10 сообщений в этой теме

В хрониках на арабском языке, составленных сподвижниками имама Шамиля, упоминается аул Читль (ныне Гумбетский район Дагестана).

О нем пишут как о месте ссылки, но очень неконкретно. Вот у Абдуррахмана из Газикумуха:

Цитата

 

Жители селений Килатль и Инхо, хотя и принадлежат к обществу Гумбет, отличаются по образу жизни от других селений этого общества — они сеют только кукурузу. Пшеница встречается очень редко. Она у них водится только купленная в вокруг лежащих селениях. Причина этого кроется в том, что климат этих двух селений жаркий, пригодный для фруктовых садов. Они предпочитают в пищу употреблять кукурузу.

К этим же селениям относится и селение Читль, расположенное в глубоком ущелье между горами, где нет условий для пахоты, /141а/ бедна природа, нет зелени, садов, лесов и хорошей питьевой воды. Пищей им служат кукуруза и просо. Живут люди в лачугах, похожих на лисьи норы. Нет радости ни для жителей селения, ни для приезжего.

Если выйти из сакли и осмотреться, то не видно ничего, кроме маленького кусочка неба. Имам сослал туда талантливого ювелира Даудилава из Чоха за то, что он изобразил схему дорог, лесов и гор Чечни, /141б/ чтобы переправить ее русским.

И после высылки Даудилава селение Читль стало называться дагестанской Сибирью. А я добавлю: если найдешь у нас другую Сибирь, то она не будет такой тесной, отвратительной и ужасной. Через неделю человек может погибнуть с непривычки.

 

Как я понял, селение расположено в глубоком каньоне, где скалы фактически смыкаются над поселением. Стал искать фотографии - нашел только несколько фото старинных домов с указанием, что это - аул Читль, но в скобках было указано "Гумбет".

10382448_393436370816223_858880483815593

57e4223cb53f8_image(1).jpg.62571884dcb53image.jpg.531d86a133ba7155570b4d3dc07a2a57e4223dea02c_image(3).jpg.9cee25901c5f757e4223d59806_image(2).jpg.a536fb060d94d

Что там такого, что было похоже на "лисьи норы" и почему человек, выйдя из дома, видит только "маленький кусочек неба" - не понял.

Думал, что там - как в ауле Хунзах, где среднегодовая температура 8*С и нет леса, да еще в каньоне, но как вижу сейчас - вроде, узкого каньона, закрывающего небо, не наблюдается.

Что за "аул без солнца"? Чем он был так страшен?

 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Да, Гумбетовский район - это №12 на карте. На запад - Анди, на восток - Унцукуль, откуда происходили лучшие воины Шамиля.

11087690.thumb.jpg.5177109622640240b009c

Абдуррахман Газикумухский говорит, что походы из района Гуниба в сторону Чечни были более легкими, чем в сторону Каспийского моря, т.к. был обильнее корм для лошадей, было много лесов и можно было греться и готовить пищу.

По воспоминаниям русских офицеров, при походах в сторону Анди вообще приходилось тащить за собой топливо, т.к. взять с собой просто провиант было невозможно - не было топлива, чтобы его готовить.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

 

Цитата

 

Ведь известно о беспредельной храбрости дагестанцев в войнах прошедших эпох. /130б/

Из жителей андийских сел каждый раз в бою погибало от 10 до 20 воинов; это очень много для наших рядов, которые незначительны [по сравнению с русскими]. Такое же количество жителей погибало из Гумбета, Аварии, Унцукуля и еще двух селений; Согратль и Чох...

В Чечне храбростью известны жители Кихи, /131а/ Мартана и Шубута. Поистине они храбрые люди и они дали Шамилю приют после поражения в Ахульго. Если бы Аллах всевышний с их помощью не сохранил ему жизнь, то его дело закончилось бы плохо. Такие же храбрые люди жители Обществ Ичкерия, Нахбак, Аух, если их возглавляет человек решительный. Чиркатинцы; мюриды Шамиля и не нуждаются в похвале, так как они известны своей храбростью во всех боях. Если даже один чиркатинец находился среди войска, мусульмане встречали русских ожесточенно. Это происходило не из личной храбрости того мюрида-чиркатинца, а из-за того, что он был в бою с угрозой /131б/ от имама. Если мусульмане проявляли пассивность и снисхождение, сообщали имаму о том, что такой-то наиб и его войско не сражались с русскими как следовало сражаться, то имам снимал с должности своего наиба или высказывал ему сильнейшее порицание на глазах у народа и это являлось большим позором для наиба.

Известными меткими стрелками (из ружей) у нас были согратлинцы, чохцы, унцукульцы, цунтинцы и оротинцы. Особо отличались жители цунтинских селений, так как они охотники по ремеслу своему. Жители других селений были посредственны в стрельбе. /132а/

Лучшими войсками конников с вооружением и одеждой (либас) во время выхода на джихад были воины сына имама Газимухаммада, большинство людей из гумбетовцев, также несколько воинов наиба Хаджимурада из Аварии, войска Андалала и Технуцала ...

Выше мы сказали, что они присутствовали (на поле боя) только лишь для имитации полчищ, хотя и не лишены были геройства. Цунтинцы хотя и не были воинственными (орудия войны), однако они смелые, решительные и испытанные в боях люди. /132б/ Особенно, когда выходят на Грузию. Они захватили у них больше всех опорных пунктов, совершая на [112] них нападения. И сам Шамиль тоже во время своего похода на Сабьи захватил принцесс и жен Чавчавадзе и Орбелиани. Что же касается жителей Гидатля, Караха, Куяды, Корода и подобных им обществ, то они не гордились одеждой оружием и не кичились геройством и это общеизвестно. Большинство людей обществ Хоточ, Линдах, Гох, Муну и Гунна не несли тяготы войны. Имам освободил их для заготовки селитры и наложил налог на каждую семью [размером] полтора тумана (15 руб) наличными (накд) в год. /133а/ На джихад выходило также только незначительное число люден некоторых джамаатов чиркатинцев, шубутцев, кину нинцев, могохцев. 

 

Т.е. жители Гумбетовского джамаата были в числе лучших воинов. Значит, это и жители Читля. Видать, такое житье, что лучше погибнуть во время набега, чем жить в том ауле!

 

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Абдуррахман Газикумухский о преимуществах Чечни по сравнению с Дагестаном:

Цитата

Выступление /на джихад/ для горцев в сторону Чечни было легким во многом, чем на окраины (аграф) Дагестана и особенно конным, так как земля их плодородная, фураж и хлеб не иссякали на их земле. Поэтому горцы, когда выступали против русских, часто со своими лошадьми и другими вьючными животными проживали /134а/ в Чечне на их бесплатном фураже и хлебе. Если у чеченца бывало два дома, то один он отдавал горцам. Подумай, какой великий подарок Аллаха это во времена джихада! Такова была польза земли чеченцев.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

В Google Earth оно есть.

1.thumb.jpg.6afa9090520ea6805502207497de

2.thumb.jpg.3016164351b2fa986ae795becbdf

Никаких хтонических ужасов. Ущелье, южный склон.

Беглый поиск по современным фото - аул Читль, да, так как висят они в том числе и в социальных сетях и под ними комментарии людей, которые там были/живут. 

Цитата

Не совсем правда, я был в с. Читль, да расположен в узком ущеле, где и зимой достаточно тепло, потому что смотрит на юг, т.е. солничная сторона, да пахотной земли мало, но горцы сделали террасы, а по поводу питевой воды прекрасная речка течет по ущелью. По сказанию читлинцев у них в селе не бывает ветра.

ИМХО, Абдуррахман нагнетал ужасов перед "шамилёвской сибирью".

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
В 22.09.2016в21:28, Чжан Гэда сказал:

Что за "аул без солнца"? Чем он был так страшен?

Ответ в этой статье Магомедсалихов Х. Г. Маслаат - самобытная форма разрешения конфликтов // Вопросы истории. - 2008. - № 6. - С. 137-142.

Цитата

У горцев в каждом регионе были селения, куда изгонялись канлы. Как правило, это были неблагополучные по природно-географическим и климатическим условиям аулы. Среди таких аулов можно назвать аул Кудутль (Къудукь), который был известен тем, что лучи солнца проникали сюда только в течение трех месяцев в году. Таким же местом ссылки кровников в Гумбетовском обществе служил аул Читль, который находился в глубине ущелья, откуда был виден всего лишь "кусок неба". Аулы с подобными природно-климатическими условиями Шамиль также использовал как места для ссылки за разные преступления, совершенные в имамате.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
4 часа назад, Saygo сказал:

Среди таких аулов можно назвать аул Кудутль (Къудукь), который был известен тем, что лучи солнца проникали сюда только в течение трех месяцев в году.

Поверю, что это так. Например - аул тех лет был в глубоком каньоне, где почти смыкаются края пропасти.

Но с Читлем - я выложил фото. Место довольно открытое. Поэтому странно, что именно Читль назван "аул без солнца".

И кто населял те аулы, что именно туда изгонялись кровники?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Кудутль (район Гергебиля):

583bf5126c9eb_.jpg.137842160c4520eebcf02

Кстати, село, как утверждает Википедия, моноэтничное - все жители являются аварцами.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Кстати,  Кудутль расположен в 10 км к северо-западу от Гергебиля (665 м. над уровнем моря), при этом Гергебиль - это одно из самых плодородных мест в Казикумухском Койсу.

foto17.jpg.24156ca08e3ceac5010f44e932fa9

По-аварски Гергебиль назвается "Хьаргаби", т.е. «обильно засеянное». Считается, что это место названо так из-за плодородия и благоприятных условий для ведения сельского хозяйства. Вот въезд в Гергебиль:

583bf66f91302____..thumb.jpg.8cffc95b607

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Может, это такие легенды? Потому что вряд ли Магомедсалихов никогда не ездил по Дагестану и не видел ни Кудутля, ни Читля. 

