Чжан Гэда

Об одном спорном утверждении В. Кизирия и И. Бакрадзе

108 posts in this topic

Из Википедии можно легко увидеть общепринятую точку зрения на причины популярности шашки:

Цитата

Шашка по строению и применению ближе к ножу, чем к сабле, различные варианты шашки принципиально отличаются от неё как внешним видом: отсутствием гарды (крестовины), отсутствием выраженного острия, гораздо меньшей кривизной клинка, иной балансировкой клинка (у классической шашки точка равновесия расположена примерно в тридцати сантиметрах от рукояти), — так и характером боевого применения: шашка наступательное рубящее оружие без применения оборонительной тактики и изощрённых приемов профессионального сабельного фехтования.[9] Шашкой наносят мощные рубящие удары, от которых сложно закрыться или увернуться. Зачастую шашка предназначалась для одного внезапного мощного удара, который нередко сразу решал исход поединка. Колющие удары шашкой наносить крайне проблематично из-за особенностей балансировки. От характера боевого применения также зависит способ крепления ножен шашки (на одном или двух кольцах) к портупее (к поясной или плечевой): лезвием вверх, так как для выполнения рубящего удара сверху вниз шашку проще быстро вынуть из ножен именно из такого положения. Ещё одним достоинством шашки стала её относительная дешевизна, в отличие от сабли, что позволило сделать это оружие массовым. Этому же способствовала простота использования шашки в бою. Обычная техника владения шашкой состояла из хорошего знания пары простых, но действенных ударов, что было очень удобным для быстрого обучения новобранцев.[10] К примеру, в строевом уставе кавалерии Красной армии (248 страниц) указаны всего три удара (направо, вниз направо и вниз налево) и четыре укола (вполоборота направо, вполоборота налево, вниз направо и вниз налево).

Ссылки небезынтересны, но и не бесспорны.

Но обратите внимание - сначала сказано, что "колющие удары шашкой наносить крайне проблематично", а потом - "в строевом уставе Красной Армии указаны ... четыре укола..."!

Share this post


Link to post
Share on other sites


Еще одно интересное утверждение на тему "облегчение веса оружия и повышение его маневренности":

Цитата

Возникновение палашей стало следствием поисков повышения эффективности клинкового оружия в условиях верхового боя. Применение лишь одной режущей поверхности делало первый шаг в этом направлении - уменьшало вес клинка, что автоматически повышало его маневренность.

Цитата

 

Новый салтовский тип клинков имел также прямое ромбическое перекрестье (наиболее ранние ровные или с выступом по центру, экземпляры же ІХ в., как правило, с круглыми утолщениями на концах), подвешивался к ремню на двух широких скобах, но самое главное - он был уже едва заметно выгнутым (рис.3, 9-14). Кривизна клинка служила все поэтому же повышению КПД удара - у сабли он 80% и выше в зависимости от величины кривизны. На многих салтовских клинках сохранился и наклон рукояти к режущему краю (рис.3, 13, 17). Все это в сумме делало хазарскую саблю VIII-ІХ вв. очень эффективным оружием ближнего боя, причем как верхового, так пешего, в отличие от древнерусского меча, который оправдывал себя только в затяжных пеших баталиях.

 

См.  А.В. Комар, О.В. Сухобоков "Вооружение и военное дело Хазарского каганата",  Институт археологии НАН Украины, 2000.

В качестве примеров указываются рисунки 3.3, 3.13 и 3.17.

ksb2.jpg.11462b8db29fedca40c569f7890495a

Последнее утверждение авторов  (выделено мною) вообще чудно! Меч тяжелее, "менее маневренен", имеет малый КПД... Ан нет - в "затяжных пеших баталиях" он почему-то превосходит саблю!

После этого дифирамбы шашке кажутся совсем невинными детскими шалостями.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Интересно - а есть данные о том, как шашку носили в конце 18 и начале 19 века? Та же катана засунута за пояс почти горизонтально, шашка, как обычно указывают, - вертикально. Попробовал приладить синкэн так и этак - на пункте "извлечь" сходства мало. При вертикальном положении ножен без всяких ухищрений можно метровый клинок одной рукой вымахнуть из ножен, а не слабоизогнутую саблю в 60-70 см. С другой стороны - ножны при этом будут доставать едва не до ступни, ИМХО - но ходить будет не сильно удобно, придётся придерживать их рукой. При этом на изо видно, что саблю те же турки могли иногда вешать едва не как катану - довольно горизонтально, высоко у пояса, даже лезвием вверх... А шашка?

Есть статья Курочкина А.Ю. "Виды холодного оружия в традиционной воинской подготовке в Индии в 1500–1800 годах". Он пишет, что для индийского фехтования была характерна жёсткая фиксация кисти руки, а то и локтя. В Японии тоже рубят не "рукой", а всем телом, с поворотом корпуса и т.д. С другой стороны - на видео польских сабельных школ видна масса секущих кистевых ударов. Это к тому - а вообще известно, как именно использовались сабли и шашки в "околокавказье" в указанное время? 

Мамантов С. "Походы и кони".

Цитата

ОТРУБЛЕННАЯ ГОЛОВА.

Я воспользовался остановкой, чтобы расседлать Андромаху, протереть ей спину соломой и позволить ей поваляться на траве. Сам же я стоял с седлом рядом и прислушивался, готовый вновь поседлать при первом выстреле.

Рядом со мной разговаривала группа казачьих офицеров. Молодой удивлялся.

— Почему среди убитых нет обезглавленных? Можно ли одним ударом отсечь голову? Видишь иногда прекрасные удары: череп рассечен наискось, а вот отрубленных голов я не видел.

Старший офицер объяснил:

— Чтобы отрубить голову, вовсе не надо слишком сильного удара. Это вопрос положения, а не силы. Нужно находиться на том же уровне и рубить горизонтальным ударом. Если конный противник нагнется, а он всегда нагибается, то горизонтальный удар невозможен. Пехоту же мы рубим сверху вниз... Эх, жаль, если бы подвернулся случай, я бы показал, как рубят голову.

В одном из предыдущих боев мы захватили комиссара. Впопыхах его посадили в пролетку генерала Бабиева, которая случайно проезжала мимо. Посадили и про него забыли. Пролетка служила Бабиеву рабочим кабинетом. На этой остановке Бабиев слез с коня и направился к своей пролетке. Он с удивлением увидел комиссара.

— Кто этот тип и что он делает в моей пролетке?

— Комиссар, ваше превосходительство, — сказал адъютант. — Мы подумали, что вы захотите его допросить.

— Вовсе нет. У меня масса работы. Освободите от него пролетку.

Комиссара любезно попросили слезть и подойти к разговаривавшим офицерам.

— Вот случай, который сам собой напрашивается, — сказал пожилой.

С комиссаром были вежливы, предложили папиросу, стали разговаривать.

Я все еще не верил в исполнение замысла. Но пожилой зашел за спину комиссара и сухим горизонтальным ударом отсек ему голову, которая покатилась на траву. Тело стояло долю секунды, потом рухнуло.

Я сделал ошибку. Надо было бы наблюдать, что делается с головой, а меня привлекла его шея. Она была толстая, наверное, и вдруг сократилась в кулак, и из нее выперло горло и полилась черная кровь.

Меня стало тошнить, и я поспешил отойти. Все это произошло без всякой злобы, просто как демонстрация хорошего удара.

— Это что, — сказал пожилой. — Вот чтобы разрубить человека от плеча до поясницы нужна сила.

Он вытер шашку об мундир комиссара. Человеческая жизнь ценилась недорого.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, hoplit сказал:

Есть статья Курочкина А.Ю. "Виды холодного оружия в традиционной воинской подготовке в Индии в 1500–1800 годах". Он пишет, что для индийского фехтования была характерна жёсткая фиксация кисти руки, а то и локтя.

Напомнить про его статью о дзиттэ?

Он съездил пару раз в Индию, познакомился там с некоторыми учителями фехтования, тут позанимался - и все, главиндэксперт.

Люди, которые его познакомили с этими учителями, мягко говоря, сильно удивлены.

1 час назад, hoplit сказал:

Это к тому - а вообще известно, как именно использовались сабли и шашки в "околокавказье" в указанное время? 

Известно - для рубки тех, кто не готов оказать сопротивления - застигнутых врасплох или бегущих людей.

1 час назад, hoplit сказал:

Мамантов С. "Походы и кони".

Враль еще тот, но в эпизоде с отрубанием головы (а также о том, как после боя лежат тела с наполовину срубленными черепами) - вполне правдоподобен.

Как носили шашку - известно. Есть иконография (в т.ч. в статье Бакрадзе-Кизирия). Одну прикрепляю тут:

57dd57bbdb323_.jpg.58335f3bee0465ca15104

Share this post


Link to post
Share on other sites
5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Напомнить про его статью о дзиттэ?

Оу. Я думал - тёзка...

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Известно - для рубки тех, кто не готов оказать сопротивления - застигнутых врасплох или бегущих людей.

Так для этого что угодно подойдёт.

"В кавалерийской атаке не важно, чем вооружен всадник. Важно, чтобы всадник надежно сидел в седле и имел непоколебимую решимость опрокинуть врага грудью своего коня" (с) Зейдлиц.

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Как носили шашку - известно. Есть иконография (в т.ч. в статье Бакрадзе-Кизирия).

Пара изо из "История или повествование о донских казаках" Ригельмана (1778 год).

575711_640.jpg.b4f32875e5e650d752e62df67

575011_original.jpg.b1f5b334134f691f0d3d

Шашка - нет?

Ещё статья -  А.Ю. Кузнецов. РУССКИЙ СЛЕД «КАВКАЗСКОЙ» ШАШКИ.

Ещё в порядке бреда

NC10-A-00005_01.jpg.b1f900f23eda5e15e477

А гарды-то нет...

Share this post


Link to post
Share on other sites
8 минут назад, hoplit сказал:

Оу. Я думал - тёзка...

Не, Леша один у нас. Он не плохой, но есть у него некоторые особенности мировосприятия.

9 минут назад, hoplit сказал:

Так для этого что угодно подойдёт.

