hoplit

Тексты по военной истории Китая.

168 сообщений в этой теме

Е Лун-ли. «История государства киданей». На странице 44

Цитата

Кроме того, кидане насыпали земляные холмы, для того чтобы приблизиться к стенам, защитники которых поливали их расплавленным железом.

На китайском

Цитата

又為土山以臨城,城中鎔鐵汁以灑

Я правильно понимаю, что это текст, аналогичный упомянутому в статье "К вопросу о терминах «чхорэк» и «тэупхо» в корейской хронике XV «Тонгук пёнгам»"? То есть "расплавленным "железным соком" поливали", с "железный сок" - "какая-то зажигательная смесь"?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Законы физики не изменяются, даже если о них пишет 100500-й по счету кЭтайский начетчик.

Если возьмем процесс получения расплавленного чугуна в жидком виде - это надо целый комбинат строить. Для чего? Чем топить домны? Где брать руду? А главное - выгода какая?

Естественно, это все из одной бочки налито.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
58 минут назад, hoplit сказал:

又為土山以臨城,城中鎔鐵汁以灑

А также [кидани] делали земляные горы, чтобы наблюдать за городом, а в городе топили "черный сок", чтобы поливать [их]. 

Таким образом, у Таскина легкая неточность с самого начала. Ну и про "черный сок" - его мало интересовали подробности военного дела.

Вот смотрим - картинка, пусть и современная, но живописует ужасы "ада расплавленного железа":

diyu08-8.jpg.7dd9c17878dbf61a67fd735aa34

http://www.amtfweb.org/costeffect/yinguodulan-diyu8g.htm

Далее пытаемся сконструировать такую машину, чтобы эффективно отражать действия киданей с ее помощью. Наверное, ее реалистичность будет даже ниже, чем у данной картинки...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
10 час назад, hoplit сказал:

Еще неточность у Таскина:

Цитата

Рукояти для мечей из дерева ухуэй — 10 шт.

В оригинале:

Цитата

无灰木刀摆十个

В данном случае нет дерева "ухуй" (ухуйму). Ухуйму - это т.н. "горный лён" или асбест (букв. "не горящее дерево"). Имеется в виду 10 чехлов для мечей из горного льна.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Снова Таскин:

Цитата

Владения Гаочан, Гуйцы, Юйтянь, Даши, Сяоши, а также области Ганьчжоу, Шачжоу и Лянчжоу раз в три года отправляли к киданям посольства в составе более четырехсот человек, которые подносили в дань: яшму, жемчуг, рога носорога, росный ладан, янтарь, нашатырь, изделия из агата, оружие из лучшего железа, черную кожу уйгурской дикой. лошади, кэхэйсы, мэньдэсы, палихэ и хэлисы. Последние названия относятся к тканям из тонкой шерсти, имевшим два чжана в куске.

В оригинале "биньте бинци" - букв. "оружие из железа Бинь". Так называли персидские булаты.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Еще III.6

Цитата

К восходу солнца ветер усилился еще более. Ляоский император, сидевший в сиской повозке, приказал «железным коршунам» спешиться, окружить лагерь и напасть на противника с мечами. Для того чтобы придать нападающим вид еще большей мощи, кидане пускали по ветру огонь, поднимали пыль.

Цитата

至曙,風甚。遼帝坐奚車中,命鐵鷂四面下馬,拔鹿角而入,奮短兵以擊晉兵又順風縱火揚塵以助其勢

Если не путаю - 鷂 это же не "коршун", а ястреб-перепелятник?

Цитата

Приказал "железным/черным ястребам" со всех сторон/с четырех сторон спешиться, засеку растащив ворваться, мужественно ручным оружием воинов Цзинь поражать, еще и пускали по ветру пал и поднимали пыль чтобы свое положение усилить.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

С птицами очень сложно - значение могло меняться.

По поводу перевода:

Цитата

К рассвету ветер стал сильнее. Император Ляо, сидя в сиской повозке, приказал "железным ястребам" со всех сторон спешиться, растащить рогатки и ворваться [в лагерь], мужественно атаковав цзиньских воинов коротким оружием, и еще пустить по ветру пал и поднять пыль, чтобы улучшить условия [для] своей [атаки].

Зато вот интересный пассаж (разбивку поменял, чтобы было прилично):

Цитата

戎主吹角为号,众即顿舍。环绕穹庐,以近及远,折木稍屈之,为弓子铺,不设枪营堑栅之备。

У Таскина:

Цитата

Рожок главы варваров служит сигналом, по которому войска сразу же располагаются на привал, становясь кольцом вокруг его юрты. Вблизи и вдали ломают деревья, немного гнут их и делают лукообразные караульные будки, но не устраивают окруженного копьями лагеря и не делают рвов и изгородей.

Перевод кажется странноватым. ИМХО, лучше так:

Цитата

Предводитель жунов (зд. в смысле "варвары", кидани) трубит в рожок, подавая сигнал, и тут же толпы [жунов] останавливаются на привал. Вокруг юрт, подальше и поближе, ломают деревья и, подогнув их, устраивают помосты для лучников (букв. "полки для луков"), но не устраивают частоколов и рвов в полной мере.

Тут "цян" - вколачивать в землю, скорее всего, а не "копье". А "шань/чжа" - "решетка, частокол". С "ин" сложнее - может быть глаголом "строить". Оборот "бу шэ ... чжи бэй" - это "не устраивать ... в полной мере".

Тут может быть вообще испорчен текст и надо 不设枪栅营堑之备 - тогда получится "не устраивают частокол (букв. "вбивать колья") и не роют рвы в полной мере". У Е Лунли есть места, где Таскин 100% выделил перестановку иероглифов с нарушением смысла. Тут, я думаю, то же самое. 

Смысл такой - делают из сломанных и согнутых деревьев платформы для лучников, но полностью лагерь не укрепляют - не копают рвы и не делают частоколы. А что такое "лукообразные будки" - я не знаю.

 

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
8 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Смысл такой - делают из сломанных и согнутых деревьев платформы для лучников, но полностью лагерь не укрепляют - не копают рвы и не делают частоколы. А что такое "лукообразные будки" - я не знаю.

Это, получается, глава 23.7-8, 兵馬制度 "Военная организация".

Глава 26.15

Цитата

其人戇樸勇鷙,不能別死生,契丹每出戰,皆被以重札,令前驅。

Перевод Таскина

Цитата

Желтоголовые нюйчжэни грубы, свирепы и не щадят своей жизни. Перед сражением кидане всякий раз надевают на них тяжелые латы и посылают вперед.

Любительская попытка

Цитата

Эти люди грубы, сильны, отважны, воинственны, не различают смерть и жизнь, кидани, всякий раз выходя на бой, каждого покрывают тяжелыми панцирными пластинами и указывают быть впереди.

Но вообще тут, насколько понял, у каждого почти иероглифа шлейф из значений в километр. 鷙 - от "лютого" и "безжалостного" до "воинственного", "решительного" и "храброго".

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
5 часов назад, hoplit сказал:

Перевод Таскина

 

5 часов назад, hoplit сказал:

Любительская попытка

В обоих случаях кажется, что грубость не при чем - главное их качество в смелости и пренебрежении жизнью.

Я бы перевел как "эти люди безрассудны, но бесхитростны, отважны, но безжалостны, не умеют различать между жизнью и смертью".

Чунчжа - это, скорее, двойной панцирь. Может, это и чжунчжа - тяжелые пластины, но кажется, что все же это сокращение от чунчжацзя - панцирь из двойных пластин (где пластины перекрывают друг друга наполовину, создавая двойной слой).

Е Лунли вообще отличается использованием нелепых сочетаний там, где можно написать просто и ясно.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Глава 1.8

Цитата

晉李嗣源等步騎七萬,會於易州

Таскин

Цитата

Пешие и конные войска Ли Сы-юаня и других цзиньских военачальников, общей численностью в семьдесят тысяч воинов, соединились в Ичжоу.

Цитата

Цзиньские Ли Сы-юань с прочими и пеших и конных 70 тысячами, собрались в Ичжоу.

 

Цитата

太祖以萬餘騎遮其前,晉師失色。嗣源以百餘騎先進

Таскин

Цитата

Когда они подошли к выходу из ущелья, Тай-цзу силами более десяти тысяч всадников преградил им путь вперед. Цзиньские войска испугались. Тогда [Ли] Сы-юань во главе более ста всадников двинулся вперед первым.

Цитата

Тай-цзу с 10 тысячами/множеством всадников перекрыл им путь вперед, войска Цзинь побледнели. Сы-юань с более чем сотней всадников вперед выступил.

 

Цитата

因躍馬奮檛,三入陣中,斬酋長一人,後軍齊進,太祖兵卻,晉師始得出

Таскин

Цитата

Вслед за этим, погоняя лошадь, и размахивая плетью, он три раза врывался в ряды киданей, убив одного из их вождей. Затем расположенные сзади воины дружно пошли вперед, в результате чего войска Тай-цзу отступили, а цзиньские войска смогли выйти из гор.

Цитата

Потом пустил коня галопом, горяча плетью, трижды врывался в глубину боевого порядка, зарубил одного вождя, сзади армия в порядке продвигалась, Тай-цзу войска пятились, войско Цзинь начало выходить наружу.

 

Цитата

李存審命步兵伐木為鹿角,人持一枝,止則成寨。太祖騎環寨而過,寨中發萬弩射之,流矢蔽日,人馬死傷塞路。將至幽州,太祖兵列陣待之。存審命步兵陣於後,先令羸兵曳柴燃草而進,煙塵漲天,鼓噪合戰,乃趣後陣起乘之。太祖大敗,席卷其眾自北山歸,委棄車帳、鎧仗、羊馬滿野。晉師入於幽州

Таскин

Цитата

Ли Цунь-шэнь приказал пехотинцам рубить деревья и делать рогатины. Каждый воин держал одну рогатину, и таким образом образовался частокол. Конница Тай-цзу кружила вокруг частокола, из-за которого ее осыпали стрелами из всех имевшихся самострелов. Стрел летело настолько много, что они заслоняли солнце, а убитые и раненые кидане и их лошади загромождали дорогу. Когда цзиньские войска подошли почти к самому Ючжоу, Тай-цзу построил свои войска, приготовившись к встрече противника. [Ли] Цунь-шэнь приказал пехоте расположиться в тылу у киданей, а затем велел слабым солдатам тащить топливо и жечь траву, двигаясь с фронта. Дым и пыль поднялись до самого неба. С криком и барабаннььм боем противники столкнулись, вслед за чем в бой была брошена пехота, построенная в тылу у киданей. Тай-цзу потерпел сильное поражение и, собрав свои войска, вернулся обратно через горы Бэйшань, побросав повозки, юрты, доспехи, оружие и оставив во множестве овец и лошадей. После этого цзиньские войска вступили в Ючжоу

Цитата

Ли Цунь-шэнь приказал пехотинцам рубить деревья и делать рогатки, [каждый] человек получал одну, остановившись - укрепленный лагерь устраивали. Всадники Тай-цзу вокруг военного лагеря кружили, из лагеря 10 000/множество арбалетов стреляли, туча стрел закрыла солнце. Убитые и раненые люди и кони завалили все направления. Полководец достиг Юйчжоу, воины Тай-цзу ждали, построившись в боевые порядки. Цунь-шэнь приказал пешим воинам построиться в боевые порядки сзади, заблаговременно приказав изнуренным воинам тащить хворост и жечь траву, после чего продвигаться вперед, дым и пыль поднялись до неба. С криком и барабанным боем сошлись в бою, тогда поспешно задняя часть боевого порядка сдвинулась с места и обратила в бегство, Тай-цзу тяжелое поражение [потерпел], собрал свои толпы, сам в горах Бэй-шань укрылся, побросав тенты для повозок (?), вооружение, овцы и лошади переполняли землю. Цзиньское войско вступило в Юйчжоу.

 

Если я правильно понял - войско Поздней Цзинь двигалось к Юйчжоу соблюдая порядок, постоянно прикрываясь рогатками и огнем арбалетов. Конница киданей почти постоянно оказывала давление, но толком ничего сделать не смогла. В открытой битве Ли Цунь-шэнь укрыл пехоту сзади, да еще и устроил завесу из дыма и пыли. В решающий момент укрытый в тылу резерв решил исход битвы. Так?

 

Вопросы танского Тай-цзуна и ответы Ли Вей-гуна. 唐太宗李衛公問對

Цитата

敵安知吾車果何出?騎果何來?徒果何從哉?或潛九地,或動九天,其知如神,惟陛下有焉,臣何足以知之?

Цитата

Как враг может знать, где мои колесницы действительно пойдут вперед? Откуда на самом деле появится моя конница? Где пехота последует [в атаку]? «Сокрытое в величайших глубинах земли, нисходящее с величайших высот Неба, его знание подобно духам!» Эти слова относятся только к Вашему Величеству. Как я могу обладать таким знанием?

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Этот же эпизод в "Заново составленное пинхуа по истории Пяти династий". 新編五代史平話

唐史平話 卷上. 68

Цитата

李嗣源帥馬步軍七萬人會於易州。李存審道:「彼眾我寡,契丹多馬軍,我多步軍,若平原曠野相遇,契丹將萬騎犯吾陣,則步軍潰敗矣。」李嗣源道:「契丹無輜重,我軍必載取糧食自隨;若平原曠野相逢,契丹抄掠我軍糧,則我軍不戰而潰。不若取路從山中潛進,取幽州路而去。設或中路與契丹軍相遇,則據險要以拒之。」定計後,遂將馬軍三千人與從珂軍為先鋒,到幽州六十里頭下寨,進至地名山口。契丹以馬軍萬人拒之於前,將士皆驚愕失色,李嗣源獨將馬軍百餘人先犯陣出馬,免冑揚鞭,用胡語與契丹打話道:「是汝無故犯我邊塞,晉王使我統百萬之眾,直趣西樓,滅汝種類。」說罷,躍馬奮檛,三入契丹陣,斬訖酋長一人。後軍相繼殺進,契丹兵退卻,晉軍盡得出。李存審下令使軍人各伐樹木為鹿角,每一人持一枝,到止宿處,則編以為寨。契丹馬軍從寨前過,寨內軍發萬弩射之,人馬死傷,積屍滿路。嗣源等入幽州,繕城修備守之具。

В переводе Л. К. Павловской

Цитата

Ли Сыюань стал во главе семидесятитысячного пешего и конного войска, соединившегося под Ичжоу. Ли Цуньшэнь сказал: «У противника войск много, у нас мало; у киданей больше конницы, у нас — пехоты. Если мы встретимся на просторах равнины, кидани десятью тысячами конников сомнут наши ряды, пешее войско будет рассеяно и уничтожено». — «Кидани не имеют обоза, а у нас всегда с собою провиант, — сказал Ли Сыюань. — Если мы встретимся на просторах равнины, кидани разграбят наш запас, и мы пропадем без боя. Не лучше ли через горы скрытно двигаться вперед к Ючжоу? Случись в пути повстречать киданей, закрепимся в труднодоступном месте и дадим отпор». После того как план действий был согласован, три тысячи конников и отряд Ли Цункэ выступили в авангарде. Не доходя шестидесяти ли до Ючжоу, они разбили лагерь и двинулись к горному проходу. Десятитысячная конница киданей загородила им путь вперед — военачальники и воины от страха изменились в лице. Ли Сыюань, прихватив с сотню конников, первым выехал из строя. Сняв шлем и взмахнув плетью, он начал перебранку с киданями на их языке: «Ты без какого-либо повода напал на наши пограничные укрепления, и Цзинь-ван послал меня со своим бесчисленным войском прямо на Силоу, чтобы истребить все твое племя». Пустив коня резким ударом плети, он трижды врезался в строй киданей и зарубил [одного] цючжана. Отряды, стоявшие позади, бросились за ним. Кидани отступили, все цзиньское войско сумело пройти. Ли Цуньшэнь приказал солдатам нарубить деревьев и сделать каждому по рогатине, чтобы на ночлеге составлять из них заграждение. И когда перед этим заграждением появилась конница киданей, находившиеся внутри выстрелили из десяти тысяч арбалетов — раненые, трупы людей и коней завалили дорогу. Ли Сыюань и остальные вступили в Ючжоу, привели в порядок городские стены и приготовились к обороне.