Это не каньоны, а вполне открытые долины. В чем там "особая суровость" - не совсем ясно.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Численность войск в период Мин (1368-1644)
      Автор: Lion
      Тот же Пастухов в своей статье об армии Мин пишет следующее:
      В конце правления императора Хунъу китайская армия достигала численности 1200
      тысяч человек. Почти половина из них – 522186 человека – была расквартирована вдоль северного рубежа, проходившего несколько севернее Великой Китайской Стены. Китайские войска состояли из потомственных военных. Все население, насчитывавшее в конце XIV века 65 млн. человек , было разделено на 2 категории – податные «гражданские» семьи (民戶) и освобожденные от налогов «военные» семьи (軍戶). Общая численность «военных семей» составляла к началу XV века 2 млн. человек. Служба в солдатах и принадлежность к командному составу была наследственной. Согласно постановлению от 6.01.1403, если в семье военнослужащего было 3 военнообязанных, то службу нес только один из них. Он считался «основным», а остальные – «запасными». 
      Итак, считаем. Дано 2 млн человек из военных дворов, отсюда при нормальной мобилизации можно взять каждого пятого, а если выгребать всех, то каждого четвертого. Тогда в первом случае мы можем забрать 400 тысяч мужчин, а при втором - 500 тысяч. Как же получилось 1,2 млн? Если всех мужчин из военных дворов, включая 60-летних стариков из деревень выгрести, то и то получится 500 тысяч. Хотелось бы узнать, что об этом думает А. Пастухов. 