Что-то лучше, что-то - хуже. А про шашку главный упор - что она не для фронтального столкновения конницы. Рубанул и погнал дальше. Правда, куда девать такое:

Цитата

 

Со слов очевидцев, наблюдавших сбоку эту интересную атаку, можно составить себе некоторое представление о деталях ее.
Перед столкновением строй австрийских эскадронов производил впечатление разорванного сомкнутого. По-видимому эскадрон 8-го Гонведного полка во время движения потерял сомкнутость и в их строях получились интервалы или же они, начав атаку на пулеметы в разомкнутом строю, потом хотели сомкнуться.
Линейцы атаковали в разомкнутом строю (лавой) и это позволило им охватить фланги австрийцев и проникнуть в образовавшиеся интервалы, окружив отдельные группы гусар. В 400-500 шагах впереди пулеметов завязалась жестокая рукопашная схватка.
Смешавшись друг с другом, в густой пыли, линейцы и гусары с ожесточением рубили друг друга. Рукопашный бой продолжался недолго, но носил чрезвычайно кровопролитный характер. Гусары защищались отчаянно: их сабли причиняли чувствительные потери линейцам, но, окруженные со всех сторон, они были изрублены и остатки их бросились назад, преследуемые казаками.
Большое количество убитых и раненых гусар осталось на месте боя, в том числе и оба командира эскадронов, ротмистры Кемень и Микеш. Но линейцам победа досталась не дешево: в горячей схватке убит есаул Виталий Червинский, ранены сабельными ударами командир 5 сотни есаул принц Шах-Рух-Дораб-Мирза, сотники Лисевицкий и Труфанов, хорунжий Мурзаев и около 25-30 казаков выбыли из строя убитыми и ранеными.

 

 

42 минуты назад, hoplit сказал:

Пара изо из "История или повествование о донских казаках" Ригельмана (1778 год).

 

Ригельман написал в 1778 г. А когда была книга издана? АФАИК, есть публикация 1846 г. без каких-либо картинок (не могу говорить только за страницы между 1 и 4 - их вроде как нет в скане, если картинки и были - только на них, но тут ничего не могу говорить наверняка). Могу тут вывесить, но она, ЕМНИП, по всему Интернету гуляет.

Я не знаю, кто и как делал эти иллюстрации. И когда делал - тоже не знаю. Поэтому сказать что-то не могу.

57 минут назад, hoplit сказал:

А.Ю. Кузнецов. РУССКИЙ СЛЕД «КАВКАЗСКОЙ» ШАШКИ.

Это с конференции в СПб в этом году? Надо озадачиться материалами, почитать, но, подозреваю, что может оказаться стандартное "шашку изобрели казаки, а кавказцы присвоили", если судить по весьма "многообещающему" названию с закавыченным словом "кавказская" (есть такая тенденция среди младой поросли, выросшей на форумах).

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
17 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

Ригельман написал в 1778 г. А когда была книга издана? АФАИК, есть публикация 1846 г. без каких-либо картинок

То есть - нужно поискать, откуда картинки разошлись... Интересно. 

Издание 19 века без иллюстраций есть на "руниверсе", да. Кузнецов, кстати, упоминая об изображениях шашки в книге Ригельмана, ссылку даёт как раз на издание 1846-го.

17 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

Это с конференции в СПб в этом году?

Да. Про упражнения в лингвистике ничего не скажу - не разбираюсь. Про "казачью конницу" в 15 веке просто помолчу. Материальная база, если отбросить шелуху - изображения сабель без гарды на русских монетах середины 15 - 16 веков.

1.thumb.jpg.3513444485a74dd448e80c0c329d

2.thumb.jpg.e9ff2931919c60834d7e2398574d

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, hoplit сказал:

А гарды-то нет...

На фото такого качества - нет. А вот в издании типографском - есть.

Я просмотрел статью Кузнецова. Похоже, догадываюсь, кто был идейным вдохновителем (если не написателем) данной статьи.

Ну, по порядку:

1) использование нумизматики при такой сохранности монет - бессмысленно. Почему там именно раздвоенное навершие? А почему не темляк? А почему это не предшественник лаз-бичак, а не шашки?

2) лингвистика не выдерживает критики - надо хотя бы знать язык, производимый из которого термин пытаешься опровергнуть.

3) что делать с казаками Крыма в XIV в., которые, судя по ономастикону, были на 90% армянами? Если уж быть честным до конца и шашку все же выдумали казаки, то они были армянами.

4) иконография 1846 г. (допускаю, что на страницах 2 и 3 были как раз эти картинки) никак не влияет на положение дел в 1778 г. 

5) к 1778 г. с Кавказом уже давно и успешно контактировали, в т.ч. и в военной сфере (даже в Грузию успели сходить походом). Т.ч. знакомство Ригельмана со словом "шашка" не выпадает пока из общепринятых представлений о генезисе этого вида оружия.

6) про портреты казачьих атаманов в целом и Данилы Ефремова в частности еще К. Ривкин писал, что они часто поновлялись и переписывались, и что где изображено - непонятно. Причем непонятно, когда что добавили.

Вот портреты Данилы Ефремова:

 17-5.thumb.jpg.e69b05e262f552429dfa43108

img3.jpg.d39d7dff31c81f544940318309d6dd1

Первый портрет датируется 1752-1753 гг. и понять, что у него на поясе только по костомахе, торчащей у пояса, может только упоротый казак - я бы не исключил ничего, в т.ч. и ятагана. Более того, шашки с такими "ушами" мне не вспоминаются. По второму портрету точно ничего не сказать - вооружен атаман или нет?

Теперь ряд картинок с казаками начала XIX в. (до 1846 г.)

Ряд рисунков Е. Корнеева, изображающих казаков разных войск и изданных в 1813 г. (считается, что он создал их в 1802 г.):

Picket_Ural_Cossacks.thumb.png.224815f3c

57ddae552379e_Narody_Rossii_(1812-13_Par

Greben_Cossacks.thumb.png.b783f7bf388c97

Европейская карикатура 1815 г.:

Bolshaya_udacha_kazakov.thumb.jpg.ad4efd

Изображение казачьего отряда. Ранее, помню, его атрибуировали как яицких казаков времен пугачевского восстания, но теперь говорят, что художник неизвестен и когда картина нарисована - тоже не совсем понятно:

Russian-Cossacks-on-March.thumb.jpg.c394

И вот еще одно европейское изображение "русских царских казаков" - скорее всего, начало XIX в., хотя может и раньше:

Russisch_Kayserliche_Cosacken.thumb.jpg.

 

 

 

 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ряд европейских изображений казаков - на одном, как я понял, дата 3 августа 1799 г.:

tumblr_lzhdhxnDGn1r40yabo2_1280.thumb.jp

tumblr_lzhdhxnDGn1r40yabo4_1280.thumb.jp

tumblr_lzhdhxnDGn1r40yabo5_1280.thumb.jp

tumblr_lzhdhxnDGn1r40yabo6_1280.thumb.jp

57ddb2b4b93c0_tumblr_lzhdhxnDGn1r40yabo1

tumblr_lzhdhxnDGn1r40yabo9_1280.thumb.jp

tumblr_lzhdhxnDGn1r40yabo10_1280.jpg.3be

Интересно тем, что все они гротескны и заостряют внимание на особенностях казаков. На необычные сабли обязательно обратили бы внимание - но их нет, хотя есть даже защитная дужка из цепочки на одном из изображений!

Ну и важно то, что это - период Наполеоновских войн. Т.е. ранее 1846 г., когда появилась публикация Ригельмана с неизвестно когда и кем сделанными иллюстрациями.

Share this post


Link to post
Share on other sites
28 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

На фото такого качества - нет. А вот в издании типографском - есть.

Увы мне. =)

28 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

1) использование нумизматики при такой сохранности монет - бессмысленно. Почему там именно раздвоенное навершие? А почему не темляк? А почему это не предшественник лаз-бичак, а не шашки?

ИМХО, раздвоенное навершие и навершие с шаром-яблоком там усмотреть всё-таки можно. Про сравнение с лаз бичак ничего не скажу. Они когда "разошлись" окончательно? Шашка - не шашка - но может оказаться чем-то без гарды?

28 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

к 1778 г. с Кавказом уже давно и успешно контактировали, в т.ч. и в военной сфере (даже в Грузию успели сходить походом). Т.ч. знакомство Ригельмана со словом "шашка" не выпадает пока из общепринятых представлений о генезисе этого вида оружия.

Гребенские казаки и т.д. =)

28 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

иконография 1846 г. (допускаю, что на страницах 2 и 3 были как раз эти картинки) никак не влияет на положение дел в 1778 г. 

Тут могу только сослаться на Копанёву и Шереметьева - "ЧЕРКЕССКАЯ ШАШКА В ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕТВЕРТИ XVIII ВЕКА (ПО ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫМ ИСТОЧНИКАМ)".

Цитата

В качестве аналогии можно привести рисунки, опубликованные в книге А. И. Ригельмана “История или повествование о донских козаках” [2]. Автором рисунков был некий малороссиянин “из духовного звания”, проживавший в соседнем с сочинителем селе [3]. Поскольку рукопись “Истории…” была закончена и начисто переписана к 1778 г., мы можем уверенно датировать рисунки временем не позднее означенного года. У всех изображённых донцов шашки висят “по-сабельному”. Степень точности этих рисунков не вполне ясна, но аналогия с иллюстрацией из “Путешествия…” Гильденштедта свидетельствует, скорее, в пользу их достоверности. Кроме того, в музейных и частных собраниях изредка попадаются уставные казачьи шашки XIX в. с обоймицами, перевёрнутыми таким образом, чтобы шашка висела на портупейных ремнях лезвием вниз-вперёд.

И там же про изо черкесской шашки - тоже с сабельным подвесом.

P.S. Хотя сноска 2 идёт опять на издание 1846-го...

Цитата

[2] Ригельман А. [И.] История или повествование о донских козаках. М., 1846. Ил. 2-8.

[3] Ригельман А. [И.] Летописное повествование о Малой России. М., 1847. Пагинация 7, V-VI.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

К тезису "шашками не фехтовали":

1329385280_c703579b807c.jpg.1f5cab07952e

9c9f2352873e.jpg.97b2177fc7b9975ac99fbf1

Чем дальше в лес - тем толще партизаны казаки!

Share this post


Link to post
Share on other sites
17 минуту назад, hoplit сказал:

ИМХО, раздвоенное навершие и навершие с шаром-яблоком там усмотреть всё-таки можно.

Нет, не можно - потому что вот:

57ddb5357e5b3_.jpg.d3b9d2aed81de68607ff4

При таком качестве монеты - что угодно может быть. А гадать - бездоказательно.

Кстати, лаз-бичак появляется очень поздно (во второй половине XIX в. и исчезает к 1920 г.). но у него уж "уши" явно больше похожи на сию порноиконографию:

two-gurian-men-georgia-drahn1.jpg.028d9f

4592125.jpg.45c531e2fdc036dbdc9e92b66493

9174006.thumb.jpg.53a61214106b0ecc0f7392

17 минуту назад, hoplit сказал:

Гребенские казаки и т.д. =)

Там, где у Е. Корнеева изображен казак в кавказской одежде с женой - это и есть гребенской казак.

