hoplit

Тексты по военной истории Китая.

168 сообщений в этой теме

Е Лун-ли. «История государства киданей». На странице 44

Цитата

Кроме того, кидане насыпали земляные холмы, для того чтобы приблизиться к стенам, защитники которых поливали их расплавленным железом.

На китайском

Цитата

又為土山以臨城,城中鎔鐵汁以灑

Я правильно понимаю, что это текст, аналогичный упомянутому в статье "К вопросу о терминах «чхорэк» и «тэупхо» в корейской хронике XV «Тонгук пёнгам»"? То есть "расплавленным "железным соком" поливали", с "железный сок" - "какая-то зажигательная смесь"?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Законы физики не изменяются, даже если о них пишет 100500-й по счету кЭтайский начетчик.

Если возьмем процесс получения расплавленного чугуна в жидком виде - это надо целый комбинат строить. Для чего? Чем топить домны? Где брать руду? А главное - выгода какая?

Естественно, это все из одной бочки налито.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
58 минут назад, hoplit сказал:

又為土山以臨城,城中鎔鐵汁以灑

А также [кидани] делали земляные горы, чтобы наблюдать за городом, а в городе топили "черный сок", чтобы поливать [их]. 

Таким образом, у Таскина легкая неточность с самого начала. Ну и про "черный сок" - его мало интересовали подробности военного дела.

Вот смотрим - картинка, пусть и современная, но живописует ужасы "ада расплавленного железа":

diyu08-8.jpg.7dd9c17878dbf61a67fd735aa34

http://www.amtfweb.org/costeffect/yinguodulan-diyu8g.htm

Далее пытаемся сконструировать такую машину, чтобы эффективно отражать действия киданей с ее помощью. Наверное, ее реалистичность будет даже ниже, чем у данной картинки...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
10 час назад, hoplit сказал:

Еще неточность у Таскина:

Цитата

Рукояти для мечей из дерева ухуэй — 10 шт.

В оригинале:

Цитата

无灰木刀摆十个

В данном случае нет дерева "ухуй" (ухуйму). Ухуйму - это т.н. "горный лён" или асбест (букв. "не горящее дерево"). Имеется в виду 10 чехлов для мечей из горного льна.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Снова Таскин:

Цитата

Владения Гаочан, Гуйцы, Юйтянь, Даши, Сяоши, а также области Ганьчжоу, Шачжоу и Лянчжоу раз в три года отправляли к киданям посольства в составе более четырехсот человек, которые подносили в дань: яшму, жемчуг, рога носорога, росный ладан, янтарь, нашатырь, изделия из агата, оружие из лучшего железа, черную кожу уйгурской дикой. лошади, кэхэйсы, мэньдэсы, палихэ и хэлисы. Последние названия относятся к тканям из тонкой шерсти, имевшим два чжана в куске.

В оригинале "биньте бинци" - букв. "оружие из железа Бинь". Так называли персидские булаты.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Еще III.6

Цитата

К восходу солнца ветер усилился еще более. Ляоский император, сидевший в сиской повозке, приказал «железным коршунам» спешиться, окружить лагерь и напасть на противника с мечами. Для того чтобы придать нападающим вид еще большей мощи, кидане пускали по ветру огонь, поднимали пыль.

Цитата

至曙,風甚。遼帝坐奚車中,命鐵鷂四面下馬,拔鹿角而入,奮短兵以擊晉兵又順風縱火揚塵以助其勢

Если не путаю - 鷂 это же не "коршун", а ястреб-перепелятник?

Цитата

Приказал "железным/черным ястребам" со всех сторон/с четырех сторон спешиться, засеку растащив ворваться, мужественно ручным оружием воинов Цзинь поражать, еще и пускали по ветру пал и поднимали пыль чтобы свое положение усилить.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

С птицами очень сложно - значение могло меняться.

По поводу перевода:

Цитата

К рассвету ветер стал сильнее. Император Ляо, сидя в сиской повозке, приказал "железным ястребам" со всех сторон спешиться, растащить рогатки и ворваться [в лагерь], мужественно атаковав цзиньских воинов коротким оружием, и еще пустить по ветру пал и поднять пыль, чтобы улучшить условия [для] своей [атаки].

Зато вот интересный пассаж (разбивку поменял, чтобы было прилично):

Цитата

戎主吹角为号,众即顿舍。环绕穹庐,以近及远,折木稍屈之,为弓子铺,不设枪营堑栅之备。

У Таскина:

Цитата

Рожок главы варваров служит сигналом, по которому войска сразу же располагаются на привал, становясь кольцом вокруг его юрты. Вблизи и вдали ломают деревья, немного гнут их и делают лукообразные караульные будки, но не устраивают окруженного копьями лагеря и не делают рвов и изгородей.

Перевод кажется странноватым. ИМХО, лучше так:

Цитата

Предводитель жунов (зд. в смысле "варвары", кидани) трубит в рожок, подавая сигнал, и тут же толпы [жунов] останавливаются на привал. Вокруг юрт, подальше и поближе, ломают деревья и, подогнув их, устраивают помосты для лучников (букв. "полки для луков"), но не устраивают частоколов и рвов в полной мере.

Тут "цян" - вколачивать в землю, скорее всего, а не "копье". А "шань/чжа" - "решетка, частокол". С "ин" сложнее - может быть глаголом "строить". Оборот "бу шэ ... чжи бэй" - это "не устраивать ... в полной мере".

Тут может быть вообще испорчен текст и надо 不设枪栅营堑之备 - тогда получится "не устраивают частокол (букв. "вбивать колья") и не роют рвы в полной мере". У Е Лунли есть места, где Таскин 100% выделил перестановку иероглифов с нарушением смысла. Тут, я думаю, то же самое. 

Смысл такой - делают из сломанных и согнутых деревьев платформы для лучников, но полностью лагерь не укрепляют - не копают рвы и не делают частоколы. А что такое "лукообразные будки" - я не знаю.

 

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
8 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Смысл такой - делают из сломанных и согнутых деревьев платформы для лучников, но полностью лагерь не укрепляют - не копают рвы и не делают частоколы. А что такое "лукообразные будки" - я не знаю.

Это, получается, глава 23.7-8, 兵馬制度 "Военная организация".

Глава 26.15

Цитата

其人戇樸勇鷙,不能別死生,契丹每出戰,皆被以重札,令前驅。

Перевод Таскина

Цитата

Желтоголовые нюйчжэни грубы, свирепы и не щадят своей жизни. Перед сражением кидане всякий раз надевают на них тяжелые латы и посылают вперед.

Любительская попытка

Цитата

Эти люди грубы, сильны, отважны, воинственны, не различают смерть и жизнь, кидани, всякий раз выходя на бой, каждого покрывают тяжелыми панцирными пластинами и указывают быть впереди.

Но вообще тут, насколько понял, у каждого почти иероглифа шлейф из значений в километр. 鷙 - от "лютого" и "безжалостного" до "воинственного", "решительного" и "храброго".

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
5 часов назад, hoplit сказал:

Перевод Таскина

 

5 часов назад, hoplit сказал:

Любительская попытка

В обоих случаях кажется, что грубость не при чем - главное их качество в смелости и пренебрежении жизнью.

Я бы перевел как "эти люди безрассудны, но бесхитростны, отважны, но безжалостны, не умеют различать между жизнью и смертью".

Чунчжа - это, скорее, двойной панцирь. Может, это и чжунчжа - тяжелые пластины, но кажется, что все же это сокращение от чунчжацзя - панцирь из двойных пластин (где пластины перекрывают друг друга наполовину, создавая двойной слой).

Е Лунли вообще отличается использованием нелепых сочетаний там, где можно написать просто и ясно.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Глава 1.8

Цитата

晉李嗣源等步騎七萬,會於易州

Таскин

Цитата

Пешие и конные войска Ли Сы-юаня и других цзиньских военачальников, общей численностью в семьдесят тысяч воинов, соединились в Ичжоу.

Цитата

Цзиньские Ли Сы-юань с прочими и пеших и конных 70 тысячами, собрались в Ичжоу.

 

Цитата

太祖以萬餘騎遮其前,晉師失色。嗣源以百餘騎先進

Таскин

Цитата

Когда они подошли к выходу из ущелья, Тай-цзу силами более десяти тысяч всадников преградил им путь вперед. Цзиньские войска испугались. Тогда [Ли] Сы-юань во главе более ста всадников двинулся вперед первым.

Цитата

Тай-цзу с 10 тысячами/множеством всадников перекрыл им путь вперед, войска Цзинь побледнели. Сы-юань с более чем сотней всадников вперед выступил.

 

Цитата

因躍馬奮檛,三入陣中,斬酋長一人,後軍齊進,太祖兵卻,晉師始得出

Таскин

Цитата

Вслед за этим, погоняя лошадь, и размахивая плетью, он три раза врывался в ряды киданей, убив одного из их вождей. Затем расположенные сзади воины дружно пошли вперед, в результате чего войска Тай-цзу отступили, а цзиньские войска смогли выйти из гор.

Цитата

Потом пустил коня галопом, горяча плетью, трижды врывался в глубину боевого порядка, зарубил одного вождя, сзади армия в порядке продвигалась, Тай-цзу войска пятились, войско Цзинь начало выходить наружу.

 

Цитата

李存審命步兵伐木為鹿角,人持一枝,止則成寨。太祖騎環寨而過,寨中發萬弩射之,流矢蔽日,人馬死傷塞路。將至幽州,太祖兵列陣待之。存審命步兵陣於後,先令羸兵曳柴燃草而進,煙塵漲天,鼓噪合戰,乃趣後陣起乘之。太祖大敗,席卷其眾自北山歸,委棄車帳、鎧仗、羊馬滿野。晉師入於幽州

Таскин

Цитата

Ли Цунь-шэнь приказал пехотинцам рубить деревья и делать рогатины. Каждый воин держал одну рогатину, и таким образом образовался частокол. Конница Тай-цзу кружила вокруг частокола, из-за которого ее осыпали стрелами из всех имевшихся самострелов. Стрел летело настолько много, что они заслоняли солнце, а убитые и раненые кидане и их лошади загромождали дорогу. Когда цзиньские войска подошли почти к самому Ючжоу, Тай-цзу построил свои войска, приготовившись к встрече противника. [Ли] Цунь-шэнь приказал пехоте расположиться в тылу у киданей, а затем велел слабым солдатам тащить топливо и жечь траву, двигаясь с фронта. Дым и пыль поднялись до самого неба. С криком и барабаннььм боем противники столкнулись, вслед за чем в бой была брошена пехота, построенная в тылу у киданей. Тай-цзу потерпел сильное поражение и, собрав свои войска, вернулся обратно через горы Бэйшань, побросав повозки, юрты, доспехи, оружие и оставив во множестве овец и лошадей. После этого цзиньские войска вступили в Ючжоу

Цитата

Ли Цунь-шэнь приказал пехотинцам рубить деревья и делать рогатки, [каждый] человек получал одну, остановившись - укрепленный лагерь устраивали. Всадники Тай-цзу вокруг военного лагеря кружили, из лагеря 10 000/множество арбалетов стреляли, туча стрел закрыла солнце. Убитые и раненые люди и кони завалили все направления. Полководец достиг Юйчжоу, воины Тай-цзу ждали, построившись в боевые порядки. Цунь-шэнь приказал пешим воинам построиться в боевые порядки сзади, заблаговременно приказав изнуренным воинам тащить хворост и жечь траву, после чего продвигаться вперед, дым и пыль поднялись до неба. С криком и барабанным боем сошлись в бою, тогда поспешно задняя часть боевого порядка сдвинулась с места и обратила в бегство, Тай-цзу тяжелое поражение [потерпел], собрал свои толпы, сам в горах Бэй-шань укрылся, побросав тенты для повозок (?), вооружение, овцы и лошади переполняли землю. Цзиньское войско вступило в Юйчжоу.

 

Если я правильно понял - войско Поздней Цзинь двигалось к Юйчжоу соблюдая порядок, постоянно прикрываясь рогатками и огнем арбалетов. Конница киданей почти постоянно оказывала давление, но толком ничего сделать не смогла. В открытой битве Ли Цунь-шэнь укрыл пехоту сзади, да еще и устроил завесу из дыма и пыли. В решающий момент укрытый в тылу резерв решил исход битвы. Так?

 

Вопросы танского Тай-цзуна и ответы Ли Вей-гуна. 唐太宗李衛公問對

Цитата

敵安知吾車果何出?騎果何來?徒果何從哉?或潛九地,或動九天,其知如神,惟陛下有焉,臣何足以知之?

Цитата

Как враг может знать, где мои колесницы действительно пойдут вперед? Откуда на самом деле появится моя конница? Где пехота последует [в атаку]? «Сокрытое в величайших глубинах земли, нисходящее с величайших высот Неба, его знание подобно духам!» Эти слова относятся только к Вашему Величеству. Как я могу обладать таким знанием?

