hoplit

Луки и все с ними связанное.

35 posts in this topic

Бичурин Н. Я. Статистическое описание Китайской империи.

Цитата

"Испытание в военной гимнастике заключается:


а) В конном стрелянии из лука. Для конного стреляния из лука ставят три соломенных снопа, в 175 футах один от другого. В двукратный бег мимо сих снопов на лошади пускают шесть стрел, и еще одну стрелу в земляной болванчик. Попасть в сноп тремя стрелами считается достаточным.

б) В пешем стрелянии из лука. Для пешего стреляния из лука ставят холщевую мишень вышиною в 5 1/2, шириною в 2 1/2 фута. Перестрел полагается во 175 футов. Испытываемые становятся по 10-ти человек в ряд; каждый из них должен пустить шесть стрел, из коих двумя попасть в цель считается достаточным. Для конного стреляния берут лук в три силы (самый слабый), а для пешего в пять сил. В пешем стрелянии требуется попасть в самый центр мишени; кто обвысит или обнизит, считается промахом.

в) В ловкости и силе. Ловкость и сила показываются в натягивании тугого лука, в действовании огромным мечом и поднимании камня. Лук есть восьмисильный, десятисильный, двенадцатисильный. Меч есть в 80, 100 и 110 гинов (27 1/2 гинов составляют русский пуд, или 40 фунтов.). При испытании в ловкости и силе лук должно натянуть вполне, мечом сделать несколько приемов, а камень приподнять на фут от земли. Сделать одно или два из сих считается достаточным".

"Оказавшийся недостаточным в конном стрелянии из лука не допускается на испытание в пешем стрелянии. Оказавшийся недостаточным в пешем стрелянии не допускается на испытание в ловкости и силе. Оказавшийся недостаточным в ловкости и силе не допускается на внутреннее испытание".

"Лучной остов делается из ильма и обстроганного бамбука, длиною в 3 7/10 фута; внутри выклеивается воловьим рогом, на лицевой стороне жилами, а сверху берестою. Степени упругости в луке называются силами, зависят от количества жил с клеем. На лук от одной до трех сил употребляется 8 лан жил и пять лан клея; на лук от 16 до 18 сил употребляется 58 лан жил и 14 лан клея. Стрелы делаются из березового или ивового дерева длиною в три фута".

 

chinese-archery-1800s.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites


Хуан Байцзя (1634-1704) “Чжэннань шэфа” (Способы стрельбы из лука Чжэннаня). 

Тут и тут.

Цитата

"Сначала надо использовать оружие самым выгодным образом – лук должен соответствовать стреле. Лук непременно должен соответствовать силам [стрелка]. Стрела должна соответствовать луку. Лучше руке быть сильнее лука, [а] не луку быть сильнее руки. Обладая 4-5 ли[3], лучше натягивать лук в 3-4 ли[4]. В древности использовали дань[5], чтобы измерить [силу натяжения] лука, теперь используют ли. 1 ли весит 9 цзинь[6] и 4 лян[7]. У лука в 3-4 ли длина стрелы 10 ба[8], вес 4 цянь 5 фэнь[9]. У лука в 5-6 ли[10] длина стрелы 9 с половиной ба[11], вес 5 цянь 5 фэнь[12]. В большинстве своем те, кто стреляет из лука по мишени, высоко ценят узкий лук[13] и легкие стрелы. Тем, кто отражает врага, лучше иметь широкий лук и тяжелые стрелы[14]"

Примечания

Цитата

[3] Из дальнейшего объяснения автором трактата мер веса следует, что ли равняется 5,52 кг. Таким образом, все расчеты приводятся автором исходя из того, что стрелок может натянуть лук силой от 22,08 до 27,60 кг.

[4] Сила натяжения такого лука составит от 16,56 до 22,08 кг.

[5] Дань – мера объема(103,54 л. = 10 доу) и веса (71,6 кг.= 120 цзинь).

[6] Цзинь –597 гр. В западноевропейской литературе называется катти (cutty) или «китайский фунт».

[7] Лян – 37,3 гр. или 1/16 цзиня. В западноевропейской литературе именуется унцией.

[8] Ба – полпяди. Если принять пядь за 17,78см., то 1 ба равен 8,89 см. Следовательно, длина стрелы для лука с силой натяжения в 3-4 ли равна 88,9 см. С. Селби указал, что размер ба точно не определен и принял его примерно за 10 см.

[9] Цянь – 3,73 гр., фэнь –0,373 гр. Вес стрелы в этом случае составляет примерно 16,8 гр.

[10] Сила натяжения такого лука составит от 27,60 до 33,12 кг.

[11] 84,5 см.

[12] 20,52 гр.

[13] Возможно, имеется в виду ширина кибити лука.

[14] В английском переводе трактата в этом месте стоит сноска, рассказывающая о параллельном тексте трактата «Шэ цзин» (Канон стрельбы из лука) Ли Чэн Фэня, написанного примерно в это же самое время. Поскольку приводимый там материал (на китайском языке) представляет собой большой справочный интерес, мы включили текст сноски в наши примечания полностью: «Поэтому для лука с силой натяжения 3 ли (16,56 кг.) используют стрелы длиной в 10 цюань. 1 цюань, надо сказать для пояснения, равен 1 ба. Стрела в 10 бавесит 4 цянь и 5 фэнь (16,8 гр.). Также и для лука с силой натяжения 4 ли (22,08 кг.) используют стрелы длиной от 9 с половиной ба до 10 ба, [которые] все равно подходят. [Если] говорить [об их] весе, [то он] должен [составлять] 5 цянь и 5 фэнь (20,52 гр.). Для лука с силой натяжения 5-6 ли (27,6-33,12 кг.) уже используют стрелы длиной в 9 с половиной цюань, а для 7-8 ли (38,64-44,16 кг.) – только в 9 ба (80 см.). Однако если стрела будет длиной в 9 с половиной ба, то это тоже пойдет».

 

710080839421665.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Цитаты, собранные на xlegio

Цитата

Я потрудился принести сей неподъемный том с собой и привожу цитату по труду Б.А. Литвинского: 

"Вопрос этот на примере чешуйчатого доспеха исследован с применением методов моделирования. 

Н. Стиламан и Н. Таллис, используя возможности баллистической лаборатории армии США, провели эксперименты по определнию защитных свойств древних доспехов. Они приняли толщину бронзовых и железных пластинок передневосточных доспехов в 2 мм., а для более поздних греческих и римских доспехов - 12 мм. Как известно, в древности пластины обычно нашивались на льняную или кожаную куртку. Для эксперимента были изготовлены два набора доспеха: на кожаную куртку были нашиты в одном случае бронзовые, в другом - железные пластины. 

Для имитации отряда неприятеля была установлена специально изготовленная мишень. В вертикальную мишень размером 45 м. по фронту и 18 м. глубины при высоте в человеческий рост опытный стрелок из сложносоставного лука добивается стопроцентного попадания на расстоянии 90-270 м., а на дистанции 300 м. и выше попадание составляет лишь 50%. 

В эксперименте употреблялся лук с натягивающей силой около 40 кг., стрелы длиной 88-90 см. с железным наконечником (общий вес стрелы - 36 г.). Стрела на расстоянии 3,5 м. достигала скорости около 60 м/сек., а энергия удара - 435 кг/см. 

Этой энергии достаточно, чтобы иногда пробить бронзовую пластину на глубину 7,5 мм., но совершенно недостаточно, чтобы поразить внутренние органы и серьезно ранить человека: обычно, пробив бронзовую пластину, стрела проникала лишь на 2 мм. за ее заднюю плоскость и застревала в кожаной куртке. В доспех же, составленный из железных пластин(химический состав металла был близок ассирийскому), стрела вообще никогда не проникала даже до кожаной куртки. Добавим к этому, что в древнем чешуйчатом доспехе (и об этом мы писали выше) внутри горизонтального ряда каждая пластина частично перекрывала соседнюю, а горизонтальные ряды чешуек обычно также перекрывали друг друга, т.ч. толщина доспеха должна была равняться двойной или даже тройной толщине пластины (чешуйки). 

Пробивная способность стрел (и это необходимо учитывать при проведении экспериментов) зависела и от формы наконечников." 

В завершении главы 5, раздел "Центральноазиатский доспех" Борис Анатольевич пишет буквально следующее: 

"Хотя нет сомнений, что столь тщательно организованные и глубоко продуманные эксперименты были проведены на высоком научном и профессиональном уровне, все же речь идет о результатах исследования моделей-реплик, причем абстрактно-усредненных. Конкретная форма, конструкция, материалы, примененные для изготовления оружия, а также умение, тренированность и сила воина приводили, очевидно, к значительному разбросу результатов применения оружия, и в реальности, как свидетельствуют письменные источники, стрелы и копья нередко поражали даже хорошо защищенных доспехами воинов. Однако приведенные выше экспериментальные данные безусловно показывают, какое большое значение играл доспех в обеспечении результативности военных действий" 

Цитирую по "Храм Окса" Т.2, Москва, 2001 г., издательство "Восточная Литература" РАН, с. 345-346, глава 5, раздел "Центральноазиатский доспех". 

 

Цитата

Средний лук тянул на 30 кг., чуть больше, чуть меньше - я где-то давал у себя ссылки на измерение силы натяжения в доу. Но доу в весовых (не объемных) единицах - это очень мало. 

Кстати, конный стрелок поражает цель с очень небольшого расстояния. Гораздо меньшего, нежели пеший лучник. В учебном фильме "Хангук чонтхонъ масанъ муе" (Корейские традиционные боевые кавалерийские искусства), снятым при поддержке Федерации традиционного конного спорта Республики Корея хорошо показаны такие небезынтересные традиционные для Китая и Кореи конные упражнения, как "могу" (стрельба по буксируемому волосяному мячу) и "киса" (стрельба в мишень на скаку). Метров 10 в лучшем случае для стрельбы с разворотом назад по мячу диаметром не менее 1 метра, и метров не более 20 при стрельбе по мишени. Используется корейский лук (конструктивный аналог монгольского, о чем хороший специалист-кореист В. Аткнин еще в 1980-е писал), спортсмены-профессионалы занимаются только этим (получая неплохие деньги). И все же... 

Стрельба по мишени в Цин на военном экзамене "укэ" в пешем строю производилась с 55 м. У монголов пешая стрельба в состязании "сур харвах" проводится не более 100 м. В своде корейских законов 1450-1865 годов "Тэджон хветхонъ" дальность стрельбы соотносится с типом стрелы, но существенно превышает указанные величины. Почему - не знаю. Факт медицинский, а он точен.

 

Цитата

Даже те самые рекордные турецкие луки (766 м - выстрел султана Селима III, эту цифру дает Р. Пейн-Гэллвей, хотя сейчас везде пишут про 889 м) имели силу натяжения от 68 до 72 кг. Хотел бы я посмотреть на тех бугаев, которые часа два одной рукой тягают 5-ти пудовую гирю с частотой 5-6 раз в минуту. :) И английские луки с силой натяжения более 50-60 кг были редкостью. :) Массовые же "длинные" луки натягивались силой не более 35-40 кг. Турецкие композитные луки (не специальные рекордные) также имели силу натяжения 35-45 кг. Да и незачем луку иметь громадную силу взвода. Ведь энергия передаваемая стреле зависит не только от усилия, но также и от длины хода тетивы. Т.е. лук с силой взвода 35 кг и ходом тетивы 80 см вполне сопоставим по количеству запасаемой энергии с арбалетом, имеющим 140-кг усилие и 20-см ход. 