17 минуту назад, hoplit сказал:

Тут могу только сослаться на Копанёву и Шереметьева - "ЧЕРКЕССКАЯ ШАШКА В ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕТВЕРТИ XVIII ВЕКА (ПО ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫМ ИСТОЧНИКАМ)".

Черкесская - да, казачья - не знаю. Вот ряд ключевых слов:

17 минуту назад, hoplit сказал:

Степень точности этих рисунков не вполне ясна

Как бы все остальное после этого - побоку.

17 минуту назад, hoplit сказал:

Автором рисунков был некий малороссиянин “из духовного звания”, проживавший в соседнем с сочинителем селе [3]. Поскольку рукопись “Истории…” была закончена и начисто переписана к 1778 г., мы можем уверенно датировать рисунки временем не позднее означенного года.

На основании чего сделан такой вывод и на основании чего сделан вывод, что некий малороссиянин точно зарисовал донских казаков?

17 минуту назад, hoplit сказал:

И там же про изо черкесской шашки - тоже с сабельным подвесом.

Весь вопрос - что когда монтировалось. А это - принципиально нерешаемая проблема при плохом состоянии иконографии.

Четко датированных и внятных изображений нет. Есть какие-то предположения, но тогда можно взять на вооружение одно известное в Интернете изречение:

я, предполагая, доказываю

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати, мы с Денисом выступали на той конференции, ЕМНИП, в разных секциях, и у меня его статьи нет.

Вы ее тут положить можете или мне ему писать?

P.S. такая ситуация, как с шашками или этими грузинскими палашами с наклонной рукоятью однозначно решается только 2 способами:

1) наличие четко и недвусмысленно толкуемой иконографии того или иного периода с изображением предмета, ранее которого этот предмет не встречается.

2) наличие четко и недвусмысленно датированного археологического памятника, где предмет найден в состоянии, позволяющем четко и недвусмысленно его идентифицировать, и ранее которого этот предмет не встречается.

Пока мы видим 100500 спекуляций с сомнительными изображениями и предметами, произвольно толкуемыми отрывками из письменных источников и четко знаем одно - в XIX в. шашка есть у русских казаков и она представляет собой то, к чему мы привыкли.

Share this post


Link to post
Share on other sites
12 часа назад, Чжан Гэда сказал:

При таком качестве монеты - что угодно может быть. А гадать - бездоказательно.

Всё-таки это едва не худшие по качеству монеты из приведённых в статье. =) 

12 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Как бы все остальное после этого - побоку.

Нет. Это означает, что автор статьи не может оценить точность изображения. А почему - уже есть варианты. К примеру - не разбирается к казачьем костюме 18 века. Просто рисунки к книгам Ригельмана известны - но кто их разбирал и проводил оценку точности? Я таких разборов не видел.

12 часа назад, Чжан Гэда сказал:

На основании чего сделан такой вывод и на основании чего сделан вывод, что некий малороссиянин точно зарисовал донских казаков?

По словам сына Ригельмана "этнографию" для его отца рисовал вот этот вот "малороссиянин". Вывод о точности без разбора изо по умолчанию сделать нельзя, но рисовал художник для Ригельмана и под его контролем. А Ригельман казаков видел более чем. И, кстати - бывал на Кавказе. =)

Копанева А.Н., Шереметьев Д. А. Черкесская шашка в последней четверти XVIII века (по изобразительным источникам).

А вот и упоминаемый в тексте статьи рисунок.

MAImageb70309ba_a097_4488_aac4_8b99b1957

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати, сколько иллюстраций к Ригельману существует?

3 уже видим. Вот 4-я:

57de68fc7beaf___.thumb.png.b9819741ce8dc

Вот тут часть иллюстраций приписывается другому сочинению Ригельмана:

http://litopys.org.ua/rigel/rig34.htm

Автор предисловия к изданию 1846 г. О. Бодянский писал, что картинки сделал сам Ригельман, а в книгу их перекопировал некий Г. Шелковников. А это радикально расходится с утверждением Шереметьева и Копаневой.

В общем, вопрос иллюстраций надо четко понимать - откуда, когда и кто. Иначе говорить о чем-либо на основании этих картинок невозможно.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, hoplit сказал:

Всё-таки это едва не худшие по качеству монеты из приведённых в статье. =) 

Тогда простой вопрос - зачем именно их подкладывать под выводы?

И как клинок изображен "в профиль", а навершие "в фас"?

Я знаю .кто автор - он уже давно стал посмешищем всея Интернетов, пытаясь с пеной у рта доказать, что казаки изобрели все. Прискорбно, что такие статьи теперь печатают в материалах конференций. 

Хотя эта конференция уже давно упала в моих глазах после ряда статей Пронина...

2 минуты назад, hoplit сказал:

Нет. Это означает, что автор статьи не может оценить точность изображения. А почему - уже есть варианты. К примеру - не разбирается к казачьем костюме 18 века. Просто рисунки к книгам Ригельмана известны - но кто их разбирал и проводил оценку точности? Я таких разборов не видел.

Если нет уверенности в дате и точности - о чем вообще речь? Какие можно делать выводы на базе типа "то ли будет - то ли нет, то ли бабка - то ли дед?"?

4 минуты назад, hoplit сказал:

А вот и упоминаемый в тексте статьи рисунок.

Щит хевсурский, шашка полукавказского-полуазиатского типа... Мда, сложности.

4 минуты назад, hoplit сказал:

По словам сына Ригельмана "этнографию" для его отца рисовал вот этот вот "малороссиянин". Вывод о точности без разбора изо по умолчанию сделать нельзя, но рисовал художник для Ригельмана и под его контролем. А Ригельман казаков видел более чем. И, кстати - бывал на Кавказе. =)

См. выше. О. Бодянский сказал, что рисовал сам Ригельман.

Share this post


Link to post
Share on other sites
15 минуту назад, hoplit сказал:

Нет. Это означает, что автор статьи не может оценить точность изображения. А почему - уже есть варианты. К примеру - не разбирается к казачьем костюме 18 века. Просто рисунки к книгам Ригельмана известны - но кто их разбирал и проводил оценку точности? Я таких разборов не видел.

С изданием Гильденштедта и его иллюстрациями все ясно - там на первой же иллюстрации изображен донской казак. С саблей. Одежда его именуется повседневной.

И, если иллюстрации Ригельмана вызывают вопросы у Шереметьева-Копаневой, то почему же, ссылаясь на того же Гильденштедта, не взять и сравнить изображения?

В общем, уныло все.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
7 минут назад, Чжан Гэда сказал:

Кстати, сколько иллюстраций к Ригельману существует?

Много. А эта иллюстрация - к его "Летописному сочинению о Малой России", ЕМНИП. В приложении к этому же изданию (Историческое сведение об А. И.Ригельмане) и написано, что иллюстрации для книг Ригельмана делал тот самый "малороссиянин", со слов сына Ригельмана. Автор "Исторического сведения" - Бодянский О., написал он его в 1848-м. 

Как видим - авторы статьи всё написали корректно, использовав хронологически более позднее утверждение Бодянского.

10 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

Тогда простой вопрос - зачем именно их подкладывать под выводы?

Так так в статье ещё и словесного угара в изобилии. =) Но несколько фото монеток всё-таки заинтересовали. 

12 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Прискорбно, что такие статьи теперь печатают в материалах конференций. 

Кхм. Их и раньше печатали. К примеру - эпичная статья И.В. Косточкин. Распространение сплошного доспеха западноевропейского типа на территории Московской Руси в XVI–XVII веках. Вот где размах фантазии =)

15 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

Если нет уверенности в дате и точности - о чем вообще речь? Какие можно делать выводы на базе типа "то ли будет - то ли нет, то ли бабка - то ли дед?"?

Упоминание о том, что "есть такое изо". Не более. Его не отбрасывать нужно, а разбирать. 

18 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

См. выше. О. Бодянский сказал, что рисовал сам Ригельман.

Через два года Бодянский написал про "малороссиянина".

8 минут назад, Чжан Гэда сказал:

С изданием Гильденштедта и его иллюстрациями все ясно - там на первой же иллюстрации изображен донской казак. С саблей. Одежда его именуется повседневной.

И, если иллюстрации Ригельмана вызывают вопросы у Шереметьева-Копаневой, то почему же, ссылаясь на того же Гильденштедта, не взять и сравнить изображения?

Так они и про шашку пишут 

Цитата

Т. е. с точки зрения культурного статуса шашка в среде черкесской знати занимала ту же нишу, что и кинжал, играя роль “гражданского” оружия.


 

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 минуту назад, hoplit сказал:

Через два года Бодянский написал про "малороссиянина".

Что говорит только о том, что в 1846 г. никто точно не знал, кто и что рисовал...

1 минуту назад, hoplit сказал:

Так они и про шашку пишу

Не понял связи - если есть верифицированное по времени изображение казака с Дона у Гильденштедта, то почему его не взять для проверки сомнительных иллюстраций Ригельмана? Причем тут мысли вслух о шашке и ее статусе, как "гражданского предмета"?

Кстати, К. Ривкин выдвинул другое предположение - шашку стали первыми носить приморские адыги, т.к. она не цепляется при хождении по горам, покрытым густой растительностью. Мол, пешему так сподручнее.

Относит он это событие к XVIII в., но как это соотносится с "Венским альбомом" конца XVII в., где турки носят аналогичным образом подвешенные сабли - я не знаю.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Слегка подытожим:

1) набеговые войны не определяют автоматическую адаптацию шашки в качестве основного вида вооружения

2) набеговые войны не противоречат доспехам (особенно кольчатым)

3) набеговые войны могут производиться даже без длинноклинкового оружия (например, индейцы в обеих Америках)

4) шашка не есть супероружие и является локальным вариантом, хотя и распространившимся среди казачества РИ

5) шашки появляются в XVIII в., но точное время их появления (начало, середина или конец века) пока под вопросом

6) палаши с наклонной рукоятью - вообще темная история

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Что говорит только о том, что в 1846 г. никто точно не знал, кто и что рисовал...

А в 1848-м? Тем более изо всё равно получаются второй половины 18 века в обеих версиях.

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Не понял связи - если есть верифицированное по времени изображение казака с Дона у Гильденштедта, то почему его не взять для проверки сомнительных иллюстраций Ригельмана? Причем тут мысли вслух о шашке и ее статусе, как "гражданского предмета"?

Сначала не понял тезиса. Насчёт сравнения - так и нужно сделать, но сильно не уверен, что какое-то обобщение можно построить на двух изо. Придётся поднимать всю доступную иконографию и описания по одежде и причёскам донцев. Кстати - почему иллюстрации Ригельмана "сомнительные"? Точной даты с подписью художника нет? А она всегда есть? 