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Этот же эпизод в "Заново составленное пинхуа по истории Пяти династий". 新編五代史平話

唐史平話 卷上. 68

Цитата

李嗣源帥馬步軍七萬人會於易州。李存審道:「彼眾我寡,契丹多馬軍,我多步軍,若平原曠野相遇,契丹將萬騎犯吾陣,則步軍潰敗矣。」李嗣源道:「契丹無輜重,我軍必載取糧食自隨;若平原曠野相逢,契丹抄掠我軍糧,則我軍不戰而潰。不若取路從山中潛進,取幽州路而去。設或中路與契丹軍相遇,則據險要以拒之。」定計後,遂將馬軍三千人與從珂軍為先鋒,到幽州六十里頭下寨,進至地名山口。契丹以馬軍萬人拒之於前,將士皆驚愕失色,李嗣源獨將馬軍百餘人先犯陣出馬,免冑揚鞭,用胡語與契丹打話道:「是汝無故犯我邊塞,晉王使我統百萬之眾,直趣西樓,滅汝種類。」說罷,躍馬奮檛,三入契丹陣,斬訖酋長一人。後軍相繼殺進,契丹兵退卻,晉軍盡得出。李存審下令使軍人各伐樹木為鹿角,每一人持一枝,到止宿處,則編以為寨。契丹馬軍從寨前過,寨內軍發萬弩射之,人馬死傷,積屍滿路。嗣源等入幽州,繕城修備守之具。

В переводе Л. К. Павловской

Цитата

Ли Сыюань стал во главе семидесятитысячного пешего и конного войска, соединившегося под Ичжоу. Ли Цуньшэнь сказал: «У противника войск много, у нас мало; у киданей больше конницы, у нас — пехоты. Если мы встретимся на просторах равнины, кидани десятью тысячами конников сомнут наши ряды, пешее войско будет рассеяно и уничтожено». — «Кидани не имеют обоза, а у нас всегда с собою провиант, — сказал Ли Сыюань. — Если мы встретимся на просторах равнины, кидани разграбят наш запас, и мы пропадем без боя. Не лучше ли через горы скрытно двигаться вперед к Ючжоу? Случись в пути повстречать киданей, закрепимся в труднодоступном месте и дадим отпор». После того как план действий был согласован, три тысячи конников и отряд Ли Цункэ выступили в авангарде. Не доходя шестидесяти ли до Ючжоу, они разбили лагерь и двинулись к горному проходу. Десятитысячная конница киданей загородила им путь вперед — военачальники и воины от страха изменились в лице. Ли Сыюань, прихватив с сотню конников, первым выехал из строя. Сняв шлем и взмахнув плетью, он начал перебранку с киданями на их языке: «Ты без какого-либо повода напал на наши пограничные укрепления, и Цзинь-ван послал меня со своим бесчисленным войском прямо на Силоу, чтобы истребить все твое племя». Пустив коня резким ударом плети, он трижды врезался в строй киданей и зарубил [одного] цючжана. Отряды, стоявшие позади, бросились за ним. Кидани отступили, все цзиньское войско сумело пройти. Ли Цуньшэнь приказал солдатам нарубить деревьев и сделать каждому по рогатине, чтобы на ночлеге составлять из них заграждение. И когда перед этим заграждением появилась конница киданей, находившиеся внутри выстрелили из десяти тысяч арбалетов — раненые, трупы людей и коней завалили дорогу. Ли Сыюань и остальные вступили в Ючжоу, привели в порядок городские стены и приготовились к обороне.

彼眾我寡 - их масса, нас мало

契丹多馬軍,我多步軍 - кидани большей частью конница, мы большей частью пехота?

若平原曠野相遇 - если выберем сойтись на широкой равнине

契丹將萬騎犯吾陣,則步軍潰敗矣 - киданьский полководец во главе множества/десяти тысяч всадников разобьет/ворвется в наши боевые порядки - наша пехота потерпит сокрушительное поражение!

契丹無輜重 - кидане не имеют обоза.

設或中路與契丹軍相遇,則據險要以拒 - если в пути встретимся с ратью киданей - опираясь на неприступную позицию дадим отпор?

到止宿處,則編以為寨 - достигая места ночевки - составляли частокол.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Пинхуа - это худлит. Причем прошедший весьма специфическую стадию - бытования в устной среде.

Поэтому масса деталей из пинхуа совершенно нерелевантна, т.к. создана прямо при оформлении повествования рассказчиком на потребу публике. У Павловской, ЕМНИП, есть указание на развитие этого жанра.

У Е Лунли (葉隆禮) идет сложная мешанина из целого ряда источников, но он и жил в середине - второй половине XIII в., когда кидани более 150 лет назад сошли с исторической сцены.

По поводу перевода Таскина - естественно, там не так, как он перевел. Он слово "чжэнь" (построение) отнес на счет киданей, а не цзиньцев. Как пехота окружила конницу, а та не заметила - я не берусь судить. Не видел таких казусов.

цзы Бэйшань гуй - это "повернул вспять от гор Бэйшань", т.е. никак в них не прятался.

Цитата

存審命步兵陣於後,先令羸兵曳柴燃草而進,煙塵漲天,鼓噪合戰,乃趣後陣起乘之。太祖大敗,席卷其眾自北山歸,委棄車帳、鎧仗、羊馬滿野。

Мне кажется, дело было примерно так:

Цитата

[Ли] Цуньшэнь приказал пешим воинам выстроиться позади, а слабым воинам повелел идти вперед, волоча хворост и поджигая траву. Дым и пыль застлали небо. [Войска] с боевым кличем сошлись в бою под бой барабанов. Воспользовавшись моментом, задние ряды устремились вперед. Тайцзу потерпел страшное поражение и, собрав свои полчища, вернулся восвояси от гор Бэйшань, бросив повозки и юрты, доспехи и оружие. Овцы и кони заполнили собой все поле.  

Описание кажется совершенно бредовым, т.к. атака конных пехотой (да еще и удачная) в тех условиях маловероятна, но спишем на то, что Е Лунли ничего сам не видел, а если что-то и читал про это событие, то это было составлено вряд ли лучше, чем то, что он написал.

В 22.07.2017в23:06, hoplit сказал:

敵安知吾車果何出?騎果何來?徒果何從哉?或潛九地,或動九天,其知如神,惟陛下有焉,臣何足以知之?

Можно править стилистически (например, про 9-ю землю и 9-е небо), но смысл хорошо передан.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
10 час назад, Чжан Гэда сказал:

Можно править стилистически (например, про 9-ю землю и 9-е небо), но смысл хорошо передан.

Интересно. С учетом того, что это двойной перевод.

У-цзин. Семь военных канонов Древнего Китая. Пер. с англ. Котенко Р.В. Предисловие и комментарии: Ralf D. Sawуег — СПб. : Издательская группа «Евразия», 2001. Cc. 423-4.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Глава 2.9

Цитата

晏球集諸將校,誓以報國:「悉去弓矢,以短兵擊之,回顧者斬!」於是騎兵先進,奮檛揮劍,直衝其陣,大破之,殭尸蔽野。

В.Таскин

Цитата

Ван Янь-цю собрал всех военачальников, которые поклялись отдать все силы служению родине, отложить луки и стрелы и ударить на врага коротким оружием. Бегущие назад подлежали смерти. Первой, размахивая плетками и мечами, вперед двинулась конница, которая ворвалась в ряды неприятеля и нанесла ему полное поражение. Вся земля покрылась трупами.

悉去弓矢,以短兵擊 - "луки и стрелы отложить, коротким оружием удары наносить/сойтись в рукопашную".

回顧者斬 - "оглядывающихся назад - казнить"?

奮檛揮劍 - "горяча [коней] плетьми и потрясая мечами"?

於是騎兵先進,奮檛揮劍,直衝其陣,大破之,殭尸蔽野 - после этого конница двинулась вперед, горяча [коней] плетьми и потрясая мечами, прямо ворвались в их [киданей] строй, большое поражение, окоченелые трупы покрыли землю.

 

Глава 2.30.

Цитата

冬十月,唐詔大括天下將吏及民間馬,又發民為兵,每七戶出征夫一人,自備鎧仗,謂之「義軍」。凡得馬二千餘匹,征夫五千人,民間大擾。

В.Таскин.

Цитата

Зимой, в десятой луне, позднетанский император издал указ о большом наборе лошадей, принадлежащих чиновникам и населению, и о наборе среди населения воинов. Каждые семь дворов должны были выставить одного воина и снабдить его панцирем и вооружением. Набранные таким образом войска назвали «армия, борющаяся за справедливость». Всего было собрано более двух тысяч лошадей и пять тысяч воинов. Это вызвало среди населения большие волнения.

每七戶出征夫一人,自備鎧仗 - каждые 7 дворов выставляют рекрута одного человека, со своими доспехами и оружием.

凡得馬二千餘匹,征夫五千人 - всего собрали лошадей более двух тысяч голов и рекрутов 5000 человек.

義軍 - занятно, практически "ыйбён" 義兵.

 

Часть 3.3

Цитата

皇甫遇與濮州刺史慕容彥超將數千騎前覘,至鄴都,遇遼師數萬,遇等且戰且卻,至榆林店,遼師大至,二將死戰,自午至未,百餘合,殺傷甚眾。

В.Таскин

Цитата

Хуанфу Юй и правитель области Пучжоу Мужун Янь-чао выехали вперед на разведку во главе нескольких  тысяч всадников. Доехав до Еду, они столкнулись с ляоскими войсками численностью в несколько десятков тысяч человек и стали отступать с боями. Когда они  дошли  до  деревня Юйлиньдянь, туда же подошли крупные силы  ляоских войск. Оба военачальника вступили в упорное  сражение. С семи часов утра до трех часов дня произошло более ста схваток, в ходе которых обе стороны понесли большие потери убитыми и ранеными

數千騎前覘 - с несколькими тысячами всадников выехал вперед осмотреться.

遇遼師數萬 - встретились с ляоской ратью в несколько десятков тысяч.

二將死戰,自午至未,百餘合,殺傷甚眾 - два полководца сражались насмерть, от часа Коня до часа Овцы, сходились более 100 [раз], множество убитых и раненых

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
3 часа назад, hoplit сказал:

Интересно. С учетом того, что это двойной перевод.

Бывает. Но редко. Тут сильно не поиграешь в "поле значений".

Вообще, Таскина надо проверять исключительно на мелочи - у него китайский был родным, как у всех наших эмигрантов, родившихся уже в Китае.

Его заносило с военными реалиями, но не все случаи критичны - например, основная часть "Циданьго чжи" переведена вполне хорошо. А вот косяки типа "дерева ухуэй" (на самом деле - асбест) - это как раз из-за пренебрежения реалиями.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Вообще, Таскина надо проверять исключительно на мелочи - у него китайский был родным, как у всех наших эмигрантов, родившихся уже в Китае.

Иногда, конечно, у тех или иных переводчиков накладки обнаруживаются, но вообще в китайский текст я заглядываю скорее чтобы посмотреть "а какие там иероглифы использованы". Для лучшего понимания. К примеру, под словом "панцирь" на русском обычно подразумевается корпусная броня. "Рогатину" тоже можно понять по-разному. Целенаправленно что-то искать и исправлять - знаний не хватит.

У Е Лун-ли, если не путаю, в 

Цитата

伐木為鹿角,人持一,止則成

под 鹿角 имеется ввиду ветка или ствол дерева с торчащими в разные стороны суками? В стиле Тит Ливий. История Рима от основания города. XXXIII.5.5-12?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Луцзяо - это "оленьи рога". Рисунок "луцзяому" из "Уцзин цзунъяо" сильно неконкретен:

14761824248762.thumb.jpg.f9dde6847d108e9

Вообще, по текстам (а не по картинкам) получается что-то типа лансянь у Ци Цзигуана - ствол с ветками:

Wubeizhi_Langxian5.thumb.jpg.ca3cc380a43

Японцы с этим и в 1930-е сталкивались:

7200005f1ab88d4d079.jpg.0379e075c2344ed8

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Е Лун-ли. "История государства киданей".

Цитата

Следует сказать, что прежде в семистах ли от Ючжоу была застава Юйгуань, около которой протекала река Юйшуй, впадавшая в море. К северо-востоку от заставы, вдоль моря, шла дорога, ширина которой в узких местах доходила всего до нескольких чи. По бокам дороги поднимались высокие, обрывистые, непроходимые горы. Ранее от заставы на север, вплоть до Цзиньнюкоу, Китай держал восемь оборонительных постов, для защиты которых набирались солдаты из местных жителей. Оброк с полей целиком шел на питание войск. Для обмундирования солдат ежегодно доставлялись шелк и вата. Каждый год производилась ранняя уборка хлебов и опустошались  поля — готовились к приходу киданей. Когда кидане приходили, то с ними не вступали в бой, а отсиживались в крепостях. Когда же они уходили, то выбирались удальцы, которые занимали узкие проходы  и  преграждали киданям путь. [В результате такой тактики] кидане часто терпели неудачи и не могли совершать легкомысленных вторжений.

Когда генерал-губернаторством Лулун стал  управлять Чжоу Дэ-вэй, то он, полагаясь на храбрость, не принимал мер по обороне границ, лишился стратегически важной заставы Юйгуань, а кидане стали пасти скот между областями Ин и Пин.

После того как Лу Вэнь-цзинь изъявил покорность киданям, он постоянно находился в Пинчжоу и во главе удальцов из племени си каждый год вторгался в северные пограничные районы, убивая и грабя чиновников и население, из-за чего все области, входившие в состав генерал-губернаторства Лулун, пришли в упадок и запустение.

契丹國志 1.9

Цитата

先是,幽州北七百里有渝關,下有渝水通海。自關東北循海有道,道狹處才數尺,旁皆亂山,高峻不可越。北至進牛口,中國嘗置八防御軍募土兵守之,田租皆供軍食,歲致繒纊以供衣。每歲早獲,清野以待契丹兵至,則堅壁不戰,俟其去,則選驍勇據隘邀之,契丹常失利,不能輕入。及周德威鎮盧龍,恃勇不修邊備,遂失渝關之險,契丹始芻牧於營、平之閒。盧文進來歸,常居平州,帥奚騎歲入北邊,殺掠吏民,盧龍巡屬,為之殘弊。

防御軍 - тут скорее "военное наместничество" или как-то так? 

募土兵守 - "набирая тубин для защиты". 土兵 - конскрипты, локальное войско.

軍食 - армейский провиант.

繒纊 - шелковая ткань и шелковая вата?

清野以待 - укрывали население и продовольствие в укрепления?

契丹兵 - войско киданей.

則堅壁不戰 - обычно за стенами укрывались, в битвы не вступали.