彼眾我寡 - их масса, нас мало

契丹多馬軍,我多步軍 - кидани большей частью конница, мы большей частью пехота?

若平原曠野相遇 - если выберем сойтись на широкой равнине

契丹將萬騎犯吾陣,則步軍潰敗矣 - киданьский полководец во главе множества/десяти тысяч всадников разобьет/ворвется в наши боевые порядки - наша пехота потерпит сокрушительное поражение!

契丹無輜重 - кидане не имеют обоза.

設或中路與契丹軍相遇,則據險要以拒 - если в пути встретимся с ратью киданей - опираясь на неприступную позицию дадим отпор?

到止宿處,則編以為寨 - достигая места ночевки - составляли частокол.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Пинхуа - это худлит. Причем прошедший весьма специфическую стадию - бытования в устной среде.

Поэтому масса деталей из пинхуа совершенно нерелевантна, т.к. создана прямо при оформлении повествования рассказчиком на потребу публике. У Павловской, ЕМНИП, есть указание на развитие этого жанра.

У Е Лунли (葉隆禮) идет сложная мешанина из целого ряда источников, но он и жил в середине - второй половине XIII в., когда кидани более 150 лет назад сошли с исторической сцены.

По поводу перевода Таскина - естественно, там не так, как он перевел. Он слово "чжэнь" (построение) отнес на счет киданей, а не цзиньцев. Как пехота окружила конницу, а та не заметила - я не берусь судить. Не видел таких казусов.

цзы Бэйшань гуй - это "повернул вспять от гор Бэйшань", т.е. никак в них не прятался.

Цитата

存審命步兵陣於後,先令羸兵曳柴燃草而進,煙塵漲天,鼓噪合戰,乃趣後陣起乘之。太祖大敗,席卷其眾自北山歸,委棄車帳、鎧仗、羊馬滿野。

Мне кажется, дело было примерно так:

Цитата

[Ли] Цуньшэнь приказал пешим воинам выстроиться позади, а слабым воинам повелел идти вперед, волоча хворост и поджигая траву. Дым и пыль застлали небо. [Войска] с боевым кличем сошлись в бою под бой барабанов. Воспользовавшись моментом, задние ряды устремились вперед. Тайцзу потерпел страшное поражение и, собрав свои полчища, вернулся восвояси от гор Бэйшань, бросив повозки и юрты, доспехи и оружие. Овцы и кони заполнили собой все поле.  

Описание кажется совершенно бредовым, т.к. атака конных пехотой (да еще и удачная) в тех условиях маловероятна, но спишем на то, что Е Лунли ничего сам не видел, а если что-то и читал про это событие, то это было составлено вряд ли лучше, чем то, что он написал.

В 22.07.2017в23:06, hoplit сказал:

敵安知吾車果何出?騎果何來?徒果何從哉?或潛九地,或動九天,其知如神,惟陛下有焉,臣何足以知之?

Можно править стилистически (например, про 9-ю землю и 9-е небо), но смысл хорошо передан.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
10 час назад, Чжан Гэда сказал:

Можно править стилистически (например, про 9-ю землю и 9-е небо), но смысл хорошо передан.

Интересно. С учетом того, что это двойной перевод.

У-цзин. Семь военных канонов Древнего Китая. Пер. с англ. Котенко Р.В. Предисловие и комментарии: Ralf D. Sawуег — СПб. : Издательская группа «Евразия», 2001. Cc. 423-4.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Глава 2.9

Цитата

晏球集諸將校,誓以報國:「悉去弓矢,以短兵擊之,回顧者斬!」於是騎兵先進,奮檛揮劍,直衝其陣,大破之,殭尸蔽野。

В.Таскин

Цитата

Ван Янь-цю собрал всех военачальников, которые поклялись отдать все силы служению родине, отложить луки и стрелы и ударить на врага коротким оружием. Бегущие назад подлежали смерти. Первой, размахивая плетками и мечами, вперед двинулась конница, которая ворвалась в ряды неприятеля и нанесла ему полное поражение. Вся земля покрылась трупами.

悉去弓矢,以短兵擊 - "луки и стрелы отложить, коротким оружием удары наносить/сойтись в рукопашную".

回顧者斬 - "оглядывающихся назад - казнить"?

奮檛揮劍 - "горяча [коней] плетьми и потрясая мечами"?

於是騎兵先進,奮檛揮劍,直衝其陣,大破之,殭尸蔽野 - после этого конница двинулась вперед, горяча [коней] плетьми и потрясая мечами, прямо ворвались в их [киданей] строй, большое поражение, окоченелые трупы покрыли землю.

 

Глава 2.30.

Цитата

冬十月,唐詔大括天下將吏及民間馬,又發民為兵,每七戶出征夫一人,自備鎧仗,謂之「義軍」。凡得馬二千餘匹,征夫五千人,民間大擾。

В.Таскин.

Цитата

Зимой, в десятой луне, позднетанский император издал указ о большом наборе лошадей, принадлежащих чиновникам и населению, и о наборе среди населения воинов. Каждые семь дворов должны были выставить одного воина и снабдить его панцирем и вооружением. Набранные таким образом войска назвали «армия, борющаяся за справедливость». Всего было собрано более двух тысяч лошадей и пять тысяч воинов. Это вызвало среди населения большие волнения.

每七戶出征夫一人,自備鎧仗 - каждые 7 дворов выставляют рекрута одного человека, со своими доспехами и оружием.

凡得馬二千餘匹,征夫五千人 - всего собрали лошадей более двух тысяч голов и рекрутов 5000 человек.

義軍 - занятно, практически "ыйбён" 義兵.

 

Часть 3.3

Цитата

皇甫遇與濮州刺史慕容彥超將數千騎前覘,至鄴都,遇遼師數萬,遇等且戰且卻,至榆林店,遼師大至,二將死戰,自午至未,百餘合,殺傷甚眾。

В.Таскин

Цитата

Хуанфу Юй и правитель области Пучжоу Мужун Янь-чао выехали вперед на разведку во главе нескольких  тысяч всадников. Доехав до Еду, они столкнулись с ляоскими войсками численностью в несколько десятков тысяч человек и стали отступать с боями. Когда они  дошли  до  деревня Юйлиньдянь, туда же подошли крупные силы  ляоских войск. Оба военачальника вступили в упорное  сражение. С семи часов утра до трех часов дня произошло более ста схваток, в ходе которых обе стороны понесли большие потери убитыми и ранеными

數千騎前覘 - с несколькими тысячами всадников выехал вперед осмотреться.

遇遼師數萬 - встретились с ляоской ратью в несколько десятков тысяч.

二將死戰,自午至未,百餘合,殺傷甚眾 - два полководца сражались насмерть, от часа Коня до часа Овцы, сходились более 100 [раз], множество убитых и раненых

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
3 часа назад, hoplit сказал:

Интересно. С учетом того, что это двойной перевод.

Бывает. Но редко. Тут сильно не поиграешь в "поле значений".

Вообще, Таскина надо проверять исключительно на мелочи - у него китайский был родным, как у всех наших эмигрантов, родившихся уже в Китае.

Его заносило с военными реалиями, но не все случаи критичны - например, основная часть "Циданьго чжи" переведена вполне хорошо. А вот косяки типа "дерева ухуэй" (на самом деле - асбест) - это как раз из-за пренебрежения реалиями.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Вообще, Таскина надо проверять исключительно на мелочи - у него китайский был родным, как у всех наших эмигрантов, родившихся уже в Китае.

Иногда, конечно, у тех или иных переводчиков накладки обнаруживаются, но вообще в китайский текст я заглядываю скорее чтобы посмотреть "а какие там иероглифы использованы". Для лучшего понимания. К примеру, под словом "панцирь" на русском обычно подразумевается корпусная броня. "Рогатину" тоже можно понять по-разному. Целенаправленно что-то искать и исправлять - знаний не хватит.

У Е Лун-ли, если не путаю, в 

Цитата

伐木為鹿角,人持一,止則成

под 鹿角 имеется ввиду ветка или ствол дерева с торчащими в разные стороны суками? В стиле Тит Ливий. История Рима от основания города. XXXIII.5.5-12?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Луцзяо - это "оленьи рога". Рисунок "луцзяому" из "Уцзин цзунъяо" сильно неконкретен:

14761824248762.thumb.jpg.f9dde6847d108e9

Вообще, по текстам (а не по картинкам) получается что-то типа лансянь у Ци Цзигуана - ствол с ветками:

Wubeizhi_Langxian5.thumb.jpg.ca3cc380a43

Японцы с этим и в 1930-е сталкивались:

7200005f1ab88d4d079.jpg.0379e075c2344ed8

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Е Лун-ли. "История государства киданей".

Цитата

Следует сказать, что прежде в семистах ли от Ючжоу была застава Юйгуань, около которой протекала река Юйшуй, впадавшая в море. К северо-востоку от заставы, вдоль моря, шла дорога, ширина которой в узких местах доходила всего до нескольких чи. По бокам дороги поднимались высокие, обрывистые, непроходимые горы. Ранее от заставы на север, вплоть до Цзиньнюкоу, Китай держал восемь оборонительных постов, для защиты которых набирались солдаты из местных жителей. Оброк с полей целиком шел на питание войск. Для обмундирования солдат ежегодно доставлялись шелк и вата. Каждый год производилась ранняя уборка хлебов и опустошались  поля — готовились к приходу киданей. Когда кидане приходили, то с ними не вступали в бой, а отсиживались в крепостях. Когда же они уходили, то выбирались удальцы, которые занимали узкие проходы  и  преграждали киданям путь. [В результате такой тактики] кидане часто терпели неудачи и не могли совершать легкомысленных вторжений.

Когда генерал-губернаторством Лулун стал  управлять Чжоу Дэ-вэй, то он, полагаясь на храбрость, не принимал мер по обороне границ, лишился стратегически важной заставы Юйгуань, а кидане стали пасти скот между областями Ин и Пин.

После того как Лу Вэнь-цзинь изъявил покорность киданям, он постоянно находился в Пинчжоу и во главе удальцов из племени си каждый год вторгался в северные пограничные районы, убивая и грабя чиновников и население, из-за чего все области, входившие в состав генерал-губернаторства Лулун, пришли в упадок и запустение.

契丹國志 1.9

Цитата

先是,幽州北七百里有渝關,下有渝水通海。自關東北循海有道,道狹處才數尺,旁皆亂山,高峻不可越。北至進牛口,中國嘗置八防御軍募土兵守之,田租皆供軍食,歲致繒纊以供衣。每歲早獲,清野以待契丹兵至,則堅壁不戰,俟其去,則選驍勇據隘邀之,契丹常失利,不能輕入。及周德威鎮盧龍,恃勇不修邊備,遂失渝關之險,契丹始芻牧於營、平之閒。盧文進來歸,常居平州,帥奚騎歲入北邊,殺掠吏民,盧龍巡屬,為之殘弊。

防御軍 - тут скорее "военное наместничество" или как-то так? 

募土兵守 - "набирая тубин для защиты". 土兵 - конскрипты, локальное войско.

軍食 - армейский провиант.

繒纊 - шелковая ткань и шелковая вата?

清野以待 - укрывали население и продовольствие в укрепления?

契丹兵 - войско киданей.

則堅壁不戰 - обычно за стенами укрывались, в битвы не вступали.

選驍勇 - храбрецы

 

P.S. Тактика общепринятая при борьбе с кочевыми налетчиками, но все равно ощущение, что про Ли Му читаешь. 0_0

 

Цитата

Второй год эры правления Тя«нь-цзань. (Второй год эры правления Лун-дэ династии Лян.) Весной, в первой луне, Цзинь-ван лично выступил против киданей во главе пяти тысяч отборных всадников. Сначала он подошел к пункту к северу от Синьчэна, выдвинув вперед половину отряда из находившейся здесь тутовой рощи. Увидев Цзинь-вана, Тай-Цзу стал медленно отступать. Войска Цзинь-вана перешли к преследованию и захватили в плен сына Тай-цзу. После этого киданьские войска отошли для обороны Ванду.


Когда Цзинь-ван подошел к Динчжоу, Ван Ду вышел к нему навстречу пешком и просил взять его любимую дочь в жены Цзи-цзи, сыну Цзинь-вана. Быстро двигаясь к Ванду, Цзинь-ван встретил вождя племени си Тунэя (имя киданьското военачальника.— Е Лун-ли) с пятью тысячами всадников, которые окружили его. Разыгралось ожесточенное сражение, во время которого цзиньские войска несколько раз то наступали, то отступали, не будучи в состояние прорвать окружение.


Тогда Ли Сы-чжао с тремястами всадников ударил во фланг киданям, после чего они отошли, а Цзинь-ван  смог выйти из окружения. Вслед за этим он бросил солдат в стремительное наступление. Войска Тай-цзу были разбиты и отступили на север до Ичжоу.


В это время в течение десяти дней шел сильный снег, покрывший землю на несколько чи. Трупы [киданьских] воинов и лошадей валялись один около другого. Тай-цзу вынужден был возвратиться обратно.


Цзинь-ван с войсками следовал за Тай-цзу, останавливаясь на месте его лагерей, в которых он видел, что расстилавшаяся на землю при ночлегах солома была настолько аккуратно собрана и свернута, как будто ее концы обрезали ножницами. Несмотря на то что лагеря были покинуты, не
было ни одного беспорядочно брошенного стебля. Со вздохом [Цзинь-ван] сказал: «У киданей строгие законы, и только поэтому может быть так. [В этом отношении] Китай отстает от них».


Дойдя до Ючжоу, Цзинь-ван послал двести всадников следовать за киданями, сказав: «Если они выйдут за границу, возвращайтесь». Полагаясь на свою храбрость, цзиньские всадники напали на киданей, и были все взяты в плен. Тай-цзу обвинил в поражении Ван Юя, связал его и вместе с ним вернулся домой, не слушая с этих пор его советов.

契丹國志 1.15

Цитата

壬午天贊二年。梁龍德二年。春正月,晉王親率鐵騎五千來攻,先進新城北,半出桑林,太祖見之稍卻。晉王之軍來,遂獲太祖之子。契丹兵遂退保望都。晉王至定州,王都迎謁馬前,請以愛女妻王之子繼岌。晉王趨望都,遇奚酋禿餒契丹將名。五千騎,為其所困,力戰,出入數四,不解。李嗣昭引三百騎橫擊之,乃退,晉王始得出因縱兵奮擊,太祖兵敗,遂北至易州。會大雪彌旬,平地數尺,人馬死者相屬,太祖乃歸。晉王引兵躡之,隨其行止,見其野宿之所,布槁於地,回環方正,皆如編翦,雖去,無一枝亂者,嘆曰:「契丹法嚴,乃能如是,中國所不及也。」晉王至幽州,使二百騎躡契丹之後,曰:「如出境即還。」晉騎恃勇追擊之,悉為所擒。太祖責王鬱,縶之以歸,自是不聽其謀。

鐵騎 - тут то ли "крепких/сильных всадников", то ли "железных всадников" - панцирная конница?

五千騎,- 5000 всадников, 

為其所困,- сели в осаду?

力戰,- сильный бой

出入數四,- неоднократно входили и выходили?