      Dezperado

    • Гасаналиев М. Русско-иранская война 1804-1813 гг. и Северный Кавказ
      Автор: Saygo
      Гасаналиев М. Русско-иранская война 1804-1813 гг. и Северный Кавказ // Вопросы истории. - 2009. - № 9. - С. 151-155.
      Иран с давних пор имел свои интересы на Кавказе, и в этом вопросе до второй половины XVIII в. соперничал с Турцией. Победа русских войск в русско-турецкой войне 1769 - 1774 гг. поставила и Россию в число претендентов на Северный Кавказ. Переход Грузии под покровительство России в 1783 г. и последующее ее присоединение к империи в 1801 г. позволили России распространить свое влияние и на Закавказье.
      В начале российская администрация на Кавказе действовала весьма осторожно, опасаясь спровоцировать войну с Ираном и Турцией. Такая политика проводилась с 1783 г. до начала XIX века. В этот период под покровительство России перешли шамхальство Тарковское, княжества Засулакской Кумыкии, ханства Аварское, Дербентское, Кубинское, уцмийство Кайтагское, майсумство и кадийство Табасаранские. Но это не было вхождением в состав России, владетели сохраняли за собой политическую власть над своими подданными.
      С назначением в 1802 г. на должность инспектора Кавказской линии главнокомандующего Грузии генерал-лейтенанта П. Д. Цицианова, "сторонника энергичных и крутых военных мер по распространению власти России на Кавказе"1, действия ее стали менее осмотрительными.
      Цицианов практиковал преимущественно силовые методы. Так, в 1803 г. он направил против джарцев отряд генерала Гулякова. Укрепленный пункт Белоканы был взят штурмом, жители приведены к присяге на верность России и обложены данью. В начале января 1804 г. русские войска под командованием самого Цицианова после месячной осады приступом овладели крепостью Гянджа и присоединили ее к России, переименовав в Елизаветполь2.
      Этими и другими неосторожными действиями Цицианов задел интересы Ирана в Закавказье. Шах в резкой форме потребовал вывести русские войска из азербайджанских ханств, Грузии и Дагестана. Кавказским феодалам он писал: "Всех россиян из Грузии выгоню, вырежу и истреблю до последнего"3. Цицианов ответил отказом. Началась русско-иранская война.
      Численность царских войск в Закавказье составляла около 20 тыс. человек. Иранская армия была намного больше, но русские войска превосходили иранскую иррегулярную конницу выучкой, дисциплиной, вооружением и тактикой4.
      Первые столкновения произошли на территории Эриванского ханства. 10 июня отряды генералов Тучкова и Леонтьева разбили иранские силы, возглавляемые наследником шаха Аббас-Мирзой. 30 июня туда же прибыл Цицианов. Его войска взяли крепость Эривань в осаду, которая длилась до начала сентября. Неоднократные ультиматумы и штурмы результатов не дали, восставшие осетины закрыли Военно-Грузинскую дорогу. Цицианову пришлось 2 сентября снять осаду и отступить в Грузию. Отряду генерала Небольсина было поручено прикрыть Грузию и Шурагельскую область со стороны Эриванского ханства.
      Царская администрация на Кавказе при Цицианове жестоко обращалась с местным населением, сам же он вел себя с ханами высокомерно, слал им оскорбительные послания. Так, правителю Элису он писал: "В тебе собачья душа и ослиный ум... доколе ты не будешь верным данником великого моего Государя государей Императора, дотоле буду желать кровию твоею мои сапоги вымыть"5. Восстания осетин, кабардинцев, грузин были жестоко подавлены с применением артиллерии.
      В июле 1805 г. отряд под командованием полковника П. М. Карягина отбил атаки Аббас-Мирзы в Шах-Булахе. Это дало время Цицианову собрать силы и разбить иранские войска, возглавляемые Фетх-Али-шахом.
      В том же месяце к западному побережью Каспийского моря (в Энзели) прибыл морем из России экспедиционный отряд И. И. Завалишина, который должен был занять Решт и Баку. Однако задачу выполнить не удалось, и Завалишин увел эскадру с отрядом в Ленкорань.
      В конце ноября 1805 г. Цицианов приказал Завалишину вновь отправиться в Баку и ждать там его прибытия. В начале февраля 1806 г. к Баку подошел и Цицианов с отрядом в 1600 человек. Он потребовал от бакинского хана сдать город, обещая оставить ханство за ним. Тот согласился, и 8 февраля прибыл к главнокомандующему с ключами от города. Во время переговоров один из нукеров (слуг) Гусейн-Али-хана выстрелом из пистолета убил Цицианова. Завалишин же месяц пробыл у Баку в бездействии, а затем увел эскадру в Кизляр.
      После вступления на должность главнокомандующего на Кавказе генерала И. В. Гудовича в 1806 г. царскими войсками были заняты Дербент, Баку, Куба. Дербент был присоединен к России. Гудович сумел наладить испорченные Цициановым взаимоотношения с феодалами Северного Кавказа. В конце декабря 1806 г. войну России объявила и Турция. Попытка Гудовича в 1808 г. штурмом овладеть Эриванью была неудачной. Он вернулся в Грузию и подал прошение об отставке6.
      На посту главнокомандующего его сменил генерал А. П. Тормасов, который продолжил курс своего предшественника и многое сделал для развития торговли с северокавказскими народами. Попытка Аббас-Мирзы занять Елизаветполь была неудачной, но 8 октября 1809 г. ему удалось занять Ленкорань. Летом 1810 г. Аббас-Мирза вторгся в Карабах, но был разбит отрядом Котляревского у Мигри.
      Попытка Ирана действовать против России совместно с Турцией также потерпела неудачу. Турецкие войска были разбиты 5 сентября 1810 г. под Ахалкалаки7. При этом рядом стоявший иранский отряд не вступил в бой. В 1811 - 1812 гг. к России были присоединены Кубинское и Кюринское ханства Дагестана.
      В начале 1811 г. с помощью англичан Иран провел реорганизацию своей армии. Новый главнокомандующий на Кавказе генерал Н. Ф. Ртищев сделал попытку наладить мирные переговоры с Ираном, но шах выдвинул невыполнимые условия: вывести русские войска за Терек.
      В мае 1812 г. Турция заключила в Бухаресте мирный договор с Россией. Условия этого трактата, подписанного в ожидании вторжения Наполеона в Россию, были не очень тяжелыми для Турции.
      17 октября 1812 г. генерал Котляревский без разрешения Ртищева с полуторатысячной пехотой, 500 казаками при 6 орудиях перешел р. Аракс и разгромил силы Аббас-Мирзы. Преследуя его, Котляревский нанес поражение отряду наследника шаха при Асландузе. При этом взял в плен 500 человек и захватил 11 орудий. 1 января 1813 г. Котляревский штурмом овладел Ленкоранью. В ходе непрерывного 3-часового боя Котляревский потерял 950 человек, а Аббас-Мирза - 2,5 тысячи8. Царь щедро наградил Котляревского: он получил чин генерал-лейтенанта, ордена Св. Георгия 3-й и 2-й степеней и 6 тыс. рублей. Ртищева наградили орденом Александра Невского. В этом сражении Котляревский был тяжело ранен, и его военная карьера закончилась.
      В начале апреля 1813 г. после поражения при Кара-Бенюк шах вынужден был пойти на мирные переговоры. Вести их он поручил английскому посланнику в Иране Аузли. Тот пытался договориться при минимальных уступках со стороны Ирана или заключить перемирие на один год. Ртищев с этим не согласился. Аузли посоветовал шаху принять условия России. В своем донесении Ртищев указал, что Аузли весьма способствовал заключению мира.
      Первого октября боевые действия были остановлены на пятьдесят дней. 12(24) октября 1813 г. в местечке Гюлистан в Карабахе командующий царскими войсками на Кавказе Ртищев и уполномоченный иранского шаха Мирза-Абдул-Хасан подписали мирный договор между двумя странами9.
      14 октября 1813 г. Ртищев писал царю: "Имею счастие всеподданейше донести В. И. В., что всеблагий промысел, благословляющий человеколюбивыя преднамерения В. В. и под справедливым скипетром Вашим наредающий счастие миллионов народов, наконец даровал в здешнем краю вожделенный мир. 12-го числа сего месяца, в Российском лагере, расположенном Карабагского владения в уроч. Гюлистане, заключен и подписан мною и Персидским полномочным Мирза-Абдул-Хасан-ханом трактат вечного мира между Всероссийскою Империею и Персидским государством"10.
      Обмен ратификационными грамотами состоялся 15(27) сентября 1814 года. В договоре была оговорка (секретная статья) о том, что впоследствии принадлежность спорных земель может быть пересмотрена. Однако она была опущена российской стороной при ратификации договора.
      Большие территориальные приобретения, полученные Россией на основании этого документа, привели к осложнению ее взаимоотношений с Англией. Через год Иран и Англия заключили договор, направленный против России. Англия обязалась помочь Ирану добиться пересмотра отдельных статей Гюлистанского договора.
      Российская сторона осталась весьма довольна итогами войны и подписанием договора. "Мир с Персиею оградил спокойствием и безопасностию восточные пределы России. Он заключен был в час решительный, тогда когда Европа увидела новую судьбу свою, и единодушие сие увенчалось победою", - говорилось в высочайшем манифесте.
      "Всевышний, благословляя на Рейне успехи оружия нашего, на спасение Европы подъятаго, благословил возстановить тишину и спокойствие на Араксе. Вы виновник сего последняго заключением столь давно желаемаго и столь достохвальнаго мира с Персиею. Вам предоставлено было прекратить семнадцать лет безпрерывно продолжавшуюся войну - сие да пребудет вам памятником!"11, - писал Ртищеву военный министр России Горчаков.
      Министр иностранных дел России гр. Н. П. Румянцев сообщал Ртищеву: "Удостоясь получить от Г. И. непосредственно Всемилостивейшее уведомление на первое мое донесение о мире с Персиею, что сие известие послужило к совершенной благоугодности Е. И. В., и что по оному донесению моему все уже исполнено, я известился потом с истинным порадованием о тех милостивых, но справедливых выражениях, в коих Е. И. В. благоугодно было ознаменовать торжественно свое благоволение к знаменитым заслугам вашим при пожаловании вас в ген. от инф. и спешу ныне с полным и наиживейшим удовольствием поздравить вас с таковою Монаршею к вам милостью..."12.
      Фетх-Али-шах также остался довольным тем, что с победителем удалось рассчитаться чужими территориями. Он отпустил Ртищеву "500 тавризских батманов шелку", а также наградил "знаками ордена Льва и Солнца, на золотой эмалью цепи, для ношения на шее и зеленою шелковою лентою через плечо, установленнаго нами в особенности для важнейших доброжелательных чиновников"13.
      За Гюлистанский мир Ртищев получил чин генерала от инфантерии и право носить полученный им от персидского шаха бриллиантовый орден Льва и Солнца 1-й степени14.
      По своему влиянию на социально-экономическое и политическое положение Северного Кавказа, на дальнейшее развитие российско-северокавказских военно-политических отношений этот договор занимает исключительное место.
