ...

Цитата

"Нанкинское правительство не ограничилось незаконным захватом КВЖД. Оно мобилизовало вдоль советско-маньчжурской границы армию, отдельные части которой совместно с включенными в нее контрреволюционными русскими  бандами совершали систематические нападения на советскую территорию, обстреливая части Красной Армии и пограничные селения, грабя мирное население. Несмотря на  многократные предостережения, сделанные нанкинскому  правительству через германское посольство, нападения не прекращались, а скорее учащались и становились все более интенсивными. Это вынудило советскую Дальневосточную армию в интересах обороны и безопасности мирного населения принять контрмеры."

 (Капица М.С. Советско-китайские отношения)

Здесь Капица пересказывает наш ответ на демарш(1 декабря) американцев(а также Франции и Англии) по поводу якобы нарушения правительством СССР пакта Бриана-Келлога. 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, Mukaffa сказал:

Но в нашем случае - то уже не чистая "агрессия", а типа вынужденная мера по предотвращению  ...

Только для внутреннего пользования - со стороны дело так не выглядело. Китайские дипломаты старались.

Только что, Mukaffa сказал:

Здесь Капица пересказывает наш ответ на демарш(1 декабря) американцев(а также Франции и Англии) по поводу якобы нарушения правительством СССР пакта Бриана-Келлога. 

После того, как прочел его "интерТрепацию" Сунгарийской операции, мне он просто омерзителен.

Share this post


Link to post
Share on other sites
26 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

После того, как прочел его "интерТрепацию" Сунгарийской операции, мне он просто омерзителен.

Но он же на дипломатии типа специализируется, в военных тонкостях несколько слабоват. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, Mukaffa сказал:

Но он же на дипломатии типа специализируется, в военных тонкостях несколько слабоват. 

Это прямая ложь, а не "специализация на дипломатии" или "слабость в военных тонкостях"!

Как можно сказать, что китайцы обстреляли наш караван судов, идущих по Амуру, когда флотилия была заранее сосредоточена и первой начала атаку?

Причем в 5:59 началась бомбежка (еще в сумраке), а в 6:10 начался артобстрел с мониторов. Это все оказалось около Лахасусу случайно?

Просто это ложь. И, помимо всего прочего, оскорбляет память тех, кто воевал на КВЖД - получается, что все было не так, и что они там делали - непонятно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот ещё по дипломатии, эпизод, который мы выше обсуждали(но тут уже не Капица):

Цитата

 

"Однако такое развитие событий не устраивало правительства США, Англии и Франции. Президент США Гувер продолжал призывать к "мобилизации общественного мнения против нарушения пакта Келлога" Советским Союзом. Послы США в Лондоне, Париже, Риме, Токио, Берлине получили срочные задания добиться согласия правительств стран аккредитации на совместный демарш держав по поводу советско-китайского конфликта.

3 декабря 1929 г. французский посол Эрбетт вручил М.М. Литвинову 2 ноты - французского и американского правительств, в которых Советскому Союзу было сделано напоминание о статье II пакта Бриана-Келлога - "договаривающиеся стороны не будут искать никаких средств, кроме мирных, для разрешения или ликвидации конфликтов любого характера и происхождения".

В этот же день, 3 декабря 1929 г., правительство СССР сделало правительству США заявление, в котором выразило недоумение по поводу того, что Вашингтон, не находясь в официальных отношениях с советским правительством, позволил себе "обращаться к нему с советами и указаниями". Советская сторона подчеркнула необходимость действий ОДВА как результата непрекращающихся китайских провокаций против СССР, а также оценила демарш трех держав в тот момент, когда успешно велись переговоры по урегулированию конфликта, как попытку оказать "ничем не оправдываемое давление на эти переговоры".

Свое заявление правительство США предложило подписать всем участникам пакта Бриана-Келлога, однако, из 42 стран его поддержали только 10. Остальные же заняли либо неопределенные, либо нейтральные позиции. Решающую роль в отказе ряда стран (Ирландии, Испании, Дании, Доминиканской Республики, Латвии, Литвы, Норвегии, Финляндии, Эстонии) присоединиться к инициативе трех держав сыграл убедительный ответ советского правительства правительству США. Австрия, Бельгия и Швейцария, хотя и опубликовали заявление о моральном одобрении демарша, фактически его не поддержали и не выступили с какими-либо официальными представлениями.

Таким образом, очередная попытка (автором которой, как и заявления от 25 июля, был госсекретарь США Г.Л. Стимсон) американской администрации вмешаться в дела КВЖД оказалась безуспешной. Гувер оценил ее как "неудачу Стимсона".

(Аблова Н.Е. История КВЖД и российской эмиграции в Китае (первая половина ХХ в.))

 Вообщем пакт Бриана-Келлога пытались использовать против СССР в этом конфликте(как это вполне можно было и ожидать) - США, Франция и примкнувший к ним Лондон.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, Mukaffa сказал:

Решающую роль в отказе ряда стран (Ирландии, Испании, Дании, Доминиканской Республики, Латвии, Литвы, Норвегии, Финляндии, Эстонии) присоединиться к инициативе трех держав сыграл убедительный ответ советского правительства правительству США. Австрия, Бельгия и Швейцария, хотя и опубликовали заявление о моральном одобрении демарша, фактически его не поддержали и не выступили с какими-либо официальными представлениями.

Эээ, самые крутые страны поименованы...

Только что, Mukaffa сказал:

Вообщем пакт Бриана-Келлога пытались использовать против СССР в этом конфликте(как это вполне можно было и ожидать) - США, Франция и примкнувший к ним Лондон.

Скажем так, мнения держав тоже были не едины. 

Только что, Mukaffa сказал:

Вот ещё по дипломатии, эпизод, который мы выше обсуждали(но тут уже не Капица):

Меня, честно говоря, дипломатия не сильно волнует. Меня волнуют реалии, в результате которых погибло много людей с двух сторон, был нанесен серьезный ущерб не только хозяйству (почитайте Федюнинского, как он со своей ротой разрушал освобождаемую КВЖД, чтобы не допустить переброски по ней подкреплений к войскам Хань Гуанди и Лян Чжунцзя), но и отношениям СССР и Китая, и, в целом, в отдаленной перспективе - международной безопасности в целом.

Будь наши умнее - еще в 1924 г. договорились бы с Ван Чжэнтином, продали бы КВЖД и установили бы теснейшие отношения с Чжан Цзолинем. А то пытались сидеть враскорячку - добиться лидерства на убыточной дороге, поддерживать антиправительственные силы в Китае (Сунь Ятсен, Фэн Юйсян и т.п.), заигрывать с Чжан Цзолинем и не идти на "продолжение банкета"...

В результате СССР продал КВЖД Маньчжоу-го всего за 140 млн. иен, из которых только 1/3 получили деньгами (я знаю о 100% получении только 1 суммы - 23,3 млн. иен, что составило только 1/6 суммы), а остальное Маньчжоу-го должно было покрыть товарами своего или японского производства. Реальность их получения, я думаю, не надо и предсказывать.

При этом наши хотели 625 млн. иен, но Маньчжоу-го, за которой стояла Япония, борзо предложила только 50 млн. иен. Вполне очевидно, как развивались торги.

Берегли бы мы Чжан Цзолиня как гаранта всего этого дела - все было бы иначе. К 1932 г. начался бы выкуп КВЖД Китаем и вопрос об агрессии Японии в 1931 г. мог бы решаться иначе в свете подобной конъюнктуры.

Share this post


Link to post
Share on other sites

М.В. Кротова

РУССКИЕ ЭМИГРАНТЫ В МЕЖВОЕННОЙ МАНЬЧЖУРИИ: МАНИПУЛЯЦИИ С ГРАЖДАНСТВОМ КАК СТРАТЕГИЯ ВЫЖИВАНИЯ

Маньчжурия в 1920–1930-х гг. стала местом, где тысячи бывших подданных Российской империи оказались в неопределенном состоянии беженцев. Поэтому вопрос об их гражданстве стал важной составляющей как борьбы за политическое влияние в Маньчжурии СССР, Китая и Японии, так и отстаивания своих прав самими эмигрантами. За десяток лет там прокатились четыре «волны» смены гражданства эмигрантами: в 1924–1925 гг. (при появлении советской администрации на КВЖД), в 1929 г. (во время советско-китайского конфликта), в 1932 г. (после оккупации Японией Маньчжурии) и в 1935 г. (при продаже КВЖД Маньчжоу-Го).

Задача очерка – выявить причины столь частой смены гражданства русскими эмигрантами, методы влияния властей Маньчжурии на выбор ими гражданства. Статья основана на ранее не опубликованных архивных документах, хранящихся в фондах РГИА, АВП РФ, ГА РФ и РГАЛИ.

* * *

Русское население Маньчжурии в 1920-е гг. состояло как из старожилов – служащих КВЖД, предпринимателей и прочих, поселившихся здесь со времен постройки дороги, – так и беженцев из большевистской России. После потери прав экстерриториальности русским населе­нием в 1920 г., когда правительством Китайской республики был образован Особый район восточных провинций (ОРВП), все проживавшие в Маньчжурии бывшие граждане Российской империи должны были зарегистрироваться в Полицейском управлении ОРВП и получить вид на жительство на территории ОРВП.

31 мая 1924 г. были установлены дипломатические отношения между СССР и Китайской республикой, тогда же подписано соглашение о паритетном советско-китайском управлении КВЖД.  К соглашению прилагалось не­сколько деклараций. Среди них – декларация «об отказе Правительства СССР от экс­территориальности и консульской юрисдикции», которая установила, что граждане СССР будут всецело подчинены китайской юрисдикции [1]. Та­ким образом, соглашение уравнивало в правах русских эмигрантов и со­ветских граждан на территории Маньчжурии перед китайскими законами. 

Фактический правитель Маньчжурии Чжан Цзолин не признал советско-китайского соглашения 31 мая 1924 г. И после переговоров в Мукдене 20 сентября 1924 г. было подписано еще одно соглашение между СССР и правительством Автономных Трех Восточных Провинций Китайской Республики, которое в основном повторяло положения соглашения 31 мая 1924 г. и касалось главным образом КВЖД. Согласно п. 10 ст. 1 этого соглашения, назначение на должности на КВЖД должно было производиться по «принципу равномерности» между гражданами СССР и Китайской Республики [2]

5 октября 1924 г. в Харбине было открыто Генеральное консульство СССР, которое стало одним из крупнейших советских учреждений такого типа за границей [3]. Советские консульства были также открыты на станциях КВЖД Пограничная и Маньчжурия, а также в городах Мукден, Хайлар, Цицикар, Дайрен.  

Октябрь 1924 г., когда на КВЖД пришла советская администрация, стал ключевым событием для самоопределения русского населения в Маньчжурии, так как работать на КВЖД по условиям соглашений могли только советские и китайские граждане.

Всем «бывшим подданным Российской империи» было предложено зарегистрироваться в советских консульских учреждениях, подав заявления о «восстановлении в правах гражданства СССР». Такая формулировка появилась в постановлении ВЦИК от 3 ноября 1921 г. об амнистии и репатриации лиц, служивших в белых армиях  [4]. Она была повторена в постановлении ЦИК СССР «О союзном гражданстве» от 29 октября 1924 г., где в п. 10 говорилось, что «восстановление в гражданстве лиц, утративших таковое, может быть произведено постановлением ЦИК СССР или ЦИК союзных республик» [5]. Таким образом, подразумевалось, что все лица, оказавшиеся за пределами СССР после 7 ноября 1917 г. и не зарегистрировавшиеся в установленный срок в дипломатических представительствах СССР за границей, фактически порвали связь с Россией [6]. В консульской переписке в отношении русского населения Маньчжурии, принявшего советское гражданство, использовалось выражение «бывшие русские, восстановленные граждане СССР» [7].

Все «бывшие русские», проживавшие за границей, должны были вместе с анкетой представить в консульство заявление о принятии в гражданство СССР, а затем уплатить консульский сбор [8]. Консульство пересылало документы в Москву, в Наркоминдел СССР, который передавал бумаги в ЦИК СССР для окончательного решения. При положительном решении ЦИК СССР Генконсульство в Харбине оформляло «советский паспорт» – советский заграничный вид на жительство («совзагранвид»). При подаче ходатайства о представлении гражданства и уплате консульского сбора «бывшему русскому» выдавалась квитанция «на получение паспорта» на время ожидания решения ЦИК СССР, когда квитанция заменялась «совзагранвидом». Получивший «совзагранвид» должен был ежегодно продлевать его.

Так, в личном деле служащего КВЖД, фельдшера ст. Пограничная Г.В. Грибановского указывалось: «квитанция консульства СССР г. Маньчжурия на получение паспорта от 15 декабря 1925 г. № 800   заменена паспортом СССР № 26657 от 19 марта 1929 г. сроком по 19 марта 1930 г.» [9].

За подачу ходатайства о принятии в советское гражданство или выходе из него необходимо было заплатить 5 руб., за выдачу паспорта – 20 руб., за продление на год (в зависимости от срока проживания за границей) – от 5 до 20 руб. [10]

Н.В. Устрялов – профессор Хар­бинского юридического факультета, получивший в 1925 г. советский паспорт (паспорт № 3390 от 2 мая 1925 г. был выдан Генконсульством СССР в Харбине [11]), – попытался  придать идеологиче­скую форму процессу «совпаспортизации» эмиграции. Он считал, что не так важно, будут ли куранты на Кремле играть патриотический «Коль сла­вен...» или «Интернационал», ибо Россия останется великой страной. Кроме того, его лозунги соответствовали настроениям тех людей, кто не прини­мал участие в Гражданской войне, кто хотел, в первую очередь, спокойной жизни и возможности вернуться домой или наладить и сохранять различные деловые связи с новой Россией. Сам Устрялов высоко оценивал свою роль в пово­роте эмигрантских настроений в советскую сторону, хотя на деле его сменовеховские установки поддерживали немногие. Среди его сторонников в Харбине были: Е.Х. Нилус – юрист, бывший военный следователь; Н.С. Зефиров – бывший министр продовольствия Омского правительства адмирала А.В. Колчака; Е.Е. Яшнов – статистик, член Сибирской областной думы;  Г.Н. Дикий – экономист, воевавший в рядах армии Колчака; Т.В. Бутов – экономист, работавший в органах Омского правительства; Л.А. Устругов – инженер, министр путей сообщения Омского правительства. Все они работали на КВЖД, занимая высокие посты и получая большие оклады. Нилус работал секретарем в канцелярии Правления КВЖД. Дикий стал заведующим Экономического бюро, где трудились Яшнов, Бутов и  Зефиров. Устругов был ректором Харбинского политехнического института. Эта группа «советских спецов», перешедших из «белого» ла­геря в «красный», считала, что их помощь необходима советской адми­нистрации, чтобы сделать работу КВЖД «деловой и рентабельной» [12].

Сразу после 3 октября 1924 г. – перехода КВЖД в совместное советско-китайское управление, – когда должность Управляющего дорогой и все ключевые посты на КВЖД были заняты командированными из Москвы советскими кадрами, Устрялов в статье «Россия возвращается» предположил, что эмигра­ция в Маньчжурии станет легкой «добычей» для Советской  власти: «Бе­лые осколки... окончательно превратились в жалкую массу забитых людей, растерявших идеологию и думающих лишь о личной безопасности и куске хлеба. Эти люди в огромном большинстве готовы служить и под новым начальством, приспособиться к новому положению. Их можно и должно взять “голыми руками”» [13].

И действительно, советское граждан­ство пожелали взять практически все высокопоставленные чиновники КВЖД  и старослужащие – инженеры, начальники служб, начальники участков, мастера, рабочие, – чтобы не потерять «место». Увольне­ние означало не только потерю средств к существованию, но также и ка­зенной квартиры, и большого числа льгот (бесплатное медицинское об­служивание, отдых на курортах КВЖД, бесплатный проезд, возможность обучения детей в железнодорожных школах, содержавшихся на средства КВЖД, в которых могли теперь обучаться только дети советских граждан).

Ходатайства о принятии советского гражданства подали многие  представители харбинской  интеллигенции – профессоры В.А.  Рязановский, М.Н. Ершов, Е.М. Чепурковский, доцент В.Д. Маракулин, археолог В.Я. Толмачев; инженеры С.И. Данилевский, А.Х. Калина, В.Е. Поппель, В.А. Барри, А.Н. Вертячих, К.А. Штенгель, И.С. Зарудный,  К.К. Луневский; экономисты В.А. Кормазов, В.И. Сурин, А.И. Погребецкий, В.И. Денисов; литераторы Н.А. Байков, И.И. Вонсович, Л.Е. Ещин.    

 Эмигрантская масса к принятию советского гражданства отнеслась по-разному. Для старожилов, не испытавших на себе трагических событий последних лет, находившихся в привилегированном положении, дело сводилось к простому обмену паспортов. А для большинства эмигрантов вопрос о смене гражданства был не только политический, но, скорее, нравственный. Смена гражданства из-за сугубо «шкурных интересов» воспринималась как предательство, угод­ничество и нечистоплотность. Харбинец В.А. Морозов, бывший каппеле­вец, оставшийся эмигрантом, в своих воспоминаниях, написанных в 1963–1968 гг. после репатриации в СССР, замечал: «Для нас в то время работа с большевиками представлялась ничем не меньшим позо­ром и предательством, чем работа с немцами для людей 1941–1945 гг.» [14]. Многие из стойких антибольшевиков прекратили всякие отношения с «но­выми советскими», перестали подавать руку при встрече.

Среди людей, решивших принять советское гражданство, далеко не все испытывали симпатии к Советской власти. Многие просто хотели найти своих родных и близких, оставшихся на территории СССР, сохранить связь с родственниками. Для харбинских предпринимателей, среди которых было немало миллионеров, важным мотивом для выбора советского гражданства было сохранение коммерческих связей с КВЖД, от заказов которой они напрямую зависели, а также воз­можность беспрепятственного въезда в «нэпмановский» СССР по коммерческим делам.

Вопрос о принятии гражданства СССР стал особенно важным после вы­хода приказа управляющего КВЖД А.Н. Иванова № 94 от 9 апреля 1925 г. Согласно приказу, все слу­жащие дороги, которые не собирались регист­рироваться в гражданстве СССР или Китайской республики до 31 мая 1925 г., должны были быть уволены со службы с 1 июня 1925 г.  Служа­щие дороги, «возбудившие соответствующее ходатайство о регистрации, которым в таковой регист­рации будет впоследствии отказано», должны были быть уволены со службы после получения уведомления об отказе [15]. Именно этот пункт повлек за собой всевозможные манипуляции с граж­данством. По­сле этого приказа  советские консульства в Маньчжурии были завалены заявлениями о «восстановлении в правах гражданства СССР». 

К 1927 г., по данным консула СССР в Хар­бине В.Я. Абол­тина, «советская колония» в Маньчжурии уже насчитывала 25 тыс. человек  [16]. Число советских граждан продолжало расти до 1929 г. Согласно китайским статистическим данным, опубликованным в шанхайской газете «Время»,  к 1930 г. в ОРВП прожи­вало около 110 тыс. русских: 80 тыс. в Харбине, 30 тыс. на линии КВЖД, из них советских подданных – 45 тыс. (17 тыс. служащих КВЖД, ос­тальных – 28 тыс.), эмигрантов – 65 тыс. [17]

Однако в общее число советских граждан входили и «квитподданные». Так прозвали эмигрантов, подавших в советские консульства ходатайства о принятии гражданства СССР и получившие там квитанцию об уплате налога. Фактически квитанция стала просто «бумажным» под­тверждением лояльности Советской власти. На КВЖД на 1 января 1929 г. работало 2 406 «квитподданных», что состав­ляло 18 % всех служащих [18]. В случае отрицательного решения ЦИК СССР их увольняли как «бесподданных», а освободившееся место занимал советский гражданин. Так, после отказа ЦИК СССР в советском гражданстве были уволены от службы на КВЖД за «бесподданство» в июле 1927 г. и.о. начальник 12-го участка Службы пути инженер Сазонов, в мае 1929 г.   – заведующий Опытным полем на ст. Эхо А.Д. Воейков [19].

Инженер А.В. Скворцов 27 ноября 1928 г. подал прошение на имя управляющего дорогой: «Прошу не отказать возбудить ходатайство перед Генеральным консульством СССР в Харбине о восста­новлении меня в правах гражданства СССР и выдаче мне паспорта. Заяв­ление с просьбой восстановить меня в правах гражданства мною было по­дано 23 мая 1925 г., о чем имею квитанцию № 4112. Несмотря на неодно­кратные мои запросы до сего времени  не имею ответа». Управляющий дорогой А.И. Емшанов, сменивший А.Н. Иванова в 1926 г., наложил на это прошение резолюцию: «Оставьте без от­вета» [20]. Советский паспорт Скворцов так и не получил, и был уволен в 1930 г. за «бесподданство».

При эвакуации консульских архи­вов в 1929 г., с началом конфликта на КВЖД, выяснилось: почти 10 тыс. ходатайств в получение советского гражданства от лиц, проживающих в полосе отчуждения КВЖД, полученных с 1926 г., оказались недооформлены [21]. Видимо, преданность Советской власти многих эмигрантов, подавших заявление о «восстановлении в правах гражданства СССР», вызывала сомнения и требовала длительной проверки.

