Мусульманские армии Средних веков

13 posts in this topic

Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284

David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London

David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East

Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232

David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333

David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)

C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554

C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167

R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99

R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182

Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982

Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19

D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225

J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113

B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56

Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230

Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495

Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573

Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19

Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.

Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.

Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 

Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.

H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962

David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73



Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001

Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.

Share this post

Link to post
Share on other sites

К.А. Иностранцев. Сасанидские этюды. 1909.

Кусок сасанидского военного трактата из арабского сочинения "Аин-намэ".

Ананиаш Зайончковский (Варшава). О стратагемах и военных уловках по турецким источникам (трактат о военном искусстве Adab-i Harb) // Восточные источники по истории народов Юго-Восточной и Центральной Европы. Том 3. 1974


Share this post

Link to post
Share on other sites

В год 408 армянской эры [апрель 959 - апрель 960гг. - L]... армянские войска разбили Хамдана, мусульманского полководца - об этом говорит Матфей Эдесский.

959-960 года, тяжелые для Хамданидов, империя наседала за Запада, Буиды нанесли тяжелые удары с юго-востока и в этих условиях... что же произошло на деле, что же случилось такое, что "Хамдан", на деле, понятон, Сейф-эд-Дула напал на царство Ани и потерпел поражение.

Я пока не нашел ничего про это события кроме сказанного, но хочется знать у камрадов, может я что пропустил?

Share this post

Link to post
Share on other sites

A Muslim manual of war, being Tafrij al-karūb fī tadbīr al-hurub. Edited and translated by George T. Scanlon. 1961.


Umar Ibn Ibrahim al-Awsi Al-Ansari, also known as Ibn al-'Adim, was a scholar and a civil servant in Egypt in the late fourteenth and earlu fifteenth centuriesBefore he died in 1408, he composed a manual on the art of warfare, called the Tafrij al-Kurun fi Tadbir al-Hurub.  This work is divided up into twenty books, which deal with various topics, such as the qualities of generals and troops, the use of deception to avoid war, precautions to be taken when marching and setting up camp, and how to conduct and defend against sieges.




If the soldiers take the initiative in marching out against the enemy, their march should be from a high place, elevated above the ground so that the army will be higher than the enemy. Their going forth should  be steady and cautious and slow. There should be in front of the cavalry those of the infantry who will defend it and protect it from the infantry of the enemy. When the infantry of the army have put the enemy’s infantry to flight, it may happen that the cavalry of the army will follow upon them in the work of routing. If the infantry of the enemy is routed, and falls back upon their cavalry, it causes their horses to panic and their pursuit by the infantry of the army might be continued. This will be the cause of the break-up of the enemy and his rout. 

If the center is required to march out against the enemy, its men should proceed slowly, little by little, without rushing or haste. If haste in movement towards the enemy occurs, perhaps those behind  the [center’s] ranking will think that they have arrived at the enemy’s [position] and that they will be [engaged] with him. They will become disturbed because of this and will be affected by it. 

If a troop of men attack the enemy and then are required to retire to their [original] station, they should avoid anything unseemly or hurried in their retreat, for such would indicate fear and anxiety. Rather their retreat should be the most ordered and steadiest of retreats. The unseemliness of their retreat could enhance the covetousness of the enemy towards [the army]. He will pursue it, and rout will ensue. 

If the men who attacked the enemy were those of the center in their totality and they are compelled to retreat, they should retreat to a place behind their backs, swerving and looking sideways, some inclining shoulders and heads, and [with] chests in the direction of the chests of  the enemy. They should not cease doing this until they reach their [original] positions. While doing this, they [must] display power [by] calling for victory, exhorting steadiness and conquest, so that their  companions hear [this call]. This gives notice of the presence of the center and of its power in such cases where the hearts grow faint. If one of the men of the center attacks and takes advantage of an opportunity against the enemy (i.e., for individual combat) and then has to retirehe should incline leftwards and towards the left flank or towards what is between the wings of the center and left flank

If those who attack are men of the right flank, they should retire, [if forced to], by walking backwards to their [original] positions. Should one of the men of the right flank attack and take advantage of an opportunity [against] the enemy and [then] wishes to retire, he should incline leftwards towards the center or towards what is between the center wing and right flank. This latter method is easier in retreating than retiring towards the left flank and its vicinity would be. 

If all of the left flank attacks, they should retire [by] moving backwards to their positions, as has been noted for the right flank. And if one of the left flank attacks, then retires, he should incline [in retreating towards] the left. If the warrior of the left flank, after the attack, moves towards the area of the center, it [will be] easier for him than [a motion] towards the right flank

And among that which attentiveness demands is the knowledge that the return of the horseman after the engagement to his station, from which he sallied forth, is most salutary, if it be possible; so that he will be in the position established for him, [making him easier to find later on] . If it isn’t possible, he should stand in its vicinity. There should be no altercation about this, because the object is simply that he remain in his [proper] ranking and not [necessarily] in that particular place. 

It is required of the warrior [charging] against the enemy that he does not exhaust himself in rushing his horse and that he does not pursue his adversary beyond a third of the distance between him and the enemy. Thus there would be between him and the army a third of the distance, and between him and the enemy two-thirds. To go beyond this is heedlessness. 

For the heedless, no praise 
E’en though he come through safe .”  

[Though] the enemy be put to rout before him, the attacker should not feel secure, because this [rout] might be like a stratagem such as [to enable] the springing of an ambush and the like; unless, of course, the failure of the enemy and his defeat are apparent. In the latter case pursuing the enemy is necessary, but the warrior should not hasten to thrust [too] deeply into the army of the enemy, even if the latter’s failure is apparent and his horses are delayed [in retreat], until the men of bravery and patience from his own army join him and the battle-cavalry have come together once more. 

If the enemy simulates flight and raises dust, the attack against him should not occur until this dust has settled, for fear of an ambushIf the enemy turns his back and his rout is certain, the entire army should not follow him, rather some of the army should pursue him while others plunder, and the remainder are employed to cover these operations. For the army, as a whole, to pursue [the enemy] is judged blameworthy. 

Should the enemy remain standing after his [apparent] defeat, the standard bearer (or flag commander), sahib al-liwa’, should advance a little distance, while the cavalry, who are chosen and prepared for  that [eventuality], attacks. In this circumstance, it is incumbent upon the army to make every effort to surround them from every side. The commander of the army should set out [towards the enemy] with the  largest standard, al-band al-a‘zam, and all of the cavalry should surround and protect him. Verily, in all this there is dread and fright brought upon the enemy, especially if they have [already] tasted the edge of iron. When the enemy dallies at this point, it is the onset of victory, God willing. 