      Статья третья Гюлистанского договора гласит: "Е. ш. в. в доказательство искренней приязни своей к е. в., императору всероссийскому, сим торжественно признает как за себя, так и за высоких преемников персидского престола принадлежащими в собственность Российской империи ханствы Карабагское и Ганжинское, обращенное ныне в провинцию под названием Елисаветпольской; а также ханствы Шекинское, Ширванское, Дербентское, Кубинское, Бакинское и Талышенское, с теми землями сего ханства, кои ныне состоят во власти Российской империи; притом весь Дагестан, Грузию с Шурагельскою провинциею, Имеретию, Гурию, Мингрелию и Абхазию, равным образом все владения и земли, находящиеся между поставленною ныне границею и Кавказскою линиею, с прикосновенными к сей последней и к Каспийскому морю землями и народами"15.
      Историки по-разному оценивают последствия этого договора для Дагестана. "Гюлистанский трактат, подписанный между Россией и Персией 12 октября 1813 года, юридически закрепил присоединение Дагестана к России", - писал И. Р. Нахшунов. "По Гюлистанскому договору Дагестан окончательно вошел в состав Российских владений", - отметил Х.-М. О. Хашаев. "Заключение договора в Гюлистане...означало юридическое оформление присоединения Дагестана к России", - утверждают Н. Киняпина, М. Блиев и В. Дегоев. "Присоединением в 1813 г. Дагестана, по существу, закончился первый этап в истории взаимоотношений народов Северного Кавказа с Россией", - пишет Блиев. Аналогичную оценку этому договору дали В. Г. Гаджиев, авторы обобщенного труда "История Дагестана"16 и некоторые другие.
      Дагестан в тот период не была единой и целостной страной, а был раздроблен на ряд феодальных владений и более 60 вольных обществ. Часть его территории ко времени подписания Гюлистанского мирного договора уже была присоединена к России (Кубинское, Дербентское и Кюринское ханства). Первые два из них названы в договоре отдельно. Этим договором было юридически оформлено их присоединение.
      Другая часть дагестанских феодалов и некоторые вольные общества дали присягу на верность России, они не были присоединены к России, а перешли под ее покровительство (шамхальство Тарковское, ханство Аварское, уцмийство Кайтагское, майсумство и кадийство Табасаранские, княжества Засулакской Кумыкии, федерация даргинских вольных обществ и некоторые другие). Но оставались в Дагестане территории, не вступившие в подданство или под покровительство России (Мехтулинское и Казикумухское ханства и многие вольные общества аварцев). Так что, говорить о Дагестане как о едином субъекте, нельзя.
      Персидский представитель, понимая это, не хотел подписывать документ в такой формулировке. Он заявил, что "...не смеет и помыслить, чтобы именем своего шаха решиться на отречение от каких либо прав о народах, им вовсе неизвестных, опасаясь подать чрез то верный случай своим недоброжелателям..."17.
      В ноябре 1830 г. Ртищев писал Румянцеву: "Статья о признании Персидским правительством всех владений и народов, заключающихся между поставленною ныне границею и Кавказскою Линиею, принадлежащими в собственность Российской Империи стоила мне также чрезвычайных усилий, чтобы склонить Персидского уполномоченного на помещение оной в мирном трактате, с обозначением поименно каждого владения"18.
      С подписанием Гюлистанского договора все владения Дагестана (присоединенные, принявшие подданство и не принявшие его) оказались включенными в состав России.
      Другое толкование статьи 3 этого договора могло повлечь за собой отрицательные последствия. Однако до 1816 г. царское правительство умело поддерживало с дагестанскими феодалами покровительственные отношения.
      Дагестанские владетели свою прорусскую ориентацию выражали принятием присяг, что свидетельствовало о закреплении покровительственных отношений, которые существовали ранее. "Иного же вида "подданства" России в то время еще практически не существовало для народов Кавказа"19.
      Феодальные владения Северного Кавказа являлись государственными объединениями, с которыми правители России, Ирана и Турции поддерживали постоянную связь и переписку20. Вольные общества ничем им не уступали. "Союзы или федерации союзов сельских общин - это своеобразный тип государственного объединения, которое ни по населению, ни по территории, ни по политическому весу и влиянию не уступали горским феодальным владениям"21, - пишет Б. Г. Алиев.
      Персия могла отказаться от дальнейших притязаний на Дагестан, но не могла распоряжаться чужими владениями. В то же время признание Ирана не давало право царскому самодержавию объявить дагестанские земли присоединенными к себе, кроме указанных трех феодальных владений, которые к тому времени были уже присоединены. Н. Самурский писал: "В 1813 году по Гюлистанскому договору Дагестан помимо своей воли и ведома формально оказался присоединенным к Российской империи". Далее, оценивая последствия этого договора, он отмечал: "Гюлистанский договор дал русскому самодержавию основание считать Дагестан покоренной страной и в течение шестидесятилетней Кавказской войны рассматривать дагестанцев не как воюющую страну, но как повстанцев и бунтовщиков"22. Ни один дагестанский или северокавказский феодал не принимал участия ни в подготовке, ни в подписании этого документа. Их даже не информировали об ожидаемой их участи.
      Более двух лет царские власти скрывали от дагестанцев содержание ст. 3 договора. 11 апреля 1815 г. Ртищев вынужден был обратиться к канцлеру гр. Нессельроде с просьбой разрешить ему известить "от себя ханов и разных Дагестанских владельцев об основании, на каком заключен с Персиею мир... без обнародования статей мирного договора мне нельзя приступить ни к каким распоряжениям в разеуждении Дагестана, признанаго Персиею зависящим от единственной власти Российской Империи"23.
      Бесспорно, как положительный факт нужно отметить, что Гюлистанский мирный договор создал предпосылки ликвидации в дальнейшем феодальной раздробленности Дагестана и других северокавказских владений, включения их в общеевропейский рынок, приобщения к передовой русской культуре и русскому освободительному движению.
      Примечания
      1. История народов Северного Кавказа (конец XVIII в. - 1917 г.). М. 1988, с. 21.
      2. ДУБРОВИН Н. Ф. Закавказье от 1803 - 1806 г. СПб. 1866, с. 99; ЕГО ЖЕ. История войны и владычества русских на Кавказе. Т. 4. СПб. 1886, с. 143; ПОТТО В. Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях. Т. 1. СПб. 1887, с. 333.
      3. История народов Северного Кавказа..., с. 22.
      4. Там же, с. 23.
      5. Акты Кавказской археографической комиссии (АКАК). Т. 2. Тифлис. 1868, с. 695.
      6. ДУБРОВИН Н. Ф. История войны..., т. 5, с. 65.
      7. ПОТТО В. Ук. соч., т. 1, с. 455.
      8. АКАК, т. 5, с. 685; ДУБРОВИН Н. Ф. История войны..., т. 6, с. 98.
      9. Русско-дагестанские отношения в XVIII - начале XIX в. Сборник документов. М. 1988, с. 320.
      10. АКАК, т. 5, с. 736.
      11. ДУБРОВИН Н. Ф. История войны..., т. 6, с. 129.
      12. АКАК, т. 5, с. 749.
      13. Там же, т. 5, с. 751 - 752.
      14. ПОТТО В. Ук. соч., т. 1, с. 407.
      15. Русско-дагестанские отношения..., с. 307.
      16. НАХШУНОВ И. Р. Экономические последствия присоединения Дагестана к России. М. 1956, с. 33; ХАШАЕВ Х.-М. О. Общественный экономический строй Дагестана в XIX в. М. 1961, с. 35; КИНЯПИНА Н. С., БЛИЕВ Н. М., ДЕГОЕВ В. В. Кавказ и Средняя Азия во внешней политике России во второй половине XVIII - 80-х гг. XIX в. М. 1984, с. 122; БЛИЕВ М. М. К вопросу о времени присоединения народов Северного Кавказа к России. - Вопросы истории. 1970, N 7, с. 53; ГАДЖИЕВ В. Г. Роль России в истории Дагестана. М. 1965, с. 209; История Дагестана. Т. 2. М. 1968, с. 27.
      17. АКАК, т. 5, с. 743.
      18. Там же.
      19. ВИНОГРАДОВ Б. В. Кавказ в политике государя Павла I (1796 - 1801). Армавир. 1999, с. 31.
      20. Русско-дагестанские отношения..., с. 173, 174, 176, 183, 187, 188, 191, 209.
      21. АЛИЕВ Б. Г. Союзы сельских общин Дагестана в XVIII - первой половине XIX в. Махачкала. 1999, с. 259.
      22. САМУРСКИЙ Н. Красный Дагестан. М. 1936, с. 7.
      23. АКАК, т. 5, с. 757.
    • Закс А. Б. Ташев Хаджи
      Автор: Saygo
      Закс А. Б. Ташев Хаджи // Вопросы истории. - 1993. - № 4. - С. 140-145.
      В горной Чечне близ селения Саясань есть место, которое чеченцы считают святым: могила одного из вождей освободительного движения народов Северо-Восточного Кавказа в XIX в. Ташева хаджи. Над могилой высится небольшой мавзолей. В 1830 - начале 1840-х годов это имя пестрело в донесениях Кавказского командования российской армии с левого фланга Кавказской линии1. Неоднократно Ташев хаджи сопоставлялся с Шамилем. "Он не одарен такими способностями, он даже менее храбр, чем Шамиль"2, - писал штабс-капитан Пружановский, собиравший разведывательные материалы о горцах. "Ташев хаджи превосходит Шамиля в предприимчивости и твердости характера"3, - отмечал И. Гржегоржевский, имевший доступ к архивам левого фланга Кавказской линии. Сам факт сравнения Ташева хаджи с общепризнанным вождем горцев свидетельствует о значимости его фигуры.
      Между тем его имя до сих пор почти не упоминалось в литературе, хотя история его жизни и деятельности не только рисует образ народного вождя, "покинувшего красу сего мира, свою семью и близких ради Аллаха и его благословения"4, но и раскрывает его весьма сложные взаимоотношения с Шамилем. Ташев хаджи был его единомышленником в религиозных вопросах и опорой в ходе освободительной борьбы, но вместе с тем и оппонентом при решении политических и экономических проблем, не раз заставлявшим Шамиля корректировать некоторые непопулярные в народе мероприятия.
      Сын Мухаммеда Тахира ал-Карахи, одного из сподвижников Шамиля и автора хроники дагестанских войн, пишет в примечании к работе отца: "Ташев хаджи был родом из Эндери (крепость Андреева, Дагестан. - А. З.)"5. Есть и другие мнения о происхождении Ташева хаджи. Имеются указания на то, что он родился в селении Мичик (Чечня) или действительно в Эндери, но в районе, населенном чеченцами. Факт, что начало его бурной деятельности было связано именно с Эндери, а затем вплоть до смерти он оставался вождем чеченцев.
      В Эндери, оживленном торговом центре Кумыкской земли, где Ташев был в течение нескольких лет муллой, прошли его детство и юность. Прежде чем стать муллой, ему предстояло пройти обучение всем тонкостям ислама. Учащиеся усваивали арабскую грамматику, стихи, знакомились с разными вариантами Корана, участвовали в религиозных спорах. По окончании учения Ташев осуществил мечту каждого мусульманина, совершив паломничество (хадж) в Мекку, после чего и обрел титул "хаджи". Как андреевский мулла он обслуживал не только население Кумыкской земли. К нему приходили горцы из разных районов разрешить спорные вопросы. Тесные связи поддерживала Андреева с чеченцами, которые в зимнее время пасли свои стада на Кумыкской равнине. Вероятно, именно там было положено начало связям Ташева с Чечней.