Советское гражданство приняли не только старослужащие, но и быв­шие офицеры, устроившиеся работать на КВЖД. Например, генерал-майор В.Н. Касаткин, полковник Г.А. Зезин, полковник П.Л. Островский и другие. Принятие бывшими офицерами советского гражданства иногда сопровождалось работой по «осо­бой линии», чтобы таким образом «заслужить» право советского гражданства. Так, генерал-майор Оренбургского казачьего войска А.Т. Сукин, работавший на КВЖД начальником Отдела военных перевозок, с 1925 г. сотрудничал с разведкой Красной армии под псевдонимом «Искандер» [22].

В этой связи советский консул на ст. Пограничная Д.А. Егоров запрашивал заведующего II Восточным отделом НКИД Б.И. Козловского: «У нас имеется ряд лиц, деятельность коих, по особым заданиям нашим, прино­сит большую пользу СССР – они достойны быть гражданами СССР. Можно ли, при возбуждении ими ходатайства о подданстве, указывать эти заслуги? Если нельзя подобных мотивов приводить в обыкновенных анке­тах, то какой избрать другой путь для этого?» В ответ Козловский рекомендо­вал не афишировать «известные заслуги», ограничившись рекоменда­цией их как «лиц вполне надежных и преданных» [23].

Одним из таких «надежных» лиц был М.А. Вечтомов, бывший офицер армии Колчака, преподававший физику в железнодорожной школе для детей граждан СССР на ст. Пограничная. В 1933 г. он с семьей уехал в СССР, жил в Новосибирске, в сентябре 1935 г. был арестован как «участник движения Колчака». Его жена, О.И. Вечтомова, написала 23 марта 1936 г. письмо Е.П. Пешковой, в котором сообщала, что ее муж выполнял «некоторые работы по части радио в советском консульстве», несколько раз «командировался консульством» на ст. Гродеково для «выполнения некоторых заданий, за что был премирован мотоциклетом».  Жена в письме называла Вечтомова «активным советским работником», хорошо известным советскому консулу Д.Е. Егорову, и уверяла, что «всей своей последней жизнью и работой он хотел загладить свою вину» [24].

Советская администрация КВЖД и консульские работники были заинтересованы в переходе в свой лагерь широко известных лиц из числа русских эмигрантов. Таким был, напри­мер, известный писатель С.Г. Скиталец (Петров), живший в Харбине с 1921 г. и сотрудничавший с «белой» прессой. В декабре 1927 г. он высту­пил с открытым письмом в просоветской газете «Новости жизни», где объявил о разрыве с эмиграцией по идеологическим причинам. Однако его коллега, эмигрант И.С. Ильин, указывал на другие мотивы писателя: «Его соблазнили, разумеется, деньгами – тут ему приходилось нелегко, получал он у нас [В газете «Русское слово». – М.К. ] всего-навсего 80 дол­ларов, приходилось работать жене. А там сразу жену взяли на дорогу, у него обещали купить его произведения и хорошо заплатить, ну как тут не напишешь письма, и как тут не будешь подгонять идеологию. Подго­нишь, что угодно!» [25]. Действительно, после письма Скитальца его жену – В.Ф. Петрову – 1 декабря 1927 г. приняли в Ком­мерческую часть Управления КВЖД с окладом 150 руб. в месяц. Ей была предоставлена ка­зенная квартира и выдан паспорт СССР Генконсульством в Харбине от 16 декабря 1927 г. за № 2489 [26].

Эмигранты, не желавшие брать советское гражданство, чтобы не потерять «место на дороге», предпочли перейти в китайское подданство. В связи с паритетным советско-китайским управлением КВЖД китайские власти были заинтересованы в упрочении своих позиций на дороге и ввели в 1925 г. упрощенную процедуру получения граж­данства для русских, проживавших в Маньчжурии. Принимая эмигрантов под свое покровительство, они намеревались использовать их как средство давления на советскую администрацию. Для получения китайского гражданства необходимо было заполнить несколько бланков на китайском языке и представить подписи двух поручителей из числа китайских граждан. По поводу китайского подданства В.А. Морозов, присяжный поверенный, работавший в китайских судебных учреждениях, особо отметил, что эта «фикция» была «дружеской рукой, протянутой китайцами русским людям, эмигрантам, в тяжелую минуту (обеспечение правого положения русских эмигрантов, возможность работать и существовать)» [27]

Полномочный представитель СССР в Китае Л.М. Карахан, который руководил советской политикой на КВЖД, запросил МИД Китая в письме от 10 апреля 1925 г. о правовом обосновании принятия китайского подданства рус­скими эмигрантами. По китайским законам, для принятия китайского гражданства необходимо было прожить в течение пяти лет на китайской территории, обладать имуществом или заниматься трудом, дающим возможность существования. К тому же списки новых китайских граждан должны были публиковаться в пекинском «Правительственном вестнике», чтобы «подданные бывшей Российской империи» не могли «укрыться под каким-либо ино­странным подданством». В письме Карахан требовал остановить практику перехода русских в китайское гражданство [28]. Но на деле юридические процедуры принятия китайского гражданства в Маньчжурии не соблюдались, так как правитель Маньчжурии Чжан Цзолин не признавал республиканское правительство в Пекине и его установлений [29].

Китайские паспорта (по сути, виды на жительство в Маньчжурии) для иностранцев были одинаковыми. В графе «подданство» у русских эмигрантов значилось «китайский подданный». В официальных документах (например, в статистике КВЖД), они значились в графе «китайцы» и выделялись в отдельную строку «русские китподданные» или «китподданные (европейцы)». Но никаких прав и обязанностей новые китайские граждане не получали и ничем не отличались от эмигрантов. У тех же эмигрантов, кто отказался принять какое-либо гражданство, в графе «подданство» китайского вида на жительство (паспорта) зна­чилось «русский эмигрант» [30]. В 1925 г. на КВЖД работало около 2 тыс. «китподданных», в 1929 г. (до советско-китайского конфликта) – 1 163 человека, к концу конфликта – 3 340 [31].

К 1932 г. в Харбине насчитывалось около 7 тыс. «китподданных» [32]. Почти вся железнодорожная полиция на КВЖД, а также городская полиция Харбина состояла из русских эмигрантов-«китподданных». Они же занимали места в  канцеляриях практически всех китайских административных учреждений, где работали делопроизводителями, столоначальниками, паспортистами, советниками в китайских судах, инспекторами отдела народного образования. Если за советскими  гражданами в Маньчжурии закрепилось название «совы», то за китайскими поддан­ными русского происхождения – «киты». Все прочие считались «беспод­данными» или эмигрантами. В от­личие от стран Европы нансеновские паспорта не получили в Маньчжу­рии широкого распространения [33]

Часто принятие китайского гражданства не спасало служащих КВЖД от гонений со стороны советских представителей на дороге, особенно Дорпрофсожа – профессионального союза железнодорожников, который распоряжался приемом на работу и увольнением на КВЖД.  Положение русских китайских подданных было неравным, их притесняли по службе, они жили под угрозой увольнения. Многие «киты» из опасения потерять работу пытались получить еще и советское граждан­ство.

Так, в 1926 г. телеграфист станции Харбин-Пристань И. Авдошков, «китподдан­ный», письменно обратился к начальнику Службы телеграфа  КВЖД А.А. Затеплинскому  с просьбой оставить его на службе в Харбине, так как «товарищи» собирались перевести его на ст. Пограничная: «Если же это... не представляется возможным сделать для меня, то я готов, хотя и страшно не хочется, перейти в советское подданство до более бла­гоприятного времени для русских, патриархальных людей, беспредельно любящих свою Отчизну. В случае перехода в подданство СССР, из опасе­ния слежки сыщиков советских, вероятно, придется на время прекратить кое-где сотрудничество, или же работать под псевдонимом, лишь бы опять-таки сохранить за собою старое место» [34]

Таким образом, лица, принявшие советское гражданство, не всегда оказывались лояльными новой власти. Более того, советские консульства не имели никаких рычагов влияния на советских граждан, не работавших на КВЖД, кроме лише­ния гражданства. Советский консул ст. Пограничная Д.А. Егоров писал Л.М. Карахану в письме от 14 марта 1931 г. о советских гражданах: «У тех, чья антисоветская деятельность определенно известна, мы отбираем советские паспорта. Несколько десятков та­ких паспортов нами отправлены в центр на предмет лишения граждан­ства. Много паспортов нами придержаны для точного выяснения деятель­ности их владельцев и находятся в консульстве... Мы лишены здесь почти всех тех возможностей, при помощи которых воздействуем на вос­питание и перевоспитание масс внутри СССР» [35].

Чтобы лишить советского гражданства, Генконсульство СССР в Харбине обращалось в Подотдел въезда и гражданства НКИД с объяснением всех обстоятельств дела и просьбой направить материалы дела о лишении гражданства на рассмотрение ЦИК СССР. Так, решением ЦИК СССР от 14 ноября 1928 г. были удовлетворены ходатайства Генконсульства СССР в Харбине о ли­шении гражданства СССР Е.С. Кауфмана, С.Г. Полонского, С.Э. Мисюк [36].

На примере этих ходатайств можно проследить процесс лишения гра­жданства, который мог тянуться месяцы и даже годы.

Дело о лише­нии гражданства С.Г. Полонского длилось почти два года. Из материалов дела выяснилось, что Полонский, владелец ателье и салона в Харбине, «издевавшийся над работницами» (задержки в выплате зарплаты, оскорбления, угрозы увольнения), не считал себя советским граждани­ном и обратился даже в китайскую полицию c просьбой защитить его от «травли профсоюзов» [37].

Е.С. Кауфмана как редактора «белогвардейской», враждебной СССР газеты «Рупор» несколько раз в 1927 г. вызывали  для переговоров в советское консульство в Харбине, но он так и не явился. После нескольких неудачных попыток вызвать Кауфмана в консульство, ему было послано по почте извещение от 18 апреля 1928 г. с предложе­нием вернуться в СССР в течение месяца с момента получения  извеще­ния. Ответа на это извещение также не последовало. И, в конце концов, в Москву было отправлено ходатайство о лишении его советского гражданства [38].

С.Э. Мисюк, 1902 года рождения, безработный, должен был выехать в СССР в 1924 г. для призыва в армию. Но он ос­тался в Харбине, объяснив позже, что причиной тому была болезнь. Кон­сульство несколько раз вызывало его повестками, но он не явился, что было расценено как отказ от выезда в СССР. И лишь в марте 1928 г. консульство воз­будило ходатайство о лишении его гражданства [39].

Эти частные случаи показывают, по сути, беспомощность советских учреждений на территории Маньчжурии и уязвимость их позиций.  Нахождение на терри­тории иностранного государства, поддержка китайских властей и воз­можность выбора гражданства давали русскому населению шанс сохранять относительную независимость.

* * *

Советско-китайский конфликт 1929 г. показал, что «надежность и преданность» большинства «новосоветских» граждан была весьма условной.

Вместо того чтобы поддержать кампанию по увольнению, которая была объявлена Дорпрофсожем с целью остановить работу КВЖД, большинство советских граждан осталась работать, невзирая на угрозы. Из 12 тыс. служащих и рабочих с паспортами СССР уволилось около 4 тыс. [40] Более того, многие улучшили свои материальные условия за счет уволившихся, заняв более высокие должности. Некоторые должности заняли русские эмигранты, подавшие ходатайства о принятии китайского подданства. Движение на дороге так и не было парализовано.

Рабочие и служащие, «совы», оставшиеся работать на дороге, были объявлены «врагами Советской власти», против них была развернута кампания: они получали анонимные письма с угрозами расправы, их терроризировали местные комсомольцы. Именно во время конфликта началось сокращение советской колонии. Многие поспешили отречься от советского гражданства и подтвердить лояльность новому составу Управления и Правления КВЖД, состоявшему преимущественно из китайцев, которые теперь распоряжались на дороге. 

Когда после успешных действий Особой Дальневосточной армии 22 декабря 1929 г. был подписан Хабаровский протокол, и на КВЖД было восстановлено статус-кво, началась «чистка» от «чуждого элемента» на КВЖД. Помимо вновь принятых на дорогу эмигрантов, увольнялись и советские граждане, оставшиеся рабо­тать в период конфликта. Формально увольнение советских граждан, работавших во время конфликта, было связано с отказом ЦИК СССР в ходатайстве о принятии в советское гражданство (для «квитподданных»). Их увольняли как «бес­подданных», без выплаты «заштатного пособия» («заштатное пособие» выплачивалось на КВЖД при упразднении штатной должности или при выходе на пенсию из расчета по месячному окладу за каждый год непрерывной службы [41]).

Так, приказом по КВЖД № 62 от 14 октября 1930 г. были уволены от службы на дороге с 9 октября 1930 г. вследствие «несостояния в гражданстве СССР или Китая» К.С. Голиков, Е.Х. Нилус, П.П. Никольский, А.Н. Писарев, Б.Г. Модин, Л.М. Терехов, М.Г. Горшков, В.А. Барри, Е.В. Кузнецова, И.В. Пятков, А.В. Юрьев, К.Н. Альтман, В.Н. Львова [42]. К приказу было приложено письмо из Генконсульства СССР в Харбине от 4 октября 1930 г., в котором сообщалось, что «ходатайство нижеуказанных граждан о принятии их в гражданство СССР постановлением Президиума ЦИКа СССР отклонено».

Многие «квитподданные» подали ходатайства о переходе в китайское подданство. Например, Н.Н. Афанасенко, работавший на КВЖД  заведующим Отдела происшествий, «квитподданный» с 1925 г.,  во время конфликта не уволился, а пошел на повышение, заняв 11 июля 1929 г. место начальника Службы общих дел КВЖД (с повышением оклада в два раза). 9 января 1930 г. он был уволен от службы на дороге, после чего подал прошение в Правление КВЖД о неправомерности его увольнения, «ввиду перехода в гражданство Китайской Республики, о чем имеется квитанция» [43]. Подобных случаев было немало. Новый управляющий КВЖД Ю.В. Рудый обосновывал эти увольнения как «за двуподданство». Все попытки уволенных оправдаться тем, что советские консульства на территории Маньчжурии во время конфликта были закрыты, в расчет не принимались [44].

Агент Службы эксплуа­тации Р.Л. Стрижевский за короткое время сумел три раза поменять гражданство. До конфликта у него имелся советский паспорт, в период конфликта он представил в свою службу квитанцию о принятии им китай­ского гражданства, а после конфликта, в конце июня 1930 г., пролонгировал оставшийся у него совет­ский паспорт. После чего был уволен за «двуподданство» [45].

С подданством – квитанциями и паспортами – после конфликта была полная  неразбериха. Во время конфликта многие советские граждане, не зная его исхода, постарались избавиться от своих паспортов – «те­ряли» их, уничтожали, сжигали. Паспорта СССР требовали ежегодной пролонгации, но многие не сделали этого. Заведующий Паспортным отделением Генконсульства СССР в Харбине А.М. Дрибинский в ноябре 1930 г. выступил в печати с заявлением: «В настоящее время в консуль­стве скопилось большое количество паспортов советских граждан, не яв­ляющихся за ними в течение весьма продолжительного времени: тут пас­порта лиц, выехавших из Харбина и не снявшихся с учета; сданные для пролонгации и не затребованные обратно, скончавшихся граждан и т.д. С 4 декабря в газетах будут помещаться списки лиц, не являющихся за по­лучением паспортов, и по истечении месячного срока невыбранные пас­порта будут пересланы в Москву, где будет решен вопрос об их граждан­стве» [46].  

* * *

С оккупацией Японией Маньчжурии в 1931 г. перед русской эмиграцией встал, как жизненно важный, вопрос о демонстрации лояльности новой власти.

В январе 1932 г. в Мукдене была создана инициативная группа из 26-ти русских эмигрантов, которая объявила 14 января 1932 г. об образовании Общества русских в Маньчжурии и Монголии, объединившего около 200 эмигрантов. Эта организация развернула кампанию за приобретение подданства нового государства, созданного Японией в Маньчжурии, – Маньчжоу-Го. Часть эмиг­рации осудила эту группу, посчитав, что общество не может выступать от имени всей эмиграции, и что принятие гражданства Маньчжоу-Го рав­носильно отказу от национальности и Родины. Однако многие русские, имевшие китайские паспорта (виды на жительство в Маньчжурии), перешли в подданство Маньчжоу-Го. Японская газета «Харбин Нициници» от 6 июня 1933 г. сообщала о переходе советских граждан в подданство Маньчжоу-Го по случаю ухода из «красного ада в обетован­ную страну царственного пути». По данным газеты, за год (с 1 июня 1932 г.) подданство приняло 1 875 человек (газета не уточняла, были это эмигранты или советские граждане) [47].

В 1933 г., с началом переговоров о продаже КВЖД, когда стало понятно, что дни советского присутствия в Маньчжурии сочтены,  начался обратный переход из советского гражданства в эмигрантское состояние. Если желающих перейти в подданство Маньчжоу-Го было сравнительно немного, то количество советских граждан, желавших перейти в эмигрантское состояние, значительно увеличилось после образования но­вого государства. Бывшее Полицейское управление ОРВП, в 1933 г. преобразованное в Департамент полиции Маньчжоу-Го, получало большое количество прошений от советских граждан с ходатайствами об изменении гражданства на эмигрантское состояние, после чего посылало запросы в советское Генконсульство со списками лиц, возбудивших ходатай­ства об изменении гражданства.

Эти списки отложились в фонде Генконсульства СССР в Харбине. Списки были составлены на русском языке русскими полицейскими. В них указывались фамилии лиц, «возбудивших ходатайства об изменении в видах на жительство, выданных полицейским управлением, подданства СССР на эмигрантское состояние», возраст, номер квитанции или паспорта СССР, кем и когда они были выданы, их состояние. Согласно спискам, у многих советские паспорта и квитанции были утеряны, уничтожены, сданы в консульство. У иных квитанции и паспорта были отобраны в Генконсульстве СССР [48]. Получалось, что многие «новосоветские» граждане не имели никаких официальных документов, подтверждающих их советское подданство.

Процедура перехода из советского гражданства в эмигрантское состояние была несложной. Советские граждане должны были подать заявление в Департамент полиции Маньчжоу-Го с подробными сведениями о своей лично­сти и представить поручительства двух эмигрантов, проживавших в одной местности свыше двух лет. Позднее  процедура перехода в эмигрантское со­стояние оформлялась уже через Бюро по делам российских эмиг­рантов (БРЭМ), созданное 28 декабря 1934 г. по инициативе японских властей и состоявшее из русских эмигрантов. Трудно подсчитать точно число советских граждан, перешедших в эмигрантское состояние, но, судя по длинным спискам фамилий людей, печатавшимся в местных газетах, их поток был многочисленным. В «подвалах» харбинских и шанхайских газет давались также следующие объ­явления: «Я (фамилия, имя, занятие), состоял в совподданстве  (указан период), после чего ничего общего с советской властью не имел и иметь не желаю» [49]

Новые маньчжурские и оккупационные японские власти поддерживали процесс «десоветизации» эмигрантов. И наоборот: всех «подозрительных» лишали эмигрантского статуса. Например, сотрудники просоветской га­зеты «Новости Востока» эмигранты Р.Е. Колпакчи и А.П. Маньковский были вызваны в ноябре 1934 г. в Департамент полиции, где им было объ­явлено, что они лишаются эмигрантского вида на жительство и будут рассматри­ваться как состоявшие в советском подданстве [50].

23 марта 1935 г. в Токио было подписано Соглашение между СССР и Маньчжоу-Го об уступке Маньчжоу-Го прав СССР в отношении КВЖД. Фактически КВЖД (японцы переименовали ее в СМЖД) продали Японии за 140 млн иен [51]. После этого события многие эмигранты стали хлопотать о советском паспорте, не видя для себя будущего в Маньчжурии. Транспортная комиссия ЦК ВКП(б) и СНК СССР постановлением от 10 марта 1935 г. разрешила производить прием в гражданство СССР бывших работников КВЖД по телеграфному представлению генерального консула СССР в Харбине М.М. Славуцкого, оформляя прием в ускоренном порядке через ЦИК СССР. Одновременно НКВД  было поручено произвести тщательную проверку всех лиц, подавших документы на выезд из Маньчжурии в СССР, «для недопущения проникновения шпионов и диверсантов» [52].

Многим в паспорте или визе было отказано ЦИК СССР и генконсульством СССР в Харбине, что стало причиной раскола семей. С другой стороны, некоторые «кавежедэки» – служащие КВЖД, советские граждане, намеченные к выезду в СССР и включенные в эвакуационные списки, – решили не возвращаться в СССР. Согласно копиям эвакуационных списков «бывших служащих СМЖД», «маньчжурскими невозвращенцами» стали В.А. Рязановский, А.И. Погребецкий, К.А. Штенгель, В.С. Фаворский, А.И. Горшенин, В.А. Кормазов, Е.И. Зарудная и другие. Они получили от КВЖД значительные «заштатные деньги», зарегистрировались в БРЭМ. Часть их осталась в Харбине, часть переехала на юг Китая, в Европу и Америку [53].

После отъезда в СССР в 1935 г. около 25 тыс. советских граждан в Маньчжоу-Го все еще оставалась значительная советская колония, на которую оказывали давление местные власти. Многие из советских граждан предпочли перейти в эмигрантское состояние или уехать из Маньчжурии. По данным БРЭМ, в 1935 г. в Маньчжоу-Го было зарегистрировано более 42 тыс. эмигрантов в возрасте старше 18 лет, а в 1939 г. таковых было уже 46 тыс. [54]. Прирост эмигрантов происходил за счет советских граждан, пе­решедших в эмигрантское состояние.