If a combatant from the army rides out for single combat , his position should be at a point one third of the distance between his comrades and the enemy. Should the latter simulate flight, he [can proceed] to two-thirds of the distance, but he must not go beyond that. Indeed some have said that he should not exceed a third of the distance between his comrades and the enemy under any circumstances. 

У Мубаракшаха.


Следует поверить, что если воин выходит из центра, он должен перейти к правому флангу. И пусть сначала покружится, а потом атакует. После этого надо остановиться (в поле) между двумя строями и постоять спокойно наподобие камня, чтобы все знали этот воин очень храбрый. Затем, если какой-нибудь воин выступит против него, он должен сражаться стрелой. И если стреляет хорошо, стрела достигнет цели. [После этого] следует браться за копье. А если стрела не попадет в цель или просто ранит противника, надо подобраться к лошади с тем, чтобы из двух один достиг цели. А когда воинам станет туго, надлежит браться за меч и рубить врагов по лицу и шее. Если же воин умеет обращаться с булавой, это еще лучше. И пусть он опирается на стремена чтобы рубить сильнее. Руку надо сначала держать на уровне головы, потом плеча и опустить до колена. Если меч выпадет из рук, следует применить "катора" (обоюдоострый короткий меч), "дашна" (короткий кинжал) и большой одногазовый нож. И ни при каких обстоятельствах воин не должен забывать про "каманд" (аркан, лассо). Если [он] захочет возвратиться, нужно повернуть коня, вращаясь и подойти к войску и своему строю. Не следует возвращаться прямой дорогой враг может отважиться и напасть на него и на войско по его вине.

При движении с правого фланга в бой конскую голову надо повернуть в сторону крыла и центра таким образом, будто воин больше тяготеет к правому флангу. А каждый, кто выходит из центра, голову лошади должен повернуть в сторону левого фланга и крыла.

Поскольку говорят "Если кто-то возвращается в войско, он должен сделать знак или подать сигнал, дабы могли узнать, что это свой."

И еще говорят "Никто не должен выходить на битву из "майсара" (левого фланга) за исключением того, у кого конь левша. И если какой-то воин выходит на бой с врагами, он не должен выступать против них с левого фланга, за исключением мужественного и многоопытного человека на очень хорошем коне. И если воин станет возвращаться, то должен делать это спокойно кружась и не давая противнику застать себя врасплох.


Похоже, что мусульманские авторы бынально путались - куда откуда нужно наступать. У Мубаракшаха прямой запрет выступать в бой с левого фланга. Выходящий из центра войн должен отворачивать одновременно 

- вправо

- влево

При этом упоминается конь-левша как редкость... 


У Умара аль-Ансари все поединщики должны отворачивать в левую сторону. Но при этом воин выступающий с левого фланга оказывается уходящим одновременно

- влево

- вправо


Что характерно - Мубаракшах связывает это с опознаванием свой-чужой. Кроме этого в обоих случаях указание относится, кажется, именно к выехавшим из общего строя индивидуальным бойцам. У аль-Ансари про атаку всей массой специально отмечается - должны вернуться на свое место в строю, про отклонения туда-сюда у него только для индивидуальных бойцов. 

Share this post

Link to post
Share on other sites

Stuart J. Borsch. The Black Death in Egypt and England: a comparative study. 2005

Walter Scheidel. Death on the Nile: disease and the demography of Roman Egypt. 2001

Share this post

Link to post
Share on other sites

Все-таки организация текста - великое дело. Столкнулся с тем, что "The Cambridge History of Iran. Volume 4. From the Arab Invasion to the Saljuqs" читать просто не могу. Половина книги - литература, религия, наука, искусство. Ладно. А вот собственно история состоит из "династийных" глав (330 страниц). Отдельных сквозных глав по экономике, военному делу, политической истории, администрации - нет. 

"Династийные главы", при среднем размере в несколько десятков страниц, представляют собой неструктурированную стену текста "обо всем". Спасибо, что хоть на абзацы текст разбит. В рамки полусотни страниц (иногда больше - иногда меньше) впихиваются сведения о целом кубле правителей (у Буидов, к примеру, их было обычно несколько сразу) с разбросанными там-сям ремарками по "историческому контексту". Это даже читать физически сложно. А в финале получаем "великое знание" в виде "Саманиды/Буиды/Газневиды были", несколько случайно запомнившихся имен и ... и все.  Потому как в таком формате на 300 страницах описать историю региона (Ирак, Иран, Азербайджан) за 500+ лет нормально просто нельзя. Либо объем увеличить минимум в несколько раз (и каждая династия получает по книге), либо сосредоточиться на контексте и ОБЩЕЙ ИСТОРИИ региона, а не на перечислении списков правителей. 

На этот "общий контекст" авторы отвели аж 24 страницы из более 700!


Чтобы было понятно - Босворту понадобилось 24 страницы, чтобы кратко обрисовать военную организацию Буидов. А в "The Cambridge History of Iran" Буидам отведено 55 страниц ВСЕГО. Краткое описание военной организации Саффаридов - 20 страниц. В "The Cambridge History of Iran" Саффаридам вместе с Тахиридами уделено 46 страниц. 

1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites
2 часа назад, hoplit сказал:

Все-таки организация текста - великое дело.

В каждой стране и в каждый период - свои традиции написания.

"Умный" человеГ Гумилев сказал, что невозможно пользоваться китайскими династийными историями (тоже сводные обобщающие исторические работы по каждому отдельному периоду), а другое, еще более "умное" человеГо... фоменко это радостно подхватило.

2 часа назад, hoplit сказал:

Отдельных сквозных глав по экономике, военному делу, политической истории, администрации - нет. 

Не всегда удобно.

Разумнее иметь отдельную обзорную главу в разделе по данной династии.

2 часа назад, hoplit сказал:

Потому как в таком формате на 300 страницах описать историю региона (Ирак, Иран, Азербайджан) за 500+ лет нормально просто нельзя.

Это уже работа редакторов - что отбирать, в каком объеме и как компоновать.

Материала было предоставлено намного больше, а вот что отобрали - это другой вопрос.

Share this post

Link to post
Share on other sites

hoplit, я двумя руками за Ваш последний пост!

Share this post

Link to post
Share on other sites
29 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Это уже работа редакторов - что отбирать, в каком объеме и как компоновать.

Материала было предоставлено намного больше, а вот что отобрали - это другой вопрос.

Тут, имхо, чистая организационная неудача. =( Среди авторов статей и редакторов - крупные специалисты. 

Да тот же Босворт там есть. Как будто он книги писать не умеет. Умеет - еще как. И специалист сильный. 