Share this post


Link to post
Share on other sites
24 минуты назад, hoplit сказал:

А в 1848-м? Тем более изо всё равно получаются второй половины 18 века в обеих версиях.

Пока, из-за разночтений в происхождении, обе версии смутные. И не соответствуют точно датированным сведениям Гильденштедта.

24 минуты назад, hoplit сказал:

Кстати - почему иллюстрации Ригельмана "сомнительные"? Точной даты с подписью художника нет? А она всегда есть? 

Потому что неясно, кто, когда и где рисовал (все объяснения кажутся сомнительными) + неизвестно, что привнес Г. Шелковников (только это мы точно и знаем - что он копировал рисунки в 1846 г.).

25 минуты назад, hoplit сказал:

Насчёт сравнения - так и нужно сделать, но сильно не уверен, что какое-то обобщение можно построить на двух изо. Придётся поднимать всю доступную иконографию и описания по одежде и причёскам донцев.

Описания побоку - они настолько двусмысленны, что валидны только как сопровождение иконографического источника.

Их довольно много. 

Кстати, у К. Ривкина в последней книге есть шашка с точной датой - 1786 г. Там на головке с ушами серебняная обкладка с вензелем Екатерины II и гербом России. На ней стоит пробирное клеймо СПб, соответствующее 1786 г. Детали подвеса напрочь отсутствуют, хотя гайки серебряные есть на ножнах. 

Т.е. как ее носили - неизвестно.

Есть надпись - "станица такая-то Донского войска".

Главное же - у нее есть перекрестье!

Т.е. говорить о том, что донские шашки в 1778 г. были - это, мягко говоря, еще много разбираться, кто и что у Ригельмана нарисовал.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Что интересно - все, что известно по иконографии казаков на начало XIX в. - с саблями.

А только у Ригельмана - с шашками.

Правда, происхождение рисунков неясно - но ведь "аргумент"! Я бы не побоялся сказать "аргументище"!

Только вот напоминают иллюстрации из Ригельмана вот такие картинки 1869 г:

0_487cd_ac80a1dc_XL.thumb.jpg.458fd9569c

0_487ce_7d3dbd99_XL.thumb.jpg.5b3a603538

В общем, тут история все более темнеет и оказывается, что "оригинальные иллюстрации" к книге Ригельмана очень сильно напоминают поздние картинки, изображающие казаков первой четверти XIX в., хотя и с шашками!

Ну, думаем дальше.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вообще, интересно, что даже парадные портреты донских атаманов не дают четкого ответа на то, была в XVIII в. шашка распространенным оружием или нет?

Портрет Д. Ефремова с сомнительной костомахой, в которой желающие видят навершие шашечной рукояти, я приводил.

Вот последовательно - портреты А. Иловайского (1775-1797, ум. в 1797)

28-337-1-PB.thumb.JPG.70e8ea91ea84b8617f

и В. Орлова (ум. в 1801) - у одного явно шашка, у другого - сабля:

1389994348_ataman-v.p.orlov.thumb.jpg.f3

А вот Антон Головатый (1744-1797), один из первых кубанских атаманов - портрет работы М. Иванова от 1792 г.:

be857df-holovaty.jpg.9bfd12809d49a0d195f

Явно с саблей!

Ну а вот то, что К. Ривкин считает калмыцкой шашкой XVIII в., хотя там калмыцкого - только желание Кирилла:

16094813.jpg.14489987dd4a48b0faba403af8b

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Потому что неясно, кто, когда и где рисовал (все объяснения кажутся сомнительными) + неизвестно, что привнес Г. Шелковников (только это мы точно и знаем - что он копировал рисунки в 1846 г.).

С другой стороны - Шелковников их копировал. Про "привнёс" в тексте ни слова нет и об этом никто не пишет. С тем же успехом можно поставить под сомнение рисунок Гильденштедта. Он из книги. И тоже может отличаться от оригинала художника Белого, нарисованного за полтора десятка лет до того. =) Другое дело - рисунки Белого могли сохраниться, по крайней мере от Астраханской экспедиции они есть. При желании можно сравнить. Сохранился ли оригинал книги (рукописи?) Ригельмана и работал ли кто-то из исследователей с ним?

ИМХО, записывать источник в "сомнительные" только потому, что с ним толком не работали (или работали?) - несколько перебор.

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Только вот напоминают иллюстрации из Ригельмана вот такие картинки 1869 г

Эм, не уверен. Из общего - "стоит мужик по стойке "вольно", с оружием и одетый". 

5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

А только у Ригельмана - с шашками.

Ниже Вы сами приводите портрет с "явно с шашкой" у казака. И, фактически, на этот же период. А оценивать по серии рисунков Ригельмана степень распространённости шашки, даже если признать их полностью достоверными - ИМХО, не получится, так как всех деталей о создании рисунков не известно. Возможно, к примеру, что художник рисовал по неким образцам, которые ему Ригельман предоставил. И тогда будет "казус Орши", где всё русское воинство в одинаковых безрукавках с горностаем. =/ Максимум, если рисунки достоверны - "шашку знали и могли использовать".

P.S. Могу путать, но Вы, кажется, когда-то писали, что иконография китайского холодного оружия на 19 век и реальные образцы, которые до нас дошли физически - часто две большие разницы. Нет? 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Статьи Пожилова
      By Чжан Гэда
      У нас есть тут статья Пожилова.
      Я его, со всем своим опытом работы с китайскими материалами, не понимаю "от и до".
      Пример следует (с моими комментариями):
      Пожилов И.Е.

      Тамбовский государственный ун-т

       

      ОБ ИСТОЧНИКАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ГОТОВНОСТИ КИТАЙСКОГО ОФИЦЕРА РЕСПУБЛИКАНСКОГО ПЕРИОДА

       

      Военное строительство в Китае первого десятилетия ХХ в. принято связывать с организацией частей и соединений Новой / 217 / армии, переподготовкой и переходом личного состава на современные стандарты ведения боя, а также оснащением войск технологически совершенными образцами стрелкового и артиллерийского вооружения.

      Безусловно, верный подход к проблеме модернизации национальной обороны страны зачастую оставляет в стороне еще более существенный ее аспект, заключавшийся в воспитании и обучении офицерского корпуса – профессионального ядра не только Бэйянской и Наньянской армий, но и в последующем провинциальных формирований Республики, НРА, а также войск КПК.

      Попробуем заявить, что традиционные, а точнее сказать, не слишком комплиментарные оценки отечественной и зарубежной историографии относительно состояния военных дел в Китае рассматриваемого периода несколько не совпадают с реальностью. «Усредненный» подход к проблеме, который и обусловливает на выходе общий, достаточно низкий, показатель боеспособности китайских вооруженных сил и, в частности, профессионализма командного состава, не может претендовать на объективность хотя бы в силу отсутствия в стране сколько-нибудь интегрированной системы национальной обороны. И в этой связи представляется целесообразным не вскрывать в очередной раз «неизлечимые недуги полуфеодальной цинской армии», но, напротив, взглянуть на несомненные проявления прогресса в этой важнейшей сфере государственной политики.

      Как сегодня утверждают китайские военные эксперты и историки, одним из лучших военно-учебных заведений в Китае начала века являлся Юньнань луцзюнь цзянъутан (Юньнаньское училище сухопутных войск)[1], а его выпускники «заметно выделялись основательностью подготовки и передовыми знаниями среди офицеров, закончивших аналогичные учебные заведения периода».

      Со временем училище «по репутации стало не уступать японским офицерским школам и академиям», а его известность и популярность далеко перешагнули границы / 218 / Юго-Запада, обеспечив приток волонтеров не только из Юньнани, но и других провинций страны, а также хуацяо, граждан Кореи и Вьетнама[2].

       

      В связи с вышеизложенным возникает целый ряд вопросов – кто определил, что «училище не уступало по репутации японским школам»? Какие волонтеры могут быть в военном училище? Или это так в данном случае называются желающие поступить в училище? Для чего хуацяо, лишенным политических прав в месте своего постоянного проживания, получать военное образование? Как могли поступать в Юньнаньское училище граждане Кореи (находившейся под управлением Японии) и Вьетнама (находившегося под управлением Франции)? В каких армиях они собирались служить? В китайской? Или возглавлять повстанческие формирования в своих странах?

       

      Если в приведенных утверждениях и есть доля преувеличения, то весьма скромная. Высокий качественный стандарт учебного процесса на фоне многих иных, новых по форме, но не по существу военных заведений Новой армии (равно как и далекий от привычно низкого уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии, комплектуемой его выпускниками) обусловливался одним важнейшим обстоятельством. Оно, как ни странно на первый взгляд, имело прямое отношение к очевидному пороку военной системы империи и заключалось в ее критической децентрализации. За исключением оставляемой за двором прерогативы периодического издания свода оперативно-тактических рекомендаций, армейское строительство в стране фактически велось исходя из представлений и возможностей регионального звена.

       

      Очень важно на примерах продемонстрировать высокий уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии – в противном случае это остается штампом, призванным постулировать воззрения автора той статьи, которая взята в качестве основы для данного высказывания (я далек от мысли, что это – самостоятельный тезис, а о боевом пути славной 19-й дивизии из провинции Юньнань в России практически ничего неизвестно).

       

      Причина атрофии центра заключалась по большому счету в его неспособности финансировать оборону, в связи с чем основное бремя расходов в этой сфере ложилось на провинциальные бюджеты. Юньнань собственными ресурсами не обладала, но, находясь на самой кромке империи и являясь аванпостом на линии противостояния с Францией и Англией, пользовалась значительными преференциями в обеспечении военных проектов.

      Как иронично поговаривали ее интеллектуально продвинутые обитатели, Юньнань «хотя и дремучая окраина, но для Поднебесной самая что ни на есть необходимая, мы передовой бастион на пути колониальной экспансии»[3]. Юньнань-гуйчжоуское наместничество в лице Си Ляна и сменившего его Ли Цзинси извлекло максимум выгоды из создавшегося положения. Неустанно эксплуатируя геостратегический аспект и тем самым добиваясь преимуществ в поставках вооружений наряду с приоритетом в кадровом обеспечении, Куньмин по многим позициям вышел в передовики военной реформы. И чего же ради (если не считать во многом надуман / 219 / ную угрозу прямой империалистической агрессии)?

       

      В каком отношении юньнаньские милитаристы были «передовыми»? Без внятных примеров это остается весьма бездоказательным тезисом. В том, что они (в силу расстановки приоритетов и имеющихся связей) могли «доить» бюджет на пример увеличения поставок вооружения и снаряжения, больших сомнений нет, но это никак не влияет на передовой характер подконтрольных им вооруженных формирований.