С началом Второй мировой войны, особенно после 22 июня 1941 г.,  наступил очередной перелом в настроениях эмиграции. В советское генконсульство и на имя командования Красной армии начали поступать тысячи заявлений от эмиг­рантов с просьбой о принятии в советское гражданство.  

После войны, когда в ноябре 1945 г. был опубликован указ Президиума Верховного Совета СССР «О восстановлении в гражданстве СССР подданных бывшей Российской империи, а также лиц, утративших советское гражданство, проживающих на территории Маньчжурии» [55], число заявлений о приеме в советское гражданство в Маньчжурии возросло до 50 тыс. [56]

В завершение уместно вспомнить о судьбе Устрялова и его сторонников, активно проповедовавших «совпаспортизацию» русских в Маньчжурии. Сам Устрялов и Устругов после продажи КВЖД в 1935 г. вернулись в СССР, были расстреляны в 1937 г. Нилус, Бутов и Зефиров остались работать во время советско-китайского конфликта, были уволены с КВЖД в 1930 г. Дикий во время конфликта перешел в эмигрантское состояние, переехал в Шанхай, а в 1930 г. – в Европу. Нилус в 1935 г. перебрался в Тяньцзин, потом в Шанхай, последние годы жил в Бразилии. Бутов в дальнейшем перешел в литовское гражданство, после Второй мировой войны переехал в США. Зефиров перебрался в Шанхай, в 1947 г. репатриировался в СССР, был осужден на 25 лет ИТЛ, умер в лагере. Яшнов в 1934 г. уволился с КВЖД, отказался от советского гражданства и переехал в Шанхай, где умер в 1943 г.

* * *

Русская эмиграция в Маньчжурии в 1920–1930-е гг. являлась как объ­ектом, так и субъектом манипуляций с гражданством. Ради своего физического выживания и национально-культурного самосохранения, русские эмигранты вынуждены были брать советское, китайское, маньчжурское гражданство по идеологическим, политическим, экономическим и другим соображениям. Кроме того, на их выбор влияла внешнеполитическая конъюнктура и военная обстановка.

Массовая советизация 1920-х гг. была связана в большей степени с прагматическим подходом: сохранением рабочих мест, коммерческих заведений, защиты от китайских властей. Однако с потерей советского влияния в Маньчжурии начался обратный процесс перехода из советского гражданства в эмиг­рантское состояние или принятие маньчжурского гражданства. Специфи­ческая обстановка в Маньчжурии, определявшаяся колебаниями внешнеполитического курса СССР, Китая и Японии, зависевшая от вспышек и итогов военных конфликтов на Дальнем Востоке, позволяла российским эмигрантам менять гражданство, сохраняя относительную «самостоятельность» и условия для выживания до середины 1940-х гг.

Примечания


 [1] АВП РФ. Ф. 04. Оп. 22. П. 455. Д. 62233. Л. 13.
Archive of Foreign Policy of Russian Federation (AVP RF). F. 04. Op. 22. P. 455. D. 62233. L. 13.

[2] Документы внешней политики СССР. Т. 7. М., 1963. С. 461. 
Dokumenty vneshney politiki SSSR. Vol. 7. Moscow, 1963. P. 461.  

[3] Очерки истории Министерства иностранных дел России, 1802–2002. Т. 2. М., 2002. С. 174.
Ocherki istorii Ministerstva inostrannyh del Rossii, 1802–2002. Vol. 2. Moscow, 2002. P. 174.  

[4] Известия (Москва). 1921. 3 нояб.
Izvestiya (Moscow). 1921. Nov. 3.

[5] Собрание законов и распоряжений Рабоче-Крестьянского Правительства Союза ССР. М., 1924. С. 365.
Sobranie zakonov i rasporyazheniy Raboche-Krestyanskogo Pravitelstva Souza SSR. Moscow, 1924.  P. 365.

[6] Декрет ВЦИК РСФСР от 15 декабря 1921 г. «О лишении прав гражданства некоторых категорий лиц, находящихся за границей» // Собрание узаконений РСФСР. 1922. № 1. 
Dekret VTsIK RSFSR ot 15 dekabrya 1921 g. “O lishenii prav grazhdanstva nekotoryh kategoriy lits, nahodyashchihsya za granitsey” // Sobranie uzakoneniy RSFSR. 1922.  No. 1.

[7] АВП РФ. Ф. 04. Оп. 22. П. 166. Д. 48. Л. 8.
AVP RF.  F. 04. Op. 22. P. 166. D. 48. L. 8.  

[8] АВП РФ. Ф. 270. Оп. 4. П. 5. Д. 6. Л. 25.
AVP RF. F. 270. Op. 4. P. 5. D. 6. L. 25.

[9] РГИА. Ф. 323. Оп. 9. Д. 1236. Л. 16.
Russian State Historical Archive (RGIA). F. 323. Op. 9. D. 1236. L. 16.

[10] Молва (Харбин). 1927. 4 сент.
Molva (Harbin). 1927. Sept. 4.

[11] РГИА. Ф. 323. Оп. 9. Д. 5480. Л. 1.
RGIA. F. 323. Op. 9. D. 5480.  L. 1.

[12] РГАЛИ. Ф. 1337. Оп. 5. Д. 10. Л. 32.
Russian State Archive of Literature and Art (RGALI). F. 1337. Op. 5. D. 10. L. 32. 

[13] Устрялов Н.В . Россия возвращается // Новости жизни (Харбин). 1924. 5 окт. 
Ustryalov N.V. Rossiya vozvrashchaetsya // Novosti shizni (Harbin). 1924. Oct. 5.

[14] РГАЛИ. Ф. 1337. Оп. 5. Д. 10. Л. 42.
RGALI. F. 1337. Op. 5. D. 10. L. 42.

[15] РГИА. Ф. 323. Оп. 4. Д. 268. Л. 117об.
RGIA. F. 323. Op. 4. D. 268. L. 117v.

[16] АВП РФ. Ф. 308. Оп. 1. П. 1. Д. 3. Л. 66–67.
AVP RF. F. 308. Op. 1.  P. 1. D. 3. L. 66–67.

[17] АВП РФ. Ф. 100. Оп. 14. П. 24. Д. 19. Л. 67.
AVP RF. F. 100. Op. 14. P. 24. D. 19. L. 67.

[18] РГИА. Ф. 323. Оп. 5. Д. 1243. Л. 2.
RGIA. F. 323. Op. 5. D. 1243. L. 2.

[19] РГИА. Ф. 323. Оп. 9. Д. 879. Л. 204.
RGIA. F. 323. Op. 9. D. 879. L. 204.

[20] РГИА. Ф. 323. Оп. 9. Д. 4840. Л. 17.
RGIA. F. 323. Op. 9. D. 4840. L. 17.

[21] Аблажей Н.Н. С востока на восток: Российская эмиграция в Китае. Новосибирск, 2007. С. 55.
Ablazhey N.N. S vostoka na vostok: Rossiyskaya emigratsiya v Kitae. Novosibirsk, 2007. P. 55.

[22] Алексеев М. Советская военная разведка в Китае и хроника «китайской смуты» (1922–1929). М., 2010. С. 356–357. 
Alekseev M. Sovetskaya voennaya razvedka v Kitae I hronika “kitayskoy smuty” (1922–1929). Moscow, 2010. P. 356–357.   

[23] АВП РФ. Ф. 0100. Оп. 12. П. 18. Д. 15. Л. 102.
AVP PF. F. 0100. Op. 12. P. 18. D. 15. L. 102.

[24] ГА РФ. Ф. 8409. Оп. 1. Д. 1473. Л. 144–145.
State Archive of Russian Federation (GA RF). F. 8409. Op. 1. D. 1473. L. 144–145.

[25] ГА РФ. Ф. Р-6599. Оп. 1. Д. 9. Л. 128.
GA RF. F. R-6599. Op. 1. D. 9. L. 128.

[26] РГИА. Ф. 323. Оп. 9. Д. 4077. Л. 1.
RGIA. F. 323. Op. 9. D. 4077. L. 1.

[27] РГАЛИ. Ф.1337. Оп.5. Д. 10. Л. 83.
RGALI. F. 1337. Op. 5. D. 10. L. 83. 

[28] АВП РФ. Ф. 04. Оп. 22. П. 166. Д. 48. Л. 21.
AVP RF. F. 04. Op. 22. P. 166. D. 48. L. 21.

[29] Очерки истории Министерства иностранных дел России... С. 157–160.
Ocherki istorii Ministerstva inostrannyh del Rossii... P. 157–160.

[30] РГАЛИ. Ф. 1337. Оп. 5.  Д. 10. Л. 85.
RGALI. F. 1337. Op. 5. D. 10. L. 85.

[31] РГИА. Ф. 323. Оп. 9. Д. 1243. Л. 11об.
RGIA. F. 323. Op. 9. D. 1243. L. 11v. 

[32] Коммерческий Харбин (1931–1932). Харбин, 1932. С. 19.
Kommercheskiy Harbin (1931–1932). Harbin, 1932. P. 19.

[33] Аурилене Е.Е. Региональные особенности правового положения российских эмигрантов в Китае (Маньчжурия, Шанхай, Северный Китай), 1920-1940-е гг. // Правовое положение российской эмиграции в 1920–1930-е годы. СПб, 2006. С. 188–196.
Aurilene E.E. Regionalnye osobennosti pravovogo polozheniya rossiyskih emigrantov v Kitae (Manchzhuriya, Shanhay. Severnyy Kitay), 1920–1940-e gg. // Pravovoe polozhenie rossiyskoy emigratsii v 1920–1930-e gody. St. Petersburg, 2006. P. 188–196.

[34] РГИА. Ф. 1679. Оп. 1. Д. 30. Л. 1–2.
RGIA. F. 1679. Op. 1. D. 30. L. 1–2. 

[35] АВП РФ. Ф. 0100. Оп. 12. П. 18. Д. 5. Л. 81.
AVP RF. F. 0100. Op. 12. P. 18. D. 5. L. 81.

[36] АВП РФ. Ф. 308. Оп. 1. П. 1. Д. 3. Л. 65.
AVP RF. F. 308. Op. 1. P. 1. D. 3. L. 65.

[37] Там же. Л. 66–67.
Ibidem. L. 66–67.

[38] Там же. Л. 69–74.
Ibidem. L. 69–74.

[39] Там же. Л. 78.
Ibidem. L. 78.

[40] РГИА. Ф. 323. Оп. 9. Д. 6277. Л. 3–339.
RGIA. F. 323. Op. 9. D. 6277. L. 3–339.

[41] РГИА. Ф. 323. Оп. 4. Д. 406. Л. 21.
RGIA. F. 323. Op. 4. D. 406. L. 21.

[42] РГИА. Ф. 323. Оп. 9. Д. 1097. Л. 127.
RGIA. F. 323. Op. 9. D. 1097. L. 127.

[43] РГИА. Ф. 323. Оп. 9. Д. 209. Л. 28.
RGIA. F. 323. Op. 9. D. 209. L. 28.

[44] РГИА. Ф. 323. Оп. 4. Д. 467. Л. 161.
RGIA. F. 323. Op. 4. D. 467. L. 161.

[45] Герольд Харбина (Харбин). 1930. 4 сент.
Gerold Harbina (Harbin). 1930. Sept. 4.

[46] РГИА. Ф. 323. Оп. 5. Д. 1253. Л. 46.
RGIA. F. 323. Op. 5. D. 1253. L. 46.

[47] РГИА. Ф. 323. Оп. 5. Д. 1437. Л. 148.
RGIA. F. 323. Op. 5. D. 1437. L. 148.

[48] АВП РФ. Ф. 308. Оп. 2. Д. 4. Л. 14–20.
AVP RF. F. 308. Op. 2. D. 4. L. 14–20.

[49] ГА РФ. Ф. 10143. Оп. 44. Кор. 16. П. 1. Л. 36.
GA RF. F. 10143. Op. 44. Kor. 16. P. 1. L. 36.

[50] Харбинское время (Харбин). 1934. 23 нояб.
Harbinskoe vremya (Harbin). 1934. Nov. 23.

[51] Документы внешней политики СССР. Т. 18. М., 1973. С. 204–213.
Dokumenty vneshney politiki SSSR. Vol. 18. Moscow, 1973. P. 204–213.

[52] Русско-китайские отношения в ХХ веке. Т. III. М., 2010. С. 402–403.
Russko-kitayskie otnosheniya v XX veke. Vol. III. Moscow, 2010. P. 402–403.

[53] РГИА. Ф. 323. Оп. 9. Д. 6299, 6300.
RGIA. F. 323. Op. 9. D. 6299, 6300.

[54] Дубаев М.Л. Харбинская тайна Рериха. М., 2001. С. 303.
Dubaev M.L. Harbinskaya tayna Reriha. Moscow, 2001. P. 303.

[55] Ведомости Верховного совета СССР. 1945. № 78. С. 3.
Vedomosti Verhovnogo soveta SSSR. 1945. No. 78. P. 3.

[56] АВП РФ. Ф. 100. Оп. 34. П. 132. Д. 48. Л. 59.
AVP RF. F. 100. Op. 34. P. 132. D. 48. L. 59.

Share this post


Link to post
Share on other sites
17 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

А то пытались сидеть враскорячку - добиться лидерства на убыточной дороге, поддерживать антиправительственные силы в Китае (Сунь Ятсен, Фэн Юйсян и т.п.), заигрывать с Чжан Цзолинем и не идти на "продолжение банкета"...

Однако, насчёт "убыточности" тоже есть что сказать:

Цитата

4 сентября 1929 г. выступлением американского советника по железнодорожным делам при нанкинском правительстве Джона Мантеля начался следующий этап вмешательства в дела КВЖД, на сей раз в финансовую деятельность дороги. В этот день советник дал интервью в Шэньяне корреспонденту агентства Юнайтед Пресс о результатах произведенного им по просьбе китайского министерства железных дорог обследования бухгалтерских книг Правления КВЖД. По его подсчетам, дорога являлась прибыльным предприятием, и должна была дать за 1925/1928 гг. 100 млн кит. долларов чистой прибыли, но фактически принесла якобы только 43 млн кит. долларов дохода. Мантель обвинил советскую часть Правления КВЖД во "взяточничестве в значительных размерах". ...

6 сентября 1929 г. в Москве с опровержением выводов Мантеля выступил заместитель товарища Председателя Правления КВЖД В.Г.Чиркин. Он сделал заявление московскому корреспонденту Юнайтед Пресс, что "выкладки Мантеля - результат заведомо недобросовестного оперирования цифрами" и привел подлинные данные о доходах и расходах дороги за последние 4 года. В 1924 г. дорога имела задолженность в 13 млн зол. руб., в 1928 г. - доход в 64 874 982 зол. руб.; китайская сторона получила за 5 лет 48,5 млн руб. (не считая 20 млн руб. потерь советской стороны на курсе - из-за взимания тарифов не в полноценных серебряных долларах, а по распоряжению китайской администрации дороги в местной бумажной валюте). За 5 лет китайская сторона задолжала дороге более 20 млн. руб. по кредитованию китайских правительственных учреждений.

После опубликования опровержений, сделанных Чиркиным, Мантель вынужден был заявить корреспонденту "Норт Чайна Стар", что он, во-первых, не намеревался создавать впечатления, что на КВЖД практиковалось взяточничество; во-вторых, он располагал не книгами КВЖД, а только цифровыми данными, представленными ему Остроумовым."

( (Аблова Н.Е. История КВЖД ...)

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, Mukaffa сказал:

Однако, насчёт "убыточности" тоже есть что сказать:

Кто как и что там измерял - непонятно. Понятно, что приняли дорогу в 1924 г. с большими убытками, в изношенном состоянии, с развращенным личным составом.

За 5 лет в нее надо было много вложить. Пока не опубликуют документы - все эти писульки можно убрать с глаз долой и не особо на них полагаться.

Я вот до сих пор не нашел свидетельств того, что в 1924-1929 гг. наши закупали в Китае в больших количествах продовольствие, которое без КВЖД вывезти было никак нельзя.

Для того, чтобы оценить прибыльность предприятия, надо понимать, что оно делает. КВЖД должно возить что-то куда-то. Что и куда оно возило и, главное, в каких количествах?

Share this post


Link to post
Share on other sites
23 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

"К 1927 г., по данным консула СССР в Хар­бине В.Я. Абол­тина, «советская колония» в Маньчжурии уже насчитывала 25 тыс. человек . Число советских граждан продолжало расти до 1929 г. Согласно китайским статистическим данным, опубликованным в шанхайской газете «Время»,  к 1930 г. в ОРВП прожи­вало около 110 тыс. русских: 80 тыс. в Харбине, 30 тыс. на линии КВЖД, из них советских подданных – 45 тыс. (17 тыс. служащих КВЖД, ос­тальных – 28 тыс.), эмигрантов – 65 тыс.

А вот и данные по "белоэмигрантам" в Маньчжурии.

Но получается 175 тыс. русских. Притом данные 1930 г., т.е. это уже после подписания Хабаровского протокола и последующих чисток на КВЖД и прочих мер относительно русской колонии.

Вообщем с 70 тысячами белоэмигрантских штыков примкнувших к армии Чжан Сюэляна в 1929 г. однозначно какой-то ляп.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, Mukaffa сказал:

эмигрантов – 65 тыс.

Это статус. Можно было быть реальным эмигрантом, но получить советский паспорт (см. выше).

Отток из зоны КВЖД до начала серьезных проблем в 1929 г. был невелик. 

Только что, Mukaffa сказал:

Вообщем с 70 тысячами белоэмигрантских штыков примкнувших к армии Чжан Сюэляна в 1929 г. однозначно какой-то ляп.

1) откуда им взяться?

2) хорошо организованные силы Чжан Цзунчана имели "русский отряд" всего в 3000 человек - больше не могли содержать и обеспечивать оружием и т.п., а тут импровизация за несколько дней на такое количество?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, Mukaffa сказал:

Но китподданые русские получается здесь не учтены.

Это тоже статус. И их экстрадицию СССР требовать не мог.

Просто взять и за пару месяцев на пустом месте создать армию в 70 тыс. - это только в сказках можно. Особенно при китайском состоянии финансов и при том, что и для своих войск оружия не хватало.

Share this post


Link to post
Share on other sites
3 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Это тоже статус. И их экстрадицию СССР требовать не мог.

Нюанс имеется -

4 часа назад, Чжан Гэда сказал:

"Китайские паспорта (по сути, виды на жительство в Маньчжурии) для иностранцев были одинаковыми. В графе «подданство» у русских эмигрантов значилось «китайский подданный». В официальных документах (например, в статистике КВЖД), они значились в графе «китайцы» и выделялись в отдельную строку «русские китподданные» или «китподданные (европейцы)». Но никаких прав и обязанностей новые китайские граждане не получали и ничем не отличались от эмигрантов."

Однако, это такой статус, при котором они в китайской статистике значились как "китайцы", а потому видимо и не были учтены в том опросе

4 часа назад, Чжан Гэда сказал:

"Согласно китайским статистическим данным, опубликованным в шанхайской газете «Время»,  к 1930 г. в ОРВП прожи­вало около 110 тыс. русских: ... из них советских подданных – 45 тыс. (17 тыс. служащих КВЖД, ос­тальных – 28 тыс.), эмигрантов65 тыс."

Т.е. к какой  категории китподданных то тогда здесь отнесли? 

Ни к "советским", ни к "эмигрантам" - никак невозможно, а другой графы и нет.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Из 110 тыс. русских обоих полов и всех возрастов советскими подданными числились 45 тыс. (из них 17 тыс. - взрослые, служащие КВЖД), остальные имели статус эмигрантов. 45 + 65 = 110

Арифметика.

Вообще, не понимаю, зачем вокруг этого голову ломать? Главное одно - став китайским подданным, от юрисдикции СССР человек избавлялся. Что получал - другое дело, но что больше не подчинялся требованиям советских властей - это главное.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
10 час назад, Чжан Гэда сказал:

Из 110 тыс. русских обоих полов и всех возрастов советскими подданными числились 45 тыс. (из них 17 тыс. - взрослые, служащие КВЖД), остальные имели статус эмигрантов. 45 + 65 = 110

А "русские китподданные" то не учтены в этих цифрах. В том и загвоздка.

 

10 час назад, Чжан Гэда сказал:

Вообще, не понимаю, зачем вокруг этого голову ломать? Главное одно - став китайским подданным, от юрисдикции СССР человек избавлялся. Что получал - другое дело, но что больше не подчинялся требованиям советских властей - это главное.

Если бы узнать китайскую статистику по русским китподданным, то мы могли бы выявить полное количество русских в Маньчжурии на 1930 г., т.е. приплюсовав те данные из шанхайской газеты(110 тыс.). 

