Чжан Гэда

Об одном спорном утверждении В. Кизирия и И. Бакрадзе

108 posts in this topic

Цитата

This process coincided with dramatic geopolitical shifts and development in the Caucasian regions reacting to the rising rivalry between the Ottoman Empire and Safavid Persia. In their turn, domestic Caucasian political and economic changes contributed to the strengthening of the raiding-party war system, which meant that a fast strike and then the rapid withdrawal of the raiding party became a key strategy. Such a system ensured that both the mounted and the foot soldier‟s arms and armor were getting lighter in order to increase mobility. Such changes influenced the development of new methods of sword application in attack and defense.

Обратите внимание - В. Кизирия и И. Бакрадзе пишут, что на рубеже XIX в. усиливается набеговая система ведения войны и это, в свою очередь, приводит к развитию более легкого вооружения, в т.ч. шашки.

А на деле?

Вот еще из их статьи:

Цитата

Note: the lekuri is related to the kabianikhmali: it is a saber of North Caucasian type, also and open-hilt type, and similar to the Circassian shashka.

И вот:

Цитата

Lekuri per the Lexicon‟s definition it is a “saber of the Lek type with no crossguard” [22], in other words a Lezgin or Dagestanian saber.

Ссылка идет на "Словарь" Сулхана (Саба) Орбелиани (1658-1725). Т.е. словарь составлен в любом случае, до 1725 г.

Но вот что интересно - набеговая система была основой жизни и такого народа, как туркмены! А вот как на рубеже XIX в. вооружались туркменские аламаны:

Цитата

 Туркмены тотчас занялись приготовлениями, откормили своих коней и для меня избрали отличного коня, который дважды выиграл награду на их скачках. Они одели и вооружили меня по-туркменски, дали большую баранью шапку, баранью бурку, саблю, лук, стрелы и огромное копье с накладным острием. За седлом у меня находились мешок с ячменем и длинная веревка для привязывания лошади с железным клином, который для этой цели вколачивается в землю. Жизненные припасы каждого из нас состояли из шести печеных яиц и нескольких листов хлеба 18; остальное должно было зависеть от счастливого случая и личной способности каждого переносить голод. Со времени моего плена я имел довольно случаев приучиться к жизни, сопряженной с трудами [39] и недостатком: мои же туркмены в этом ремесле не имели себе равных.

См. Дж. Мориер "Похождения Хаджи-Бабы из Исфахана", гл. IV.

Это практически документальная книга, хотя и сатирический памфлет на каджарский Иран. Тем более, что и позднее туркмены использовали сабли персидского типа (шамшир). Именно такие описаны Ботяковым и Янборисовым на основании коллекции МАЭ.

Прикрепляю несколько фото и рисунков туркмен разных племен, сделанных в конце XIX - начале ХХ вв.:

1587900_original.thumb.jpg.4a1835b87c536

7Iqtkv-pUL4.jpg.49a119eebe91d67bb954251f

989867_original.jpg.ef1b49180501bc53cc1c

124598539_Turkmenuyoguzuy__seldzhuki_.JP

57d3f0bff3d3f_MuhammedRahimHanweEgindele

image025.png.62366f56e6bbf28c7c08d394533

Афганцы тоже вели набеговые войны - и вот фото второй половины XIX в. одного из афганских эмиров - Шир-Али-хан с военачальниками (1869):

227882_original.jpg.aaf36d8842e923f7a489

А К. Ривкин писал конкретно, что в Дагестане шашка начинает вытеснять саблю только в начале XIX в. - до этого шашка частично завоевала признание у племен западного Кавказа (кабардинцы и т.д.).

Собственно, и в Грузии шашка начинает превалировать только с начала XIX в., о чем свидетельствует иконография. Хотя есть изображение слабоизогнутой шашки, датируемое 1791 г., которую Кизирия и Бакрадзе упорно пытаются притянуть к совершенно иному виду оружия - палашу с наклонной рукоятью прангули:

57d3f2fa051e8_1791.png.4efae20daaa41d30c

Однако палаш вот такой:

13287098.thumb.jpg.e3feaa5dc6b283207f8ca

Как говорится, в чем соль? Где на изображении Св. Георгия от 1791 г. видно такое оружие? Чем оно "легче" обычной сабли? И почему народы, ведущие набеговые войны, не все перешли на шашку даже к началу ХХ в.?

В общем, статья спорная, проблемы не раскрыты, но заявок сделано немало.

Share this post


Link to post
Share on other sites


И вообще, как я понимаю, кроме словаря Сулхана Орбелиани, нет никаких данных о том, как выглядят чолаури ჩოლაური и лекури ლეკური, на которые ссылаются Кизирия и Бакрадзе.

А что написано в подлиннике по поводу этих видов сабель у Орбелиани?

Для удобства транслитерации ставлю ссылку на хороший транслитератор с русского на грузинский:

http://www.russki-mat.net/trans2.html

Share this post


Link to post
Share on other sites

Еще момент - Кизирия и Бакрадзе не смогут, как я понимаю, объяснить вот такой момент - хевсуры, постоянно обменивавшиеся набегами с чеченами (кистинами) и мичкизами (ингушами), воровавшие взаимно скот и женщин, вели набеговые войны, но почему-то не отказались от сабель и палашей, а также защитного вооружения?

Вот фото чечена из Кистети (как я понимаю, Кистети - это не вся Чечня, а Панкиси и прилегающие территории), сделанное русским фотографом Д. Ермаковым (ум. в 1916 г.):

zn1jn.jpg.ffadea1446c23be411d90741ee585b

А вот фотографии хевсуров конца XIX - начала ХХ вв.:

0_11cf3c_65d590af_XXXL.thumb.jpg.30d1083

0_d7e99_e8d8ebd0_orig.thumb.jpg.f8562d0f

Barry_(capitaine)._F._27._Chewsours._Mis

0_d7ea4_45558df_orig.thumb.jpg.8b109272f

0_d7ea0_1df95a2a_orig.thumb.jpg.0ff3a3bb

Как видим, шашек нет, есть вполне себе сабли и палаши, в т.ч. очень специфические - с наклонной рукоятью (см. фото кистина в панцире). И кольчуги повсеместно - есть также интересное фото 1918 г. - хевсурская делегация, прибывшая в Тбилиси, чтобы выразить лояльность правительству Грузии:

1450442409_hevsuri_02.jpg.8f63c78c33cfb0

Можно увидеть кольчуги (и даже мисюрку!) на нескольких делегатах.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Характеристики хевсуров конца XIX - начала ХХ вв.:

Цитата

Хевсуры очень бедны, суровость климата и скудность почвы, вероятно, влияют на характер жителей, и они гораздо более дики и склонны к разбою, чем их соседи пшавы и тушины. В общем, нужно заметить, что эти народы становятся добрее и цивилизованнее по мере удаления от высокогорных и бесплодных долин Кавказа.

И. Бларамберг "Топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа", 1835

 

Цитата

Скажем тут еще несколько слов о вооружении хевсур. Шлем (чачкари) состоит из посеребренного верха, на подобие тарелки, с которого кругом опускается сеть из железных колец для защиты лица, шеи и затылка. Кольчуга, снабженная короткими рукавами, к которым примыкают наручники, доходит до бедра. Железная сеть покрывает также и переднюю часть ног и верхнюю половину ступни. Маленький кожаный круглый щит с железными оковами, большой кинжал и сабля (У хевсур, которые, как все горцы, страшно любят хорошее оружие, можно найти много старых и хороших сабель. Часто попадаются венгерские клинки с изображением гусара и с девизом: “Vivat Husar!” Более редки клинки из Золингена и известного мастера Горды), незначительно выгнутая, а также кольца с остриями для удара, так называемые “сацерули”, пополняют вооружение. Копье и огнестрельное оружие носится редко. Пока кровавая месть была еще в большом ходу, хевсур, когда выходил из своей деревни, надевал на себя кольчугу, составлявшую его гордость и почетное одеяние. Эту кольчугу также надевали на покойников во время похорон для того, чтобы они с достоинством могли переходить в загробную жизнь. К рыцарским упражнениям хевсур относятся также верховая езда, беганье взапуски и метание камней.

Ган К.Ф. "Путешествие в страну пшавов, хевсур, кистин и ингушей (Летом 1897 г.)".

 

Цитата

По языку хевсуры близки к грузинам, хотя их наречия не понимают настоящие грузины, живущие в центре. Свойства их характера: гостеприимство, речистость, гордость и ничем не сдерживаемая вспыльчивость. Это приводит к постоянным кровавым столкновениям, с десятками убитых и раненых. Вследствие этого хевсуры всегда, даже на полевых работах вооружены с ног до головы.

Журнал «Искры», 18 августа 1913 г.

0_d7ea7_98123583_orig.thumb.jpg.9164009e

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот рисунки фотографии курдов, сделанные в середине XIX - начале ХХ вв.

cavalisers_kurdes.jpg.e5a5fcc6f7fc7289c6

57d444a6348fe_kurdishArmy17001876.jpg.20

kurd-voenfot-ru6.thumb.jpg.ed16996eb1388

kurd-voenfot-ru41.jpg.261e286fb3e9ce2789

kurd-voenfot-ru44.thumb.jpg.beedef9ebadb

kurd-voenfot-ru444.thumb.jpg.9d18084cc00

Как видим, и сабель много, и шашка иногда встречается. И подвес разный.

Что же такого магического в подвеске лезвием назад и отсутствии гарды? Известный реконструктор-кабардинец Ф. Наков уверяет, что шашка позволяет нанести моментальный удар, как в иаи-до, К. Ривкин пишет, что первый удар шашкой, сразу по извлечении, довольно слаб. А казаки - так те вообще шли в атаку с шашками наголо и способ подвески тут был неважен!

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

 

Цитата

Главное занятие мужчин составляют упражнения в езде, во владении оружием, в гимнастических играх, в набегах, в разбоях, в воровстве и охоте.

А.А. Аракелян

Цитата

Мстительны же курды до того, что не прощают даже ничтожной, на наш взгляд, обиды. Кровавая родовая месть у них развита в сильнейшей степени: мстят не только виновному, но и всем его родственникам — ближним и дальним. Месть продолжается иногда двадцать — тридцать лет, истребляя и разоряя целые семейства. Сопровождается эта месть очень жестоким обычаем; убив своего врага, курд пьет его кровь, затем в его же крови обильно смачивает рукав своей рубахи. Возвратившись домой, он объявляет своим родным о совершившемся акте мщения, снимает с себя рубаху и отдает ее женщине — матери, а если ее нет, то сестре; вымыв рукав рубахи, женщины пьют окровавленную воду

Источник: http://armflot.ru/index.php/o-sajte/2-uncategorised/334-voinstvennye-kurdy-zhizn-eto-skhvatka Е. Баранов, 1914.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Еще курды, преимущественно того периода, когда набеги у них были основой хозяйствования (примерно в хронологическом порядке с 1820-х по 1880-е годы):

57d44ae7ad2d5_LevantinsKurde-Nationality

kurdenQefqazekevin12232653.jpg.9437e471c

kurdsfordingriver1212.jpg.67cb698f6f7bfc

CavalierKurde1.thumb.jpg.07673a929a15d61

kurds-on-horseback.jpg.bdb8605abed731184

57d44ae1d7217_Kurdish_Prince_(From_the_I

57d44ae340049_KURDISTANART@OriginalKurdi

kurdebirim1880.jpg.9debe397d7bd5db40609c

skirmishkurdspers.jpg.02886bba90dc50eb95

Вот об их образе жизни на рубеже XIX в. из все того же Дж. Мориера:

Цитата

 

Мой отец, Окуз-ага, начальствовал над одним курдским поколением и своими подвигами прославился во всем Курдистане. Матушки я никогда не видала, потому что, как сказывали домашние, родилась на свет от таинственных обрядов, совершаемых без свечей, 59 в селении Керенде. Я воспитывалась вместе с жеребенком, мать которого — благороднейшей арабской породы — содержалась в самом гареме нашем, Занимала в нем лучшее и теплейшее место и удостаивалась со стороны моего родителя большего попечения и внимания, нежели его жены. Когда эта кобыла умерла, плач и стоны раздавались в целом улусе. Впоследствии жеребенок заступил ее место в сердце моего отца, и он берег его себе для верховой езды; эта лошадь слывет первым бегуном в Курдской степи. Увы! Страсть наша к этим животным была причиной всех наших несчастий.