       

      У автономистски настроенной провинциальной элиты не было других, помимо армии, средств для «поддержания равновесия» с центром, оттого в военном аспекте Юньнань была не только «всегда сама по себе», но и «сильнее всех»: «Юньнаньская гвардия первенствует в государстве». Эту сентенцию в Китае знал, наверное, каждый[4].

       

      Из чего известно, что «каждый знал», что «юньнаньская гвардия первенствует в Китае»? Откуда вообще такое сочетание как «юньнаньская гвардия», если при Цинах была попытка создать гвардию из этнических маньчжуров, впоследствии дополненных выборными кандидатами из этнических китайцев, набираемых со всего Китая? В отношении чего провинция Юньнань была «сильнее всех»? Как это реально отражалось в положении в Китае в 1910-х годах? И какой баланс «отношений с центром» выполняла 19-я дивизия, если она была частью правительственной реформы армии?

       

      Особенно значимым и в конечном счете решающим фактором достижений Куньмина стало привлечение к инструкторско-преподавательской работе в цзянъутане (с совмещением службы на командных должностях в 19-й дивизии) большого числа умелых, энергичных и образованных офицеров-уроженцев Юньнани. Почти все они (95%) являлись выпускниками Нихон сикан гакко (Офицерской школы сухопутных войск Японии), самого престижного в ту пору военно-учебного заведения на Дальнем Востоке[5].

      Чему же и как обучались кадеты в юньнаньском цзянъутане? Программа подготовки представляла собой единый учебно-воспитательный комплекс, состоявший из аудиторно-полевых занятий и внутренней службы.

      Курс военных дисциплин (тактика по родам войск, вооружение, военное администрирование, инженерно-саперное дело, средства связи, топография и т.д.) и общеобразовательных предметов (математика, физика, история, родной и иностранные языки) брал себе в пример базу знаний японской офицерской школы, будучи, конечно, адаптирован к специфике национальной воинской традиции, особенностям ТВД, требованиям и запросам войск. За конечный критерий готовности к несению службы и выучки командира в училище принимались тактические учения на местности и стрельбы из штатного оружия, что даже в передовых армиях мира всегда являлось ахиллесовой пятой[6].

       

      В каких армиях мира тактические учения и стрельба из штатного оружия были ахиллесовой пятой? И в чем отличалась от них в лучшую сторону Юньнаньское военное училище?

      И где китайские офицеры показали свои высокие образовательные навыки?

       

      От подъема до отбоя начальники и инспектора потоков прививали кадетам возведенные в ранг доблести «волю к повиновению и жертвенную готовность к выполнению патриоти / 220 / ческого долга». В гимне цзянъутана, который подобно стародавним чжаньгэ, исполнялся ежедневно всеми учащимися и офицерами, были такие строчки:

      «Соотечественники, нас миллионы.

      Встанем же вместе Великой стеной.

      Армия ждет настоящих мужчин.

      Сплотимся, откроем путь к переменам.

      Не убоимся злобных козней Европы и Америки.

      Железной деснице покорно тяжкое бремя спасения.

      Сделаем сильной нацию хань»[7].

      «Организационно-учебное уложение» цзянъутана даже жестче, чем у японцев, трактовало понятия распорядка, субординации и исполнительности, предусматривая изощренные взыскания за дисциплинарные проступки и неуспеваемость. Присутствовало и неуставное, «казарменное», воздействие на нерадивых и слабых духом отторжением либо осмеянием, что считалось карой в квадрате. Уравновешиваясь поощрениями морального свойства, муштра, насколько можно судить, не обязательно имела результатом деперсонализацию и безраздельное включение каждого в шеренгу тупых солдафонов. Скорее, напротив, сплочение происходило на основе «патриотического побратимства», а не шагистики. Последней в цзянъутане, в сущности, и не было, поскольку в силу краткосрочности обучения и уж точно незнания «великой» прусской традиции, она уступила место «сверхинтенсивной физической подготовке»[8].

       

      Если обучение было краткосрочным и «военный дух» воспитывался и поддерживался изощренными наказаниями и беспричинным мордобоем, откуда выдающиеся моральные и профессиональные качества курсантов?

       

      «Жизнь наша была очень суровой, – вспоминая годы в училище, рассказывает его выпускник и будущий главком китайской Красной армии Чжу Дэ, – как у простых солдат. И питание, и физические нагрузки такие же, разве что солдаты не учились за партой. … Каждый день шесть часов занятий в классах, после обеда два часа тренировок и практических упражнений. Вечером самоподготовка. … По ночам часто поднимали по тревоге. … Каникул не было, иногда назначали выходные. … Отпуск [в город] имели только семейные»[9].

      Чжу Дэ (к сожалению, без пояснений) указывает на существенную особен / 221 / ность построения учебно-воспитательного процесса в цзянъутане. Особенность заключалась в полной изоляции от внешнего мира, всецелом погружении и пестовании кадета в замкнутом пространстве «воинственного духа и презрения к смерти». Так, по мысли училищных инструкторов, он «пропитывался вожделением к безжалостному сокрушению противника».

       

      А как же «единение с народом»? Это воспитание некого «идеального безжалостного убийцы», а не офицера, понимающего свою связь с народом и служащему на его благо.

       

      Из специфического психотренинга исходила, кстати, и «невинная» кадетская фронда – брить начисто головы.

       

      Источник такого вывода? Это могла быть и простая гигиеническая процедура в училищах, строящихся по новому типу.

      Кроме того, на большинстве фотографий 1900-х годов цинские офицеры и солдаты имеют косы даже при униформе европейского типа.

       

      Избавление от бяньцзы, символа покорности маньчжурам, впечатляло и будоражило общественное мнение. То ли от восхищения, то ли от страха (но в общем верно) куньминские обыватели говорили: «Эти звери, что вскармливаются в цзянъутане, кого угодно разорвут на куски»[10]. «Вкус к службе» офицеры-наставники прививали кадетам не только посредством изматывающих занятий и вербальных внушений. «Зверей» подвергали телесным наказаниям по уставу, лупили и просто так – для профилактики. Считалось и никем не оспаривалось, что «без мордобоя злым в бою не будешь»[11].

      Вооруженные силы Китая нуждались в кадрах, знакомых пусть и в общем приближении с передовыми оперативно-тактическими идеями и сведущих в прочих новациях военного искусства, вытекавших из поучительного опыта локальных войн рубежа столетий.

       

      Как соответствуют друг другу постулаты об исключительности военной подготовки в Юньнаньском военном училище с указаниями на то, что офицеры имели «в общем приближении» представление о современном деле, обучение было краткосрочным, а боевой дух поддерживался мордобоем? Как цинские военные, после 1900 г. не участвовавшие ни в одной локальной войне, не посылавшие своих наблюдателей в иностранные армии и не имевшие нужного образования и опыта анализа военных действий, могли плодотворно исследовать опыт локальных конфликтов тех лет?

       

      В цзянъутане основным источником доктринальных представлений о современной войне и способах ведения боя с учетом западного опыта, являлся «Бубин цзаньсин цаофа» («Временный регламент обучения пехоты»), разработанный цинским военным ведомством в 1906 г. В «Цаофа», наряду с обзором предшествующих достижений зарубежной военной науки и собственной практики вооруженного противостояния с Западом, нашли обобщение самые свежие уроки русско-японской войны и боевых действий в англо-бурском конфликте 1899–1902 гг.

      Нельзя также не заметить в Регламенте особого влияния на тактические взгляды китайско / 222 / го генералитета германской военной мысли. Без каких-либо существенных изменений, например, в документе прописаны целые параграфы хорошо известных в армейских кругах Европы «Grundzüge der höheren Truppenführung» («Принципы управления войсками в высшем тактическом звене»)[12].

       

      После 1871 г. германская военная мысль оказывала решающее влияние на умонастроения военных в Японии, а через нее – и на умонастроения военных в Китае. Влияние немецких идеалов было хорошо продемонстрировано действиями японцев в 1904-1905 гг., но китайские генералы так и не смогли дорасти до возможности их применения в борьбе с адекватным внешним противником.

       

      Цзинь Юйго, опираясь на «Цаофа», а также некоторые ранее внедренные в войска инструкции, делает вывод о том, что офицерский корпус Новой армии «владел достаточным знанием» о тактике, боевом порядке, применении артиллерии и скорострельных средств поражения, фортификации на позиционном фронте, групповых построениях в маневренной войне[13].

      Владел или нет, – это вопрос, но приобщаться к достижениям передового оперативно-тактического искусства был обязан и имел для этого возможности. Вместе с тем китайские военные, пытаясь идти в ногу с хорошо вооруженными и обученными армиями Запада, нацеливали войска на планирование наступательных операций как основного вида боевых действий в ущерб обороне, что было неприемлемо в условиях общей и военно-технической отсталости страны.

       

      Есть ли примеры первой четверти ХХ века, когда китайцы пытались достичь своих целей активными наступательными действиями? Почему-то традиционно отмечается пассивность китайского командования, упование на оборону и крайне нерешительное использование наступления.

       

      Наступательная доктрина «Цаофа» после Синьхайской революции перекочевала в академические учебники и боевую подготовку республиканских армий и НРА, сыграв, таким образом, едва ли не фатальную роль в Антияпонской войне сопротивления.

       

      Можно ли более конкретно показать «наступательную доктрину Цаофа»? Можно ли показать, в какие учебники она перекочевала и где китайские войска в 1937-1945 годах активно пытались наступать?

       

      Весьма любопытная главка «Цаофа» посвящена партизанской войне. Партизанская стратегия и тактика никогда не воспринимались китайскими военными (в отличие от западных коллег) явлением, несовместимым с войной регулярных армий.

      Более того, с середины ХIX в. оборонительно-партизанская доктрина стала основной в планировании операций против агрессии извне, будучи институциированной в пекинских директивах вроде «Янфан шолюэ» или «Бинсюэ синьшу», но позднее необдуманно отвергнутой из соображений профессионального «престижа».

       

      Как это сочетается с вышесказанным и о каком профессиональном престиже при отсутствии современного офицерского корпуса в Китае, идет речь? Какие основания говорить о принятой в общекитайском масштабе сначала «оборонительно-партизанской» доктрины, а потом – «наступательной»? Кто разработал, ввел и затем отверг «оборонительно-партизанскую доктрину»?

       

      Вновь сошлемся на Цзинь Юйго, констатирующе / 223 / го неплохое понимание цинскими военными теоретиками вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями.

       

      Где цинские военные теоретики (желательно с указанием фамилий) проявили свое понимание вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями? На чем основано это в высшей степени странное высказывание?

       

      В частности, в том же «Цаофа» и других документах раскрываются важнейшие способы борьбы с противником, основанные на трех обязательных принципах «нерегулярной» войны, – внезапности, стремительности и хитрости (с приложением примерных схем организации маневренно-партизанского боя в различных условиях обстановки)[14].