А в результате совместной работы специалистов получилось "это вот". С ужасом осознал, что после прочтения 700 страниц из "Кембриджской истории"(!!) в голове знаний (по темам, которые интересны) не прибавилось. =(


39 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Не всегда удобно.

Разумнее иметь отдельную обзорную главу в разделе по данной династии.

Если бы они увеличили объем тома - то да. А так - там физически "не влезет". Так-то универсальных рецептов, естественно, нет, но в данном томе точно сделали "не как надо". ИМХО, конечно...

Share this post

Link to post
Share on other sites

Любой сводный труд - это работа не только (и не столько) авторов отдельных глав, а еще и редколлегии. Т.е. сколько набрать материала и какого - очень сильно зависит от редакторов.

В принципе, это же самое делали и китайские редакторы династийных историй, отбирая и редактируя черновой материал, поступавший от сотрудников коллектива, собранного под проект написания династийной истории.

Материал, поступающий в редакцию, всегда больше. Что-то отсекается, что-то переписывается под требования, что-то разносится по разным разделам и т.п.

У нас, когда сводили материалы в книгу "Побежденный дракон", кое-что вообще удалили, что-то если успели мы перехватить и настоять на включении в первоначальном виде, что-то переформатировали.

В общем, все, как всегда. А несведенный вариант в виде "Первые китайские броненосцы в бою" дает хорошее представление о том, как и что происходит при редактировании, и что представляет собой текст, не прошедший редакцию.

Share this post

Link to post
Share on other sites

Mark Whittow. The Making of Byzantium, 600-1025.



Share this post

Link to post
Share on other sites

David Waines. The Third Century Internal Crisis of the Abbasids // Journal of the Economic and Social History of the Orient,  Vol. 20, No. 3 (Oct., 1977), pp. 282-306

Michele Campopiano. State, Land Tax and Agriculture in Iraq from the Arab Conquest to the Crisis of the Abbasid Caliphate (Seventh-Tenth Centuries) //  Studia Islamica, Vol. 107, No. 1 (2012), pp. 1-37


Share this post

Link to post
Share on other sites

H.A.R. Gibb. The Damascus Chronicle of the Crusades. Extracted and Translated from the Chronicle of Ibn Al-Qalānisī.


This Dover edition, first published in 2002, is an unabridged republi­ cation of the work first published by Luzac & Co., London, in 1932.

Есть и русский вариант - "Дамасские хроники крестоносцев" 2009-го года.


1134-й год.


In Dhu’l-Qa ‘da of this year (began 23rd August, 1134), reports reached Shams al-Mulūk from the quarter of the Franks of their determination to break the terms of the armistice and denounce the friendly relations established between them, and of their preparations for assembling their forces and raiding and ravaging the provinces of Damascus.  On receiving news of this Shams al-Mulūk began gathering his men-at-arms and summoned to his aid the Turkmens from all the provinces.  Word was brought to him that the Franks had set out in the direction of Hawrān, whereupon he moved out with the ‘askar and proceeding towards them, encamped over against them.  The Franks set about devastating the principal cultivated estates of Hawrān, and some skirmishing took place between the two forces. Now the Franks had a host of horse and foot so vast that they besieged the Muslims in their camp, and neither horseman nor footsoldier could venture forth without being riddled with arrows and snatched to his death. This archery duel between the two sides had continued for some days, when Shams al-Mulūk threw them off their guard and marched out, unperceived by them, with a considerable body of the ‘askar.  Making for their towns of ‘Akkā, Nazareth, and Tiberias and their environs, he seized an uncountable quantity of cattle, beasts of burden, women, children, and men, killing all whom he encountered, enslaving all who were in his path, burning everything that he found, and the hands of the Turkmens were filled with their booty. When the news of this reached the Franks, they were dismayed and disquieted, and they at once withdrew in disorder from their camp, making for their own territories. Shams al-Mulūk, learning of this, withdrew to his camp by way of al-Sha ‘rā,1 himself and all his force unharmed, victorious and booty-laden.  When the Franks reached their districts and saw what had happened to them and the disaster that had befallen their people, they were grieved, dispirited and disheartened, their unity was dissolved, and they were humbled and besought [Shams al-Mulūk for] the establishment of peace between them.  Shams al-Mulūk retumed joyfully to Damascus at the end of Dhu’l-Hijja of this year (middle of October).




On Wednesday, 9th First Jumādā (19th June), the pigeons arrived with letters from the camp of Nūr al-Dīn conveying information that al-Malik al-'Adil Nūr al-Dīn, learning that the camp of the Frankish infidels was at al-Mallāha, between Tiberias and Banyas, set out with his victorious ‘askar of Turks and Arabs and marched with all speed. When he was almost upon them and they, taken by surprise, saw his standards overshadowing them, they made speed to don their armour and to mount, and dividing into four detachments they charged upon the Muslims.  Thereupon the king Nūr al-Dīn dismounted and his stout warriors dismounted with him, and they smote them with arrows and spears, so that in less time than it takes to tell it, their feet slipped with them and death and destruction overwhelmed them.  God, the Mighty, the Omnipotent, sent down His aid upon His faithful followers and His abandonment upon the stiff-necked infidels ; we overpowered their horsemen with slaughter and captivity, and the swords extirpated their footsoldiers. They were a great number and a vast assembly, but none of them escaped, according to the report of a reliable informant, save ten men whom destiny hadrespited and to whose hearts fear had lent wings. It was said that their king (God curse them) was amongst them, and it was said that he was one of the slain, but no information was obtained concerning him, though a vigorous search was made for him. Of the ‘askar of Islam there were lost none but two men, one of whom was a noted warrior, who had slain four of the infidel braves, and was himself slain at the arrival of his destined hour, the other an unknown stranger. Each of them passed away a martyr, rewarded and recompensed (God’s mercy upon them). The hands of the ‘askaris were filled with an innumerable quantity of the horses, equipment, beasts, and baggage fumiture of the Franks, and their church with its famous apparatus came into the hands of the king Nur al-Din. This was a mighty conquest and manifest aid from God, the Powerful, the Giver of victory— may God increase thereby the might of Islām and abase polytheism and its faction.