Поколение наше с давнего времени жило в той стране Курдистана, которая принадлежит Турции и составляет часть Багдадского пашалыка. Мы считали себя независимыми; но как пасли стада свои на турецкой земле, то и должны были участвовать во всех военных предприятиях местного паши, которому в подобных случаях выставляли сильный отряд конницы, известной в целом мире быстротою своих коней и редкою ловкостью всадников. Отец мой, мужчина исполинского росту, с длинными на пядень усами, севши на своего аргамака, уподоблялся огромному дубу, распространяющему [123] ветки свои над мелким кустарником. Когда, бывало, насунет он на лоб свой черный бараний башлык, то нам самим страшно было на него глядеть. Но я никогда не забуду того великолепного зрелища, когда увидела его в кольчуге и блестящих латах, с остроконечным шлемом на голове, украшенном павлиньими перьями, скачущего на бодром коне, среди тысячи столь же прекрасно вооруженных воинов из нашего поколения, отправлявшихся под его предводительством в помощь паше против ваххабитов. На зыблющемся копье его, сделанном из огромной трости, развевалась кисть волос — лестное доказательство храбрости: это украшение получил он, по определению всего улуса, за убиение собственною рукою нескольких человек неприятелей. Он был в ту минуту предметом удивления смотрящих и оправдывал собою то отличное внимание, которое правитель Багдада, умевший ценить воинские его доблести, оказывал ему во всех случаях.

Ваххабиты быстро приближались к Багдаду, и отец мой, по просьбе паши, выступил против них с своею конницей. Он обошел горами, ударил на неприятеля сбоку в ночное время и нанес ему величайший урон. Убив собственною рукою вождя их, сына самого их шейха, он снял с него богатые латы и увел с собою его кобылу, которую тишком отправил в улус, опасаясь возбудить в турецком военачальнике жадность к такой драгоценной добыче. Но мой отец напрасно старался утаить свой подвиг: в стане пронеслась молва, что кобыла ваххабитского вождя досталась Окуз-аге, который опрокинул и умертвил его. Вскоре после этого события ваххабиты удалились в пустыню, и наши воины возвратились в свое кочевье.

Спустя несколько месяцев после войны пастухи донесли батюшке, что небольшой отряд турецких ратников подвигается оврагом к нашему улусу. У него на уме была всегда ваххабитская кобыла, как главное сокровище: итак, он приказал старшему своему сыну, из предосторожности, немедленно переправиться с нею через поток, на берегу которого были расположены наши юрты в один длинный ряд, и спрятать ее в горах, в узком, глухом ущелье. Едва это было исполнено, как мирахор багдадского паши, в сопровождении десяти человек турецких телохранителей, одетых и вооруженных великолепно, въехали на наш двор, сошли с коней и привязали их к торчащим из земли кольям, к которым прикрепляются веревки, удерживающие шатер, или юрту. Батюшка принял гостей с обыкновенными изъявлениями дружбы и преданности и для их угощения велел женщинам изготовить большой котел [124] пилаву и пару жареных ягнят; сверх того, мы напекли для них кипы тонких листов хлеба, а мальчики подкинули лошадям свежей травы. Введенные в мужскую юрту с бесконечными доказательствами учтивости и почтения, турки важно заняли в ней места по чинам. Мирахор с двумя его товарищами уселись на тюфяке; прочие стали у входа в юрту, опираясь на свои сабли. Батюшка сел на ковре в некотором от них расстоянии, поджал под себя ноги и с должным уважением положил руки на коленах. Женская юрта, в которой заключался отцовский гарем, стояла непосредственно возле мужской, и мы, пробив пальцами дырки в войлоках, покрывавших юрту, удобно могли видеть и слышать все, что в ней происходило.

«Добро пожаловать! Вы принесли нам свежее счастие», — сказал отец мой гостям.

«Да будет благополучно! Давно не видались: все ли в веселом духе?» — отвечал мирахор.

То же самое приветствие поочередно повторили прочие турки и замолкли. Набив потом трубки, они начали курить и курили в совершенном безмолвии до тех пор, пока юрта не наполнилась густым, непроницаемым дымом, в котором исчезли все собеседники.

«Его присутствие, паша, наш эфенди, прислал нас с миром и здоровьем, — сказал наконец мирахор. — Он любит вас, как своего брата, и говорит, что у него нет друга искреннее и храбрее вас. Машаллах! Вы прекрасный человек, ага: все курды прекрасные люди. Они друзья нашим друзьям и враги нашим врагам».

Старый, седобородый турок, стоявший у входа вместе с другими, заворчал грубым голосом в подтверждение такой лестной речи, на которую батюшка дал следующий ответ: «Я раб паши — я ваш раб, эфенди мой! Слава аллаху, под сенью покровительства паши, нашего благодетеля, мы покойно едим хлеб и носим шапки набекрень. Да наделит его аллах изобилием!»

Опять глубокое молчание. Мирахор выкурил еще две трубки и тогда приступил к делу.

«Окуз-ага! — воскликнул он внезапно, — цель нашего к вам приезда состоит в следующем: ваххабиты (проклятие на их головы!) прислали к паше, нашему эфенди, послов и молят о возвращении им кобылы, на которой сражался сын их шейха. Они говорят, что кровь вождя их остается за нашими головами и за головою нашего эфенди и не иначе простят нам ее, как умертвив самого пашу или, по крайней мере, его [125] сына. За всем тем они готовы отложить это дело до неопределенного времени, если только он согласится отдать им кобылу, которая, по их словам, принадлежит к самой благороднейшей породе арабских лошадей, происходя в прямой лилии, как это значится в их списках, от кобылы, на которой благословенный пророк уходил из Мекки в Медину. Чтоб получить ее обратно, они сулят сыпать ему денег на пол столько, пока сам он не скажет: «Стой! Довольно!» Всем известно, что вождя их убили вы и взяли его кобылу. Наш эфенди приглашал к совещанию знатнейших чиновников и старейшин Багдада и, согласясь с их мнением, решил возвратить ваххабиту его кобылу. Как теперь это уже дело государственное, то его присутствие, паша, прислал нас к вам, другу своему, вытребовать от вас скотину и привесть к Дверям его. Делать нечего! Сами знаете, что надобно соблюдать иногда пользу и эфенди нашего, султана: не иметь же ему опять войны за кобылу! Мое поручение кончено — я сказал».

«Клянусь аллахом и солью паши, которую мы ели, и вашею матерью, и моею душою, клянусь всеми звездами на небе, что ваххабит, собака, лжет! — воскликнул батюшка, — Куда лошадь, о которой вы приказываете, а куда кляча, одрань, которая мне досталась! Правда, я взял лошадь ваххабита, но она была так скверна, тоща, редка, полубока, разбита, что на другой день после сражения я продал ее за безделицу одному аравитянину. Узда, седло остались у меня — и, если вам угодно, извольте, я отдам. Упаси аллах, чтобы я обманывал пашу, нашего эфенди!»

«Аллах! Аллах! — вскричал турок, — это дело удивительное! Окуз-ага, вы человек прямой, я также: не шутите над нашими бородами и не отпускайте нас без шапок на голове.60 Если мы приедем к паше без кобылы, то лица наши будут черны 61 и двери дружбы между вами и нашим эфенди запрутся навсегда. Ради вашей души, скажите, куда вы девали скотину?»

«Друг мой, что мне вам сказать? — возразил он. — У меня нет другого слова. Я и знать не знаю про кобылу, которую они ищут. Дело в том, что ваххабит врет, а я говорю правду. Может статься, что она убита в сражении». Тут батюшка, приблизившись к мирахору, долго говорил ему что-то на ухо, после чего турок хладнокровно сказал громким голосом: «Хорошо! Если у вас нет кобылы, то бог милостив! — с судьбою нельзя бороться. Так воротимся домой». [126]

Между тем подали угощение. Турки уселись боком кругом разостланной на земле кожи и разорвали руками жаркое и кашу. Затем они помыли руки, приговаривая: «Благодарение аллаху!», «Да ниспошлет аллах вам изобилие!» — погладили свои бороды, посучили усы и опять сели курить трубки. Мальчики убрали кожу и понесли за юрту истреблять турецкие объедки, а батюшка, пользуясь этим временем, пришел к нам в гарем с недовольным лицом, удалился в угол, где были свалены сундуки, седла, узды, сбруи и разная домашняя утварь, и вывернул все вверх ногами. Отыскав платок, связанный в виде узелка, он спрятал его за пазуху и поспешно воротился к своим гостям. Разговор был общий — о лошадях, ружьях и собаках. Мирахор, вынув из-за пояса длинные пистолеты, показывал их собранию и уверял, что «настоящие английские». Другой турок обнажил свою кривую саблю и выдавал ее за подлинную «черную хорасанскую полосу» первой доброты. Отец мой в свою очередь снял со стены длинный, прямой, обоюдный меч, отнятый им у ваххабитского полководца, и подвергнул его их суждению. Турки с трудом могли поднимать его обеими руками. Разбор достоинств меча кончился проклятиями против ваххабитов, и как только присутствовавшие единогласно решили, что ваххабиты — грязь, мирахор приказал людям своим взнуздывать лошадей и готовиться к отъезду. Батюшка остался с ним один в юрте.

«Клянусь аллахом, десять червонцев могу вам дать, но более не имею, — сказал он турку. — Мы бедные люди: откуда нам взять двадцать червонцев?»

Мирахор цвякнул, привздергивая вверх головою, и важно отвечал: «Невозможно! Знаете что может случиться с вами, если будете скупиться? Если я не приведу с собою лошади, то паша пришлет меня сюда взять вас и все ваше имущество и отвезть в Багдад. Он приказал мне так поступить с вами и теперь; но я не такой человек, чтоб обижать кого бы то ни было. Машаллах, Окуз-ага! вы люди умные и знаете свет: двадцать червонцев, любезнейший, и — всему делу конец!»

Батюшка, не говоря более ни слова, вынул платок из-за пазухи, развернул и отсчитал мирахору в руки двадцать червонцев. Турок, внимательно осмотрев их и найдя полновесными, отвязал длинную кисею, составлявшую чалму его, положил червонцы в ее складки и опять обвернул ею голову. [127]

«Теперь мы с вами друзья — кушали вместе хлеб-соль, и если паша станет затевать что-нибудь неуместное, то уж постою за вас грудью, — сказал мирахор. — Но вы должны послать ему подарок: иначе он будет вредить вам беспрестанно».

«На мою голову! — отвечал батюшка. — У меня есть славная борзая собака, известная во всей пустыне, которая серн и сайг ловит на воздухе, — собака, какой ни сам отец персидского шаха и во сне не видал. Пойдет ли она в дело?»

«Пойдет! Как не идти? — примолвил турок. — Но этого недостаточно; а вы сами понимаете, как необходимо для вас угодить паше столько, чтоб он был вами доволен».

«Я вот вам что скажу, — подхватил батюшка, — я вспомнил, что у меня есть дочь, несравненно прелестнее полной луны, кругленькая, с тучными лядвеями, и могу в том ручаться, что со временем будет чрезвычайно жирна. Хотя мы езиды и, в глазах паши, то же, что неверные — гораздо ничтожнее праха его туфлей; однако ж если ему угодно иметь в своем гареме красавицу, которая могла бы поспорить с гуриями Мухаммедова рая, то я готов ее подарить».

Мирахор всплеснул руками от радости и вскричал: «Браво, Окуз-ага, вы прекрасный человек: с вами можно иметь дело. Паша будет восхищен вашим подарком и прогонит ваххабита с его кобылою, дав ему наперед поесть порядком грязи; вы же будете иметь в его гареме сильные плеча 62 и тогда можете делать, что вам угодно».

Я слышала весь этот разговор. Слезы навернулись у меня на глазах при мысли, что я должна быть жертвою этой несчастной сделки; но потом, рассудив хорошенько, я сказала: «Ради моей души, я буду женою паши! Буду ходить в богатом платье! Меня будут носить в носилках: это должно быть очень весело! Все горные девушки будут мне завидовать».

Турки вскоре уехали. Батюшка немедленно собрал в юрту старейшин поколения и сообщил им все дело. Дядя его, почтенный старец с седою бородой, и все присутствовавшие были того мнения, что нельзя полагаться на предстательство мирахора по той причине, что турки, ненавидя нас как езидов, рады случаю, что могут к нам придраться, и не преминут наложить на нас тяжкую пеню; что борзая собака и я вовсе не достаточны для обеспечения судьбы поколения, потому что жадный и бессовестный паша в состоянии напасть на нас с сильным войском, разбить, переколоть, разграбить, и тогда не только я с собакою, но и кобыла, не уйдем от его [128] когтей; что всего безопаснее, зная на опыте дух турецких правителей, немедленно перекочевать в пределы Персидского Курдистана, где, несомненно, найдем себе защиту и покровительство, так как персы, равно как и турки, считают для себя важным кочующие племена всячески приманивать на свою землю; что, наконец, если уходить, то уходить сегодня же, тем более что солнце вступает в созвездие овна, снег на горах начинает таять и неделею позже потоки наполнятся водою.