Что касается точности стрельбы. У меня есть материалы 2-ой конференции ROMEC, посвященные лукам и стрельбе из лука в римский период. Так вот автор, ссылаясь на две работы по арабским лучникам и стрельбе из лука (статья W. F. Paterson. The Archers of Islam, Journal of The Economic and Social History of The Orient, 9 (1966), pp. 83-84, 86 и монография Nabih Amin Faris & Robert P. Elmer, Arab Archery, Princeton University Press, Princeton, New Jersey (1945), pp. 77, 167), пишет, что исламские трактаты дают прицельную дальность стрельбы для лука - 69 м (арабская мера приведена к метрам - И.К.) и что лучник был способен после нескольких лет тренировки поразить с этого расстояния цель диаметром 90 см каждым выстрелом. 

Кстати, если интересно. Современный рекорд дальности выстрела из лука (не блочного) поставлен Доном Брауном в 1987 году и составляет 1145 м. :) Сила натяжения 60 кг, начальная скорость стрелы 154,5 м/с.

 

Цитата

Чжурчжэньские луки делались натяжением в 7 доу. Что в данном случае мы имеем под "доу"? 

В целом, доу - это 110 часть даня. 

А вот дань - это может быть единица веса и единица объема, причем разные иероглифы, обозначающие его, бывают либо тождественны, либо обозначают дани разных размеров (так, дань может составлять 100 цзинь, а может - 120 цзинь). 

1 цзинь - это всего-навсего 600 гр. для рассматриваемой эпохи (т.н. "китайский фунт"). В англоязычной литературе обозначается "cutty". 

Поэтому, для получения хоть некоторого представления о том, что может представлять из себя 1/10 часть даня, возьмем его вес в 71,5 кг., данный в "Большом китайско-русском словаре", и получим вес 1 доу = 7,15 кг. Тогда 7 доу = 50 кг. Но корректность этого вывода весьма сомнительна. 
_________________________________________________ 

Есть, однако, еще диалектное и устарелое значение доу - мера веса, равная 2,5 цзиня = 1,5 кг. Тогда 7 доу = 10,5 кг. Но это очень малая мощность лука - почти в полтора раза меньше, чем у современного спортивного лука (16 кг.). 

Дело темное, поэтому на основании имеющегося материала я сказать более ничего не смогу 

 

Цитата

На тему измерений - ши является и весовой, и объемной единицей. Я долго искал значение доу, которым меряли натяжение лука при Сун. Это или 6,2 кг. согласно обнаруженным артефактам (гири периода Сун), или 1,5 кг., согласно бытовым мерам веса в старом Китае. 

Представьте себе, что все чжурчжэньские воины были вооружены луками в 43,4 кг. (7 доу), а сунские - в 62 кг. (10 доу). Но почему-то сунские все больше проигрывали :)

Видимо, надо учесть, что даже в XIX веке каждая мера веса имела массу различий (О.Е. Непомнин в "Истории Китая. Эпоха Цин" упоминает штук 6 разных значений для основной весовой единицы - ляна, говоря при этом, что ограничился только самыми распространенными). И тогда мы имеем силу натяжения лука у конных гвардейцев цзиньского императора в 10,5 кг., а сунских воинов - в 15 кг. Тогда это становится похожим на реальность. 

На тему, какими были бугаями воины Чингисхана - взял в руки реплику монгольского шлема, найденного в Абакане. Тяжесть неимоверная - несколько килограм. Но на голову он налез только моей десятилетней дочери, причем я поддерживал ей голову, чтобы было не очень тяжело. Автор реконструкции (кузнец из Абакана) показал артефакт, по остаткам которого были сделаны лекала. Толщина металла в месте наложения пластин - 4 мм.!

 

Цитата

Перестрел как мера дальности? Или как постоянный фактор боя? Конный лучник атакует так, чтобы его выстрел был эффективен. Это 20-50 м. Стоя на месте, он может стрелять и с 70 м., и даже с 200 - только смысла большого в этом нет. Если враг также мобилен - то он просто уйдет от удара. Если пассивен, то должен или бежать, или обладать броневой защитой, способной противостоять стрелам (особенно с такой дистанции - практически на излете). 

 

Цитата

Давайте подытожим: 
главное в войнах - это достижение поставленной цели. 

Для этого важна эффективность оружия. В максимилиановский доспех из монгольского лука ни разу не стреляли. А для кольчуги того, что есть, вполне хватает. 

Уникальных луков никто не отменял. Как и всяких экстрасенсов, экстра-стрелков, экстра-бегунов и т.д., но нормой считать их нельзя. 

Подтвердить силу натяжения в 71 кг. никто не сможет - ни по системе измерения, ни по артефактам. 

Ильдар писал также, что английские луки после вымачивания в соленой воде, скорее всего, изменили свои качеста. Проще сказать, "задубели". 

Зато обратное - 29,96 кг. - неплохо ложится в схему "цзиньские луки слабее сунских, а сунские - монгольских". Я предполагаю, т.к. есть мера веса "доу" = 1,5 кг., что градация луков "Цзинь - Сун - монголы" была следующей - 10,5 кг. (7 доу) - 15 кг. (10 доу) - 29,96 и более кг. (более 1 ши). Может быть, то "доу" было немного иное - 2 или 3 кг. (четкой стандартизации мер и весов не было и могли употреблять разные меры - казначейские, строительные, ткацкие и т.д.). Иногда в источнике указывают, какой шкалой пользовались. Я встречал такое при определении длины стрелы - в документе указано, что пользовались ткацким "чи". Но это бывает далеко не всегда. 

По поводу "идеальных" десятичных или пятеричных армий - если верить всему, что пишут в идеале, то очень многие древние армии состояли из миллиона и более человек. На это уже многие обращали внимание. Поэтому если есть строгая и красивая система "10-100-1000-10000-100000", то надо ее тщательно исследовать. Как правило, она существовала только на бумаге. 

Пока ни демографические, ни логистические, ни исторические данные не говорят исключительно в пользу того, что схема "1 чингизид = 1 тумен = 10000 воинов" правильна. Скорее, наоборот. 


Соответственно, армии в поход идут адекватной численности. Никто на государство с населением в 10000 человек не пошлет армию 30000 человек. Итог будет плачевен - они друг друга просто съедят. 

Был такой пример - поход Ли Гуанли в Давань. Его армия была вынуждена есть все, что было возможно, т.к. ее численность составила 60 тысяч, а население оазисов, через которые она шла - всего 45000. Но посылали именно из расчета, что половина умрет, но 30 тысяч дойдет. А вернуться должна была еще меньшая часть. Что и получилось - почти все погибли, а добыча составила 30 коней нужной породы и 3000 кобыл попроще. 

Книгу Храпачевского я называю "Энциклопедией начинающего монгола" :) Он скомпилировал много данных, но по совершенству она аналогична работам Рашид ад-Дина. Человек проделал огромную работу по переводу, но, к сожалению, не изучил "матчасть". 

К чему это приводит, поясню на ином примере - я не большой специалист по всяким шаманствам. И вот во вполне "военном" тексте (речь идет о проверке хищений с оружейных складов в провинциях) встречаю фразу, которую попробую передать дословно: "Внезапно проверяющий вырывает тотемный столб, служащий для отметки расстояний, и выдвигает обвинение в государственной измене местному командиру". Я не знаю этой вещи и понимаю, что прочитать - это одно, а осмыслить и сделать правильные выводы - совсем другое. К сожалению, с г-жой Ионовой (специалист по корейскому шаманству) незнаком, а другие люди меня проконсультировать по этой реалии не могут. Поэтому и не публикую этот текст, кстати, в дальнейшем вполне связный и логичный - там рассказывается, кого допрашивать, какие меры применять к наказуемым и т.д. 

 

Цитата

Лук спортивный стандартный (ох, давно не тянул) - 16 кг. Дистанция стрельбы - 90 м. Это современные луки. Но и в бой с ними не ходить. А те луки были как раз для боя. 

Вот пример - кочует по книгам фраза, что чурчжэньский лук "тянул" на 48 кг., а китайский сунский - на 66 кг. Потом пересчитываем на другие единицы веса (доу для лучников весило очень мало - не столько, сколько думают все, применяя стандартную меру веса). Получаем чжурчжэньский лук - 10,5 кг., а китайский - около 15 кг. Вот и раскрылся ларчик... Например, если китаец с луком в 15 кг. стоит против монгола с луком в 28 кг., то исход боя предрешить нетрудно... А монгольский лук, по мнению всех исследователей - идеальное оружие для скоростной и точной стрельбы на среднюю дистанцию. И рекордный выстрел Ёсунгэ не имеет ничего общего с дистанцией стрельбы в бою, как иногда думают романисты, сочиняя очередной опус. Почему всегда пишут, что китайские конные лучники учились стрелять на 20-40 м., и были плохи, т.к. монголы... (тут следует рассказ о Ёсунгэ)? Потому что не понимают разницы. Китайские конные лучники были очень неплохи в реальном бою. Во всяком случае, не хуже китайской тяжелой конницы, о которой почему-то пишут с придыханием.

 

Цитата

от немного из "Хуанчао лици тушу" (1759) о видах силовых испытаний при экзамене на военную должность. Надо учесть, что 1 цзинь = 0,6 кг., 1 чи = 32 см., 1 цунь = 3,2 см., 1 фэнь = 3,2 мм. Сейчас готовлю полный перевод раздела о доспехах - может быть, в следующем году опубликуют. А пока "за компанию" перевел и это: 


Экзаменационный лук (укэ гун) 

Почтительно докладываю: согласно уложениям правящей династии экзаменационный лук в окружности 3 чи 7 цунь, тетива из оленьей кожи, делятся на 3 типа: 1 тип 12 ли, следующий – 10 ли, следующий – 8 ли, кто сколько сможет натянуть – так и оценивают силу. Не сумевшие натянуть имеют силу лука 6 [ли], способные натянуть от 13 ли до 18 ли ожидают вызова. 

Экзаменационная алебарда (укэ дао) 

Почтительно докладываю: согласно уложениям правящей династии экзаменационная алебарда делается подобно яньюэдао, клинок и ручка из железа, внизу шар, как у молота, а на конце подток. Также делятся на 3 типа: 1 тип весит 120 цзинь, в длину 8 чи 1 цунь 5 фэнь, следующий – 100 цзинь, длина 7 чи 8 цунь 7 фэнь, следующий – 80 цзинь, длина 7 чи 4 цунь. Кто какой сможет поднять – так и оценивают силу. 

Экзаменационный камень (укэ ши) 

Почтительно докладываю: согласно уложениям правящей династии экзаменационный камень делается похожим по форме на квадратный цокольный камень, справа и слева выдолблены отверстия, чтобы вставить руки. Также делятся на 3 типа: 1 тип весит 300 цзинь, высота 1 чи 7 цунь 8 фэнь, в ширину имеет 1 чи 3 цунь, толщина 8 цунь, следующий – 250 цзинь, высота 1 чи 6 цунь, в ширину имеет 1 чи 8 фэнь, толщина 7 цунь 6 фэнь, следующий – 200 цзинь, высота 1 чи 5 цунь, в ширину имеет 1 чи 5 фэнь, толщина 7 цунь. Кто какой сможет поднять – так и оценивают силу.