За 1928-1929 гг тоже было бы неплохо ознакомиться с цифрами по "русским китподданным". Да с любыми подобными цифрами, с 1924 г. начиная. Примерно хотя бы.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

О продаже КВЖД и расчетах за дорогу:

Цитата

29 августа 1932 г. японский посол Хирота в беседе с наркомом иностранных дел Караханом поднял вопрос о продаже КВЖД Японии. В ответ замнаркома предложил не ограничиваться разрешением отдельных вопросов, а урегулировать сразу все отношения между СССР и Японией путем заключения общего соглашения (пакта). Советским дипломатам удалось почти три года «тянуть резину» с продажей КВЖД. Однако 23 марта 1935 г. они были вынуждены заключить соглашение о продаже КВЖД по бросовой цене, почти в 5 раз дешевле нижней границы ее реальной стоимости. Соглашение это состояло из 14 статей, подробно регламентировавших порядок передачи дороги, выплаты выкупной суммы и поставок товаров. В соглашении ничего не говорилось о праве собственности СССР на КВЖД, а употреблялась общая формулировка «все права», которые Советский Союз уступал за 140 млн иен правительству Маньчжоу-диго. Договор вступал в силу в день подписания, поэтому в статье 3 все старшие должностные лица администрации КВЖД сразу же освобождались от своих обязанностей. Правда, их могли привлечь к работе в качестве советников при новой администрации сроком на один месяц. Служащие КВЖД после их увольнения имели право оставаться в Маньчжоу-диго в течение двух месяцев для устройства личных дел (по советскому меморандуму от 3 июля 1933 г. предполагалась «замена советских рабочих и служащих в течение не менее 2 лет»). 7-я и 8-я статьи соглашения регламентировали сложный механизм выплаты правительством Маньчжоу-диго денежной части выкупной суммы — 46 700 тыс. иен. Сразу же выплачивалось наличными только 23 300 тыс. иен. 23 400 тыс. иен с начислением простого процента (3 % годовых) выплачивались в виде казначейских обязательств правительства Маньчжоу-диго. Устанавливалось четыре срока выплаты: 23 декабря 1935 г., 23 сентября 1936 г., 23 июня 1937 г. и 23 марта 1938 г. Статья 9 определяла еще более сложный порядок поставок товаров советской стороне в счет остальной части выкупной суммы — 93 300 тыс. иен в течение трех лет.

Т.е. и деньги получили грошовые, и в рассрочку, и товар в течение трех лет получали (до 1939 г.!). Не знаю, получили ли!

 

 

 

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот якобы секретная сводка  ОГПУ от 22 июня 1929 г. (проверить не могу) - как я говорил, японцам было выгодно столкнуть СССР и Китай:

Цитата

Японский консул в Маньчжурии Кавамото в разговоре с управляющим дороги ст. Маньчжурия, интересуясь, действительно ли советские учреждения, в том числе и Забайкальской железной дороги, эвакуируются из Маньчжурии, говорил, что китайцев нужно проучить и что советским войскам нужно скорее занять дорогу

Из другой сводки ОГПУ (?) - тоже до начала активной фазы военных действий:

Цитата

Настроение китайских солдат неважное, наблюдаются случаи дезертирства. Подкрепления прибывают слабо, так как японцы препятствуют пропуску воинских эшелонов через Чаньчунь. 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
Цитата

"Германский посол в Москве Г. Дирксен передал члену коллегии НКИД Б.С. Стомонякову информацию, полученную от немецкого посольства в Токио: "Япония занимает выжидательную позицию... Японская интервенция может произойти только в том случае, если конфликт захватит те области в Маньчжурии, в которых заинтересована Япония""

(Аблова Н.Е. История КВЖД ...)

Что за "области" в Маньчжурии имелись ввиду?  Это 1929 г.

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 30.06.2016в11:15, Mukaffa сказал:

Что за "области" в Маньчжурии имелись ввиду?  Это 1929 г.

Скорее всего, ЮМЖД с прилегающими территориями, включая Квантун с портом Дайрен.

Японцам было интересно перемолоть чужими руками все, что нажил непосильным трудом Чжан Цзолинь, и оттяпать у Китая на этот раз всю Маньчжурию. 

В 1924 г. последнего императора выгнали из Запретного Города, где он жил согласно подписанному в феврале 1912 г. договору об упразднении власти Цинов в стране, и у японцев появился "законный претендент" на Маньчжурию. 

Но самим воевать не хотелось - опасно и не по финансам. А тут - русские сделали все, и в 1931 г. "законный претендент" вступил в свое наследство.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Сахалин и монголы
      By Чжан Гэда
      "Юань вэньлэй"(元文類) о событиях на Сахалине (?) в конце XIII в.
      遼陽威古特
      至元十年征東招討使逹希喇呈前以海勢風浪難渡征伐不到岱音濟喇敏威古特等地去年征行至尼嚕罕地問得烏登額人約蘇稱欲征威古特必聚兵●冬月色克小海渡結凍冰上方可前去先征岱音濟喇敏方到威古特界云云大徳二年正月招討司上言濟喇敏人百戶哈芬○博和哩○等先逃往內和屯與叛人結連投順威古時作耗奉㫖招之千戸巴雅斯以為哈芬等巳反不可招遂止大徳元年五月威古特賊沃棱乘濟喇敏所造黄窩兒船過海至哲哩木觜子作亂八月濟喇敏人諾木齊過海至烏色砦遇內和屯人言濟喇敏人雅竒扎木稱威古特賊與博和哩等欲以今年比海凍過果幹虜掠打鷹人乞討之既而遼陽省咨三月五日濟喇敏百户烏坤濟等來歸給魚糧綱扇存恤位坐移文管沃濟濟喇敏萬户府收管六月五日官軍敗賊於錫喇和屯七月八日威古特賊王博凌古自果斡過海入佛哩河官軍敗之九年六月濟喇敏人吉爾庫報威古特賊刼納木喀等官軍追之不及過扎爾瑪河刧掠至大元年濟喇敏百戸竒徹竒納言威古特約索努呼欲降遣逹哈扎薩至尼嚕罕又濟喇敏人多神努額齊訥來每言約索努呼沃稜等乞降持刀甲與頭日布結結且言年貢異皮以夏間逹喇布魚出時回還云云
      Для памяти - пока лениво возиться. Уже вижу, что Ивлиев не совсем верно переводил.
    • Ренев Е.Г. Крестьянство и Ижевско-Воткинское антибольшевистское восстание // Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 263-278.
      By Военкомуезд
      КРЕСТЬЯНСТВО И ИЖЕВСКО-ВОТКИНСКОЕ АНТИБОЛЬШЕВИСТСКОЕ ВОССТАНИЕ

      Аннотация. Статья посвящена значимому вопросу знаменитого антибольшевистского восстания в 1918 г. Автор показывает роль и место крестьянского населения в восстании, которое воспринимается в историографии как рабочее. Он задается вопросом, насколько масштабным было крестьянское участие и оценивает его, исходя из своеобразного хозяйственного уклада жизни
      заводов на Урале. Многие окрестные деревни были хозяйственно связаны с заводами. В развитие исследовательского сюжета, в приложении помещены воспоминания местного жителя и советского активиста.

      Ключевые слова: Гражданская война, крестьянство, Прикамье, восстание 1918-го года

      Е.Г. Ренёв (Ижевск)

      Недавно исполнилось 100 лет Ижевско-Воткинскому антибольшевистскому восстанию (8 августа – 13 ноября 1918 г.). Много работ разного плана написано на эту тему, но ряд ее основных узлов по-прежнему остается вне внимания историков. Один из них – крестьянский, говоря словами классиков марксизма-ленинизма, вопрос. Некоторым аспектам этой проблемы, насколько это позволяет наличие источников, и посвящена эта статья. Восстание в Ижевске и Воткинске принято называть рабочим – насколько это верно?

      Забытая причина восстания и крестьянство

      Историки разных направлений среди основных причин восстания называют недовольство населения политикой военного коммунизма, беспределом продотрядов и местной большевистской власти, выступление чехо-словаков и даже вмешательство держав Антанты. Но одна из них, весьма важная, до сих пор остается вне внимания исследователей, – это забытое и советскими, и современными историками постановление СНК о демобилизации военной промышленности от 9(22) декабря 1917 г.:

      «КО ВСЕМ ТОВАРИЩАМ РАБОЧИМ РОССИИ
      …Ныне Рабочим и Крестьянским правительством России заключено с центральными державами Европы, по воле Советов рабочих, солдатских и /263/ крестьянских депутатов, перемирие, которое, вероятно, в ближайшем будущем перейдет в общий демократический мир для всех народов Европы. Само собой разумеется, что теперь изготовление предметов военного снаряжения явилось бы совершенно бесцельной тратой народного труда и достояния. Таким образом, товарищи, надо немедленно же прекратить дальнейшее производство этих продуктов и сейчас же перейти к производству предметов мирного обихода, в которых так нуждается вся страна...» [1]. Пункт 6 этого узаконения тоже ничего кроме, мягко говоря, раздражения у рабочих вызвать не мог, так как что такое отсутствие военного заказа в Ижевске хорошо знали:

      «…Ввиду грозящей при остановке заводов, занятых работой на войну, безработицы настоятельным вопросом и неотложной обязанностью фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов, как местных, так и центральных, является принятие самых решительных мер к подысканию работы, к организации посылки рабочих на Урал, на север и т.п., для чего необходимы сношения с соответственными учреждениями…» [2].

      Вряд ли на заводах было известно, что инициатором этого решения был В.И. Ленин, который и поставил его на заседании СНК 27 ноября (10 декабря) [3], но то, что оно было проведено именно большевиками, для них стало несомненным, когда с начала 1918 года стали неуклонно снижаться наряды на производство винтовок [4]. Более того, демобилизация рабочих с ижевских заводов началась еще до принятия этого постановления. Так, главная уездная газета 11 ноября сообщала: «С ижевских казенных заводов распущены по домам рабочие, состоящие на учете 1899, 1900, 1901 и 1902 г. Роспуск рабочих вызван сокращением работ на казенных заводах» [5].

      Последствия сего были весьма показательны. Советские документы по Ижевску («Сведения Ижевских оружейного и сталеделательного заводов в Вятский окружной комитет народного хозяйства о количестве вырабатываемой продукции на заводах за 1913–1918 гг.») свидетельствуют о том, что за 1918 год у нас было произведено всего 45700 трехлинейных винтовки и 2106 карабинов против 505846 винтовок в 1917 г. (карабинов в указанном году не производилось) [6]. Можно уверенно предположить, что винтовки, произведенные за время восстания, в этом документе не отражены, но цифры все равно говорят сами за себя.

      Что касается Воткинска, то его машиностроительный завод во время Великой и Гражданской войны выпускал как военную, так и гражданскую продукцию. Из последней – пароходы, паровозы, железнодорожные рельсы, изделия для мостостроения. Во время же Великой войны в мастерских Воткинского /264/

      1. Декреты Советской власти. Том I. 25 октября 1917 г. 16 марта 1918 г. М.: Гос. изд-во политической литературы, 1957. 597 с. С. 196–198; Опубликовано: Газета. № 30. 12 декабря. С. 1; Правда (вечерний выпуск). № 33. 11 декабря1917 г. С. 1; Собрание узаконений и
      распоряжений правительства за 1917—1918 гг. (Для служебного пользования). № 8, ст. 108.От
      23 декабря 1917г. М.: Управление делами Совнаркома СССР, 1942.1482 с. С. 112–113.
      2. Там же.
      3. Там же. С. 198.
      4. См.:Ренёв Е.Г. Заводы в огне. Ижевские заводы и вооружение Ижевской народной армии во время антибольшевистского восстания. Ижевск: Издательство ИжГТУ, 2014. 184 с. С. 43–45; Ренев Е.Г. Безоружное вооруженное восстание: производство винтовок на Ижевских
      заводах во время антибольшевистского восстания // Вестник РУДН. 2013. № 1. С. 32–48.
      5. Кама. № 250. 17 ноября 1917 г. С. 4.
      6. ЦГА УР. Ф. Р–534. Оп. 1а. Д. 166. Л. 110 об.–111; Ренёв Е.Г. Заводы в огне… С. 42–43.

      завода (он принадлежал Горному ведомству, Ижевские Оружейный и Сталеделательный заводы – Главному артиллерийскому управлению)) было налажено и военное производство. Несмотря на нехватку станков и материалов, «воткинцы выпустили в 1916–1917 гг. до полумиллиона шрапнельных 3–дюймовых снарядов, а с конца 1915 г. начали выпускать 3–дюймовые гранаты для горных орудий (программа выпуска предполагала 40–50 тыс. в месяц). Помимо того выпускались тротиловые и 48–мм фугасные бомбы» [7]. Однако, по упомянутому выше постановлению СНК о демобилизации военной промышленности, к лету 1918 г. производство было свернуто. Об этом особо сообщил II Вятскому Губернскому съезду советов делегат от Воткинска А.А. Казенов: «Воткинский завод заключает в себе до 30 тыс. населения и 19 цеховых организаций, где работает 7 тыс. рабочих. В этих цехах производятся плуги, паровозы, машины. Был снарядный цех, но теперь демобилизован» [8].

      Именно эта «демобилизация военной промышленности», а также общее падение гражданского производства [9] не могли не привести к резкому сокращению спроса на рабочую силу. Это, в частности, выразилось в постановке Коллегией Управления Камско-Воткинского горного округа вопроса перед Союзом металлистов Воткинского завода в начале сентября 1918 г., в котором отражается беспокойство по поводу скудости финансовых ресурсов, в связи с чем говорится:

      «По мнению Коллегии Управления Горного округа следует сейчас же временно сократить все работы завода, кроме работ по паровозостроению, новым постройкам, насколько последние обеспечены материалом, ремонтом и жел. дороги, <…> вести только те работы, которые необходимы для окончания уже начатых паровозов <…>. Кроме этих работ, конечно, вести работы по военным заказам Штаба народной армии. Таким образом число рабочих могло бы быть сокращено почти на 75 %» [10].

      Причем тут крестьяне? Русские, удмуртские и татарские деревни вокруг городов-заводов были не только поставщиками сырья (главным образом лесного) и продуктов сельского хозяйства, но и источником рабочей силы для них. А последняя на заводах Ижевска и Воткинска выросла за время Великой войны в разы. Согласно расчетам П.Н. Дмитриева, к маю 1918 г. количество рабочих на Ижевских заводах составило 26,7 тыс. человек. При этом показательна динамика изменений этого количества: «Если на Ижевском заводе в 1913 г. было 10,5 тыс. рабочих, то в сентябре 1917 г. – 34,6 тыс.» [11]. Данные на 1 сентября 1917 г., представленные в донесении помощника начальника завода полковника А. Волынцевича в департамент полиции «О беспорядках, учиненных мобилизованными в поселке Ижевский завод рабочими Путиловского и Обуховского заводов» дают определенное представление о составе рабочих: «Всех заводских рабочих к 1 сентября состояло 27332 чел., мобилизованных и запасных из них – 20100 чел., в том числе 778 чел. путиловцев и 165 /265/

      7. Ренёв Е.Г. Заводы в огне. С. 92–93.
      8. Воткинск. Документы и материалы. 1758–1998. Ижевск: Удмуртия, 1999. С. 131–132, 142.
      9. См.: Корбейников А.В.Воткинское судостроение и Гражданская война (очерки социальной истории города и завода). Ижевск: «Иднакар». 2012. 190 с.
      10. Протоколы заседаний комитета профсоюза служащих Воткинского завода. ЦГА УР. Ф. Р-911. Оп. 1. Д. 2. Л. 79–79 об.; Ренёв Е.Г. Заводы в огне. С. 63–64.
      11. Дмитриев П.Н., Куликов К.И. Мятеж в Ижевско–Воткинском районе. Ижевск: Удмуртия, 1992. 338 с. С.11.

      обуховцев<…>» [12]. Данные Волынцевича существенно отличаются от подсчетов советского историка – 27332 чел. против 34,6 тыс. рабочих, но в данном случае нас интересует динамика в целом.

      По губернской переписи 1918 г. (проводилась до восстания весной – летом) число рабочих уменьшилось до 23077 человек [13].

      Главным источником поступления «мобилизованных и запасных» на Ижевский завод для удовлетворения его потребностей в рабочей силе с самого его основания были близ и «не близ» лежащие деревни [14].

      Та же самая картина наблюдалась и на соседнем Воткинском заводе. Здесь был менее масштабный рост численности работников: «<…> до первой империалистической войны было 4,6 тыс., в 1917 г. – 6,8 тыс., в 1918 г. – 6,3 тыс. чел.» [15]. Но колебания его тоже показательны.

      При этом увольнялись в первую очередь не ижевцы, и не воткинцы, – а крестьяне из окружающих заводы деревень, что не могло не вызывать их недовольства. Помимо того, возвращавшиеся фронтовики, в том числе и сельские, когда-то с заводами связанные, имели серьезные трудности к возобновлению трудоустройства. Об этом свидетельствуют многочисленные газетные публикации и обращения в заводские канцелярии. А именно фронтовики – не только городские, но и деревенские, стали главной силой восстания как в Ижевске и Воткинске, так и в сельской местности [16].

      Крестьянство в Ижевской и Воткинской Народных армиях

      Тема участия крестьян в вооруженных силах восстания специально никогда не исследовалась. Разброс оценок его весьма показателен даже в зарубежной русскоязычной и англо-саксонской историографии примерно одного плана. Так, для последней главный вывод заключается в следующем, – крестьянство Вятской губернии широко повстанцев не поддержало. Причины тому таковы (по самой фундированной иноязычной работе А.В. Ретиша):

      – Прикомуч (политическое руководство восстания), как и (почему-то) Временное правительство считало крестьян своими союзниками, «но рассматривало их как второсортных граждан, не способных к самоуправлению» («they were regarded as lesser citizens who could not rule themselves») [17].

      – «Прикомуч остался городским восстанием, опиравшимся на поддержку рабочих и образованной части общества» («Prikomuch remained an urban-based /266/

      12. ЦГА УР. Ф.Р-534. Оп. 1а. Д. 165. Л. 461–463; ГАКО. Ф. 714. Оп. 1. Д. 1680. Л. 94–95.
      13. Tруды ЦСУ. Т. ХХVL, вып. 1–2. M., 1926. 632 с.Прилoжeния, С. 30–3l; Лахман А.И. Во имя революции. Киров: Волго–Вятское кн. изд-во, 1981. 144 с. С. 8.
      14. См., напр.: Из Высочайше утвержденного доклада министра финансов графа Васильева «О наполнении горных заводов хребта уральского мастеровыми и рабочими людьми, также непременными работниками взамен приписных крестьян» о целесообразности включения удмуртов в число непременных работников// Ижевск: документы и материалы, 1760–2010 / Комитет по делам архивов при Правительстве УР. Ижевск, 2010. С. 72–74.
      15. Дмитриев П.Н., Куликов К.И. Указ. соч. С.11.
      16. См., напр.: Воспоминания М.И. Хлыбова о восстании против советской власти в Вавожской волости Малмыжского уезда в 1918 г. Рук. подл. (5–7 мая 1928 г.)// ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 99. Ренев Е.Г. Заводы в огне. С. 161–167. (См. Приложение к статье).
      17. Retish A.B. Russia's Peasants in Revolution and Civil War: Citizenship, Identity, and the Creation of the Soviet State (1914-1922) / A.B. Retish. NewYork: CambridgeUniversityPress, 2008. 294 p. Р. 187.

      revolt that enjoyed support from workers and members of educated society who had supported the Provisional Government») [18].

      На чем основаны эти выводы – совершенно непонятно. Документы РГВА, ЦГА УР и ЦДНИ УР и др., с которыми работал А. Ретиш (в отличии от всех других своих собратьев), показывают достаточно широкую поддержку Прикомуча крестьянством [19] (см. приложение к статье).

      Другая крайность – гигантское преувеличение численности крестьянских отрядов, союзных армиям Прикомуча. Началось оно с посмертной публикации воспоминаний командующего вооруженными силами последнего, или как он сам себя в них представлял, «командовавшего Ижевским восстанием, <…> бывшего полковника 13-го Туркестанского Стрелкового полка Российской Армии» Д.И. Федичкина. Закончено их написание было 5 октября 1931 г., но свет они впервые увидели после публикации в эмигрантском журнале «Первопоходник» в 1974 г. – издании почти рукописном и малотиражном [20]. К тому времени минуло 8 лет с кончины их автора. Еще через 8 лет эти воспоминания были перепечатаны получившим гораздо большую известность изданием фонда А.И. Солженицына «Урал и Прикамье (ноябрь 1917 – январь 1919 г.). Народное сопротивление коммунизму в России: Документы и материалы» [21]. В постсоветской российской историографии эти воспоминания не раз широко переиздавались или в варианте «Первопоходника», или в варианте «Урала и Прикамья…» [22] и широко и с доверием используются исследователями темы Ижевско-Воткинского восстания и сегодня.