Находя рассуждения их основательными, батюшка отдал приказание, чтобы к полуночи все были готовы к походу. Немедленно весь улус пришел в движение: одни поскакали на пастбища собирать стада; другие принялись снимать палатки; те седлали верблюдов, а те вырывали из земли колья. Женщины, узнав об опасности от турок, наполнили воздух воплями; я плакала также, но о том, что не буду женою паши. Между тем женщины свертывали ковры и войлоки, укладывали тюки, выносили домашнюю утварь, нагружали верблюдов, лежащих на земле в кружку. Волы были также оседланы и навьючены; лошаки, украшенные колокольчиками, прикрытые войлоками и привязанные один за другим, составляли цепи, от пяти до семи голов в каждой. На закате солнца бесчисленные стада коз и овец двинулись вперед, сопровождаемые собаками; впереди ехал один вооруженный всадник; пастухи следовали сзади. Когда все устроилось к походу, батюшка сел на свою арабскую кобылу, сделавшуюся теперь важным для целого поколения предметом. Главная его жена была посажена в каджавэ, род женского седла с крышею и корзинами, в которых помещались ее дети; верблюд, на котором она ехала, был украшен множеством бус, круглых медных погремушек, лоскутков красного сукна и кистей.

В предписанное время мы снялись с места, и, когда начало светать, длинный ряд вьючного и верхового скота, составлявший шествие наше, виден был на большом пространстве и терялся в отдаленности с бесконечными изгибами своими, рисующимися на отлогости огромного хребта гор. Мы следовали тропинкою, дикою, малоизвестною; отец мой, со всеми воинами поколения, охранял нас сзади, решаясь дать сильный отпор паше, если бы тот вздумал погнаться за нами с войском. По счастью, мы видели одних лишь пастухов, принадлежащих к курдским племенам, кочующим в этой стране, и через несколько дней благополучно достигли до персидской границы. Батюшка тотчас отправился в[129] Керман-шах просить тамошнего правителя, царевича, о принятии нас под свою защиту и отведении нам кочевья. Будучи известен в этом городе как один из знаменитейших курдских военачальников, отец мой удостоился отличного приему со стороны шахского сына, который пожаловал ему почетное платье и сказал: «Если паша вздумает требовать высылки вас, как турецких подданных, обратно в его владения, то я откажу ему напрямки, сожгу его отца и наплюю ему на бороду. Живите у нас покойно, предавайтесь кейфу и ничего не бойтесь. Слава аллаху, мы тоже некто!» Между тем мы находились в ужаснейшем положении, стоя на самом рубеже двух враждующих государств и ежедневно ожидая нападения то от багдадских турок, то от курдов, живущих под персидским правлением, которые с завистью смотрели на наше прибытие и стад наших не допускали к своим пастбищам. Наконец батюшка возвратился к нам с чиновником царевича, которому было поручено избрать удобное для нас поселение. Итак, мы получили удел в десяти фарсахах от границы; зимнее наше кочевье было заслонено с севера высокими горами, где находился обильный ключ воды; летнее, лежащее в трех днях пути оттуда, почитавшееся холоднейшим пристанищем во всей стране, было достаточно снабжено водою и удалено от посягательства турок.

Паша, в самом деле, не отказался от своих домогательств. Вскоре после нашего поселения на новом кочевье батюшка получил приказание явиться в Керманшах, к царевичу. Грустные предчувствия овладели нашими сердцами. Мы знали ненависть последователей Али к нашей вере: самое имя езиди было достаточно, чтоб навлечь на нас жесточайшее преследование, не говоря о происках могущественного врага. Отец мой боялся за свою кобылу и велел спрятать ее в недоступном месте на время своего отсутствия. Но такая предосторожность оказалась излишнею, потому что багдадский правитель в дерзком письме своем к царевичу настоятельно требовал немедленной высылки нас из персидских пределов и особенно выдачи Окуз-аги, как вора, похитившего драгоценную лошадь из конюшни самого паши, грозя за удержание ее подвергнуть ответу всю персидскую собственность, находящуюся в Багдаде; но тот, благосклонно выслушав отца моего, отпустил турецкого посланника с гордым отказом и дело предал забвению. Он, напротив, чрезвычайно обласкал батюшку и, прощаясь с ним, сказал: «Не беспокойся, Окуз-ага. Пока вы будете жить на нашей земле и пользоваться нашим[130] покровительством, ни один волосок не пропадет из бород ваших, и вы можете покойно преклонять голову на подушку беспечности. Что ж он вздумал, этот банкрут-паша, называть вас подданными своего султана? Человек живет везде, где ему угодно и где лучше. Слава аллаху, двери отца моего, Средоточия вселенной и Убежища мира, отперты для всех, и как скоро странник коснулся рукою полы его платья, то должен быть безопасен. Конец концов, мы мусульмане, а не собаки: вы искали нашего покровительства, и мы не вправе вам отказать в нем. Ступай в свой улус, кури благополучно трубку, рыщи на своей кобыле, если она у тебя есть, и не думай о паше: я с ним разделаюсь».

Привезенный отцом ответ разлил радость в кочевье. Батюшка дал по этому поводу угощение старейшинам и богатырям поколения; все прославляли правосудие царевича и поздравляли себя взаимно с необыкновенным успехом нашего перекочевания в Персию. Один только почтенный дядя отца моего, служивший в Персии при Надире, был грустен и никак не хотел верить обещаниям керманшахского правителя. «Вы не знаете персов, — сказал он собранию. — Вы не имели с ними дела и потому обольщаете себя надеждою полной безопасности, полагаясь на их приветливые речи, любезность и короткое обращение в гостиной. Но я живал с ними, видал их в разных обстоятельствах и умею оценять их слова. Они воюют неодинаковым с вами оружием: вместо копья и сабли они употребляют лесть, обман, лицемерство, измену, и вы попадете в их тенеты, когда вовсе о том не думаете: разорение и гибель окружают вас неприметно, тогда как вы сидите с ними на тюфяке из розовых листьев. Склонность ко лжи есть главный их порок. Неужели вы не примечали, что каждое слово они подтверждают клятвою? Один клянется своей душою, своею головой, вашим сыном, отцом, пророком и всеми его родными и предшественниками; другой клянется меккским храмом, кыблой, шахом и его бородою; третий — вашею смертью, солью, которую с вами ел, и смертью имама Хусейна. Они сами чувствуют, что лгут беспримерно, и потому прибегают к клятве; но для них нет ничего священного. Итак, возможно ли допустить, чтобы они оставили нас в покое? Благородная кобыла, которую приобрели мы нашею храбростью, рано или поздно будет нам поставлена в вину и повергнет нас в новые несчастия. Касательно страсти к лошадям, персы, если только возможно, неугомоннее самих турок! Для них арабская кобыла дороже золота и [131] алмазов. Пусть только шах узнает, что подобная редкость находится у нас, он тотчас пришлет за нею! Тогда что нам делат? Неужели нам воевать с целым светом? Нет, друзья мои, думайте, что вам угодно, а я нахожу положение наше весьма сомнительным, и однажды навсегда подаю вам благой совет: не верить персам, что бы они ни говорили».

Предсказания старца сбылись на нашу погибель. Один раз на заре услышали мы ужасный лай собак. Привыкнув к ночным сражениям их с волками, мы сначала не обращали на это внимания; но лай беспрестанно усиливался, и отец мой встал с постели с тремя своими сыновьями; они взяли ружья и пошли узнать о причине. Пройдя от ставки шагов двадцать, вдруг увидели они всадника; потом другого, третьего и вскоре открыли, что юрты наши окружены отвсюду. Батюшка поднял тревогу, и в несколько минут весь улус был уже на ногах. Разбойники бросились на него и хотели схватить за руки; но он выстрелил из ружья и, убив одного из них на месте, другого ранил ножом. Отголосок выстрелу и шум выступивших в битву подали хищникам знак к общему нападению: они проникнули в улус со всех сторон и ударили на беззащитных; но, очевидно, искали только кобылы, потому что прежде всего они ворвались в наш гарем и увели ее.

Начало светать, и в разбойниках узнали мы персов, ратников керманшахского царевича, действующих по его повелению. По несчастию, батюшка убил их предводителя; этого было для них достаточно, чтоб поработить всех, кого только могли поймать из нашего поколения. Вообрази себе, любезный Хадяи, наше положение — я никогда не забуду этого ужасного утра! Я видела, с какою неслыханною жестокостью обращались они с несчастным моим родителем; видела грабеж всего нашего имущества...

 

Кстати, а большие тексты мы можем под спойлер закатывать?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Таким образом, из племен и народностей, ведших активные набеговые войны в XIX в., мы видим очень разную картину - от сохранения доспеха (там, где не было приличного огнестрельного оружия) до его утраты, от наличия сабель до их исчезновения, и прочие разные нюансы.

Т.о. тезис Кизирия-Бакрадзе не обоснован, ИМХО.

К тому же в Грузии облегчение комплекса вооружения происходило не в связи с развитием набеговой войны, а в связи с "вестернизацией" военного дела со второй половины XVIII в. - попытки завести артиллерию и пехоту в рамках мориге джари не могли не вызвать изменения комплекса вооружения. А хорошее огнестрельное оружие + русское влияние должны были привести к отмиранию доспехов и традиционных способов ведения боя.

Скажем, уже сражение на Иори в 1800 г. помогло грузинам оценить, как русские дисциплинированные войска, не имевшие доспехов, разбили вдребезги и пополам войска дагестанцев и мятежных грузинских феодалов, облаченных в доспехи.

57d44d55e2d97____(1800).thumb.png.efbcc7

Действовавшие вместе с русскими грузины потеряли убитыми 12 человек, русские - 1 человека (случайно застрелен лезгинским часовым). Потери "леков" составили около 1,5 тыс. человек только убитыми (грузины не давали пощады никому, только 4 "лека" попали в руки русских раненными). ИМХО, впечатляющие результаты, сильно воздействующие на воображение.

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот изображений XVIII в., относящихся к мориге джари მორიგე ჯარი, к сожалению, не сохранилось. Можно было бы сравнить изменения комплекса вооружения грузин в момент перехода от ополчения азнаури к постоянным войскам.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот несколько миниатюр XVII в. работы художника Мамука Тавакарашвили (მამუკა თავაქარაშვილი) к "Витязю в тигровой шкуре" Шота Руставели (на одном файле совмещены изображения из "Витязя в тигровой шкуре" и альбома зарисовок миссионера Кастелли):

c8fa1f0fd18b.thumb.jpg.da5bbd46de0767d99

e057ff0bd505.thumb.jpg.1693f934f38230e92

e183a2e18390e183a0e18398e18394e1839ae183

57d45154131f4_Tariel_fighting_King_Ramaz

К сожалению, следующие подробные изображения грузинских воинов - это уже начало XIX в., когда пришли русские и все зафиксировали с большой точностью.

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот "Войско Эрзрума, побиваемое Симоном Карталинским", турецкая миниатюра XVI в., и изображение войск султана Сулеймана Кануни, тоже турецкая миниатюра XVI в.

The_men_of_Erzurum_attacked_by_Simun._AnCCobf4YWMAETmVB.thumb.jpg.61597138af3199

Как видим, облегчение вооружения у турок, ведших отнюдь не только набеговые войны, налицо. 

А вот грузинская иллюстрация к рукописному списку с "Амиран Дареджаниани", сделанному в 1824 г. - очень сильно напоминает влияние русского лубка тех же лет:

5-amirandarejiani.thumb.jpg.559de5e20c2f

Share this post


Link to post
Share on other sites

А сколько весили те шашки с ножнами и прочим? Просто шемшир мог весить менее 800 грамм, да ножны до 400 грамм. А другой, визуально такой же - полтора кило сабля и ножны такие же. 

P.S. Иай с тем, что катану носят лезвием вверх, не связан никак. Её перед ударом чаще всего (всегда?) поворачивают лезвием вниз. Да и создавали его под длинный и тяжёлый тати. Для лёгкого короткого клинка иай, если не путаю, не нужен, "оно само получается". Да и рубящий удар лёгкой шашкой по кольчуге... Зачем?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Все это неважно - важно только то, что шашка и набеговые войны не есть взаимно обусловленные вещи.