 

Цитата

Вес стальной чжурчжэньской "отвертки" от 15 (малый) до 20 (большой) грамм. Древко весит примерно в 5-7 раз больше самого наконечника. 

Считаем: минимально стрела весит 90 гр. (15+75), максимально 160 (20+140) грамм. Возможны промежуточные варианты, но вообще, чжурчжэньский лук как раз предназначен для метания тяжелых стрел на короткие и средние дистанции. Эксперименты показали, что передача энергии стреле в таком луке очень эффективна (надо будет - попрошу Сэлби или Деккера поделиться цифрами). 

С такой мощной стрелой, увы, не достигается пробивание лдамелляра - я писал про надсеченные пластины. И кольчуга им достаточно успешно противостоит (если трактовать "сжатые кольца" как мелкое плотное плетение). 

Да, сила натяжения чжурчжэньского лука составляла 7 доу (по пересчету Шокарева - 46, 5 кг.). Не уверен, что Шокарев считает правильно, т.к. доу - это мера объема, а не веса, а в весовом отношении 7 доу - очень незначительная величина (всего около 10 кг.), что явно недостаточно для стрельбы тяжелыми стрелами.

 

buryat-archer 1895.jpg

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

"Ши цзи". 109. Жизнеописание военачальника Ли.

Цитата

Во время перестрелок он не разрешал стрелять, если противник находился на расстоянии дальше чем в несколько десятков шагов и не было уверенности попасть в цель. Когда же стрелял противник, то, услышав звук летящей стрелы, он уклонялся. Именно из-за этого [рискованного сближения] войска под его командованием не раз попадали в трудное положение, как и сам он был ранен во время охоты на тигра.

史記.109.9

Цитата

其射,見敵急,非在數十步之內,度不中不發,發即應弦而倒。用此,其將兵數困辱,其射猛獸亦為所傷云

數十步 - несколько десятков шагов. 步 - "бу", "двойной шаг". От 5 до 8 "чи" - китайских футов. Грубо можно принять за 1,5-2 метра.

猛獸 - "хищный зверь". Эвфемизм для "тигра"?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Перевод "Аньчунь Гурунь" Г. Розова.

Цитата

Однажды дайляосский посол сидел во дворце, увидя, что Тай-цзу Агуда схватил лук и стрелы, велел ему выстрелить в стадо птиц; Тай-цзу Агуда выстрелил за один прием трижды и всякий раз попадал в оных. Дайляосский посол выхвалял его, назвал необыкновенным стрелком. Тай-цзу Агуда был на пиру в доме генерала Холи-хань; увидев за воротами на южной стороне высокий холм, он предложил стрелять в оный; но никто не мог достичь до оного из лука. Выстрелил Тай-цзу, и стрела перелетела через холм. Когда смеряли до того места, где упала стрела, то оказалось триста шагов. Его меньшой дядя Маньдукэ также был искусен в стрелянии; но, выстрелив, не достиг ста шагов до того места, до коего достигла стрела Агуды

Китайский текст "Цзинь ши". 金史

金史.II.2 太祖

Цитата

一日,遼使坐府中,顧見太祖手持弓矢,使射群烏,連三發皆中。遼使矍然曰:「奇男子也!」太祖嘗宴紇石烈部活離罕家,散步門外,南望高阜,使眾射之,皆不能至。太祖一發過之,度所至逾三百二十步。宗室謾都訶最善射遠其不及者猶百步也。天德三年,立射碑以識焉。

群烏 - воронья стая

奇男子 - необыкновенный муж

高阜 - высокий холм

逾三百二十步 - более 320 шагов. 步 - "бу", от полутора до 2 метров.

最善射遠 - вы высшей степени искусный в стрельбе в даль.

其不及者猶百步 - не достигла на сотню шагов. 

 

Стреляют, на минуту, в большой холм. Попасть в холм может только легендарный герой и основатель династии Агуда. Дистанция от 400+ до 600 метров. Еще один знаменитый стрелок (最善射遠) не то что в холм не попал, его стрела улетела "только" на 300-400 метров. Можно предположить, что неплохой стрелок, без превосходных эпитетов, на дистанции метров в 200 мог уверенно поразить цель вида "большой холм"...

Share this post


Link to post
Share on other sites

Wayne E. Lee. The Military Revolution of Native North America: Firearms, Forts, and Polities // Empires and indigenes: intercultural alliance, imperial expansion, and warfare in the early modern world. Edited by Wayne E. Lee. 2011

Цитата

The attractions of the gun versus the bow still elicit a surprising amount of disagreement. Elaborate and convincing arguments have been made that the musket, especially the matchlock and the snaphaunces of the early seventeenth century, held few advantages over the native bow. All experts admit that the advent of the flintlock made the gun more attractive, primarily because it was lighter and handier than the matchlock and did not require the bright, smelly, position-revealing match. Nevertheless, Brian Given contends that even the flintlock had more faults than virtues compared with the bow. 27

The problem with Given’s argument is the evident and persistent eagerness of native peoples to acquire guns and the services of gunsmiths and their equally strenuous efforts to secure and maintain their access to gunpowder. 28Given proposes that guns were attractive for their psychological effect against those enemies not yet supplied with them, but this does not account for the persistent and long-term quest for guns.

As Given and others have pointed out, the native self bow and the seventeenth-century musket had comparable effective ranges (50 yards optimum, 100 to 150 yards at the outside). The bow, however, could be fired much more quickly, did not require extensive material infrastructure (such as that required for making gunpowder), was generally more accurate in the hands of a skilled user, was silent, could be reloaded while kneeling, and could even occasionally penetrate iron armor (especially when equipped with iron or brass arrowheads). Against an enemy accustomed to its noise, flash, and smoke, the argument goes, the musket held few advantages. Admittedly, early snaphaunces and the later flintlocks avoided the problem of the match, but they were prone to misfire more often than matchlocks were (that is, when the flint did not spark).

Europeans (especially Englishmen with their tradition of using longbows) had played out many of the same arguments with one another about the relative efficacy of the bow versus the early musket. It seems clear that in Europe the gun initially succeeded the bow for demographic and economic reasons, and Europeans then profited in the long term by the room for improvement inherent in firearms technology. 29Whereas the bow required a lifetime’s training to use effectively, the musket could be learned quickly. This relative simplicity of use allowed for a significant expansion in the pool of men suitable for military service, and this expansion is a key component of the argument for a European military revolution. Native societies, however, had little to gain by expanding the category of potential warriors, since virtually all men of a particular age were warriors anyway. Given all these disadvantages, why did Native Americans pursue guns so avidly?

Some of the answers are obvious, some less so. For Amerindians, because the bow or the musket had to serve in both war and the hunt, something in the technology had to satisfy the needs of both pursuits. Although the burning match of the matchlock was ill suited to hunting deer, a carefully prepared charge in a flintlock could be highly effective (a musket typically misfires because of dampness or repeated firing). A musket ball was less likely than an arrow to be deflected by vegetation, and it also had a greater kinetic impact on the target. A deer hit with an arrow receives a very deep wound (arrows from modern bows often pass through a deer), which, though eventually lethal, might require the hunter to pursue the bleeding deer for some distance. In contrast, a musket penetrates flesh, shatters bone, and creates a larger wound cavity. 30 It “smacks,” whereas an arrow “slices.” According to Given’s calculations, a military musketball at 50 yards hits a target with 706 foot pounds of kinetic energy. An arrow from a typical modern bow hits at 50 yards with 50 to 80 foot pounds of energy. This is more than enough to penetrate flesh and tissue and produce a killing wound, but it is much less likely to drop an animal in its tracks. 31

The musket has similar advantages against humans. Much of a human target is limbs, especially when walls or trees are used to cover the trunk of the body. An arrow wound to the leg or arm is rarely lethal, although it can be debilitating. But a musketball strike to the arm or leg may shatter the bone and is more likely to carry debris into the wound, lead to infection, sepsis, and death. In 1612 William Strachey described Powhatan fears of such a “compound wound . . . where . . . any rupture is, or bone broke, such as our smale shott make amongst them, they know not easely how to cure, and therefore languish in the misery of the payne thereof.” 32 In the immediate term, a man with a shattered leg or arm, flung to the ground by the weight of a musket shot, also makes a better target for being taken prisoner or scalped. Unable to flee, he becomes vulnerable and may hold up his fellows trying to carry him away from the field. The musket’s kinetic energy also made it a more reliable penetrator of wooden armor (a hardened steel arrow point may, in fact, penetrate steel armor better than a soft lead ball, despite the difference in kinetic energy). Although there is early anecdotal evidence for Amerindian bows penetrating European armor, the systematic evidence of the disappearance of wicker-and-wood armor (and shields) from the Native American repertoire is more convincing proof of the difference in the penetrating power of musket and arrow against a semirigid surface. 33 More obviously, bullets cannot be dodged, whereas arrows in flight over any distance (especially on an arcing trajectory) can be seen and dodged. Modern film footage of the Dani people’s arrow and javelin battles in New Guinea shows this process clearly, and numerous European witnesses commented on the Amerindians’ ability to dodge arrows. 34

Finally, the musket could be loaded with multiple small shot (or even, famously, “buck and ball” — a load of small shot combined with a normal musket ball). 35This, too, could serve both hunting and warfare practices better than a bow. Very high levels of skill are required to take small game with a bow. An improvised “shotgun” load, however, greatly improves the odds, as it also does against humans at short range. The shotgun-style loading of a musket is described from the very beginning of the colonial experience and became famous during the American Revolution. Its ubiquity among the colonists surely informed the Amerindians’ use of it as well. The Connecticut militia in the Pequot War of 1637, for example, was ordered to carry twenty bullets and four pounds of shot. 36 Excavations at the Monhantic Fort, a Pequot fortified village occupied from the mid- to late 1670s, has found small shot (4 mm to 5 mm) almost exclusively, with only one full-sized bullet so far recovered. 37

Цитата

27. Steele, Warpaths, 13–14; Brian J. Given, A Most Pernicious Thing: Gun Trading and Native Warfare in the Early Contact Period (Ottawa: Carleton University Press, 1994); Armstrong Starkey, European and Native American Warfare, 1675–1815 (Norman: University of Oklahoma Press, 1998), 20–21.


28. Abler, “European Technology,” 275; James Hart Merrell, The Indians’ New World: Catawbas and Their Neighbors from European Contact through the Era of Removal (Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1989), 60, 153, 162–64; José António Brandão, ‘Your Fyre Shall Burn No More’: Iroquois Policy toward New France and Its Native Allies to 1701 (Lincoln: University of Nebraska Press, 1997), 99–101. More evidence for this desire follows later.


29. Kenneth Warren Chase, Firearms: A Global History to 1700 (Cambridge: Cambridge University Press, 2003), 199–202.


30. Clifford J. Rogers, “Tactics and the Face of Battle,” in European Warfare, 1350–1750, ed. David Trim and Frank Tallett (Cambridge: Cambridge University Press, 2010), 203–35.