選驍勇 - храбрецы

 

P.S. Тактика общепринятая при борьбе с кочевыми налетчиками, но все равно ощущение, что про Ли Му читаешь. 0_0

 

Цитата

Второй год эры правления Тя«нь-цзань. (Второй год эры правления Лун-дэ династии Лян.) Весной, в первой луне, Цзинь-ван лично выступил против киданей во главе пяти тысяч отборных всадников. Сначала он подошел к пункту к северу от Синьчэна, выдвинув вперед половину отряда из находившейся здесь тутовой рощи. Увидев Цзинь-вана, Тай-Цзу стал медленно отступать. Войска Цзинь-вана перешли к преследованию и захватили в плен сына Тай-цзу. После этого киданьские войска отошли для обороны Ванду.


Когда Цзинь-ван подошел к Динчжоу, Ван Ду вышел к нему навстречу пешком и просил взять его любимую дочь в жены Цзи-цзи, сыну Цзинь-вана. Быстро двигаясь к Ванду, Цзинь-ван встретил вождя племени си Тунэя (имя киданьското военачальника.— Е Лун-ли) с пятью тысячами всадников, которые окружили его. Разыгралось ожесточенное сражение, во время которого цзиньские войска несколько раз то наступали, то отступали, не будучи в состояние прорвать окружение.


Тогда Ли Сы-чжао с тремястами всадников ударил во фланг киданям, после чего они отошли, а Цзинь-ван  смог выйти из окружения. Вслед за этим он бросил солдат в стремительное наступление. Войска Тай-цзу были разбиты и отступили на север до Ичжоу.


В это время в течение десяти дней шел сильный снег, покрывший землю на несколько чи. Трупы [киданьских] воинов и лошадей валялись один около другого. Тай-цзу вынужден был возвратиться обратно.


Цзинь-ван с войсками следовал за Тай-цзу, останавливаясь на месте его лагерей, в которых он видел, что расстилавшаяся на землю при ночлегах солома была настолько аккуратно собрана и свернута, как будто ее концы обрезали ножницами. Несмотря на то что лагеря были покинуты, не
было ни одного беспорядочно брошенного стебля. Со вздохом [Цзинь-ван] сказал: «У киданей строгие законы, и только поэтому может быть так. [В этом отношении] Китай отстает от них».


Дойдя до Ючжоу, Цзинь-ван послал двести всадников следовать за киданями, сказав: «Если они выйдут за границу, возвращайтесь». Полагаясь на свою храбрость, цзиньские всадники напали на киданей, и были все взяты в плен. Тай-цзу обвинил в поражении Ван Юя, связал его и вместе с ним вернулся домой, не слушая с этих пор его советов.

契丹國志 1.15

Цитата

壬午天贊二年。梁龍德二年。春正月,晉王親率鐵騎五千來攻,先進新城北,半出桑林,太祖見之稍卻。晉王之軍來,遂獲太祖之子。契丹兵遂退保望都。晉王至定州,王都迎謁馬前,請以愛女妻王之子繼岌。晉王趨望都,遇奚酋禿餒契丹將名。五千騎,為其所困,力戰,出入數四,不解。李嗣昭引三百騎橫擊之,乃退,晉王始得出因縱兵奮擊,太祖兵敗,遂北至易州。會大雪彌旬,平地數尺,人馬死者相屬,太祖乃歸。晉王引兵躡之,隨其行止,見其野宿之所,布槁於地,回環方正,皆如編翦,雖去,無一枝亂者,嘆曰:「契丹法嚴,乃能如是,中國所不及也。」晉王至幽州,使二百騎躡契丹之後,曰:「如出境即還。」晉騎恃勇追擊之,悉為所擒。太祖責王鬱,縶之以歸,自是不聽其謀。

鐵騎 - тут то ли "крепких/сильных всадников", то ли "железных всадников" - панцирная конница?

五千騎,- 5000 всадников, 

為其所困,- сели в осаду?

力戰,- сильный бой

出入數四,- неоднократно входили и выходили?

不解 - беспрестанно

引三百騎橫擊 - повел 300 всадников и ударил сбоку

乃退 - принудил к отступлению

得出 - смог выйти

因縱兵奮擊 - войско энергично атаковало?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
8 часов назад, hoplit сказал:

防御軍 - тут скорее "военное наместничество" или как-то так? 

Не угадать. Потому что в каждом веке свои реалии и очень слабо переводится осмысленно.

8 часов назад, hoplit сказал:

募土兵守 - "набирая тубин для защиты". 土兵 - конскрипты, локальное войско.

Набирая местных воинов.

9 часов назад, hoplit сказал:

清野以待 - укрывали население и продовольствие в укрепления?

Очищали поле (во всех смыслах) и ждали. Тактика выжженной земли.

9 часов назад, hoplit сказал:

契丹兵 - войско киданей.

Лучше просто "киданьские воины"

9 часов назад, hoplit сказал:

選驍勇 - храбрецы

Тогда выбирали отважных, которые занимали стратегически важные места и преграждали путь.

9 часов назад, hoplit сказал:

P.S. Тактика общепринятая при борьбе с кочевыми налетчиками, но все равно ощущение, что про Ли Му читаешь. 0_0

Что-то принципиально изменилось?

9 часов назад, hoplit сказал:

為其所困

Вэй цисо кунь - осадили их местоположение.

 

9 часов назад, hoplit сказал:

五千騎,為其所困,力戰,出入數四,不解

5000 всадников, окружив их место расположения, упорно сражались, беспрестанно атакуя и отступая. 

Тут не имеет смысла перепроверять Таскина. Косяки у него в других местах.

9 часов назад, hoplit сказал:

乃退

И тогда отступили.

9 часов назад, hoplit сказал:

李嗣昭引三百騎橫擊之,乃退,晉王始得出

Ли Сычжао повел за собой 300 всадников и ударил наперерез, только тогда они отступили. Цзинь-ван только тогда смог получить преимущество (в данном случае из контекста ясно, какое).

9 часов назад, hoplit сказал:

因縱兵奮擊,太祖兵敗,遂北至易州。

Поэтому отправленные войска энергично атаковали, воины Тайцзу потерпели поражение и после этого отошли на север, до Ичжоу.

Тут смысла перепроверять Таскина никакого нет.

 

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
12 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Что-то принципиально изменилось?

Нет. Но все равно занятно. 

12 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Тут смысла перепроверять Таскина никакого нет.

Есть. =) Теперь знаю, что 出入 может переводиться "наступать и отступать". А 鐵騎 - и правда точного перевода не имеет? Или я опять ошибся и это именно "отборные всадники"?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Чу - выходить, жу  - входить. В сочетании - to come in and go out. Т.е. подходили на дистанцию схватки и выходили из боя.

2 часа назад, hoplit сказал:

А 鐵騎 - и правда точного перевода не имеет?

Тут пригодно и "конные латники", и "отборные конники".

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

契丹國志. III.6

Цитата

Летом, в четвертой луне, войска Ду Вэя и, других цзиньских военачальников, соединившись в Динчжоу, напали на Тайчжоу, находившийся в руках Ляо, и принудили город к сдаче. После этого они заняли сначала город Пучэн, взяв в плен две тысячи киданей, а затем город Суйчэн. Сдавшиеся в плен сторонники Чжао Янь-шоу сообщили, что ляоский император, возвращавшийся обратно, дошел до Хубэйкоу, но, услышав, что цзиньские войска заняли  Тайчжоу, снова повернул на юг во главе свыше восьмидесяти тысяч всадников , и, по расчетам, должен подойти к вечеру следующего дня.

Напуганный Ду Вэй и другие военачальники отступили к Янчэну, куда подошли крупные ляоские войска. Вступив в бой с киданями, цзиньские войска отогнали их на север более чем на десять ли. Ляоские войска отошли, переправившись через реку Байгоу, однако, когда цзиньские  войска, прекратив сражение, двинулись на юг, ляоские  всадники, словно цепи гор, окружили их со всех сторон, так что пришлось упорно сражаться, чтобы отражать их. Воины и лошади страдали от голода и жажды.

Дойдя до деревни Байтуаньцунь, цзиньские войска построили временный лагерь, окруженный рогатинами. Ляоские войска окружили лагерь несколькими кольцами и выслали в тыл летучие отряды, чтобы перерезать пути подвоза провианта. Вечером поднялся сильный северо-восточный ветер. Солдаты и лошади в лагере страдали от жажды, колодцы же, которые копали, все обрушивались.

К восходу солнца ветер усилился еще более. Ляоский император, сидевший в сиской повозке, приказал «железным коршунам» спешиться, окружить лагерь и напасть на противника с мечами. Для того чтобы придать нападающим вид еще большей мощи, кидане пускали по ветру огонь и поднимали пыль.

Всех цзиньских военачальников охватил гнев, и каждый из них хотел выйти из лагеря на бой. Фу Янь-цин вывел отборные войска через западные ворота лагеря, а за ним последовали остальные военачальники. Ляоские войска отступили на несколько сот шагов. Ветер усилился еще более, [от поднятой пыли] стало темно как ночью.

Фу Янь-цин и другие военачальники, собрав более десяти тысяч всадников, ударили во фланг ляоским  войскам. Их боевые крики были настолько сильны, что содрогались небо и земля. Кидане потерпели сильное поражение и бежали, напоминая рухнувшую гору. Только около Ючжоу разбежавшиеся воины понемногу собрались вместе. Император киданей наказал вождей за понесенную неудачу батогами, дав каждому по нескольку сот ударов.

Цитата

夏四月,晉杜威等諸軍會於定州。攻遼泰州,降之。取滿城,獲遼二千人。取遂城。趙延壽部曲有降者言:「遼帝還至虎北口,聞晉取泰州,複擁八萬餘騎南向,計來夕當至。」威等懼,退至陽城。遼師大至,晉師與戰,逐北十餘里,遼師逾白溝而去。晉師結陣而南,胡騎四合如山,諸軍力戰拒之,人馬飢渴。至白團村,埋鹿角為行寨。遼師圍之數重,奇兵後,斷糧道。是夕,東北風大起。營中人馬俱渴,掘井輒崩。至曙,風甚。遼帝坐奚車中,命鐵鷂四面下馬,拔鹿角而入,奮短兵以擊晉兵,又順風縱火揚塵以助其勢。諸將憤怒,皆願出一戰。符彥卿等引精兵出西門,諸將繼至。遼師卻數百步。風勢益甚,昏晦如夜。彥卿等擁萬餘騎橫擊遼師,號呼聲動天地,大敗而走,勢如崩山。至幽州,散兵稍集。帝以軍失利,杖其酋長各數百。諸軍引歸。出帝亦還大梁。

獲遼二千人 - захватил Ляо 2000 человек.

八萬餘騎 - более 80 000 всадников.

埋鹿角為行寨 - укрылись за "оленьими рогами" 鹿角, устроив военный лагерь.

奇兵 - летучий отряд

寨 - частокол, военный лагерь, укрепление

鐵鷂 - "железные ястребы".

精兵 - отборные воины

短兵 - короткое оружие

 

契丹國志. III.39

Цитата

Обратившись к цзиньским сановникам, император сказал: «Отныне не будут обучаться войска, покупаться боевые кони, подати облегчатся, трудовые повинности сократятся, и в Поднебесной наступит великое спокойствие».

Цитата

謂晉群臣曰:「自今不修甲兵,不市戰馬,輕賦省役,天下太平矣。」

不修甲兵 - "не будут приводит в порядок вооружение" или "не будут готовить войска".

戰馬 - боевые кони

 

契丹國志. III.40

Цитата

Император Ляо собрал все доспехи и оружие сдавшихся цзиньских солдат и сложил их в городе Хэнчжоу, а лошадей угнал на север в киданьские земли. Окружив сдавшихся цзиньских воинов киданьскими всадниками, он хотел загнать их в Хуанхэ и утопить, но Чжао Янь-шоу уговорил его распределить их для обороны границ, и, таким образом, избежав смерти, цзиньцы были снова возвращены в военные лагеря.

Цитата

帝悉收晉降卒鎧仗貯恆州,驅馬歸北國。以胡騎擁降卒而納之河流,趙延壽勸分以戍邊,由是得免,散遣還

降卒 - сдавшиеся войска

鎧仗 - вооружение (доспехи и оружие).

驅馬歸北國 - лошадей угнал в северную страну?

胡騎擁降卒 - всадниками северных варваров окружил сдавшиеся войска

戍邊 - оборона границ, пограничные гарнизоны.

營 - военный лагерь

 

契丹國志. III.62

Цитата

С другой стороны, действия Ши Цзин-тана вызвали огромные бедствия для Центральной равнины. Дело в том, что рельеф областей Ю и Янь создан Небом и устроен Землей, чтобы определить границы, отделяющие варваров от китайцев. Здесь поистине через проход, защищаемый одним человеком, не пройти и десяти тысячам неприятельских воинов. Когда Ши Цзин-тан, основатель династии Цзинь, пренебрег этим районом и отказался от него, варвары как бы взяли внутренние земли за горло. А ведь трудно ожидать, что тигр или волк не будут бросаться и хватать пищу, поднесенную к их пасти. Именно поэтому кидане, натягивая луки со свистящими стрелами, вторглись на Центральную равнину, убивали цзиньцев и отрезали у них уши в знак победы, дали волю страсти к военным действиям, захватили столицу Лоян, не встречая сопротивления, опустошили земли между четырьмя морями, превратив их в развалины. Мудрые советники и храбрые военачальники не смели поднять взгляда, в то время как государство распалось на куски, сильные чжухоу один за другим объявляли себя императорами, и никто не наказывал их за это.