А по весу - Ривкин считает, что шашка весит до 1000 гр. против 1500-2000 гр. у джатэ (характерная черкесская сабля с штыковидным острием).

На самом деле вес сабель варьируется от 500 гр. до 1500 гр. - знаю не понаслышке. А вот с шашками была такая история - когда была разработана и поступила в войска шашка обр. 1881 г., начали поступать многочисленные нарекания от офицеров - мол, тяжеловата, не все же богатыри, надо на средние физические данные рассчитывать! При том, что вес такой шашки был чуть более 800 гр. (без ножен, как и все остальные указанные тут веса).

Иаи-дзюцу выполняется с катаной, носимой за поясом лезвием вверх:

Было оно реально в те годы, когда тати было основным оружием - сказать сложно.

Но все упирают на то, что шашку можно быстрее вытащить из ножен и рубануть сразу, не меняя положения руки. Хотя это БСК - казакам это было неактуально. Может, при "дуэлях", типа той, что приводят на основании фольклора Бакрадзе и Кизирия, это и было важно, но для столкновений даже набеговых партий было не настолько актуально, чтобы что-то менять.

Рассказы о том, что шашка легче - это в пользу бедных. Есть шашки, более тяжелые, чем сабли, и наоборот. 

А как, интересно, воевали в Китае, где няньфэй держали в страхе всю страну многие годы, являясь как раз маневренными конными бандитами? У них так безгардовое оружие и не появилось, хотя Китай в этом отношении и любил всякие эксперименты. И японцы тоже почему-то не отказались от гарды.

Ну а насчет кольчуги - как мы видим, хевсуры и кистины даже при распространении шашки по всему Кавказу все еще продолжали носить кольчугу и использовать сабли...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интересно, что Дэн Сыюй писал о действиях няньфэй, что они были настолько стремительны в передвижениях, что порой случались совершенно анекдотические ситуации - например, в дневнике одного очевидца событий описано, как банда няньфэй ворвалась в деревню и расхватала все, что можно съесть, причем скорость уничтожения провианта была такой, что свинье просто отрубили саблями ноги и тут же сожрали их, а свинья без ног истошно визжала, истекая кровью.

Вообще, действия няньфэй отличались быстротой, дерзостью и ярко выраженным набеговым характером с внезапными нападениями на правительственные войска и администрацию. Но почему-то они не ощутили необходимости в разработке особого, нового вида облегченного клинкового оружия без гарды!

В то же самое время для Кавказа и казачества это ставится в первую голову - набеговый характер военных действий и необходимость в легком и "маневренном" оружии!

Парадокс, который никто не может толком разъяснить - могут только повторить уже сказанное.

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Все это неважно - важно только то, что шашка и набеговые войны не есть взаимно обусловленные вещи.

Не спорю. =) Просто интересно - а "набеговые войны" и "легкое клинковое оружие" - связаны? Шашка конца 18 века так уж сильно легче сабли?

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

А по весу - Ривкин считает, что шашка весит до 1000 гр. против 1500-2000 гр. у джатэ (характерная черкесская сабля с штыковидным острием).

Но это именно "до", а не средний размер. Если дэатэ может быть тяжелее шашки - она не обязана быть тяжелее шашки.

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Иаи-дзюцу выполняется с катаной, носимой за поясом лезвием вверх

Это только одна из школ иай-до, да ещё и 20-го века. Катану и носят лезвием вверх. А во время извлечения клинка - крутят за поясом так, как пользователю надо - хоть в бок, хоть в низ.

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Было оно реально в те годы, когда тати было основным оружием - сказать сложно.

Насколько понимаю - нет. Но "легендарный основатель" пользовался тати. Там соль не в "лезвием вверх", короткий и лёгкий клинок, как на видео, выхватывать из ножен можно вообще как угодно и быстро наносить удар. Это, строго говоря, не иай, хотя сейчас большая часть школ иай-до и иай-дзюцу бегают с коротенькими и легонькими катанами. Как крайний пример - ножик. =) А вот когда у пользователя в руках катана или тати с клинком в метр, при собственном - полтора, то тут начинается уже иай. Как корпус повернуть, как ножны подхватить, с какого момента удар наносится.

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Но все упирают на то, что шашку можно быстрее вытащить из ножен и рубануть сразу, не меняя положения руки.

0_о На основании чего напирают? А лёгкой и короткой саблей "сразу" рубануть нельзя? Просто тут нужен комментарий "продвинутого пользователя" этих железяк... 

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, hoplit сказал:

а "набеговые войны" и "легкое клинковое оружие" - связаны?

См. выше. Не вижу прямой связи.

Как до XVIII в. кочевники совершали набеги, где надо было быстро ударить и скрыться, без шашек?

1 минуту назад, hoplit сказал:

Шашка конца 18 века так уж сильно легче сабли?

Учитывая, что разница только в отсутствии гарды (обычно происходил монтаж старого сабельного клинка на новую рукоять без гарды) ...

2 минуты назад, hoplit сказал:

Но это именно "до", а не средний размер. Если дэатэ может быть тяжелее шашки - она не обязана быть тяжелее шашки.

Средний вес шашки - грамм 700-800. Джатэ гораздо длинее и, соответственно, тяжелее - примерно 0,9 м. против 1,2-1,3 м.

3 минуты назад, hoplit сказал:

Это только одна из школ иай-до, да ещё и 20-го века.

Можно и другие посмотреть. Разница невелика. 

3 минуты назад, hoplit сказал:

короткий и лёгкий клинок, как на видео,

Там полноразмерный клинок.

4 минуты назад, hoplit сказал:

На основании чего напирают?

Кто-то сказал когда-то.

4 минуты назад, hoplit сказал:

А лёгкой и короткой саблей "сразу" рубануть нельзя?

Мотив такой - сначала саблю вынимают из ножен, потом ее надо развернуть в боевое положение и только после этого нанести удар. А шашка по дуге идет сразу по траектории удара (правда, только если противник находится справа-спереди).

Теперь представим, сколько таких случаев было в тех же Кавказских войнах? Ну, когда надо было внезапно выхватить шашку и убить внезапно возникшего перед тобой противника?

У Кизирия и Бакрадзе бой на шашках ("шашка-иаидо") описан так:
 

Цитата

 

The song tells about a fight between an infamous highwayman and a Georgian traveler. In response to an unforgivable insult the traveler whips out a lekuri saber, but the bandit beats him to the draw and strikes first [15].

My hand reached to whip out my lekuri

A gift from the brother-in-law

But he (the adversary) beat me to the draw,

Swift like God’s punishment,

I struck him with such force that

My saber’s point had hit the ground

He died first, and then I expired

Note: the lekuri is related to the kabianikhmali: it is a saber of North Caucasian type, also and open-hilt type, and similar to the Circassian shashka.

A test of the Circassian shashka‟s functional characteristics, conducted by a Kabardino-Balkar research group under the leadership and direct participation of the KBNM (the Kabardin-Balkar National Museum; Director, Felix Nakov), independently proved the specific combat features of the above-mentioned weapon, which were earlier assumed only through the study of oral folklore and tradition. It was established that open-type hilt with no crossguard and a suspending harness allow the swordsman to withdraw and strike almost simultaneously.

 

Теперь представим бой в ходе набега - появление преследователей не является настолько внезапным, чтобы потребовать особой техники извлечения клинка из ножен. Разве что на узкой лесной тропинке не наткнутся друг на друга две небольшие партии или даже одиночные воины из противоборствующих кланов. Но и тут важно, чтобы они оказались в правильном относительно друг друга положении!

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интересно, что на одном форуме люди, считающие себя знатоками оружия, постоянно спорят о том, когда и как появилась шашка, и вот такое привели в пример - портрет Надир-шаха Афшара (1736-1747) на Тахти Тавус, похищенном им в Дели:

57d57d10cbae6_-.thumb.jpg.c7a6b3716d16a9

Якобы, это суперподтверждение того, что персы уже в середине XVIII в. использовали шашки.

Но есть целая серия таких портретов Надир-шаха, выполненная индийцами, причем их произвольно датируют от середины XVIII до начала ХХ вв.! Шашки и сабли там идут вперемешку.

Вот они:

artifacts-Lanier-collections-_17.thumb.j

oysbvwlwqzujalypligg.thumb.jpg.409ff2bc6

S1986.439.thumb.jpg.1fedbadd0d82b6f47aa9

F1907.256.thumb.jpg.9c2902fa286d057a903f

AN00286676_001_l.thumb.jpg.49785613d22d1

Учтем, что датировки "из Интернета" не являются надежными. Кроме разве только указания на наличие того или иного предмета в собрании того или иного музея с указанием музейной датировки. 

Что видим в этом случае? Есть портрет Надир-шаха, датируемый примерно 1740-ми годами, и находящийся в собрании музея Виктории и Альберта в Лондоне. Что же там изображено? Предмет с очень характерной для грузинских сабель чертой - цепочкой вместо дужки гарды!

wp-1462067776411.thumb.jpeg.93269e190480

Собственно, четко атрибуированных портретов Надир-шаха не так и много. А чтобы еще и при жизни... Вот один из тех портретов, которые сделаны сравнительно вскоре после его смерти - он датирован 1774 г.

nader_shah.jpg.6b029e0a1fc891474b2b0f2a8

Т.ч. "портреты Надир-шаха с шашкой" ни разу не являются доказательством существования шашки в середине XVIII в. Сначала надо отобрать только релевантные изображения, а на это любители с форумов, по причине незнания соответствующих языков, неспособны. Но зато спорят по 20-30 страниц о том, что притянуто за уши.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Опять же, как шашка отрицает кольчугу?

Вот картина Верещагина "Афганец" (1869-1870):

vereschagin4.thumb.jpg.a98afa6404a0f9dca

А вот - фотография кабардинца в традиционном вооружении:

d887887c2b81d7bfd86019b53d1ac0f3.thumb.j

Или вот - кабардинец-конвоец:

1a189dfe95300e402dffc76eb71bf9e7.jpg.566

АФАИК, еще в ПМВ на Кавказском фронте офицеры РИА, происходившие из кавказских народов, порой носили под форменной одеждой старинные кольчуги.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот ряд изображений афганцев XIX в. - шашка, сабля, хайбер и защитное вооружение идут вперемешку. При этом набеги афганцы делали очень часто - как племя на племя, так и на соседние княжества (типа Бадахшана, Дарваза и т.п.):

11207956.thumb.jpg.5b34e4685c1a1e76e9e3b

5872005309_609218e86c_b.jpg.2931cb041823

vereschagin1.thumb.jpg.c3a96eb591e531176

11209054.thumb.jpg.5624b200fc7cde5457f70

afghans.thumb.jpg.a7fe00beef6e400ef1e369

Group_of_Afridi_fighters_in_1878.thumb.j

А вот казахи, известные своими набегами на соседей (китайцев, государства Средней Азии и русские владения) - почему-то без шашек:

Цитата

Под именем храбрости киргизы разумеют хищничество и буйство. Неустрашимость, свойственная самым необразованным умам, им совсем не принадлежит. Войны правильной они не ведут и вести не могут по недостатку подчиненности, распорядка и согласия, но нападения, как на проходящие чрез степи их караваны, так и на границы соседственных с ними народов делают они очень часто. Однако ж толпы таковых хищников редко бывают многочисленны. Набеги свои производят они по большей части ночью, нечаянно и без всякого порядка, но с удивительным стремлением и криком, имея при себе разного рода оружие, как то: сабли, ружьи, стрелы, палки, каменья и, наконец, арканы, или веревки для пленения неприятелей.

См. Левшин А.И. "Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких орд и степей", гл. 11 "Нравы", 1832 г.

5614337.jpg.5d5332345336e86c9fa215e5f204

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Истребление одного из отрядов няньфэй - картины рисовали в 1880-х гг.

HK0308.jpg.b84a41250262d6ae782b693b7d6f0

Сабли у Цинов стандартные, хотя надо бы по таким условиям "облегченные шашки"...

Share this post


Link to post
Share on other sites
2 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Можно и другие посмотреть. Разница невелика. 

Их много разных. =) 

2 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Там полноразмерный клинок.

Катана с клинком около 70 см никаких ухищрений при извлечении не требует. "Просто" вытаскивается и наносится удар. Это вполне полноценный клинок. Тем более, что "иай" рассчитан на разные условия, как противник сзади-слева, или удар надо наносить из глубокого поклона - там всё от "клинок лезвием вверх" зависит? =)

2 часа назад, Чжан Гэда сказал:

My hand reached to whip out my lekuri

A gift from the brother-in-law

But he (the adversary) beat me to the draw,

Swift like God’s punishment,

I struck him with such force that

My saber’s point had hit the ground

He died first, and then I expired

В таких словах можно что угодно описать. =( Подставить в текст "топор", "копьё", "лук" или "ружьё" - что изменится? Если подобные тексты - база для построений о "шашка-иаидо" - всё очень печально...