      Одна существенная (из многих) вольность издателей воспоминаний Д.И. Федичкина, продолжающая вводить в заблуждение большинство современных авторов, касается численности крестьянских отрядов, участвовавших в восстании. Так, «Первопоходник» сообщает, что против красных только «на Северном фронте /267/

      18. Ibid.
      19. См., напр.: Воспоминания А.В. Кузнецова о событиях в Ижевском заводе во время восстания фронтовиков в августе – ноября 1918 г. (20 сент. 1923 г.). ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 56; Воспоминания В.А. Щелчкова, волостного военного комиссара о событиях гражданской войны на территории Больше–Кибьинской волости Елабужского уезда за 1918 г. Рук.подл. и маш. копия. 14 февраля 1928. ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 103; Воспоминания Г.И. Скорихина о событиях в с. Водзимонье Малмыжского уезда во время мятежа в Ижевском заводе в августе–ноябре 1918 г. Рук.подл. и маш. копия. ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 83; Воспоминания И. Осинцева о событиях в Ижевском заводе во время восстания фронтовиков в августе – ноября 1918 г. (23 июля 1927 г.) ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 68; Воспоминания И.С. Шемякина о событиях гражданской войны 1918–1919 гг. на территории Якшур–Бодьинской волости Сарапульского уезда. Рук. подл. и маш. копия. 24 мая 1928. ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 101; Воспоминания М.И. Хлыбова о восстании против советской власти в Вавожской волости Малмыжского уезда в 1918 г. Рук.подл. (5–7 мая 1928 г.)// ЦДНИ УР. Ф. 352. Оп. 2. Д. 99; Ренев Е.Г. Заводы в огне. С. 161–167. (См. приложение к статье).
      20. Федичкин Д. И. Ижевское восстание в период с 8 августа по 20 октября 1918 года // Первопоходник. 1974. № 17. С. 62–77.
      21. Урал и Прикамье (ноябрь 1917 – январь 1919 г.) : Народное сопротивление коммунизму в России : Документы и материалы / ред.-сост. и автор комм. М. С. Бернштам. Париж: YMCА–PRESS, 1982. С. 335–363.
      22. См., напр.: Гражданская война в России: Борьба за Поволжье. М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2005. С. 193–215; Новиков А.В. Золотой ларец: Книга для чтения по истории и краеведению / ред. Л. Роднов. Ижевск: РИО Ижевского полиграфического комбината, 1998. С.
      219–237; Чураков Д.О. Революция, государство, рабочий процесс: формы, динамика и природа массовых выступлений рабочих в Советской России: 1917–1918 годы. М.: Российская политическая энциклопедия, 2004. 367 с. С. 258–350.

      дралось 10 отрядов по 10000 крестьян-солдат в каждом», а «в уездах Вятской губернии Малмыжском и Уржумском было сформировано 8 отрядов по 10000 солдат-крестьян в каждом» [23], в то время как в оригинале своих воспоминаний Д.И. Федичкин приводит цифру, отличающуюся на порядки. Он пишет: «<…> в уездах Вятской губернии Малмыжском и Уржумском сформировано было 8 отрядов из 1200, бывших на войне солдат и офицеров. <…> Таким же способом было образовано у линии Северной железной дороги между городами Глазов и станцией Северной дороги Чепцы 10 крестьянских отрядов по 100 человек каждый отряд» [24].

      Теперь попробуем разобраться с тем, какое участие принимало местное крестьянство в вооруженных силах восстания. Сделать это, стоит отметить, весьма непросто, поскольку прямых документов – арматурных списков, списков личного состава и т.п. сохранилось очень мало.

      Воткинская Народная армия. Похоже, она в основе своей состояла из местных крестьян. Сколько-нибудь полных списков ее состава, как и Ижевской Народной армии, пока найти не удалось. Тем не менее, подсчеты, проведенные А.В. Корбейниковым по спискам раненых ее бойцов, доставленных в воткинские больницы, показывают:

      «Всего раненых (в том числе и впоследствии умерших от ран), отраженных в исследованных Приказах за период с 23 августа по 2 ноября: 647 чел.

      Из них жителей Воткинска: 57 чел.; ижевцев: 13; Сарапульцев: 8; Казанец: 1.

      Итого, по сохранившимся документам, в общем счете боевых потерь Народной армии горожане составили 79 человек, т. е. около 12%, а воткинцы, как потенциальные кадровые рабочие Воткинского казенного завода – лишь 9%.

      Иными словами, если верить спискам, то один раненый горожанин приходился примерно на десять раненых крестьян!» [25].

      К этому следует добавить, что расчеты, проведенные автором этих строк по единственному на сегодня обнаруженному списку одной из воткинских частей, а именно 15-й роты, показывают следующее, – на 14 октября (скорее всего, т.к. месяц не читается, но уже указаны воинские чины) в ней числится всего 164 бойца, все деревенские и только двое из Воткинска – командир в чине подпоручика и один из младших чинов [26]. Не менее примечательно то, что первый день всеобщей мобилизации была назначен именно – на 14 октября (явка для волостей вокруг Воткинска – 15 октября). Причем приказы об этом были опубликованы днем позже, а бойцы этой роты «имели прописку» в 7 населенных пунктах района восстания, и трое из них на этот день поменяли статус – двое перешли в артиллерию, а один и вовсе был комиссован [27]. То есть воткинцы сформировали эту роту, не дожидаясь приказа о всеобщей мобилизации. /268/

      23. Федичкин Д.И. Указ. соч. С. 72.
      24. Федичкин Д.И. Ижевскоевозстание в период с 8 августа по 15 октября 1918 года: Написано для Hoover War Library Stanford University California командовавшим Ижевским возстанием Д. Федичкиным, бывшим полковником 13-го Туркестанского Стрелкового полка
      Российской Армии. 5 October 1931. San Francisco, California / Hoover institution archives. Dmitri I. Fedichkin collection. Box № 1, folderID: ХХ 37–8.31. С. 18–19// Ренёв Е.Г. Красная армия против Ижевского восстания. Осень 1918 года. Ижевск: изд-во ИжГТУ, 2013. 282 с. С.194–223.
      25. Корбейников А.В. Указ. соч. С. 105–106.
      26. Подсчитано по: РГВА. Ф. 39552.Оп.1.Д. 5. Л. 2–3 об.; Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С.70–71.
      27. Ренев Е.Г. Там же.

      О крестьянском характере Воткинской Народной армии свидетельствуют и данные, опубликованные недавно М.Г. Ситниковым. Так, в частности, пермский историк утверждает: «Основную массу солдат этой армии составили крестьяне Оханского и Осинского уездов Пермской губернии» [28]. В доказательство он приводит данные о 3–м Сайгатском полке последней (один из четырех из ее состава), целиком сформированным из крестьян указанных уездов, и некоторых рот этой армии, также составленных из крестьян Пермской губернии. В частности, из крестьян деревни «Шлыковской была сформирована 8-я рота 1-го Воткинского полка под командованием прапорщика Некрасова», четвертую роту Воткинской армии составили после 19 августа жители с. Бабка [29]. Из ножовцев и крестьян–добровольцев близлежащих деревень тогда же был создан «Конный отряд имени партизана Дениса Давыдова» в 200 сабель, который «действовал на правом берегу р. Камы в составе 1-го Воткинского полка» [30].

      Показательны данные следствия, которое проводилось в 1932 году, по жителям села Змиевка: «96% змиевцев служило добровольно в Воткинской Народной армии. Из 172 домохозяев 165 участвовали в восстании и только 7 ушли в Красную армию. Была проведена запись добровольцев и мобилизация в 12 роту Воткинской Народной армии, которая сразу же была направлена в наступление на село Частые» [31]. В относительно небольшой Сайгатке, где на 1909 г. проживало 1220 человек, в один из отрядов в начале сентября «вступило 91 человек», в деревне «Балабаны, что в 5 верстах от с. Альняш, добровольно вступило 22 человека. А в деревне было на 1908 год всего 33 двора, в которых проживало 97 мужчин и 104 женщины» [32].

      Как сугубо крестьянский описывает облик солдат Воткинской армии, перешедшей под его начало после поражения восстания, Р. Гайда:

      «Выглядели герои воткинцы печально. Потому что они долго с постоянными боями отступали, были измотаны и ночевали в жалких избах или под своими повозками, в драной гражданской одежде, обутые в разбитые лапти (лыковая обувь, прикрепляемая к ноге веревкой) и голодные <…>» (“Pohlednavotkinské hrdinybylsmutný. Jelikož bylydlouhým ústupemzastálýchbojů znaveniaspalivětšinouvmizernýchchatáchnebopodsvýmivozu, vrozedranémcivilnímoděvy, obutivrozbité laptě (lýkové pantoflepřipevněné knozeprovázky) ahladoví <…>” [33]).

      28. Ситников М.Г. Воткинская Народная армия: дневник операций и персоналии / Иднакар: методы историко-культурной реконструкции. 2016. № 3 (32).с. 61–160. С. 61; Ситников М.Г. 3-й Сайгатский имени чехословаков пехотный полк Воткинской Народной армии / Иднакар. № 1 (18) 2014. с. 44–81. С. 57.
      29. Ситников М.Г. Воткинская Народная армия. С. 66, 70.
      30. Там же. С. 72.
      31. Там же. С. 77.
      32. Ситников М.Г. 3-й Сайгатский имени чехословаков пехотный полк Воткинской
      Народной армии. С. 51.
      33. Gajda R. Mojepaměti: Generálruskýchlegií R. Gajda. Československá ana basezpětna Urál proti bolševikům Admirál Kolčak. 4. vydání. Brno: Jota, 1996. 352. S. 184.

      Ижевская Народная армия.

      Что касается Ижевска, расчеты по погибшим повстанцам, проведенные по «книгам мертвых» ижевских церквей [34], дали отличную от Воткинска картину. Число всех отпетых погибших по ним составило 337 человек. Собственно ижевцев среди них – 191 чел., т.е. 56,6 %; крестьян из района восстания – 51 человек, т.е. 15,1%. Остальные – выходцы из других, часто весьма отдаленных губерний (Вологодской, Костромской, Москвы и др.), социальную принадлежность которых на момент восстания определить затруднительно, но записано большинство из них крестьянами конкретных сельских поселений. При этом оказывается, что из крестьян района восстания 21 погиб в августе (25,6% от общего числа зарегистрированных как «погибшие в бою с красноармейцами» или подобным же образом), ижевцев тогда же погибло 82 чел., выходцев из других губерний – 29 человек. Это был еще сугубо добровольческий период строительства Ижевской Народной армии. Еще 28 участников восстания из крестьян этой группы (22,4 % от общего числа) погибли в октябре – ноябре (88 ижевцев и 37 чел. из других губерний), когда была объявлена всеобщая мобилизация и трое (11%) – в сентябре (вместе с ними – 21 ижевец и 6 чел. из третьей группы) [35].

      О преимущественно рабочем характере Ижевской Народной армии на начальном периоде ее формирования (конец августа – начало сентября 1918 г.) свидетельствуют данные немногих сохранившихся документов, обобщенные в нижеприведенной таблице [36]:



      34. До сих пор не удалось обнаружить подобные данные по кладбищенской Успенской церкви, главной кладбищенской церкви для Заречной, рабочей части Ижевска. На Заречном кладбище был и мусульманский участок. По ижевским мечетям данные по погибшим среди них во время восстания тоже пока не обнаружены.
      35. Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С.68; Ренев Е.Г. Ижевская народная армия: к определению социального состава // Глобальный научный потенциал. Санкт-Петербург, 2015. № 2 (47). С. 36–38.
      36. Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 67.
      37. Все, скорее всего, мобилизованные, вступили в армию из заводских мастерских, кроме одного – призванного из Хозяйственного комитета.
      38. Три человека поступили с бывших фабрик И.Ф. Петрова и А.Н. Евдокимова.
      39. У одного (№ 50) указано «В заводе не работает» и зачеркнуто, второй (№ 72) – из
      конторы частного подрядчика.
      40. Два кавалериста поступили на службу с фабрики Евдокимова.



      Несколько другая картина предстала перед В.М. Молчановым, когда он в феврале 1919 г. осматривал «крестьянский» (название условное, т.к. все деревни вокруг города были связаны с заводом или просто работали на нем) полк ижевцев:

      «Первым я смотрел 2-й полк, составленный из крестьян деревень, окружающих Ижевск. В полку находилось 1500 штыков, пулеметная команда в 6 пулеметов, команда конных разведчиков — 40 лошадей (не сабель, так как ни таковых, ни седел почти не было, сидели на подушках). Полк был выстроен развернутым фронтом с оркестром на правом фланге. Подходя к полку, я прежде всего обратил внимание на оркестр; одеты они были грязно и пестро, один тип был в цилиндре, многие в женских кацавейках, в лаптях, валенках, сапогах, ботинках. Остановил музыку, поздоровался, ответили дружно и продолжали играть встречу<…>» [46].

      Второй полк (1-й по штатному расписанию), осмотренный «последним белым генералом» был «рабочим»:

      «На следующий день смотрел 1-й полк тем же порядком. Выправка несколько хуже. Состав — исключительно рабочие Ижевска, прежде не бывшие в строю. Состав — 1500 штыков. Пулеметов 8. Пулеметчики влюблены в свое дело. Настроение боевое, в бой пойдут дружно, обмануться нельзя, обещают показать, что такое Ижевцы<…>»;

      Разведка же этого полка тоже была «крестьянской»: /271/

      41. Пять человек, в т.ч. главнокомандующий Д.И. Федичкин вступили в армию из Хозяйственного комитета (в т.ч. две женщины), двое – из Продовольственной управы, двое – из Канцелярии податного инспектора, восемь человек – из Управления заводами, типографских работников – пятеро и т.д. (см.: Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 143–158).
      42. Все 15 человек – гимназисты или студенты.
      43. В том числе два железнодорожника.
      44. Все – нигде не работающие, в том числе повар, квартирмейстер и каптенармус (см.: Ренев Е.Г. Указ. соч. С. 215– 216).
      45. Данные на 26 августа (см.: Ренев Е.Г. Ук. соч. С. 216). Рядом в деле присутствует другой, более расширенный список, составленный не ранее 30 августа (по дате поступившего
      на службу последнего человека). В нем уже 27 человек, из которых 14 (52%) уже не из заводов.
      В том числе трое учеников и студентов, один – городской техник, остальные – «на службе не
      состоял». Из всех разведчиков и контр–разведчиков только восемь человек «проходили ряды
      войск», среди них один поручик, один подпоручик и один старший унтер-офицер. – ЦГА УР. Ф.
      460. Оп.1. Л. 171–9.
      К концу октября 1918 г. число ижевских контрразведчиков снова существенно
      уменьшится. Так судя по «Приказу по Управлению Коменданта № 23» на 27 октября 1918 г.
      на приварочном довольствии состояло всего 14 служащих контрразведки, в том числе две
      женщины. – РГВА. Ф. 39562. Оп.1. Д. 3. Л. 115.
      46. Молчанов В.М. Борьба на востоке России и в Сибири / Молчанов В.М. Последний белый генерал: Устные воспоминания, статьи, письма, документы / сост. Л. Ю. Тремсина. М.: Айрис-Пресс, 2009. С. 238.

      «Особо отличное впечатление производит конная разведка полка — 120 шашек, солдаты исключительно казанские татары из деревень кругом Ижевска, в большинстве служившие в кавалерии, на прекрасных лошадях, прекрасное снаряжение как конское, так и людское, уставная ковка, свой отличный кузнец, 2 пулемета Люиса и 1 Максима, возимый на очень маленьких санках, номера конные. Впоследствии эта команда выполняла самые невероятные задачи боевого характера, но она обладала одним недостатком, с которым я боролся все время — любили пограбить. И когда говорили, что Ижевцы грабят — это надо было всецело относить на счет этой команды<…>» [47].

      Из кого были набраны два эскадрона кавалерийского дивизиона можно точно сказать только относительно одного из них – первого. По сохранившемуся списку его личного состава времен восстания на 14 сентября 1918 года в его рядах состояло 119 человек. Все кавалеристы, кроме двух, поступили на службу из Ижевских заводов (несколько из частных фабрик Евдокимова и Петрова) или их подразделений. Только двое из другой сферы деятельности: один из них значился «в заводе не работает» (причем словосочетание это зачеркнуто), второй – как работник «к-ры [конторы] подрядчика Горева» [48].

      Таким образом, политическому и военному руководству восстания не удалось провести достаточный добровольческий призыв и массовую мобилизацию крестьянского населения в Ижевскую Народную армию вплоть до конца восстания.

      Что касается Воткинской Народной армии, то, похоже, из всех армий не только Прикомуча, но и Комуча в целом только в Воткинске смогли организовать боеспособные крестьянские части. Причем действовали воткинцы вопреки решениям и Комуча, и Прикомуча, объявляя мобилизации самостоятельно:

      «ОБЪЯВЛЕНИЕ
      Прикамский комитет членов Учредительного собрания постановил. Призвать на действительную военную службу солдат призывов начиная с 1919 по 1904 год включительно.

      На основании этого постановления подлежат мобилизации проживающие в пределах и в занятых деревнях Частинской волости лица, проходившие военную службу по призыву и по мобилизации и призывающиеся на действительную военную службу в следующих годах 1919, 1918, 1917,1916, 1915, 1914, 1913, 1912, 1911, 1910, 1909, 1908, 1908, 1907, 1906, 1905 и 1904.

      Первым днем мобилизации считается октября 7 дня.

      Все лица подлежащие на основании настоящего объявления мобилизации обязаны в 1-й день мобилизации явится на сборный пункт в с. Змиевку к 10 часам утра.

      6 октября 1918 г. Комендант Казанцев. С. Змиевка» [49].

      Тогда как первая «всеобщая мобилизация», объявленная руководством Ижевского восстания 18 августа, отдельным пунктом предписывала: «Принудительной мобилизации в деревнях пока не производить, а допустить /272/

      47. Там же. С. 239 – 240.
      48. Список солдат 1–го эскадрона Ижевской Народной армии, состоящих в мастерских: Оружейнаго и Сталеделательнаго заводов 14 сентября 1918 г. (ЦГА УР. Ф. Р–460. Оп. 1. Д. 3. Л. 80–90). Публ. Е.Г. Ренева / Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания: этапы и особенности формирования. С.161–176;
      49. Цит. по: Ситников М.Г. Воткинская Народная армия: дневник операций и персоналии / Иднакар: методы историко-культурной реконструкции: По следам Ижевско-Воткинского восстания. 2016. № 3 (32). С.61–160. С. 73–74.

      лишь добровольное выступление в ряды Ижевской Народной Армии <…>» [50].

      Ничего не изменилось и через месяц. Так, одна из газет восстания в особой рубрике «ОБЪЯВЛЕНИЕ» 17 сентября писала: «В виду поступающих в Штаб армии запросов со стороны крестьян и сельских властей о времени и порядке мобилизации в уезде и сведений о том, что крестьяне, организованные в партизанские отряды, принуждают своих соседей так же организовываться в такие же отряды или записываться в Народную Армию. Военный Штаб объявляет, что приказа о мобилизации граждан в уезде еще не было издано, и формирование производится исключительно на добровольческих началах (выделено в оригинале. – авт.)» [51].

      Полная же всеобщая мобилизация «в ряды Народной Армии граждан Сарапульскаго уезда и прилегающих к нему уездов, освобожденных от неприятеля<…>» была объявлена только 14 октября [52].

      Приложение

      ОТДЕЛ ИСТОРИИ ПАРТИИ (ИСТПАРТОТДЕЛ) ВОТСКИЙ ОБКОМ РКП(Б) – ВКП(Б)

      Воспоминания М. И. Хлыбова о восстании против советской власти в Вавожской волости Малмыжского уезда в 1918 г. Рук.[опись] подл.[инная].5–7 мая 1928 г. на 12 листах.

      Описание возстания против советов в Вавожской волости, Можгинского уезда, Вотобласти в 1918 году. Составил гр-н Вотобласти, Можгинского уезда, Вавожской волости, Макар Игнатьевич Хлыбов 5–7 мая 1928 года

      Возстание против советов в Вавожской волости, Можгинского уезда, Вотобласти в 1918 году.

      В июле месяце 1918 года в наше село Вавож, где находилась тогда так называемая «Волостная Земская Управа» пребыла рота красногвардейцев 8-го продовольственного московского полка и сразу же разбившись по селеньям волости приступила к выкачке у населения хлебных продуктов, при чем солдаты этого отряда и их командиры сразу же повели себя слишком неблагопристойно, хлеб отбирали не у тех у кого таковаго были большие запасы, а у всех раскладывая по душам земельнаго надела; не платили ничего за взятые у граждан продукты для личнаго продовольствия, пьянствовали, безобразничали и вообще делали разные насилия.

      Это некорректное отношения продотряда страшно обозлило местное население; к тому же стали в нашу волость доходить слухи из г. Ижевска и других соседних волостей, что везде и всюду продотряды безчинствуют, что за хлеб не будут платить денег, будут отбирать скот весь до последней овцы, не будут давать сеять озимь, насилуют женщин и вообще, что эти отряды выставлены не советскими властями, а есть наемники Германии, которая нас не сумела покорить /273/

      50. Ижевский защитник. № 1. 23 августа 1918 г. С. 2;Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания: этапы и особенности формирования. Ижевск: Издательство ИжГТУ, 2016. С. 31–32.
      51. Прикамье. № 13. Вторник, 17 сентября 1918 г. С. 1; Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 67.
      52. Ижевский Защитник. № 22. 15 октября 1918 г. С. 1; Ренев Е.Г. Вооруженные силы Ижевского восстания. С. 72. 

      в войне, так хочет заморить и уничтожить голодом, что в Ижевске рабочие уже возстали и вооружились, что возстают уже волости ближайшие к Ижевску.

      Эти нелепые слухи пускаемые врагами Советской власти взволновали темное население волости, шнырявшие по волости агенты контр-революции уверяли, что всем крестянам-земледельцам необходимо вооружаться немедленно и защищать свое состояние и хлеб с оружием в руках.