31. Given, A Most Pernicious Thing, 119 (for musket energy). The modern bow-hunting community has had an active and vigorous debate over the nature and type of kinetic energy expended by arrows. See http://www.huntingcircle.com/kinetic_energy.php (accessed June 9, 2009); Ed Ashby, “Momentum, Kinetic Energy, and Arrow Penetration (And What They Mean for the Bowhunter),” available at http://www.tradgang.com/ashby/ Momentum Kinetic Energy and Arrow Penetration.htm (accessed June 10, 2009). English longbows of the period delivered somewhat more kinetic energy, but there is no evidence that Amerindian bows were comparable to English ones. See Rogers, “Tactics and the Face of Battle”; Malone, The Skulking Way of War, 17–18.


32. Quoted in Fausz, “Fighting ‘Fire’ with Firearms,” 37.


33. For the common use of armor and shields in nongun contexts, see Dye, War Paths, 14–15; and David E. Jones, Native North American Armor, Shields, and Fortifications (Austin: University of Texas Press, 2004), 57–62, 135–39. For the disappearance of armor as guns came into common use, see the summary in Barr, Unconquered, 27–29. Florida bowmen deeply impressed the Spanish in the early sixteenth century, penetrating their armor and as much as six inches of wood. See Steele, Warpaths, 12–13. At Jamestown, an Amerindian bowman pierced an English wooden shield but broke his arrow on a steel version. See George Percy, “Observations Gathered out of a Discourse . . . ,” in Jamestown Narratives, ed., Edward Wright Haile (Champlain, VA: Roundhouse, 1998), 95–96.


34. Williams, A Key into the Language, 189; Dead Birds (1964 [2004], dir. Robert Gardner). Abler discusses this at greater length in “European Technology,” 274–75.


35. Peterson, Arms and Armor in Colonial America, 227.

 

36. Alfred A. Cave, The Pequot War (Amherst: University of Massachusetts Press, 1996), 137.


37. Personal communication with Kevin McBride, June 2009.

 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
19 час назад, Илья Литсиос сказал:

Ещё одним важным преимуществом было то, что на полёт пуль не влиял ветер.

Влиял. И влажность влияла.

Правда, при дальности стрельбы из аркебуз - это не сильно заметно. А вот уже к началу ПМВ стало ясно, что, например, через реку стрелять или болото - пули в более влажном воздухе требуют увеличения уставки прицела (скажем, при стрельбе на 2200 надо было выставиться на 2400 - пример из начала ПМВ, когда стреляли через болото).

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Влиял. И влажность влияла.

Правда, при дальности стрельбы из аркебуз - это не сильно заметно. А вот уже к началу ПМВ стало ясно, что, например, через реку стрелять или болото - пули в более влажном воздухе требуют увеличения уставки прицела (скажем, при стрельбе на 2200 надо было выставиться на 2400 - пример из начала ПМВ, когда стреляли через болото).

 

Ну давайте всё таки будет говорить о ружьях XVI-XVIII вв., а не о снайперских винтовках XX-XXI вв., с которыми луки вообще смешно сравнивать. Понятно, что на сверхдальних дистанциях даже самое минимальное внешнее воздействие оказывает значительное влияние на траекторию пули, на дальностях же, на которых вёлся стрелковый бой в интересующий нас период, ветер, если речь не идёт об урагане, влияние на точность стрельбы из мушкета практически не оказывал, в отличие от стрельбы из лука или арбалета. Ещё, кстати, ружьё было лучше лука тем, что позволяло долгое время целиться, чтобы мгновенно произвести выстрел при появлении цели, и давало возможность лучше укрываться за растительностью, складками местности, укреплениями и т.п., в том числе стрелять из положения сидя и лёжа.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я говорю о конце XIX в. и до ВМВ. Причем отнюдь не о снайперских винтовках, а о самом разном массовом оружии. О 2200-2400 - это случай с уставкой прицела на "Максимах" в 1914 (или 1915?) при отражении атаки через болото.

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
21 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Я говорю о конце XIX в. и до ВМВ. Причем отнюдь не о снайперских винтовках, а о самом разном массовом оружии. О 2200-2400 - это случай с уставкой прицела на "Максимах" в 1914 (или 1915?) при отражении атаки через болото.

 

 

Даже из современной винтовки средний стрелок не способен в бою уверенно поражать одиночные цели обычного размера на дистанциях свыше 400-500 м без оптического приспособления, и ветер тут является наименьшей из проблем. Если мы говорим об оружии, зафиксированном на станке, к тому же о тяжёлых пулемётах, весивших 30-60 кг, то, конечно, хорошо подготовленный стрелок, точно знающий расстояние до цели, может стрелять очередями на очень большие дистанции, но какое это имеет отношение к стрельбе из мушкетов и аркебуз?

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Илья Литсиос сказал:

 влияние на точность стрельбы из мушкета практически не оказывал, в отличие от стрельбы из лука или арбалета.

в этом и его недостаток.низкая  прицельная дальность  стрельбы и уюеречь порох от влажности было столь же важно как и тетиву.

1 час назад, Илья Литсиос сказал:

Ещё, кстати, ружьё было лучше лука тем, что позволяло долгое время целиться, чтобы мгновенно произвести выстрел при появлении цели, и давало возможность лучше укрываться за растительностью,

с арбалетом можно делать то же самое и и с учетом линейной тактики это не то преимущество из за которой мушкет могли предпочесть луку. 

1 час назад, Илья Литсиос сказал:

в том числе стрелять из положения сидя и лёжа.

а это вообще частные случаи. главное преимущество это массовость,  пробивная сила и меньшая требовательность к кадром что больше подходила к реалиям новой эпохи. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Это к тому, что ветер и влажность воздуха имеют влияние на стрельбу из огнестрельного оружия.

С аркебузами несколько проще - дистанции стрельбы смехотворные, пробивная сила очень невелика. Тут сказать, почему не попал или попал но не убил - гораздо сложнее, чем с более совершенными системами.

Share this post


Link to post
Share on other sites
15 час назад, kusaloss сказал:

с арбалетом можно делать то же самое и и с учетом линейной тактики это не то преимущество из за которой мушкет могли предпочесть луку.

Не знал, что индейцы применяли линейную тактику. Даже в Европе, поскольку война в XVI-XVIII в. состояла не столько из крупных сражений, сколько из осад, мелких стычек и т.п. (да и в сражениях рассыпной строй до XVIII в. использовался широко), то преимущество это было достаточно важным. Про охотников я вообще не говорю.

15 час назад, kusaloss сказал:

а это вообще частные случаи. главное преимущество это массовость,  пробивная сила и меньшая требовательность к кадром что больше подходила к реалиям новой эпохи. 

Для охотников, индейцев и застрельщиков возможность вести огонь лёжа или сидя это важный фактор, а вот массовость не так существенна.

Share this post


Link to post
Share on other sites
31 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Это к тому, что ветер и влажность воздуха имеют влияние на стрельбу из огнестрельного оружия.

В XVI-XVIII в., о которых идёт речь, ветер, если это был не ураган, не оказывал на практике никакого влияния на точность стрельбы из огнестрельного оружия (точнее влияние это было настолько минимальным, что современники его вообще не замечали).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Промежду делом - сижу, вожусь с пистолетом Mle 1822T bis (Франция) - эти чудики взяли кремневый пистолет 1822 г., переделали из кремневого в ударный, далее переделали из гладкоствольного в нарезной, далее (последняя модификация 1860 г.!) стали поставлять к пистолетам ... бумажные патроны для винтовок!

Поэтому ввели систему "кровопускания" для патрона - надорвав патрон, надо было отсыпать часть пороха в мерку, закрепленную на шомполе, и отмеренный порох просто выкинуть, а остальное - засыпать в ствол!

Это чудо французской оружейной мысли находилось на вооружении до 1873 года!

Для сравнения - Mle 1822T bis и синхронные ему Colt Navy & Colt Dragoon:

-1670804669-1.jpg.704442bbdf1b4f37465248-1670804669-3.jpg.94d595f7530c116245766cColt_1851_Navy_Revolver.thumb.jpg.b63f55Colt_Dragoon_Mod_1848.thumb.JPG.455ee009

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Бабур-намэ.

Цитата

Выступив рано утром с этой стоянки, мы устроили в равнине Катта-Ваза облаву, чтобы поохотиться. В круг попало множество куланов и кииков. Много кииков и куланов перебили.


Во время охоты я погнался за куланом: подскакав близко, я пустил стрелу, за нею — еще одну, но эти две раны не свалили кулана с ног, только бег его после ранения стал тише, чем прежде. Пришпорив коня, я подскакал к кулану вплотную и так ударил его по шее за ушами, что рассек ему гортань. Кулан подскочил и так перекувыркнулся, что чуть не зацепил задними ногами за мои стремена. Моя сабля рубила очень хорошо. Удивительно жирный кулан! Ребра у него были немного меньше пяди длиной. Ширим Тагай и еще некоторые люди, которые видели куланов в Моголистане, удивлялись и говорили: «Даже в Моголистане мы редко видели таких жирных зверей».

Цитата

На заре мы выступили с этой стоянки. Когда мы шли, на берегу реки показался рычащий тигр. Кони, услышав рев тигра, невольно заметались во все стороны, унося на себе всадников и бросаясь в ямы и овраги. Тигр ушел и скрылся в чаще. Мы приказали привести буйвола и поставить его в чаще, чтобы выманить тигра. Тигр опять вышел с громким рычанием. В него со всех сторон начали пускать стрелы; я тоже пустил стрелу. Халви пехотинец кольнул тигра пикой; тигр разгрыз конец пики зубами. Получив много ран, тигр уполз в кусты и залег там. Баба Ясаул обнажил саблю и приблизился к нему. Когда тигр прыгнул, Баба-Ясаул рубанул его по голове, а затем Али Систани ударил тигра по лапе. Тигр бросился в реку, в реке его и убили. Когда тигра вытащили из воды, я приказал снять с него шкуру.

Цитата

Отправив обоз к реке, я направился в сторону Савати, которое называют также Карг-Хана, чтобы поохотиться на носорогов. Мы увидели несколько носорогов, но заросли были очень густы, а носороги не выходили из зарослей. Одна самка носорога с детенышем вышла на полянку и бросилась бежать: в нее пустили много стрел. Заросли были близко, самка кинулась в заросли; мы подожгли их, но так и не нашли ту самку; детеныш носорога, горя в огне, бился и корчился на земле. Его прирезали, и каждый из нас взял свою долю. Возвращаясь из Савати, мы долго блуждали и прибыли в лагерь к молитве перед сном.

Цитата

На другое утро мы [решили] задержаться в этом месте и поехали поохотиться на носорогов. Перейдя [реку] Сиях-Аб, протекающую перед Бикрамом, мы построились в круг и двинулись по течению. Когда мы прошли некоторое расстояние, нас догнал какой-то человек и сказал: «В небольшой лесок, неподалеку от Бикрама, зашел носорог. Воины окружили этот лесок и стоят там». Мы во весь опор помчались к лесу. Когда люди, окружавшие лесок, подняли шум, носорог выскочил и побежал в степь. Хумаюн и люди, которые пришли с той стороны, никогда не видели носорога; теперь все вдоволь нагляделись на него. Носорога гнали около куруха и выпустили в него много стрел; [в конце концов], его свалили. Этот носорог ни разу не бросился как следует на человека или лошадь. Потом убили еще двух носорогов.