不解 - беспрестанно

引三百騎橫擊 - повел 300 всадников и ударил сбоку

乃退 - принудил к отступлению

得出 - смог выйти

因縱兵奮擊 - войско энергично атаковало?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
8 часов назад, hoplit сказал:

防御軍 - тут скорее "военное наместничество" или как-то так? 

Не угадать. Потому что в каждом веке свои реалии и очень слабо переводится осмысленно.

8 часов назад, hoplit сказал:

募土兵守 - "набирая тубин для защиты". 土兵 - конскрипты, локальное войско.

Набирая местных воинов.

9 часов назад, hoplit сказал:

清野以待 - укрывали население и продовольствие в укрепления?

Очищали поле (во всех смыслах) и ждали. Тактика выжженной земли.

9 часов назад, hoplit сказал:

契丹兵 - войско киданей.

Лучше просто "киданьские воины"

9 часов назад, hoplit сказал:

選驍勇 - храбрецы

Тогда выбирали отважных, которые занимали стратегически важные места и преграждали путь.

9 часов назад, hoplit сказал:

P.S. Тактика общепринятая при борьбе с кочевыми налетчиками, но все равно ощущение, что про Ли Му читаешь. 0_0

Что-то принципиально изменилось?

9 часов назад, hoplit сказал:

為其所困

Вэй цисо кунь - осадили их местоположение.

 

9 часов назад, hoplit сказал:

五千騎,為其所困,力戰,出入數四,不解

5000 всадников, окружив их место расположения, упорно сражались, беспрестанно атакуя и отступая. 

Тут не имеет смысла перепроверять Таскина. Косяки у него в других местах.

9 часов назад, hoplit сказал:

乃退

И тогда отступили.

9 часов назад, hoplit сказал:

李嗣昭引三百騎橫擊之,乃退,晉王始得出

Ли Сычжао повел за собой 300 всадников и ударил наперерез, только тогда они отступили. Цзинь-ван только тогда смог получить преимущество (в данном случае из контекста ясно, какое).

9 часов назад, hoplit сказал:

因縱兵奮擊,太祖兵敗,遂北至易州。

Поэтому отправленные войска энергично атаковали, воины Тайцзу потерпели поражение и после этого отошли на север, до Ичжоу.

Тут смысла перепроверять Таскина никакого нет.

 

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
12 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Что-то принципиально изменилось?

Нет. Но все равно занятно. 

12 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Тут смысла перепроверять Таскина никакого нет.

Есть. =) Теперь знаю, что 出入 может переводиться "наступать и отступать". А 鐵騎 - и правда точного перевода не имеет? Или я опять ошибся и это именно "отборные всадники"?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Чу - выходить, жу  - входить. В сочетании - to come in and go out. Т.е. подходили на дистанцию схватки и выходили из боя.

2 часа назад, hoplit сказал:

А 鐵騎 - и правда точного перевода не имеет?

Тут пригодно и "конные латники", и "отборные конники".

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

契丹國志. III.6

Цитата

Летом, в четвертой луне, войска Ду Вэя и, других цзиньских военачальников, соединившись в Динчжоу, напали на Тайчжоу, находившийся в руках Ляо, и принудили город к сдаче. После этого они заняли сначала город Пучэн, взяв в плен две тысячи киданей, а затем город Суйчэн. Сдавшиеся в плен сторонники Чжао Янь-шоу сообщили, что ляоский император, возвращавшийся обратно, дошел до Хубэйкоу, но, услышав, что цзиньские войска заняли  Тайчжоу, снова повернул на юг во главе свыше восьмидесяти тысяч всадников , и, по расчетам, должен подойти к вечеру следующего дня.

Напуганный Ду Вэй и другие военачальники отступили к Янчэну, куда подошли крупные ляоские войска. Вступив в бой с киданями, цзиньские войска отогнали их на север более чем на десять ли. Ляоские войска отошли, переправившись через реку Байгоу, однако, когда цзиньские  войска, прекратив сражение, двинулись на юг, ляоские  всадники, словно цепи гор, окружили их со всех сторон, так что пришлось упорно сражаться, чтобы отражать их. Воины и лошади страдали от голода и жажды.

Дойдя до деревни Байтуаньцунь, цзиньские войска построили временный лагерь, окруженный рогатинами. Ляоские войска окружили лагерь несколькими кольцами и выслали в тыл летучие отряды, чтобы перерезать пути подвоза провианта. Вечером поднялся сильный северо-восточный ветер. Солдаты и лошади в лагере страдали от жажды, колодцы же, которые копали, все обрушивались.

К восходу солнца ветер усилился еще более. Ляоский император, сидевший в сиской повозке, приказал «железным коршунам» спешиться, окружить лагерь и напасть на противника с мечами. Для того чтобы придать нападающим вид еще большей мощи, кидане пускали по ветру огонь и поднимали пыль.

Всех цзиньских военачальников охватил гнев, и каждый из них хотел выйти из лагеря на бой. Фу Янь-цин вывел отборные войска через западные ворота лагеря, а за ним последовали остальные военачальники. Ляоские войска отступили на несколько сот шагов. Ветер усилился еще более, [от поднятой пыли] стало темно как ночью.

Фу Янь-цин и другие военачальники, собрав более десяти тысяч всадников, ударили во фланг ляоским  войскам. Их боевые крики были настолько сильны, что содрогались небо и земля. Кидане потерпели сильное поражение и бежали, напоминая рухнувшую гору. Только около Ючжоу разбежавшиеся воины понемногу собрались вместе. Император киданей наказал вождей за понесенную неудачу батогами, дав каждому по нескольку сот ударов.

Цитата

夏四月,晉杜威等諸軍會於定州。攻遼泰州,降之。取滿城,獲遼二千人。取遂城。趙延壽部曲有降者言:「遼帝還至虎北口,聞晉取泰州,複擁八萬餘騎南向,計來夕當至。」威等懼,退至陽城。遼師大至,晉師與戰,逐北十餘里,遼師逾白溝而去。晉師結陣而南,胡騎四合如山,諸軍力戰拒之,人馬飢渴。至白團村,埋鹿角為行寨。遼師圍之數重,奇兵後,斷糧道。是夕,東北風大起。營中人馬俱渴,掘井輒崩。至曙,風甚。遼帝坐奚車中,命鐵鷂四面下馬,拔鹿角而入,奮短兵以擊晉兵,又順風縱火揚塵以助其勢。諸將憤怒,皆願出一戰。符彥卿等引精兵出西門,諸將繼至。遼師卻數百步。風勢益甚,昏晦如夜。彥卿等擁萬餘騎橫擊遼師,號呼聲動天地,大敗而走,勢如崩山。至幽州,散兵稍集。帝以軍失利,杖其酋長各數百。諸軍引歸。出帝亦還大梁。

獲遼二千人 - захватил Ляо 2000 человек.

八萬餘騎 - более 80 000 всадников.

埋鹿角為行寨 - укрылись за "оленьими рогами" 鹿角, устроив военный лагерь.

奇兵 - летучий отряд

寨 - частокол, военный лагерь, укрепление

鐵鷂 - "железные ястребы".

精兵 - отборные воины

短兵 - короткое оружие

 

契丹國志. III.39

Цитата

Обратившись к цзиньским сановникам, император сказал: «Отныне не будут обучаться войска, покупаться боевые кони, подати облегчатся, трудовые повинности сократятся, и в Поднебесной наступит великое спокойствие».

Цитата

謂晉群臣曰:「自今不修甲兵,不市戰馬,輕賦省役,天下太平矣。」

不修甲兵 - "не будут приводит в порядок вооружение" или "не будут готовить войска".

戰馬 - боевые кони

 

契丹國志. III.40

Цитата

Император Ляо собрал все доспехи и оружие сдавшихся цзиньских солдат и сложил их в городе Хэнчжоу, а лошадей угнал на север в киданьские земли. Окружив сдавшихся цзиньских воинов киданьскими всадниками, он хотел загнать их в Хуанхэ и утопить, но Чжао Янь-шоу уговорил его распределить их для обороны границ, и, таким образом, избежав смерти, цзиньцы были снова возвращены в военные лагеря.

Цитата

帝悉收晉降卒鎧仗貯恆州,驅馬歸北國。以胡騎擁降卒而納之河流,趙延壽勸分以戍邊,由是得免,散遣還

降卒 - сдавшиеся войска

鎧仗 - вооружение (доспехи и оружие).

驅馬歸北國 - лошадей угнал в северную страну?

胡騎擁降卒 - всадниками северных варваров окружил сдавшиеся войска

戍邊 - оборона границ, пограничные гарнизоны.

營 - военный лагерь

 

契丹國志. III.62

Цитата

С другой стороны, действия Ши Цзин-тана вызвали огромные бедствия для Центральной равнины. Дело в том, что рельеф областей Ю и Янь создан Небом и устроен Землей, чтобы определить границы, отделяющие варваров от китайцев. Здесь поистине через проход, защищаемый одним человеком, не пройти и десяти тысячам неприятельских воинов. Когда Ши Цзин-тан, основатель династии Цзинь, пренебрег этим районом и отказался от него, варвары как бы взяли внутренние земли за горло. А ведь трудно ожидать, что тигр или волк не будут бросаться и хватать пищу, поднесенную к их пасти. Именно поэтому кидане, натягивая луки со свистящими стрелами, вторглись на Центральную равнину, убивали цзиньцев и отрезали у них уши в знак победы, дали волю страсти к военным действиям, захватили столицу Лоян, не встречая сопротивления, опустошили земли между четырьмя морями, превратив их в развалины. Мудрые советники и храбрые военачальники не смели поднять взгляда, в то время как государство распалось на куски, сильные чжухоу один за другим объявляли себя императорами, и никто не наказывал их за это.

Цитата

論曰:太祖之興,燎灰灼原矣!太宗繼之,承祖父遺基,擅遐陬英氣,遂登大寶,誕受鴻名。然石郎之消息,乃中原之大禍。幽、燕諸州,蓋天造地設以分番、漢之限,誠一夫當關,萬夫莫前也。石晉輕以畀之,則關內之地,彼扼其吭,是猶飽虎狼之吻,而欲其不搏且噬,難矣。遂乃控弦鳴鏑,徑入中原,斬馘華人,肆其窮黷。卷京、洛而無敵,空四海以成墟。謀夫虓將,卒莫敢睨,而神州分裂,強諸侯代起為,亦莫之究矣。

一夫當關,萬夫 - один человек способен преградить путь десяти тысячам мужей

遂乃控弦鳴鏑,徑入中原 - "поэтому лучники с поющими стрелами по прямому пути вторглись в Китай"? Боюсь ошибиться, но 控弦鳴鏑 это же поэтическое обозначение всех вообще северных кочевников, нет?

強諸侯 - сильные чжухоу

帝 - император

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
15 минуту назад, hoplit сказал:

遂乃控弦鳴鏑,徑入中原,斬馘華人,肆其窮黷。

И вот тогда-то натягивающие луки со свистящими стрелами (образное обозначение варваров) и вторглись непосредственно в Китай, убивая китайцев и давая волю своей воинственности.

Ставится причинно-следственная связь - Ши Цзиньтан уступил важный в стратегическом отношении район и кидани тут же начали вторгаться в Китай, используя его как базу. Прямая дорога тут не причем. Про уши - Таскин взял второй иероглиф отдельно от первого. Крайне сложно сказать, был ли такой обычай у киданей, т.к. непонятно их поведение в этом отношении. А само слово - дань древним китайским обычаям отрезать уши у убитых для счета.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Сижу в тихом недоумении.

«Хэй да ши люэ» : источник по истории монголов XIII в. / отв. ред. А.Ш. Кадырбаев ; Ин-т научной информации по общест­венным наукам РАН. — М. : НаукаВост, лит., 2016. — 254 с. — ISBN 978-5-02-039770-5

 

В книге полдюжины статей "примерно по теме" - сотня страниц. Факсимиле китайского издания «Хэй да ши люэ» (так в оглавлении) - три десятка страниц. И собственно перевод - двадцать страничек, сопутствующее обрамление текста - еще шестьдесят. Комментарии, введение. При этом собственно перевод «Хэй да ши люэ» на русский выполнен не с китайского оригинала, а с немецкого перевода! Это в 2016-м году!

 

Цитата

В настоящее издание включен русский перевод «Хэй да ши люэ» с немецкого с комментариями, подготовленными Е.Р. Нестеровой; в приложении публикуется факсимиле китайского текста из собрания сочинений Ван Говэя с его комментариями («Хэй да ши люэ цзянь-чжэн» — «Примечания к „Хэй да ши люэ“»). Перевод с китайского на немецкий выполнен известными исследователями П. Ольбрихтом и Э. Пинке с использованием материалов Э. Хэниша, разрешение на перевод немецкого текста на русский любезно предоставлено изда­тельством «Harrassowitz», которое опубликовало немецкий комментированный перевод в 1980 г. в серии «Asiatische Forschungen» (Meng-ta pei-lu und Hei-ta shih-liieh. Chinesische Gesandtenberichte uber die fruhen Mongolen 1221 und 1237 / Ub. und kom. von P. Olbricht, E. Pinks, eingeleitet von W. Banck. Wiesbaden, 1980).


Издание содержит статьи российских исследователей, посвящен­ные различным аспектам межкультурной интеграции в период Юань, и Библиографический указатель избранных трудов по истории мон­голов ХІІІ-ХІV вв. Данная публикация стала возможной благодаря издательскому проекту, поддержанному Российским гуманитарным научным фон­ дом (РГНФ, проект № 16-01-16099). Идейным вдохновителем науч­ных изысканий, воплотившихся в издании настоящей монографии, является академик РАН В.С. Мясников, которого мы благодарим за ценные советы при подготовке работы к изданию. Особая призна­
тельность О.И. Мальцевой за внимательное прочтение и редактиро­вание рукописи.