Цитата

論曰:太祖之興,燎灰灼原矣!太宗繼之,承祖父遺基,擅遐陬英氣,遂登大寶,誕受鴻名。然石郎之消息,乃中原之大禍。幽、燕諸州,蓋天造地設以分番、漢之限,誠一夫當關,萬夫莫前也。石晉輕以畀之,則關內之地,彼扼其吭,是猶飽虎狼之吻,而欲其不搏且噬,難矣。遂乃控弦鳴鏑,徑入中原,斬馘華人,肆其窮黷。卷京、洛而無敵,空四海以成墟。謀夫虓將,卒莫敢睨,而神州分裂,強諸侯代起為,亦莫之究矣。

一夫當關,萬夫 - один человек способен преградить путь десяти тысячам мужей

遂乃控弦鳴鏑,徑入中原 - "поэтому лучники с поющими стрелами по прямому пути вторглись в Китай"? Боюсь ошибиться, но 控弦鳴鏑 это же поэтическое обозначение всех вообще северных кочевников, нет?

強諸侯 - сильные чжухоу

帝 - император

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
15 минуту назад, hoplit сказал:

遂乃控弦鳴鏑,徑入中原,斬馘華人,肆其窮黷。

И вот тогда-то натягивающие луки со свистящими стрелами (образное обозначение варваров) и вторглись непосредственно в Китай, убивая китайцев и давая волю своей воинственности.

Ставится причинно-следственная связь - Ши Цзиньтан уступил важный в стратегическом отношении район и кидани тут же начали вторгаться в Китай, используя его как базу. Прямая дорога тут не причем. Про уши - Таскин взял второй иероглиф отдельно от первого. Крайне сложно сказать, был ли такой обычай у киданей, т.к. непонятно их поведение в этом отношении. А само слово - дань древним китайским обычаям отрезать уши у убитых для счета.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Сижу в тихом недоумении.

«Хэй да ши люэ» : источник по истории монголов XIII в. / отв. ред. А.Ш. Кадырбаев ; Ин-т научной информации по общест­венным наукам РАН. — М. : НаукаВост, лит., 2016. — 254 с. — ISBN 978-5-02-039770-5

 

В книге полдюжины статей "примерно по теме" - сотня страниц. Факсимиле китайского издания «Хэй да ши люэ» (так в оглавлении) - три десятка страниц. И собственно перевод - двадцать страничек, сопутствующее обрамление текста - еще шестьдесят. Комментарии, введение. При этом собственно перевод «Хэй да ши люэ» на русский выполнен не с китайского оригинала, а с немецкого перевода! Это в 2016-м году!

 

Цитата

В настоящее издание включен русский перевод «Хэй да ши люэ» с немецкого с комментариями, подготовленными Е.Р. Нестеровой; в приложении публикуется факсимиле китайского текста из собрания сочинений Ван Говэя с его комментариями («Хэй да ши люэ цзянь-чжэн» — «Примечания к „Хэй да ши люэ“»). Перевод с китайского на немецкий выполнен известными исследователями П. Ольбрихтом и Э. Пинке с использованием материалов Э. Хэниша, разрешение на перевод немецкого текста на русский любезно предоставлено изда­тельством «Harrassowitz», которое опубликовало немецкий комментированный перевод в 1980 г. в серии «Asiatische Forschungen» (Meng-ta pei-lu und Hei-ta shih-liieh. Chinesische Gesandtenberichte uber die fruhen Mongolen 1221 und 1237 / Ub. und kom. von P. Olbricht, E. Pinks, eingeleitet von W. Banck. Wiesbaden, 1980).


Издание содержит статьи российских исследователей, посвящен­ные различным аспектам межкультурной интеграции в период Юань, и Библиографический указатель избранных трудов по истории мон­голов ХІІІ-ХІV вв. Данная публикация стала возможной благодаря издательскому проекту, поддержанному Российским гуманитарным научным фон­ дом (РГНФ, проект № 16-01-16099). Идейным вдохновителем науч­ных изысканий, воплотившихся в издании настоящей монографии, является академик РАН В.С. Мясников, которого мы благодарим за ценные советы при подготовке работы к изданию. Особая призна­
тельность О.И. Мальцевой за внимательное прочтение и редактиро­вание рукописи.

 

Круто, что можно сказать... Появилась возможность издать книгу - и оказывается, что умственные статьи про Юань мы писать можем, только китайского не знаем. А пригласить китаиста и выполнить нормальный, качественный перевод - вера не позволяет. Будем с немецкого переводить. :angry:

P.S. При беглом сличении оружейной части с китайским оригиналом обнаруживается адЪ и израиль...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Пожалуйста, войдите для комментирования

Вы сможете оставить комментарий после входа



Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Волкова И. В. Военное строительство Петра I и перемены в системе социальных отношений в России
      Автор: Saygo
      Волкова И. В. Военное строительство Петра I и перемены в системе социальных отношений в России // Вопросы истории. - 2006. - № 3. - С. 35-51.
      Вопрос о влиянии военной реформы Петра I на систему социальных отношений в России не стал предметом самостоятельной научной разработки, несмотря на определенный интерес к этой теме историков разных поколений и школ.
      Между тем в социальной реконструкции и подготовительных шагах к ней, предпринятых Петром Великим, армии отводилась ключевая роль. Точкой отсчета в создании регулярной армии можно считать 1699 г., когда был объявлен призыв "даточных" людей - по существу первый в России набор рекрутов-воинов, поставляемых податными сословиями. Первоначально к решению этой задачи привлекались землевладельцы, которым предписывалось обеспечить не менее одного воина с 50 крестьянских дворов, а служившие по московскому списку должны были дополнительно представить по одному конному даточному со 100 дворов. С 1705 г. рекрутские наборы становятся систематическими, а ответственность за выделение рекрутов перекладывалась с землевладельцев на городские и сельские общины. Тогда же норма поставки рекрутов возросла до одного человека с 20 дворов. Вместе с тем дворянство полностью не отстранялось от участия в рекрутском наборе: за ним закреплялся контроль над общинным сбором воинов, а для тех, кто не мог обеспечить затребованного количества, норма удваивалась. В дополнение к этому владельцы имений должны были подготовить по одному кавалеристу с 80 дворов1. Только из среды сельских жителей к 1711 г. в армию было отправлено 139 тыс. человек2.
      В отличие от предшествующего времени, когда даточные служили во вспомогательных войсках, теперь они становились солдатами регулярной армии - основой вооруженной силы. Заботу об их содержании, обучении, применении брало на себя государство. Поскольку рекрутская повинность являлась общинной, выбор кандидатов и очередность участия семей в отбывании повинности определяла община. Военная служба была пожизненной - сданный государству рекрут выбывал из своего прежнего социального состояния и по сути дела навсегда прощался со своей малой родиной и сородичами.
      Другим источником комплектования армии являлся прием волонтеров - из "вольницы", так называемых вольных гулящих людей. Под эту категорию подпадали беглые холопы, крепостные, вольноотпущенники. Государство шло навстречу их стремлению служить в армии - поступаясь тяглецом, но приобретая взамен солдата. Уже в первый набор 1699 г. из вольницы было поверстано в службу 276 человек3. В дальнейшем их приток в армию неуклонно возрастал вплоть до второй половины XVIII в., когда таких соискателей стали отсылать назад4.
      Третьим постоянным каналом пополнения вооруженных сил была мобилизация дворянского сословия на военную службу. В отличие от податных сословий, для которых рекрутская повинность носила общинный, но не личный характер, дворянство привлекалось к личной поголовной и пожизненной службе.