У японцев утигатаны в 15 и 16 веке часто без гарды и приличной длины. И таскаются лезвием вверх. Чем не "шашка"? Только "иай-дзюцу" тогда толком не было. А когда было - такие сабли из обихода фактически вышли.

pic31.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 минуту назад, hoplit сказал:

Катана с клинком около 70 см никаких ухищрений при извлечении не требует. "Просто" вытаскивается и наносится удар. Это вполне полноценный клинок. 

Клинок шашки, как правило, не длиннее:

Цитата

 

Длина клинка (без хвоста) допускается от 28 до 34 дюймов.

 

 

См. "Описание офицерской шашки" (Циркуляр №217 Главного Штаба от 1881 г.)

1 минуту назад, hoplit сказал:

Если подобные тексты - база для построений о "шашка-иаидо" - всё очень печально...

Ну, что имеем... Разве что есть еще "эксперименты Феликса Накова". И на этом построено ВСЕ про суперпреимущества шашки.

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
18 минуту назад, hoplit сказал:

Катана с клинком около 70 см никаких ухищрений при извлечении не требует. "Просто" вытаскивается и наносится удар. Это вполне полноценный клинок. Тем более, что "иай" рассчитан на разные условия, как противник сзади-слева, или удар надо наносить из глубокого поклона - там всё от "клинок лезвием вверх" зависит? =)

Только что попробовал вытащить из ножен син-гунто мастера Такэхиса, 1942 г.

Нагаса - 668 см., длина без ножен - 942 мм.

Длины моей руки (90 с небольшим см.) не хватает, чтобы извлечь оружие одним движением - надо с десяток сантиметров дополнительно... Иначе происходит заминка.

А ведь я - не японец с 1,5 м. в прыжке с поднятыми руками!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот "шашка иаидо" (уверяют, что фото извлечения шашки - из наставления от 1887 г., но я не уверен):

01.jpg.b4b094952c8fd24b4d536dfb70a1ad3b.02.jpg.e23ba8a3ff49b5c390c613ba2c553821.

03.jpg.1cd181390b08d53051a41387408e441c.

abd653bc6a5d9a02577c50ee865aa1b0.jpg.bd2

Последнее фото датируется 1908 г. - после наводнения на Кубани, в котором пострадало много адыгейских аулов, адыгская интеллигенция, проживавшая в Екатеринодаре, выпустила ряд открыток с национальными мотивами (адыги в доспехах и т.п.), деньги от продажи которых пошли на помощь пострадавшим от наводнения.

Человек слева вооружен "ордынкой", справа - шашкой. Типа, он молниеносно выхватывает шашку и сразу отражает удар воина с саблей. Вот оно - на коне (выхватил и сразу готов к бою).

4c3b3b5e07abd27423140b19a0db3786.jpg.685

Получается вот такое "шашка иаидо".

Только чем это все лучше сабли - непонятно. Не надо только говорить, что случай, как на фото 1908 г. (с внезапной атакой длинноклинковым оружием и необходимостью его молниеносно отразить) был основным в боях тех же Кавказских войн.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Длины моей руки (90 с небольшим см.)

У меня рука короче сантиметров на десять - и всё вполне (медленно и печально) извлекалось. 0_0 Если корпусом довернуть - так вообще. 

Японская чОрная магия начинается, когда метровым дрыном бьют прямо из ножен 0_0

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Либерман М. А. Сэкигахара: фальсификации и заблуждения
      By foliant25
      Просмотреть файл Либерман М. А. Сэкигахара: фальсификации и заблуждения
      Либерман М. А. Сэкигахара: фальсификации и заблуждения / монография/ — Москва : РУСАЙНС, 2019. — 378 с.
      ISBN 978-5-4365-3633-0
      "Сэкигахара (1600) — крупнейшая и важнейшая битва самураев, перевернувшая ход истории Японии. Причины битвы, ее итоги, обстоятельства самого сражения окружены множеством политических мифов и фальсификаций.
      Эта книга — первое за пределами Японии подробное исследование войны 1600 года, основанное на фактах и документах. Книга вводит в научный оборот перевод и анализ синхронных источников.
      Для студентов, историков, востоковедов и всех читателей, интересующихся историей Японии".


      Автор foliant25 Добавлен 18.07.2019 Категория Япония
    • Либерман М. А. Сэкигахара: фальсификации и заблуждения
      By foliant25
      Либерман М. А. Сэкигахара: фальсификации и заблуждения / монография/ — Москва : РУСАЙНС, 2019. — 378 с.
      ISBN 978-5-4365-3633-0
      "Сэкигахара (1600) — крупнейшая и важнейшая битва самураев, перевернувшая ход истории Японии. Причины битвы, ее итоги, обстоятельства самого сражения окружены множеством политических мифов и фальсификаций.
      Эта книга — первое за пределами Японии подробное исследование войны 1600 года, основанное на фактах и документах. Книга вводит в научный оборот перевод и анализ синхронных источников.
      Для студентов, историков, востоковедов и всех читателей, интересующихся историей Японии".