      Как видно даже не очень сведущему в тактической науке китайской Красной армии, она родилась не в Цзинганшани и не на пустом месте, но должна восприниматься не иначе, как глубоко преемственная и развивающая национальную традицию партизанской войны. Неотменимым фактом в совершенствовании формата операций «не по правилам» следует признавать и борьбу бурских коммандос против британской колониальной армии (в цзянъутане ее изучали), в основе которой лежала абсолютно идентичная китайской стратегия «заманивания врага в глубину территории» в сочетании с мобилизацией населения на «самооборону» и «тесное взаимодействие с регулярными силами»[15].

      Несомненно, особую роль в подготовке китайских офицеров республиканского и гоминьдановского Китая сыграл генерал Цай Э, хорошо известный в военных кругах и необыкновенно популярный у армейской молодежи благодаря своей брошюре «Цзюньгоминь пянь» («О воинствующей нации») и курсу лекций «Цзэн Ху чжибин юйлу» («Наставления Цзэн [Гофаня] и Ху [Линьи] по военному делу»).

       

      А разве теперь различаются периоды Республики и Гоминьдана? Или правление Гоминьдана – это все же часть истории Республики, как обычно было принято считать?

       

      В 1911 г. генерал возглавил 37-ю куньминскую бригаду и по совместительству начал вести занятия по тактике в цзянъутане. «Юйлу», сборник военных изречений двух цинских сановников с комментариями составителя, мгновенно разошелся в списках и пересказах по классам и казармам всех военно-учебных заведений страны, превратившись в главный учебник китайского офицера эпохи.

       

      Можно ли подкрепить это распространение «Юйлу» во всем Китае примерами? И как мысли полководцев-самоучек, имевших весьма специфический опыт гражданской войны в феодальном Китае, могли стать «главным учебником китайского офицера эпохи»? Чему они могли научить?

      И какие «наступательные установки» могли существовать в цинской армии 1911 года?

       

      Его ценность – в популярном (Цзэн / 224 / Гофань и Ху Линьи – люди штатские) и практическом, процедурном толковании секретов полководческого искусства, подкрепленном мнением профессионала, владеющего знаниями о современной войне.

       

      Что такое «процедурное толкование секретов полководческого искусства»? Какими знаниям о современной войне владел «профессионал» Цай Э в 1911 году?

       

       Цай Э выбрал в качестве «уставного чтения» советы Цзэна и Ху, а не, положим, «Ляньбин шицзи» Ци Цзигуана (труд не слишком устаревший и достаточно прикладной) и потому, что укротителям тайпинского движения удалось наглядно показать и доказать неразрывное единство военного дела – как умения полководца «управляться со своими войсками» и «драться с противником».

       

      Каким образом труд Ци Цзигуана, вышедший на основании его личного опыта в борьбе с японскими пиратами во второй половине XVI в., оказался «не слишком устаревшим и достаточно прикладным» в начале ХХ в.? И в чем единство военного дела? Совершенно неудовлетворительное объяснение – «умение полководца управляться со своими войсками и драться с противником».

       

      Представляется, что именно этот важнейший, но недостаточно хорошо понимаемый в войсках, элемент командирской учебы стал решающим в выборе генералом первоисточника.

       

      Какой элемент командирской учебы был важнейшим, но плохо понимался в китайских войсках? Нет четкой формулировки – есть какая-то нелепая переводная цитата, которая ничего не объясняет, но очень красивая и многозначительная, как цветастая восточная сказка.

       

      Цай Э было очень важно убедить молодых офицеров-националистов в том, что «домашняя» военная наука «не должна рассматриваться худшей в сравнении с западной»[16].

      Так, в первой же главе «Юйлу» (в последней расставляются точки над «i») генерал подчеркивает превосходство Цзэн Гофаня и Ху Линьи в стратегии над «вестернизированным» генштабом, отрицающим оборонительную доктрину.

       

      А какой «вестернизированный генштаб» (???) отвергает «оборонительную доктрину»? И в каком смысле здесь употребляется слово «доктрина»? Разве в европейских армиях не уделялось должного внимания действиям в обороне? Или Китай, на основании неких высказываний Цзэн Гофаня и Ху Линьи (в общем-то, довольно заурядных военачальников, не раз терпевших поражения от своих противников, не являвшихся первоклассными европейскими армиями), собирался вести наступательные действия против соседей?

       

      Поддерживая авторов и возражая против официальных установок на безоговорочное наступление, генерал доказывает необходимость «прибегнуть в случае внешней агрессии к стратегии и тактике буров», позволить врагу «продвинуться вглубь территории, измотать его и внезапно нанести удар, застав врасплох».

       

      Где и когда в Китае существовали «официальные установки на безоговорочное наступление»? Где это проявилось? Как было реализовано?

      Причем тут «стратегия и тактика буров», если случаев, когда китайские военачальники, волей или неволей, допускали противника вглубь своей территории, а затем пытались нанести ему удар, в китайской истории более, чем достаточно?

      Понимал ли сам генерал Цай Э, что пишет, или просто пытался следовать модным веяниям? Ведь всего несколькими абзацами выше автор статьи пишет о том, что «бурская тактика и стратегия» имела аналоги в богатой китайской военной истории.

       

      Из примеров с выбором Цзэном и Ху верной стратегии войны и тактики сражения Цай Э выводит главенствующий метод принятия решения военачальником – «руководствоваться реальной ситуацией, а не теорией». «Бездумное следование образцам, – пишет генерал, – уподобляет офицера хромому, пустившемуся в бег»[17]. Стратегия и тактика Цзэн Гофаня и Ху Линьи, безусловно, впечатляли прагматикой, гибкостью и осторожностью. «Осторожность», подсказывает Цай Э, есть не «хождение на цыпоч / 225 / ках», а «тщательное и всеобъемлющее планирование операции» с точным расчетом направления главного удара. Сунь-цзы называл это сяньшэн цючжань («подготовь победу, затем вступай в бой»).

       

      Сунь-цзы не «называл это», а говорил: «сначала одержи победу, а потом отправляйся на битву». Это весьма расплывчатое утверждение из древнего трактата, которое имеет очень мало ценного в своей сути – важность планирования и подготовки понимают все мало-мальски грамотные военные.

       

      Из «Юйлу» китайские офицеры выносили, а кто-то включал в свои аксиомы и побуждения максиму, впоследствии ставшую центральной в тактике китайской Красной армии «рассредоточение в движении – сосредоточение в бою». В целом же речь идет об умении оптимально расчленять боевой порядок на элементы и эшелонировать войска либо для обороны, либо (прописано не очень внятно) наращивания удара в наступлении. Групповые построения, варьируясь в силах и претерпевая необходимое дробление, даже в безнадежном позиционном бою все равно находились в готовности перехватить инициативу и контратаковать.

       

      Совершенно непонятная фраза, не имеющая осмысленного значения на русском языке. Скорее всего, перевод аналогичной по бессмысленности китайской фразы, которыми любят оперировать современные китайские авторы, слабо понимающие, о чем пишут вообще.

       

      «Отдавать противнику право ударить первому и действовать по обстоятельствам» (жанди цзюво), в пользу чего, казалось бы, высказались авторы «Наставлений», следует считать не более чем частным примером тактической гибкости командира[18]. Разделы «Цзэн Ху чжибин юйлу» (10 из 12), касающиеся, по выражению Цай Э, «преобразования толпы вооруженных людей в вооруженную силу», представляют куда как больший интерес, нежели их сугубо тактико-стратегические принципы. (При всех достоинствах «Наставлений» они, на наш взгляд, так и не вышли за пределы ущербной традиционности, трактуя обман и хитрость не гипонимом военного искусства, а его тождеством.)

      Речь в разделах идет об аксиологическом и функциональном аспектах воспитания командира, призванного являть собою образец «добродетельного мужа», «сведущего в логике вещей», носителя чувства «любви к народу» и патриотического начала, «искушенного в познании людей».

      Неким субстратом перечисленного, по Цзэн Гофаню, выступает понятие вэньу цзяньбэй («и просвещен, и воинственен»), обнимающее все, но в первую очередь нравственные качества (даодэ пиньчжи) военачальника.

      Воинский талант и профессионализм / 226 / (цзюньцай), таким образом, выносятся им на вторую позицию, а первую занимают совесть (лянсин) и благородство (сюэсин). Независимо от исторических условий, – будь то гражданская война, в которой действовали Цзэн и Ху, либо сегодняшний день, когда нависла внешняя угроза, – военачальник вдохновляется чаяниями нации, чувством долга (шанчжи) перед отечеством, от чего зависит, будет ли оно «в пучине бедствий и страданий» или «выйдет на ровную дорогу»[19]. Личные достоинства командира, как следует из «Наставлений», являются залогом совершенного воинского воспитания и военного обучения. Войска одолеют любого противника, если верят в своего полководца. Вера черпается из командирского правила: «Армию в бой водить, а не посылать». Отсюда произрастает «право командира на поучения». Ожидаемый результат поучений – формирование из подчиненных офицеров и солдат «воинской семьи», отношения в которой строятся на основе «отец-сын, старший брат-младший брат». Военачальник, словно отец, «строг и справедлив»; в подготовке армии берет за основу ли (ритуал) и цинь (старание), в бою считает главным обращенное к нижним чинам жэнь (человеколюбие), к себе – юнъи (храбрость и решимость). Сянская армия, утверждает Цзэн Гофань, опиралась на сплоченность, взаимную заботу и взаимовыручку. А такое состояние духа делало ее непобедимой[20].

      Нельзя не обратить внимания на то, какое непреходящее значение придается в «Наставлениях» укреплению согласия армии с массами. «Любовь к народу является первостепенным фактором в военном деле, – отмечают сановники и Цай Э. – … Если не любить народ, получишь противодействие, и сам создашь себе трудности. … [В войне] все ложится на плечи народа. … Солдат – плоть народа, пропитание [армии] – от народа … Можно ли не почитать и не полагаться на народ?»[21]. Кажется совершенно излишним комментировать тезис и его значение в военно-политической работе КПК, вопреки традиции, / 227 / закрепившей за собой первенство в «открытии» древнейшего принципа «опоры на народные массы».

      Сказать, что «Цзэн Ху чжибин юйлу» произвели на кадетов и офицеров 19-й дивизии большое впечатление, значит не сказать почти ничего. Их переписывали и пересказывали. Словом, Цай Э даже перевыполнил задачу: реабилитация китайского военного искусства была полной и безоговорочной. Выйдя за границы Юньнани, лекции генерала приобрели общеармейскую популярность и довольно долго сохраняли ее.