      Из многих селений волости стали поступать в Волостную Земскую управу письменные и устные требования о срочном собрании схода всех граждан волости; но Председатель и члены Волостной Земской Управы и существовавший в то время Волостной Военный Комиссариат оставались в нерешимости и никаких мер к собранию волостного уезда и вооружении долго не принимали, хотя и знали, что вооружились и возстали уже соседние волости Нылги-Жикьинская, Кыйлудская и Б. Учинская, из которых приезжали и требовали немедленнаго вооружения делегации.

      Продотрядцы узнавшие о возстании Ижевцев и ближайших волостей постарались очистить наши территории и отправились в наш Уездный город Малмыж.

      После того как вооружилась Нылги-Жикьинская волость от таковой прибыл отряд человек до 50 под командой поручика Шишкина Александра Козьмича, Начальника отряда Нылги-Жикьинской волости, с большим количеством подвод, который забрал и отправил в с. Нылгу и весь имеющийся на складе в с. Вавож хлеб; при чем также требовал срочнаго вооружения, угрожая в случае нашего отказа разгромить всю нашу волость.

      Наконец числа 25–26 Августа из Малмыжскаго Уезднаго Военнаго Комиссариата было получено телеграфное распоряжение о мобилизации и представлении в г. Малмыже 33 шт. лошадей, в 3-х дневный срок, вследствии чего Волземуправе и Военкомату пришлось назначить на 28-е Августа общее собрание гр-н волости.

      На собрании 28 Августа, чуть ли не с 7–8 утра явилось почти все взрослое мужское население волости, вместить которое в здание Волземуправы не представилось возможным а потому пришлось устроить собрание на площади у церкви собрание сразу открылось бурно. Председатель собрания был избран Вол. Военный Комиссар Лобовиков Леонид Владимирович (с. Каменнаго-Ключа), товарищем к нему Лавров Алексей Парамонович (дер. Ключевой) и секретарем собрания я, как секретарь Волземуправы; по открытию Предстедательствующим собрания и о оглашенности повестки гр-м дер. Четкеря, Лесковым Герасимом Антоновичем было внесено письменное требование о разсмотрении первым вопросом, вопроса о вооружении. Огласив таковое предложение Председательствующий Лобовиков и узнав, что все собрание желает этого вооружения тотчас же отказался категорически от дальнейшего ведения собрания и стал говорить что вооружаться не надо, что это ни к чему не преведет, поддерживали его в этом, также и я и многие граждане с. Вавожа, но собрание, большой частью пожилые и старики потребовали чтобы мы замолчали а то с нами они тут же расправятся по своему.

      В тот самый момент, когда решался тот важный вопрос, как возстание и вооружение, на собрание прибыл из с Б. Учи, в сопровождении 2-х солдат-повстанцев Б. Учинскаго отряда агитатор по возстаниям в волостях, Аграном из с. Агрызи Шишкин и сразу взяв себе слово, поставил вопрос ребром, что давать советам лошадей не надо, а что надо сейчас же вооружаться, а то Ваша волость будет считаться врагом Ижевска и вооружившихся волостей. Выслушав это /274/ собрание пришло и заключило срочно вооружится, выбрали делегации для посылки в г. Ижевск за оружием и снаряжением, наказав им тотчас же отправится. Кто был выбран в эту делегацию и ездил в г. Ижевск за оружием и снаряжением я к великому сожалению забыл и указать теперь не могу.

      Тотчас же составился небольшой отряд из солдат стариков, которому было наказано арестовать Военкомат в лице Руководителя Логинова и Военного Комиссаров Лобовикова и Сишарева занят и охраняет впредь до сформирования отряда почту, Волземуправу и прочие учреждения. Через день же постановили назначить собрание всем гражданам до 45 летнего возврата, из которых и предположено было составить отряд, при чем было решено со всеми, кто не пожелает идти в отряд рассчитывать судом Линча, т. е. убивать на месте, безо всякого вынесения судебного приговора.

      В назначены день 30 Августа собрались все подлежащие мобилизации граждане, были сформированы 4 роты. Начальником отряда был избран Волостной Военный Руководитель Логтинов Андрей Романович штаб капитан Николаевской Армии ротными командирами, прапорщики Глушнев Александр Петрович, Старков Валентин Николаевич, Гущин Михаил Николаевич и юнкер Лобовиков Волвоенкомисар. Помощником Начальника отряда и Заведывающим хозяйственной части был избран внесший предложение Лесков Герасим Акшомович делопроизводителем отряда я и Комендантом Левашев Зосима Павлович.

      При чем на этом собрании ввиду того, что вооружение ожидалось из Ижевска от 400 – до 600 винтовок, а мобилизованных было свыше 800 человек было решено впредь до получения из Ижевска вооружения на все количество мобилизованных нести службу половин мобилизованных и первым начать с молодых лет, таким образом вошли в дело первые две роты под командой Лобовикова и Глушкова, вооруженные на другой же день полученным из Ижевска винтовками с выдачей на каждого стрелка по 15 шт. патронов; при чем комсостав был вооружен легкими кавалерийскими карабинами.

      Винтовок Ижевским было отпущено для нашего отряда первый раз 480 шт. и патронов 10 000 штук.

      В день вооружения Нашего отряда из села Водзимонья, каковая волость не успела вооружиться, прибежали перебезщики и сообщили, что их село занято красно-армейским отрядом человек в 500 под командой Курочкина и что вслед нашим идет батарея артиллерии под командой Бабинца, что ихние резервы в составе нескольких полков, батарей и эскадронов кавалерии стоят в с. Кильмези и по дороге до г. Малмыжа, ввиду того 1-й роте вечером того же дня пришлось занять позицию по правому берегу реки Валы, там встретить неприятеля и тут окопались. Тотчас же было дано знать соседним отрядам Нылги-Жикьинскому, Б. Учинскому, Уватуклинскому и Сюмсинскому, первые два отряда нам утром 31-го Августа выслали подкрепления по роте солдат–повстанцев, а остальными своими силами взялись охранять берег реки Валы, при чем все эти отряды вступили с нами в тесную связь. Утром 1-го сентября на стоящие на устье реки «Калта», при самом вливеея в реку Валу две мельницы, находящиеся от села Вавожа всего в 4-х верстах, через которые проходит трактовый путь из с. Водзимонья на с. Вавож прибыл небольшой отряд красноармейцев с 3–4 пулеметами, а у деревни Касихина, что по прямому направлению от Вавожа 5–6 верст была поставлена и их батарея из 2-х орудий. Вскоре началась оружейная перестрелка нашей 1-й роты с передовым отрядом красноармейцев, затрещали их пулеметы, а затем по дер. Квачкому, что в 2-х верстах от с. Вавожа, ниже по течению реки Валы загрохотали /275/ и их орудия. При чем стрельба с обоих сторон была какая то беглая и почти не причинила обоим сторонам никакого вреда, кроме как одного раненого с нашей стороны, но однако вечером того же дня и ночью наш отряд находя эту позицию неудобной отступил и занял следующую позицию дер. Беляк и с. Каменный-Ключ отстающие от села Вавожа первую на расстоянии 10 и второе – 17 верст. Оставили и отправились из с. Вавожа и все жители, которые имели лошадей и возможностей убежать, следовательно к утру 2-го сентября Вавож был нами брошен на произвол судьбы, но красными Вавож был занят только утром 3-го сентября.

      Вплоть до 9-го сентября наш отряд находился на этой позиции, но за это время подошли роты Ижевцев, составился правильный фронт и Начальником фронта от Сюмсинской волости и до Б. Норьинской был назначен некто Башкиров, именовавший себя капитаном старой армии.

      9-го сентября в дер. Балянах был военный совет командиров отрядов и рот входящих в дистанцию Башкирова, на котором и было решено в ночь на 10е вочто бы то нистало выбить красных из Вавожа и согласно этого плана 1 рота Нылги-Жикьинскаго отряда и 1 рота Ижевцев была двинута по тракту к селу Вавожу, с 2 или 3 пулеметами, с тем, что бы подойти к Вавожу на расстоянии 300 сажень и окопаться, обе роты нашего отряда и рота Нылги-Жикьинскаго, с резервом Ува-туклинскаго отряда перешли реку Уву и повели наступление от деревни Силкино, НачарКотья и Квачком; Б. Учинскому отряду, а также Волипельгинскому вооружившемуся как раз к тому времени было приказано занять левый берег реки Валы и тем самым отрезать красным бойцам всякий путь к отступлению.

      Наступление решено было начать на разсвете и в один момент как Вавожским так и Нылгижикьинским отрядами. Так и было сделано; отряды охватили кольцом село Вавож и с рассветом 10-го начался в центре Вавожа и на его окраинах ружейный, пулеметный и орудийный бой, продолжавшийся 2–3 часа не более.

      Красноармейцы надо им отдать справедливость хотя были застигнуты врасплох, но сражались как львы, многие только в одном белье, благодаря чему, а также множеству имеющихся у них пулеметов, 2-х орудий бивших по нашим во все стороны и большому количеству снарядов всеждаки, наши роты расстрелявшие свои небольшие запасы, выбили из самаго центра села и нашим пришлось отступить обратно по дороге на дер. Силкино а тут перейдя реку Уву в село Каменный – Ключ на старую позицию. Занимавшие в Вавоже отряд Курочкина и батарея Бабинца также и в тот же день должно быть побоясь второго наступления отступила до с. Водзимонья и через реку Валу перешли безпрепятсвенно, т.к. охранявшие левый берег р. Валы Б. Учинский и Волипельгинский отряды стушевались и ушли со своих позиций.

      В этот бой было убито с нашей стороны 12 человек в том числе Начальник Нылги-Жикьискаго отряда Шишкин, ранены тяжело 4, легко более 20 человек. Со стороны красных было убито 14 человек, раненых неизвестно, т.к. таковых они увезли с собой, после того было найдено трупов раненых и умерших красноармейцев на полях, в лесах и лугах человек 6–7 и утонувших в реке Вале 5–6 человек. Взято в плен 2 красных пулеметчика с 2-мя пулеметами и большим запасом пулеметных лент. Красными было оставлено в с. Вавож при отступлении большое количество патронов и снарядов.

      После того как с. Вавож было вновь занято 11-го сентября повстанцами в нашем селе было обнаружено еще 2 красноармейца. Один в погребе гражданки Несмеловой Ольги Михайловны застреливший сам себя, как только был обнаружен хозяйкой дома и второй раненый за двором гр-на Чиркова Александра Исааковича дорубленный шашкой Чувашевым Николаем Евдокимовичем дер. /276/ Дендывая. Во время этагоперваго боя в с. Вавож было артиллерией красных разбито и разгромлено много зданий и построек пострадали частично и постройки гр-н дер. Силкиной, где находились наши резервы и где был я с канцелярией отряда.

      Числа 13–14 сентября по распоряжению Начальника фронта Башкирова наш отряд подкрепленный батальонами Ижевцев в число 1 роты нашего отряда и роты Ижевцев был двинут в погоню за красно–армейскими войсками с 5 пулеметами и дошел и занял дер. Вихарево, отстаящее по дороге на Малмыж от с. Вавож в 40 верстах, но переночевал тут только одну ночь был выбит красными и возвратился в с. Вавож оставив тут более 10 человек убитых, раненых и попавших в плен.

      Затем красноармейцы подкрепленные новыми прибывшими из центра войсками перенесли свой план наступления по той же реке Вале но на другие участки вниз по течению реки Валы на село Муки-Какси и Сюмси и вверх по р. Вале от Волнинской мельнице вплоть выше с. Нылги, с их стороны гремели орудия и пулеметы, на первом участке целых 17 суток и на втором 9 дней. Наш отряд тогда держал позицию по реке Вале совместно с Ижевскими ротами и отрядами Уватуклиским, Б. Учинским и Волипельгинским.

      На 10 день этаго боя красноармейцы отряда Азина перешли реку Валу на Волнинской мельнице, по устроенному ими самими мосту и тотчас же заняли дер. Уедонью, Подчулко, Яголуд, Баляк, Малая Чурек-Пурга, Косаево и выс. Андриановский и в тот же день запылали деревни Уедонья, Малая Чурек-Пурга, Баляк, Косаево и Андриановский, а по левую сторону Валы дер. Ломселуд, Новые-Вари и Старые Вари подожженные красноармейцами. Наши отряды с имеющимся тогда уже одним орудием отбитым у красноармейцев под селом Агрызям и стоящим под дер. Уедоньей спешно отступили в пределы Нылги-Жикьской и Кыйлудской волостей.

      Отряд Азина почему то тоже не дойдя до села Нылги-Жикьи отступил и занял опять наше село Вавож Во время нашего похождения в пределах Нылги-Жикьинской и Кыйлудской волостей к нам стали являтся наши перебезчики, нашей волости с правых сторон рек Увы и Валы, где находятся с. Вавож и 11 селений волости с известием, что командир красноармейскаго отряда в с. Вавож, опять таки тот же Курочкин приглашает всех повстанцев вернутся немедленно в свои места жительства обещая всем полную свободу и жизнь, что и было принято нами с большой радостью и мы повстанцы этих 12 селений тотчас же бросили оружие и возвратились в свои селения; остались только в отряде наши офицеры но повстанцы селений нашей волости, находящейся по левому берегу реки Увы держались еще более месяца совместно с Б. Учинским, частью Волипельгинскаго, (тоже большей частью разбежавшихся) Кыйлудским, Нылги-Жикьинским и несколькими ротами Ижевцев перенеся опять свой фронт на ред. Баляк, Каменный-Ключ и с. Нибижикью.

      После этого стычки повстанцев с красными были два раза под селом Каменный-Ключ и один раз под деревней Рябовым, но описать подробности этих боев я не могу так как в отряде я уже не находился. Узнал только после, что под селом Каменным-Ключом убито много повстанцев что были опять таки выжжены селенья Нибижикья и Ключевая, что орудием со стороны повстанцев в дер. Рябовой было разбито несколько построек; но потерь со стороны красных занимавших эту деревню установить мне не удалось. Эти бои в нашей волости были последними, все побросали оружие и вернулись в свои селения. Скрывались только офицеры нашего отряда Логинов, /277/ Глушков и Старков отступившие с Ижевцами в Сибирь и помощник Начальника отряда Лесков; но первый Логинов вскоре вернулся в свою дер. Дендывай, был задержан возстановившейся соввластью и арестован, а затем и растрелян в г. Малмыже по приговору суда. Были после того арестованы но освобождены после продолжительного содержания в г. Малмыже и Вятке под стражей помощ. Начальника отряда Лесков и Председатель собрания на вооружение (б. член Волземуправы) Лавров. Председатель б. Земской Управы Упырышкин Герасим Федорович и офицеры Глушков и Старков отступившие в Сибирь не возвратились, по слухам Упырышкин и Старков там умерли, а Глушков будто убит своим же товарищем офицером. Прапорщик же Гущин будто бы застеган плетями в с. Селтах и умер.

      Командиры Б. Учинскаго отряда поручик (фамилию его я забыл), но по имени и отчеству Козьма Григорьевич, Волипельгинскаго отряда Гагарин Александр Васильевич тоже кажется был поручик, офицеры Нылгижикьинискаго отряда Перевалов и Пермяков также отступили в Сибирь и не вернулись.

      Власть Советов в нашей Вавожской волости была возстановлены только 18-го ноября, когда был избран Волостной Исполнительный комитет, каковый и приступил к проведению в жизнь всех распоряжений Соввласти. Население волости сознавая свою вину в возстании и желая таковую загладить безропотно переносило все разверстки хлеба, а также и выполняло все натуральные повинности.

      Через это возстание погибло в боях, убито случайно, было разстреляно и отступило в Сибирь и не вернулось оттуда более 300 человек, такой цифры убыли пожалуй в нашей волости не было за всю русско–германскую войну почему это возстание, а также зверства и насилия приходивших в нашу волость в следующем 1919 году войск Колчака надолго останутся в памяти граждан Вавожской волости.

      М. Хлыбов /278/

      Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 263-278.
    • Боярский В.И. «В боевом содружестве с патриотами Польши» // Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 394-409.
      By Военкомуезд
      «В БОЕВОМ СОДРУЖЕСТВЕ С ПАТРИОТАМИ ПОЛЬШИ»

      Аннотация. В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) сохранились неопубликованные ранее воспоминания Героя Советского Союза Николая Архиповича Прокопюка, в виде переплетенной рукописи. В советское время они могли бы «очернить» советско-польскую дружбу и потому не были опубликованы. Между тем, это бесценные страницы истории Великой Отечественной войны, которые проливают свет на заслуги советских партизан в освобождении Польши от гитлеризма. Сегодня, когда в Польше вандалы при попустительстве властей разрушают надгробья советских воинов и сносят памятники героям-освободителям, только истина может послужить уроком политикам, так и не научившимся разграничивать национализм и патриотизм. Это во все времена довольно тонкая и деликатная тема.

      Воспоминания Н.А. Прокопюка возвращают нас к боевым действиям советских и польских партизан в Липском лесу 14 июня 1944 года, которые в истории войны предстают как крупнейшее сражение партизан на польской земле и могут послужить историческим уроком.

      Ключевые слова: партизанская борьба, «партизанка», «малая война», бандеровцы, Украинская Повстанческая Армия (УПА), «Охотники», Армия Крайова, Армия Людова, Билгорайская трагедия.

      В.И. Боярский (Москва)

      На завершающем этапе Великой Отечественной войны особая роль отводилась разведывательно-боевым действиям советских партизанских формирований и организаторских групп за рубежом, особенно в Польше, Чехословакии, Венгрии и Румынии, территории которых к лету 1944 г. стали оперативным, а в ряде случаев и тактическим тылом гитлеровских войск. Так, на польской земле действовали соединения и отряды И.Н. Банова, Г.В. Ковалева, С.А. Санкова, В.П. Чепиги и многие другие. В их числе были формирования, организованные по линии ОМСБОНа. Партизанскими они не назывались. О них /395/ говорили как о группах или отрядах специального назначения, присваивали им кодовые наименования, например, «Олимп», «Борцы», «Славный», «Вперед». Нередко они становились ядром крупных партизанских отрядов. Одной из таких групп, которой было присвоено кодовое наименование «Охотники», командовал Николай Архипович Прокопюк. Еще в период пребывания на территории Украины его группа выросла в бригаду, которой довелось совершить легендарный рейд по тылам немецких войск на территории Польши и Чехословакии.

      После войны Героя Советского Союза Н.А. Прокопюка избрали членом Советского комитета ветеранов войны и членом правления Общества советско-польской дружбы. Его посылали на международные конференции по проблемам движения Сопротивления: в 1959 и 1962 годах в Вену, в 1961 году в Милан, затем в Варшаву, Никосию. Выступления Н.А. Прокопюка всегда вызывали особый интерес, ибо выступал он и как участник событий, и как историк-исследователь, убедительно и доказательно.

      …Известно, что успешность действий во вражеском тылу, успех партизанской борьбы в целом напрямую зависят от участия в ней профессионалов, людей, владеющих cпециальными военными знаниями и опытом. Такие знания и опыт к июлю 1941 года были не у многих. Самородки, подобные Сидору Ковпаку, идеалом которого был Нестор Махно, явление исключительное. Грамотно воевали те, кто партизанил во времена гражданской, чекисты и разведчики, оказавшиеся в окружении командиры, а также прошедшие накануне войны специальные курсы.

      Не случайно именно они вошли в когорту прославленных партизанских командиров, мастеров «малой войны». В этой категории выделяется прослойка людей с особым характером. За плечами у них совсем не случайно оказывалась школа партизанской войны в горячих точках и как кульминация, — проверка знаний на практике. Такую жизненную школу прошел Николай Архипович Прокопюк.

      Родился он 7 июня 1902 года на Волыни (где, кстати, довелось воевать), в селе Самчики Старо-Константиновского уезда в крестьянской семье. С двенадцати лет работал. В 1916 году, самостоятельно подготовившись, он экстерном сдал экзамен за шесть классов мужской гимназии. В шестнадцать лет добровольно вступает в вооруженную дружину завода.

      В 1919 году участвовал в «сове́тско-по́льской войне» (в современной польской историографии она имеет название «польско-большевистская война»), в составе 8-й Червоно-Казачьей дивизии. Затем работал в Старо-Константиновском уездном военном комиссариате, принимал участие в борьбе с дезертирством и бандитизмом.

      В 1921 году Николая Прокопюка направляют на работу в уездную Чрезвычайную комиссию. Это стало поворотным пунктом в его судьбе. Одной из крупнейших диверсионно-террористических банд, в уничтожении которой принимал участие Николай Прокопюк, была банда Тютюнника, засланная польской разведкой на территорию Советской Республики. В 1924 году Николая Архиповича направили в пограничные войска. До 1929 года он — на разведывательной работе. В эти годы и происходит его становление как разведчика и контрразведчика.

      Зарубежные разведки забрасывали в Советский Союз диверсантов и агентуру. А контрабандная деятельность наносила огромный ущерб экономике СССР. Не прекращался и политический бандитизм.

      Прокопюк организовывал проникновение разведчиков в зарубежные антисоветские центры. Они старались создавать в бандах, окопавшихся в приграничных районах, атмосферу безысходности, рядовых бандитов убеждали в /396/ бесполезности борьбы против Советской власти, склоняли к добровольной явке с повинной.

      В 1931 году Прокопюка направили на работу в центральный аппарат ГПУ Украины. Сначала заместителем, а затем и начальником отдела. Это было повышение в должности, которое не исключало личного участия в боевых операциях. Параллельно с основной работой он начинает заниматься подготовкой кадров для партизанской борьбы на случай войны.