Share this post

Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now

  • Similar Content

    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Просмотреть файл Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
      Автор hoplit Добавлен 10.08.2019 Категория Общий книжный шкаф
    • Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44
      By hoplit
      Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44. Routledge. 2014. 308 pages
      - Introduction
      - A gauntlet is cast down: The rise of the Latter Jin, 1618–21
      - Changing tides: From defeat to stability in the northeast, 1622–6
      - Pursuing a forward strategy: Yuan Chonghuan’s rise and fall, 1626–30
      - Dashing defi ers and dastardly defenders: The peasant rebels gain strength and the northeastern front weakens, 1630–6
      - Miscasting a ten-sided net: Yang Sichang ascendant, 1636–41
      - Hanging by a silken thread: The Ming armies collapse, 1641–3
      - Chongzhen’s lament: My ministers have abandoned me! Winter–Spring 1644
      - The fall of the Ming from a global perspective
    • Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44
      By hoplit
      Просмотреть файл Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44
      Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44. Routledge. 2014. 308 pages
      - Introduction
      - A gauntlet is cast down: The rise of the Latter Jin, 1618–21
      - Changing tides: From defeat to stability in the northeast, 1622–6
      - Pursuing a forward strategy: Yuan Chonghuan’s rise and fall, 1626–30
      - Dashing defi ers and dastardly defenders: The peasant rebels gain strength and the northeastern front weakens, 1630–6
      - Miscasting a ten-sided net: Yang Sichang ascendant, 1636–41
      - Hanging by a silken thread: The Ming armies collapse, 1641–3
      - Chongzhen’s lament: My ministers have abandoned me! Winter–Spring 1644
      - The fall of the Ming from a global perspective
      Автор hoplit Добавлен 26.07.2019 Категория Китай
    • Попов В. Разгром итальянцев в октябре-ноябре 1917 г. Капоретто
      By Saygo
      Попов В. Разгром итальянцев в октябре-ноябре 1917 г. Капоретто // Историк-марксист. - 1939. - № 4. - С. 12-30.
      1. Общая обстановка осенью 1917 года. 1917 год был для Антанты годом неудач. "Россия с ее бесчисленными миллионами, по боевым качествам не уступающими самым лучшим войскам, полностью и окончательно выбыла из строя", - пишет Ллойд-Джордж. "Америка участвовала в войне пока еще только номинально", ее армия еще только училась "сдваивать ряды"1. Французская армия все еще не оправилась от кровавой неудачи нивеллевского наступления. Только англичане продолжали действовать "активно", бессмысленно истребляя свой войска в болотах Пашенделя. Потери этого года у англо-французов были значительно большими чем в армиях центральных держав. А когда с выходом России из строя превосходство в количестве стратегических резервов стало склоняться на сторону Германии, положение Антанты стало весьма серьезным.
      К осени 1917 г. руки Германии на востоке оказались развязанными. Это давало ей возможность отказаться от намеченного в свое время плана кампании - стратегической обороны - и перейти к наступательным действиям. Что ее наступление последует против Италии, об этом говорилось уже давно. Еще весною 1917 г., готовясь к своим наступательным операциям на западном фронте, союзники считались тогда с возможностью германского удара по Италии. Это стало уже приемом германского военного руководства - выводить из строя одного из слабых противников, лишенного возможности получить своевременную поддержку союзников (как это было с Сербией и Румынией). В итоге состоявшихся тогда по этому поводу переговоров был составлен детальный план переброски англо-французских войск с западного на итальянский фронт. Эта предусмотрительность сослужила Антанте впоследствии хорошую службу.
      В то время как стратегическое положение центральных держав несколько улучшалось (неудачи Турции в Месопотамии и Палестине решающего значения пока не имели), состояние австро-венгерской армии становилось угрожающим: она с трудом держала фактически свой единственный итальянский фронт. Германии приходилось опасаться заключения Австро-Венгрией сепаратного мира: ее новый император сделал в мае 1917 г. Англии и Франции уже вполне приемлемые в этом смысле предложения. Внутреннее положение Германии и Австрии катастрофически ухудшалось, народные массы голодали, так как сельское хозяйство даже богатой Венгрии приходило в окончательный упадок, и в довершение всего осуществлявшаяся Антантой блокада становилась буквально удушающей.
      Общая обстановка в 1917 г. характеризуется также нарастанием революционного движения как в странах Антанты, так и у центральных держав и обострением борьбы широких слоев населения за прекращение войны. Это был год революционного кризиса, важнейшим событием которого была революция в России.
      Военно-империалистические клики обеих воюющих сторон, имея перед глазами пример России и опасаясь, что одетые в шинели массы рабочих и крестьян могут выйти и из их повиновения, с помощью своих верных агентов, социал-соглашателей, напрягают все усилия, чтобы не допустить революционного взрыва. В Англии с этой целью предпринимаются "широкие реформы"; во Франция, на фронте и в тылу, проводятся беспощадные расстрелы и вместе с тем временно отказываются от крупных наступательных операций; в Австро-Венгрии пускается в ход широкая политическая амнистия и обещание автономии различным национальностям; социал-соглашатели во всех странах занимаются самой неприкрытой демагогией. Благодаря всему этому революционный взрыв временно удается предотвратить. Этой же цели служили и провозглашение новым германским министром иностранных дел Кюльманом мира без аннексий (через полгода в Бресте выяснилось истинное значение этих уверений), и предложение папы римского о прекращении войны, и ответное выступление "поборника свободы" президента Вильсона против германского "кайзеризма", сокрушение которого якобы необходимо в целях "будущего прочного мира". В то же время ряд держав потихоньку друг от друга предпринимает серьезные попытки заключения мира. Это делает, в частности, и Италия, которая из всех стран Антанты оказалась в наиболее трудном положении. Противоречия и в том и в другом лагере империалистов сказывались все сильней.
      Такова военно-политическая обстановка в октябре - ноябре 1917 г., в которой развернулись крупнейшие события на итальянском театре военных действий.
      2. Обстановка на итальянском театре военных действий и характеристика итальянской армии к осени 1917 года2. С момента вступления Италии в войну прошло более двух лет. Труднодоступный горный театр, благоприятствовавший оборонительному образу действий, и необходимость для Австро-Венгрии держать главную массу своих войск на востоке (на русском фронте) привели к тому, что австро-венгерская армия ограничилась обороной против Италии, предоставив инициативу действий своему противнику. Только один раз за все время, в мае 1916 г., австрийцы перешли от обороны к наступлению на границах Южного Тироля и угрожали уже полным прорывом фронта, но выступление Брусилова спасло тогда итальянцев от казавшегося неминуемым разгрома. Так как наступление в Тироле для Италии не имело никаких перспектив, то итальянцы свои главные усилия направляют на восток, и в течение двух лет война шла, собственно говоря, в области Юлийских Альп и Карсо, где на небольшом фронте в 50 - 60 км было сосредоточено больше половины итальянской армии. Здесь проходило важнейшее операционное направление на Любляну (Лайбах), которое выводило в Дунайскую равнину и далее, на Вену. Однако все наступательные попытки итальянцев на их восточном фронте оказывались малоуспешными, и за два года войны после десятка так называемых "сражений на Изонцо" итальянцы продвинулись не больше чем на какие-нибудь 10 - 15 км, понеся при этом колоссальные потери.