    • Сенкевич И. Г. Георгий Скандербег - руководитель освободительной борьбы албанского народа в XV в.
      By Saygo
      Сенкевич И. Г. Георгий Скандербег - руководитель освободительной борьбы албанского народа в XV в. // Вопросы истории. - 1968. - № 3. - C. 71-82.
      В январе текущего года исполнилось 500 лет со дня смерти национального героя албанского народа Георгия Кастриоти, прозванного Скандербегом. Георгий Скандербег стоит у истоков национальной албанской истории, давшей немало примеров героизма и свободолюбия. Он воплотил в себе величие народного вождя, мудрость государственного деятеля и талант военачальника. В исторических сочинениях XV - XVIII вв. и воспоминаниях современников Скандербег предстает во всем великолепии ратных подвигов средневекового рыцаря и неутомимого борца за веру и спасение "христианской" культуры. Песни и сказания албанского и других народов рисуют его борцом за справедливость, героем-титаном, наделенным сказочными силами, защитником бедных и слабых. И народная память и средневековая историческая традиция считали Скандербега достойным лавров Александра Македонского, а происхождение прозвища "Скандербег" (от турецкого "Искандер-бей"), полученного им в Османской империи, связывали с его воинскими доблестями и талантом полководца.
      Один из феодальных князей Албании XV в., Скандербег был не только легендарным героем в истории своего народа, но и политической фигурой европейского масштаба. С его именем связаны многие важные страницы в истории стран Юго-Восточной Европы, Венгрии, Италии. Уже в XVI в. имя Скандербега стало хорошо известно за пределами его родины. Биография Скандербега, написанная его младшим современником, уроженцем албанского города Шкодры монахом Марином Барлети (1450 - 1512 гг.), была переведена на многие европейские языки и неоднократно переиздавалась1. История жизни и деятельности Скандербега хорошо была известна в соседних с Албанией южных, а позднее и в западных славянских землях, также боровшихся против турецкого нашествия. В XVII в. имя народного героя Албании стало широко известно в России благодаря сочинениям, образно и талантливо пересказывавшим главу о Скандербеге из известной "Всемирной хроники" знаменитого польского публициста Мартина Бельского (1435 - 1575 гг.). В этот период появилось яркое произведение русской исторической литературы "Повесть о Скандербеге, княжати албанском"2.
      В конце XIV - начале XV в., после ликвидации господства Византийской империи на Балканах и падения сербской державы Стефана Душана, на территории феодальной Албании возникли независимые албанские княжества. Наиболее влиятельным и сильным в Северной Албании был княжеский род Бальша, владевший торговым городом Шкодрой и прилегавшими областями. Княжеской фамилии Топиа принадлежали земли между реками Мати и Шкумбини. Центром этого феодального владения была сначала крепость Круя, а позднее - порт Дуррес. Временами владения Топиа простирались на юг вплоть до залива Арта. На юго-востоке Албании расположены были земли знатного и старого рода Музаки, их центром была крепость Берат. Менее влиятельными и богатыми были князья: Лек Захария в Даньо, Петер Спани в Дривасте, Лек Душмани в области Пулати, Николай и Павел Дукагьини, владевшие землями по реке Дрини, и другие3. Мелкие албанские феодалы находились в вассальной зависимости от княжеских фамилий и в награду за военную службу в дружинах князей получали небольшие земельные владения. В дружине Андрея Музаки, возглавлявшего в 40-х годах XIV в. крупнейшую княжескую фамилию Музаки, были вассалы, владевшие двумя - пятью, а иногда и одним селением4. Феодальная раздробленность страны и вассальные отношения князей создавали почву для междоусобных войн и столкновений. Эти же обстоятельства были одной из главных причин последующего распространения не только на территории Албании, но и по всему Балканскому полуострову господства турок-османов.
      Армия Османского государства начала захватывать балканские земли, бывшие владения Византийской империи, в 1352 году. Покорив в течение нескольких лет Восточную Фракию, турецкий султан превратил в 1362 г. Адрианополь (Эдирне) в балканский плацдарм своей державы. За два последних десятилетия XIV в. турки завоевали большую часть Балкан, что впоследствии создало угрозу Италии и областям внутренней Европы. Разгромив Болгарию и сербские княжества во Фракии и Македонии, армия Османского государства заняла Костур (1379 г.), Битолу (Монастырь - 1380 г.) и Скопле. Коалиции балканских феодальных правителей (в том числе албанских) были разгромлены в 1371 г. на реке Марице, в 1389 г. - в битве на Косовом поле. В 1396 г. при Никополе была разбита сколоченная против турок армия рыцарей-"крестоносцев". Балканские правители, занятые внутренними междоусобицами, своей близорукой политикой часто сами открывали путь в Албанию для чужеземных войск. В 1385 г. Карл Топиа, боровшийся в этот момент с Бальшей II за порт Дуррес, призвал на помощь турецкую армию. У подступов к Люшне впервые встретились турецкие и албанские воины. Но османы выступали на этот раз не в роли завоевателей, а как союзники одного из албанских княжеств. Не отказавшись, разумеется, от завоевательных планов, османы вскоре усилили свое военное наступление на Албанию. Албанские феодалы поплатились за свою недальновидную политику и вынуждены были признать недавнего союзника своим сюзереном, платить огромную дань и посылать военные отряды в армию турецкого султана.
      В конце XIV в. во многих крепостях и городах Албании - Шкодре, Даньо, Круе - уже стояли турецкие гарнизоны5. В первые годы XV в. наступление османских сил на Албанию несколько ослабло. Султан был принужден повести свою армию в Малую Азию, куда вторглись войска Тамерлана, в 1402 г. одержавшего победу над турками. Но помыслы османских завоевателей были направлены по-прежнему на захват и покорение Балканского полуострова, в том числе Албании, которая являлась важным объектом в турецких завоевательных планах потому, что она находилась на пути продвижения османской армии в Европу. Через албанские земли лежал путь к побережью Адриатического моря и дальше - в Италию, в Рим, о завоевании которого мечтали турецкие султаны. Уже в 1417 г., когда турки на время получили выход к Адриатическому морю, они начали в гавани Влёры строительство военных кораблей для экспедиции в Италию6. В Албании завоеватели рассчитывали на военную добычу в виде дани, скота и людских ресурсов.
      Помимо османского ига, над Албанией в начале XV в. нависла и другая опасность - хищническое господство Венеции, которая препятствовала образованию сильного политического объединения на территории Албании, так как оно представляло бы серьезную угрозу ее господству на Адриатике. В 80 - 90-х годах XIV в., ловко используя феодальные раздоры, царившие между албанскими князьями, и страх их перед турецкими завоевателями, венецианский сенат при помощи беззастенчивых интриг и золота получил под свою власть албанские прибрежные города и крепости. В 1387 г. владелец Дурреса Юрий Топиа (внук вышеупомянутого Андрея Топиа) предложил свой город венецианцам, которые в 1392 г. заняли Дуррес, дав ничего не стоящее обещание управлять им "по древним законам и обычаям". Через два года (в 1394 г.) княжеская фамилия Дукагьини уступила Венеции город Лежу, оставив за собой право получать с него одну треть доходов. В 1396 г. князь Юрий Стражимирович отдал Венеции Шкодру, Дривасти и Даньо, за что был пожалован в наследные венецианские нобили с ежегодной пенсией в тысячу дукатов. Изучавший средневековую историю Албании по архивам Милана, Венеции и других городов Италии известный русский славист В. В. Макушев (1837 - 1883 гг.) показал в своих исследованиях, что Венеция жестоко эксплуатировала население захваченных ею албанских земель, а материальные богатства края подвергались бессовестному разграблению или уничтожению7. Не менее губительной, чем эта разбойничья эксплуатация, была для Албании и политика Венеции в отношении Османского государства: ради военной и торговой выгоды (венецианские купцы были заинтересованы в продолжении торговли с бывшими владениями Византии, попавшими в руки османов) сенат Венеции шел на сотрудничество с турками. Венецианцы прибегали к помощи турок и против Бальши III, с которым они вели длительную борьбу за преобладание в Северной Албании8. Грабительская политика Венеции в Албании и ее двусмысленная дипломатическая игра с турецким султаном значительно облегчили османской армии продвижение в албанские земли.
      К середине 20-х годов XV в. в главных крепостях и городах Албании, включая Крую, Берат, Влёру, Канину, Светиград, Даньо и другие, вновь стояли султанские гарнизоны. Власть местных князей сохранялась лишь номинально, настоящими хозяевами стали султанские правители - паши. В 1423 г. турецкие войска под командованием Иса-бея нанесли поражение князьям Георгию Аранити и Гьону Кастриоти, которые признали над собой сюзеренитет султана Мурада II9. Раздробленная на мелкие княжества, обескровленная княжескими междоусобицами, в которых гибли лучшие людские силы, потерявшая уже в значительной мере свою независимость, опустошаемая грабежом венецианских правителей и военными контрибуциями, шедшими в казну султана, Албания в 20 - 30-х годах XIV в. стояла на краю гибели. Спасти ее от угрозы полного порабощения можно было только ценой огромного напряжения сил всего народа, собрав воедино все людские и материальные ресурсы страны. А последние были невелики. В конце XIV - начале XV в. Албания являлась страной натурального хозяйства. Большая часть населения в горных районах была занята скотоводством, соответственно развивалась и переработка продуктов скотоводства - сыроварение, обработка шерсти и кож. На побережье и в долинах рек жители занимались земледелием. Помимо зернового хозяйства, существовали и отрасли, требовавшие сравнительно высокой культуры земледелия: виноградарство, садоводство, разведение оливковых деревьев и т. д.10.
      Влияние земельных отношений Византии, сохранившей большую семью и семейную собственность, сербских аграрных отношений, а также введенной турками в XIV в. военно-ленной системы, переплеталось в Албании со значительными родовыми пережитками. Это позволяет предполагать, что хозяйственной единицей в средневековой Албании была крестьянская семейная община11. Состоявшая из нескольких семейных общин деревня подчинялась феодальному владетелю: им мог быть князь или мелкий феодал, монастырь или городская знать. Среди немногих опубликованных документов средневековой истории Албании имеется грамота неаполитанского короля Альфонса V, подтвердившая в 1457 г. феодальные права жителей города Круи на принадлежавшие городу земли и сидевших на этих землях крестьян12. Упомянутый документ говорит об одной из категорий зависимых крестьян, которых В. В. Макушев называет "поселянами". Поселянин был обязан феодалу оброком и не должен был без согласия землевладельца уходить со своего земельного надела. Макушев отмечал и существование другой категории зависимых крестьян - крепостных, прикрепленных к земле и обязанных платить оброк феодалу13. Степень развития феодальных отношений и закабаления крестьян была различна в отдельных областях страны. Во внутренних горных областях деревни еще сохраняли свободными свои общинные земли, размер оброка ограничивался потребностями самого феодала, сильны были пережитки родового строя, а власть князей представляла нечто среднее между господством феодала и правом старшего в роде14. Однако и во внутренних районах в XV в. свободные скотоводы постепенно превращались в зависимых, так как должны были выплачивать налог за пользование зимними пастбищами, захваченными тем или иным местным феодалом. Так, уже упомянутая выше иммунитетная грамота Альфонса V, дарованная городу Круе, давала ему право свободно распоряжаться его феодальными земельными владениями, в том числе и пастбищами15. В конце XIV - начале XV в Албании наряду с отработочной рентой была распространена продуктовая рента, так как в стране отсутствовали крупные феодальные поместья, и феодалы жили в городах, получая ренту-налог. Существовала и денежная рента - ее собирали с зависимых крестьян города и монастыри16.
      Процесс развития феодальных отношений протекал в Албании медленнее, чем, в соседних землях, однако в XIV - XV вв. эти отношения определяли структуру албанского общества. Города внутренних районов, в этот период были не центрами ремесла и внутренней торговли, а прежде всего военными укреплениями или резиденциями феодалов. У таких городов еще не было обычного для средневековья политического и административного статуса. Иной характер имели города побережья - Влёра, Дуррес, Шкодра и другие. Они являлись центрами торговли с Сербией, и городами Италии17. Города побережья (почти все они, как уже было сказано, к концу XIV в. оказались проданными албанскими князьями Венеции.) владели землями и крепостными крестьянами, получали большие прибыли от торговли и имели свое самоуправление - городской совет из богатых и знатных граждан. Сохранение пережитков родового строя и обособленность отдельных сельских общин использовались мелкими албанскими князьями в их феодальных распрях для противопоставления одного селения или небольшого района другим, для разжигания местнической мелкой вражды. Таким образом, наслаивались факторы, препятствовавшие объединению албанских земель для борьбы с чужеземным завоеванием. Низкий уровень развитие феодального хозяйства не мог дать экономической основы для политического объединения албанских земель. Сельские общины имели слабую связь с близлежащими городами. Крестьяне из селений, расположенных в непосредственной близости к городу, искали во время войн убежище в городской крепости. Однако, живя обособленно, ведя замкнутое хозяйство, сельские жители не чувствовали общности своих жизненных интересов с городом. Если зависимые крестьяне или скотоводы-горцы пользовались на условиях феодальной аренды землей или пастбищами городской общины, то это лишь порождало в отношениях города с жителями сельских районов социальные противоречия. Выступая в роли феодального земельного собственника, албанский город не мог стать центром объединения материальных, военных и духовных сил албанского общества XV века. Знать албанских прибрежных городов, связанная торговыми интересами с Венецией, Дубровником (Рагузой), оказалась плохим союзником тех, кто пытался организовать сопротивление османским завоевателям.