      Жизнь в Андреевой 20 - 30-х годов XIX в. была неспокойной. Местное население неоднократно выступало против своих князей-землевладельцев и поддерживавшей их царской администрации. Из основанной генералом А. П. Ермоловым крепости Внезапной, расположенной напротив Андреевой, постоянно исходила угроза. Именно в этой взрывоопасной среде распространился мюридизм - религиозное учение, которое требовало от каждого мюрида борьбы за повсеместное установление шариата (мусульманского права, источником которого служит Коран) и активного участия в борьбе с "неверными".
      Лозунги мюридизма стали религиозной оболочкой освободительной борьбы горцев. Местные князьки пытались использовать идеи шариата для сохранения своей власти. Однако простой народ толковал их по-своему. Во время пребывания Ташева хаджи в Андреевой на собрании, созванном местным приставом, большинство потребовало, "чтобы пристав, если следует шариату, не освобождал бы от повинностей людей богатых, а если по шариату этих повинностей отбывать не следует, избавил бы от них всех остальных". На другом собрании народ, толкуя о шариате, потребовал "беспрепятственного пользования выгодами земли"6. Призыв к газавату (священной войне с "неверными") приобретал в этой связи социальное значение, как только в ряды "неверных" включалась феодальная верхушка, шедшая против "требований Аллаха".
      Лозунги воинствующего мюридизма в подобной трактовке привлекали к себе народные массы и помогали объединению разрозненных группировок. Под этими лозунгами выступал уже первый имам на Северном Кавказе Гази-Мухаммед (Кази-мулла). Летом 1830 г. после неудачной осады Внезапной, приведшей к уходу имама из Кумыкской земли, жители Андреевой бежали к нему в горы. Ташев хаджи находился в войске имама. Как и многие жители Андреевой, он поселился на границе Чечни и выполнял все указания имама, а после гибели Гази-Мухаммеда посчитал себя продолжателем его дела, и ему было передано знамя имама.
      Однако имамом стал ставленник ханского дома Хамзат-бек. После некоторых колебаний, в середине 1834 г. Ташев хаджи "явно перешел на сторону Хамзат- бека" и, получив свободу действий в Чечне, "приглашал чеченцев к общему против нас восстанию"7. Смерть Хамзат-бека открыла перед Ташевым хаджи возможность стать претендентом на звание имама. Состоялись выборы. По мнению Кавказского командования, хотя "многие желали места имама, но выше всех были два соперника - Шамиль и Ташев хаджи. Вначале перевес был на стороне последнего"8.
      Действительно, Ташев как сподвижник двух первых имамов, совершивший хадж, пользовался большим авторитетом на Кумыкской земле и в Чечне. Развернулась предвыборная борьба. Ташев хаджи обратился к народу с воззванием9, которое являлось тогда прерогативой высшей местной власти. Примечательно, что он обращался не только к признающим "единого Аллаха, шариат пророка Мухаммеда", но и к тем, кто "противится шариату и противодействует пути праведных", призвав к единению людей разных воззрений. Вот основные пункты его программы: во-первых, осуждение местных адатов (обычное право), а главное - кровной мести, приносившей громадный ущерб и мешавшей сплочению общин: "Поручите все без исключения дела шариату Мухаммеда, даже убийства, ранения, все правовые вопросы". Во-вторых, призыв к нравственному совершенствованию: "Остерегайтесь мерзостных языческих обычаев, не одобряемых Кораном поступков - пьянства, курения табака и ослушания [Корана] вместе с огрублением сердец и слепотой ваших глаз [в отношении] пути истины и правды".
      Ради привлечения сторонников Ташев хаджи сообщал о своих успехах в сражениях с "неверными": "Мы разбили их войска, пленили их людей, забрали их одежды и ружья,.. взяли добычу и имущество. И были довольны Аллахом за его помощь против наших врагов". Что касается "отступников" - нарушителей шариата, то "мы придем... с войсками вооруженными... с армиями противодействующими, против которых нет сил устоять". В воззвании Ташева хаджи далее говорилось: "Сейчас наступило время возвратиться нам во владения имама Хамзата и совершить молитву на его могиле". Это был намек на то, что Ташев хаджи намерен стать преемником второго имама.
      Такая ситуация обеспокоила Шамиля, имевшего все данные для того, чтобы стать имамом. По тактическим соображениям он выдвинул в противовес Ташеву хаджи на всякий случай и своих кандидатов, пользовавшихся влиянием в Чечне и Дагестане. Однако дело все же закончилось избранием представителя дагестанских узденей аварца Шамиля. Ташев хаджи, признав его, сосредоточил свою деятельность в Чечне. По уровню развития она отставала от Дагестана с его сформировавшимися уже классовыми отношениями, хотя социальное расслоение наметилось и в Чечне. Даже в горных районах внутри тейп - кровнородственных общин - выделялись крупные владельцы скота, имевшие рабов и торговавшие ими. Правда, родовые связи оставались крепкими, особенно в горах. Местные адаты способствовали обособленности тейп и мешали объединению чеченцев.
      Важную роль в развитии Чечни играли связи с Россией, шедшие в основном через казачьи поселения и города Кавказской линии. Эти контакты упрочились с начала XIX века. Из Чечни вывозили продукцию сельского хозяйства и ремесленные изделия, сплавляли лес. А русские разноцветные холсты и плуги были весьма популярными у чеченцев. В Кизляре находили работу отходники из Чечни. Русский мог поделиться с горцем знанием грамоты или даже взять на воспитание его сына. В то же время нередкие набеги горцев на казачьи станицы оставались характерным способом добывания ими средств к существованию. Кавказское командование пыталось опереться на верхушку местного населения, награждая ее представителей подарками, чинами, орденами и давая разрешения торговать на Кавказской линии. В результате чеченцы нелегко поддавались призывам к газавату.
      Мирные связи с Россией были нарушены, когда Кавказское командование перешло от охраны границы к завоеванию Чечни. Противостоять ему могло лишь объединение разрозненных чеченских общин. Именно к этому стремился Ташев хаджи, чья деятельность развертывалась в трех направлениях: пропаганда шариата, организация местного управления, создание народного ополчения. Разъезжая по селениям, он выступал на собраниях, обращался с воззваниями, уговаривал, требовал принятия шариата, угрожал оружием. Он направил в Большую Чечню и Ичкерию двух бывших претендентов на имамство - лиц, уважаемых чеченцами. Так возникал прототип будущих наибов - представителей имама. По отношению к глубинным горным районам Ташев хаджи держался осторожно, стремясь не нарушить старинных обычаев. А в стихийные набеги на Кавказскую линию он пытался внести организованность. Каждый дом должен был дать в ополчение по человеку. В каждом районе, перешедшем на сторону Ташева хаджи, создавалось укрепление, служившее центром сбора ополченцев. При себе Ташев хаджи постоянно держал отряд преданных ему мюридов.
      Несмотря на успехи в Чечне, Ташев хаджи понимал необходимость объединения с Дагестаном и с действиями Шамиля, которые считал даже недостаточно активными. В начале 1836 г. он обратился к Шамилю и жителям Дагестана с воззванием, потребовав безотлагательного начала газавата и угрожая в противном случае "ударом меча" и "истреблением". Соблюдая этикет, он хотя и осторожно, но достаточно язвительно укорял Шамиля: "Мы удерживаемся от этого только потому, что Шамиль сему препятствует, ибо... не желает привести в действие право первенства, богом ему определенное". Воззвание заканчивалось обращением лично к Шамилю: "Совершите волю пророка. Если замедлите в этом, то получите от бога наказание... и навлечете злобу нашу"10.
      Поселившись в центре присоединившейся к освободительному движению Ауховской земли, в селении Зандак, он вступил в переговоры с имамом, после чего их встреча произошла в дагестанском селении Чиркат. Автор вышеупомянутой "Хроники" отмечал: "От чеченцев пришел хаджи Ташев примерно с 40 товарищами"11. Результатом стала договоренность о совместных походах ради присоединения всего Дагестана к освободительному движению. Тем не менее Ташев хаджи не спешил. И лишь после того как верхушка чеченцев-ауховцев изменила ему и помогла Пулло разгромить аул Зандак, он начал действовать в контакте с Шамилем: участвовал в попытках овладеть центром Аварского ханства Хунзахом и в боях за крепость Ашильту.
      Вместе с Шамилем Ташев хаджи выдержал осаду крепости Тилитль. Впервые Ташеву хаджи пришлось вести бои, находясь в осажденной крепости среди выжженных солнцем неприступных скал, и ждать, пока силы врага истощатся. Ташеву хаджи, привыкшему маневрировать в лесистых горах, стало невыносимым "тилитльское сиденье".
      Об отношениях его с имамом говорит характерный эпизод: Ташев предложил, пробив вражеское кольцо, уйтииз Тилитля, "а женщин и детей держать посредине, пока мы не выйдем из осады врагов и не уйдем от их вреда". Если. Шамиль не согласится на такой шаг, Ташев хаджи предполагал вырваться из крепости в одиночку, "сломив палку повиновения". В свою очередь Шамиль угрожал "пустить пулю в середину его спины" и предложил "терпеть и полагаться на волю Аллаха", на что Ташев хаджи ответил: "Я полагаюсь, но упование мое есть вынужденное"12.
      Осада Тилитля длилась 40 дней. Шамиль оказался прав: положение осаждавших было не лучше, чем у осажденных. Потери в русском отряде были велики, его артиллерия наполовину погибла, не хватало продовольствия. Порой солдаты выменивали у чеченцев свои сапоги, пуговицы и патроны на чуреки. К тому же русский отряд был блокирован наседавшими со всех сторон горцами. Поэтому командовавший им генерал К. К. Фези согласился на перемирие, и горцы благополучно покинули Тилитль.
      1836 - 1839 годы были временем обоюдного накопления сил. Шамиль и Ташев хаджи разработали план совместных действий. Для его выполнения Ташев хаджи построил укрепление в урочище Ахмет-тала невдалеке от селения Саясань. Оттуда можно было бросить силы на Сунженский отрезок Кавказской линии и на Кумыкскую землю, а также поддерживать связь с горной Чечней. Отсюда посылались распоряжения, вокруг него собиралось чеченское ополчение. Это укрепление казалось неприступным. К нему вела лишь тайная лесная тропа, вокруг был вырублен весь лес, по краю порубки шли завалы из огромных бревен. Здесь же были возведены башни, центральная башня служила одновременно жильем для нескольких десятков мюридов - дружины Ташева хаджи.
      Однако нашлись изменники, которые указали путь к Саясани передовому отряду генерала П. Х. Граббе. Мюридам пришлось спасаться бегством. Солдаты завладели их оружием, одеждами и священной реликвией - знаменем Гази-Мухаммеда. Пальба и столб дыма от подожженного укрепления послужили сигналом для сбора чеченского ополчения. Русские находились на открытой поляне, а горцы собрались в лесу. Они "пели песни из Корана, выбегали с шашками и бросались стремительно на русских стрелков"13. Второе укрепление, куда перебрался Ташев хаджи со своими мюридами, тоже было сожжено. Мюриды скрылись в лесах. Когда русские возвращались на линию, путь их оказался очень трудным: развернулась "малая война", в ходе которой они понесли большие потери. Однако дальнейшую борьбу Ташев хаджи решил прекратить, распустив ополчение, и не пошел на помощь Шамилю, засевшему в крепости Ахульго.