 

Круто, что можно сказать... Появилась возможность издать книгу - и оказывается, что умственные статьи про Юань мы писать можем, только китайского не знаем. А пригласить китаиста и выполнить нормальный, качественный перевод - вера не позволяет. Будем с немецкого переводить. :angry:

P.S. При беглом сличении оружейной части с китайским оригиналом обнаруживается адЪ и израиль...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Назаров В. Д. "Псковское сидение"
      Автор: Saygo
      Назаров В. Д. "Псковское сидение" // Вопросы истории. - 1971. - № 5. - С. 112-122.
      1. На исходе Ливонской войны
      Героическая оборона Пскова русскими войсками и жителями города от армии Стефана Батория явилась последним аккордом противоборства России и Речи Посполитой в Ливонской войне. Эта война, длившаяся с 1558 г. до 1583 г., была крупнейшим конфликтом, втянувшим в себя фактически все государства Восточной, а отчасти и Центральной Европы. Объективные предпосылки борьбы России за выход к Балтийскому морю коренились в потребностях ее социально-экономического развития. Русскому государству было жизненно необходимо наладить постоянные хозяйственные, политические и культурные связи со странами Западной Европы. Прогрессивное значение Ливонской войны определялось не только объективными потребностями дальнейшего развития России. Она соответствовала также национальным чаяниям латышского и эстонского народов, задавленных тяжелейшим гнетом немецких феодалов. Не случайно первые годы военных действий сопровождались массовыми вооруженными выступлениями латышских и эстонских крестьян против своих светских и церковных господ1. Это в определенной степени способствовало победам русского оружия. Когда в 1561 г. под ударами русского войска Ливонский орден распался, в вооруженный конфликт из-за прибалтийских земель вмешались Великое княжество Литовское, за спиной которого стояла соединенная с ним Люблинской унией Польша (в 1569 г. произошло их объединение в одно государство - Речь Посполитую), Швеция и Дания. При глубокой противоречивости интересов общим моментом в политике этих государств было стремление лишить Россию связи с Западной Европой через Балтийское море.
      На заключительном этапе Ливонской войны, особенно к моменту окончания кампании 1577 г., когда почти вся Ливония к северу от Западной Двины (за исключением Риги и Ревеля) подпала под власть Русского государства, цель многотрудной войны, казалось, была близка к осуществлению. Оставалось только дипломатически закрепить достигнутые результаты. Однако русско-польские переговоры в Москве закончились, по сути дела, провалом. Новый польский король Стефан Баторий усиленно готовился к военным действиям. То же делала и Швеция, стремившаяся закрепить за собой Эстляндию. Соотношение борющихся сторон складывалось явно не в пользу России. К тому же внутренние ресурсы страны были в сильнейшей степени истощены длительной войной, опустошительными набегами крымских татар2, событиями, связанными с опричниной, а также рядом эпидемий и неурожаев, имевших место в 60 - 70-е годы XVI века. Запустели многие северные волости. Хозяйственная разруха поразила подавляющую часть областей страны и в первую очередь наиболее развитые центральные и западные районы3.
      В таких тяжелейших внутренних и внешнеполитических условиях находилась страна накануне 1579 г., когда начались походы Батория в пределы России. Апогеем народного сопротивления захватническим, далеко шедшим планам польского короля стала оборона Пскова. Но весьма ощутительные удары были нанесены армии Батория - одной из лучших в Европе того времени - уже в кампаниях 1579 и 1580 гг., когда гарнизоны ряда русских крепостей своим упорным сопротивлением не только нанесли королевским войскам значительный урон, но и подорвали их моральный дух. В ходе обороны этих крепостей закалялась решимость русских воинских людей и горожан бескомпромиссно бороться с захватчиками и вырабатывались и совершенствовались тактика оборонительной войны и методы защиты крепостей.
      Возобновляя в 1579 г. активные военные действия, Баторий помышлял не только о возврате Речи Посполитой Ливонии; в его планы входило отторжение многих пограничных русских районов, а в более отдаленной перспективе - поход на Москву5. Идя на столь решительное столкновение, талантливый и опытный полководец Баторий хорошо понимал всю сложность вооруженной борьбы даже с истощенной Россией, на территорию которой он решил перенести военные действия. Поэтому им была предпринята тщательная подготовка к новому этапу войны. В русской народной песне "Оборона Пскова" говорится, что "копил-то король, копил силушку, копил-то он... двенадцать лет, накопил-то он силушки - сметы нет, много, сметы нет, сорок тысяч полков"6. Это, конечно, поэтическое преувеличение, но в песне верно подмечен беспрецедентный размах этой подготовки. Сейм вотировал небывалые по своим размерам налоги на военные нужды. В Венгрии и Германии представители короля вербовали наемную профессиональную пехоту, в Вильнюсе на специальном заводе производилась в массовом для того времени количестве артиллерия. Были предприняты также меры по мобилизации магнатских и шляхетских отрядов Польши и Литвы.