      Гибельные последствия хозяйничанья венецианцев и османского завоевания тяжело сказались на положении народных масс Албании. Помимо непомерно больших налогов, которые собирали албанские феодалы в счет дани султану, крестьяне выносили на своих плечах всю тяжесть ежегодных постоянных грабительских набегов османской конницы, так называемых "акынджи"18. Доведенные до крайней нищеты, албанцы покидали свои селения, некоторые из них уходили в соседние страны. Но среди албанского народа не затухали очаги сопротивления чужеземным завоевателям. Турецкая армия должна была вести непрерывные военные действия против мелких албанских отрядов для того, чтобы удерживать в своих руках крепости и стратегические пути. Турецкий летописец Дурсун-бей писал: "Сам род албанцев был создан для того, чтобы вам (туркам. - И. С.) перечить, не покоряться и раздражать вас"19. В 1432 - 1434 гг. в Албании разразился ряд народных восстаний против османских завоевателей. Наиболее значительным из них было выступление, возглавленное князем Георгием Аранити, разбившим в 1433 - 1434 гг. султанские войска20. Но эти локальные восстания не могли принести больших результатов. Без объединения народных сил, без военной и политической централизации страны длительное сопротивление было невозможно. И только спустя десять лет, когда в 1443 г. во главе народных сил стал Георгий Скандербег, началась всеобщая борьба против иноземного завоевания.
      Георгий Скандербег (1405 - 1468 гг.) происходил из феодального рода Кастриоти, владевшего в XIV в. землями на северо-востоке Албании. При Гьоне, отце Скандербега, род Кастриоти становится могущественным и влиятельным. Владения Гьона начинались на побережье у Лежи и простирались на восток до Дибры, включая области Мирдиту и Люму. Присоединив к своим землям крепость Крую (ранее принадлежавшую семье Топиа), Гьон Кастриоти получил важный опорный пункт на торговых путях из Албании в Сербию и Дубровник. От торговых таможен и соляных промыслов на побережье отец Скандербега имел значительные доходы, самостоятельно заключал торговые договоры с Дубровником и Венецией. Дружина князя насчитывала 2 тыс. конных воинов. Современные документы называют Гьона Кастриоти "могущественным албанским сеньором, почетным гражданином Венеции и Рагузы"21. В течение двух десятилетий Гьон Кастриожи вел борьбу против войск турецкого султана, временами выступая в качестве союзника то Венеции, то сербского деспота Стефана Лазаревича. В 1430 г. султан снарядил большой поход в албанские земли, и Гьон Кастриоти, потерпев поражение, стал военным ленником турецкого султана22. Еще раньше, в 1410 г., Гьон отдал в заложники в султанский дворец одного из своих сыновей, теперь же его сыновья в качестве вассалов начали участвовать в походах султанских войск. Документы свидетельствуют, что сыновья Гьона Кастриоти, в том числе и Георгий, состояли в свите султана вместе с сыновьями других албанских князей23. М. Барлети писал, что Скандербег "был почитаем Мурадом словами и дарами. Во всякой войне, в которой он принимал участие, он всегда опытностью и счастьем разбивал врага, превращал славу и доблести врага в ничто и привозил оттоманам реальные доказательства побед: знамена и пленных"24. В 1438 г., после смерти Гьона, Георгий получил земли отца от султана в качестве военного лена - тимара. Турецкий хронист XV в. Ашик-паша-заде так сообщал об этом факте: "Неверный, носивший имя Искендер, был сыном албанского бея. Султан дал ему его земли как тимар. Он был предан султану, потом стал его врагом..."25.
      В 1443 г. Скандербег вместе со своим отрядом принимал участие в походе армии султана Мурада II против объединенных войск, возглавляемых королем Польши и Венгрии Владиславом, выдающимся венгерским полководцем Яношем Хуньяди и сербским деспотом Георгием Бранковичем. 22 ноября 1443 г. войска султана и европейская армия встретились в долине реки Моравы. Турки потерпели жестокое поражение. В этот день Скандербег с отрядом из 300 конников покинул турецкий лагерь. Вместе с ним бежал и его племянник Хамза Кастриоти, также бывший тимариотом турецкого султана. Спустя неделю, 29 ноября 1443 г., Скандербег прибыл в Крую и, захватив крепость, поднял над нею фамильное знамя Кастриотов - красное поле с черным орлом, - ставшее символом албанской независимости, а впоследствии - национальным флагом Албании. Первой задачей Скандербега было формирование войска. М. Барлети писал: "Он прошел по своим деревням, рассказывая о своем деле, но нигде не был узнан, ибо трудно было предположить такое геройство и смелость... С каждым часом росло войско за счет простого народа, и через несколько недель у Скандербега была армия в 12 тысяч человек"26.
      Вслед за Круей Скандербег освободил от турецких гарнизонов крепости Петрелю (юго-западнее Тираны), Петральбу (у истоков р. Мати), Стелуссио (южнее Петральбы) и Светиград. Стремясь собрать воедино разрозненные военные силы отдельных албанских княжеств, Скандербег созвал в марте 1444 г. в городе Леже съезд князей, на котором была создана Лига албанских княжеств, включавшая представителей влиятельных феодальных фамилий: Дукагьини, Топиа, Аранити, Душмани, Музаки и других. Главой и командующим Лиги был избран Скандербег. Князья дали клятву помогать ему войском и деньгами (около 200 тыс. золотых дукатов в год)27. Заручившись поддержкой князей и располагая достаточной суммой денег, Скандербег восстановил разрушенные крепости, снабдил их оружием и снаряжением, организовал подвижные отряды разведчиков, проникавших далеко на территорию врага. 29 июня 1444 г. при Торвиоли (Дибра) албанская армия нанесла серьезное поражение 25-тысячной армии султана. Турецкая армия потеряла 7 тыс. убитыми, албанская - около 2 тыс. убитыми и столько же ранеными28. Последующие походы турецких войск в 1445 - 1446 гг. были успешно отбиты армией Скандербега.
      Победы Лиги под руководством Скандербега вызвали беспокойство в Венеции, для которой, говоря словами К. Маркса, "упрочение власти венгров, сербского короля и Искандер-бея в Албании было нож острый"29. Венеция стремилась внести разлад в Лигу и, использовав ссору двух албанских князей, захватила крепость Даньо. Потеря этой крепости была серьезным уроном для Лиги, и Скандербег в союзе с правителем Сербии Георгием Бранковичем и неаполитанским королем Альфонсом V начал в 1447 г. войну против Венеции. В июне 1448 г. на реке Дрини Скандербег разбил войско венецианцев, а в августе занял Даньо и окружил Дуррес и Шкодру. Тогда Венеция обратилась за помощью к Турции. Османские войска под руководством самого султана осадили пограничную крепость Светиград и после долгой осады взяли ее30. Однако закрепить эту победу и пройти в глубь страны султан не смог из-за беспрерывных нападений на его армию летучих албанских отрядов. Военные действия албанской армии против османов во второй половине 40-х годов XV в. оказали значительную помощь Венгрии" упорно отбивавшей в эти годы наступления султанских войск. К. Маркс писал: "1446, 1447, 1448 - Мурад не мог обрушиться со своей армией на Венгрию, так как ему грозило нападение с фланга со стороны Искандер-бея", отмечая, что "наибольшую выгоду от борьбы Скандербега с турками получила тогда Венеция"31. Борьба албанского народа под руководством Скандербега имела, таким образом, большое международное значение.
      Готовясь к участию вместе с армией Яноша Хуньяди в "крестовом походе" против султана, Скандербег начал вести переговоры о мире с Венецией. Переговоры затянулись. По договору, заключенному Скандербегом 4 октября 1448 г. с Венецией, последняя разрывала военный союз с Мурадом II. Крепость Даньо оставалась за Венецией, но ее сенат должен был выплачивать Скандербегу за владение этой крепостью ежегодную дань32. В конце октября 1448 г. войско Хуньяди было разбито турками на Косовом поле. Заключение мира с Венецией к тому моменту, когда международное положение Албании резко ухудшилось из-за поражения "крестоносного" ополчения на Косовом поле (Янош Хуньяди находился в плену в Сербии у союзника султана Георгия Бранковича), было значительной дипломатической удачей Скандербега. Однако мир с Венецией был малонадежным, так как сенат стремился установить прочные торговые отношения с Османской империей и не хотел оказывать военную помощь Албании.
      Внутреннее положение в Албании в этот момент было очень сложным. Усиление власти Скандербега, рост его популярности и авторитета среди народа вызывали недовольство албанских князей - членов Лиги. Феодалов-сепаратистов более заботило сохранение своей весьма призрачной "самостоятельности", чем общие интересы защиты независимости албанских земель. К 1449 г. часть князей, в том числе самые влиятельные - Дукагьини, Аранити, Топиа, - покинула Лигу. Они стремились к прекращению войны с турками на любых условиях, не желая нести материальные потери: из-за войны князья в течение нескольких лет не получали оброка со своих крестьян. Хозяйство в стране было подорвано, стада уничтожены, поля заброшены. Все взрослые мужчины-работники ушли в армию Скандербега, да и те, кто остался в родных селениях, как писал М. Барлети, "одной рукой должны были обрабатывать землю, другой держать меч"33. Но ни предательство князей, ни коварство Венеции, которая, несмотря на договор 1448 г., продолжала тайно поддерживать отношения с султаном, ни недостаток военного снаряжения и продовольствия не остановили Скандербега и не сломили воли албанцев к борьбе. Героическое сопротивление албанского народа продолжалось и в годы, предшествовавшие падению Константинополя.
      После победы на Косовом поле турецкий султан задался целью взять оплот албанского сопротивления - крепость Крую. В начале апреля 1450 г. авангард турецкой армии появился под Круей. Еще до прихода турецких войск Скандербег оставил там сильный гарнизон, а сам занял удобные позиции в горах против крепости и окружил турецкие войска кольцом своих летучих конных отрядов. Таким образом, атаковавшие Крую турки сами оказались окруженными. Пять месяцев продолжалась осада. Турецкие войска неоднократно пытались штурмовать крепость, но героическое сопротивление гарнизона и нападения отрядов Скандербега с тыла вынуждали их всякий раз отходить34. Поздней осенью Мурад II увел остатки своих войск в Адрианополь. Победа под Круей укрепила влияние Скандербега в албанской Лиге, возродила его воинскую славу, стабилизировала позиции Албании на международной арене. Но вместе с тем оборона Круи стоила огромных людских и материальных затрат, и Скандербег, стремясь получить помощь извне, начал искать новых внешних союзников. Используя соперничество между Венецией и Неаполитанским королевством, он склонил короля Альфонса V к союзу. По договору, заключенному в марте 1461 г., Неаполитанское королевство обещало помощь албанцам в их войне против османов, в том числе и ежегодную сумму в 1500 золотых Дукатов. Со своей стороны Скандербег обязался принять вассалитет по отношению к Альфонсу V после освобождения Албании от войск султана35.
      Вступивший на османский престол в 1451 г. султан Мехмед II направил основной удар своих войск против Византии. Однако, не добившись покорности албанцев, турки должны были, несмотря на концентрацию своих сил под Константинополем, по-прежнему держать значительную армию на подступах к Албании. Построив в 1451 г. на границе с Турецкими владениями крепость Модрика (южнее Требиште), Скандербег в следующем году дважды разбил турок у этой крепости. Весной 1453 г. турки сделали последнюю перед штурмом Константинополя попытку сломить албанцев, но были разгромлены конницей Скандербега 21 апреля 1453 года36. 29 мая 1453 г. столица Византийской Империи Константинополь, когда-то являвшийся для европейских народов оплотом, противостоявшим османской агрессии, был взят войсками Мехмеда II. Турки получили важный стратегический опорный пункт ДЛЯ дальнейшего наступления. В первые годы после этого устрашившего всю Европу события появления новых армий османов ждали и на Аппенинском полуострове. Для Албании падение византийской столицы означало угрозу нового наступления турок, у которых освободилась теперь значительная часть войск. Албания еще более, чем в прежние годы, нуждалась во внешней поддержке, надежды на которую, однако, были невелики. Венгрия заключила в 1451 г. трехлетний мир с Мехмедом II. Итальянские государства, интересы которых значительно пострадали с переходом в руки турок Константинополя и торговых путей, ведущих из Средиземноморья на Восток, были заняты междоусобными войнами. Венеция в этот Момент, предпочтя мир с Мехмедом II, обязалась по договору 1454 г. выплачивать султану дань за свои балканские владений и строго соблюдать нейтралитет37.
      После 1453 г. единственным реальным военным союзником Скандербега оказалось Неаполитанское королевство. Для Неаполя угроза вторжения турок в случае, если Албания прекратила бы сдерживать их продвижение к Адриатике, была достаточно реальной, и потому Альфонс V был заинтересован в союзе с Албанией. По договору, заключенному Скандербегом в Неаполе в 1454 г., неаполитанский король обещал поддержать новый поход Скандербега, целью которого должно было стать освобождение Берата и других крепостей Южной Албании. Весной 1455 г. Скандербег получил из Неаполя 2 тыс. пехотинцев и осадную артиллерию, без которой он не мог бы начать осаду Берата38. В июне того же года 14-тысячная албанская армия окружила Берат. Осада вначале шла успешно, и Скандербег, поручив командование молодому талантливому военачальнику Музаки Топиа, отправился освобождать соседние районы. Тем временем к Берату подошла новая 40-тысячная турецкая армия, которая 26 июля 1455 г. нанесла албанцам поражение. Музаки Топиа, а с ним и около половины воинов, осаждавших крепость, пали в этой жестокой битве. Поражение под Бератом вызвало панику среди албанских князей. Некоторые из них перешли на сторону турок или Венеции. Скандербега покинули братья Дукагьини, военачальник Мосес Големи и даже его племянник Хамза Кастриоти. Попытка Скандербега перейти от обороны к наступлению и очистить от султанских войск крепости Южной Албании оказалась неудачной. Но, несмотря на это, героизм и упорство, проявленные албанцами в Берате в 1455 г. в тот момент, когда в Европе господствовал всеобщий страх перед османским нашествием, служили ободряющим примером для тех, кто готовился продолжать борьбу.