       

      В чем была «полная и безоговорочная реабилитация китайского военного искусства», объективно застывшего на уровне XVI-XVII вв.? В чем заключался процесс «реабилитации» и как он выразился на деле?

       

      В 1924 г. с предисловием Чан Кайши «Наставления» были изданы в школе Хуанпу, где стали «настольной книгой» курсантов нескольких поколений самого знаменитого военно-учебного заведения страны[22].

       

      В 1924 г. только-только была создана школа Вампу. Еще даже не окончательно получено оружие (только после того, как пришел ПСКР «Воровский», курсанты получили достаточное количество оружия), не были решены проблемы снабжения, не окончены организационные мероприятия – и уже издали, собственно говоря, довольно ура-патриотическую и не имеющую прикладного значения книжицу? А чем это подтверждается? Тем более, что уровень военной и общеобразовательной подготовки самого Чан Кайши был крайне низок, а его место в школе было просто номинальным – таким образом Сунь Ятсен рассчитался со своим давним соратником.

       

      По инициативе Чжу Дэ «Юйлу» (на байхуа) издавались и в китайской Красной армии, причем дважды – в 1943 и 1945 гг.[23] Профессионализация офицерского корпуса вооруженных сил Китая, будучи подкрепленной боевым опытом послесиньхайских войн, достигла пика в период хуго и хуфа юньдун и к началу 1920-х гг., в связи с политической и военно-экономической дезинтеграцией страны, заместилась регрессивным процессом неспешного, но устойчивого падения уровня знаний, навыков и умений командиров, а также в целом боевой эффективности войск.

       

      Чем это издание помогло китайской Красной Армии? И какой боевой опыт китайцы имели в 1910-х годах, чтобы проявить свои профессиональные качества? Кроме того, русскоязычному читателю непонятно, что такое хуго и хуфа юньдун, и вполне можно дать их перевод как «защита Республики» и «защита Конституции», хотя в целом, эти термины также непонятны русскоязычному читателю, не проливая свет на расстановку сил в борющихся лагерях и не объясняя сути этих этапов гражданской войны в Китае.

      Количество замечаний можно увеличить, но для начала можно ограничиться и этим.

       

      В целом, содержание статьи совершенно не соответствует названию. Рассматривается на основании почти исключительно китайских современных работ и мемуарного источника (автобиография Чжу Дэ) пример единственного военного училища в провинции Юньнань, к тому же постулируемого как исключительное и нетипичное для Китая в целом. Книга Д. Саттона посвящена только Юньнаньской провинциальной армии и, в этом смысле, не может показать ничего, что находится за пределами Юньнани, а связь книги М. Строна с историей военного строительства в годы поздней Цин – ранней Республики весьма умозрительна. Если там и затрагивается китайский вопрос – то очень и очень вскользь, как не имеющий прямого отношения к содержанию книги.

      Конкретные исторические примеры, раскрывающие постулаты, не приведены, зато очень заметны голословные высказывания о прогрессивности, исключительности и т.д. Юньнаньского училища. Как правило, так пишут статьи современные китайские исследователи, не сильно заботящиеся о доказательной базе. По всей видимости, это некритическое использование переводного материала.

      Беспочвенно отвергается вклад советских военных советников в создание школы Вампу и профессиональном обучении новых командных кадров для китайской армии нового типа, причем исключительно на основании китайских современных исследований, отвергая такой ценный источник, как отчет В.К. Блюхера о его деятельности в Гуанчжоу в 1924-1925 гг.

      Крайне много времени уделяется тому, что не являлось основой военного обучения для китайских офицеров, а было своего рода политическим символом формирующейся китайской буржуазной нации – лекциях Цай Э. Безусловно, апелляция к каким-то положительным военным эпизодам военной истории Китая не могла не сыграть мобилизующего воздействия на курсантов, но они не могли дать серьезную профессиональную базу – ни в теоретическом, ни в практическом смыслах.

      Не раскрыты положения цинских военно-образовательных программ, не показаны конкретные примеры, где в боевых условиях применялись те или иные навыки, полученные в Юньнаньском и других военных училищах. Однако много общих слов о превосходстве и т.п., хотя в одном случае встречается трезвая оценка сведениям, постулируемым китайскими исследователями – мол, неизвестно, насколько китайские офицеры владели всеми перечисленными знаниями – они должны были ими владеть и теоретически, имели такую возможность. Но на этом конструктивно-критическая струя статьи полностью иссякает.

      В целом, статью можно признать как неудачную. Более удачным было бы название этой статьи «О роли Юньнаньского военного училища в военном строительстве Китая в первой четверти ХХ в.», но и в этом случае полное отсутствие исторической конкретики обесценивает постулируемые в ней бездоказательные утверждения.

       

      1 Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75).

      2 У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101.

      / 228 /

      3 См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      4 Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61).

      5 У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      6 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5.

      7 Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      8 Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      9 Чжу Дэ цзышу. С. 41.

      10 Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65.

      11 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      12 О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      13 Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      14 Там же. С. 286-287, 290.

      15 Там же. С. 291.

      16 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      17 Цай Э цзи. С. 84.

      18 Там же. С. 79, 81.

      19 Там же. С. 55-58, 60-62.

      20 Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      21 Там же. С. 73.

      22 Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59

      / 229 /

      61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      23 Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

      [1] Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). В условиях постоянной гражданской войны быстрая карьера не есть признак успешности военачальника и качества подготовки офицеров. Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75). Весь вопрос в том, где после окончания училища реально отличились данные военачальники – в войне с внешним врагом или в гражданской войне?

      [2] У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101

      [3] См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      [4] Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61). Подобные утверждения следует доказывать не постулируя, а приводя выкладки – например, в русской дивизии в 1910 г. было столько-то пулеметов, а в 19-й Юньнаньской дивизии – столько-то, и т.д. В противном случае это полностью голословная информация. И, собственно, интересно увидеть выходные данные и название сочинения Д. Саттона – в предыдущих 3 ссылках указаний на это сочинение нет.

      [5] У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      [6] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5

      [7] Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      [8] Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      [9] Чжу Дэ цзышу. С. 41

      [10] Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65

      [11] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      [12] О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      [13] Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      [14] Там же. С. 286-287, 290.

      [15] Там же. С. 291.

      [16] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      [17] Цай Э цзи. С. 84.

      [18] Там же. С. 79, 81.

      [19] Там же. С. 55-58, 60-62.

      [20] Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      [21] Там же. С. 73.

      [22] Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59-61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      [23] Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Просмотреть файл Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
      Автор hoplit Добавлен 10.08.2019 Категория Общий книжный шкаф
    • Я здесь посвящаю змея Богу Иншушинаку...
      By Неметон
      Наряду с Южной Месопотамией и Египтом в IV тыс до н.э развивается третий очаг цивилизации — Элам, первое упоминание которого, как государства, относится к надписи Эн-Менбарагеси из Киша. Шумеры писали слово elam со знаком nim, что означало «наверху»,т.е «шумерский Элам» - это не равнины Сузианы, а горы, окружавшие ее. Именно сочетание равнинного Элама (Шушуна или Сузианы) и горного (Аншана) имело рещающее значение для его истории и культуры.  Сами эламиты именовали страну Хатамти, т.е «Страна Бога» (от hal-tampt, где hal- страна, а tampt – господин). Данная точка зрения разделяется не всеми исследователями. Родство эламитов с другими народами пока не установлено, но существует предположение о некой общности черт с горцами-луллубеями, обитавшими на северо-восток от Элама у о. Урмия, и т.н народом Su (или субареев) с гор Загроса, участвовавших в разрушении III династии Ура в 2005г до н.э.

      Районы почитания триады богинь в Эламе
      Религия эламитов имела некоторые черты, сближавшие ее с верованиями Месопотамии, в частности, шумеров. Но имелись и существенные отличия. Для религии шумеров был типичен культ богини-матери, известной под разными именами — Нинхургаль, Нингаль, Бау, Нинсун. Во главе эламского пантеона находилась богиня Пиненкир, упомянутая в первом дошедшем эламском документе — договоре между эламским царем Хитой и аккадским царем Нарам-Суэном (Нарамсином), датируемом 2260г до н.э, который начинается словами: «Слушайте, богиня Пиненкир и вы, добрые боги неба».

      Оборотная сторона таблички с договором 2260 г до н.э
      Имя Пиненкир часто встречается в именах собственных, например, дочь царя Элама Шилхак-Иншушинака носила имя Уту-е-хиххи-Пиненкир, т.е «Ее лоно я посвятил Пиненкир» (что, возможно, указывает на ее принадлежность к «храмовым жрицам любви», учитывая, что многие исследователи видят в Пиненкир аналог вавилонской Иштар). По всей видимости она являлась Великой богиней-матерью эламитов.
      На юго-востоке, у Персидского залива, почиталась Киририша, центр культа которой находился в Лияне (Бушире), откуда он распространился на северо-запад. В Сузах, столице Элама, Киририша носила титулы «Мать богов» и «Владычица главного храма», однако, ее культ не слился с культом Пиненкир. Кроме того, в надписи 710 г до н.э правитель Ханни из Аяпире наряду с Кириришей упоминает богиню Парти, которую именует «доброй богиней-матерью».
      Наличие образов двойных и тройных богинь-матерей объясняется федеративным устройством Элама, где каждый член федерации имел свою богиню-мать: Сузы — Пиненкир, прибрежная область — Кириришу, Аншан — Парти. Даже когда во II тыс до н.э Киририша была признана всем Эламом, ее культ сосуществовал с издавно почитаемыми богинями-матерями, которым сооружали святилища и приносили жертвы. Однако, в одном месте более двух богинь-матерей не почитали, за исключением Суз, где в более поздний период истории Элама засвидетельствовано, помимо Пиненкир и Киририши, наличие культа Парти, что можно рассматривать как особую роль Суз в качестве сакрального центра эламитов. В 1878 году при раскопках Ниневии английским археологом О. Россамом был найден цилиндр, описывающий поход в Элам царя Ашшурбанапала в 636 г до н.э против царя Умманалдаси. Ашшурбанипал писал: «...я завоевал Шушан, жилище их богов, место их оракула».
      Троица верховных богов шумеров — Ану, Энлиль, Энки свидетельствует о патриархальной основе общества Южного Двуречья, в то время как первенство эламских богинь-матерей Пиненкир-Киририши и Парти говорит о том, что их пантеон сформировался в эпоху матриархата и оставался неизменым вплоть до II тыс до н.э, когда культ богини-матери уступает место верховному мужскому божеству, однако из ведущей группы пантеона вытеснен не был. Об этом свидетельствуют многочисленные терракотовые статуэтки обнаженной богини, поддерживающей обеими руками груди, возможно, Пинеркир или Киририша.
      Мужское божество, которому Великая богиня уступила место, именовалось Хумпаном. В III тыс до н.э он еще занимал второе положение, но уже с сер. IIтыс до н.э он возглавил пантеон богов, но, в отличие от локальных культов богинь-матерей, Хумпан почитался по всему Эламу. В Сузах он считался супругом Пиненкир, а позднее Киририши, получившей титул Великой супруги. От их брака родился Хутран. В VIIв до н.э в Ассирии он был известен как Удуран. Соперниками Хумпана в борьбе за ведущее положение в пантеоне Элама высступали боги больших городов.
      После превращения Суз из провинциального города III тыс до н.э в столицу Элама во II тыс до н.э изменилось и отношение к богу Суз — Иншушинаку. Его имя связывают с шумерским Nin-susin-ak, т.е «владыка Суз» и относят ко времени, когда Сузы находились под властью шумеров. В договоре 2260 г до н.э он занимал 6-е место среди 37 богов, но спустя тысячу лет уже входил в триаду с Хумпаном и Кириришей, однако на первое место так и выдвинулся. Наивысший титул Иншушинак получил в XIIв до н.э при Шилхак-Иншушинаке, звучавший как «великий господин, владыка верхнего города, благодетель верхнего храма, всеобщий защитник, который дал нам свое имя». В VIII в до н.э Иншушинак почитался как «покровитель богов на небе и на земле» и пользовался среди эламитов наибольшей популярностью. Его культ был тесно связан с культом богини Ишникараб, чье имя в нач. II тыс до н.э по-аккадски звучало как Ишмекараб, т.е «Она услышала молитву». Иншушинак являлся владыкой подземного мира, выносящий приговор, а Ишникараб принимает усопших, являясь его помощницей. Ей посвящена надпись на пожертвованной храму терракотовой рукоятке, покрытой голубой глазурью. Судя по всему, в старовавилонский период культ Иншушинака постепенно вытеснил культ Нергала, шумерского бога потустороннего мира.