      В августе 1917 г. итальянцы предприняли на Изонцо свое одиннадцатое наступление, превосходившее по масштабу все предшествующие. На этот раз итальянцы достигли более заметных успехов, овладев на левом берегу Изонцо плато Байнзицца, которое имело большое значение для развития дальнейшего наступления на Любляну; однако за этот успех они заплатили 150 тыс. убитыми и ранеными. Трофеи итальянцев были невелики: 20 тыс. пленных и 125 орудий. Гораздо более важным результатом этого последнего итальянского наступления было столь серьезное ослабление австрийцев, что командование последних стало уже сомневаться в своих возможностях удержаться здесь также и в дальнейшем.
      Однако итальянцы не в состоянии были использовать эту слабость противника: они сами настолько выдохлись, что о новом натиске раньше чем через 2 - 3 месяца не могло быть и речи.
      Таким образом, два с половиной года войны показали, что итальянская армия не в состоянии играть активную роль в мировой войне, к что итальянцам, по-видимому, не суждено выйти когда-либо на Дунайскую равнину. Незначительность австро-венгерских вооруженных сил, находившихся на итальянском театре военных действий, и неспособность итальянской армии к наступлению обусловили то, что итальянский фронт считался все время второстепенным. Эта низкая боеспособность итальянской армии была прежде всего следствием отсталости Италии. Ленин в 1915 г. писал об итальянском империализме следующее: "Италия революционно-демократическая, т. е. революционно-буржуазная, свергавшая иго Австрии, Италия времен Гарибальди, превращается окончательно на наших глазах в Италию, угнетающую другие народы, грабящую Турцию и Австрию", и в то же время Ленин подчеркивал, что "итальянский империализм прозвали "империализмом бедняков"..., имея в виду бедность Италии и отчаянную нищету массы итальянских эмигрантов"3. Ленин отмечал также, что "в Италии 40% населения безграмотны" и "в ней доныне бывают холерные бунты"4.
      Финансовое положение Италии накануне войны было исключительно трудным. Италия старалась не отставать от великих держав в предвоенной гонке вооружений. Огромных денег стоили ее колониальные авантюры в Абиссинии и Триполитании, а вызываемые этим займы ложились тяжелым бременем на ее бюджет. Слабая сторона экономики Италии заключалась в отсутствии природных богатств, жизненно необходимых для промышленности, тяжелой и военной в особенности: Италия почти не имела своего каменного угля, у нее было недостаточно железной руды, не говоря уже о нефти и об основных цветных металлах. В Италии не хватало и своего хлеба. Уже поэтому в условиях блокады Антантой центральных держав выступление Италии на стороне последних было исключено.
      С такой "базой" Италия, конечно, не могла иметь и хорошей армии, и ограниченность ее бюджета несмотря на огромный процент расходов на военные нужды отражалась на техническом оснащении армии; при этом в связи с авантюрной политикой Италии на Средиземном море львиная доля бюджета шла на морской флот. Таким образом, итальянская армия стояла на последнем месте в Европе, и даже германцы с откровенным презрением отзывались о своих бывших союзниках.
      Эта более чем не блестящая репутация "королевской итальянской армии" имела свое историческое обоснование. Итальянская армия не знала и в прошлом побед: все военные выступления Италии неизменно приводили к различного масштаба неудачам. Плохая боевая подготовка рядового состава итальянской армии усугублялась неудовлетворительностью ее офицерского состава. Высшие должности в итальянской армии занимали или бездарные аристократы, вроде окружавшего себя священниками мракобеса Кадорны, или колониальные и политические авантюристы. Под внешним блеском украшенных золотом мундиров скрывалась полная несостоятельность итальянского офицерства. Таково было кадровое офицерство, но еще хуже обстояло дело с офицерами военного времени. С началом войны офицерский корпус был на три четверти разбавлен офицерами ускоренных выпусков и запаса. Не удивительно, что итальянская армия не умела ни наступать, ни обороняться.
      Италия плохо использовала свой нейтралитет в начале империалистической войны, хотя он и объявлен был ею для того, чтобы иметь возможность наверстать упущенное в своей подготовке к войне, а затем подороже продать свою "помощь победителю". Ленин в статье "Один из тайных договоров", разоблачая хищнический характер соглашения Италии с Антантой, приводит следующее сообщение газеты "День": "Эти земельные приращения во много раз превосходят все национальные притязания Италии, когда-либо ею прежде выставлявшиеся. Кроме областей с итальянским населением (южный Тироль и Триест) приблизительно в 600000 душ, Италия получает по договору земли более, чем с миллионным населением, этнографически и религиозно ей совершенно чуждым"5.
      Итальянская армия не учла оперативно-тактических уроков кампании 1914 г. и вступила в войну с плохо подготовленными войсками и штабами. Не лучше обстояло дело с вооружением: пулеметов было мало, артиллерия - устарелых образцов, а количество тяжелых орудий было лишь (вдвое больше чем в маленькой бельгийской армии. За первые два года войны благодаря "предоставленным союзниками займам и энергии получавших сказочные прибыли итальянских промышленников положение несколько улучшилось, но тяжелой артиллерии и особенно снарядов по-прежнему не хватало.
      Итальянская армия, можно сказать, далеко не соответствовала размерам империалистических вожделений Италии и тому положению, на которое она претендовала в "концерте великих держав". Итальянский шакал имел плохие зубы, и его, в конечном итоге, едва не загрызли.
      3. Решение австро-германского командования о наступлении на итальянском фронте. Для командования австрийской армией не могло быть сомнений, что за одиннадцатым наступлением итальянцев на Изонцо последует новое - двенадцатое, причем надо было считаться с возможностью появления и англо-французских войск. Новый натиск итальянцев мог оказаться для Австрии роковым, и потому, как только австрийским войскам удалось к 25 августа закрепиться на новой линии фронта, решено было предупредить противника и перейти самим в наступление.
      В Германии, опасаясь выхода Австрии из войны, отнеслись к этому плану одобрительно, и Вильгельм сообщил австрийскому императору, что в нападении на "вероломную" Италию Австрия может рассчитывать на всю Германию. Правда, германское верховное командование, не сразу согласилось на помощь австрийцам, не желая уменьшать "свои резервы на западном фронте и не желая отказаться от подготовлявшегося наступления в Румынии, где Людендорф думал нанести последний удар сопротивлению России. Кроме того Людендорф сомневался в возможности большого успеха на итальянском фронте из-за трудных условий наступления в горах. Все же в конце концов Людендорф согласился. Решающим моментом явилось внушавшее большое опасение внутреннее положение Австро-Венгрии, а также полученные, по-видимому, германским Правительством сведения о предпринимавшихся австрийцами шагах к заключению сепаратного мира. Эти политические соображения заставили Людендорфа не откладывая приступить к реализации предложенного плана наступления против Италии (австро-германское командование в противоположность итальянскому считало октябрь - ноябрь вполне пригодными для наступательных операций). Кроме того Людендорф хотел, по-видимому, заранее обеспечить себя со стороны итальянского фронта для намечавшегося с началом весны 1918 г. решительного наступления на западе.