      В 1456 г. положение Скандербега значительно улучшилось: в июле войска Мехмеда II, осаждавшие Белград, были разгромлены венгерской армией Яноша Хуньяди и "крестоносной" европейской флотилией, созданной по призыву папы Пия II. Победу венгерских войск значительно облегчило то обстоятельство, что их противник должен был вести борьбу на два фронта: в его тылу находилась непокоренная Албания во главе со Скандербегом39. В 1457 г. Мехмед II послал в Албанию две армии общей численностью в 40 - 50 тыс. человек. Командовали ими Иса-бей и Хамза Кастриоти. На этот раз Скандербег не встретил противника на границе. Избегая решительной битвы, он отступал во внутренние районы страны, увлекал за собой врага, истощая турецкую армию в мелких стычках. Когда турки, дойдя до Адриатического побережья у Лежи, уже не ожидали битвы со Скандербегом, он в сентябре 1457 г. внезапно напал на них у Альбулены в долине реки Мати. Первое в эту кампанию крупное сражение оказалось и последним: армия турок была разгромлена и деморализована, Хамза Кастриоти взят в плен40. Мехмед II, потеряв надежду на быстрый успех в Албании, заключил мир со Скандербегом и признал за ним права на владение Албанией и Эпиром.
      В военной кампании 1457 г. ясно проявился народный характер войны, которую вели албанцы под руководством Скандербега. Против султанских войск выступала не только армия, а весь албанский народ - жители городов, земледельцы, скотоводы, создававшие вооруженные отряды во всех районах страны. Скандербег смог осуществить свой тактический план и завести турецкие войска в глубь Албании, а затем разгромить их в первой же битве только благодаря всеобщей поддержке народа. Война албанского народа против Османского государства была войной освободительной, вот почему Албания смогла одерживать победы над таким сильным противником, каким была Османская империя, о которой К. Маркс писал, что это "единственно подлинно военная держава средневековья"41.
      В начале 60-х годов XV в. в Западной Европе возникли стремления договориться о совместных действиях против османских завоевателей. Борясь за политическую гегемонию в Европе, рассчитывая к тому же спасти последние позиции католической церкви на Балканах, римский папа Пий II созвал церковный собор в Мантуе, на котором было решено предпринять европейскую военную экспедицию против Мехмеда II. В Венеции, которая с 1460 г. стала налаживать свои отношения со Скандербегом, и в Риме составлялись проекты совместного антитурецкого похода албанских и французских отрядов под командованием герцога Бургундского42. Однако новые союзники Албании спешили использовать ее силы прежде всего в своих интересах. Так, в 1461 г. Скандербег по призыву Пия II оказал помощь новому неаполитанскому королю Фердинанду (уступившему за это папе часть своих земель) в его борьбе за престол против герцога Калабрийского Иоанна43. К. Маркс следующим образом комментировал эти события: "Благочестивый Пий II на соборе в Мантуе обобрал христианский мир, наложив на него "турецкий налог" для крестового похода против турок, но обратил эти деньги на поддержку варвара Фердинанда I и уговорил даже Скандербека вместо войны с турками пойти в поход против Иоанна"44.
      Осенью 1463 г. Пий II призвал все христианские государства Европы к новому "крестовому походу". Но собравшиеся летом 1464 г. в Анконе отряды не получили от римского папы ни оружия, ни денег, ни продовольствия, поэтому никаких военных приготовлений в Анконе не производилось. Всеобщее недовольство папой усилило разброд и недоверие в рядах "крестоносцев", и после его смерти в августе 1464 г. замысел "крестового похода" был оставлен. Албания, уже начавшая в 1463 г. военные действия против войск Мехмеда II, осталась без союзников. Между тем турки вновь начали ежегодные регулярные походы в Албанию, рассчитывая измотать военные силы противника и подавить дух сопротивления албанского народа. Весной 1466 г. во главе турецких войск вновь стал Мехмед II, решивший сломить Албанию, оставшуюся единственным непокорившимся государством на Балканах. Огромная султанская армия, заняв Светиград и Берат, подошла к Круе. После неудавшейся попытки взять крепость штурмом турки начали осаду. К югу от Круи они построили свой опорный пункт - крепость Эльбасан45. Обороной Круи руководил албанский князь Тануш Топиа, а Скандербег наносил туркам удары извне. В течение нескольких месяцев албанцы удерживали военное преимущество, и с наступлением зимы Мехмед II снял осаду, оставив в Эльбасане одного из лучших своих полководцев, Балабан-пашу, албанца по происхождению. Уставшая от двадцати с лишним лет непрерывной борьбы, албанская армия в этот момент, как никогда, нуждалась в деньгах и новом снаряжении. У Скандербега не было технических средств для того, чтобы овладеть Эльбасаном. Надеясь получить помощь в Италии, он в декабре 1466 г. поехал в Рим и Неаполь, отправив своих послов также и в Венецию. В Неаполе, Риме Скандербег, а в Венеции его представители были встречены с большой торжественностью. На пышной церемонии в соборе св. Петра папа Павел II преподнес Скандербегу меч. Но дальше восхваления подвигов албанского полководца ни папа, ни итальянские правители не шли. Ни Неаполь, ни Венеция, ни Рим не дали Скандербегу ничего, кроме обещаний46. К. Маркс отмечал: "Искендер-бей отправился к Павлу II в Рим за помощью, но этот паршивец [Stinker] был слишком скуп, чтобы дать ему деньги для вербовки солдат; Искендер-бей, ничего не добившись, возвратился домой"47.
      Весной 1467 г. военные действия под Круей возобновились. На помощь Балабану-паше направилась новая армия, но Скандербегу удалось настичь ее на пути и разгромить. Балабан-паша пал в боях под стенами Круи, и войска турок были разбиты48. Однако Эльбасан продолжал оставаться неприступным. Тем временем турки двинулись в Албанию с севера, из Черногории и Косовы в направлении к Шкодре. С не прекращавшейся энергией продолжал Скандербег собирать военные силы для того, чтобы усилить сопротивление вражескому наступлению. В инваре 1468 г. Скандербег решил созвать в Леже новый съезд албанских князей, но осуществить этот замысел не успел: 17 января 1468 г. он внезапно заболел и умер в Леже, где и был погребен.
      Смерть Скандербега вызвала всеобщую глубокую скорбь в Албании. Русская "Повесть о Скандербеге" рассказывает, что ближайший соратник албанского вождя Лек Дукагьини, выражая боль всех албанцев, заявил: "Ныне города и стены повалились, ныне сила и слава наша вся упала, ныне надежда наша вся миновалась, ныне дорога чиста и престранна к нам стало - что у нас Скандербега не стало. То была княжества Олбанского крепкая защита и оборона..."49. Борьба албанского народа за независимость продолжалась и после смерти Скандербега. Только спустя 11 лет Круя оказалась в руках турок, а еще через год по договору с Венецией султанские войска заняли Шкодру. Албания попала под чужеземное иго. Но албанский народ в течение веков не прекращал своего сопротивления завоевателям, сохраняя в своих песнях и сказаниях славный образ народного руководителя, выдающегося военачальника и политика Георгия Кастриоти - Скандербега.
      Примечания
      1. Marinus Barletius. Historia de vita et gestis Scanderbegi, Epirotarum principis R. [1508 - 1510]. В настоящей статье использован один из ранних немецких переводов этой книги: Marinus Barletius. Des aller streitbarsten und teuresten Fursten und Herrn, Herrn Georgen Castrioten, gennant Scanderbeg, Hertzogen zu Epyro und Albanien usw. Frankfurt a/M. 1561. Последнее издание этой книги см. на албанском языке: Marin Barleti. Historia e jetes dhe e vepravet te Skenderbeut. Tirane. 1964.
      2. В 1957 г. научное издание этого произведения было осуществлено в Советском Союзе Н. А. Розовым и Н. А. Чистяковой ("Повесть о Скандербеге". М. - Л. 1957). Книга снабжена комментарием, справочным аппаратом и приложением, содержащим исследовательские статьи Н. Н. Розова и албанского ученого Алекса Буды.
      3. Marinus Barletius. Op. cit., S. 147.
      4. См. В. В. Макушев. Исторические разыскания о славянах в Албании в средние века. "Варшавские университетские известия", 1871, N 5, стр. 39.
      5. См. Алекс Буда. Борьба албанского народа под водительством Скандербега против турецких завоевателей. "Повесть о Скандербеге", стр. 63 - 65.
      6. Konstantin Jirecek. Albanien in der Vergangenheit. "Illyrisch-Albanische Forschungen". Bd. I. Miinchen und Leipzig. 1916, S. 79.
      7. См. В. В. Макушев. Указ. соч.
      8. F. Thiriet. Regestres des deliberations de Senat de Venise concernant la Romanie. Vol. III. P. 1961, p. 101, N 2604; S. Ljubic. Listine o odnosajih izmedju juznoga slavenstva i Mletacke republike. Vol. VI. Zagreb. 1878, str. 5.
      9. Алекс Буда. Указ. соч., стр. 64; А. М. Селищев. Славянское население в Албании. София. 1931, стр. 67.
      10. Ludwig Thаlioczу, Konstantin Jirecek. Zwei Urkunden aus NordaJbanien. "Illyrische-Albanische Forschungen". Bd. I. 1916. S. 148.
      11. Алекс Буда. Указ. соч., стр. 60. Косвенным доказательством могут служить данные В. В. Макушева о том, что албанская деревня из 150 домов поставляла в армию 500 солдат. Следовательно, "дом" состоял из большой семьи и в среднем давал на войну трех взрослых мужчин (В. В. Макушев. Указ. соч., стр. 127).
      12. Ludwig Thalloczy, Konstantin Jirecek. Op. cit., S. 148; И. Божh. Параспор у Скадарскоj области. Српска академиjа наука. Зборник радова. Кнь. XLIX. Византолошки институт. Кнь. 4. Београд. 1956, стр. 22.
      13. В. В. Макушев. Указ. соч., стр. 122 - 124.
      14. Marinus Barletius - Op. cit., S. 88; J. Hahn, Atbanische Studien. Wien. 1853, S. 157.
      15. Ludwig Thalloczy, Konstantin Jirecek. Op, cit., S. 147 - 149.
      16. "Законски споменици српских држава среднега века". Прикупио и уредио Стоjан Новаковиh. Српска кральевска академиjа Кн. V. Београд. 1912, стр. 467 - 468.
      17. Konstantin Jirecek. Skutari und cein Gebiet im Mittelalter; ejust. Die Lage und Vergangenheit der Stadt Durazzo in Albanien; ejusd. Valona im Mittelalter. "Illyrisch- Albanische Forschungen". Bd. I. 1916.
      18. F. Thiriet. Op. cit. p. 32, N 2326; Ducas. Istoria turco-bizantina (1341 - 1462). [Bucuresti]. 1958, pp. 176, 178.
      19. J. Радоний, frypah Кастриот Скендербег и Арбаниjа у XV веку. (Историска rpaha). Српска кральевска академиjа. Споменик XCV, други разред. Београд. 1942, стр. 249.
      20. Laonic Chalcocondil. Expuneri istorice. In romtne§te de Vasile Grecu. [Bucuresti]. 1958, p. 153; Konstantin Jirecek. Albanien in der Vergangenheit, s. 81. См. также Е. Б. Веселаго. Византийский историк XV в. Лаоник Халкокондил как источник по средневековой истории Албании. Автореферат кандидатской диссертации. М. 1955, стр. 10.
      21. S. Ljubic. Op. cit., str. 51.
      22. Fan Noli. Georgi Castrioti Scanderbeg (1405 - 1468). N. Y. 1947, p. 30; I. Uzuncarsili Osmanli tarihi, C. I. Ankara. 1947 - 1949, s. 209.
      23. Aleks Buda. Fytyra e Skenderbeut ne driten e studimeve te reja. "Buletirt t Institutit te Shkencavet". Tirane. 1951, N 3 - 4, f. 139 - 164. Изложенная М. Барлети версия о том, что Скандербег якобы провел все детство и молодость (с 1413 по 1443 г., то есть более 30 лет) во дворце султана, не нашла документального подтверждения.
      24. Marinus Barletius. Op. cit., S 9; Laonic Chalcocondil. Op. cit., p. 206.
      25. I. Uzuncarsili. Op. cit., C. I, s. 223.
      26. Marinus Barletius. Op. cit., S. 32, 41, 62.
      27. Marinus Barletius. Op. cit., S. 82. М. Барлети пишет, что Скандербег выбрал Лежу, принадлежавшую в это время Венеции, для того, "чтобы не обидеть княжескую честь".
      28. I. Uzuncarsili. Op. cit., С. II, s. 60; Dilaver Radeshi. Beteja e Torviollit. Tirane. 1963.
      29. "Архив Маркса и Энгельса". Т. VI, стр. 200.
      30. Fan Noli. Op. cit, pp. 39, 153; F. Thiriet. La Romanie venitienne au moyen age. Le devellopementet l'exploitatiofi dtt domaine colonial venitien (XII - XV siecles) P. 1959, pp. 379 - 380; ejusd. Regestres des deliberations..., p. 145, N 2779; Dilaver Radeshi. Beteja e Drinit dhe Oranikut. Tirane. 1964; I. Uzuncars 111 Op. cit., C II, s. 62.
      31. "Архив Маркса и Энгельса". Т. VI, стр. 203.
      32. J. Радониh. Указ. соч., стр. 51.
      33. Marinus Barletius. Op. cit., S. 82.
      34. "Historia e Shqiporiie". Tirafte. Vol. I. 1959, f. 284 - 287.
      35. I. Uzuncarcili. Op. cit., C. II, s. 65; Fan Noli. Op. cit., p. 49.
      36. A. Gfegaj. L'Albanie fct l'invaslon turque au XV Siecle P. 1937, p 110.
      37. F. Thiriet. Regestres des deliberations..., p. 207, N 2996.
      38. В. В. Макушев. Исторические памятники южных славян и соседних с ними народов. Ч. II. Варшава. 1874, стр. 148; Fan Noli.. Op. cit., p. 52.
      39. Lajos Elekes. Die Verbundeten und die Feinde des ungarischen Volkes in den Kampfen gegen die tiirkischen Eroberer. "Studia historica Academiae scientiarum hungaricae". Budapestini. 1954, S. 13, 16, 22.
      40. J. Pisko. Scanderbeg. Wien. 1894, S. 69; Marinus Barletius. Op. cit., S. 231. N. Jorga. Geschichte des osmanischen Reiches. Bd. 2. Gatha. 1909, S. 84.
      41. "Архив Маркса и Энгельса". Т. VI, стр. 189.
      42. G. Vоigt. Enea Silvio d'Piccolomini als Papst Pius der Zweite und sein Zeitalter. Bd. 3. B. 1863, S. 893.
      43. Fan Noli. Op. cit., p. 62.
      44. "Архив Маркса и Энгельса". Т. VII, стр. 37.
      45. Marinus Barletius. Op. cit., S. 286, 290 - 291; N. Jorga. Op. cit, S. 130; Fan Noli. Op. cit., p. 153.
      46. L. Pastor. Geschichte der Papste. Bd. Freiburg im Breiseau. 1904, S. 361; C. Paganel. Histoire de Scanderbeg ou turks et Chretiens au XV siecle. P. 1855, p. 357.
      47. "Архив Маркса и Энгельса". Т. VI, стр. 208.
      48. R. P. Dupottset. Histoire de Scanderbeg roy d'Albatlie. P. 1709. pp. 553 - 551
      49. "Повесть о Скандербеге", стр. 53.
    • Sean Davies. War and Society in Medieval Wales 633-1283: Welsh Military Institutions
      By hoplit
      Sean Davies. War and Society in Medieval Wales 633-1283: Welsh Military Institutions. University of Wales Press. 2004
      CONTENTS
      EDITORS ’ FOREWORD
      ACKNOWLEDGEMENTS
      ABBREVIATIONS
      MAP OF MEDIEVAL WALES
      INTRODUCTION
      I THE TEULU
      II THE LLU
      III CAMPAIGN STRATEGY AND TACTICS
      IV EQUIPMENT AND TACTICAL DISPOSITIONS
      V FORTIFICATIONS
      VI CONDUCT IN WARFARE
      CONCLUSION
      BIBLIOGRAPHY
      INDEX
    • Sean Davies. War and Society in Medieval Wales 633-1283: Welsh Military Institutions
      By hoplit
      Просмотреть файл Sean Davies. War and Society in Medieval Wales 633-1283: Welsh Military Institutions
      Sean Davies. War and Society in Medieval Wales 633-1283: Welsh Military Institutions. University of Wales Press. 2004
      CONTENTS
      EDITORS ’ FOREWORD
      ACKNOWLEDGEMENTS
      ABBREVIATIONS
      MAP OF MEDIEVAL WALES
      INTRODUCTION
      I THE TEULU
      II THE LLU
      III CAMPAIGN STRATEGY AND TACTICS
      IV EQUIPMENT AND TACTICAL DISPOSITIONS
      V FORTIFICATIONS
      VI CONDUCT IN WARFARE
      CONCLUSION
      BIBLIOGRAPHY
      INDEX
      Автор hoplit Добавлен 18.07.2019 Категория Западная Европа