      Император Пётр I за работой. Худояров В. П.
      Воинская повинность ложилась тяжелой ношей на все сословия. Вместе с тем рискнем заметить, что в наибольшей степени она давила на дворянство, ломая привычные устои его жизни. Так, к началу Северной войны служилый характер поместья был уже не более чем фикцией. По образному выражению И. Т. Посошкова, дворянство хотело "великому государю служить, а сабли б из ножон не вынимать"5. Заставить дворянина навсегда сменить домашний шлафрок на военный мундир можно было только, поместив его в перекрестие разных форм давления: силовых приемов, моральных и материальных стимулов, правовых санкций. В это "аккордное" воздействие входили указ о единонаследии от 1714 г. и разрешение приобретать недвижимость по истечении определенного стажа общественно-полезной деятельности, выталкивавшие молодых дворян на государственную службу. Однако в любом случае в системе мер, воздействующих на дворянство, преобладал язык ультиматумов и насилия. До известных пределов эта метода была эффективной. Если в середине XVII в. в армии числилось 16 980 дворян, то в начале XVIII в. - 30 тысяч6. Разница в цифрах связана не только и не столько с естественным приростом корпуса служилых по отечеству, сколько с всеохватывающим государственным учетом и контролем над отбытием дворянами воинской повинности.
      Ужесточение норм дворянской службы шло сразу по нескольким линиям. Во-первых, снижался призывной возраст с 16 лет до 13 - 147. Во-вторых, периодическое исполнение воинского долга заменялось постоянной службой. В-третьих, осуществлялась максимально полная мобилизация на службу. Наибольшее неудобство, однако, заключалось в том, что эти требования угрожали экономическим основам существования дворянства. Оставшиеся без хозяйского попечения имения быстро приходили в упадок, либо служили обогащению приказчиков.
      Установив служилый статус феодального землевладения, власть позаботилась и о том, чтобы посредством земельных раздач и конфискаций повысить качество дворянской службы. Так, например, за добросовестное исполнение воинского долга в пехотных и кавалерийских полках при Петре Великом получили поместья 34 иностранных полковника. По неполным данным за первую половину XVIII в. обширные земельные владения были розданы 80 лицам, причем наивысшая интенсивность таких раздач совпала по времени с созданием и "обкаткой" регулярной армии в 1700 - 1715 годы. Подобно тому, как наделение землей с крестьянами поощряло энтузиазм на служебном поприще, земельные конфискации, производившиеся через специальное учреждение - Канцелярию конфискации, служили радикальным средством расчета с теми, кто отказывался следовать правительственным директивам. Лишь за первую половину XVIII в., по неполным данным, были ослаблены отпиской, либо вовсе ликвидированы 128 владений; при этом только у 8 владельцев за этот период времени было отобрано 175 тыс. крепостных крестьян8. Политика Петра I целенаправленно подрывала полуавтономное положение дворянства в социальном порядке и вовлекала его в полезную деятельность сугубо по правилам, предписанным верховной властью.
      В этом отношении следует признать не слишком убедительным взгляд на этот предмет, который утвердился в отечественной историографии. Исходя из представления о самодержавии как органе диктатуры дворянства, советская историческая наука в свое время затратила немало усилий для того, чтобы подогнать под ту же схему и деятельность Петра I. В частности, в качестве иллюстрации тезиса о "классовом неравенстве" и "эксплуататорском обществе", упрочившихся при Петре I, приводился факт получения первого офицерского чина половиной дворянских служащих либо при поступлении в армию, либо через год после начала службы. Под тем же углом зрения освещалось и сравнительно медленное насыщение командной верхушки русской армии выходцами из податных сословий9. Некоторые авторы акцентировали внимание на высказывавшихся Петром I соображениях о том, чтобы "кроме гвардии, нигде дворянам в солдатах не быть", "нигде дворянским детям сначала не служить, только в гардемаринах и гвардии", о преимущественном зачислении в морскую гвардию царедворцев (то есть бывших служащих по московскому списку)10. Определенную дань этим оценочным суждениям отдал и английский исследователь Дж. Кип. По его мнению, установленная при Петре I процедура баллотирования соискателей офицерского звания в офицерском собрании полка позволяла скрытым консерваторам сдерживать карьерный натиск со стороны сослуживцев неблагородного происхождения11. Однако такой подход представляется все же односторонним и предвзятым.
      Даже при том, что Петру I скорее всего было небезразлично, с каких стартовых позиций начинали свой служебный путь отпрыски благородных родов, а у защитников дворянских прерогатив имелись определенные способы затормозить восхождение к высоким чинам ретивых "подлорожденных", вектор социального отбора на военной службе определялся не личными пристрастиями отдельных лиц, будь то даже сам царь. Решающим фактором был спрос поднимающейся армии и молодой державы на эффективные кадры, из каких бы страт они не исходили. Что касается использования дворянского потенциала, то весьма разборчивое отношение к нему явственно обозначилось уже на этапе становления регулярной армии. Лишь 6 тыс. из 30 тыс. числившихся на военной службе дворян вошли в состав высшего командного звена. А остальные, то есть основная масса, подвизались рядовыми и младшими командирами в пехоте и коннице12. Наконец, призвав под знамена молодую дворянскую поросль, власть вовсе не собиралась давать ей послабления. Перспектива выйти в офицеры большинству улыбалась не ранее чем через 5 - 6 лет службы в солдатах, что ставило их на одну ступень с бывшими холопами и крепостными. Вместо искусной имитации ратных трудов, когда дворянские ополченцы прежних времен во время боя отсиживались в лощинах, либо гнали впереди себя боевых холопов, либо подставлялись под легкое ранение ради почетного комиссования, теперь предлагалось реальное участие в боевых операциях, без подставных фигур и театральных эффектов. На протяжении всех войн петровского времени в повышенный тонус дворянство приводили царские распоряжения, звучавшие как грозный окрик для балованных чад знатных родителей. Так, в 1714 г. царь строго-настрого указывал, чтобы дети дворян и офицеров, не служивших солдатами в гвардии, "ни в какой офицерский чин не допускались", а также чтобы "чрез чин никого не жаловать, но порядком чин от чину возводить"13. Эта же установка, облеченная в форму закона, повторялась и в Табели о рангах (п. 8). Выказывая уважение к аристократическим титулам, законодатель все же настаивал на абсолютном приоритете чина и ранга, достигнутого на службе, над всеми прочими знаками достоинства: "однако ж мы для того никому какова рангу дать не позволяем, пока они нам и отечеству никаких услуг не покажут, и за оные характера не получат"14.
      Твердое намерение власти в отношении служилого дворянства состояло в том, чтобы поставить его в авангарде своих начинаний, установив соответствующую меру спроса. Принцип возрастающего наказания по мере повышения в чине и социальном статусе декларировался и в Воинском артикуле: "Коль более чина и состояния преступитель есть, толь жесточае оной и накажется. Ибо оный долженствует другим добрый приклад подавать и собой оказать, что оные чинить имеют"15. Таким образом, Петр I активно старался учесть в нормативных актах высказывавшееся им в частных беседах мнение, что "высокое происхождение - только счастливый случай, и не сопровождаемое заслугами учитываться не должно"16.
      По мнению иностранцев, именно дворянство в наибольшей степени испытало на себе тяжелую длань окрепшего самодержавия: Петр I "подлинно заставил своих дворян почувствовать иго рабства: совсем отменил все родовые отличия, присуждал к самым позорным наказаниям, вешал на общенародных виселицах самих князей царского рода, упрятывал детей их в самые низкие должности, даже делал слугами в каютах". Впрочем, петровская перестройка коснулась не только тех дворян, которые отбывали службу, но и престарелых ветеранов, пребывавших на покое: невзирая на "страдания и вздохи", как писал Фоккеродт, царь переселил их в Петербург17.
      Вместе с тем нетерпимость Петра I к благородным бонвиванам, анахоретам или непокорным отщепенцам еще не означала замаха на изменение сословной структуры общества. Петр I не был антидворянским царем, точно также как он не являлся и продворянским монархом. Он не изменил сословного деления общества и не посягнул на крепостное право ввиду того, что эти институты представляли собой немалое удобство с точки зрения мобилизации всех наличных ресурсов для выполнения государственных программ. Однако он успешно осуществил другую, более локальную задачу - расширения каналов вертикальной мобильности и внедрения принципов меритократии в процессы социальной селекции и возвышения.
      В 1695 г. был введен запрет на производство служилых людей в стольники и стряпчие. А в 1701 г., одновременно с началом создания регулярной армии, было приостановлено пожалование в московские чины. В противовес княжеским титулам были учреждены новые графские и баронские, которыми наделялись активные деятели реформ, зачастую совсем неблагородных кровей, а также ордена святых Андрея Первозванного и Александра Невского, которыми награждали особо отличившихся службистов. Параллельно корпус служащих обретал новую структуру, окончательно оформленную в 1722 г. в виде лестницы чинов и рангов18.
      Людей, не погруженных в российскую реальность так глубоко, как подданные Петра I, крайне удивляла скорость освоения дворянством стандартов поведения, заложенных в чиновной субординации и уставах. Уже в 1709 г. датский посланник Ю. Юль засвидетельствовал глубокое проникновение начал чинопочитания в строй межличностных отношений. По его отзыву, офицеры проявляли подобострастное почтение к генералам, "в руках которых находится вся их карьера": они падают перед ними ниц на землю, прислуживают им за столом, наподобие лакеев. Иностранцы связывали этот феномен с личным примером царя, который последовательно прошел все ступени военно-морской карьеры, дослужившись в 1710 г. до звания шаутбенахта (чина, соответствующего конр-адмиралу). С немалой потехой Юль взирал на те сложные эволюции, которые в 1710 г. проделывал властелин огромной империи для того, чтобы получить от генерал-адмирала командование над бригантинами и малыми судами в предстоящем походе на Выборг. Датского посланника завораживала и та щепетильная уважительность к вышестоящему по званию и должности, которую неизменно демонстрировал Петр I. Приказы генерал-адмирала он выслушивал стоя, сняв головной убор, а после того, как приказ был отдан, надевал головной убор и старательно принимался за работу. Юль подмечал, что, находясь на судне, царь по собственной инициативе слагал с себя преимущества царского сана и требовал обращения с собой, как с шаутбенахтом. От внимания иностранцев не укрылся и тот факт, что в многочисленных поездках по стране Петр I выступал не в царском обличий и не под собственным именем, а в звании генерал-лейтенанта, предварительно получив подорожную от А. Д. Меншикова. Самоценность офицерского чина, всячески культивируемая царем, подкреплялась и весьма убедительным показом сопутствующих ему прав и льгот. Фактически офицерский чин бронировал для его обладателя место в клубе избранных. Именно такой характер царь пытался придать офицерскому корпусу, неизменно посещая крестины, родины, свадьбы, похороны в домах офицеров, в том числе младших, всегда, когда оказывался поблизости19.
      Царские резиденции в новой столице отстраивались в окружении жилищ офицерских семей, лишний раз подчеркивая тем самым тесную взаимосвязь и высокую доверительность отношений. Обязательное включение офицеров в список гостей на придворных торжествах и церемониях, распространение на членов их семей почестей, сопряженных с чином, поручения по управлению отдельными территориями, учреждениями, социальными группами с установлением в ряде случаев верховенства над бюрократическими инстанциями - все это утверждало офицерскую организацию в качестве ведущей референтной группы в общем корпусе государственных служащих. В 1714 г. дворянам с офицерским званием царь приказал называться не шляхтичами, как гражданским лицам, а офицерами, тем самым однозначно поставив принцип выслуги выше принципа благородства по рождению, а офицерское звание выше аристократического титула20.
      Впрочем, прокламированный государственной властью престиж был не единственным притягательным магнитом, который влек в офицерский корпус любого новичка, вступавшего на стезю карьеры. Кураж молодого службиста серьезно подстегивался материальными стимулами, в особенности много значившими для вчерашних крепостных, холопов, "вольницы" без кола и без двора. Для подавляющего большинства из них с первых же дней армия предоставляла, пусть небезопасное, зато надежное убежище от голода, холода и прочих напастей, подстерегавших маргинала на крутых маршрутах жизненного пути. Принимая под свое покровительство весь этот разношерстный сброд, верховная власть и военное командование гарантировали ему крышу над головой, обмундирование и отличное довольствие. Суточная норма солдатского порциона состояла из двух фунтов (820 г) хлеба, фунта (410 г) мяса, двух чарок (0,24 л) вина, гарнца (3,3 л) пива. Кроме того, ежемесячно выдавалось по 1,5 гарнца крупы и 2 фунта соли. По мере повышения в звании размер порциона возрастал едва ли не в геометрической прогрессии. Так, прапорщику на день полагалось 5 таких пайков, капитану - 15, полковнику - 50, генерал-фельдмаршалу - 200. В кавалерии к порциону добавлялся рацион - годовая норма фуражного довольствия для лошади. (Для капитана предусматривалась выдача от 5 до 20 рационов, для полковника - от 17 до 55, для генерал-фельдмаршала - 20021.)
      Солдат петровской армии получал денежное вознаграждение в размере 10 руб. 32 коп. годовых, в кавалерии - 12 рублей22. Такое же жалованье выплачивалось в гвардейских частях, однако, старослужащие солдаты гвардии получали двойное содержание, а их женам отпускалось месячное довольствие - хлеб и мука. Жалованье офицера было солидным: поручику платили 80 руб. в год, майору - 140 руб., полковнику - 300, а полному генералу - 3600 рублей. Характерно, что за время петровского царствования жалованье офицерам пересматривалось в сторону повышения пять раз23! Возможность быстро выправить свое материальное и социальное положение определялась тем, что еще по ходу тяжелых боевых действий первой половины Северной войны, Петр I ввел порядок производства в офицеры за доблесть и мужество в бою. А уже в 1721 г. специальным указом царя было узаконено правило включения обер-офицеров с их потомством в состав дворянского сословия24. Годом позже этот принцип был закреплен в Табели о рангах: отныне любой военнослужащий, достигший первого обер-офицерского звания прапорщика обретал права потомственного дворянства.
      Революционное значение этих новаций в полном объеме можно оценить лишь с учетом того факта, что по каналам рекрутчины и вольного найма в армию вливались представители социальных потоков, безнадежно забракованных в своих прежних популяциях. Крестьянская община, занимавшаяся с 1705 г. раскладкой рекрутской повинности, очень быстро превратила последнюю в канализационный сток для девиантов, являвшихся бельмом на глазу у сельского мира: пьяниц, бузотеров, тунеядцев, воров, сутяг. Эту тенденцию всячески поддерживала и поместная администрация, требовавшая избавления поселений при помощи рекрутчины от людей с уголовными наклонностями и неуживчивым характером. Сельские власти старались сбыть с рук нетяглоспособных крестьян, рассматривавшихся как балласт при распределении налогов и повинностей внутри общины25. Еще более клейменная публика притекала в армию через прием разгульной "вольницы", впитывавшей в себя наиболее криминогенный субстрат.