      Австрийцы, для которых победа над итальянцами имела также и политическое значение, хотели обойтись своими силами и поэтому настаивали на переброске австрийских войск с русского фронта с усилением их германской тяжелой артиллерией. Но германское верховное командование заявило, что только участие германских войск может гарантировать достижение необходимого результата, и поэтому отвергло смену австрийских частей в Галиции, предложив предоставить для намеченного наступления несколько своих дивизий.
      Прорыв намечалось произвести на слабо занятом противником и до сих пор пассивном участке верхнего Изонцо, но относительно труднодоступном, что могло помочь внезапности наступления. Главный удар предполагалось наносить от Тольмино с его плацдармом на правом берегу Чивидале. Этим радикально разрешался и вопрос об опасности закрепления итальянцев на плато Байнзицца: "итальянцы вынуждены были бы под угрозой глубокого (охвата очистить весь левый берег Изонцо севернее Горицы. Таким образом, намечаемая операция имела ограниченную цель - отбросить противника за линию пограничных гор, "а если удастся, то за р. Тальяменто". Количество необходимых для ее проведения дивизий определялось в 12 - 13, которые в основном должны были быть германскими; из них предполагалось составить новую, 14-ю германскую армию.
      Командующим этой армией был назначен ген. Белов, считавшийся одним из лучших генералов. Составленный штабом 14-й армии план наступления заключался в следующем: достижение успеха основывалось на тактике глубокого прорыва по долинам. При стоявшей ненастной погоде и слабом занятии противником этого участка фронта наступление 14-й армии имело все шансы на успех. Прорыв должен был быть осуществлен атакой отборных торных войск при мощной артиллерийской поддержке. Идея прорыва по долинам определялась стремлением не дать противнику организовать сопротивление в глубине обороны и изолировать его сильнейшие центры сопротивления - горные массивы, - после чего овладение последними явилось бы лишь вопросом времени. Успешность самого прорыва обеспечивалась сокрушительной артиллерийской подготовкой - до 150 орудий на километр фронта в направлении главного удара - и внезапностью атаки, для достижения которой артподготовка должна была быть краткой, с массовым применением химических снарядов. Надо иметь в виду, что имевшиеся у итальянцев противогазы не выдерживали германского "синего креста".
      Подготовка наступления началась с первых чисел сентября. Наибольшие трудности при подготовке прорыва представляло размещение огромного количества артиллерии, а также подвоз огнеприпасов. В этом наступлении впервые применяются газометы, для "испытания" которых прибыл германский газометный батальон.
      4. Положение на стороне итальянцев накануне наступления. К моменту наступления Россия вышла фактически из войны. Влияние русской революции не могло не сказаться на настроениях итальянских солдат.
      Огромные потери, понесенные итальянцами в боях на Изонцо, и неудача их одиннадцати наступательных попыток также отрицательно повлияли на боеспособность итальянских войск. Таким образом, это состояние итальянской армии уже предопределяло будущие события.
      О готовящемся наступлении австро-германцев стало определенно известно в итальянском штабе еще в начале октября, а перебежавшие незадолго до атаки австро-германцев несколько австрийских офицеров - чехов и румын - принесли уже самые точные сведения.
      Группировка сил 2-й армии, на участке которой были обнаружены приготовления противника, с окончанием последнего, одиннадцатого наступления и в предположении нового оставалась без изменения; в смысле обороны такая группировка сил была более чем невыгодной. Главные силы ее (4 корпуса) и основная масса артиллерии находились на плато Байнзицца; такой же большой оперативной плотностью характеризовалось расположение итальянцев и к югу от плато Байнзицца до моря (еще 4 корпуса), в то время как на угрожаемом участке - на левом фланге 2-й армии - итальянцы располагали лишь 4 дивизиями. Таким образом, намечавшийся удар австро-германцев приходился во фланг целой фаланге 8 корпусов, и следовало подумать об обеспечении этого фланга. Что же предприняло итальянское командование? Забыв о тирольском уроке 1916 г. и привыкнув все время "наступать", командующий армией ген. Капелло решает противодействовать наступлению австро-германцев контрударом байнзиццской группы и армейских резервов на север, во фланг противнику. Поэтому угрожаемые корпуса - 4-й и 27-й - получили лишь небольшие подкрепления, и армейские резервы (3 корпуса) по-прежнему были оставлены за правым флангом армии; только в последний момент 1 корпус был подтянут к линии фронта для прикрытия основного направления на Чивидале. Не было изменено местонахождение и резервов главного командования - 7 пехотных и 2 кавалерийских дивизий, - расположенных примерно в районе Удине и далее, на юг.
      В последнюю минуту, когда в подготовке противником атаки сомневаться больше не приходилось, в итальянской главной квартире вняли голосу здравого смысла: ген. Кадорна решил принять необходимые предупредительные меры и ограничить наступательные увлечения ген. Капелло контратаками тактического масштаба. Но время для выполнения всех этих распоряжений было уже упущено, и в результате итальянские войска просто не знали, что делать; они не были готовы ни к контрудару, ни к обороне.
      5. Соотношение с и л. На всем восточном итальянском фронте, который был захвачен последующими событиями, от Монте Ромбон до моря, итальянцы имели в составе двух своих армий - 2-й и 3-й - 43 дивизии и 3600 орудий. Итальянцы держали на востоке две трети своих дивизий и более половины артиллерии, поэтому австро-германцы здесь не имели общего превосходства в силах. На фронте же наступления 14-й германской армии по числу батальонов силы сторон были примерно одинаковыми (122 у итальянцев и 120 у австро-германцев). Но это равенство в силах (если, впрочем, не считать у германцев 4 дивизий армейского резерва) было лишь кажущимся. Австро-германские части были полностью укомплектованы, в то время как итальянские, имея огромный некомплект, были примерно вдвое слабее по численному составу, а кроме того даже по штатному количеству пулеметов.