      Столь тщательная подготовка к походу и тяжелое внутреннее положение России, казалось, сулили Баторию скорый и полный успех. К тому же дворяне Ивана IV в значительной своей части не желали более нести тяготы бранной службы с запустевших поместий и вотчин. Неявка на службу, самовольный отъезд с театра военных действий, а нередко и просто бегство с поля боя стали распространенным явлением. Укрепления и гарнизоны русских пограничных крепостей не представлялись Баторию непреодолимым препятствием. Но расчеты польского короля не оправдались.
      В качестве главной цели своего первого похода польский король определил Полоцк. 11 августа 1579 г. основные силы его армии сосредоточились под стенами города. Отлично экипированному и снаряженному 16-тысячному войску Речи Посполитой противостоял 6-тысячный гарнизон Полоцка. Из лагеря короля рассылались грамоты, адресованные "князьям, боярам, духовным, наместникам, воеводам, дворянам, головам, детям боярским, ротмистрам, десятникам, городовым и волостным приказщикам и всему народу (различных княжеств и земель) и всем людям Пятигорским, Черкасским, Нагайским, Казанским, Астраханским, казакам донским". В них король утверждал, что он не стремится проливать кровь подданных Ивана IV, а намерен со "святой помощью бога" освободить их от жестокосердного правителя и дать им "свободы и права"7. Однако эти воззвания не произвели впечатления. На предложение о сдаче гарнизон Полоцка гордо отвечал, что ключи от города находятся у царя, а потому пусть король сам попытается отворить ворота крепости, если только ему удастся это сделать.
      Несмотря на почти трехкратное превосходство в силах, осада Полоцка затянулась. Удачное начало - взятие части города - сменилось безуспешными попытками разрушить или поджечь стены главного оборонительного сооружения, Высокого замка. Немало пехотинцев Батория пало под стенами Полоцка. Не давала результата и военная новинка - обстрел деревянных укреплений калеными ядрами. Возникавшие пожары тушились защитниками города. Историограф короля, секретарь канцлера Я. Замойского Р. Гейденштейн с изумлением писал о том, как войска и жители Полоцка боролись с пожарами: "Когда затем со всех сторон против крепости и ее башен направлены были выстрелы наших орудий, то произошло нечто, достойное удивления: многие решались спускаться на канатах за стены и лили воду, подаваемую им другими, свешиваясь с более высокого места для того, чтобы потушить огонь, приближавшийся извне; после того как эти погибли под хорошо направленными выстрелами наших пушек, то, несмотря и на это, всегда находились люди, подражавшие доблести предшественников в презрении смерти и заступали место убитых"8.
      Неоднократные приступы отражались гарнизоном с большими потерями для осаждавших. При сохранившихся крепостных сооружениях и боевом духе защитников штурм сулил вполне вероятную неудачу, что было бы гибельно для похода в целом. Поэтому король продолжал уповать на поджог крепости. К тому же дожди сменились ясной ветреной погодой. 29 августа осаждавшим удалось поджечь одну из башен замка. Пожар, продолжавшийся почти целый день, разрушил значительную часть крепостной стены. Венгерские наемники-пехотинцы бросились на штурм, но принуждены были огнем из крепости к отступлению: за прогоревшей стеной возвышался возведенный за несколько часов земляной вал, укрепленный артиллерией. Отступление штурмовавших город было беспорядочным, и защитники крепости произвели энергичную вылазку, нанеся большой урон пехоте Батория. Только вмешательство польской конницы спасло этот передовой отряд от полного разгрома. Интенсивному обстрелу с самой высокой башни замка подверглись исходные позиции осаждавших. Меткий выстрел чуть не оборвал честолюбивые замыслы Батория в самом начале кампании: один из всадников, находившийся рядом с ним, был убит ядром. На вторичное предложение короля о сдаче русский гарнизон вновь ответил отказом. Но к вечеру 30 августа ситуация резко изменилась: новый поджог вызвал пожар огромной силы, свирепствовавший всю ночь и утро. Дальнейшее сопротивление стало невозможным. Днем 31 августа Полоцк пал и подвергся опустошительному грабежу9. Баторий, памятуя, очевидно, о своих обещаниях, предложил гарнизону и жителям Полоцка возвращение в Россию или переход в его подданство. К его удивлению, большая часть "избрала возвращение в отечество"10.
      Захват Полоцка сказался на положении других крепостей. Долго сопротивлявшийся гарнизон Туровли в начале сентября покинул ее, а в середине того же месяца после ожесточенного сражения пал Сокол. Осаждавший его корпус гетмана Мелецкого понес огромные потери11. Силы армии Батория были основательно истощены, и 17 сентября король в сопровождении некоторой части войск направился в Литву. В своем эдикте о молебствовании по случаю взятия Полоцка Баторий вынужден был признать, что "москвитяне... доказали своей энергией и усердием, что в деле защиты крепостей они превосходят все прочие народы"12.
      Однако от своих планов король не отказался и поэтому пытался всеми способами пополнить свои военные силы и материальные ресурсы, подорванные во время похода 1579 года. Пропагандистская шумиха, поднятая вокруг взятия Полоцка, способствовала тому, что сейм вновь высказался за сбор военных налогов в прежних размерах. Но поступление их шло очень медленно. На помощь пришла римская курия, поделившаяся ради будущих побед над "московитами" значительной частью своих доходов с Речи Посполитой. Гораздо интенсивнее велся набор наемников. "Многие из тех, кто был в первом походе, - писал по этому поводу Р. Гейденштейн, - теперь слишком ясно представляли себе все тягости столь отдаленной службы и потому очень неохотно многие записывались в нее"13.
      Целью нового похода в глубь северо-западных русских земель летом 1580 г. Баторий избрал Великие Луки, находившиеся, по мнению королевских советников, "как бы в предсердии Московского княжества и представлявшие пункт, удобный для нападения на другие области, на какие только угодно будет потом направиться". Кроме того, захват этого города частично прерывал коммуникации русской армии с ливонскими крепостями. 27 августа армия Батория, насчитывавшая более 35 тыс. человек, подошла к Великим Лукам. Осада города (его гарнизон составлял около 6 тыс. человек), хотя и продолжалась недолго, отличалась большим ожесточением. После многочасового артиллерийского обстрела, начавшегося утром 1 сентября, отряды венгерских наемников и польские роты шляхтичей устремились на приступ. Градом ядер и пуль, камней и бревен осажденные отбили этот натиск. Попытки поджечь деревянные стены калеными ядрами также не принесли успеха: русские воины обложили стены толстым слоем дерна, в который эти ядра зарывались. На следующий день королевское войско попробовало поджечь укрепления с помощью специальных зажигальщиков, однако и эта мера не дала результата, ибо начавшийся было пожар защитники крепости сумели быстро потушить. 3 сентября, продолжая интенсивный артиллерийский обстрел крепости, польские войска Батория предприняли новый штурм. Окончился он для них плачевно. Только к вечеру 4 сентября были подожжены крепостные сооружения. Вспыхнул пожар, который, казалось, невозможно было дотушить. Но благодаря энергии осажденных и начавшемуся дождю пожар был ликвидирован. Новые попытки польских войск поджечь стену эффекта не давали: огонь едва тлел. Лишь к середине ночи изменение погоды сделало свое дело. К утру большая часть стен пылала. Дальнейшее сопротивление стало невозможным. Поверив обещаниям короля о сохранении жизни, русские ратники и мирные жители стали выходить из города14. Но их ждала тяжелая участь. Участник событий польский шляхтич Л. Дзялынский писал: "Затем наши учинили позорное и великое убийство, мстя за всех своих, сколько их прежде погибло, при этом ни к чему не было уважения, убивали как старых, так и молодых, девиц и детей - всех убивали"15.
      В конце сентября, после более чем месячной осады, войска Батория заняли небольшую крепость Невель. После упорнейшего сопротивления 12 октября было захвачено Озерище. Огромные потери понесла армия Батория и при начавшейся 5 октября осаде Заволочья, островной крепости. Гарнизон ее сдался лишь 23 октября, лишившись в результате длительного обстрела почти всех оборонительных сооружений.
      Поход 1580 г., кончившийся, казалось бы, успешно для Батория, выявил всю сложность продолжения "московской войны". Потери в людях были непомерно велики. Захват только небольшой части пограничных крепостей России потребовал огромного напряжения сил и ресурсов всей Речи Посполитой. Широкие круги шляхты и магнатов были недовольны и тяготами столь опасной военной службы и налогами. На сейме 1581 г. депутация земских послов заявила королю, что "шляхта и в особенности ее крестьяне... до того изнурены поборами, что едва ли будут в состоянии перенести еще большие"16. Только под большим нажимом сейм подтвердил сбор налогов на войну, но сделал это в последний раз - королю предлагалось окончить ее предстоящим походом 1581 года. Баторий в который уже раз отверг мирные предложения Ивана IV, выдвинув явно неприемлемые претензии. Предварительным условием начала переговоров о мире он считал уступку Россией всей Ливонии. О дальнейших планах короля можно было лишь догадываться: речь шла о захваченных им крепостях и районах, а также Смоленске, Северщине, Пскове и Новгороде. Кроме того, он настаивал на уплате огромной суммы военных издержек в размере 400 тыс. злотых. Все это свидетельствовало о том, что Баторий не расстался еще окончательно с надеждой достигнуть желаемого военным путем. Безрезультатные переговоры тянулись до лета 1581 г., когда начался третий поход короля в глубь России. Наступал решающий момент заключительного этапа Ливонской войны. Но планам короля и на этот раз не суждено было сбыться - их перечеркнули героические защитники Пскова.
      2. Страж России
      Роль защитника русских земель была Пскову по плечу. Начиная с первой трети XIII в., со времени все нараставшей агрессии немецких феодалов в Восточной Европе, Псков оставался первым и важнейшим звеном обороны не только новгородских, но всех северо-восточных русских земель и княжеств. Много раз захлебывались под его стенами походы немецких рыцарей. Еще в XI в. этот город стал мощной крепостью. За пять столетий, прошедших с того времени, значительно вырос экономический потенциал города, увеличилось его население, стали иными военная техника и методы ведения войн. Сообразно этим изменениям совершенствовались оборонительные укрепления, трудом и средствами псковских жителей перестраивались старые и воздвигались новые сооружения.
      К 1581 г. Псков являлся первоклассной по тем временам крепостью. Система его каменных укреплений состояла из трех поясов. Внутренний замок, Кром, находился на обрывистом мысу при слиянии рек Псковы и Великой. Его наиболее уязвимая южная сторона защищалась особо мощными каменными стенами, получившими название Персей, или Першей. Следующий пояс каменных (с 70-х годов XIV в.) стен окружал так называемый Средний город. Наконец, во второй половине XV в. возникает третья линия стен, первоначально деревянных, а затем каменных, охватившая как основную территорию посада между Великой и Псковой, так и Запсковье и получившая название Окольного города. В конце XV - первой трети XVI в. воздвигаются мощные башни на наиболее опасных участках (в Запсковье - Варлаамовская, в северо-западном углу крепости - Гремячья, крайняя к р. Пскове; в стенах Окольного города - Покровская, крайняя юго-западная у р. Великой, Свинусская, или Свиноборская, соседняя с Покровской, Великая и т. д.). Река Пскова перекрывается решетками. Для борьбы с подкопами крепость снабжается так называемыми "слухами" - контрминными подземными сводчатыми галереями, выведенными за линию стен. Важнейшие воротные башни дополнительно укрепляются мощными захабами - оборонительными сооружениями у стен и небольшими башнями различной конфигурации, затруднявшими доступ к воротам. Стены общей протяженностью в 9 км имели высоту в 8 - 9 м, а на некоторых участках и выше, и отличались толщиной (от 4,5 до 5 с лишним метров), что отчасти объяснялось качеством строительного материала: оборонительные сооружения Пскова делались из местного, рыхлого и непрочного плиточного известняка. О мощности башен можно судить по размерам пятиярусной Покровской башни. Ее общая высота составляла чуть более 40 м, толщина стен внизу достигала 6 м, в окружности она имела около 90 м, основание и нижний этаж башни были вырублены прямо в скале. Остальные башни Пскова, а всего их насчитывалось 39, хотя и не были столь грандиозными, производили на современников весьма внушительное впечатление. Стены Окольного города опоясывались широким и глубоким рвом. Кроме того, доступ к городу с севера и юга затруднялся болотистой местностью.
      По мнению англичанина Д. Флетчера, во всем Русском государстве есть четыре крепости, которые "построены весьма хорошо и могут выдержать всякую осаду, так что их почитают даже неприступными". Среди них на втором после Смоленска месте указан Псков17. Поляк Я. Пиотровский, участник псковского похода Батория, писал в своем дневнике: "Мы уже в миле от Пскова... Любуемся Псковом. Господи, какой большой город! Точно Париж!"18. Оборонительный потенциал Пскова не исчерпывался его собственными укреплениями. В XVI в. псковские земли и подступы к Пскову прикрывались несколькими каменными крепостями. На западе это были Псково-Печерский монастырь и Изборск; на юге - Остров, расположенный на острове посреди р. Великой; на севере - Гдов.
      Избирая целью своего похода Псков, Баторий руководствовался несколькими соображениями. Во-первых, завоевание этого города практически почти полностью отрезало от России ее гарнизоны в ливонских крепостях. Во-вторых, интервентам открывались возможности дальнейших действий в глубине России как против Новгорода, обветшавшие укрепления которого не представляли серьезной преграды, так и против областей, примыкавших к смоленско-московской дороге. В-третьих, захват Пскова сулил богатую военную добычу, так как город был транзитным пунктом снабжения крепостей в Ливонии и переброски товаров с запада, прибывавших через Нарву. Наконец, Псков - один из крупнейших торговых центров Русского государства - манил короля, финансовые дела которого обстояли совсем не блестяще, как богатая добыча. По данным Д. Флетчера, в конце 80-х годов XVI в. Псков платил одних торговых пошлин 12 тыс, рублей19.
      Направление нового удара королевских войск стало ясным еще в конце 1580 года. Во главе псковского гарнизона Иван IV поставил искусных и храбрых воевод. Фактически первым воеводой был князь Иван Петрович Шуйский, который, по словам р. Гейденштейна, "пользовался у царя большим уважением по своему уму". Номинально же возглавлял оборону его двоюродный брат - князь В. Ф. Скопин-Шуйский. В крепости непрерывно велись работы по ремонту оборонительных сооружений, сюда свозились боеприпасы и продовольствие, стягивались стрелецкие приказы и артиллерия. Незадолго до начала военных действий Иван IV вызвал в Москву И. П. Шуйского, на которого возложил личную ответственность за исход обороны. По словам автора "Повести о прихожении Стефана Батория на град Псков", царь заявил воеводе: "На тебе... на едином подобает всее тое службе спытати и поиску, неже на иных товарыщов твоих и воеводах", - и заставил поклясться Шуйского в Успенском соборе, что ему "седети во осаде крепко... и битися... за Псков град и без всякого порока с литвою, даже до смерти". По приказу царя, после возвращения И. П. Шуйского в крепость, к новому крестному целованию ("битися с литвою до смерти безо всякие хитрости") были приведены все воинские люди и жители Пскова20. Значительные силы русских войск были сконцентрированы в ближайших от Пскова крепостях, имея задачей нарушать коммуникации противника и истреблять его отдельные отряды. Летом 1581 г. подготовка к отражению армии Батория шла в Пскове и всей его округе полным ходом.
      В конце июня русские войска начали роенные действия, совершив набег на оршанские, шкловские и могилевские земли. Известие об этом сильно встревожило Батория, армия которого только еще собиралась в поход. Но вполне оправданный отвлекающий маневр русской армии не был доведен до конца, так что на дальнейшем ходе кампании этот эпизод фактически не отразился. В начале августа в Заволочье сосредоточилась вся армия Батория. Она насчитывала не менее 50 тыс. человек, а по данным "Повести", видимо, преувеличенным, - даже 100 тысяч. Ей противостоял гарнизон, состоявший из 2 500 стрельцов, 500 казаков и 1 000 конных дворян. Кроме того, поляки считали, что в крепости находится 12 тыс. жителей, способных к ношению оружия и защите города21. На защиту родной земли поднялось все население Псковщины.
      Непосредственно движение к Пскову из Воронеча началось 13 августа, а под следующим числом Пиотровский делает весьма знаменательную запись: "Русские схватили 2 пахолков (слуг. - В. Н.)... Здесь не очень безопасно ездить; даже между русскими, присягавшими нам, попадаются многие, которые стараются мстить за разорение, как могут". 16 августа он радуется тому, что войска вступили в "веселую и плодородную страну", но "что пользы от этого? Везде пусто, мало жителей, между тем повсюду деревни"22. С жителями Псковской земли солдаты Батория встретились как с ее защитниками на стенах крепостей, в лесах и на дорогах, где уничтожались отряды захватчиков.
      17 августа корпус Я. Замойского, назначенного Баторием великим гетманом, осадил Остров. Против ожидания крепость пала довольно быстро: усиленная бомбардировка сильно разрушила ее стены, так что дальнейшее сопротивление гарнизона в 300 человек стало невозможным. Пока основные силы Батория в течение четырех дней штурмовали Остров, передовые их отряды 18 августа появились под Псковом. В этот день были сожжены последние дома посада на Завеличье. На стенах и башнях города расставлялась артиллерия. Воеводы распределили между собой участки обороны Окольного города. 20 августа под Псков прибыл авангардный отряд армии Батория, а 24 - 26 августа основные ее силы во главе с королем уже оказались под стенами города. 27 августа Баторий направил осажденным грамоту с предложением о сдаче. Грамота была оставлена без ответа23. Началась пятимесячная (если считать до 17 января 1582 г., когда в Пскове стало известно о подписании Ям-Запольского перемирия) героическая оборона Пскова.
      3. Осада
      Уже первые действия королевских войск сопровождались крупными их потерями. Обход крепости отрядами армии Батория происходил под яростным огнем артиллерии, который "многие полки возмути и многих людей у них нарядом прибив". Оказалась неудачной попытка короля поставить свой лагерь на новгородской дороге у р. Псковы: ночью русские пушкари обстреляли уже подготовленное место из "большово наряду", отчего, по сведениям польских пленных, "многих панов добрых туто побили"24. Пришлось перенести лагерь к югу и подальше от крепости. 1 сентября началось рытье противником траншей и окопов, направленных к Покровской, Свиноборской башням и Великим воротам, а на следующий день - установка двойных туров. 4 сентября королевская пехота приступила к установке батарей и закончила работы за два дня. Две батареи находились на правом берегу Великой и были направлены против Свиноборской и Покровской башен; третья, державшая под огнем ту же Покровскую башню, располагалась напротив нее, в Завеличье.
      Свои осадные маневры армия Батория вынуждена была вести днем и ночью под непрерывным обстрелом русской артиллерии. Пиотровский с удивлением отмечал силу огня из города и большие размеры ядер. В его дневнике ощущается постепенное нарастание пессимистических ноток. Под 2 сентября он записал: "Нужно усердно молить бога, чтобы он нам помог, потому что без его милости и помощи нам не получить здесь хорошей добычи. Не так крепки стены, как твердость и способность обороняться, большая осторожность и немалый достаток орудий, пороху, пуль...". Через день Пиотровский отмечал: "Слышен между прочим постоянный стук топоров; надо полагать не к добру для нас! Признаться велика будет милость божия, если сделаем себе что-нибудь на радость: не поможет он, так нам не по силам взять такой город"25. Он был по-своему прав: защитники Пскова на направлении предполагаемого удара армии Батория воздвигали дополнительные укрепления. 7 сентября начался двухдневный интенсивный обстрел крепости. В огромных клубах пыли скрылись обстреливаемые участки. Известняк не выдержал. Значительная часть стен, Покровская и Свиноборская башни были сильно разрушены, и защитникам гарнизона пришлось убрать оттуда пушки. Несколько проломов открыли доступ в город. Еще перед полднем 8 сентября отборные части немецких и венгерских наемников и добровольцев из польской шляхетской конницы (в спешенном строю) стали готовиться к приступу. После полудня под прикрытием сильного огня штурмовые отряды ринулись к крепости.