      Зиккурат Иншушинака в Дур-Унташ
      В эламских правовых документах свидетели всегда находились под покровительством бога Солнца и Иншушинака, т.е властителей мира живых и мертвых. В договоре 2260 г до н.э бог Сонца Наххунте занимает 5-е место в иерархии богов, опережая Иншушинака, при этом подчеркивается, что «Богу Наххунте любой царь платит преданностью и верностью, а Иншушинаку — покорностью». Имя бога Луны эламитов, обозначаемого по-аккадски Sin (луна), точно не установлено, но предполагается, что его звали Напир и у эламитов он именовался «богом сирот». Кроме того, по всему Эламу почитался вестник богов Симут (Шимут), занимавший в договоре 2260 г до н.э 7-е место после Иншушинака, а его супруга Манзат — 18-е, между «сестрами великой матери-богини» Сияшум, «хранительницы дворцы богов», и Нарунди, богини победы, в честь которой царь Кутик-Иншушинак построил храм в Сузах.
      Ее статуя из известняка высотой 81см, находящаяся в Лувре, изображает богиню, сидящую на троне, украшенному львами. Она держит в руках два загадочных предмета (либо символы божественной власти, либо таблички с надписями). Те же предметы в руках богини на обнаруженной в 1966 году в Персеполе серебрянной вазе-сосуде для возлияний, пожертвованной жрицей по имени Кури-Нахити, изображенной на ее обратной стороне. Ассирийцы именовали Нарунди как сестру «семи злых духов».

      Изваяние богини Нарунди (Лувр)
      Предполагают, что в Сузах с древнейших времен имелся верхний город со священным округом, в котором располагались храмы различных божеств с главным храмом Иншушинака. Из летописи Ашшурбанипала известно, что он ««...Святилища Элама до небытия ...уничтожил, его богов и богинь... пустил по ветру. Шушинака, их бога-прорицателя, жившего в уединении, божественных дел которого никто не видел, богов Шумуду, Лагамару, Партикира, Амман-Кашбар, Удуран, Сапак, божественность которых почитали цари Элама, богов Рагиба, Сунгурсара, Карса, Кирсамас, Шудану, Айпаксина, Билала, Панинтимри, Набирту, Киндакарбу, Силагара, Набса — этих богов и богинь с их сокровищами, их добром, их утварью, вместе с первосвященниками и бухлалу...заполонил в страну Ашшур...»
      В то же время, наиболее значительным поводом совершения ритуальных действий, по всей видимости, был праздник «владычицы верхнего города» (Пиненкир или Киририши), великой богини-матери, происходивший в начале осени при новолунии и знаменовавший собой начало нового года. В священной роще богини особым ритуальным способом «гушум» забивались жертвенные бараны, содержавшиеся в царских загонах и, иногда, доставлявщиеся издалека. Так, шумерский царь Ларсы Гунгунум (1932-1906 гг до н.э) прислал в Сузы жертвенного быка.
      Внутри эламского храма роль стражей выполняли сфинксы, грифоны и др. мифические существа. При разрушении Суз ассирийцами Ашшурбанипала, он «...снес шеду и ламассу, стражей храма, всех, сколько их было, исторг яростных быков, украшение ворот». Особая роль отводилась Ламассу, упомянутая Шилхак-Иншушинаком в XIIв до н.э., в правление которого в Сузах была обнаружена и восстановлена ее разрушенная терракотовая статуя. В Вавилоне и Ассирии Ламассу воспринималась как злой дух, виновный в родительской горячке и смерти новорожденных. В Эламе с культом Ламассу был связан странный ритуал, описанный царем Темптиахаром, согласно которому четыре жрицы должны были провести ночь в опечатанном храме у подножия статуй Ламассу и Кирибату (духов-хранителей) и утром, после представления царя божествам, должны были тут же удалиться. Возможно, как и в Шумере, жрицы проводили ночь с царем перед духами — хранителями. В тоже время, известно, что у шумеров подобные обряды в раннюю эпоху заканчивались смертью жреца и жрицы. Об этом известно по богатым, но безымянным захоронениям Урука. Позднее, подобные ритуалы с участием «вавилонских блудниц»,  описаны Геродотом.
      К специфически эламским можно отнести шествия, возглавляемые жрецами и сановниками (или даже представителями царствующей династии) к священным местам для жертвоприношений, где размещались культовые изображения и алтари, обычно располагавшимися на возвышении (храм в городе, горная гряда). Важной особенностью, характерной для эламского храма, было наличие при нем священной рощи. В Сузах подобные рощи имелись при храме Наххунте, в Дур-Унташе — при храме Киририши.
       О своем восьмом походе царь Ассирии писал: «В их тайные леса, в которые не проникал никто чужой, не вступал в их пределы, мои воины вступили, увидели их тайны, сожгли их огнем».
      К самобытно-эламскому относились исключительные привилегии и почитание, оказываемые вечно женскому началу, уходящее корнями к древнемагическому обряду — почитанию змеи, являвшемуся лейтмотивом всей эламской культуры. 
      Рисунки на керамике IV-IIIтыс до н.э изобилуют изображениями змей. Как символы защиты от зла они изображались на затычках для кувшинов и крышках для различных сосудов.

      Изображение змеи с человеческой головой
      Изображения змей выполняли роль привратников, обвивали властителей на рельефах, изображались на алтарных блюдах, служили рукоятями скипетров и т.д. С древнейших времен в Эламе также находил место мотив змеи на древе жизни. Эламский символ плодородия в виде двух спаривающихся змей проник до самого Египта. Изображение змеи с человеческой головой свидетельствует о такой степени обожествления животного, которая не встречается в Двуречье.
      В Аншане (у Курангана) известно изображение божественной супружеской четы, определяемое по короне с рогами, перед которым приносились жертвы. Мужскому божеству с длинной бородой, очевидно, Хумпану, троном служит сиденье, похожее на катушку из змей. Левой рукой Хумпан держит голову змеи. За ним изображена сидящая богиня (Киририша или Парти). Хумпан держит в правой руке сосуд с «живой водой», заимствованный, также как и мотив божественной коровы с рогами, у шумеров. Подобное изображение известно также в районе Персеполя в Южном Иране, на котором сохранилось изображение двух тронных сидений в виде свернувшихся змей. Данный рельеф создан тысячелетием раньше рельефа из Курангана.

      Изображения нагих жрецов с жертвенной овцой и царя, обвитого змеями
      Резьба по битуму изображает двух нагих жрецов с жертвенной овцой, увенчанных парой змей, образующих странный знак. Ритуальные службы в древнем Шумере также отправлялись нагими жрецами, судя по найденным треножникам, изображавшими именно их.
      На печатке правителя Эшкума (ок. 2300г до н.э) можно различить шесть мужских фигур в вецах в форме древа жизни. Двое из них обнажены, на остальных надеты набедренные повязки в форме змеи. Они попарно держат друг друга за руки и венцы с рогообразными выступами, символизировавшим «древо жизни», аналогичным огромным выступам, типичным исключительно для эламского храма, о которых известно из свидетельства Ашшурбанипала, который"...зиккурат Шушана, который был построен из эмалированных кирпичей,..разрушил, обломал его зубцы, которые были отлиты из блестящей меди»

      Изображение нагих жрецов на печатке царя Эшкума
      Подобная форма ритуальных поз и венцов известна по аналогичным изображениям схватки со львом и аккадским печатям.

      1. Оттиск печати с изображением бога Энки в чертоге Абзу 2. Изображение схватки со львом 3. Рельеф по мотивам сказания о Гильгамеше и Энкиду
      Надпись на каменном изваянии из храма Иншушинака в Сузах, построенном по приказу Кутик-Иншушинака,гласит: «Я, Кутик-Иншушинак, царь страны, посвящаю богу Солнца высеченную статую. Я здесь посвящаю змея Богу Иншушинаку». Возможно, в данном случае речь идет о ритуале приношения клятвы перед богами надземного и подземного мира при интронизации царя Элама, которым стал Кутик-Иншушинак в 2240 г до н.э. Статуя, посвящанная богу Солнца, вероятно, привезена им из Месопотамии в качестве военного трофея. Но какого змея посвятил царь эламитов богу Суз и подземного мира? Рискну предположить, что вряд ли это было ритуальное жертвоприношение змеи, учитывая ее сакральное значение для эламитов. К тому же, как было сказано выше, для этих целей обычно использовались жертвенные овцы или бычки. Вероятно, речь идет о каком-то ритуальном предмете, имевшем значение  для храма божества. На каменном изваянии из храма Иншушинака в Сузах, есть изображение коленопреклоненного царя, подносящего богу задвижку из кедрового дерева и бронзы для ворот его храма. Возможно, что выполненная в форме змеи, она символически защищала врата, ведущие к алтарю владыки подземного мира...

    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
       
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.