Цитата

Шкура у носорога очень толстая. Если взять тугой лук, натянуть тетиву до подмышки и ловко наложить и пустить стрелу, то хорошо, если она вонзится в шкуру носорога на четыре пальца. Однако, говорят, будто стрела легко пробивает шкуру носорога в некоторых местах

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

В иранском ДПИ очень много охотничьих сцен, где дичь рубят саблями.

Например:

59da43a6afeee_Ghyath_ud-Din_Jami_(Tabriz

И монголы рубили дичь саблями - это, как я понял, входило в программу подготовки воина (например, Цокту-тайджи даже на бронированном коне на охоту выезжал).

Однажды один тайша сказал русскому послу, что мол, пусть он не считает, что, поскольку тот тайша, то и не годен к воинскому делу - не умеет ни лука натянуть, ни из ружья выстрелить (!), ни саблей рубить!

2 people like this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Луки чжурчженей - тут.

Луки НЕ слабее 7 доу. Стрельба идет или с дистанции "не более 50 бу" или "менее 100 бу". Это или "не более 80 метров" и "до 160 метров". Или - "не более 60 метров" и "до 120 метров".

Share this post


Link to post
Share on other sites

История Китая с древнейших времен до начала XXI века : в 10 т. / гл. ред. С.Л. Тихвинский. — 2013.
T. II. Эпоха Чжаньго, Цинь и Хань (V в. до н.э.——III в. н.э.) / отв. ред. Л.С. Переломов;  2016. 

На странице 224

Цитата

Для того чтобы разобраться в этом вопросе, необходимо выяснить социальное значение термина цантоу - «синеповязочник». Впервые этот термин встречается в «Чжаньгоцэ», где говорится, что в период Чжаньго армия царства Вэй насчитывала «ули (штуши) двести тысяч [человек], цантоу двести тысяч, фэньцзи двести тысяч [и] сыту сто тысяч». 


Все эти ули (уши), цантоу, фэньцзи и сыту - названия различных родов войск. Уши, согласно сообщению более позднего источника, в отличие от цантоу имели лук весом в 12 даней, 50 стрел, шлем, меч, трехдневные запасы продовольствия и могли пройти в день не менее 100 ли, семьи уши освобождались от несения трудовых и воинских повинностей и получали хорошие земли и жилища. По-видимому, уши были хорошо экипированные войска, а цантоу - легковооруженные. Применялся ли тогда термин цантоу для обозначения рабов, как это полагает Чжао Лишэн, сказать довольно трудно, ибо просто невозможно представить 200-тысячную армию рабов, находившуюся на военной службе у государства. 

Ссылка на "более поздний источник" не стоит. Сомнительно, что лук весил 12 даней. Опять же - что за дань имеется ввиду и не вариация ли это на тему "палицы в 10 пудов"...

Share this post


Link to post
Share on other sites

"Arab Archery". An Arabic manuscript of about A.D. 1500 “Book on the Excellence of the Bow and Arrow” and the Description thereof. Translated by N.A. Faris and R.P. Elmer, 1945.

Коробейников А.В. Средневековый трактат "Arab archery" о параметрах луков и стрел // Иднакар. 2008. № 2. С. 107-118.

Митюков Н.В. Бусыгина Е.Л. Аэробаллистические параметры арабских стрел по средневековому трактату "Arab archery" // Crusader. Vol. 1, Is. 1, pp. 50-56, 2015

W. F. Paterson. The Archers of Islam // Journal of the Economic and Social History of the Orient,  Vol. 9, No. 1/2 (Nov., 1966), pp. 69-87

J.D.Latham and W.F.Paterson. Saracen Archery: An English Version and Exposition of a Mameluke Work on Archery (ca. AD 1368). 1970.

 

Насколько понимаю - мощность композитных луков у арабов колебалась от 20 до 100 ратлей и более(арабский фунт, около 430 грамм). Но мощность свыше 100 ратлей не указана. Длина лука - около полутора метров. Дальность прицельной стрельбы - "до 150 локтей" (обычно полагают, что имеется ввиду локоть в полметра, хотя выбор вариантов велик). Или "55 длин лука" и "60 длин лука". На этой дистанции при стрельбе с земли после нескольких лет тренировок лучник может поражать мишень (если не путаю - метровый круг) каждой стрелой. 

Максимальная масса боевой стрелы указана как 20 дирхемов (предполагается, что трехграммовых).

Максимальная дальность полета стрелы с одной стороны и "дистанция, за пределами которой невозможна стрельба в цель" указывается как 300 локтей - 150 метров. 

При стрельбе с лошади мощность лука специально не указана, но на галопе стреляли по мишени с расстояния около 10 метров. Скорее всего в бою иногда могли бить и дальше - к примеру, даже фронтальная площадь всадника и коня больше, чем у метрового круга. Особенно если не закладываться на точность "каждой стрелой в цель". Хотя если цель в броне - все становится весьма грустно. Нужно выпустить тучу стрел с близкой дистанции, чтобы как-то навредить ("статистически"). А ежели "воза со стрелами" в тылу нет?

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 09.02.2018в22:15, hoplit сказал:

Ссылка на "более поздний источник" не стоит.

Нашел что-то похожее в Кембриджской истории Китая. 

2.thumb.jpg.d6d79a588fb5d3a984186fda74aa

Надеюсь, что первоисточник найдется на ctext.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Указано сочинение "Сюнь-цзы цзяньши" (荀子簡釋) т.е. "Сюнь-цзы с краткими комментариями" Лян Цисюна (梁啟雄? 1900-1965).

Сочинение было издано в 1955 г. Видимо, продолжает позднюю комментаторскую традицию.

Ульрих Теобальд помещает Лян Цисюна в период Сун:

http://www.chinaknowledge.de/Literature/Classics/xunzi.html

Однако я верю своим глазам:

https://baike.baidu.com/item/%E6%A2%81%E5%90%AF%E9%9B%84/5544778

Нужна оригинальная глава "Сюнь-цзы" №15: 議兵篇 (Ибин бянь - О войске)

https://ctext.org/xunzi/yi-bing/zh

Вот конкретный пассаж:

Цитата

 

魏氏之武卒,以度取之,衣三屬之甲,操十二石之弩,負服矢五十個,置戈其上,冠冑帶劍,贏三日之糧,日中而趨百里 ... 。

Удальцы в роду Вэй (имеется в виду мифический меткий стрелок Вэй), как правило, надевали латы из 3 частей (традиционный перевод - "латы из 3 пластин"), упражнялись с самострелом в 12 дань, несли колчан с 50 стрелами, имели гэ (клевец - в тексте неправильная разбивка на части) , на голову надевали шлемы, подвешивали к поясу меч, на спине несли зерна на 3 дня, в день быстрым шагом проходили 100 ли ... 

 

Как видим, все не просто печально, а очень печально - человек не различает при переводе лук (гун) и арбалет (ну). Арбалет с силой натяжения в 12 дань вполне возможен. Ну а ссылка на мифического стрелка Вэй и его потомков ...

Хотя и пишут, что имеется в виду некий Вэй Хуй-хоу (魏...侯 - Wei Hui hou), но кто это? Ведь четко сказано "Вэй-ши" (или "господин Вэй", или "род Вэй", а не "вэйский Хуй-хоу").

 

 

 

 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Может, имеется в виду вэйский Хуй-ван (魏惠王, 370-319 гг. до н.э.)? До 344 г. до н.э. он был вэйский Хуй-хоу (魏惠侯).

Но соответствия не прослеживается.

Считается, что Сюнь-цзы жил в 313-238 гг. до н.э. Что он сочинил, что он знал - сокрыто пеленой неизвестности. Приподнять вряд ли сможем.

Теперь по поводу описания воинов - вырисовываются 2 момента:

1. воины очень сильные, но не исключительные.

Посчитаем - скорее всего, использовался чжоуский цзинь, весивший ок. 256 гр. Тогда сила натяжения арбалета была ок. 300 кг. Учитывая "любовь" китайцев к механическим приспособлениям, надо признать - натягивали вручную, прижав ногами дугу лука, за тетиву. Это значительное усилие, т.к. на экзаменах при Цинах работали с камнями, ЕМНИП, весом до 120 кг. Скорее всего, такой мощный арбалет использовали исключительно как тренажер (как иранские борцы использовали лук). Ведь говорится не то, что "стреляют" (шэ), а что "упражняются" (цао).

Теперь вес вооружения и снаряжения (стараюсь взять по максимуму):

1) арбалет (явно более слабый и без механических систем натяжения) - примерно 4 кг. 

2) 50 болтов по 80 гр. - 4 кг.

3) гэ - около 3 кг.

4) меч - 1 кг.

5) зерна на 3 дня - 3 кг.

Итого: 15 кг.

Сколько весили латы и шлем - зависит от материала и конструкции. Но 15 кг. на эти дела - вполне достаточно. С запасом, я сказал бы.

Итого: 30 кг.

Потом берем Рудокопова и читаем о нагрузках китайских хунхузов - 2 пуда (винтовка, патроны и котомка). И как они с ней бегали и прыгали. Т.е. реально, ибо Рудокопов посещал хунхузов лично.

2. явно такие воины не занимались хлебопашеством, хотя и не входили в число аристократии - они освобождались от налогов, но были обязаны подтверждать свои навыки. Т.е. это профессиональные воины, которые должны были иметь рабов и слуг, чтобы они их обеспечивали всем необходимым.

Это очень интересный момент, говорящий о наличии в Китае очень высокопрофессиональных воинов.

Ну и возникает еще один вопрос - а при таких воинах нафиг Китаю нужны были конница и колесницы? Ну, если он бежит от 30 до 60 км. в день в полном вооружении, все на себе тащит, потом стреляет, рубит и т.п. - то это же страшнее киборгов!

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Спасибо за комментарии!

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Ну, если он бежит от 30 до 60 км. в день в полном вооружении, все на себе тащит, потом стреляет, рубит и т.п. - то это же страшнее киборгов!

 

Из Laurence Evans. Junks, Rice, and Empire: Civil Logistics and the Mandate of Heaven // Historical Reflections / Réflexions Historiques , Vol. 11, No. 3 (Fall 1984), pp. 271-313

Цитата

Data from China vary considerably from these figures. Buck and Worcester report a normal load of seventy to eighty pounds by pole for twenty miles a day. Mallory states that porters carried up to a picul of 133 pounds, fifty li (seventeen miles or twenty-six kilometers) a day. Feuerwerker says that coolies carried 160 pounds of cotton from the Wei basin to the Chang-tu plain, 750 miles, at fifteen miles a day, and Worcester claims they carried 200 or even 300 pounds six or seven miles a day. One hundred thirty-three pounds is a substantial load for a donkey and 250 pounds a normal maximum load for a packhorse. Such large loads can be lifted and carried by a man for a short distance, but it is inconceivable that they can be carried any distance and for several days in sequence. Such burdens would quite literally kill a man.

В принципе, насколько понимаю, в тексте нет про то, что эти воины могут в таком темпе неделю шлепать, да и "сразу в бой" тоже нет. Могли со всем своим оружием и запасом пищи на 3 дня совершить дневной марш-бросок в 100 ли. Нет?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Статьи Пожилова
      By Чжан Гэда
      У нас есть тут статья Пожилова.
      Я его, со всем своим опытом работы с китайскими материалами, не понимаю "от и до".
      Пример следует (с моими комментариями):
      Пожилов И.Е.