      Первыми ворвались в Покровскую башню венгерские и немецкие наемники, а четверть часа спустя польские роты заняли Свиноборскую башню. На них появились королевские стяги. Заняв проломы в стене и башнях, часть штурмующих устремилась на стены, а другая намеревалась ворваться в город. Но не тут-то было. По призывному звону осадного колокола у церкви Василия на Горке на защиту города встало все его население. И хотя путь в Псков уже не прикрывался никакими сооружениями, ибо было заложено только основание деревянной стены, внизу обвала с городских стен захватчиков встретила живая преграда защитников Пскова. На отряды Батория обрушился град пуль и камней с соседних участков стен и башен. Попытка огнем расчистить путь в город была безуспешной: на место каждого убитого или тяжело раненного вставало двое новых русских воинов, а легко раненные поля битвы вообще не покидали. Ожесточенный бой продолжался уже несколько часов, когда русским пушкарям метким выстрелом удалось обрушить крышу и верхний ярус Свиноборской башни на головы польских шляхтичей. Одновременно псковские ратники подожгли ее порохом снизу, вынудив к поспешному отступлению "высокогорделивых... приближных дворян, яже у короля выпрошалися напред во Псков выйти и короля срести и государевых бояр и воевод связаны пред короля привести". Большинство из этого отряда встретило там свою смерть. Телами их были забиты башня, пролом и ров. Правда, положение крепости оставалось критическим: наемники-пехотинцы упорно держались в Покровской башне, нанося защитникам Пскова огромные потери. В этот момент на помощь русским ратникам пришли женщины, "оставивши немощи женские и в мужескую оболокшеся крепость". Одни из них, "младыя и сверстныя, крепкие телесы", с оружием в руках приняли участие в бою. Другие, "старые... и немощныя плотию", подносили боеприпасы, камни, воду для утомленных воинов. Наконец, поджогом нижних ярусов башни и яростной контратакой защитники крепости выбили последние штурмовые отряды, "паки очисти... псковская стена от скверных литовских ног".
      Наступил вечер. Настроения в Пскове и в лагере Батория были диаметрально противоположными. В городе, несмотря на большие потери, царила радость победы, а в королевском стане до полуночи тянулась мимо Батория процессия: выносили с поля боя раненых и тела убитых. По польским источникам, погибло более 500 человек (цифра, видимо, сильно занижена, так как в королевском лагере запретили говорить об этом; по данным "Повести", было убито около 5 тыс.), число же раненых было в несколько раз большим. Их было так много, что, по словам Пиотровского, "у нас и фельдшеров столько нет, чтобы ходить за ними". В течение нескольких недель умирали тяжело раненные при первом штурме26.
      Однако более всего тревожила Батория нехватка пороха. Почти все его запасы были израсходованы 7 и 8 сентября. Немалые надежды возлагались на подвоз пороха, за которым послали в Ригу, и на подкопы. Через три дня начались подрывные работы. Все помыслы постепенно деморализовавшейся королевской армии были связаны с ними. Тем большее разочарование ожидало ее: 17 сентября из перехваченных грамот из Пскова стало ясно, что русские воеводы через пленных осведомлены о ведущихся подкопах. Но особенно ценные данные о направлении и числе подкопов сообщил бывший полоцкий стрелец Игнат, бежавший в город из королевского лагеря. В ночь на 24 сентября были взорваны подкопы, начинавшиеся от окопов венгерских наемников. 27 сентября защитники крепости уничтожили еще один подкоп. Остальные (их, по свидетельству "Повести", было девять) или завалились, или уперлись в скальный грунт27.
      Настроение в стане Батория с каждым днем становилось все тревожнее. Почувствовав силу защитников Пскова и прочность его укреплений, польский наблюдатель резонно замечает, что далее пролом и захват Окольного города мало что решат, ибо "в городе еще две отдельные крепости, защищенные стенами и башнями, на которых довольно орудий: их нам также придется проламывать и брать". Эта перспектива рождает у него поразительное сравнение: "Мне кажется, что мы с мотыгой пускаемся на солнце"28. С середины сентября королевские войска все сильнее начинают ощущать удары партизан и русских полевых отрядов. 18 сентября под Порховом было разбито несколько обозов. Через четыре дня стало известно о гибели в разных местах королевских наемников, в том числе 300 казаков и 100 чел. из отряда князя Пронского. К концу месяца в лагере Батория не хватало "ни сена, ни овса, ни другого продовольствия". С большой опасностью отряды фуражиров доставали продукты за 10 миль от стоянки, а через 20 дней расстояние увеличилось до 15 миль29. Среди пехотинцев, особенно сильно страдавших от голода и непогоды, поднялся сильный ропот. Литовская знать открыто заявляла о скором отъезде с театра военных действий. Когда же 4 октября ударили первые морозы ("вдруг пошел снег с вьюгой и настал страшный холод"), дело в лагере дошло до драк за одежду, дрова, жилища. Ко всему прочему 7 октября в Псков с небольшими потерями прорвался отряд стрельцов в несколько сот человек. Баторий приказал усилить осадные заслоны с северной стороны крепости и сторожевые караулы вокруг нее, В королевской армии началось дезертирство. Пользуясь этим, русский гарнизон усилил вылазки, в ходе которых наносил врагу ощутимые потери.
      19 октября у Батория состоялся тайный военный совет. Безрадостные перспективы были очевидны для всех. По словам Пиотровского, "конница и пехота мрет в окопах от холоду и голоду", пороха почти нет. Одни предлагали авантюрный план всеобщего штурма города. Другие предпочитали совсем снять осаду, расположив войско на зимних квартирах в других городах. Многие же литовские паны заявили, что "далее оставаться не могут". Но немедленный отказ от продолжения кампании фактически оставлял в руках Русского государства ливонские крепости. А потому в конце октября - начале ноября Баторием была предпринята новая попытка взять крепость, на этот раз со стороны реки Великой, где стены были более слабо укреплены.
      28 октября начался обстрел, разрушивший часть каменной стены, за которой, однако, оказались деревянные рубленые стены, укрепленные землей. Венгерские наемники, углубившись в пролом, стали расширять его кирками и ломами. Но защитники Пскова сумели отразить этот натиск. С боевых площадок спускались на канатах шесты с железными крючками, с помощью которых вражеские пехотинцы выдергивались наверх. Интенсивный огонь из крепости нанес большие потери осаждавшим, засевшим в траншеях. После пятидневного обстрела королевские войска пошли на штурм (по дневнику Пиотровского - 3 ноября, по "Повести" - 2 ноября). Он окончился плачевно. Под стенами и на льду Великой остались сотни трупов. В ночь на 7 ноября пехота Батория была выведена из траншей и окопов к лагерю. Пришлось еще раз отказаться от активной осады30. Но полностью прекратить военные действия Баторий не хотел. Это грозило провалом не только его широких планов в отношении России, но и минимальной программы войны - овладения Ливонией. Морально-политический резонанс от такого исхода событий явно не устраивал Батория; это, по мнению короля, отразилось бы неблагоприятно не только на армии, но и на отношении господствующего класса к королю. А потому, по словам автора "Повести", "еще королю под градом Псковом стоящу и всячески о своем бездельном приходу размышляюще, како и коими образы покрыти студ и срамоту лица своего и како дщую и высокогордую похвалу мало некако изправити"31.
      Однако и пассивное стояние возле города не принесло покоя воинству Батория. Псковские ратники резко активизировали свои действия. В ноябре - декабре они совершили немало крупных вылазок, сильно истощив караульные конные роты противника. Последняя вылазка (а всего их было, по данным "Повести", 46) произошла 4 января, когда "многих добре славных, именитых, яко более восьмидесяти панов убиша, тако же и языков нарочитых в город ухватиша". Пушкари с наиболее высоких сооружений крепости постоянно вели прицельный огонь по вражеским позициям. Пиотровский то удивляется количеству пороха и ядер у осажденных, то поражается меткости их стрельбы, наносившей потери королевской армии. Тон его дневника в октябре - декабре безысходен. Главный лейтмотив записей - постоянные жалобы. Погода ужасна: то сильные оттепели, от которых раскисают дороги и прекращается подвоз припасов, то страшные морозы. 28 октября он пишет: "О боже, вот страшный холод! Какой-то жестокий мороз с ветром; мне в Польше никогда не случалось переносить такого". Через месяц его вновь пугают холода: "А как настанут Никольские морозы, да навалятся громады снегу, узнает наш жолнер русскую войну"32. К тому же в лагере не хватало продовольствия, фуража, одежды, не было денег для уплаты жалованья наемникам. В середине ноября за продуктами посылали за 20 миль, а уже через пять дней автор дневника отмечает, что "за 30 миль вокруг Пскова нельзя достать провианту". Но если бы дело заключалось только в расстоянии! Фуражиры, отряды слуг магнатов, посланные за продовольствием, гибли от рук партизан и русской армии. Уже с конца сентября эти экспедиции стали столь опасными, что "когда... отъезжают (за провиантом. - В. Н.) - прощаемся с ними, точно видимся в последний раз"; "когда оттуда воротятся кони и слуги, то радость такая, как будто кто подарил". В октябре - ноябре королевских фуражиров уничтожали под Изборском, Гдовом, Порховом, Островом. Даже крупным отрядам, обеспечивавшим сбор продовольствия, требовалась помощь33. С южных и западных дорог исчезали королевские курьеры и обозы купцов. Добыча, награбленная в русских городах, монастырях и селах, ускользала из рук захватчиков.
      Но больше всего страшил Пиотровского - а его опасения отражали в определенной степени умонастроение руководителей войны - подход крупных сил русских войск. 16 октября он передает сведения, полученные от пленных, о скором прибытии под Гдов армии во главе с сыном царя Иваном. 19 ноября им вновь овладевают мрачные предчувствия: "Все пленные, попавшие в наши руки, в один голос говорят, что великий князь (Иван IV. - В. Н .) собирает войска и что назначил всем прибыть в одно место в течение 18 дней... Я уверен, если через 3 или 4 недели его свежие войска нападут на лагерь, то много могут потешиться". Еще через полмесяца, приводя слухи о концентрации русской армии под Новгородом, Пиотровский со страхом рассуждает о ее возможных действиях как при продолжении осады, так и при отходе королевских войск от Пскова. Перспективы удручающи, и нередко записи дневника похожи на крик отчаяния: "Один бог знает, что будет далее; отовсюду на нас беды: голод, болезни, падеж лошадей...". Через неделю (в конце декабря): "Мы заживо погребаем себя в этом лагере; быть ли нам в чистилище? Положение наше весьма бедственное... Морозы ужасные, неслыханные, голод, недостаток в деньгах, лошади падают, прислуга болеет и умирает; на 100 лошадей в роте 60 больных". Если еще в начале осады Пиотровский высказывал здравую мысль, что войну легко начать, но трудно кончить, то теперь он уже вопиет: "А, боже упаси, думается не раз, чтобы это не было только начало войны, а конец"34. Все его помыслы и надежды прикованы теперь к одному человеку - иезуиту Антонию Поссевино, выступившему по поручению папы дипломатическим посредником в переговорах между Баторием и Иваном IV. Но и прибытие Поссевино и начавшиеся в середине декабря переговоры не привели к существенным переменам.
      4. Трудный финал
      Баторию была необходима хоть небольшая победа, которая подняла бы дух его войск. Объект выбирался как будто с полной гарантией на успех. Крупный отряд, состоявший из немецких наемников, польской шляхетской кавалерии и дружин немецких аристократов, прибывших к Баторию добровольцами, осадил Псково-Печерский монастырь, где находился небольшой стрелецкий гарнизон, долго досаждавший королю своими действиями на коммуникациях его армии. Много пленных из ее состава попало за стены монастыря. Там же оказались и купцы, направлявшиеся с товарами, провиантом, деньгами и драгоценностями в польский лагерь под Псковом или возвращавшиеся оттуда. Осада началась в конце октября, а 5 ноября монастырь был подвергнут сильному артиллерийскому обстрелу. Это известие Пиотровский сопровождает замечанием о "большой добыче", которая ожидает захватчиков в монастыре, и желает "немцам там позабавиться". Но забавы не получилось. Штурм 7 ноября после того, как был пробит широкий пролом в укреплениях, закончился полным провалом: "Русские приняли их (немцев. - В. Н.) храбро и отбили с большим уроном". В плен попал племянник курляндского герцога. На помощь Баторий отправил 8 и 9 ноября венгерскую наемную пехоту и новые орудия, но и это не принесло желаемого результата. По словам Пиотровского, "Борнемисса с венграми и Фаренсбек с немцами не могут никак совладать с Печерским монастырем: было два штурма и оба несчастны. Пробьют пролом в стене, пойдут на приступ, а там дальше и ни с места...". И, как при попытках штурма Пскова, надежда сменяется неверием в успех: "Венгерцы с Борнемиссой и немцы с Фаренсбеком не в состоянии справиться с Печерским монастырем. Печерцы удивительно стойко держатся"35. Они действительно стойко держались: захватчики так и не сумели победить мужество и крепость русских ратников.
      Ко всему прочему резко обострилась обстановка в Речи Посполитой. Налоги вотированные сеймом 1581 г., доставлялись медленно и в ничтожных размерах. По всей Польше поднялось широкое недовольство войной. 1 декабря Баторий был вынужден бесславно отправиться восвояси из-под Пскова, оставив во главе армии Замойского. Автор дневника с немалой печалью отметил это событие: "Король сегодня уезжает.., оставляя нас, бедных сирот, в этой Индии. Литовцы бегут без оглядки"36. "Насилу король сам-третей убежал, - говорилось в русской народной песне, - бегучи он... заклинается: "Не дай, боже, мне во Руси бывать, ни детям моим, ни внучатам, и ни внучатам, и ни правнучатам". Но страстные мечты Пиотровского все же сбылись: перемирие было подписано.
      Переговоры делегаций начались 15 декабря в небольшой деревеньке - Яме-Запольском. Ни о каких территориальных приобретениях в России польской стороне не приходилось теперь и думать. Но и Ивану IV пришлось отказаться от всех завоеваний в Ливонии. Единственное выдвинутое им условие заключалось в том, чтобы в тексте договора ничего не говорилось о Нарве, захваченной к тому времени шведами. Это сохраняло для Русского государства возможность продолжения борьбы за Нарву. Помимо истощения ресурсов воюющих сторон и тяжелого их внутреннего положения, обе они стремились к прекращению войны и из-за шведских приобретений в Ливонии. Пока армия Батория безрезультатно топталась под стенами Пскова, шведские отряды захватили несколько важных крепостей в Северной Ливонии. Каждый из противников мечтал остаться один на один с этим соперником: "Великий князь, как видно, острит зубы на шведа и, по-видимому, желал бы поскорее с нами помириться, чтобы начать с ним войну и отнять все его завоевания. Но нам бы хотелось как о Нарве, так и о других замках вести переговоры с паном свояком (шведским королем. - В. Н .), совершенно отстранив князя" (Ивана IV. - В. Н .)37. 15 января 1582 г. было подписано десятилетнее перемирие. 17 января ворота крепости открылись для русского гонца, сообщившего героическому гарнизону Пскова долгожданную весть о прекращении военных действий. А 4 февраля мужественные защитники, отразившие 31 приступ, наблюдали со стен бесславный отход вражеской армии...
      Ливонская война окончилась. Она не обеспечила России выхода в Балтийское море, столь необходимого для ее дальнейшего развития. Однако и Баторию пришлось вернуть все земли и города (за исключением Велижа), входившие в состав Русского государства к 1558 году. Героическая борьба и мужество стрельцов, казаков, пушкарей, посадских людей и крестьян сорвали экспансионистские замыслы иноземцев. Р. Гейденштейн поражался "невероятной твердости при защите и охранении крепостей", которую выказывал русский народ, и удивлялся тому, что "перебежчиков было весьма мало; много, напротив, нашлось и во время этой самой войны таких, которые предпочли верность к князю (Ивану IV. - В. Н.), даже с опасностью для себя, величайшим наградам"38. Воспитанное веками борьбы за национальную независимость чувство личной ответственности за судьбы страны поднимало народные массы на сопротивление врагам в наиболее трудные моменты ее истории. Мужеством немерным, беззаветной стойкостью русский народ в тяжелой войне отстоял целостность родной земли.
      ПРИМЕЧАНИЯ
      1. Я. Я. Зутис. К вопросу о ливонской политике Ивана IV. "Известия" АН СССР. Серия истории и философии. Т. IX, N 2, 1952, стр. 137 - 141.
      2. См. подробнее: В. Д. Назаров. В Диком поле. "Вопросы истории", 1970, N 2.
      3. "Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец XV в. - начало XVII в.". М. 1955, стр. 463.
      5. В. Новодворским. Борьба за Ливонию между Москвою и Речью Посполитой. 1570 - 1582 гг. СПБ. 1904, стр. 65 - 69.
      6. "Народные исторические песни". М.-Л. 1962, стр. 102.
      7. Текст этого документа любезно сообщен автору Б. Н. Флорей.
      8. Р. Гейденштейн. Записки о Московской войне (1578 - 1582). СПБ. 1889, стр. 60 - 61.
      9. Там же, стр. 61 - 69; В. Новодворский. Указ, соч., стр. 100 - 104.
      10. Р. Гейденштейн. Указ, соч., стр. 70.
      11. Там же, стр. 77 - 79; В. Новодворский. Указ, соч., стр. 108 - 111.
      12. В. Новодворский. Указ, соч., стр. 100.
      13. Р. Гейденштейн. Указ, соч., стр. 97.
      14. Там же, стр. 130 - 141; В. Новодворский. Указ, соч., стр. 170 - 180.
      15. Цит. по: В. Васильевский. Польская и немецкая печать о войне Батория с Иоанном Грозным. СПБ. 1889, стр. 58.
      16. Р. Гейденштейн. Указ, соч., стр. 168.
      17. Д. Флетчер. О государстве Русском. СПБ 1906, стр. 73.
      18. Пиотровский. Дневник последнего похода Стефана Батория на Россию. Псков. 1882, стр. 92.
      19. Д. Флетчер. Указ, соч., стр. 45.
      20. "Повесть о прихожении Стефана Батория на град Псков". М.-Л. 1952, стр.47 - 49. Эта повесть была написана очевидцем событий вскоре после окончания осады Пскова.
      21. В. Новодворским. Указ, соч., стр. 229: Пиотровский. Указ, соч., стр. 65.
      22. Пиотровский. Указ, соч., стр. 83, 85.
      23. В. Новодворский. Указ, соч., стр. 228 - 229; Пиотровский. Указ, соч., стр. 97.
      24. "Повесть о прихожеиии Стефана Батория на град Псков", стр. 60.
      25. Пиотровский. Указ, соч., стр. 107, 109.
      26. "Повесть о прихожении Стефана Батория на град Псков", стр. 65 - 77, 78; Пиотровский. Указ, соч., стр. 115 - 118; Р. Гейденштейн. Указ, соч., предисловие, стр. LXV - LXIX.
      27. "Повесть о прихожении Стефана Батория на град Псков", стр. 84 - 86; Пиотровский. Указ, соч., стр. 122, 123, 129, 134, 136.
      28. Пиотровский. Указ, соч., стр. 123.
      29. Там же, стр. 130, 133, 136.
      30. "Повесть о прихожении Стефана Батория на град Псков", стр. 87 - 90 Пиотровский. Указ, соч., стр. 206 - 208, 209, 216, 220 - 221.
      31. "Повесть о прихожении Стефана Батория на град Псков", стр. 90.
      32. Пиотровский. Указ, соч., стр. 207, 239.
      33. Там же, стр. 136, 165, 186, 233, 239, 248.
      34. Там же, стр. 144, 175, 233, 256, 248, 258.
      35. Там же, стр. 210, 211, 220, 223 - 224, 225, 232, 236, 241.
      36. Там же, стр. 242.
      37. Там же, стр. 256.
      38. Р. Гейденштейн. Указ, соч., стр. 26 - 27.
    • Васильев Л. С. Великая Китайская стена
      Автор: Saygo
      Васильев Л. С. Великая Китайская стена // Вопросы истории. - 1971. - № 1. - С. 204-212.
      "Китайская стена", "укрыться за китайской стеной" - эти и им подобные выражения в нашем языке стали крылатыми, вошли в широкий обиход. Их смысл ясен каждому: оградиться стеной и жить за ней (разумеется, "стена" здесь чаще всего лишь метафора), отгородить себя от всех других, замкнуться в себе и очень мало интересоваться тем, что происходит вокруг. Корни этих выражений уходят в глубь веков, а связаны они с теми представлениями о китайской цивилизации, которые сложились у европейцев после первых контактов с Китаем и укрепились, когда в Европе стало известно о существовании мощного сооружения, охватывающего Китай почти на всем протяжении его северных сухопутных границ, от берегов Желтого моря до Тибета.
      Великая китайская стена ("Ваньли чан-чэн" - "стена длиной в 10 тысяч ли") - одно из самых грандиозных сооружений древности. За тысячелетия своего существования она неоднократно ремонтировалась, перестраивалась, изменяла свой облик. К стене пристраивались новые участки и дополнительные ответвления, в результате чего общая длина всех ее линий (3930 миль) вдвое превысила первоначальную длину (1850 миль)1. Однако основной профиль сооружения от Шань-хайгуаня на востоке до Цзяюйгуаня на западе, со всеми его сторожевыми башнями, сигнальными вышками и гарнизонными поселениями, приобрел свои законченные формы еще в III в. до н. э., во времена императора Цинь Ши-хуанди.
      Этот правитель вошел в историю как властный и жестокий деспот, железной рукой ломавший старые и устанавливавший новые порядки в созданной им империи. Рушились привычные жизненные устои, горели на кострах древние книги; бывшие удельные князья и аристократы теряли свое влияние и имущество, а их крестьяне, став подданными императора, все острее ощущали увеличивавшийся с катастрофической быстротою гнет новых налогов и повинностей. Миллионы крестьян были оторваны от земли и от своих семей для выполнения задуманной императором гигантской программы общественных работ. Наряду с возведением императорских дворцов и строительством столицы крупнейшим объектом в этой программе была Великая стена.