      Собрав под военными знаменами социальных париев, армия не только выводила их из социального тупика, но и вручала мандат на неограниченный рост в чинах и званиях. Это решение принесло абсолютный выигрыш как обществу, частично разгрузившемуся от переизбытка правонарушителей, так и армии, получившей в свое распоряжение мощный костяк из людей, готовых поставить на кон собственную жизнь ради шанса вырваться из приниженного социального положения. Уже к концу Северной войны в руководящем составе русской армии, главным образом в пехоте, насчитывалось 13,9% выходцев из податных сословий. 1,7% состояли в командной верхушке самого аристократического рода войск - кавалерии26. А в элитных гвардейских полках - Семеновском и Преображенском - их удельный вес достигал 56,5% (в рядовом составе он доходил до 59%, а у унтер-офицеров - 27%)27.
      Достигаемый статус облегчался и тем, что широкая кость простолюдина, закаленного своим прошлым существованием, лучше, чем тонкая дворянская "косточка", приспосабливалась к тем перегрузкам, которые приходились на сражающуюся армию молодой державы. Юль, наблюдая русскую армию в различных перипетиях ее боевой деятельности, выделял как две стороны одной медали: склонность к буйству, проступавшую в особенности на оккупированной территории в моменты ослабления начальственного контроля, и готовность к преодолению любых препятствий при исполнении приказов командования28.
      Помещенное в общую среду обитания с "отбросами" общества и в сферу действия единых стандартов службы, родовое дворянство испытало тяжелый психологический шок. Отголоски сильнейших переживаний и злопыхательства по этому поводу доносились из аристократических кабинетов и гостиных и в конце XVIII века. Тираническим произволом княгиня Е. Р. Дашкова считала приобщение дворян к азам рабочих профессий на службе, так как это уничтожало различия между благородной и плебейской кровью29. А просвещенный консерватор М. М. Щербатов усматривал величайшую несправедливость в том, что "вместе с холопами... писали на одной степени их господ в солдаты, и сии первые по выслугам, пристойных их роду людям, доходя до офицерских чинов, учинялися начальниками господам своим и бивали их палками"30.
      Однако именно в этом, доселе незнакомом дворянству ощущении зависти и ревности к успехам своих "подлорожденных" сослуживцев был сокрыт могучий источник социального преобразования. Если указы, насылавшие кары за уклонение дворян от дела, обеспечивали его физическую явку в воинские части, то совместная служба с напиравшими простолюдинами навязывала соревновательную гонку. Иными словами, она пробуждала в любом дворянине начала здоровой конкуренции и карьеризма, которые пребывали в дремотном состоянии вследствие закоренелой местнической традиции. Ведя коварную игру с привилегиями старинного шляхетства, петровская практика ставила его перед необходимостью подтвердить нелегкими трудами свое первенствующее положение среди остальных сословных групп. Острота ситуации заключалась в том, что состязательная борьба требовала от дворянства, переступая через свое естество, перенимать те качества, которые обусловливали высокую конкурентоспособность армейских выдвиженцев из социальных низов: отвязанную смелость вчерашнего подранка, стойкое перенесение невзгод, быструю практическую обучаемость, мощный посыл к ускоренному движению вверх по лестнице чинов.
      Тонкий расчет, заложенный в петровскую программу подготовки и переподготовки кадров, видели и понимали некоторые из наиболее проницательных политических "обозревателей". Дипломатический агент австрийского двора О. А. Плейер в 1710 г. доносил своему государю о чудодейственном средстве, изобретенным русским царем для максимизации отдачи от своих военнослужащих. По его словам, наказывая нерадивых и публично вознаграждая храбрых и добросовестных, "он внушил большинству русских господ самолюбие и соревнование, да сделал еще и то, что, когда они теперь беседуют вместе, пьют и курят табак, то больше уже не ведут таких гнусных и похабных разговоров, а рассказывают о том и другом сражении, об оказанных тем или другим лицом хороших и дурных поступках при этом, либо о военных науках"31.
      Датский посланник Юль, внимательно следивший в 1709 г. за учениями русских пехотинцев, признавал, что они могут дать фору любому европейскому войску. В письме к коллеге в Дании дипломат писал, что "датский король давно бы изменил политику, если б имел верные сведения о состоянии царской армии". А после Пруте кого похода он во всеуслышание заявлял, что не знает другой армии, которая выдержала бы все неисчислимые бедствия, выпавшие на долю русских солдат и офицеров во время этого злоключения32. Вывод Юля подтверждал его личный секретарь Р. Эребо, пораженный общностью нестерпимых лишений, которые делили все участники похода - от первых генералов до последнего рядового. В качестве примера беспредельной выносливости русской армии Эребо приводил обеденное меню из "блюда гороха с пометом саранчи, постоянно в него падавшим", которым благодарно довольствовались на марше русские генералы33.
      Однако, пожалуй, самое оглушительное впечатление произвело русское воинство на шведов. Переоценив значение своей победы под Нарвой в 1700 г., Карл XII переключил внимание на других участников антишведской коалиции и упустил из виду рывок своего русского противника, сделанный между 1700 - 1709 годами. Взяв на вооружение сильные стороны каролинской армии - динамичное наступление с беспрерывным движением и ведением огня, а также кавалерийскую атаку в сверхплотном строю - "колено за колено", русская армия, по оценке шведских историков, сравнялась со шведами в технике боя и в то же время превзошла их своей волей к победе и профессиональной ответственностью. Различие между этими армиями было тем более разительным, что в технологии их строительства было немало схожего. Подобно тому, как это было заведено Петром Великим, шведская армия еще с XVII в. комплектовалась за счет поселенной рекрутской системы, при которой поставки солдат и содержание армии были возложены на гражданское население. Так же, как это позднее произошло и в России, в угоду военным потребностям государства в Швеции были урезаны привилегии дворян. В 1680 г. была произведена редукция дворянских земельных владений и упразднены их иммунитетные права. В 1712 г. на дворян был распространен чрезвычайный поимущественный налог34. Кроме того, Карл XII, прирожденный воин, умел возбудить в своих подданных страсть к военному ремеслу и жажду военных трофеев35. Однако участие в боевых операциях не открывало никаких новых социальных перспектив перед лично свободным шведским крестьянином и тем более перед дворянином, а по мере затягивания войны вообще воспринималось как бессмысленное и неблагодарное занятие. Совсем иначе - в России. Установив, с одной стороны, сверхвысокие ставки вознаграждения за доблестный ратный труд, и сверхвысокие риски утраты всех прав за его профанацию, с другой стороны, Петр I создал между этими полюсами поле напряженности, в котором буквально кристаллизовались военные таланты.
      Примечательно, что выдержавшее экзамен на социальную и профессиональную пригодность дворянство не только не возводило хулу на преобразователя, но и внесло решающую лепту в романтизацию эпохи и создание культа Петра Великого. Идея метаморфозиса, или преображения под действием преодоленных трудностей, явно или имплицитно, вошла в дворянское понимание человеческой ценности. Об этом свидетельствуют многочисленные высказывания и поступки деятелей петровской и послепетровской эпохи. Так, получая в 1721 г. назначение на рискованное, если не сказать, зловещее место российского резидента в Стамбуле, морской офицер И. И. Неплюев бросился благодарить царя за оказанное доверие. Вот как он сам впоследствии описывал свой порыв: "Я упал ему, государю, в ноги и, охватя оные, целовал и плакал". А еще через некоторое время он писал с нового места службы своему покровителю Г. П. Чернышеву: "Ныне же нахожусь... отпуская ... курьера и во ожидании - как мои дела приняты будут, в безмерном страхе, и, если оные, к несчастью моему, не угодны окажутся его императорскому величеству, то по истине я жить более не желаю"36.
      Несколько десятилетий спустя, отправляя этого сановника по его собственному желанию на заслуженный отдых, императрица Екатерина II попросила его кого-нибудь рекомендовать на свое место. На это престарелый ветеран прямодушно ответил: "Нет, государыня, мы, Петра Великого ученики, проведены им сквозь огонь и воду, инако воспитывались, инако мыслили и вели себя, а ныне инако воспитываются, инако ведут себя и инако мыслят; итак я не могу ни за кого, ниже за сына моего ручаться"37. Позицию младших "птенцов гнезда Петрова" очень точно отражало и сообщение В. А Нащокина, начавшего свою военную карьеру в 1719 г., о горьких сетованиях в кругу его юных сослуживцев на то, что застали лишь финал героической эпохи, в то время как их отцы сложились и возмужали в ней: "Блаженны отцы наши, что жили во дни Петра Великого, а мы только его видели, чтоб о нем плакать"38.
      Процесс перевоспитания личности, или попросту, говоря словами самого Петра I, "обращения скотов в людей"39, проходил через всю систему социальных связей и положений, в которые помещался военнослужащий. Азбучную грамоту взаимодействия с непохожим на себя социальным субъектом дворянин усваивал из военного законодательства. Еще в 1696 г. указами царя офицерству воспрещалось пользоваться трудом нижних чинов в личных целях40. Для услужения офицерам в приватной жизни вводился институт денщиков. Воинский артикул 1715 г вводил особую шкалу санкций за превышение полномочий в обращении с подчиненными. За отдачу приказа, не относящегося к "службе его величества", офицер подлежал наказанию по воинскому суду (артикул N 53). За принуждение солдат "к своей партикулярной службе и пользе, хотя с платежом или без платежа", офицеру угрожало лишение чести, чина и имения (артикул N 54). Добровольная работа солдат на офицера по портновскому или сапожному ремеслу допускалась, но только в свободное время, с разрешения начальства и с обязательным условием оплаты этих услуг (артикул N 55).
      Закон ограждал солдат и от офицерского произвола: за нанесение побоев "без важных и пристойных причин, которые к службе его величества не касаются", офицер должен был ответить перед воинским судом, а за неоднократные проявления подобной жестокости лишался чина (артикул N 33). За убийство подчиненного, преднамеренное или непреднамеренное, офицер приговаривался к смертной казни через отсечение головы. Если же смерть подчиненного произошла в результате справедливо понесенного, но чрезмерно жестокого наказания, командир подлежал разжалованию, денежному штрафу или тюремному заключению (артикул N 154). Разворовывание жалованья, провианта, удержание сверх положенных сумм мундирных денег каралось лишением офицера чина, ссылкой на галеры или даже смертной казнью (артикул N 66). Офицеру так же возбранялось отнимать у своих подчиненных взятые на войне трофеи (артикул N 110)41.
      Петровское военное законодательство старательно пыталось вытравить помещичьи замашки из привычек дворян-офицеров. Остальное доделывали принцип выслуги, положенный в основу продвижения для любого военнослужащего, и общность фронтовой судьбы, заставлявшей тянуть лямку благородному бок о бок с "подлорожденным". Потенциальная возможность для рядового из социальных низов дослужиться до офицерского звания выбивала из рук родовитого дворянства последний козырь безраздельной исключительности и умеряла сословную спесь. А тяготы и опасности бесконечной походной жизни склоняли любого природного шляхтича к тому, чтобы увидеть в своем незначительном сослуживце не бессловесную тварь, а боевого товарища. Высокая интенсивность военных действий, сопутствующая всему петровскому царствованию, придавала особый динамизм становлению военно-корпоративного единства.
      Иностранцы подмечали особую манеру русских командиров высокого ранга во внеслужебной обстановке держаться запанибрата с самыми младшими из своих подчиненных. Такое поведение, как считал Юль, в Дании - более свободной и цивилизованной стране чем Россия, "считалось бы неприличным и для простого капрала"42. Однако в России оно воспринималось как само собой разумеющееся и распространялось на отношения младших офицеров и солдат. Между тем реалии, которые, на первый взгляд, отменяли субординационные образцы отношений, на самом деле тесно уживались с ними, придавая лишь некоторый национальный колорит универсальной модели. Феномен, выпадавший, с точки зрения сторонних наблюдателей, из общего ряда, находит свое прямое объяснение в социальной психологии. Б. Ф. Поршнев подчеркивал унификацию социально-психических процессов, побуждений, линии поведения внутри дифференцированной общности в условиях противостояния враждебным силам. Перед лицом конкретного противника субординационная огранка отношений и иерархическая структура большого коллектива, вроде армии, неизбежно тускнеют: "чем определеннее и ограниченнее "они", тем однороднее, сплошнее общность и соответственно более осязаемо ощущение "мы"43.
      Почти полное равенство шансов и возможностей при формировании корпуса военнослужащих было тесно связано с возросшими возможностями власти. Опыт Петра Великого показывал, что во многих случаях авторитарная власть была склонна направлять свои полномочия на благо всему социуму, быстро и эффективно справляясь с наиболее патогенными зонами внутри него.
      Вытолкнув дворянство из родовых гнезд и вытянув его по струнке военных уставов, правительственная власть устранила опасность превращения его в злокачественный нарост на государственном теле. Военное строительство Петра I повлекло за собой окончательную и бесповоротную ресоциализацию дворянства. Ее важнейшим итогом стало насильственное разрешение межролевого конфликта, в котором постоянно сталкивались интересы помещика-землевладельца и служилого человека. Выдавленное из своих имений дворянство быстро осваивало новые стандарты поведения, училось подходить к событиям не по меркам местнических отношений и локального сообщества, а с точки зрения общегосударственных интересов. Старавшийся дезавуировать дела Петра I князь Щербатов мог привести в пользу своей точки зрения - о приоритете государственного подхода в поступках старомосковской боярской знати - всего лишь два-три примера (о стойкости московского посла Афанасия Нагого в плену у крымского хана, да о сбережении государственной казны боярином П. И. Прозоровским)44. Между тем, примеры жертвенного патриотизма дворян в петровскую и послепетровскую эпоху исчислялись тысячами.
      В сознании дворянства - и родового, и выслуженного - прочно утвердился государственнический этос, положенный на целый свод правил поведения. В данной системе координат чин рассматривался лишь как некий агрегирующий показатель полезной деятельности, а сама служба - как единственный тест ценных качеств личности. Отсюда вытекали и ее идеальные каноны: начинать служебный путь с самых низших ступеней, без нытья брать трудные барьеры, не заискивать перед сильными мира сего, не ронять воинской чести не только на поле брани, но и на житейском поприще. Впитывая из семейных преданий образцы воинской доблести, любой юный дворянин мерил по ним и собственные достижения. Ветеран всех российских войн конца XVIII - начала XIX вв. полковник М. М. Петров рассказывал об отцовском наказе, данным ему и брату в придачу к фамильной дворянской грамоте: "Посмотрите - этот пергамент обложен кругом рисовкою по большей части полковыми знаменами, штандартами и корабельными флагами, обставленными военным оружием, и атлас, его покрывающий... предназначает огненно-кровавым цветом своим уплату за эту честь огнем и кровию войн под знаменами Отечества"45.