      Партизанство, как «второе средство борьбы» с врагом постоянно совершенствовалось и с самого начала возможной войны должно было оказать значительную поддержку нашим регулярным войскам в решении задач как оперативных, так и стратегических. Но прежде был опыт войны в Испании. Советское правительство разрешило выезд в Испанию добровольцев — военспецов, в которых остро нуждалась республиканская армия. Из личного дела Н.А.Прокопюка:

      ...«Совершенно секретно. Начальнику... отдела УГБ НКВД УССР майору государственной безопасности... рапорт. Имея опыт разведывательной работы и руководства специальными и боевыми операциями... и теоретический опыт партизанской борьбы и диверсий... прошу Вашего ходатайства о командировании меня на специальную боевую работу в Испанию... Н. Прокопюк. 4 апреля 1937 г. Киев».

      Выезд разрешили. В Испании он стал советником и командиром партизанского формирования на Южном фронте. Его стали называть «команданте Николас». Под его руководством испанские партизаны провели не одну успешную диверсионную акцию в тылу войск франкистов.

      Военное командование республиканцев долго недооценивало возможностей партизанской борьбы в тылу мятежников и не создавало всех условий, необходимых для развертывания этой борьбы. Официально сформирован был всего лишь один партизанский спецбатальон (под командованием Доминго Унгрия). И лишь в конце 1937 года решили объединить все силы, действовавшие в тылу противника, в 14-й специальный корпус. С марта по декабрь 1938 года Николай Архипович был старшим советником этого корпуса. А когда стало очевидным поражение республиканцев, и интернационалисты постепенно стали покидать Испанию, Николай Архипович отплыл на пароходе из Валенсии на Родину.

      Его направляют на работу в центральный аппарат органов государственной безопасности. В 1939 г. заместитель начальника внешней разведки НКВД СССР Павел Судоплатов, знавший Прокопюка еще по работе в органах ГПУ Украины, предложил назначить его начальником отделения Иностранного отдела НКВД УССР, ведавшего подготовкой сотрудников к ведению партизанских операций в случае войны с Польшей и Германией. Это предложение не прошло. Ранее, в мае 1938 г., по обвинению в контрреволюционной деятельности был арестован брат Николая Прокопюка Павел, занимавший ответственный пост в Наркомпросе УССР. В итоге Прокопюк остался на низовой должности в центральном аппарате внешней
      разведки, а в октябре 1940 г. был направлен в Хельсинки для работы в резидентуре в Финляндии. Здесь его и застала война.

      Прокопюк не сразу попал в партизаны. В этом ему помог П.А. Судоплатов. В сентябре 1941 г. Прокопюка назначили командиром 4-го батальона 2-го полка ОМСБОНа. Батальон держал оборону на одном из участков фронта между Ленинградским и Волоколамским шоссе. /397/

      С ноября 1941 по июнь 1942 года Н.А. Прокопюк — начальник оперативной группы 4-го управления НКВД СССР при штабе Юго-Западного фронта, организует подготовку диверсионных и партизанских групп для боевых действий в тылу врага. Оперативная группа вела глубокую разведку в тылу противника на Киевском направлении.

      В начале июня 1942 года Николая Архиповича вызвали в Москву для подготовки к выполнению специального задания в качестве командира спецгруппы. Вместе со своей группой он должен был десантироваться в глубокий тыл противника. Пребывание в тылу никаким сроком определено не было. В течение месяца он отобрал в ОМСБОНе шестьдесят четыре прошедших подготовку бойцов, среди которых были чекисты, пограничники, минеры, радисты, медицинские работники, получил необходимые инструкции и снаряжение и к 1 августа доложил о готовности к выполнению задания. Группа получила название «Охотники».

      В ночь на 1 августа 1942 года первый эшелон «Охотников» в количестве 28 человек десантировался на парашютах в 800 километрах от линии фронта, в районе города Олевска Житомирской области. До 18 августа туда же были переброшены второй и третий эшелоны.

      Первую зиму Николай Архипович со своей группой вел боевую работу в западных районах Киевской области. Вскоре группа выросла в отряд за счет притока местных патриотов.

      В начале апреля 1943 года Прокопюк уводит отряд в Цуманьские леса. Об этом периоде своей жизни, о пребывании на территории Польши и Чехословакии, Прокопюк (Сергей) напишет в своих воспоминаниях «Цуманьские леса» и « Отряд уходит на запад». Текст подкреплен воспоминаниями участников боев. Там же рецензия, написанная в 1959 году Прокопюком на книги польских историков, в частности, на работу В. Тушинского «Партизанские бои в Липских, Яновских лесах и Сольской пуще», изданной в Варшаве в 1954 году. В рецензии под названием «В боевом содружестве с патриотами Польши» он уточняет детали проведенных боевых операций, называет участников событий. В последующем при описании событий мы будем придерживаться этих неопубликованных текстов.

      К географическому понятию «Цуманьские леса» партизаны в годы войны относили все леса, расположенные на обширной территории в треугольнике Сарны — Ровно — Ковель. Места эти привлекали партизан возможностью эффективной боевой работы. Отсюда было совсем близко до Ровно, Луцка, Ковеля. Рядом пролегали две важные железнодорожные магистрали, по которым двигались эшелоны из Германии к фронту. Параллельно проходило шоссе Брест — Киев. Здесь воевали многие партизанские формирования: 1-й батальон соединения А.Ф. Федорова, спецотряд майора В.А. Карасева, отсюда уходило в Карпатский рейд соединение С.А. Ковпака. А севернее железной дороги Сарны — Ковель начинался сплошной партизанский край, где обосновались отряды А.П. Бринского, Г.М. Линькова (Бати), И.Н. Баннова (Черного), и позже основные силы соединений А.Ф. Федорова (Черниговского), В.А. Бегмы, И.Ф. Федорова (Ровенского). Еще севернее были обширные территории, освобожденные от оккупантов партизанами Белоруссии. По сути, это был партизанский край.

      Отряды кружили, петляли, передвигались и маневрировали, то изготовляясь к нанесению ударов, то просто уходили из-под докучливых налетов вражеской авиации, которая из-за нехватки у оккупантов наземных сил долгое время в единственном числе дарила их своим вниманием. /398/

      В Цуманьских лесах — а это была Волынь — отряд действовал девять месяцев, оседлав железную дорогу Ровно — Ковель. Прокопюк систематически отправлял группы в 3-5 человек подрывать вражеские эшелоны с живой силой и боевой техникой. Немцы в ответ значительно уменьшили скорость поездов. Это привело к снижению эффективности диверсий. Тогда он решил, что минирование нужно сочетать с налетами на вражеские эшелоны. После захвата подорванного эшелона партизаны уносили трофеи с собой, а все оставшееся в вагонах и на платформах поджигали. Подобные операции проводились за 15 — 20 минут. Горевшие поезда загромождали пути, и таким образом противнику наносился не только материальный ущерб, но и снижалась пропускная способность железной дороги.

      Приведем запись за сентябрь 1943 г.: «В ночь на 1-е подорван поезд, следовавший на восток. 14-го пущен под откос эшелон с пополнением. 28-го взорван спецпоезд, 13 классных вагонах. Все они разбиты. По немецким данным, убито 12, тяжело ранено 100 офицеров. По уточненным несколькими железнодорожниками данным, убито 90 офицеров, тяжело ранено до 150 фашистов. Место взрыва — перегон Киверцы — Рожице».

      Не раз гитлеровцы и сами, и с помощью украинских националистов пытались выжить партизан из Цуманьских лесов, но безрезультатно. Отряд провел в период мая по ноябрь 1943 года около двадцати боев с карателями, заканчивавшихся поражением последних.

      В ноябре 1943 года отряд по приказу из Центра, который предписывал уклоняться от затяжных боев, на время покинул Цуманьские леса. Карательной экспедицией тогда руководил гитлеровский генерал, названный «мастером смерти» — Пиппер. Основной бой между батальонами Пиппера и отрядом Д.Н. Медведева произошел 7 ноября 1943 под Берестянами, который закончился поражением гитлеровцев. В то время отряд Прокопюка базировался у села Великие Целковичи, в 15 километрах от стоянки соединения А.Ф. Федорова.

      В Цуманьских лесах партизаны впервые в своей практике столкнулись с польскими вооруженными формированиями. В мае I943 года их насчитывалось четыре группировки. Они базировались на Гуту Степаньскую и колонию Галы (у Сарн), в селе Пшебродзь (в просторечии Пшебражже) и местечке Рожище (у Луцка). Все они возникли стихийно в порядке самообороны от националистических банд ОУН. Польский гарнизон в селе Гута Степаньская в какой-то мере был связан с советским партизанским соединением Григория Линькова, дислоцировавшимся севернее железной дороги Сарны — Ковель. Вторая польская группировка на севере в колонии Галы, по воспоминаниям Прокопюка, ориентировалась на поддержку со стороны немцев и последними была частично вооружена. Связи отряда Прокопюка с поляками в Гуте Степаньской и колонии Галы не получили развития (северное направление партизан Прокопюка мало интересовало в оперативно-боевом отношении). В последующем многие поляки из этих гарнизонов ушли в активно действовавшие против гитлеровцев отряды и соединения. Оставшиеся сориентировались на акковцев (Армия Крайова) с присущей им практикой лавирования, выжидания и сохранения своих сил.

      О контактах советских партизан с польскими гарнизонами следует сказать особо. Так, своеобразные отношения сложились у Прокопюка с комендантом села Пшебродзь (около 10 тысяч жителей). Цыбульским (лесник из Камень–Каширска). Одно время он был в группе советских партизан Льва Магомета. Потом то ли случайно оторвался, то ли сознательно ушел. Цыбульский вел политику лавирования между оуновцами, советскими партизанами и немцами. То было время острого противостояния поляков и оуновцев. /399/

      30 августа была наголову разбита группа ОУН, пытавшаяся напасть на село Пшебродзь. Поляки отождествляли ОУН и УПА со всем украинским местным населением. С приходом отряда Прокопюка вылазки поляков против украинских сел прекратились.

      5 ноября 1943 года, чтобы отвести от себя даже малейшую тень подозрения о связях с советскими партизанами, Цыбульский инсценировал бой с отрядом Прокопюка. Инсценировка была выдана за чистую монету. Были даже инсценированы похороны врача и офицера, якобы погибших в бою. Мнимые покойники благополучно убыли в Варшаву. При встрече с Прокопюком Цыбульский признался, что хотел обелить себя в глазах карателей. Прокопюк дал согласие на инсценировку еще одного боя, хотя это дискредитировало советских партизан в глазах поляков. Но это был выход для беспомощного гарнизона, который каратели могли в любой момент стереть с лица земли. Цыбульский пообещал Прокопюку, что в будущем устно и печатно опровергнет эту провокацию. До 1957 года Цыбульский так и не выполнил своего обещания. Похоже, что он вообще не собирался его выполнять.

      Предвзятое отношение к советским партизанам польских формирований было очевидно. В Армии Крайовой распространялась установка о двух врагах Польши, отражавшая курс польского правительства в эмиграции. Газета «народовцев» «Мысль паньствова» пророчила: «К концу войны не немцы, покидаюшие Польшу, будут являться главной политической военной проблемой, но наступающие русские. И не против немцев мы должны мобилизовать наши главные силы, а против России…Немцы, уходящие из Польши перед лицом наступающих русских не должны встречать препятствий со стороны поляков…В условиях создания оккупации немцев не может быть речи ни о каком антинемецком восстании, речь может идти только о восстании антирусском…».

      Отряд Прокопюка все время перемещался, и это осложняло ситуацию с ранеными. Но вскоре у Прокопюка сложились дружеские отношения с партизанским командиром А.Ф. Федоровым [1], и появилась возможность передавать раненых в госпиталь его соединения, а иногда даже пользоваться его аэродромом для отправки на Большую землю тяжелораненых и пленных.

      Широкие связи с местным населением позволили отряду создать разведывательные позиции в крупных населенных пунктах, в том числе в Ровно. Боевую деятельность на Волыни партизанским отрядам приходилось вести в сложной обстановке. У немцев была здесь многочисленная агентура. Украинские националисты сковывали передвижение партизанских формирований, часто охраняли железные дороги, нападали на мелкие группы партизан и на базы отрядов. Местное население, распропагандированное националистами, в подавляющем большинстве отнюдь не сочувствовало партизанам, которых нынешние исследователи партизанской борьбы в отличие от местных украинских и польских называют советскими партизанами. Все это требовало выработки определенной линии поведения.

      Ни постоянные перемещения, ни стремительный, «короткий» характер ударов по военным объектам противника не оберегали отряд Прокопюка от боевого соприкосновения с карательными экспедициями фашистов. Как уже говорилось, с мая по ноябрь 1943 года таких боев было двадцать, и всякий раз враг проигрывал.

      1. Алексей Фёдорович Фёдоров (30 марта 1901 года — 9 сентября 1989 года) — один из руководителей партизанского движения в Великой Отечественной войне, дважды Герой Советского Союза (1942, 1944), Генерал-майор (1943). /400/

      В ноябре Николай Архипович получил приказ из Центра временно покинуть Цуманские леса. Втягиваться в затяжные бои для отряда значило сковывать себя ситуацией, навязанной немцами, и идти на нежелательные потери. К 25 декабря немцы сняли блокаду, и отряд Прокопюка вновь возвратился в Цуманьские леса. Это было время, когда фронт значительно приблизился к партизанам.

      Регулярные советские войска приступили к освобождению правобережной Украины. В конце декабря – январе начались Житомирско-Бердичевская, Кировоградская, Луцко-Ровненская, Корсунь-Шевченковская и Никопольско-Криворожская операции. Цуманьские леса оказались в полосе наступления войск правого крыла 1-го Украинского фронта. Партизаны были уверены, что закончился их полуторагодичный партизанский путь. Но это были только иллюзии.

      5 января 1944 года Прокопюк получил радиограмму из Центра, которая гласила: «С приближением фронта, не дожидаясь дальнейших распоряжений, двигаться на запад в направлении города Брест».

      Командование, штаб, личный состав, который к тому времени насчитывал около 500 бойцов (отряд Прокопюка вырос в бригаду), начали подготовку к рейду. Нужно было пять суток, чтобы собрать все находившиеся на заданиях подразделения.

      10 января 1944 г. выступили на запад. К вечеру 12 января вышли к реке Стырь в районе села Четвертни. Как раз в это время, как сообщила Прокопюку разведка, в городе Камень-Каширский состоялось совещание представителей ОУН с гитлеровцами, на котором фашистское командование сообщило бандеровцам о своем решении передать им перед оставлением города все склады немецкого гарнизона с боеприпасами, медикаментами и продовольствием. Это делалось для того, чтобы обеспечить активные подрывные действия националистических банд в тылу советских войск. Бандеровцы быстро вывезли содержимое складов из города и спрятали в схронах (потайных ямах-амбарах) в селе Пески на реке Припять. Однако, как доложили разведчики, нашлись люди, готовые показать схроны. Прокопюк принял решение задержаться.

      25 января Николай Архипович во главе двух рот сам провел операцию по изъятию содержимого схронов, блокировав на рассвете село Пески. Подогнали 35 пароконных саней и загрузили их военным имуществом, медикаментами, боеприпасами. Продовольствие отдавали крестьянам, с собой решили взять только 300 пудов сахара. Когда к селу подошли банды УПА (Украинской Повстанческой Армии), их встретили партизанские заслоны, завязался бой. В этом бою было уничтожено 70 бандитов, в том числе руководитель северного «провода» Сушко. Партизаны потеряли трех бойцов, еще трое были ранены.

      …Напомним, что Советский Союз на протяжении всей войны оказывал разнообразную помощь движению Сопротивления многих стран. В СССР готовились кадры для национальных партизанских формирований. Советская сторона заботилась об обеспечении их оружием, боеприпасами, медикаментами, о лечении раненых. В апреле 1944 года по просьбе польской эмиграции в СССР только что созданному Польскому штабу партизанского движения были переданы партизанские бригады и отряды, состоявшие из поляков. Большая часть этих отрядов, сформированных в западных районах Украины и Белоруссии, вскоре перешла на территорию Польши. Одновременно в Польшу стали переходить и наиболее опытные советские партизанские формирования.

      В конце марта 1944 г., как писал Николай Архипович, перед началом рейда по территории Польши Прокопюк встретился с направлявшимися в Москву представителями Краевой Рады Народовой Марианом Спыхальским, Эдвардом /401/ Осубка-Моравским, Яном Хонеманом и Казимиром Сидора. Встречи с ними дали возможность правильно понять и оценить обстановку в Польше. А ситуация там складывалась следующим образом. В стране действовали внутренние силы в лице многочисленных партий и союзов. Силы эти в условиях войны и оккупации делились на два лагеря. С одной стороны, партии и союзы, стоявшие на позициях непримиримой борьбы с фашистами и солидаризировавшиеся в этой борьбе с Советским Союзом. Этот лагерь возглавлялся Польской рабочей партией. С другой стороны – партии и организации, занимавшие выжидательную позицию в войне и враждебную по отношению к первому лагерю и Советскому Союзу. Руководящим органом второго лагеря было эмигрантское правительство Польши в Лондоне.

      С учетом политического положения в стране и расстановки польских сил Сопротивления командование бригады во главе с Прокопюком определило политическую линию поведения в ходе рейда как бригады в целом, так и каждого бойца в отдельности.

      Бригада выходила на территорию Польши четырьмя эшелонами. 12 мая эшелоны соединились.

      Рейд подразделений бригады по территории Польши продолжался до 19 июля. За это время было проведено 11 встречных боев, осуществлено 23 диверсии, в которых был подорван и пущен под откос 21 вражеский эшелон и разрушено 3 железнодорожных моста. Было выведено из строя 38 фашистских танков, захвачено много оружия разного калибра и автомашин. Кроме того, по разведывательным данным бригады авиация Дальнего Действия Красной армии (АДД) осуществила ряд воздушных налетов на военные объекты врага. В частности, в ночь на 17 мая 1944 года по целенаводке партизан АДД нанесла бомбовый удар по скоплению эшелонов противника на станции Хелм, в результате чего были разбиты два эшелона с живой силой и подвижный состав с горючим; уничтожены местная база горючего и крупный склад зерна; повреждено несколько паровозов, стоявших в депо.

      Все это данные из архива, и цифры говорят сами за себя. Если посчитать, то получается, что «Охотники» совершали приблизительно одну диверсию в неделю, уничтожали в неделю один эшелон, в день – 13 солдат противника...

      В конце мая в связи с предстоящим крупным летним наступлением Красной армии Центр отдал приказ передислоцироваться в Липско-Яновские леса. Прокопюк, оценив обстановку, решил провести бригадой стремительный марш в назначенный район по степной местности в обход города Люблина с востока. Чтобы дезинформировать противника, днем 27 мая бригада начала рейд в северо-западном направлении, а ночью резко повернула на юг и, обходя населенные пункты, броском двинулась к цели.

      1 июня 1944 года бригада в полном составе сосредоточилась в Липско-Яновском лесу. К тому времени в ней было 600 бойцов.

      В начале июня 1944 года в этих лесах находились также советские партизанские соединения В. Карасева и В. Чепиги, отдельные отряды В. Пелиха, М. Наделина, С. Санкова, И. Яковлева, польско-советский отряд Н. Куницкого, польские партизанские бригады имени Земли Любельской и имени Ванды Василевской Гвардии Людовой, отряд Армии Крайовой под командованием Конара (Болеслава Усова). В общей сложности группировка насчитывала 3 тысячи человек.

      Совокупность обстоятельств оказалась такой, что немцы неминуемо должны были принять меры к очищению этих мест от партизан. Во-первых, слишком уж /402/ быстро росло партизанское движение в восточных областях Польши, а во-вторых, территория эта постепенно превращалась в непосредственный оперативный тыл немецких войск на Восточном фронте.

      6 июня Николай Архипович, связавшись с Центром по радио, попросил ускорить высылку людей для укомплектования группы майора Коваленко, которая предназначалась к выходу на территорию Чехословакии, и параллельно сообщил: «Обстановка здесь такова, что задерживаться не придется; противник кровно заинтересован в занимаемом нами плацдарме на реке Сан и Висле и, как свидетельствуют приготовления, намерен заняться нами всерьез».

      Решение Прокопюка покинуть Липско-Яновский лес было, безусловно, правильным: лучше несколько неподорванных эшелонов, чем открытые бои с регулярными частями противника. Но было уже поздно. Немцы разработали операции «Штурмвинд-1» (на первом этапе) и «Штурмвинд-П» (на втором этапе) и начали окружение партизанской зоны.

      Отряд Прокопюка стал центром, на базе которого проводились встречи командного состава партизанских отрядов и соединений. Вот и 7 июня в штабе собрались на совещание командиры, комиссары и начальники штабов всех отрядов, находившихся в Липском лесу. Присутствовавшие были в большей или меньшей мере осведомлены о карательной экспедиции и решили: действовать сообща, взаимно информировать друг друга об обстановке, не покидать лес в порядке односторонних решений, в затяжные бои в одиночку не ввязываться, чтобы не распылять сил, а под напором превосходящих сил противника отходить к деревне Лонжек – пункту общей концентрации партизанских отрядов в Липском лесу. Было также решено дать карателям бой, если это потребуется. Николай Архипович подчеркивает в своей рукописи, что «такая договоренность была достигнута на паритетных началах, а не в порядке чьего бы ни было старшинства».