      Что же побудило взяться за ее сооружение? Вопрос не так прост, как может показаться с первого взгляда. Обычно принято считать, что стена была воздвигнута для защиты от набегов кочевников. Действительно, жившие к северу от плодородных северокитайских равнин племена степняков издревле совершали время от времени набеги на древнекитайские царства. Для защиты от таких набегов сооружались защитные валы еще задолго до Цинь Ши-хуанди. Подобные валы возводились в эпоху Чжаньго ("Враждующие царства", V - III вв. до н. э.) и на северных и на южных границах и служили защитой от вторжения не только степняков-кочевников, но и войск соседних китайских царств2. Однако на южных границах стен и валов было сравнительно немного, тогда как северные границы северокитайских государств уже на рубеже IV - III вв. до н. э. были покрыты ими почти сплошь. Это обстоятельство является достаточно веским аргументом против общепринятого взгляда, будто стена Цинь Ши-хуанди была сооружена прежде всего и главным образом для защиты от набегов кочевников. Защитный вал, построенный до первого императора, был достаточно крепок и вполне удовлетворял требованиям, которые могли предъявляться к сооружениям такого рода. Следует добавить, что и кочевые племена, обитавшие к северу от Китая, в эпоху Цинь Ши-хуанди были слабы и раздробленны, переживали еще период постепенной консолидации и не представляли собой серьезного источника тревог и беспокойств, как это имело место несколько позже, с начала эпохи Хань. Синологи, изучавшие историю создания стены и взаимоотношений китайцев с их северными соседями, обратили особое внимание на некоторые другие аспекты проблемы, подчас остающиеся в тени, несмотря на их первостепенное значение. Прежде всего это касается роли стены как могучей преграды не только для кочевых народов, но и для самих китайцев3. Стена должна была служить крайней северной линией возможной экспансии китайцев, той линией, которая предохраняла подданных "Срединной империи" от перехода к полукочевому образу жизни, от слияния с "варварами". Разумеется, для этого одних лишь защитных валов было недостаточно; требовалась мощная, надежно отделявшая территорию Китая преграда. К тому же стена, резко разграничивавшая две различные природные зоны, два типа экономики - земледельческий и скотоводческий, была призвана четко зафиксировать границы китайской цивилизации, способствовать консолидации только что составленной из ряда завоеванных царств единой империи, противопоставившей себя "варварскому" миру. В этой связи интересна одна из бытующих в Китае легенд о причинах сооружения стены. Как-то душа спящего Цинь Ши-хуанди взлетела на Луну и оттуда бросила взгляд на Землю. С заоблачных высот его империя казалась лишь маленькой точкой. Вот тогда-то и появилась у императора идея соорудить стену, которая окружала бы всю империю, превратив ее тем самым в "единую семью"4.
      Видимо, потребность в политической консолидации действительно сыграла свою роль как одна из побудительных причин сооружения стены. Разумеется, строительство столь грандиозного объекта поднимало также престиж нового императора и являлось орудием его экономической политики. Важно, однако, сказать о еще одном, на первый взгляд несколько неожиданном для серьезного научного анализа обстоятельстве, на которое как на чуть ли не основной стимул для возведения стены обратил внимание один из первых исследователей проблемы, У. Гейл. Цинь Ши-хуанди был очень суеверен. Отрицательно относясь к конфуцианству, в котором император видел враждебную идеологию, император симпатизировал сторонникам даосской религии, верил в их поиски бессмертия, астрологические выкладки, толкования снов и вообще был склонен к мистике. Существует такая легенда: императору приснился сон, будто один заяц держит в руках солнце, а другой хочет отнять его, затем появляется третий, черный заяц и забирает солнце себе. Проснувшись, император потребовал под страхом смертной казни объяснить ему смысл виденного. Тогда один из приближенных предположил, что речь шла о том, как два враждующих китайских царства были побеждены пришельцем извне. Чтобы избежать такого рода опасности, следует соорудить стену5.
      Эта легенда представляется продуктом более позднего мифотворчества; в ней идет речь об угрозе со стороны "черного зайца". Со словом "черные" у китайцев обычно ассоциировались кочевые племена, обитавшие на северных границах Китая в эпоху средневековья. Не случайно и то, что здесь сделан упор на опасность извне, тогда как во времена Цинь Ши-хуанди эта опасность не представлялась еще серьезной. Но легенда интересна тем, что она связывает решение строить стену именно с вещим сном императора, то есть с его суевериями и предрассудками. В работе Гейла даже ставится вопрос о том, нет ли оснований полагать, что суеверный император видел в строительстве стены в первую очередь защиту от злых духов суровых северных районов. Не можем ли мы увидеть в ломаных очертаниях стены образ гигантского извивающегося дракона, навеки застывшего и надежно охраняющего спокойствие и благополучие империи?6.
      Предположения Гейла не получили поддержки со стороны других исследователей, которые по-прежнему обращали внимание на более "материальные" причины сооружения стены. Однако едва ли правильно вовсе отметать эти предположения как несостоятельные: зафиксированный источниками суеверный характер первого императора с его склонностью к мистике даосского толка делает гипотезу Гейла достаточно правдоподобной. И, уж во всяком случае, очевидно, что не однозначный импульс, а весьма сложный комплекс причин и обстоятельств самого различного плана побудил Цинь Ши-хуанди принять решение о возведении стены, призванной навечно закрепить северные границы Китая и отгородить "Срединную империю" от воздействий извне, максимально ограничив ее контакты с внешним миром.
      Сооружение стены велось исключительно быстрыми темпами и заняло не более 9 - 10 лет. По приказу императора на северные границы страны в 221 г. до н. э. была послана трехсоттысячная армия во главе с полководцем Мэн Тянем, на которого и была возложена задача построить стену. Эта нелегкая работа стоила немалых средств и сил. Мэн Тянь должен был не просто соединить существовавшие прежде защитные валы, заполнив разрывы между ними: в его задачу входило создание принципиально нового сооружения, в основном из камня и кирпича, с различного рода фортификационными укреплениями. При этом надо иметь в виду, что значительная часть стены располагалась в горных районах, доступ к которым был затруднен. Мэн Тянь начал с того, что создал в непосредственной близости от линии стены по всему ее фронту 34 основные базы, которые были связаны дорогами с южными районами страны. На базы под строгой охраной направлялись нескончаемые обозы со строительными материалами и продовольствием, а также мобилизованные для обслуживания стройки крестьяне. А оттуда материалы, продовольствие и людские ресурсы распределялись по расположенным неподалеку от них гарнизонным поселкам, где жили строители. Каждый из поселков, в свою очередь, рассылал строителей, оборудование и запасы на переднюю линию стройки, в районы сооружения сторожевых башен. С возведения башен, число которых достигало 25 тыс., и начались строительство и реконструкция прежних защитных валов. Башни были неодинаковыми по размеру и сооружались, как и вся стена, из различных материалов, однако каждая из них являла собой внушительное строение в форме усечённой квадратной пирамиды шириною и высотою около 12 метров. Башни располагались на расстоянии, не превышавшем "два полета стрелы", и соединялись толстой отвесной стеной высотою около 7 м и шириною, достаточной для того, чтобы по ней могла пройти шеренга из восьми человек7.
      Как же производилась демаркация границы и выбиралась трасса будущей стены, особенно в тех случаях, когда стена сооружалась заново? Легенда, известная едва ли не каждому китайцу, гласит, что первый император имел волшебную белую лошадь, которая с легкостью преодолевала и горы и долины. Верхом на этой лошади Цинь Ши-хуанди самолично проехал по трассе будущей границы. Там, где лошадь оступалась (а это происходило примерно трижды на протяжении каждого ли, то есть полукилометра), возводили сторожевую башню. Разумеется, в действительности все было и проще и сложнее. "Ваньли чанчэн" проходила по северной границе Китая и создавалась с учетом уже существовавших валов, которые в свое время тоже с достаточной тщательностью отграничивали плодородные территории земледельческих равнин от горных и степных безлюдных районов, малопригодных для земледелия и населенных сравнительно редкими ордами кочевников. В тех случаях, когда трасса создавалась заново, строители учитывали природные условия местности, степень ее доступности, обитаемость, наличие дорог, возможность доставки материалов. Насколько можно судить по результатам, линия стены должна была служить наиболее удачно выбранным водоразделом между коренными районами Китая и "варварскими" территориями, лежавшими к северу. Подразумевалось, что земли к северу от стены уже не являются китайскими. Линия стены от побережья (Шаньхайгуань) и до излучины Хуанхэ проходила примерно по 40-й параллели, оставляя к югу плодородные долины среднего и нижнего течения Желтой реки. После пересечения реки стена шла южнее, отграничивая с юга расположенные в районе излучины пустынные и степные земли Ордоса. Далее, вторично форсировав Хуанхэ, линия стены снова поднималась к северу, достигая в своем конечном пункте (Цзяюйгуань) все той же 40-й параллели. Исследователи специально подчеркивают, что с точки зрения природно-географических условий район расположения стены представлял и представляет собой своеобразную переходную зону, состоявшую из ряда полос, которые, по существу, определяют грань между кочевым севером и земледельческим югом. При этом надо иметь в виду, что стена, несмотря на ее ярко выраженную линейность, на деле являла собой достаточно широкую полосу защитных и оборонительных сооружений. Так, с китайской стороны стену предваряли гарнизонные поселения сторожевой охраны, разветвленная сеть различного рода складов и баз. С внешней стороны неподалеку от стены высились сигнальные вышки, своеобразные дозорные пункты сторожевой охраны. Еще дальше в сторону степей уходили специальные башни (числом до 15 тыс.), игравшие роль передовых форпостов пограничной линии8. Кроме того, после сооружения стены часть территории за стеной, особенно в Ордосе, была колонизована китайскими поселенцами9.
      Строительство стены в основном было завершено в 213 г. до н. э. Оно дорого обошлось китайскому народу. Кроме трехсоттысячного войска Мэн Тяня, в строительстве стены принимали участие сотни тысяч мобилизованных крестьян. Оторванные от семей, страдавшие от голода и лишений и работавшие буквально на износ, долго они не выдерживали. На смену погибшим присылали новых, но и их ждала та же участь. Буквально вся трасса стены была покрыта костями погибших. По некоторым данным, на этом "самом длинном кладбище в мире" захоронено до 400 тыс. человек10. В памяти народа строительство стены запечатлелось как страшный кошмар и нашло отражение в различного рода сказах, плачах и преданиях о трагической судьбе людей, мобилизованных на стройку. Наиболее известно сказание о Мэн Цзян-нюй, муж которой погиб на строительстве. Не зная о смерти мужа, женщина отправилась к нему с теплой одеждой на зиму. Услыхав весть о его гибели, Мэн так горько рыдала, что обвалилась та часть стены, под которой были погребены останки мужа. Трагедия Мэн была усугублена тем, что она имела несчастье понравиться императору, который выразил желание взять ее к себе. Притворно согласившись на это, дабы иметь возможность достойно похоронить мужа, женщина затем покончила с собой, бросившись в реку11.
      Вскоре после окончания строительства стены и последовавшей за этим в 210 г. до н. э. скоропостижной смерти первого императора династия Цинь пала под ударами победоносного крестьянского восстания, предводитель которого основал новую династию - Хань, правившую страной вплоть до III в. н. э. Эпоха Хань была периодом укрепления империи, роста ее вооруженных сил. Она ознаменовалась беспощадными войнами с кочевыми племенами, большими завоевательными походами и отторжением огромных территорий, простиравшихся за пределами Китая. Однако именно в эпоху Хань значение Великой стены как стабильной северной границы выявилось в полной мере, ибо экспансия ханьских императоров была направлена в основном на юг и на запад. Правда, ряд крупных военных экспедиций был предпринят и на севере, где в степных районах жили племена сюнну (гунны), создавшие сильное военно-политическое объединение. В ходе этих экспедиций, равно как и при осуществлении экспансии в сторону Восточного Туркестана, ханьские императоры использовали стену и все ее сооружения в качестве наступательной базы. Тем не менее даже в случае удачных походов территории к северу от стены, как правило, лишь захватывались, но не осваивались победителями. Рано или поздно они снова оказывались во владении кочевых племен, прежде всего сюнну. Стена продолжала быть северной границей империи, а при ханьском императоре У-ди ее линия была даже продолжена на запад, достигнув Дуньхуана, причем под этим прикрытием было создано несколько новых военных поселений и опорных пунктов. Западная часть стены использовалась для организации защиты торговых караванов, шедших по открытому в период Хань "Великому шелковому пути", соединявшему Китай через Восточный Туркестан со странами Запада.
      С падением династии Хань ситуация на северных границах Китая значительно изменилась. Внутренняя слабость империя, то и дело дробившейся и управлявшейся существовавшими параллельно династиями, в сочетании с усилившимся натиском кочевников привела к упадку роли стены как пограничного рубежа. Вторжения кочевников и "варваризация" Северного Китая в III - VI вв. свидетельствуют об упадке защитной функции стены. Однако эта функция была далеко не единственной и, видимо, даже не главной. По существу, намного более важную роль играла функция "консолидирующая". Оказавшись за стеной, во внутреннем Китае с его земледельческим населением и традиционной конфуцианской культурой, племена-завоеватели тем самым не только отрывались от привычной для них сферы обитания, но и вынуждены были существовать в условиях ограниченных стеной контактов с внешним миром, в частности с миром кочевников. Результатом явился процесс китаизации завоевателей, который намного перекрывал параллельный процесс "варваризации" и приводил к тому, что бывшая "варварская" династия за короткий срок превращалась в обычную" китайскую. Китаизированные потомки завоевателей воспринимали это как должное и, оказавшись теперь уже китайскими императорами, в свою очередь, предпринимали меры по упрочению своей власти и укреплению государственных границ. В частности, все они уделяли должное внимание ремонту, восстановлению и реконструкции стены, а подчас пристраивали к ней новые участки.
      "Консолидирующая" функция стены стала наиболее отчетливо преобладать после воссоединения империи при династиях Суй (VI - VII вв.) и Тан (VII - X вв.). Так, в начале VII в. императором Янь-ди была возведена еще одна секция стены, к востоку от излучины Хуанхэ, и проведены восстановительные работы на других участках. По свидетельству источников, на этих работах трудилось около миллиона строителей. Из них свыше половины погибло12. Возможно, что Янь-ди предпринял столь серьезные и так дорого обошедшиеся народу работы по реконструкции стены в связи с активизацией к северо-западу от Китая восточнотюркского каганата. Однако огромное значение имело и стремление Янь-ди с помощью этой стройки и других аналогичных мероприятий (реконструкция Великого канала) поднять свой престиж как объединителя империи и внести вклад в консолидацию страны, долгие века пребывавшей в состоянии раздробленности. В том, что это предположение имеет основания, убеждает и политика танского императора Тай-цзуна, взошедшего на престол спустя каких-нибудь два десятка лет после окончания упомянутых работ. Тай-цзун относился откровенно пренебрежительно к оборонительным возможностям стены. Своим генералам, отправлявшимся на войну с тюрками, он заявлял, что считает их "более эффективной Великой стеной, нежели ту, которую отстроил Янь-ди". Тай-цзун видел в стене главным образом элемент консолидации страны. Не случайно именно он издал эдикт, воспрещавший китайским подданным без специального разрешения выходить за пределы стены, - эдикт, побудивший в 629 г. знаменитого впоследствии буддийского путешественника Сюань-цзана покинуть страну крадучись, ночью, под градом стрел пограничной охраны13.
      С X в. политическая карта Северного Китая стала подвергаться сильным изменениям. На северо-западных границах страны появилось Си-Ся, государство тангутов; на северных и северо-восточных - Ляо, государство киданей. Оба они испытали сильное влияние китайской культуры. Однако для империи Сун, основная территория которой располагалась к югу от Хуанхэ, они были враждебными, "варварскими" государствами, от которых императоры вынуждены были откупаться данью. В этих условиях стена уже не могла играть прежней роли в истории Китая. Поделенная между Си-Ся и Ляо, она оказалась для собственно китайской империи Сун чем-то вроде недосягаемой мечты, символом былой мощи. Напротив, теперь уже для Си-Ся и особенно для Ляо стена играла консолидирующую роль. Характерно, что киданьские правители не только уделяли внимание ремонту и восстановлению прежних линий, но и строили новые, в том числе на южных границах, то есть там, где Ляо граничило с империей Сун. Сооружение укреплений на этих участках в корне меняло концепцию о стене как о грани между миром кочевников и земледельческой цивилизацией. Для Ляо стена была просто пограничной линией, имевшей одновременно и защитные и консолидирующие функции, столь важные для жизнеспособности молодого государства.