      Что касается артиллерии, то тут превосходство австро-германцев было уже совершенно явным. Они на участке 14-й армии имели 2600 орудий и 300 минометов против 600 итальянских орудий. Таким образом, наступавшие австро-германцы имели над итальянцами, по крайней мере, полуторное превосходство в пехоте и тройное в артиллерии.
      1. Прорыв на Капоретто 24 октября. Австро-германцы начали артиллерийскую подготовку еще с ночи. Стрельба велась химическими снарядами. Погода была исключительно скверной: в горах бушевала метель, а долины были затянуты завесой дождя и тумана; итальянцы считали атаку в этот день просто невозможной. С рассветом огонь достиг степени ураганного, обрушиваясь главным образом на передовые позиции итальянцев; особенно разрушительным было действие минометов. В 8 час. утра артиллерия 14-й германской армии перенесла огонь в глубину и пехота бросилась в атаку.
      Наносившая главный удар от Тольмино на запад группа (корпус) Штейна имела наибольший успех. 12-я германская пехотная дивизия, удар которой пришелся по стыку 4-го и 27-го итальянских корпусов, прорвалась по долине Изонцо и к 15 часам овладела важным узловым пунктом в тылу 4-го корпуса итальянцев - селением Капоретто. В это время ударная дивизия правофланговой группы Краусса прорвала фронт итальянцев у Плеццо.
      К вечеру центр 4-го итальянского корпуса еще держался, но его правофланговая дивизия (46-я) была уже сбита, фронт на левом фланге корпуса у Плеццо прорван, и в его тылу оказалась целая дивизия противника. Корпусу угрожал полный разгром. Соседнему, 27-му корпусу также приходилось плохо: его левофланговая 19-я дивизия была буквально уничтожена.
      Захваченные врасплох и подавленные артиллерийским огнем итальянские войска большей частью оказывали слабое сопротивление и сдавались в плен, только на некоторых участках они упорно оборонялись и смогли даже задержать противника. Что же касается итальянского командования, то оно позорно растерялось. Окончательно же погубил дело на фронте 4-го корпуса командир левофланговой дивизии, который, узнав о захвате Капоретто, по собственной инициативе решил отойти с наступлением темноты к западу, давая этим возможность соединиться обеим неприятельским группам прорыва и завершить таким образом окружение частей 4-го корпуса, державшихся еще севернее Изонцо.
      Что касается командира 27-го корпуса, одного из "героев" современной фашистской Италии, ген. Бадольо, то он просто никак не реагировал на происходившее и лишь к вечеру, когда его 19-я дивизия была уже уничтожена, ввел в дело бригаду своего резерва.
      Очень важную роль мог бы сыграть 7-й итальянский корпус, находившийся во второй линии: по замыслу итальянского командования, он должен был "в благоприятный момент контратаковать". Но части корпуса только к вечеру были выдвинуты на боевую линию, на гребень гор Коловрат, позволив 12-й пехотной дивизии противника безнаказанно продефилировать вдоль его позиций.
      2. Итоги первого дня и решение сторон на 25 октября. В итоге боев 24 октября австро-германцы добились тактического прорыва неприятельского фронта у Тольмино на 15 км по фронту и в глубину более 20 километров. Успехи правофланговой группы Краусса были скромнее, но в соединении с достигнутым группой Штейна они приводили к окружению сильно пострадавшего 4-го корпуса итальянцев. Положение левого фланга 2-й итальянской армии становилось угрожающим.
      Германцы решают на следующий день - 25 октября - продолжать наступление, не внося изменений в свой первоначальный план. Что касается итальянского командования, то его распоряжения отличались нерешительностью и запаздывали. От всех его контрнаступательных замыслов не осталось и следа. Командующий армией, не считая все же положение потерянным, рассчитывает остановить дальнейшее распространение противника с помощью ближайших резервов. Кадорна, в свою очередь, дает указание об организации обороны на прикрывающих выход на равнину горных хребтах, но на правом фланге эта линия была уже прорвана. Все эти мероприятия итальянского командования остались на бумаге. Главное командование, по-видимому, понимало запоздалость своих распоряжений, не верило в свои войска и потеряло уже волю к сопротивлению. В ночь на 25-е Кадорна под большим секретом отдает распоряжение о подготовке к общему отходу. Такова была обстановка к началу решительного дня 25 октября.
      3. Разгром левого крыла 2-й итальянской армии 25 октября. С утра 25 октября австро-германцы возобновили наступление. 4-й итальянский корпус был ими окончательно разгромлен. Та же участь постигла и соседний, 7-й корпус, только с вечера 24-го выдвинутый в боевую линию. К исходу дня весь Коловрат оказался в руках германцев. Сильно пострадал и 27-й итальянский корпус: его левый фланг на высотах правого берега Изонцо был окончательно смят, и только прибытие дивизии армейского резерва приостановило здесь профдвижение австро-германцев. Теперь опасность угрожала уже и байнзиццской группе итальянцев и в первую очередь остальным трем дивизиям 27-го корпуса, находившимся на левам (восточном) берегу Изонцо.
      В итоге этих двухдневных боев определился полный развал итальянского фронта к западу от Изонцо. Наиболее сильная и оборудованная позиция по горам Коловрат была итальянцами потеряна, левое крыло 2-й армии было разгромлено, и австро-германские войска начали спускаться по долинам, направляясь на Чивидале. Мероприятия итальянского командования по затягиванию прорыва оказались безуспешными, и к концу дня 25 октября ген. Кадорна решается уже на общее отступление. Но в последний момент Кадорна заколебался. Ему слишком трудно было пойти на потерю своих завоеваний, стоивших в течение двух лет столько крови, а кроме того на потерю и значительной части итальянской территории. В эту трудную минуту Кадорна .ищет решение у своего подчиненного! Он запрашивает мнение назначенного после полудня 25 октября нового командующего 2-й армией и, получив ответ, что последний считает возможным продолжать сопротивление на намеченной оборонительной линии, отдает приказ держаться во что бы то ни стало. Таким образом, вопреки здравому смыслу итальянцы получили приказ не отступать; что же касается требования держаться во что бы то ни стало, то оно оказалось просто невыполнимым.
      4. Полный прорыв итальянского фронта 26 октября. К 26 октября 2-я итальянская армия была поделена на две группы. Северная, ген. Этна, находившаяся на участке прорыва, состояла из остатков занимавших этот участок корпусов, причем для их усиления были направлены значительные подкрепления; южная группа ген. Ферреро составилась из корпусов, находившихся на плато Байнзицца и начавших отходить на правый берег Изонцо.