      Ташев хаджи поселился теперь в центре горной Чечни, Ичкерии, в селении Беной. Для подрыва его авторитета генерал Граббе обратился к ичкерийцам с воззванием: "Я узнал.., что недостойный и подлый мюрид Шамиля, старый товарищ Кази-муллы, имеет среди ичкерийцев много друзей. Негодный андреевский мулла, изменник Ташев хаджи обманывает вас, старается вас возбудить против русского правительства... и вместе с Шамилем убеждает всех принять шариат. Поэтому я прибыл сам в Чечню с отрядом, с тем чтобы восстановить там спокойствие и законный порядок, уничтожить козни Ташева хаджи... Я объявляю прощение всем аулам, которые изгонят Ташева хаджи и всех мюридов... Те же аулы, которые дадут убежище Ташеву хаджи, будут истреблены до основания"14.
      В августе 1839 г. крепость Ахульго была взята, и Дагестан для Шамиля оказался потерянным. Имам бежал в Чечню. В Беное он "был ласково принят Ташевом хаджи"15, который препроводил его в глухое селение Уруш-Керт. Вместе с мюридом Шуаиб-муллой Ташев хаджи установил связи с жителями равнинной Чечни. Переходу их на сторону Ташева хаджи содействовала политика Кавказского командования. Направив туда полковника Пулло, оно дало ему неограниченные полномочия. Он снаряжал бесконечные карательные экспедиции против как непокорных, так и мирных селений, у их обитателей отбирали скот, оружие, домашнюю посуду, даже женское платье. На поведение Пулло как повод к массовому восстанию чеченцев указывают и русские генералы, и летописцы войны, включая Мухаммеда Тахира.
      Ташев хаджи, хорошо владевший тактикой партизанской войны, стал одним из главных ее организаторов. Он казался вездесущим и неуловимым. То его всадники появлялись неподалеку от крепости Грозной, то он налетал на внезапную, смелыми рейдами сводя к нулю итоги многочисленных карательных экспедиций. Наконец, в июне 1840 г. жители равнинной Чечни, ранее колебавшиеся, оставили дома и бежали в горы, пополнив ополчение Ташева хаджи. Большую роль в восстании чеченцев сыграл и Шамиль, а также его последователи Ахверды Магома, Шуаиб-мулла, Джевад-хан.
      Установив в Чечне свою власть, мюриды во главе с Шамилем и чеченское ополчение Ташева хаджи летом 1840 г. двинулись в Дагестан. Наступление было успешным, но внезапно Шамиль распустил свое войско и вернулся в Чеченю, чем привел в недоумение Кавказское командование, усмотревшее в этом "особенный дар провидения"16. В одном из донесений случившееся объяснялось ссорой Ташева хаджи с Шамилем. На трения между двумя вождями указывает и современная литература17. Причину этих трений составляли противоположные взгляды на решение основных проблем в условиях борьбы за независимость.
      Шамиль хотел создать сильное централизованное государство, глава которого имам сосредоточивает в своих руках духовную и светскую власть; в имамат включается не только Дагестан, но и Чечня как житница и поставщик военной силы. Создавая в Дагестане регулярную армию, Шамиль требовал того же от Чечни, военную же добычу в основном передавал в государственную казну. Он устанавливал свою власть в Чечне, не считаясь с особенностями ее устройства и уровнем развития общин, нередко путем военно-карательных экспедиций.
      Разделив Чечню на наибства, в качестве наибов Шамиль назначил мухаджиров - лиц нечеченского происхождения, считая, что они, не обладая там родственными связями, будут проводить более жесткую политику и не считаться с местными обычаями. Переселявшимся в Чечню дагестанцам Шамиль выделял участки из общинных владений, разрешал им также покупать и арендовать землю. Значительные угодья он отводил под базу, обеспечивавшую снабжение войск. В дальнейшем треть чеченских земель была им передана мухаджирам. Чеченцы были против такой политики. В ответ зачинщики подвергались смертной казни, а жители непокорных деревень расселялись по другим общинам.
      Ташев хаджи, не менее активно ведя борьбу с царскими войсками, отстаивал интересы прежде всего Чечни, отодвигая на второй план требования имамата в целом. Собирая ополчение, он часто распускал его затем на сельскохозяйственные работы, основную часть добычи раздавал участникам военных действий, управление центральными районами Чечни поручал людям, связанным с нею происхождением или своей деятельностью, пытался пресечь наполнение Чечни мухаджирами, возражал против раздачи им земель и нарушения прав общинно-родовой собственности. В лице Ташева хаджи Шамиль имел постоянного оппонента, проводившего самостоятельную политику. Не случайно Мухаммед Тахир называл его "прямоидущим". Шамиль не раз смещал Ташева хаджи с поста наиба.
      Другие наибы также были настроены против Ташева хаджи, который выделялся из их среды: выпускал от своего имени воззвания к народу; будучи наибом одного из районов Чечни, фактически являлся ее имамом. Имели место случаи активной борьбы наибов с Ташевом хаджи. Об этом свидетельствует, в частности, его письмо Шамилю примерно от 1840 года. Соблюдая ритуальное восхваление Шамиля как "величайшего из имамов по благочестию и познаниям", "совершеннейшего по разумению и пониманию", он в то же время упоминал "изменение слову и переменчивость", что "не свойственно людям почтенным", и настаивал на возвращении себе наибства, напоминая о своей помощи имаму в трудное время. Ташев хаджи просил также "наказать тех, кто оскорблял меня побоями и отобрал имущество"18.
      Не известно, что ответил на это письмо Шамиль. Однако, оказавшись в затруднительном положении в связи с наступлением царских войск и отказом ряда чеченских районов участвовать в военных действиях, он вновь обратился к Ташеву хаджи и возвратил ему наибство в Малой Чечне, а затем дал ему поручение уговорить жителей глухого горного района Чаберлоя принять шариат и присоединиться к имамату. После этого имя Ташева хаджи надолго исчезает из "Обзоров военных действий" Кавказского командования. Возможно, это связано с неудачными действиями Ташева хаджи в Чаберлое. Обстановка там была сложной, и посланный туда позднее Хаджи Мурат не рискнул поехать в этот район, а ограничился письмом.
      Вновь упоминания о Ташеве хаджи как наибе Шамиля и участнике боевых действий в Дагестане появляются в донесениях Кавказского командования в мае 1843 г., а затем вообще исчезают. Можно думать, что Ташев хаджи в тот год умер или погиб. Устное предание гласит, что он умер "своей смертью".
      Примечания
      1. Кавказская линия - укрепления, построенные Кавказским командованием российской армии как опорные пункты наступления на горцев и защиты от их набегов.
      2. Кавказский сборник (далее - КС). Т. XXIII, с. 38.
      3. ГРЖЕГОРЖЕВСКИИ И. Генерал-лейтенант Клюки-фон-Клюгенау: очерк военных действий и событий на Кавказе. - Русская старина, 1876, т. 1, с. 147.
      4. Государственный исторический музей, Отдел письменных источников, N 41, Материалы Северо-Кавказской экспедиции Государственного исторического музея, 1936 - 1937 гг., Воззвание Ташева хаджи, 1834 год.
      5. МУХАММЕД-ТАХИР АЛЬ-КАР АХИ. Хроника: о Дагестанских войнах в период Шамиля. - Труды НИИ востоковедения АН СССР, т. XXXV, М. -Л. 1941 (далее - Хроника), с. 82.
      6. КС. Т. XXII, с. 20, 24.
      7. Там же, с. 193.
      8. КС. Т. XXIII, с. 38.
      9. Воззвание Ташева хаджи.
      10. КС. Т. XXXII, с. 251.
      11. Хроника, с. 82. Ташев хаджи еще в 1835 г. участвовал в совещании, созванном Шамилем, однако оно не привело к объединению.
      12. Хроника, с. 87 - 88.
      13. МИЛЮТИН, полковник. Описание военных действий 1839 г. в Северном Дагестане. СПб. 1850, с. 32.
      14. Акты, собранные Кавказскою археографическою комиссиею (далее - Акты). Т. IX. Тифлис. 1884, с. 422.
      15. Орбельяни И. Рассказ офицера, бывшего в плену у Шамиля в 1842 г. - Газета "Кавказ", 1846, NN 1 - 5.
      16. Акты. Т. IX, с. 340.
      17. Там же, с. 340 - 341; ШАРАФУДИНОВА Р. Ш. Письмо наиба Ташева хаджи Шамилю. - Письменные памятники Востока, историко-филологические исследования. М. 1972, с. 86.
      18. ШАРАФУДИНОВА Р. Ш. Ук. соч., с. 88 - 89.
    • Магомедсалихов Х. Г. Маслаат - самобытная форма разрешения конфликтов
      Автор: Saygo
      Магомедсалихов Х. Г. Маслаат - самобытная форма разрешения конфликтов // Вопросы истории. - 2008. - № 6. - С. 137-142.
      Маслаат (или третейский суд) - самобытная форма разрешения конфликтов, получившая распространение у отдельных народов Северного Кавказа. Такая форма была наиболее приемлемой и соответствовала общественному быту и менталитету горцев Дагестана.
      Маслаат - в переводе с арабского означает общее благо, выгоду, в интересах сторон. В процессе становления в качестве самостоятельной формы примирения маслаат впитал в себя адатные и шариатские начала, а также морально-нравственные устои. В народе всегда считалось добрым и богоугодным делом способствовать враждующим сторонам в примирении. Часто "...в случае несостоятельности канлы1 и его родственников, средства на расходы по примирению давали односельцы"2.
      Обычно к маслаатной форме примирения в историческом прошлом горцы прибегали при убийствах и меньше - при ранениях. Процедуре маслаата предшествовали некоторые процессуальные формальности, несоблюдение которых делало сам акт примирения невозможным. Как правило, убийца немедленно по совершении преступления покидал родное селение, в противном случае его выгоняли, что было предусмотрено адатом каждого общества. До XIX в. было принято, что с убийцей уходила вся его семья, а его дом разрушался. Уже в 30-х годах XIX в. разрушение дома канлы не является безусловным актом. Теперь дом убийцы уже принадлежит тому, кто сразу же после совершения преступления первым сбросит несколько камней с крыши или карниза его дома. Это могли быть родственники как с пострадавшей стороны, так и со стороны убийцы. Тем самым, убийца с помощью своих родственников мог сохранить дом от разрушения3.
      Немалая заслуга в искоренении бессмысленного обычая разрушать дом кровника принадлежит имаму Шамилю, который в период существования теократического государства - имамата, запретил разрушать дом убийцы. По этому поводу сам Шамиль высказался следующим образом: "Я думаю, что дом убийцы совсем не виноват в том, что сделал его хозяин"4.
      У аварцев сохранилось словосочетание "бид виххизе", что буквально означает "разориться на крови". Действительно, у убийцы разрушался не только дом: его поля оставались необработанными, а если у него имелся сад, то деревья вырубались, т. е. хозяйство полностью приводилось в негодность, пока не состоится примирение с пострадавшей стороной. В законоположении закавказских аварцев, относящемся к середине XVIII в., обряд остракизма убийцы описан так: "Если кто-либо убьет верующего мусульманина, - будь преднамеренно, будь по ошибке - то дома убийцы будут подвергнуты сожжению, его деревья будут порублены, а виноградные лозы изломаны. Сам же убийца будет отправлен (со своими близкими) на чужбину, где он и обязан оставаться вплоть до того времени, пока ему не разрешат вернуться назад и пока, соответственно, он не примирится с родственниками убитого, отдав им дият в сумме двенадцати туманов"5.