      Государство Ляо просуществовало недолго. В начале XII в. оно было разгромлено пришедшими с севера чжурчженями, действовавшими в союзе с Сун. Чжурчжени основали новое государство - Цзинь, многое переняли из китайской культуры и государственности и продолжили политику украшения стены. Правда, значительная часть ее проходила как раз посредине их государства. Однако чжурчжени построили к западу от современного Пекина дополнительные линии, сыгравшие впоследствии определенную роль в их борьбе с монголами. В начале XIII в. монгольские племена начали продвижение в сторону Китая, завоевав сначала государство Си-Ся. Затем, перейдя через стену, они подступили к цзиньской столице Яньцзину (Пекину), подход к которой закрывала вторая линия стены, почти неприступной в этих гористых районах Восточного Китая.
      Несколько раз атаковали ее монголы, но все было напрасно. Подкрепленная свежими силами, монгольская армия обошла цзиньские войска с тыла, и только тогда проход в стене был открыт. Завоевав Цзинь, а затем империю Сун, монгольские ханы основали империю Юань, правившую Китаем на протяжении столетия. Центр политической жизни страны переместился на север, а столицей вновь объединенного Китая стал Пекин.
      При династии Юань, когда границы империи монгольского хана выходили далеко за пределы собственно Китая, значение стены, по-видимому, свелось к минимуму. Можно полагать, что политическая роль стены оказалась практически ничтожной. Показательно, что Марко Поло, первый из европейцев описавший в своей книге Китай, вообще не упоминает о стене. Едва ли она к этому времени настолько пришла в упадок, что превратилась в нечто несущественное. Видимо, здесь сыграло свою роль другое: к стене в эпоху Юань относились как к бесполезному пережитку далекого прошлого. Все переменилось лишь с изгнанием монголов и воцарением новой, на этот раз чисто китайской династии Мин, основатель которой пришел к власти на гребне победоносного крестьянского восстания. Были восстановлены прежние границы страны, северная линия которых, как и встарь, проходила вдоль стены. Столицей страны в 1421 г. снова стал Пекин, а близость его к северным границам побудила минских императоров уделить особое внимание укреплению стены, символизировавшей теперь незыблемость китайских границ и территории.
      С начала XV в. началась энергичная деятельность по генеральной реконструкции всей линии стены. Работы шли медленно, но основательно. Они продолжались с перерывами свыше двух столетий и достигли своего наивысшего размаха в царствование Ваньли, одного из наиболее известных и могущественных минских императоров. В ходе этих реставрационных работ были обновлены, укреплены и заново воздвигнуты все сторожевые башни и сигнальные вышки. В ряде случаев башни модернизировали и снабдили добавочными укрепленными проходами. Изменился и внешний облик стены, верхняя часть которой обзавелась зубчатым бруствером и приняла тот вид, который знаком почти каждому по многочисленным фотографиям. В тех районах, где этого раньше не делалось, укрепили камнями фундамент, а повержность стены облицевали каменными глыбами или большими кирпичами. Вдоль всей линии стены соорудили до 1200 укрепленных фортов и гарнизонных поселений. В районе фортов в XV в. некоторые сторожевые башни впервые в истории страны были оснащены пушками, получившими у китайцев наименование "Да цзянь-цзюнь" ("Большой генерал"). Гарнизонная служба, сторожевая охрана, сигнальные дозоры, своевременное обеспечение дозорных запасами оружия и продовольствия - все это было поставлено на серьезную основу. После проведенной реконструкции охранительная функция стены выступила на передний план. Оно и не удивительно: к этому вынуждали столетия господства иноземных династий.
      Заслуги Ваньли в укреплении и реконструкции стены чрезвычайно велики. Как сообщает У. Гейл, в начале XX в., когда он проезжал вдоль трассы стены, некоторые из местных жителей считали именно Ваньли создателем стены и даже расшифровывали ее китайское наименование как "стена Ваньли"14. Однако эпоха Ваньли была своеобразной "лебединой песнью" китайской стены. С его смертью ситуация в стране заметно изменилась. Силы империи оказались подорванными, наступил период упадка, сопровождавшийся ростом голода, бедствий и лишений. Нарушилось, в частности, снабжение гарнизонов, расположенных вдоль стены. Перестали выплачивать жалованье солдатам. Усилилось дезертирство, так что заботливо налаженная сторожевая охрана заградительного кордона стала рушиться. Близлежащие военные поселения приходили в упадок и забрасывались. К этому времени на северных границах страны появился новый опасный враг - маньчжуры, правитель которых Нурхаци в 1616 г. объявил себя императором. Натиск маньчжур все усиливался. Уже в 1629 г. преемник Нурхаци Абахай предпринял дерзкий рейд к Пекину, прорвав укрепления в районе Шаньхайгуаня. Только умелый маневр командующего местными войсками У Сан-гуя, угрожавшего отрезать армию Абахая и запереть ее в ловушке, побудил маньчжурского предводителя отступить. Однако последующие военные экспедиции Абахая оказались более успешными, а в 1635 г. усилившийся Абахай присвоил своей династии наименование Цин.
      Кризис минской империи завершился мощным народным восстанием, в результате которого к власти в 1644 г. пришел крестьянский вождь Ли Цзы-чэн. Новый император был весьма озабочен положением дел на северо-восточных границах, так что одним из первых его шагов явились переговоры с командующим войсками в районе Шаньхайгуаня У Сань-гуем. Однако исход переговоров оказался трагическим для судеб страны. Как сообщают историки, отец и любимая наложница У Сань-гуя оказались во власти Ли Цзы-чэна. Молодая женщина понравилась императору, и он, нарушив свое обещание, взял ее в гарем. Разгневанный У Сань-гуй вступил в сговор с маньчжурами, открыл им ворота в стене и с помощью маньчжурской кавалерии разбил войско Ли Цзы-чэна. У Сань-гуй и маньчжурский предводитель вошли в Пекин. Ожидали, что будет восстановлена династия Мин, но в этот момент маньчжуры заявили, что они сами намерены основать новую династию. Попытки У Сань-гуя превратить маньчжурского императора в свою марионетку не имели успеха, а его восстание против новой династии было подавлено. В короткий срок маньчжуры распространили свою власть на всю страну. Началась эпоха правления новой, последней в истории Китая императорской династии Цин.
      С завоеванием Китая маньчжурами и воцарением Цин наступил период упадка значения Великой стены. Серия походов императора Канси (1661 - 1722 гг.) привела к захвату маньчжурской империей значительных территорий к северу от стены. Захватническая политика Канси была продолжена его внуком Цяньлуном (1736 - 1795 гг.). В результате их экспансионистской внешней политики к собственно Китаю были присоединены обширные территории Синьцзяна, Монголии и Тибета. Во власти маньчжурских императоров оставалась и их родина, Маньчжурия. Захват значительных территорий к северу от стены лишил ее одной из основных функций - защитной, оборонительной. Не случайно Цяньлун с гордостью заявлял, что он установил мир в "Поднебесной" и что теперь нет нужды в сторожевых башнях и не нужно более зажигать сигнальные огни на вышках стены. Была сведена к минимуму и консолидирующая функция стены. В задачу династии не входило сплачивать население внутристенных районов в противовес населению внешних территорий.
      Правда, это не означало, что между теми и другими различия исчезли. Напротив, они оставались весьма существенными. Колонизация застенных территорий осуществлялась силами прежде всего военных поселений и гражданской администрации. Массовых переселений крестьянства вплоть до конца XIX в. не наблюдалось, а на территорию Маньчжурии китайцы не допускались вовсе. Пожалуй, единственной серьезной функцией, которую продолжала выполнять стена при маньчжурах, была ограничительная, то есть ограничивавшая распространение подданных "Срединной империи" за пределы стены. Иными словами, несмотря на присоединение к Китаю завоеванных Канси и Цяньлуном территорий к северу от стены, все эти земли по своему статусу да и по существу не были приравнены к землям внутристенного Китая15. Между теми и другими высилась стена, которая по-прежнему, хотя уже далеко не в столь полном объеме, как раньше, была рубежом, разделявшим исконные земли Китая и недавно завоеванные колонии, населенные по преимуществу некитайским населением, этнически резко отличавшимся от китайцев. Более того, не только иностранцы, но и сами китайцы даже в начале XVII в. продолжали считать стену именно границей, как об этом убедительно свидетельствуют, например, данные отчета о поездке в Китай первой русской экспедиции во главе с И. Петлиным (1618 г.): "И мы у китайских людей спрашивали: для чего та стена делана от моря и до Бухар и башни стоят на стене часто? И китайские люди нам сказывали, та де стена ведена от моря и до Бухар потому, что 2 земли - одна земля Мугальская, а другая Китайская, и то промеж землями рубеж..."16.
      Таким образом, политическое и военно-стратегическое значение стены практически резко уменьшилось. Кроме того, с течением веков все возрастала роль стены как великого памятника прошлого, своеобразного символа китайской цивилизации. Не случайно в то время, как многие участки стены за ненадобностью приходили в упадок и разрушались, те ее части, которые стояли близ дорог, заботливо сохранялись и восстанавливались. Иностранцы, прибывавшие в Китай сухопутным путем, обязательно пересекали проходы в стене, вделанные в мощные сторожевые башни и окруженные внушительными крепостными сооружениями. И это всегда производило на них сильное впечатление. Известно, например, как описал такой проход через стену русский посол Н. Спафарий, отдавший в своем отчете о посольстве должное этому грандиозному сооружению. К стене специально возили и прибывшего с юга морским путем первого английского посла Маккартнея, который также не преминул подробно рассказать о ней, заявив, что если вся полуторатысячемильная стена такова, как та часть ее, которую он видел, то это "наиболее изумительное произведение рук человеческих"17.
      Престижно-представительная функция стены продолжала не только сохраняться, но и возрастать. Это становилось особенно заметным по мере ослабления и упадка императорского Китая, который упорно цеплялся за архаические представления о необыкновенной роли "Поднебесной" и первом месте "Срединного государства" среди прочих стран мира. Все, что лежало за пределами "Срединного царства", считалось территорией, населенной "варварскими" народами, которые не могли оказать никакого влияния на исключительно самобытную древнекитайскую культуру. Великая стена становилась как бы олицетворением мощи и величия, символом замкнутости и надменности грозной империи, всегда считавшей себя средоточием мудрости, истины и культуры. Как и в далеком прошлом, на протяжении долгих веков и тысячелетий стена являлась символом самого Китая, мерой достижений его цивилизации, олицетворением единства его территории, выразителем потенций его населения.
      Стоит заметить, что если для всех других народов "китайская стена" была тесно связана с понятием "закрыться ото всех", "отгородиться", то для самих китайцев Великая стена - это символ мощи, прочности, неприступности. Так с течением времени престижно-представительная функция стены вытеснила остальные. Безусловно, значение стены как памятника культуры первостепенно. Однако постоянное напоминание об этом еще не исключает необходимости оценки географической, социальной и военно-политической роли стены на протяжении всей истории Китая.
      ПРИМЕЧАНИЯ
      1. R. Silverberg. The Great Wall of China. Philadelphia. 1965, p. 49.
      2. Чжу Се. Ваньли чанчэн сюцзянь ды яньгэ. (История сооружения стены в 10 тысяч ли). "Лиши цзяосюэ", 1955, N 12, стр. 17 - 18; R. Silverberg. Op. cit., pp. 17 - 25.
      3. На это обстоятельство обратил внимание О. Латтимор (O. Lattimore. Origins of the Great Wall of China: A Frontier Concept in Theory and Practice. In: O. Lattimore. Studies in Frontier History. "Collected Papers, 1928 - 1958". P. 1962, pp. 98 - 99, 110, 117 etc.).
      4. W. E. Geil. The Great Wall of China. L. 1909, p. 155.
      5. Ibid., p. 311.
      6. Ibid., pp. 207 - 217.
      7. R. Silverberg. Op. cit., pp. 44 - 47. Остатки первоначальной стены, сооруженной Мэн Тянем, сохранились в ряде районов, особенно в западной части страны, и поныне.
      8. R. Silverberg. Op. cit., pp. 46 - 47.
      9. В Ордосе было поселено около 30 тыс. семей, однако из-за того, что ордосские земли были малопригодны для земледелия, освоить их в то время так и не удалось. Начиная с эпохи Хань здесь хозяйничали сюнну (см. O. Lattimore. Op. cit., pp. 111 - 112).
      10. R. Silverberg. Op. cit., p. 45.
      11. Предание имеет множество вариантов (см. Б. Л. Рифтин. Сказание о Великой стене и проблема жанра в китайском фольклоре. М. 1961).
      12. Как сказано в источнике, Янь-ди послал "свыше миллиона работников для строительства стены", причем "из каждого десятка" их "5 - 6 человек умерли" ("Суй-шу". Изд. "Эрши сы ши соинь бонабэнь". В 24-х тт. Пекин. 1958. Т. 9, стр. 10916).
      13. R. Silverberg. Op. cit., p. 116.
      14. W. E. Geil. Op. cit., p. 71.
      15. В ряде трудов проблеме взаимоотношений китайцев с населением завоеванных династией Цин северных, застенных районов уделено много внимания. Специалисты убедительно показали, что все разговоры о том, что Монголия "сотни лет" была китайской, не имеют под собой никакой почвы. Если не говорить о тех временах, когда сам Китай находился под властью монгольских ханов, следует считать монголов лишь союзниками завоевателей Китая, то есть маньчжур (O. Lattimore. Open Door of Great Wall? In: O. Lattimore. Studies in Frontier History, p. 78).
      16. Н. Ф. Демидова, В. С. Мясников. Первые русские дипломаты в Китае. М. 1966, стр. 46.
      17. R. Silverberg. Op. cit, pp. 200, 206.
    • Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи (История возникновения законов янычарского корпуса) - 1987
      Автор: foliant25
      Просмотреть файл Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи (История возникновения законов янычарского корпуса) - 1987
      Название: Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи (История возникновения законов янычарского корпуса)
      Год выпуска: 1987
      Автор: неизвестен
      Перевод с турецкого (османского):, издание текста, введение, комментарий и указатели И. Е. Петросян
      Издательство: Москва, Главная редакция восточной литературы
      Серия: Памятники письменности Востока, LXXIX
      ISBN: нет
      Формат: DjVu
      Размер: 20,5 Mb (DjVu)
      Качество: Отсканированные страницы, OCR 
      Количество страниц: 600 
      Язык: Русский + турецкий (османский)
      Тираж: 3 000 экз. 
      Публикация памятника турецкой истории — анонимного сочинения 1606 г., посвященного истории, организации и установлениям янычарского корпуса.
       В отличии от гуляющего в Сети неполного варианта (592 стр.) этот файл без пропущенных страниц (600 стр.).
      Автор foliant25 Добавлен 30.07.2018 Категория Передняя Азия
    • Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи (История возникновения законов янычарского корпуса) - 1987
      Автор: foliant25
      Название: Мебде-и канун-и йеничери оджагы тарихи (История возникновения законов янычарского корпуса)
      Год выпуска: 1987
      Автор: неизвестен
      Перевод с турецкого (османского):, издание текста, введение, комментарий и указатели И. Е. Петросян
      Издательство: Москва, Главная редакция восточной литературы
      Серия: Памятники письменности Востока, LXXIX
      ISBN: нет
      Формат: DjVu
      Размер: 20,5 Mb (DjVu)
      Качество: Отсканированные страницы, OCR 
      Количество страниц: 600 
      Язык: Русский + турецкий (османский)
      Тираж: 3 000 экз. 
      Публикация памятника турецкой истории — анонимного сочинения 1606 г., посвященного истории, организации и установлениям янычарского корпуса.
       В отличии от гуляющего в Сети неполного варианта (592 стр.) этот файл без пропущенных страниц (600 стр.).
    • THE ARMY OF TANG CHINA
      Автор: foliant25
      Просмотреть файл THE ARMY OF TANG CHINA
      Название: THE ARMY OF TANG CHINA
      Год выпуска: 1995
      Автор: Karl Heinz Ranitzsch
      Издательство: Montvert Publications  
      Серия: Brill's Japanese studies library, v. 36.
      ISBN: 1 874101 04 3
      Формат: PDF
      Размер: 24,4 Mb (PDF)
      Качество: Отсканированные страницы, интерактивное оглавление 
      Количество страниц: 90 (цветные и чёрно-белые иллюстрации)  
      Язык: английский

      Автор foliant25 Добавлен 25.07.2018 Категория Китай