      Интересно, что в условиях послепетровского смягчения дворянской службы дворяне самого младшего поколения порой проявляли себя большими максималистами по части соблюдения петровских традиций, чем их старшие родичи. Так, генерал П. И. Панин, будущий покоритель Бендер в русско-турецкой войне 1768 - 1774 гг., был отдан в службу в возрасте 14 лет, но через несколько месяцев был возвращен отцом домой уже для "заочного" роста в чинах. Однако родительское решение привело в негодование подростка, заявившего, что оно "ввергает его в стыд и презрение подчиненных его чину; что он звания своего меньше еще знает, нежели они, и что он будет их учеником, а не они будут его учениками"46. "Доброе намерение, труды и прилежание" - девиз братьев П. И. и Н. И. Паниных - разделялся большинством честных и толковых дворянских служивых XVIII-XIX веков.
      Однако радикальный пересмотр норм и рамок деятельности служилого корпуса был отнюдь не единственным следствием петровского военного строительства. Сильные токи от него шли в сельскую глубинку. Здесь ключевая роль принадлежала военному присутствию, которое делало непрерывными контакты военных и гражданских общностей. В 1718 г., с началом работы военных ревизоров, армия была придвинута к местам расселения основной массы налогоплательщиков. С 1724 г. началось планомерное расселение полков по провинциям, где им предстояло собирать подушные деньги на свое содержание. За самое короткое время военный элемент столь прочно вписался в сельский ландшафт, что даже последующие правительственные попытки его оттуда исторгнуть оказались безрезультатными.
      Указами от 9 и 24 февраля 1727 г. армейские части подлежали выводу из сельской местности в города, а их функции по сбору податей передавались воеводам. Однако почти сразу же власть убедилась в неравноценности произведенной замены и снова обратилась к услугам военных. В январе 1728 г. в помощь губернаторам и воеводам от полков выделялось по одному обер-офицеру с капралом и 16 солдатами в каждый дистрикт, соответственно месту приписки полка. Через два года количество военнослужащих, находящихся у сбора налогов, удваивалось. А в мае 1736 г. сенатским указом Военной коллегии предписывалось выделить еще 10 - 20 человек сверхкомплектных военнослужащих в каждую губернию. Кроме того, к губернским и провинциальным канцеляриям систематически отсылались военные команды, специализирующиеся на понуждении к уплате подушных денег и взыскании недоимок. Таким образом, стремление послепетровской власти противостоять наплыву служащих действующей армии в зону ответственности местной администрации показало свою преждевременность. Отчасти эту проблему удалось решить только в 1763 г., когда обязанности военных команд при сборе подушной подати перешли к воеводским товарищам47. На протяжении четырех десятилетий порядок взимания подушной подати поддерживал высокую интенсивность контактов военнослужащих с гражданским населением. До 1731 г. они строились в соответствии с тремя приемами в сборе налога: в январе-феврале, марте-апреле, октябре-ноябре. В 1731 г. время нахождения воинских команд в селах ограничивалось двумя, хотя и более удлиненными, сроками: январь-март и сентябрь-декабрь. Таким образом, почти круглый год, за вычетом времени посевной и летней страды, земледелец становился вынужденным клиентом военных.
      Кроме необходимости уплаты налогов, тесное общение обусловливалось и размещением армии по "квартирам" в местах расселения сельских жителей. Первоначальный замысел Петра I состоял в том, чтобы силами крестьян отстроить ротные слободы и полковые дворы, расположенные обособленно от гражданских поселений. В этих целях местным жителям предписывалось закупить и доставить строительные материалы, а солдатам оперативно приступить к строительным работам с таким расчетом, чтобы сдать объекты в 1726 году. На первое время разрешалось проживание военных у крестьян. Однако вскоре обнаружилась невыполнимость этого плана: отягощенное другими поборами крестьянство оказалось не в состоянии обеспечить заготовку строительных материалов. Поэтому, реагируя на сигналы с мест, указом от 12 февраля 1725 г. правительство отменяло свое прежнее распоряжение об обязательном возведении ротных слобод и санкционировало подселение военнослужащих в качестве постояльцев к обывателям48.
      Таким образом, вторичное войсковое нашествие в уезды ознаменовалось и новым масштабным воссоединением с гражданским населением. Отсутствие казенных средств на постройку казарм и жилых военных анклавов в уездах, свернутое строительство ротных слобод делало на длительное время систему постоя практически единственно возможным способом обустройства военнослужащих. Несмотря на принятый военной комиссией 1763 - 1764 гг. план перевода войск в казарменные корпуса вокруг специально организованных лагерей, положение дел не менялось до начала XIX в., а во многих случаях и позднее49. А "Плакат о сборе подушном и протчем" от 26 июня 1724 г., регламентировавший отношения военнослужащих и местных жителей, по большинству пунктов оставался в силе и после Петра I. Предусматривая самые разнообразные финансовые, юридические, житейско-бытовые ситуации, связанные с сосуществованием военных и гражданских лиц, этот документ воссоздавал объемную картину военного присутствия на местах.
      Продолжая линию более ранних актов военного законодательства на защиту мирного селянина от притеснений военных, "Плакат" стремился предотвратить разбой военных чинов. Законодатель запрещал им вмешиваться в ход сельскохозяйственных работ, ловить рыбу, рубить лес, охотиться на зверя в тех местах, которые служили нуждам жителей. Подводы, натуральные сборы, отработочные повинности, которые сверх подушной подати налагались на население, подлежали оплате. При отсутствии денежных средств для оплаты фуража и провианта военным командирам полагалось выдать поставщику зачетную квитанцию, засчитывавшую сданные продукты как часть подушной подати50. В послепетровское время обеспечение армии довольствием путем сборов с местного населения заменялось централизованными закупками у помещиков с последующим распределением по военным частям через склады-магазины51.
      Закон разрешал местным жителям, чьи хозяйственные интересы были ущемлены, обжаловать неправомерные действия военных перед полковым начальством52. Разрешая искать управу на бесцеремонных квартирантов у войскового командования, "Плакат" утверждал принцип двусторонности отношений военных и гражданских лиц. Разумеется, в реальной действительности предписанные нормы взаимодействия могли подвергаться искажениям. Скажем, знаменитый прожектер и публицист петровского времени И. Т. Посошков горько жаловался на бесчинства военных, вспоминая как в 1721 г. его с женой выбивал "из хором" капитан Преображенского полка И. Невесельский, а другой военный чин - полковник Д. Порецкий "похвалялся... посадить на шпагу". Подав же челобитную на самоуправство полковника, он так и не добился правды: оказалось, что тот подсуден Военной коллегии, а не местной власти. Свое разочарование Посошков изливал в пессимистической сентенции: "Только что в обидах своих жалуйся на служивой чин богу"53.
      Вполне очевидно, что большое коммунальное хозяйство, в которое вовлекались военные и гражданские ячейки, не обходилось без свар. Однако в любом случае такое общежитие диктовало необходимость взаимной притирки и выработки неформального устава. Густая паутина отношений возникала по ходу таких рутинных занятий, как выпас скота, заготовка сена и дров. Общие будничные заботы содействовали обмену опытом. Не случайно через посредничество военных законодатель стремился передать в крестьянскую массу полезные хозяйственные навыки. Еще более плотное общение оформлялось в рамках совместного проживания солдат и унтер-офицеров под одним кровом с крестьянами или же их найма на вольные сезонные работы в зажиточные крестьянские хозяйства. Некоторые из этих подрядов завершались брачными союзами, при этом закон указывал помещику не чинить препятствий в женитьбе на крепостной женщине военнослужащего, если тот был готов уплатить за нее положенную сумму "вывода", то есть покупки вольной54.
      Наконец, пребывание военных среди сельского населения принесло с собой и первый опыт межсословной кооперации. Поставленная Петром I задача постройки полковых дворов и ротных слобод повлекла за собой череду областных съездов, на которые делегировались уполномоченные от всех проживающих в областях групп населения. Иллюстрацией представительности этих собраний может служить списочный состав депутатов кашинского дистрикта угличской провинции. Среди 170 человек, съехавшихся в марте 1725 г. обсуждать выдвинутое правительством условие, присутствовали: представители церковного землевладения, депутаты от землепашцев монастырских вотчин, 13 мелкопоместных дворян, управляющие от крупных землевладельцев, крестьяне и приказчики от дворцовых вотчин, государственных деревень, крестьяне и даже холопы от владельческих имений. М. М. Богословский, современник становления органов всесословного самоуправления в пореформенной России, сравнивал их со съездами, порожденными петровским военным строительством, и находил много общего55.
      Важным элементом сословного сотрудничества становилось и ответственное участие дворянства: не вкладываясь в отличие от тяглых сословий материально в общее дело, оно тем не менее исправно поставляло из своих рядов выборных должностных лиц - земских комиссаров. Последние служили в качестве надзирателей за строительством военных объектов, уполномоченных от общества по сбору подушной подати, раскладке постойной и подводной повинностей, организаторов полицейского порядка и были подотчетны областным съездам. Удачное сочетание обстоятельств, при котором полковое начальство следило за регулярностью проведения съездов и выборами земских комиссаров, понуждало их к деятельности, а качество их работы оценивало само общество, помогало устояться этому эксперименту. Несмотря на прекращение строительной "лихорадки" после Петра I, должность выборного земского комиссара была подтверждена правительственными актами в 1727 году56.
      Военно-гражданское взаимодействие продолжалось в рамках трудовых мобилизаций. Военные приводили в движение и организовывали потоки граждан, в принудительном порядке привлекаемых к военно-строительным работам. Собственно, подобными эпизодами пронизана вся эпоха Петра I, начиная со сгона в село Преображенское, а потом в Воронеж в конце XVII в. тысяч окрестных жителей, главным образом крестьян, для постройки военных судов. После завоевания Азова к корабельной повинности были привлечены монастыри, служилые люди, купцы. Последние в обязательном порядке записывались в "кумпанства" (в качестве санкции за отказ назначалась конфискация имущества). Однако наибольший груз таких "совместных проектов" ощущало на себе крестьянство, поделенное на определенные количественные группы (обычно по тысяче человек) поставщиков материалов для постройки одного корабля. При взятом государстве темпе на руках тяглецов не успевали зажить мозоли между очередными работами по возведению укреплений, рытью каналов, прокладке дорог, постройке общественных зданий.
      С 1702 г. по "разнорядке" властей десятки тысяч крестьян прибывали на строительные работы в Петербург, Кронштадт. Трудовая повинность, падавшая на "посоху" (то есть крестьян прилегающих к стройке уездов) в прежние времена, как отмечает Е. В. Анисимов, носила эпизодический характер и никогда не охватывала территории всей страны - от Смоленского уезда до Сибири. Постоянной и всеохватывающей она стала только при Петре I. Ежегодно работники из разных уездов направлялись в двухмесячные командировки по заданному адресу. В Петербург каждое лето их стекалось не менее 40 тыс. человек57. В каждом подобном эпизоде участия в жизнеобеспечении армии, флота, возведении государственных специальных объектов крестьянину приходилось включаться в коллективы военные или в гражданские, руководимые военными специалистами. В любом случае общиннику - крестьянину или жителю городской слободы - здесь впервые доводилось окунуться в мир иных привычек и требований, нежели тот, в котором протекала его прошлая повседневность.
      Помимо овладения новыми производственными технологиями, с помощью армейского аппарата крестьяне впервые приобщались к режиму суточного времени. И это имело значение не меньшее, чем первое обретение. Привязанный к годовому природному циклу или календарю церковных праздников, крестьянский мир не знал учащенной пульсации времени. Рассадниками другой, рациональной парадигмы использования времени - с жестким распорядком всех затрат - были рабочие статуты, действовавшие в странах-пионерах первоначального накопления с XIV по XIX век. В XVIII в. рабочие статуты, составлявшиеся чиновниками, дополнили графики рабочего времени, создававшиеся предпринимателями58. В России распространителями учетного и подотчетного времени стали армейцы - прорабы больших и малых строек подхлестываемой войной модернизации Петра. Незаметно для участников этой гонки в ее недра просачивались передовые элементы организации труда. А в наиболее застойных сегментах общества в известном смысле заблаговременно подготавливался резерв индустриального общества.
      Пересечение путей селянина и военного либо по маршрутам движения и местам дислокации армии, либо на строительных площадках и корабельных верфях имело далеко идущие последствия. Разнесенное по своим клеткам-общинам, крестьянство здесь впервые переходило границы привычных отношений с привычным набором местных контрагентов (помещика, управляющего, приказчика, попа). Втягиваясь в коммуникации, настоятельно требовавших принятия роли "другого", оно овладевало механикой отношений поверх социальных барьеров. По тонкому наблюдению мексиканского философа XX в., Л. Сеа, "человек, встретивший другого человека, нуждается в нем для того, чтобы осознать свое собственное существование, так же, как тот другой, осознает и делает осознанным существование первого"59. Именно такой опыт и позволяет разным социальным персонажам вступать в диалог друг с другом и выстраивать отношения, основанные на взаимопонимании и сопереживании. По словам французского специалиста по сельской социологии, А. Мендра, навык подобного общения не знаком традиционному крестьянскому сообществу: для того, чтобы поддерживать отношения там, где о другом все наперед известно, вовсе не обязательно ставить себя на его место. Наоборот, в индустриальных обществах с множеством свойственных им ролей без этой практики было не обойтись60. Итак, в русском крестьянском быту доиндустриальной эпохи намечалась боковая ветвь социализации, отклонявшаяся от накатанных схем общества - гемайншафта. В этом плане армейскую машину на местах можно сравнить с разрыхлителем наиболее жестких и непроницаемых из локальных структур. Таким образом, еще до этого, партикуляризм местных сообществ (так называемых изолятов - по терминологии социологов) был взломан нарождением всероссийского рынка, индустриализацией первой волны и целенаправленной политикой власти, подготовительная работа была уже проделана военно-гражданским симбиозом, заложенным Петром I.
      Пожалуй, в этой плоскости следует искать разгадку парадоксальной коммерциализации российского крестьянства в XVIII - первой половине XIX в., протекавшей на фоне ужесточения крепостного права, сохранения сословной парадигмы общества, замедленной урбанизации. Так, скажем, в 1722 - 1785 гг. сложилась и активно заявила о себе такая сословная группа, как "торгующие крестьяне", занимавшиеся доходной коммерцией, хотя и без закрепления в городе. Непрерывно, несмотря на трудные условия перехода в сословия мещан и купцов, рос поток переселенцев из деревни в город: в 1719 - 1744 гг. он составлял - 2 тыс. человек, в 1782 - 1811 гг. - 25 тыс., в 1816 - 1842 гг. - уже 450 тыс. человек. Показательна и другая тенденция: неуклонное увеличение доли деревни по отношению к доле города в сосредоточении промышленных предприятий и рабочей силы в XVIII века61.