      Тамбовский государственный ун-т

       

      ОБ ИСТОЧНИКАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ГОТОВНОСТИ КИТАЙСКОГО ОФИЦЕРА РЕСПУБЛИКАНСКОГО ПЕРИОДА

       

      Военное строительство в Китае первого десятилетия ХХ в. принято связывать с организацией частей и соединений Новой / 217 / армии, переподготовкой и переходом личного состава на современные стандарты ведения боя, а также оснащением войск технологически совершенными образцами стрелкового и артиллерийского вооружения.

      Безусловно, верный подход к проблеме модернизации национальной обороны страны зачастую оставляет в стороне еще более существенный ее аспект, заключавшийся в воспитании и обучении офицерского корпуса – профессионального ядра не только Бэйянской и Наньянской армий, но и в последующем провинциальных формирований Республики, НРА, а также войск КПК.

      Попробуем заявить, что традиционные, а точнее сказать, не слишком комплиментарные оценки отечественной и зарубежной историографии относительно состояния военных дел в Китае рассматриваемого периода несколько не совпадают с реальностью. «Усредненный» подход к проблеме, который и обусловливает на выходе общий, достаточно низкий, показатель боеспособности китайских вооруженных сил и, в частности, профессионализма командного состава, не может претендовать на объективность хотя бы в силу отсутствия в стране сколько-нибудь интегрированной системы национальной обороны. И в этой связи представляется целесообразным не вскрывать в очередной раз «неизлечимые недуги полуфеодальной цинской армии», но, напротив, взглянуть на несомненные проявления прогресса в этой важнейшей сфере государственной политики.

      Как сегодня утверждают китайские военные эксперты и историки, одним из лучших военно-учебных заведений в Китае начала века являлся Юньнань луцзюнь цзянъутан (Юньнаньское училище сухопутных войск)[1], а его выпускники «заметно выделялись основательностью подготовки и передовыми знаниями среди офицеров, закончивших аналогичные учебные заведения периода».

      Со временем училище «по репутации стало не уступать японским офицерским школам и академиям», а его известность и популярность далеко перешагнули границы / 218 / Юго-Запада, обеспечив приток волонтеров не только из Юньнани, но и других провинций страны, а также хуацяо, граждан Кореи и Вьетнама[2].

       

      В связи с вышеизложенным возникает целый ряд вопросов – кто определил, что «училище не уступало по репутации японским школам»? Какие волонтеры могут быть в военном училище? Или это так в данном случае называются желающие поступить в училище? Для чего хуацяо, лишенным политических прав в месте своего постоянного проживания, получать военное образование? Как могли поступать в Юньнаньское училище граждане Кореи (находившейся под управлением Японии) и Вьетнама (находившегося под управлением Франции)? В каких армиях они собирались служить? В китайской? Или возглавлять повстанческие формирования в своих странах?

       

      Если в приведенных утверждениях и есть доля преувеличения, то весьма скромная. Высокий качественный стандарт учебного процесса на фоне многих иных, новых по форме, но не по существу военных заведений Новой армии (равно как и далекий от привычно низкого уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии, комплектуемой его выпускниками) обусловливался одним важнейшим обстоятельством. Оно, как ни странно на первый взгляд, имело прямое отношение к очевидному пороку военной системы империи и заключалось в ее критической децентрализации. За исключением оставляемой за двором прерогативы периодического издания свода оперативно-тактических рекомендаций, армейское строительство в стране фактически велось исходя из представлений и возможностей регионального звена.

       

      Очень важно на примерах продемонстрировать высокий уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии – в противном случае это остается штампом, призванным постулировать воззрения автора той статьи, которая взята в качестве основы для данного высказывания (я далек от мысли, что это – самостоятельный тезис, а о боевом пути славной 19-й дивизии из провинции Юньнань в России практически ничего неизвестно).

       

      Причина атрофии центра заключалась по большому счету в его неспособности финансировать оборону, в связи с чем основное бремя расходов в этой сфере ложилось на провинциальные бюджеты. Юньнань собственными ресурсами не обладала, но, находясь на самой кромке империи и являясь аванпостом на линии противостояния с Францией и Англией, пользовалась значительными преференциями в обеспечении военных проектов.

      Как иронично поговаривали ее интеллектуально продвинутые обитатели, Юньнань «хотя и дремучая окраина, но для Поднебесной самая что ни на есть необходимая, мы передовой бастион на пути колониальной экспансии»[3]. Юньнань-гуйчжоуское наместничество в лице Си Ляна и сменившего его Ли Цзинси извлекло максимум выгоды из создавшегося положения. Неустанно эксплуатируя геостратегический аспект и тем самым добиваясь преимуществ в поставках вооружений наряду с приоритетом в кадровом обеспечении, Куньмин по многим позициям вышел в передовики военной реформы. И чего же ради (если не считать во многом надуман / 219 / ную угрозу прямой империалистической агрессии)?

       

      В каком отношении юньнаньские милитаристы были «передовыми»? Без внятных примеров это остается весьма бездоказательным тезисом. В том, что они (в силу расстановки приоритетов и имеющихся связей) могли «доить» бюджет на пример увеличения поставок вооружения и снаряжения, больших сомнений нет, но это никак не влияет на передовой характер подконтрольных им вооруженных формирований.

       

      У автономистски настроенной провинциальной элиты не было других, помимо армии, средств для «поддержания равновесия» с центром, оттого в военном аспекте Юньнань была не только «всегда сама по себе», но и «сильнее всех»: «Юньнаньская гвардия первенствует в государстве». Эту сентенцию в Китае знал, наверное, каждый[4].

       

      Из чего известно, что «каждый знал», что «юньнаньская гвардия первенствует в Китае»? Откуда вообще такое сочетание как «юньнаньская гвардия», если при Цинах была попытка создать гвардию из этнических маньчжуров, впоследствии дополненных выборными кандидатами из этнических китайцев, набираемых со всего Китая? В отношении чего провинция Юньнань была «сильнее всех»? Как это реально отражалось в положении в Китае в 1910-х годах? И какой баланс «отношений с центром» выполняла 19-я дивизия, если она была частью правительственной реформы армии?

       

      Особенно значимым и в конечном счете решающим фактором достижений Куньмина стало привлечение к инструкторско-преподавательской работе в цзянъутане (с совмещением службы на командных должностях в 19-й дивизии) большого числа умелых, энергичных и образованных офицеров-уроженцев Юньнани. Почти все они (95%) являлись выпускниками Нихон сикан гакко (Офицерской школы сухопутных войск Японии), самого престижного в ту пору военно-учебного заведения на Дальнем Востоке[5].

      Чему же и как обучались кадеты в юньнаньском цзянъутане? Программа подготовки представляла собой единый учебно-воспитательный комплекс, состоявший из аудиторно-полевых занятий и внутренней службы.

      Курс военных дисциплин (тактика по родам войск, вооружение, военное администрирование, инженерно-саперное дело, средства связи, топография и т.д.) и общеобразовательных предметов (математика, физика, история, родной и иностранные языки) брал себе в пример базу знаний японской офицерской школы, будучи, конечно, адаптирован к специфике национальной воинской традиции, особенностям ТВД, требованиям и запросам войск. За конечный критерий готовности к несению службы и выучки командира в училище принимались тактические учения на местности и стрельбы из штатного оружия, что даже в передовых армиях мира всегда являлось ахиллесовой пятой[6].

       

      В каких армиях мира тактические учения и стрельба из штатного оружия были ахиллесовой пятой? И в чем отличалась от них в лучшую сторону Юньнаньское военное училище?

      И где китайские офицеры показали свои высокие образовательные навыки?

       

      От подъема до отбоя начальники и инспектора потоков прививали кадетам возведенные в ранг доблести «волю к повиновению и жертвенную готовность к выполнению патриоти / 220 / ческого долга». В гимне цзянъутана, который подобно стародавним чжаньгэ, исполнялся ежедневно всеми учащимися и офицерами, были такие строчки:

      «Соотечественники, нас миллионы.

      Встанем же вместе Великой стеной.

      Армия ждет настоящих мужчин.

      Сплотимся, откроем путь к переменам.

      Не убоимся злобных козней Европы и Америки.

      Железной деснице покорно тяжкое бремя спасения.

      Сделаем сильной нацию хань»[7].

      «Организационно-учебное уложение» цзянъутана даже жестче, чем у японцев, трактовало понятия распорядка, субординации и исполнительности, предусматривая изощренные взыскания за дисциплинарные проступки и неуспеваемость. Присутствовало и неуставное, «казарменное», воздействие на нерадивых и слабых духом отторжением либо осмеянием, что считалось карой в квадрате. Уравновешиваясь поощрениями морального свойства, муштра, насколько можно судить, не обязательно имела результатом деперсонализацию и безраздельное включение каждого в шеренгу тупых солдафонов. Скорее, напротив, сплочение происходило на основе «патриотического побратимства», а не шагистики. Последней в цзянъутане, в сущности, и не было, поскольку в силу краткосрочности обучения и уж точно незнания «великой» прусской традиции, она уступила место «сверхинтенсивной физической подготовке»[8].

       

      Если обучение было краткосрочным и «военный дух» воспитывался и поддерживался изощренными наказаниями и беспричинным мордобоем, откуда выдающиеся моральные и профессиональные качества курсантов?

       

      «Жизнь наша была очень суровой, – вспоминая годы в училище, рассказывает его выпускник и будущий главком китайской Красной армии Чжу Дэ, – как у простых солдат. И питание, и физические нагрузки такие же, разве что солдаты не учились за партой. … Каждый день шесть часов занятий в классах, после обеда два часа тренировок и практических упражнений. Вечером самоподготовка. … По ночам часто поднимали по тревоге. … Каникул не было, иногда назначали выходные. … Отпуск [в город] имели только семейные»[9].

      Чжу Дэ (к сожалению, без пояснений) указывает на существенную особен / 221 / ность построения учебно-воспитательного процесса в цзянъутане. Особенность заключалась в полной изоляции от внешнего мира, всецелом погружении и пестовании кадета в замкнутом пространстве «воинственного духа и презрения к смерти». Так, по мысли училищных инструкторов, он «пропитывался вожделением к безжалостному сокрушению противника».

       

      А как же «единение с народом»? Это воспитание некого «идеального безжалостного убийцы», а не офицера, понимающего свою связь с народом и служащему на его благо.

       

      Из специфического психотренинга исходила, кстати, и «невинная» кадетская фронда – брить начисто головы.

       

      Источник такого вывода? Это могла быть и простая гигиеническая процедура в училищах, строящихся по новому типу.

      Кроме того, на большинстве фотографий 1900-х годов цинские офицеры и солдаты имеют косы даже при униформе европейского типа.

       

      Избавление от бяньцзы, символа покорности маньчжурам, впечатляло и будоражило общественное мнение. То ли от восхищения, то ли от страха (но в общем верно) куньминские обыватели говорили: «Эти звери, что вскармливаются в цзянъутане, кого угодно разорвут на куски»[10]. «Вкус к службе» офицеры-наставники прививали кадетам не только посредством изматывающих занятий и вербальных внушений. «Зверей» подвергали телесным наказаниям по уставу, лупили и просто так – для профилактики. Считалось и никем не оспаривалось, что «без мордобоя злым в бою не будешь»[11].