      Столкновения с карателями начались 9 июня. Вплоть до 13 июня они носили характер боевого прощупывания партизанских сил, 11 июня определился замысел противника, пытавшегося замкнуть партизан в Липском лесу. Разгадав это намерение, партизанская группировка переместилась восточнее, в район Порытовой высоты на реке Бранев, где к рассвету 13 июня были заняты более выгодные в тактическом и оперативном отношении позиции.

      В тот же день взяли в плен гауптмана (капитан немецкой армии) и доставили в штаб. Прокопюк допросил его и получил ценные сведения о составе немецкой карательной экспедиции и ее планах на ближайшее время. Наступление немцев было назначено на 14 июня.

      Вечером 13-го было создано объединенное командование польско-советской партизанской группировкой во главе с подполковником Прокопюком. В своей рукописи Прокопюк вновь подчеркивает, что ни о каком приоритете его отряда и его старшинстве по отношению к другим командирам не было и речи. Все принимаемые решения были плодом коллективной мысли. Забегая вперед следует отметить, что в последующем на совещании командиров отрядов, комиссаров и начальников штабов получила признание точка зрения о принятии боя на месте и по существу был решен вопрос о составе объединенного командования: командующий Прокопюк, заместитель Карасев, начальник штаба Горович. Все польские командиры единодушно поддержали решение о принятии боя на месте и изъявили готовность стать под руководство объединенного командования.

      В партизанскую группировку входили: /403/
      – Отряд связи ЦК ППР под командованием «Яновского» (Л. Касман) – 60 человек;
      – Первая бригада имени Земли Любельской под командованием капитана «Вацека» (И. Боровский) — 380 человек;
      – Бригада имени Ванды Василевской под командованием Шелеста (зам. А. Кремецкий) — 300 человек;
      – Смешанный полько-советский отряд имени Сталина под командованием Куницкого – 160 человек;
      – Отряд Прокопюка — 540 человек;
      – Отряд Карасева — 380 человек;
      – Отряд имени Буденного под командованием капитана Яковлева — 180 человек;
      – Отряд имени Кирова под командованием Наделина — 60 человек;
      – Отряд имени Суворова под командованием С. Санкова — 60 человек;
      – Отряд имени Хрущева под командованием В. Чепиги — 280 человек;
      – Сводный отряд (в составе отдельных групп В. Галицкого, А. Филюка и Василенко) под общим командованием подполковника В. Гицкого — 90 человек;
      – Отряд группы военнопленных во главе с А.Зайченко — 15 человек;
      – Отряд Армии Крайовой под командованием поручика «Конор» (Б.Усова) – 93 человека.

      В этот список не включены радисты, медицинский персонал, ездовые, ординарцы, раненые и больные — еще 540 человек.

      Со стороны немцев в карательной операции участвовали: 154-я резервная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Ф. Альтрихтера, 174-я резервная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Ф.Эбергардта, часть 213-й охранной дивизии под командованием генерал-лейтенанта А. Хоешена, Калмыцкий кавалерийский корпус, 4-й учебный полк группы армии «Северная Украина», 115-й полк стрельцов Крайовых, 318-й полк охраны, 4-й полк полиции совместно с подразделениями жандармерии и обеспечения, один моторизованный батальон СС и несколько других частей вермахта и полиции. Общее руководством осуществлял командующий Генеральным Военным Округом Губернаторства генерал З. Хенике.

      Общая численность немецких войск составляла 25 — 30 тысяч против 3 тысяч партизан. Кроме того, группировку поддерживала артиллерия, бронепоезд и авиация 4-й немецкой воздушной армии.

      Судя по содержанию приказа по осуществлению карательной экспедиции, захваченному у немецкого офицера, немцы точно определили количество замкнутых в кольцо окружения партизан — «разрозненных советских и польских банд» и их численность. Штурмовым группам предписывалось расчленить партизанскую группировку и подавить сопротивление изолированных очагов. В случае необходимости авиация вызывалась тремя красными ракетами в зенит. При этом передний край карателей следовало выложить белыми полотнищами клиньями в сторону партизан. Если немецкие части попадали под свой артиллерийский или минометный огонь, сигналом служила белая ракета в зенит, означавшая – «свой».

      При изучении приказа был сделан вывод, что нужно сорвать регламентированную часть операции и подвести ее к 13 — 14 часам, когда вступит в действие «если». Было и другое: приказ игнорировал возможность такого развития событий, когда операция могла затянуться до ночи. Это и был непоправимый просчет немецкого командования. Ведь приказ предписывал в 7.00 /404/ войти в соприкосновение с противником, в 9.00 навязать противнику свою инициативу, в 11.00 доложить о ликвидации партизанской группировки, при этом предписывалось «предпочесть пленение главарей и радистов».

      Партизаны заняли круговую оборону, которая представляла собою эллипс и была разделена на 11 секторов — по количеству входивших в группировку формирований. К утру 14 июня были полностью завершены работы по оборудованию всех позиций, определены стыки и порядок связи как между соседними отрядами, так и всех отрядов и бригад со штабом объединенного командования.

      …Утром начался бой. Немцам сразу же удалось вклиниться в позиции партизан на стыке участков обороны отряда связи ЦК ППР и бригады имени Ванды Василевской. Создалось угрожающее положение, поскольку этот частный успех противника в начале боя не только нарушал общую систему обороны, но и мог оказаться решающим по своему психологическому воздействию.

      Майор Карасев и его сосед слева командир польского формирования Леон Касман прибыли на командный пункт и доложили Прокопюку о неспособности локализовать прорыв собственными силами. Прокопюк бросил на ликвидацию прорыва 80 человек из оперативного резерва.

      Немцы не выдержали контратаки и отошли на исходные позиции. В 12 часов дня образовался еще один прорыв в связи с потерями, понесенными 1-й ротой бригады Прокопюка. В прорыв было введено 120 человек резерва, и немцы были опять отброшены.

      Третий прорыв обороны случился около 23 часов на участке отрядов С. Санкова и М. Наделина. На ликвидацию прорыва Прокопюк бросил взвод, одно отделение комендантского взвода, а также польский отряд Армии Крайовой — всего около 150 человек, опять же из оперативного резерва. Прорыв был быстро ликвидирован, и положение восстановлено.

      В ходе многочисленных и безуспешных атак в течение 15 часов немцы потеряли три с половиной тысячи человек убитыми и ранеными, а партизаны — около 210 человек. Этот успех был прежде всего обеспечен умелой организацией, блестящим командованием партизанской группировкой. Сыграла свою роль оперативная информация, полученная от плененного накануне этих боев немецкого офицера. Пользуясь ею, партизаны неоднократно дезориентировали фашистскую авиацию, выкладывая белые полотнища клиньями в сторону карателей, вследствие чего фашистские летчики сбрасывали бомбы на свои войска. А когда гитлеровцы белыми ракетами подавали сигнал воспрещения огня, партизаны присоединялись к этому фейерверку.

      После войны боевые действия партизан в Липском лесу 14 июня 1944 года войдут в историю как крупнейшее сражение партизан на польской земле. Весьма значительной по своим последствиям явилась завершающая контратака на позициях бригады Прокопюка.

      Противник начал атаку на фронте бригады одновременно с ударом в других секторах. Немцы уже чувствовали, что «захлебываются», и предприняли последнюю в тот день попытку достигнуть перевеса. Под руководством начальника объединенного штаба старшего лейтенанта А. Горовича атака была отбита.

      Преследуя фашистов, партизаны вклинились более чем на 300 метров в глубину и по фронту во вражеское расположение и, пользуясь наступившей темнотой, закрепились в прорыве. Николай Архипович с нетерпением ждал этого момента, и когда ему доложили, что в кольце окружения образован достаточный /405/ коридор, он тотчас отдал приказ выводить из леса все блокированные партизанские отряды и эвакуировать госпиталь. Выход закончился в 01.00 час 15 июня. Из окружения вышли без единого выстрела.

      Боевой день 14 июня закончился полной победой партизан. План противника покончить с партизанами одним ударом за каких-нибудь 3 — 4 часа, как это предполагал командующий германской группировки генерал Кенслер, потерпел провал. Партизаны заставили Кенслера подтянуть второй и третий эшелоны.

      Гитлеровцы понесли громадные потери. Но даже при этом армия оставалась армией. Они не сомневались в своем абсолютном превосходстве, над замкнутыми в кольцо партизанами. Расчет на то, что каратели отстанут, как это было не раз, здесь себя не оправдывал. Боеприпасы у партизан кончались. Нужно было уходить и уходить немедленно этой же ночью, что и было сделано, сделано блестяще благодаря опыту и таланту Прокопюка.

      Выходили в южном направлении, где в коридоре шириной чуть более 300 метров по докладу разведки Горовича немцев не было. Идти на запад означало обрекать себя на постоянную настороженность карателей и угрозу собственных завалов и минных ловушек, которые партизаны щедро наставили при отходе. Не все сразу же согласились с таким решением Прокопюка. Никто тогда не знал, что вопреки общему решению остались с небольшими группами Чепига и Василенко. Они попытались прорваться на запад, попали под губительный огонь карателей и почти все погибли.

      Ранее была достигнута договоренность, что под объединенным командованием партизаны действуют до выхода на линию реки Букова, а в дальнейшем — по своему усмотрению. Не доходя до села Шелига, отряды разобрали раненых и разделились. Здесь формально прекратило свое существование объединенное командование. Оно могло бы позитивно проявить себя и дальше. Но так не случилось.

      Забегая вперед, отметим, что по-иному было во второй половине июня в Билгорайских лесах (Сольская пуща), когда каратели вновь окружили партизан Прудникова, Карасева и две польских бригады Армии Людовой. Здесь же по соседству оказалась однотысячная группировка Армии Крайовой под общим командованием майора «Калины» (Эдвард Маркевич) – инспектора Армии Крайовой Люблинского округа. Однако «Калина» уклонился от «союза с советскими» перед лицом равноценной опасности и сделал это не из-за недоверия к военным способностям советских командиров, а потому, что ему «не по пути» было с советами («даже на одну ночь») политически. Не удалось с ним объединиться и командованию обеих польских бригад Армии Людовой. Посыльному был дан ответ, что «пан спит». Прокопюк специально послал к «Калине» своего заместителя Галигузова. «Калина» отклонил предложение об оперативном подчинении, сославшись на то, что «у него нет полномочий на взаимодействие с советами».

      Прокопюк в своей рукописи приводит слова свидетеля переговоров Анны Дануты Бор Пжичинкувны, дочери квартийместера Армии Крайовой Бора:

      «…В пятницу 23 июня пополудни еще раз приехали в лагерь командиры советской «партизанки». Состоялись переговоры, к которым мы с Ксантурой прислушивались. Советы предлагали, чтобы еще ночью вместе ними пробиться и хотели возглавить командование полком. Их было две тысячи, а нас около тысячи. Инспектор «Калина» на это не согласился, обольщаясь надеждой, что немцы будут преследовать советские отряды и минут нас. Согласие не состоялось. «Советы отбыли»…» /406/

      Калиновцы пренебрегли предложением Прокопюка, остались в лесу и не воспользовались брешью, которую ночью пробили в кольце окружения советские партизаны. Отряды Прокопюка и Карасева, польские бригады Армии Людовой вырвались из «котла». Потери партизан составили 22 бойца и командира и 30 раненых.

      Войдя в лес, каратели нашли деморализованных калиновцев и уничтожили их поголовно. Вырвались с десяток бойцов поручика «Вира», вышел ротмистр «Меч», погиб «Калина», только и успевший предупредить своих подчиненных, чтобы его называли не «пан майор», а «пан капрал». Очевидно, что просчет «Калины» стоил жизни десяти сотен польских солдат, павших жертвой безрассудного руководства Армии Крайовой, в игре которого и сам «Калина», и все его павшие бойцы были всего лишь пешками.

      «А ведь, в сущности, — пишет Прокопюк, — майор «Калина» был, безусловно, антигитлеровцем. Эдвард Маркевич — это его настоящее имя — имел за плечами много лет деятельности в подполье. Его родной брат — поручик «Скала» был зверски замучен при допросе в гестапо… В этом роде многое можно сказать о других офицерах-аковцах. И уж, конечно, ничего дурного не было за душой сотен поляков — рядовых и сержантов Армии Крайовой. Но для таких офицеров как «Калина» и многих других, им подобных, были характерными гонор и слепое повиновение, унаследованные от бездумного офицерского корпуса «санационной» Польши; кастовая замкнутость глухой стеной отгораживающаяся от интересов своего народа. И даже сегодня таким свидетелям билгорайской трагедии как «Меч», «Вир» и другим, которым удалось спастись 24 июня, даже сегодня им недостает непосредственности Анны Бор Пшычникувны, ни гражданского мужества и мужества вообще, сказать правду о тайне Осуховского кладбища (жертвы Билгорайского побоища захоронены в селе Осухи). Наоборот, предпочли и предпочитают хранить молчание, а порой даже пытаются выдать судьбу этих жертв за результат совместных боевых действий с советскими партизанами (такое имело место на десятитысячном траурном митинге в селе Осухи 23-го июня 1957 года, посвященном тринадцатилетию событий в Билгорайских лесах. Плохая, скажем так, услуга истории… Билгорайская трагедия — волнующая тема периода второй мировой войны. Она навсегда останется позорной страницей деяний реакции, не останавливавшейся ни перед чем, когда речь заходила о принижении роли народного движения сопротивления Польши гитлеровской оккупации. Об этой странице истории еще не все сказано…»

      Переход бригады в Сольскую пущу сопровождался целым рядом встречных боев. Особо острое столкновение произошло 15 июня у деревни Шелига, где партизаны разгромили вражескую группу преследования и полностью истребили два дивизиона его конницы.

      21 июня немцы вновь окружили партизан. Николай Архипович и руководители других отрядов решили не доводить дело до нового сражения и покинуть блокированную пущу, поскольку, ввязываясь в подобные бои, партизаны безусловно проигрывали, не имея резервов. Польско-советская группировка разделилась.

      В ночь на 24 июня в исключительно трудной ситуации партизаны пробили брешь в окружении, преодолели три линии вражеского заслона и с боем форсировали труднопроходимую, заболоченную речку Танев. К вечеру 25 июня группировка достигла Янов-Львовского леса. Последующие тринадцать дней партизаны умело маневрировали между Япов-Львовским и Синявскими лесами, /407/ уклоняясь от главных сил противника и громя отдельные группы карателей во встречных боях.

      8 июля в Янов-Львовском лесу удалось принять большой транспортный самолет «Дуглас». На этом самолете и нескольких По-2, прилетавших из-за линии фронта в период с 25 июня по 7 июля, были наконец эвакуированы все раненые. Вслед за эвакуацией наступило новое разделение. Большинство отрядов вышло в обратный рейд на Люблинщину, где они вскоре соединились со вступившими на территорию Польши частями Красной Армии.

      Бригада Прокопюка, соединение Карасева и польско-советский отряд под командованием Н. Куницкого направились в Карпаты. 19 июля бригада Прокопюка форсировала реку Сан в ее верхнем течении и обосновалась на горе Столы (высота 967). Здесь бригада была доукомплектована специальными десантами, предназначавшимися для действий в Чехословакии, и с 1 августа 1944 года начала свою деятельность на территории восточных районов Словакии. Так закончилась для Николая Архиповича Прокопюка боевая работа в Польше.

      В мае 1944 года в Советском Союзе начали подготавливать специальные кадры из чехословацких патриотов. После кратковременного обучения в июле — августе несколько групп было переброшено на территорию Чехословакии. В их состав входили и советские партизаны. Всего было десантировано 24 организаторские партизанские группы, руководимые в основном чехами и словаками. Вслед за десантом на территорию Словакии перебазировалось несколько советских партизанских формирований.

      Рейд бригады Прокопюка в Чехословакии продолжался два месяца. Маневрируя в районе Снина, Гуменне, Медзилаборце на сравнительно небольшой территории, партизаны нарушали связь и снабжение врага, неожиданно появлялись в самых уязвимых для противника местах. Последний бой в Чехословакии в конце сентября бригада вела в тактическом взаимодействии с нашими наступавшими войсками.

      В ночь на 26 сентября силами своей бригады Прокопюк занял хребет на участке между высотами 811 и 909 общей протяженностью 2,9 километра и выслал разведчика, чтобы доложить советскому командованию о своем решении. Разведчик должен был служить проводником для наших частей. Он был уроженцем закарпатского села и хорошо ориентировался в горах.

      Утром противник двинул свой батальон на хребет. К 11 часам немцы – около 200 человек — достигли линии обороны бригады Прокопюка. Но, не успев развернуться, они были смяты партизанами и обращены в бегство. Операция закончилась к 14.00, и в этот день попыток к овладению хребтом Бескид противник больше не предпринимал. Утром бригада, занимавшая оборону на хребте, подверглась атакам немцев с запада, со стороны высот 698 и 909. Бой продолжался в течение всего дня, и в ходе него атаки пехоты врага чередовались с крупными артиллерийскими налетами.

      Партизаны отбили все атаки и продолжали удерживать занятую позицию. В 6 утра 28 сентября на хребет прибыли первый и второй батальоны 869-го полка 271-й дивизии под командованием старшего лейтенанта Пыхтина и капитана Полинюка. Батальонам была придана минометная батарея старшего лейтенанта Шушина из 496-го горновьючного Остропольского дважды Краснознаменного полка Резерва Главного Командования.

      Первый батальон Прокопюк расположил на западе, а второй на востоке хребта вместе со своими подразделениями. В течение двух последующих суток партизаны при поддержке прибывшего подкрепления удерживали свои позиции, /408/ несмотря на ожесточенные попытки противника занять хребет. Так, например, 28 сентября немцы предприняли 16 атак, причем две атаки были ночные. Наступлению пехоты всякий раз предшествовал артиллерийско-минометный налет.

      Имея связь с 271-й дивизией, Николай Архипович получил от командира этой дивизии заверения, что к ним идет поддержка. Помощь необходима была потому, что прибывшие батальоны из-за своей малочисленности и слабости огневых средств не представляли собой существенной силы. Но вечером 29 сентября командир 271-й дивизии сообщил Николаю Архиповичу, что направленные ему части пробиться к хребту не могут, партизанам предлагалось самим изыскать пути к соединению с частями Красной армии. Позиции на Бескидах было приказано оставить.

      Прокопюк составил из своих подразделений группу прорыва, а во втором эшелоне поставил кавалерийский эскадрон, который эвакуировал раненых. Замыкали колонну батарея Шушина и оба батальона 271-й дивизии. Оторвавшись от противника незамеченными в 02.00 30 сентября, партизаны и красноармейцы после шестикилометрового марша перешли линию фронта в районе села Воля Михова. При этом группа прорыва стремительным ударом с тыла уничтожила пять дзотов, несколько пулеметных гнезд и минометную батарею противника. Эта операция заняла 15 минут, и в образовавшийся коридор вышли подразделения Прокопюка и части 271-й дивизии, эскадрон эвакуировал 50 раненых.

      Всего в боях за хребет Бескид потери партизан составили 6 человек убитыми и 34 человека ранеными. Без вести при прорыве пропало 8 человек. Обо всем происшедшем на хребте Бескид Николай Архипович доложил рапортом командующему 4-м Украинским фронтом генерал-полковнику И.Е. Петрову. 1 октября 1944 года бригада Николая Архиповича соединилась с нашими войсками. Схватка на хребте Бескид была последним боем Прокопюка в Великой Отечественной войне.

      290 бойцов и командиров бригады, созданной на базе спецгруппы «Охотники», были награждены орденами и медалями. Кроме того, 75 человек удостоились наград Польской Народной Республики и 125 человек – Чехословацкой Социалистической Республики. Николаю Архиповичу Прокопюку было присвоено звание Героя Советского Союза. Кроме того, он награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени и медалями, а также восемью иностранными орденами — польскими и чехословацкими. В энциклопедиях Николаю Архиповичу Прокопюку посвящено несколько скупых строк.

      Источники и литература
      Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).
      Ф.17. Оп.1. Д.401. Лл.8-11.
      Ф.71. Оп.25. Д.11914. Лл.2-45.
      Российский государственный военный архив (РГВА). Ф.38963. Оп.1. Д.59.
      Медведев Д. Сильные духом. М.: Молодая гвардия, 1979. /409/
      Старинов И.Г. Мины замедленного действия. Альманах Вымпел. Москва, 1999.
      Судоплатов П. Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005.
      Федоров А.Ф. Подпольный обком действует. М.: Воениздат, 1956.
      Чекисты. М.: Молодая гвардия, 1987.
      Попов А. Лубянка. Диверсанты Сталина. Яуза. ЭКСМО. Москва. 2004.

      Военно-исторические исследования в Поволжье: сборник научных трудов. Вып. 12-13. Саратов, «Техно-Декор», 2019. С. 394-409.
    • Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty
      By hoplit
      Просмотреть файл Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty
       
      Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty // Modern Asian Studies. Volume 38. Issue 01. February 2004, pp 145 - 189.
      Автор hoplit Добавлен 09.01.2020 Категория Китай
    • Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty
      By hoplit
      Yingcong Dai. A Disguised Defeat: The Myanmar Campaign of the Qing Dynasty // Modern Asian Studies. Volume 38. Issue 01. February 2004, pp 145 - 189.