      У горцев в каждом регионе были селения, куда изгонялись канлы. Как правило, это были неблагополучные по природно-географическим и климатическим условиям аулы. Среди таких аулов можно назвать аул Кудутль (Къудукь), который был известен тем, что лучи солнца проникали сюда только в течение трех месяцев в году. Таким же местом ссылки кровников в Гумбетовском обществе служил аул Читль, который находился в глубине ущелья, откуда был виден всего лишь "кусок неба"6. Аулы с подобными природно-климатическими условиями Шамиль также использовал как места для ссылки за разные преступления, совершенные в имамате.
      Убийца (канлы) в том джамаате, куда он переселялся, формально пользовался всеми правами гостя, он был неприкосновенен. А если все же преследователи совершали здесь кровную месть, то позор ложился полностью на весь джамаат; законы гостеприимства у горцев почитались гораздо выше.
      Действуя в духе исламской религии, Шамиль в имамате ограничил число лиц, имеющих право на кровомщение самыми близкими родственниками убитого, что также было значительным прогрессом в правопорядке горцев. "Строго воспретив кровомстителям обращать свою месть на родственников убийцы, он (Шамиль) объявил неисполнителей этого ослушниками против Корана, а, следовательно, подлежащими смертной казни"7.
      Пока канлы находился в изгнании и по мере истечения времени от трагического события, общественность джамаата по ходатайству родственников канлы начинала переговоры о примирении (маслаате).
      Достижение маслаата во многом зависело от разряда убийства или других обстоятельств, при которых оно совершалось. Сложнее обстояло дело при кара-канлы т. е. если имело место "черное" убийство при отягчающих обстоятельствах. Если же это было простое убийство или тем более случайное, то пострадавшей стороне родственники канлы давали средства, необходимые на похоронные расходы, которые у кумыков назывались аулум. Размер этих средств в разных обществах был различным и, как правило, состоял из материала на саван и одного быка. Если такой аулум был принят, то это был первый и значительный шаг к примирению. В Андийском округе соблюдение этой процедуры описано так: "По истечении же трех дней грабеж прекращался, родственники убийцы для примирения своего с родственниками убитого через посредство лучших людей в деревне отправлялись с повинною к ним и отдавали им в знак их соединения одного быка или 10 рублей и чадры на саван или 2 рубля. С того времени один убийца оставался кровником"8.
      В Даргинских обществах размер аулума был значительным: "1) за кровь убитого (аулум), наследникам его 7 быков, в 4 рубля каждый, и 49 кары9 бязи, и 2) джамаату того селения, откуда убитый, для примирения двух джамаатов, 1 бык. За убийство кара к аулуму прибавляется еще 7 быков в ту же цену, а если убийство произошло при ограблении, то и штраф тургакам10 всего Даргинского округа - 7 котлов, по 2 рубля каждый"11.
      Плата за кровь в Даргинских обществах в XIX в. была установлена в размере 100 руб. или вещами на 120 рублей12. В любом случае аулум и плата за кровь являлись формой материальной компенсации пострадавшей стороне, на основе которой могло состояться маслаатное разрешение конфликта.
      Следующим шагом к достижению маслаата была просьба допустить на тазият13 дальних родственников канлы, чтобы выразить соболезнование. Смотря по обстоятельствам, такое сближение допускалось, и на этом процедура примирения временно прекращалась. Теперь родственники канлы чувствовали себя более защищенными от кровной мести, а убийцу (баш-канлы) все еще могли убить.
      За это время канлы должен был при содействии своих родственников и почетных жителей искать пути к примирению с родственниками убитого, но для последних считалось предосудительным мириться ранее истечения года. В адатных нормах некоторых обществ был кодифицирован запрет родственникам пострадавшего тухума до истечения определенного срока заключать мировые сделки с убийцей. Таков, например, адат Аварского ханства, который предусматривал: "Если родственники убитого до истечения 10 дней согласятся на очное примирение, то с них взыскивается один бык"14.
      Примирение могло состояться только в том случае, если все без исключения родственники убитого согласятся простить убийцу. Обычно труднее всего бывало уговорить на это близких родственниц, особенно мать убитого15.
      По поводу случившейся трагедии у горцев было принято скорбеть, причем скорбь выражалась как в поведении, так и в одежде. В горной зоне Дагестана женщины во время траура надевали шубу, которую не снимали даже летом. Во время траура одежду не стирали.
      Своеобразный траур соблюдали и мужчины. Помимо того, что они не брились, в отдельных обществах было принято, что мужчины "...одежду в дни траура обязательно перетягивали поясом с кинжалом, старались держаться подтянуто, особенно при насильственной смерти родственника. Самые близкие родственники иногда в течение пяти-шести дней носили шубу наизнанку мехом наружу, также туго перевязав ее поясом"16.
      В течение всего периода пребывания в изгнании канлы также соблюдал обряд по покойному - не брился, не стриг волос и ногтей, не появлялся в общественных местах, не выполнял хозяйственных работ, вел затворнический образ жизни, показывая таким образом раскаяние о содеянном. Эти же формальности соблюдали и близкие родственники канлы, и, если кто из них побреется или другим действием нарушит обряд по покойному, пострадавшая сторона немедленно реагировала на это, воспринимая такие действия как прямое неуважение и даже оскорбление. Достижение маслаата при таком стечении обстоятельств ставилось под угрозу.
      Этикет взаимоотношений между обеими конфликтующими тухумами требовал также, чтобы канлы до окончательного примирения не встречался на дороге с родственниками убитого, иначе тут же могло состояться кровомщение. Такое же правило распространялось и на близких родственников канлы.
      В течение всего периода до окончательного примирения родственники убийцы старались не показываться на людях, а самые близкие родственники все еще находились в состоянии страха за возможную месть со стороны родственников убитого. По этому поводу в народе сложилась поговорка: "Чтобы не наступил такой день, когда нужно бояться чужих людей".
      При удачном стечении обстоятельств и, если близкие родственники не сумели отомстить кровнику, по прошествии периода пребывания канлы в изгнании обычно проводили процедуру примирения. Необходимым условием при маслаате был договор о выплате дията, размер которого различался в разных обществах и колебался в пределах от 100 до 300 рублей. Сумму дията могли выплачивать в разной форме - скотом, деньгами, медными котлами, земельными угодьями и т. д. (Для понимания размера дията заметим, что в XIX в. в горских обществах лошадь стоила 40 руб., осел - 10, мул - 50, бык - 30, корова - 15, баран - 3 рубля17.)
      В некоторых обществах было принято, что если "родственники убитого до примирения сожгут дом своего кровника, то с кровника дият не взимается"18.
      При согласии пострадавшей стороны на примирение и по истечении определенного времени в заранее установленный день родственники убийцы вместе с кровником собирались в условленном месте и двигались к дому убитого, где их ожидали. Эту процессию возглавляли старейшины аула и представители духовенства. В нее также входили почитаемые люди села, родственники канлы, а позади всех шел сам канлы. Перед собравшимися, как правило, выступал представитель духовенства - мулла-дибир. Ссылаясь на исламские заповеди и прецеденты, имевшие положительный исход в прошлом, он убеждал собравшихся в богоугодности маслаата, призывал к смирению перед божьей волей.
      Вот как церемонию прощения канлы у кумыков описал в XIX в. Н. Семенов: "Находящееся во главе депутации духовное лицо произносит обыкновенно приличествующую случаю речь; высказывает сожаление о случившемся, напоминает, что подобные несчастья бывали прежде, будут, вероятно, и после, и тот, над чьей головой они разражаются, не должен до такой степени ожесточиться, чтобы забывать заветы мудрых предков о примирении и прощении. Выставляется на вид, что скончавшегося не вернешь к жизни и проч., заканчивается речь с выражением надежды, что оскорбленные, как люди благоразумные, сумеют подчинить свои чувства рассудку"19.
      Примерно так же происходил акт примирения у всех горских народов Дагестана. Было принято, что канлы опускается перед самым близким родственником убитого на колени и вручает ему нож, как бы говоря: "Твоя воля лишить меня жизни или нет".
      У одного из горских народов - хваршин - было принято, что родственницы убийцы ползли к месту примирения на коленях, замыкая шествие. При этом они били себя в грудь, монотонно произнося с плачем молитвы, а перед ними полз на коленях сам убийца с обнаженной головой20. Этот обряд в каждом регионе мог иметь свои особенности. Так, в сел. Шабдух (Андийское наибство) кровник во время примирения являлся во двор убитого им в черной бурке, в которой он ложился на землю и оставался там, пока его не поднимал самый близкий родственник убитого.
      Аналогичный обряд извинений и унижений соблюдался также в селениях Гумбетовского наибства: "Женщины со стороны убийцы становятся на колени перед женщинами со стороны убитого, мужчины - перед мужчинами и мирят убийцу с родственниками убитого"21.
      У лакцев подобный обряд соблюдался в следующей форме: "...Все мужчины тухума двигались к назначенному месту на коленях во главе с самим убийцей, который нес на себе перекинутый через плечо саван в знак готовности умереть от руки тех, кого он молит о прощении"22.
      Смысл подобных обрядов при примирении состоял в том, чтобы как можно больше морально ущемить кровника и его родственников с целью компенсировать моральный ущерб пострадавшей стороне. По этому поводу А. М. Ладыженский отмечал: "...материальная компенсация всегда сопровождалась и моральной компенсацией - извинениями, унижениями. Обряд извинений был очень сложен и в разных местах далеко не одинаков"23.
      Моральная компенсация в виде унижений и оскорблений часто была гораздо важней, чем материальная. Представители тухума, прошедшего через унижения и оскорбления, не могли чувствовать себя в положении победителей и соответственно вести себя таким образом в обществе, на что и была ориентирована такая сложная процедура.
      Как правило, родственник убитого после соблюдения обряда извинений и унижений брал нож, срезал прядь волос с головы канлы и поднимал его с колен, что означало, что тот прощен. В иных случаях родственник убитого поднимал канлы со словами: "На колени только перед Аллахом нужно становиться".