      Вооруженные силы Китая нуждались в кадрах, знакомых пусть и в общем приближении с передовыми оперативно-тактическими идеями и сведущих в прочих новациях военного искусства, вытекавших из поучительного опыта локальных войн рубежа столетий.

       

      Как соответствуют друг другу постулаты об исключительности военной подготовки в Юньнаньском военном училище с указаниями на то, что офицеры имели «в общем приближении» представление о современном деле, обучение было краткосрочным, а боевой дух поддерживался мордобоем? Как цинские военные, после 1900 г. не участвовавшие ни в одной локальной войне, не посылавшие своих наблюдателей в иностранные армии и не имевшие нужного образования и опыта анализа военных действий, могли плодотворно исследовать опыт локальных конфликтов тех лет?

       

      В цзянъутане основным источником доктринальных представлений о современной войне и способах ведения боя с учетом западного опыта, являлся «Бубин цзаньсин цаофа» («Временный регламент обучения пехоты»), разработанный цинским военным ведомством в 1906 г. В «Цаофа», наряду с обзором предшествующих достижений зарубежной военной науки и собственной практики вооруженного противостояния с Западом, нашли обобщение самые свежие уроки русско-японской войны и боевых действий в англо-бурском конфликте 1899–1902 гг.

      Нельзя также не заметить в Регламенте особого влияния на тактические взгляды китайско / 222 / го генералитета германской военной мысли. Без каких-либо существенных изменений, например, в документе прописаны целые параграфы хорошо известных в армейских кругах Европы «Grundzüge der höheren Truppenführung» («Принципы управления войсками в высшем тактическом звене»)[12].

       

      После 1871 г. германская военная мысль оказывала решающее влияние на умонастроения военных в Японии, а через нее – и на умонастроения военных в Китае. Влияние немецких идеалов было хорошо продемонстрировано действиями японцев в 1904-1905 гг., но китайские генералы так и не смогли дорасти до возможности их применения в борьбе с адекватным внешним противником.

       

      Цзинь Юйго, опираясь на «Цаофа», а также некоторые ранее внедренные в войска инструкции, делает вывод о том, что офицерский корпус Новой армии «владел достаточным знанием» о тактике, боевом порядке, применении артиллерии и скорострельных средств поражения, фортификации на позиционном фронте, групповых построениях в маневренной войне[13].

      Владел или нет, – это вопрос, но приобщаться к достижениям передового оперативно-тактического искусства был обязан и имел для этого возможности. Вместе с тем китайские военные, пытаясь идти в ногу с хорошо вооруженными и обученными армиями Запада, нацеливали войска на планирование наступательных операций как основного вида боевых действий в ущерб обороне, что было неприемлемо в условиях общей и военно-технической отсталости страны.

       

      Есть ли примеры первой четверти ХХ века, когда китайцы пытались достичь своих целей активными наступательными действиями? Почему-то традиционно отмечается пассивность китайского командования, упование на оборону и крайне нерешительное использование наступления.

       

      Наступательная доктрина «Цаофа» после Синьхайской революции перекочевала в академические учебники и боевую подготовку республиканских армий и НРА, сыграв, таким образом, едва ли не фатальную роль в Антияпонской войне сопротивления.

       

      Можно ли более конкретно показать «наступательную доктрину Цаофа»? Можно ли показать, в какие учебники она перекочевала и где китайские войска в 1937-1945 годах активно пытались наступать?

       

      Весьма любопытная главка «Цаофа» посвящена партизанской войне. Партизанская стратегия и тактика никогда не воспринимались китайскими военными (в отличие от западных коллег) явлением, несовместимым с войной регулярных армий.

      Более того, с середины ХIX в. оборонительно-партизанская доктрина стала основной в планировании операций против агрессии извне, будучи институциированной в пекинских директивах вроде «Янфан шолюэ» или «Бинсюэ синьшу», но позднее необдуманно отвергнутой из соображений профессионального «престижа».

       

      Как это сочетается с вышесказанным и о каком профессиональном престиже при отсутствии современного офицерского корпуса в Китае, идет речь? Какие основания говорить о принятой в общекитайском масштабе сначала «оборонительно-партизанской» доктрины, а потом – «наступательной»? Кто разработал, ввел и затем отверг «оборонительно-партизанскую доктрину»?

       

      Вновь сошлемся на Цзинь Юйго, констатирующе / 223 / го неплохое понимание цинскими военными теоретиками вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями.

       

      Где цинские военные теоретики (желательно с указанием фамилий) проявили свое понимание вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями? На чем основано это в высшей степени странное высказывание?

       

      В частности, в том же «Цаофа» и других документах раскрываются важнейшие способы борьбы с противником, основанные на трех обязательных принципах «нерегулярной» войны, – внезапности, стремительности и хитрости (с приложением примерных схем организации маневренно-партизанского боя в различных условиях обстановки)[14].

      Как видно даже не очень сведущему в тактической науке китайской Красной армии, она родилась не в Цзинганшани и не на пустом месте, но должна восприниматься не иначе, как глубоко преемственная и развивающая национальную традицию партизанской войны. Неотменимым фактом в совершенствовании формата операций «не по правилам» следует признавать и борьбу бурских коммандос против британской колониальной армии (в цзянъутане ее изучали), в основе которой лежала абсолютно идентичная китайской стратегия «заманивания врага в глубину территории» в сочетании с мобилизацией населения на «самооборону» и «тесное взаимодействие с регулярными силами»[15].

      Несомненно, особую роль в подготовке китайских офицеров республиканского и гоминьдановского Китая сыграл генерал Цай Э, хорошо известный в военных кругах и необыкновенно популярный у армейской молодежи благодаря своей брошюре «Цзюньгоминь пянь» («О воинствующей нации») и курсу лекций «Цзэн Ху чжибин юйлу» («Наставления Цзэн [Гофаня] и Ху [Линьи] по военному делу»).

       

      А разве теперь различаются периоды Республики и Гоминьдана? Или правление Гоминьдана – это все же часть истории Республики, как обычно было принято считать?

       

      В 1911 г. генерал возглавил 37-ю куньминскую бригаду и по совместительству начал вести занятия по тактике в цзянъутане. «Юйлу», сборник военных изречений двух цинских сановников с комментариями составителя, мгновенно разошелся в списках и пересказах по классам и казармам всех военно-учебных заведений страны, превратившись в главный учебник китайского офицера эпохи.

       

      Можно ли подкрепить это распространение «Юйлу» во всем Китае примерами? И как мысли полководцев-самоучек, имевших весьма специфический опыт гражданской войны в феодальном Китае, могли стать «главным учебником китайского офицера эпохи»? Чему они могли научить?

      И какие «наступательные установки» могли существовать в цинской армии 1911 года?

       

      Его ценность – в популярном (Цзэн / 224 / Гофань и Ху Линьи – люди штатские) и практическом, процедурном толковании секретов полководческого искусства, подкрепленном мнением профессионала, владеющего знаниями о современной войне.

       

      Что такое «процедурное толкование секретов полководческого искусства»? Какими знаниям о современной войне владел «профессионал» Цай Э в 1911 году?

       

       Цай Э выбрал в качестве «уставного чтения» советы Цзэна и Ху, а не, положим, «Ляньбин шицзи» Ци Цзигуана (труд не слишком устаревший и достаточно прикладной) и потому, что укротителям тайпинского движения удалось наглядно показать и доказать неразрывное единство военного дела – как умения полководца «управляться со своими войсками» и «драться с противником».

       

      Каким образом труд Ци Цзигуана, вышедший на основании его личного опыта в борьбе с японскими пиратами во второй половине XVI в., оказался «не слишком устаревшим и достаточно прикладным» в начале ХХ в.? И в чем единство военного дела? Совершенно неудовлетворительное объяснение – «умение полководца управляться со своими войсками и драться с противником».

       

      Представляется, что именно этот важнейший, но недостаточно хорошо понимаемый в войсках, элемент командирской учебы стал решающим в выборе генералом первоисточника.

       

      Какой элемент командирской учебы был важнейшим, но плохо понимался в китайских войсках? Нет четкой формулировки – есть какая-то нелепая переводная цитата, которая ничего не объясняет, но очень красивая и многозначительная, как цветастая восточная сказка.

       

      Цай Э было очень важно убедить молодых офицеров-националистов в том, что «домашняя» военная наука «не должна рассматриваться худшей в сравнении с западной»[16].

      Так, в первой же главе «Юйлу» (в последней расставляются точки над «i») генерал подчеркивает превосходство Цзэн Гофаня и Ху Линьи в стратегии над «вестернизированным» генштабом, отрицающим оборонительную доктрину.

       

      А какой «вестернизированный генштаб» (???) отвергает «оборонительную доктрину»? И в каком смысле здесь употребляется слово «доктрина»? Разве в европейских армиях не уделялось должного внимания действиям в обороне? Или Китай, на основании неких высказываний Цзэн Гофаня и Ху Линьи (в общем-то, довольно заурядных военачальников, не раз терпевших поражения от своих противников, не являвшихся первоклассными европейскими армиями), собирался вести наступательные действия против соседей?

       

      Поддерживая авторов и возражая против официальных установок на безоговорочное наступление, генерал доказывает необходимость «прибегнуть в случае внешней агрессии к стратегии и тактике буров», позволить врагу «продвинуться вглубь территории, измотать его и внезапно нанести удар, застав врасплох».

       

      Где и когда в Китае существовали «официальные установки на безоговорочное наступление»? Где это проявилось? Как было реализовано?

      Причем тут «стратегия и тактика буров», если случаев, когда китайские военачальники, волей или неволей, допускали противника вглубь своей территории, а затем пытались нанести ему удар, в китайской истории более, чем достаточно?

      Понимал ли сам генерал Цай Э, что пишет, или просто пытался следовать модным веяниям? Ведь всего несколькими абзацами выше автор статьи пишет о том, что «бурская тактика и стратегия» имела аналоги в богатой китайской военной истории.

       

      Из примеров с выбором Цзэном и Ху верной стратегии войны и тактики сражения Цай Э выводит главенствующий метод принятия решения военачальником – «руководствоваться реальной ситуацией, а не теорией». «Бездумное следование образцам, – пишет генерал, – уподобляет офицера хромому, пустившемуся в бег»[17]. Стратегия и тактика Цзэн Гофаня и Ху Линьи, безусловно, впечатляли прагматикой, гибкостью и осторожностью. «Осторожность», подсказывает Цай Э, есть не «хождение на цыпоч / 225 / ках», а «тщательное и всеобъемлющее планирование операции» с точным расчетом направления главного удара. Сунь-цзы называл это сяньшэн цючжань («подготовь победу, затем вступай в бой»).

       

      Сунь-цзы не «называл это», а говорил: «сначала одержи победу, а потом отправляйся на битву». Это весьма расплывчатое утверждение из древнего трактата, которое имеет очень мало ценного в своей сути – важность планирования и подготовки понимают все мало-мальски грамотные военные.

       

      Из «Юйлу» китайские офицеры выносили, а кто-то включал в свои аксиомы и побуждения максиму, впоследствии ставшую центральной в тактике китайской Красной армии «рассредоточение в движении – сосредоточение в бою». В целом же речь идет об умении оптимально расчленять боевой порядок на элементы и эшелонировать войска либо для обороны, либо (прописано не очень внятно) наращивания удара в наступлении. Групповые построения, варьируясь в силах и претерпевая необходимое дробление, даже в безнадежном позиционном бою все равно находились в готовности перехватить инициативу и контратаковать.