      Крестьянское предпринимательство в стране с крепостным правом неизменно удивляло иностранных наблюдателей - от путешественников до исследователей. По компетентному мнению мастера сравнительно-исторического изучения Ф. Броделя, " кишевшие в мелкой и средней торговле крестьяне характеризовали некую весьма своеобразную атмосферу крепостничества в России. Счастливый или несчастный, но класс крепостных не был замкнут в деревенской самодостаточности"62. По-видимому, традиционное объяснение данного феномена - ростом денежной феодальной ренты, государственных податей в XVIII в. (в частности, подушной подати), вынужденной активизацией неземледельческих промыслов крепких крестьянских хозяйств при нивелирующих установках передельной общины в сельском хозяйстве, влиянием дворянского предпринимательства - недостаточно. Перечисленные факторы указывают скорее на возможную экономическую мотивацию крестьянских миграций и коммерческих занятий, однако, не проливают свет на ту внутреннюю предрасположенность к ним, без которой желаемое не могло превратиться в действительное.
      Не пытаясь свести весь многосложный процесс крестьянского предпринимательства к единственной причине военно-гражданского симбиоза, все же попробуем уточнить ее вес, смоделировав ситуацию от "обратного". Такая возможность открывается из сравнения с польским крестьянством XVIII - начала XIX века. Не зараженного никакими особыми предубеждениями иностранца неизменно изумляла его погруженность в блокадное существование: из всех социальных персонажей, кроме себе подобных, польский крестьянин знал лишь своего пана и не имел понятия о государстве63. Княгиня Е. Р. Дашкова, получившая от Екатерины II богатые имения опального графа Огинского, застала в них сонное царство убогих поселян. На фоне ее великорусских крепостных, которые даже из далеких новгородских сел умудрялись возить на московскую ярмарку изделия собственного производства, польские шокировали своим растительным существованием64. Эта же неповоротливость польского крестьянина дала о себе знать на этапе перехода к капиталистическим отношениям: в этом процессе задавали тон королевские и крупные мещанские мануфактуры, помещичьи фольварки, а польский крестьянин (кстати, освобожденный от крепостной зависимости в 1807 г., на полстолетия раньше русского) плелся в хвосте65. Жалкое положение польского крестьянства бросалось в глаза и русскому офицерству, прошедшему вместе с армией через территорию герцогства Варшавского на обратном пути из заграничного похода66.
      Точно также в среде польских крестьян идея государства постепенно обесценивалась. Напротив, в русском крестьянстве, во многом благодаря той же армии она неуклонно поднималась в своем значении. Армия, наиболее подвижная и связанная с государственным аппаратом российская организация, отчасти подменяла собой еще не существовавшие средства массовой коммуникации. Подобно странствующим проповедникам, коммивояжерам и бродячим артистам, военные, которые несли на подошвах своих сапог пыль дальних странствий, утоляли информационный голод местного населения. Они же служили его приобщению к государственной политике, которая порождала массу легенд и противоречивых толков. Нередко поставлявшая материал для репрессивно-карательных органов по линии печально знаменитого "государева слова и дела"67, подобная форма политизации все же неуклонно подтачивала отчужденность социальных низов от той жизни, которая кипела за географическими границами их локальных мирков. Похожий механизм беспроволочного телеграфа, стягивающего по ходу движения военных отрядов оторванные друг от друга районы в единое информационное поле, хорошо описан солдатом первой мировой войны - французским историком Марком Блоком. По его словам, "на военных картах, чуть позади соединяющих черточек, указывающих передовые позиции, можно нанести сплошь заштрихованную полосу - зону формирования легенд"68. И если для большинства европейских стран нового времени армейцы как посредники в информационном обмене регионов все же были знамением военного времени, то для России - длительным, если не постоянным явлением. Разумеется, в таких несовершенных линиях передач возникали шумы и помехи. Тем не менее они служили освоению значительного массива фактов, отфильтрованных задачами государственного строительства, экономической модернизации, осознания страной своего нового геополитического статуса. В этом плане военнослужащий был сродни миссионеру, открывающему новые горизонты перед отсталыми этносами. Идея государственного интереса в ее военной подаче, глубоко усвоенная крестьянским сознанием, дает ключ к пониманию массового отношения к российским войнам, в частности, дружного отпора, оказывавшемуся интервентам на территории России.
      Подведем некоторые итоги. Отсутствие слоев гражданского населения, способных предоставить сознательную и сплоченную поддержку реформаторским начинаниям Петра I, было удачно восполнено созданием регулярной армии. Организация воинской службы, адекватная задачам модернизации, и дисциплинарный порядок, гарантирующий четкое исполнение приказов власти, с естественной необходимостью делали армию главным локомотивом преобразовательного процесса. Преобразовательные ее функции в отношении социального пространства неуклонно расширялись. Втягивание широких масс населения в зону влияния военной машины нарушало вековую непроницаемость и неподвижность социальных структур в сельских конгломератах, обусловливало их восприимчивость к инновациям и готовность к социальному партнерству. Таким образом, при активном участии военных агентов верховной власти в области гражданских отношений, хотя и с меньшей степенью выраженности, утверждались те же начала, которые действовали в самой военной организации.
      Вышедшие из рук одних и тех же военных исполнителей реформы первой четверти XVIII в. отличались высокой степенью взаимной согласованности и увязки. "Все у Петра шло дружно и обличало одну сторону. Система была проведена повсюду", - такую оценку методологии реформ даст впоследствии С. М. Соловьев69. Достигнутая на этой основе координация перемен облегчала их вживление в ткань социальной жизни и обеспечивала преемственность в историческом времени.
      Опыт российской модернизации, рассмотренный в сравнительно-исторической перспективе, выявляет формирующую роль военного строительства по отношению к сфере общегражданских отношений. В странах, где военные реформы проводились на старой военно-ленной основе, ограничивались частичными изменениями воинской службы и не затрагивали устоявшихся привилегий феодальной знати, наблюдалось прогрессирующее отпадение от нормативного порядка высшего сословия и дезинтеграция общества. Эти тенденции обусловили упадок Османской империи, открыв простор и для возрастающего давления на нее западных держав с конца XVIII века. По тем же причинам держава Моголов, основанная в XVI в. воинственным правителем Бухары Бабуром, постепенно погружалась в застой, утрачивала способность к сплочению защитных сил перед лицом внешней угрозы, а в 1761 г. была вынуждена признать свою капитуляцию в борьбе с английской Ост-Индийской компанией. Военная реформа Лавуа и Людовика XVI в более передовой Франции, хотя и вывела ее в разряд сильной военной державы, из-за серьезных перекосов в распределении воинских обязанностей между стратами усилила конфликтность в ее социальном развитии.
      Привлечение к исполнению воинского долга на общих основаниях - социальных низов через рекрутскую повинность и дворянства через поголовную мобилизацию - позволило в России осуществить прорыв в деле государственной обороны, одновременно дав толчок оформлению консолидационных механизмов в обществе.
      Примечания
      1. KEEP J.L.H. Soldiers of the Tsar Army and Society in Russia. 1462 - 1874. Oxford. 1985, p. 106 - 107.
      2. АНИСИМОВ Е. В. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России. 1719- 1728 гг. Л. 1982, с. 154.
      3. РАБИНОВИЧ М. Д. Формирование регулярной русской армии накануне Северной войны. - Вопросы военной истории России. XVIII и первая половина XIX века. М. 1969, с. 223.
      4. КЕРСНОВСКИЙ А. А. История русской армии в 4-х т. Т. 1. От Нарвы до Парижа. М. 1992, с. 51.
      5. ПОСОШКОВ И. Т. Книга о скудости и богатстве и другие сочинения. М. 1951, с. 268.
      6. ВОДАРСКИЙ Я. Е. Служилое дворянство в России в конце XVII - начале XVIII в. - Вопросы военной истории России, с. 234, 237.
      7. БЕСКРОВНЫЙ Л. Г. Русская армия и флот в XVIII в. М. 1958, с. 68.
      8. ИНДОВА Е. К вопросу о дворянской собственности в поздний феодальный период. - Дворянство и крепостной строй в России. XVI-XVIII вв. М. 1975, с. 277 - 278, 280.
      9. РАБИНОВИЧ М. Д. Социальное происхождение и имущественное положение офицеров регулярной армии в конце Северной войны. - Россия в период реформ Петра I. М. 1973, с. 166, 170.
      10. ПОДЪЯПОЛЬСКАЯ Е. П. К вопросу о формировании дворянской интеллигенции в первой четверти XVIII в. (по записным книжкам и "мемориям" Петра I). - Дворянство и крепостной строй России, с. 186 - 188.
      11. KEEP J.L.H. Op. cit., p. 126.
      12. ВОДАРСКИЙ Я. Е. Ук. соч., с. 237 - 238.
      13. ТРОИЦКИЙ СМ. Русский абсолютизм и дворянство XVIII в. М. 1974, с. 43.
      14. Российское законодательство X-XX вв. В 9-ти т. Т. 4. М. 1986, с. 62.
      15. Там же, с. 346.
      16. БРЮС П. Г. Из мемуаров. - БЕСПЯТЫХ Ю. Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях. Л. 1991, с. 184.
      17. ФОККЕРОДТ И. Г. Россия при Петре Великом. - Неистовый реформатор. М. 2000, с. 33- 34, 86.
      18. ТРОИЦКИЙ СМ. Ук. соч., с. 104 - 118.
      19. ЮЛЬ Ю. Записки датского посланника в России при Петре Великом. - Лавры Полтавы. М. 2001, с. 65, 91, 95, 152, 162.
      20. Полное собрание законов (ПСЗ). Т. IV. N 2467.
      21. ХРУСТАЛЕВ Е. Ю. БАТЬКОВСКИЙ А. М. БАЛЫЧЕВ С. Ю. Размер денежного довольствия офицера представляется предметом первостепенной важности. - Военно-исторический журнал. 1997. N 1, с. 5.
      22. ПСЗ. Т. IV. N 2319.
      23. ЮЛЬ Ю. Ук. соч., с 195; ПСЗ. Т. IV. N 2319; ХРУСТАЛЕВ Е. Ю. БАТЬКОВСКИЙ А. М. БАЛЫЧЕВ С. Ю. Ук. соч., с. 5.
      24. ТРОИЦКИЙ СМ. Ук. соч., с. 43.
      25. ХОК С. Л. Крепостное право и социальный контроль в России. Петровское, село Тамбовской губернии. М. 1993, с. 142 - 143, 146.
      26. РАБИНОВИЧ М. Д. Социальное происхождение и имущественное положение офицеров, с. 170.
      27. СМИРНОВ Ю. Н. Русская гвардия в XVIII веке. Куйбышев. 1989, с. 26.
      28. ЮЛЬ Ю. Ук. соч., с. 210.
      29. ДАШКОВА Е. Р. Записки. 1743 - 1810. Л. 1985, с. 127 - 128.
      30. О повреждении нравов в России князя М. Щербатова и Путешествие А. Радищева. М. 1983, с. 80.
      31. ПЛЕЙЕР О. А. О нынешнем состоянии государственного управления в Московии в 1710 году. - Лавры Полтавы, с. 398.
      32. ЮЛЬ Ю. Ук. соч., с. 57, 64, 315.
      33. Выдержки из автобиографии Расмуса Эребо, касающиеся трех путешествий его в Россию. - Лавры Полтавы, с. 380.
      34. УРЕДССОН С. Карл XII. - Царь Петр и король Карл. Два правителя и их народы. М. 1999, с. 36, 58.
      35. АРТЕУС Г. Карл XII и его армия. - Там же, с. 166.
      36. НЕПЛЮЕВ И. И. Записки. - Империя после Петра. 1725 - 1765. М. 1998, с. 420, 423.
      37. Воспоминания И. И. Голикова об И. И. Неплюеве. - Империя после Петра, с. 448.
      38. НАЩОКИН В. А. Записки. - Там же, с. 236.
      39. ЮЛЬ Ю. Ук. соч., с. 179.
      40. ПСЗ. Т. III. N 1540; ПСЗ. Т. V. N 2638.
      41. Российское законодательство X-XX вв. Т. 4, с. 327 - 365.
      42. ЮЛЬ Ю. Ук. соч., с. 73.
      43. ПОРШНЕВ Б. Ф. Социальная психология и история. М. 1979, с. 95 - 96, 107 - 108.
      44. О повреждении нравов в России князя М. Щербатова, с. 70 - 71.
      45. Рассказы служившего в 1-м егерском полку полковника Михаила Петрова. - 1812 год. Воспоминания воинов русской армии. Из собрания Отдела письменных источников Государственного исторического музея. М. 1991, с. 117.
      46. Граф Никита Петрович Панин. - Русская старина. 1873. Т. 8, с. 340.
      47. ГОТЬЕ Ю. В. История областного управления в России от Петра I до Екатерины II. Т. 1. М. 1913, с. 36 - 37, 42, 134, 319.
      48. БОГОСЛОВСКИЙ М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719 - 1727 гг. М. 1902, с. 367.
      49. БЕСКРОВНЫЙ Л. Г. Ук. соч., с. 308.
      50. Российское законодательство X-XX вв. Т. 4, с. 204 - 206.
      51. БЕСКРОВНЫЙ Л. Г. Ук. соч., с. 119.
      52. Российское законодательство X-XX вв. Т. 4, с. 207.
      53. ПОСОШКОВ И. Т. Ук. соч., с. 44 - 45.
      54. Российское законодательство X-XX вв. Т. 4, с. 206 - 207.
      55. БОГОСЛОВСКИЙ М. М. Ук. соч., с. 368, 370.
      56. ГОТЬЕ Ю. В. Ук. соч., с. 37.
      57. АНИСИМОВ Е. В. Юный град Петербург времен Петра Великого. СПб. 2003, с. 97.
      58. САВЕЛЬЕВА И. М., ПОЛЕТАЕВ А. В. История и время. В поисках утраченного. М. 1997, с. 561.
      59. СЕА Л. Философия американской истории. Судьбы Латинской Америки. М. 1984, с. 82.
      60. МЕНДРА А. Основы социологии. М. 2000, с. 69 - 70.
      61. МИРОНОВ Б. Н. Социальная история России. Т. 1. СПб. 1999, с. 131, 137, 311.
      62. БРОДЕЛЬ Ф. Время мира. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV - XVIII вв. Т. 3. М. 1992, с. 463.
      63. Там же, с. 40.
      64. ДАШКОВА Е. Р. Ук. соч., с. 136.
      65. ОБУШЕНКОВА Л. А. Королевство Польское в 1815 - 1830 гг. М. 1979, с. 47, 61, 126.
      66. Дневник Александра Чичерина. 1812 - 1813. М. 1966, с. 105, 108.
      67. СЕМЕВСКИЙ М. И. Слово и дело. 1700 - 1725. СПб. 1884, с. 11 - 12, 48 - 51.
      68. БЛОК М. Апология истории, или Ремесло историка. М. 1973, с. 61.
      69. СОЛОВЬЕВ С. М. Публичные чтения о Петре Великом. М. 1984, с. 174.
    • Сюжет на серебряном блюде
      Автор: Mukaffa
      Кони то местные, слишком здоровые для тюрок.
    • Ray Huang Liaodong Campaign 1619
      Автор: Чжан Гэда
      Ray Huang "The Liao-tung Campaign of 1619" // "Oriens Extremus", Vol. 28, No. 1 (1981), pp. 30-54.
      Попытка известного синолога выяснить обстоятельства сражения при Сарху-Алинь. Нельзя сказать, что абсолютно удачная, но, тем не менее, в свете крайней противоречивости и тенденциозности источников, а также разных мнений, высказываемых специалистами, очень небесполезная для тех, кто интересуется историей Дальнего Востока в целом и историей раннего периода Маньчжурского ханства в частности.
    • Ray Huang Liaodong Campaign 1619
      Автор: Чжан Гэда
      Ray Huang Liaodong Campaign 1619
      Просмотреть файл Ray Huang "The Liao-tung Campaign of 1619" // "Oriens Extremus", Vol. 28, No. 1 (1981), pp. 30-54.
      Попытка известного синолога выяснить обстоятельства сражения при Сарху-Алинь. Нельзя сказать, что абсолютно удачная, но, тем не менее, в свете крайней противоречивости и тенденциозности источников, а также разных мнений, высказываемых специалистами, очень небесполезная для тех, кто интересуется историей Дальнего Востока в целом и историей раннего периода Маньчжурского ханства в частности.
      Автор Чжан Гэда Добавлен 25.01.2019 Категория Китай
    • Yimin Zhang. The role of literati in military action during the Ming-Qing transition period.
      Автор: hoplit
      Yimin Zhang.  The role of literati in military action during the Ming-Qing transition period. 2006. 316 p.
      A dissertation submitted to McGill University in partial fulfillment of the requirements of the degree of Doctor of Philosophy.