      Однако процедура примирения на этом не завершалась. У многих народов Северного Кавказа, в том числе некоторых дагестанских народов, соблюдался обычай, когда кровник при процедуре примирения губами прикасался к груди матери им убитого. Такая процедура носила символический характер. "Если пострадавший род согласен мириться, то совершается обряд усыновления, путем прикосновения губами к груди матери убитого, убийца становится ее приемным сыном"24.
      Только после этого кровник считался не только прощенным, но и породнившимся с тухумом убитого, т. е. членом простившего его тухума. Он должен был разделять радость и горе с его членами. "Примирившийся убийца всегда считается кровным братом, т. е. заменяет собою убитого в семействе этого последнего. Ему вменяется в обязанность как можно чаще посещать могилу убитого и оказывать всевозможные услуги его родственникам"25.
      На этом в основном завершалась официальная часть процедуры исполнения маслаата.
      Сила маслаатного разрешения конфликта после его достижения была безусловной, - "раз состоялось "маслаатное решение" оно по обычаю немедленно решается и не принимается на апелляцию ни адатом, ни шариатом"26.
      По этой причине одним из самых тяжких преступлений у всех народов Дагестана считалось мщение за кровь после исполнения процедуры маслаата. Причем подобное убийство рассматривалось как самостоятельное убийство, а не месть за убитого, после которого вражда возобновлялась с новой силой. За нарушение условий маслаата кодекс Умма-хана Аварского предусматривал самое строгое наказание: "Если после того как кровника выслали из аула, родственники убитого убыот брата кровника или другого его сородича, то с убийцы взыскивается 100 овец; кроме того, он обязан вернуть дият... и вся его семья осуждается на вечное изгнание без права возвращения в аул". У андалальцев с нарушителя маслаата предусматривалось два кровника и два дията27.
      У кумыков за подобное преступление убийца ставился вне закона и его можно было безнаказанно убивать - "...за убийство кровника, после того как с ним состоялось примирение, по обычаю кумыков в б. Тарковском округе, а также в Мехтулинском ханстве виновные считались врагами всего общества, и всякий мог их убить ..."28. Аналогичные меры принимались и у других народов Дагестана.
      Во многих случаях между бывшим канлы и тухумом убитого устанавливались подчеркнуто доверительные отношения. Типичный случай имел место в сел. Гертма на рубеже XIX-XX вв., когда конфликт по кровной мести был завершен маслаатом: через много лет сын бывшего канлы похитил девушку и упрятал ее в доме бывших кровных врагов, хотя у него были и более близкие родственники. Похититель невесты посчитал, что в доме людей, с которыми был некогда заключен маслаат, будет безопасней.
      Из всех форм завершения конфликта маслаат представляет собой наиболее совершенную, позволяющую сторонам относительно полно установить между собой поведенческий, моральный и психологический паритет.
      Еще одна важная особенность маслаата заключается в том, что его осуществляли третейские независимые судьи, что должно было исключить предвзятость их решений. Например, "у чеченцев третейские судьи "келохой" выбирались не из кандидатов, выставленных сторонами, а из посторонних почетных лиц, обыкновенно стариков, причем истец и ответчик вправе были назначить по одинаковому числу судей (от 1 до 5). Предпочтение перед прочими получали жители древнейших аулов..."29.
      К маслаату прибегали не только при убийствах, но и при разрешении других значимых проблем. Так, при межобщинных конфликтах у горцев было принято обращаться к соседним независимым джамаатам, снискавшим себе репутацию беспристрастных и справедливых третейских судей.
      Недаром любое, даже малозначительное, письмо между джамаатами завершалось упоминанием влиятельных и безупречных в моральном отношении представителей в качестве гарантов и третейских судей по тому или иному спорному вопросу.
      Бывали случаи, когда маслаатная форма разрешения конфликта при убийствах была неприемлемой. Таким среди горцев считалось убийство внутри тухума, когда конфликт считался его внутренним делом.
      Маслаат не распространялся также на членов общины, подвергшихся остракизму.
      Согласно адатам Даргинских обществ в нижеприведенных случаях убийца не подвергался никакому взысканию, и соответственно не было необходимости вмешательства третейских судей:
      "1. За убийство своего кровного врага (баш-канлы).
      2. Если кто совершит убийство, защищающее от нападения, сделанного из засады.
      3. ... при защите от ограбления.
      4. Если кто, отправившись на воровство или с другим злым умыслом, будет застигнут на месте хозяином и хозяин убьет его.
      Если в общей драке будут убитые с обеих сторон, то за каждого убитого делается взыскание по адату и избираются канлы, кроме двух случаев:
      1. если двое нанесут друг другу смертельные раны, от которых оба умрут, и
      2. если убивший одного сам будет убит родственником убитого им"30.
      После окончательного присоединения Дагестана к России горцам, привыкшим веками жить по адату и шариату, трудно было привыкать к российским законам, которые предусматривали наказание преступника без возмещения ущерба пострадавшей стороне, что было неприемлемо для традиционного горского менталитета. Поэтому вначале горцы всячески старались обходить непонятные для них законы, и даже после возвращения из ссылки кровника конфликт не считался разрешенным, если не состоялся маслаат.
      Если объектом конфликта являлась значимая ценность, маслаатная форма его разрешения использовалась не только при убийствах, но и при других конфликтах, таких как поранения, кражи, похищения женщин. Однако процедура соблюдения маслаата при таких конфликтах не была столь долгой и сложной, как при убийствах, и регулировалась вмешательством одного-двух авторитетных представителей джамаата.
      Повсеместно в горских обществах было принято при мирном разрешении любого конфликта устраивать угощение пострадавшей стороне за счет виновного, и это во многих случаях было предписано в адатах. Так, адат Батлухского наибства обязывал: "По возвращении на родину убийца должен сейчас же примириться с тухумом убитого, сделав угощение". Такой же адат мы наблюдаем в Цатанихском наибстве: "...по возвращении на родину он (убийца. - Х. М.) должен также угостить тухум убитого"31.
      Во многих горских обществах было принято, что ранивший должен был скрываться дома или уходить из селения, и не появляться на людях, пока раненый находится на излечении. Так, в Гумбетовском наибстве действовал адат, согласно которому "...если ранивший до примирения его с раненым выйдет из своего дома или двора хоть к соседу, и родственники раненого заметили его, то они бросаются на него и имеют право поранить его", а в сел. Ботлих если ранивший выходил из дома, за каждый выход с него взыскивается по 2 руб. штрафа32.
      Единицей измерения величины раны во многих обществах служило зерно. Так, в 1909 г. Андийский окружной суд определил следующие наказания за ранения: "За девять ран на лице по числу зерен, помещающихся на шрамах, считая по 4 рубля за каждое зерно"33.
      Одним из обязательных атрибутов при разрешении конфликтов при ранениях, так же как при убийствах, было миротворческое угощение, что также было кодифицировано в адатах. Так, адат жителей Андийского округа предписывал следующую форму примирения при поранениях: "По выздоровлении раненого родственники поранителя при посредстве почетных людей общества отправляют к раненому одного барана и 3 меры хлеба, и раненого с родственниками его в числе 12 человек приглашают в свой дом для угощения и их общего примирения"34.
      Таковы были общие правила соблюдения маслаата по таким острым социальным конфликтам, как убийство, поранения и межобщинные конфликты в горских обществах в исследуемый период, которые в разных обществах могли иметь и имели свою специфику, обусловленную местными ментальными особенностями, социально-экономическими и иными условиями того или иного региона.
      Примечания
      1. Канлы - кровник, убийца от тюркского слова канн т. е. кровь.
      2. КОМАРОВ А. В. Адаты и судопроизводство по ним. ССКГ. Т. I. Тифлис. 1867, с. 34.
      3. МАГОМЕДОВ Р. М. К вопросу о семейной общине в Дагестане. Труды 2-й научной сессии Дагестанской базы АН СССР. Махачкала. 1949, с. 93.
      4. Там же, с. 121.
      5. Хрестоматия по истории права и государства Дагестана XVIII-XIX вв. Ч. I. Махачкала. 1999, с. 51.
      6. МАГОМЕДОВ Р. И. Легенды и факты о Дагестане. Махачкала. 1969, с. 210.
      7. РУНОВСКИЙ А. Записки о Шамиле. М. 1989, с. 121.
      8. Из истории права народов Дагестана. Махачкала. 1968, с. 13.
      9. Кары - мера длины, составляющая 3/4 аршина.
      10. Тургаки - сельские исполнители полицейских функций.
      11. Адаты Даргинских обществ. ССКГ. Т.VII. Тифлис. 1872, с. 15.
      12. Там же, с. 17 (Примечание).
      13. Тазият - место для выражения соболезнования у мужчин.
      14. Памятники обычного права Дагестана XVII-XIX вв. М. 1965, с. 263.
      15. САНДРЫГАЙЛО И. Я. Предисловие. Адаты Дагестанской области и Закатальского округа. Тифлис. 1899, с. 19.
      16. ГАДЖИЕВА С. Ш. Одежда народов Дагестана. М. 1981, с. 125.
      17. ХАШАЕВ Х. М. Общественный строй Дагестана в XIX веке. М. 1961, с. 122.
      18. Там же, с. 140.
      19. СЕМЕНОВ Н. Туземцы Северо-восточного Кавказа. СПб. 1895, с. 285.
      20. МУСАЕВА М. К. Хваршины. XIX - началоХХ века. Махачкала. 1995, с. 156.
      21. Памятники обычного права..., с. 169.
      22. БУЛАТОВА А. Г. Лакцы. Историко-этнографическое исследование (XIX - начало XX в.). Махачкала. 2000, с. 297.
      23. ЛАДЫЖЕНСКИЙ А. М. Очерки социальной эмбриологии. Ростов-Дон. 1929, с. 181.
      24. Там же, с. 166.
      25. САНДРЫГАЙЛО И. Я. Ук. соч., с. 19.
      26. ЛЕОНТОВИЧ Р. И. Адаты Кавказских горцев. Т. I. Одесса. 1882, с. 10.
      27. Памятники обычного права..., с. 266, 66.
      28. ЛАДЫЖЕНСКИЙ А. М. Ук. соч., с. 163.
      29. Там же, с. 154.
      30. Адаты Даргинских обществ. ССКГ. Т. VII. Тифлис. 1873, с. 16.
      31. Адаты Дагестанской области и Закатальского округа. Тифлис. 1899, с. 453, 471.
      32. Из истории права народов Дагестана. Махачкала. 1968, с. 23, 22.
      33. РЕЙНКЕ Н. Горские и народные суды Кавказского края. СПб. 1912, с. 45.
      34. Из истории права..., 1968, с. 14.
    • Beckman, E. R. The Massacre at Sianfu
      Автор: Чжан Гэда
      Beckman, E. R. The Massacre at Sianfu
      Просмотреть файл The Massacre at Sianfu: and other experiences in connection with the Scandinavian Alliance Mission of North America by Beckman, E. R. (Erik Richard)б 1913
      Описание восстания в г. Сиань, провинция Шэньси, в начале Синьхайской революции, составленное членом Скандинавской Союзной Миссии в Северной Америке.
       
      Автор Чжан Гэда Добавлен 09.11.2016 Категория Китай