       

      Совершенно непонятная фраза, не имеющая осмысленного значения на русском языке. Скорее всего, перевод аналогичной по бессмысленности китайской фразы, которыми любят оперировать современные китайские авторы, слабо понимающие, о чем пишут вообще.

       

      «Отдавать противнику право ударить первому и действовать по обстоятельствам» (жанди цзюво), в пользу чего, казалось бы, высказались авторы «Наставлений», следует считать не более чем частным примером тактической гибкости командира[18]. Разделы «Цзэн Ху чжибин юйлу» (10 из 12), касающиеся, по выражению Цай Э, «преобразования толпы вооруженных людей в вооруженную силу», представляют куда как больший интерес, нежели их сугубо тактико-стратегические принципы. (При всех достоинствах «Наставлений» они, на наш взгляд, так и не вышли за пределы ущербной традиционности, трактуя обман и хитрость не гипонимом военного искусства, а его тождеством.)

      Речь в разделах идет об аксиологическом и функциональном аспектах воспитания командира, призванного являть собою образец «добродетельного мужа», «сведущего в логике вещей», носителя чувства «любви к народу» и патриотического начала, «искушенного в познании людей».

      Неким субстратом перечисленного, по Цзэн Гофаню, выступает понятие вэньу цзяньбэй («и просвещен, и воинственен»), обнимающее все, но в первую очередь нравственные качества (даодэ пиньчжи) военачальника.

      Воинский талант и профессионализм / 226 / (цзюньцай), таким образом, выносятся им на вторую позицию, а первую занимают совесть (лянсин) и благородство (сюэсин). Независимо от исторических условий, – будь то гражданская война, в которой действовали Цзэн и Ху, либо сегодняшний день, когда нависла внешняя угроза, – военачальник вдохновляется чаяниями нации, чувством долга (шанчжи) перед отечеством, от чего зависит, будет ли оно «в пучине бедствий и страданий» или «выйдет на ровную дорогу»[19]. Личные достоинства командира, как следует из «Наставлений», являются залогом совершенного воинского воспитания и военного обучения. Войска одолеют любого противника, если верят в своего полководца. Вера черпается из командирского правила: «Армию в бой водить, а не посылать». Отсюда произрастает «право командира на поучения». Ожидаемый результат поучений – формирование из подчиненных офицеров и солдат «воинской семьи», отношения в которой строятся на основе «отец-сын, старший брат-младший брат». Военачальник, словно отец, «строг и справедлив»; в подготовке армии берет за основу ли (ритуал) и цинь (старание), в бою считает главным обращенное к нижним чинам жэнь (человеколюбие), к себе – юнъи (храбрость и решимость). Сянская армия, утверждает Цзэн Гофань, опиралась на сплоченность, взаимную заботу и взаимовыручку. А такое состояние духа делало ее непобедимой[20].

      Нельзя не обратить внимания на то, какое непреходящее значение придается в «Наставлениях» укреплению согласия армии с массами. «Любовь к народу является первостепенным фактором в военном деле, – отмечают сановники и Цай Э. – … Если не любить народ, получишь противодействие, и сам создашь себе трудности. … [В войне] все ложится на плечи народа. … Солдат – плоть народа, пропитание [армии] – от народа … Можно ли не почитать и не полагаться на народ?»[21]. Кажется совершенно излишним комментировать тезис и его значение в военно-политической работе КПК, вопреки традиции, / 227 / закрепившей за собой первенство в «открытии» древнейшего принципа «опоры на народные массы».

      Сказать, что «Цзэн Ху чжибин юйлу» произвели на кадетов и офицеров 19-й дивизии большое впечатление, значит не сказать почти ничего. Их переписывали и пересказывали. Словом, Цай Э даже перевыполнил задачу: реабилитация китайского военного искусства была полной и безоговорочной. Выйдя за границы Юньнани, лекции генерала приобрели общеармейскую популярность и довольно долго сохраняли ее.

       

      В чем была «полная и безоговорочная реабилитация китайского военного искусства», объективно застывшего на уровне XVI-XVII вв.? В чем заключался процесс «реабилитации» и как он выразился на деле?

       

      В 1924 г. с предисловием Чан Кайши «Наставления» были изданы в школе Хуанпу, где стали «настольной книгой» курсантов нескольких поколений самого знаменитого военно-учебного заведения страны[22].

       

      В 1924 г. только-только была создана школа Вампу. Еще даже не окончательно получено оружие (только после того, как пришел ПСКР «Воровский», курсанты получили достаточное количество оружия), не были решены проблемы снабжения, не окончены организационные мероприятия – и уже издали, собственно говоря, довольно ура-патриотическую и не имеющую прикладного значения книжицу? А чем это подтверждается? Тем более, что уровень военной и общеобразовательной подготовки самого Чан Кайши был крайне низок, а его место в школе было просто номинальным – таким образом Сунь Ятсен рассчитался со своим давним соратником.

       

      По инициативе Чжу Дэ «Юйлу» (на байхуа) издавались и в китайской Красной армии, причем дважды – в 1943 и 1945 гг.[23] Профессионализация офицерского корпуса вооруженных сил Китая, будучи подкрепленной боевым опытом послесиньхайских войн, достигла пика в период хуго и хуфа юньдун и к началу 1920-х гг., в связи с политической и военно-экономической дезинтеграцией страны, заместилась регрессивным процессом неспешного, но устойчивого падения уровня знаний, навыков и умений командиров, а также в целом боевой эффективности войск.

       

      Чем это издание помогло китайской Красной Армии? И какой боевой опыт китайцы имели в 1910-х годах, чтобы проявить свои профессиональные качества? Кроме того, русскоязычному читателю непонятно, что такое хуго и хуфа юньдун, и вполне можно дать их перевод как «защита Республики» и «защита Конституции», хотя в целом, эти термины также непонятны русскоязычному читателю, не проливая свет на расстановку сил в борющихся лагерях и не объясняя сути этих этапов гражданской войны в Китае.

      Количество замечаний можно увеличить, но для начала можно ограничиться и этим.

       

      В целом, содержание статьи совершенно не соответствует названию. Рассматривается на основании почти исключительно китайских современных работ и мемуарного источника (автобиография Чжу Дэ) пример единственного военного училища в провинции Юньнань, к тому же постулируемого как исключительное и нетипичное для Китая в целом. Книга Д. Саттона посвящена только Юньнаньской провинциальной армии и, в этом смысле, не может показать ничего, что находится за пределами Юньнани, а связь книги М. Строна с историей военного строительства в годы поздней Цин – ранней Республики весьма умозрительна. Если там и затрагивается китайский вопрос – то очень и очень вскользь, как не имеющий прямого отношения к содержанию книги.

      Конкретные исторические примеры, раскрывающие постулаты, не приведены, зато очень заметны голословные высказывания о прогрессивности, исключительности и т.д. Юньнаньского училища. Как правило, так пишут статьи современные китайские исследователи, не сильно заботящиеся о доказательной базе. По всей видимости, это некритическое использование переводного материала.

      Беспочвенно отвергается вклад советских военных советников в создание школы Вампу и профессиональном обучении новых командных кадров для китайской армии нового типа, причем исключительно на основании китайских современных исследований, отвергая такой ценный источник, как отчет В.К. Блюхера о его деятельности в Гуанчжоу в 1924-1925 гг.

      Крайне много времени уделяется тому, что не являлось основой военного обучения для китайских офицеров, а было своего рода политическим символом формирующейся китайской буржуазной нации – лекциях Цай Э. Безусловно, апелляция к каким-то положительным военным эпизодам военной истории Китая не могла не сыграть мобилизующего воздействия на курсантов, но они не могли дать серьезную профессиональную базу – ни в теоретическом, ни в практическом смыслах.

      Не раскрыты положения цинских военно-образовательных программ, не показаны конкретные примеры, где в боевых условиях применялись те или иные навыки, полученные в Юньнаньском и других военных училищах. Однако много общих слов о превосходстве и т.п., хотя в одном случае встречается трезвая оценка сведениям, постулируемым китайскими исследователями – мол, неизвестно, насколько китайские офицеры владели всеми перечисленными знаниями – они должны были ими владеть и теоретически, имели такую возможность. Но на этом конструктивно-критическая струя статьи полностью иссякает.

      В целом, статью можно признать как неудачную. Более удачным было бы название этой статьи «О роли Юньнаньского военного училища в военном строительстве Китая в первой четверти ХХ в.», но и в этом случае полное отсутствие исторической конкретики обесценивает постулируемые в ней бездоказательные утверждения.

       

      1 Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75).

      2 У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101.

      / 228 /

      3 См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      4 Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61).

      5 У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      6 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5.

      7 Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      8 Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      9 Чжу Дэ цзышу. С. 41.

      10 Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65.

      11 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      12 О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      13 Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      14 Там же. С. 286-287, 290.

      15 Там же. С. 291.

      16 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      17 Цай Э цзи. С. 84.

      18 Там же. С. 79, 81.

      19 Там же. С. 55-58, 60-62.

      20 Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      21 Там же. С. 73.

      22 Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59

      / 229 /

      61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      23 Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

      [1] Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). В условиях постоянной гражданской войны быстрая карьера не есть признак успешности военачальника и качества подготовки офицеров. Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75). Весь вопрос в том, где после окончания училища реально отличились данные военачальники – в войне с внешним врагом или в гражданской войне?

      [2] У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101

      [3] См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      [4] Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61). Подобные утверждения следует доказывать не постулируя, а приводя выкладки – например, в русской дивизии в 1910 г. было столько-то пулеметов, а в 19-й Юньнаньской дивизии – столько-то, и т.д. В противном случае это полностью голословная информация. И, собственно, интересно увидеть выходные данные и название сочинения Д. Саттона – в предыдущих 3 ссылках указаний на это сочинение нет.

      [5] У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      [6] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5

      [7] Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      [8] Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      [9] Чжу Дэ цзышу. С. 41

      [10] Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65

      [11] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      [12] О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      [13] Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      [14] Там же. С. 286-287, 290.

      [15] Там же. С. 291.

      [16] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      [17] Цай Э цзи. С. 84.

      [18] Там же. С. 79, 81.

      [19] Там же. С. 55-58, 60-62.

      [20] Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      [21] Там же. С. 73.

      [22] Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59-61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      [23] Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Просмотреть файл Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
      Автор hoplit Добавлен 10.08.2019 Категория Общий книжный шкаф
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
       
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
    • Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44
      By hoplit
      Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44. Routledge. 2014. 308 pages
       
      TABLE OF CONTENTS:
      - Introduction
      - A gauntlet is cast down: The rise of the Latter Jin, 1618–21
      - Changing tides: From defeat to stability in the northeast, 1622–6
      - Pursuing a forward strategy: Yuan Chonghuan’s rise and fall, 1626–30
      - Dashing defi ers and dastardly defenders: The peasant rebels gain strength and the northeastern front weakens, 1630–6
      - Miscasting a ten-sided net: Yang Sichang ascendant, 1636–41
      - Hanging by a silken thread: The Ming armies collapse, 1641–3
      - Chongzhen’s lament: My ministers have abandoned me! Winter–Spring 1644
      - The fall of the Ming from a global perspective