      Развивая свой успех, австро-германцы 26 октября вводят в бой свежие части, но их продвинувшиеся далеко вперед войска оказываются почти без поддержки артиллерии. Наступающую по горам пехоту сопровождают лишь пулеметы и немногочисленные горные батареи, не более 5 - 8 батарей на дивизию, причем часто с незначительным количеством снарядов. Но итальянские войска были настолько деморализованы, что почти не оказывали сопротивления.
      К исходу дня войска группы Краусса, захватив много пленных, достигли последнего гребня гор, отделявших их от итальянской равнины. Войска группы Штейна устремились на Чивидале. Левее группы Штейна выходили также на Чивидале две дивизии третьей группы - Берера, а левофланговая группа Скотта спускалась по долине р. Юдрио, угрожая выходом во фланг правому крылу 2-й итальянской армии.
      Если накануне 25 октября у итальянцев можно было наблюдать лишь отдельные группы беглецов, то 26 октября бежали уже целые части. Можно оказать, что отступление 2-й армии было начато 26 октября самими войсками. Боевые действия этого дня со стороны итальянцев фактически были арьергардными боями тек частей, которые не были еще увлечены потоком отступавших войск. К вечеру безнадежность положения итальянцев и опасность, которой подвергались остававшиеся на Изонцо войска группы Ферреро и 3-й армии, занимавшей фронт далее к югу, до моря, стали очевидными. Кадорна решается на отступление, 5, Итоги и выводы по первому этапу операции. Намеченный 14-й германской армией прорыв итальянского фронта был окончательно осуществлен. Тактический успех прорыва 24 октября объясняется не только хорошо продуманной и организованной атакой: большое значение имели непогода и туман, скрывавшие иногда весьма рискованные передвижения австро-германцев. Но больше всего, пожалуй, помогли противнику сами итальянцы. Боеспособность итальянских войск оказалась совершенно ничтожной: за три дня боя у итальянцев было разгромлено около 9 - 10 дивизий. Совершенно неудовлетворительной с итальянской стороны была организация обороны: итальянские начальники совершенно не умели вести бой из глубины. Запоздалое и разрозненное использование оперативных резервов приводило лишь к тому, что итальянцев били по частям, и в конечном итоге их главное командование осталось без резервов, причем последние большей частью были даже не израсходованы, а просто выпущены из рук. 26 октября последний барьер, который преграждал противнику выход на итальянскую равнину, оказался прорванным. На главном направлении, на Чивидале, в прорыв вошли пять австро-германских дивизий, и он получил значение оперативного, угрожающего уже всему итальянскому фронту. Не имея возможности продолжать борьбу, теряя управление войсками, итальянское командование не видело другого выхода, как начать общий отход. С 27 октября операция вступает для австро-германцев в новую фазу оперативного развития успеха.
      1. Начало общего отступления. В 2 час. 30 мин. 27 октября ген. Кадорна приказал 2-й и 3-й армиям начать отход на линию р. Тальяменто.
      Между тем катастрофическое положение итальянцев вызвало серьезную тревогу у правительств Англии и Франции. Не зная, конечно, об ограниченных замыслах австро-германцев и опасаясь полного вывода Италии из строя, Англия и Франция уже 26 октября предложили Италии помощь своих войск, но до их прибытия итальянскому главному командованию приходилось рассчитывать только на свои силы.
      Что же касается германского командования, то успехи последних дней привели его к решению: не теряя времени на приведение войск в порядок, перейти к преследованию.
      27 октября медленно продвигавшиеся в трудных условиях забитых войсками дорог и почти без артиллерии австро-германские войска на правом фланге и в центре сбили сопротивление итальянских арьергардов и начали дебушировать из гор; после полудня германцами был занят Чивидале. Однако левофланговым дивизиям австро-германцев пришлось встретиться с довольно упорным сопротивлением итальянцев, прикрывавших отход правого крыла своей 2-й армии. Что касается 3-й итальянской армии, то она, бросив большую часть позиционных орудий и массу имущества, начала свой отход только с вечера.
      Необычайный успех наступления превосходил все ожидания австро-германцев, и с 27 октября командование 14-й германской армии уже не думало больше ограничиваться рамками Тальяменто. Такое решение обязывало хотя бы теперь позаботиться о подготовке переправочных средств, в достаточном количестве имевшихся в обеих изонцских армиях, однако сделано это не было. К вечеру также выяснилось весьма интересное обстоятельство: левый фланг 14-й германской армии был ближе к р. Тальяменто чем 3-я итальянская армия и во всяком случае ближе к переправам через нее чем главные силы - южная группа - 2-й Итальянской армии. Сумел ли ген. Белов воспользоваться столь благоприятным случаем, показали последующие дни.
      2. Нарастание кризиса. С вечера 27 октября весь восточный итальянский фронт беспорядочными колоннами двинулся на запад. Дороги были запружены артиллерией, повозками, автомашинами бесчисленных тыловых учреждений и просто дезертирами (среди последних было немало офицеров), кроме того вместе с армией двигалось до полумиллиона беженцев с имуществом. Вся эта масса устремлялась к немногочисленным переправам через р. Тальяменто. 3-я итальянская армия, не испытавшая разгрома и отходившая вне воздействия противника, сохраняла относительный порядок. Но во 2-й армии отступление превратилось в настоящее бегство с многочисленными случаями дикой паники. Почувствовав себя на свободе, солдаты кричали: "Долой войну!" "Идем домой!" Лишь немногие части 2-й армии сохранили дисциплину и оставались, таким образом, в руках командования. К ним в первую очередь надо отнести 2 кавалерийских дивизии, которые почти не участвовали еще в войне и полностью сохранили свои кадры.
      28 октября продолжался беспорядочный отход итальянцев с небольшими арьергардными боями; австро-германцы медленно продвигались. Этот день не привел к решению, хотя занятие после полудня Удине довершало окончательное разъединение двух половин 2-й итальянской армии, причем разрыв между ними достиг 8 - 10 км; но вышедшие в этот промежуток германские дивизии группы Берера своего успеха не использовали.
      29 октября общая оперативная обстановка и состояние войск становятся для итальянцев угрожающими. Наиболее серьезным было положение к югу от Удине. Здесь находился центр тяжести операции. 3-я итальянская армия начала переправу через р. Тальяменто, отставшее же правое крыло 2-й армии оказалось в довольно тяжелом положении. С продвижением австро-германцев на Кодройпо и особенно с выходом 200-й пехотной дивизии к Тальяменто для остававшихся на левом берегу реки итальянских войск создавалась опасность глубокого обхода. Эта часть итальянской армии была накануне гибели; следующий день должен был решить ее судьбу. Что касается двух австрийских армий Бороевича, которые в этот день присоединялись к наступлению, то его 2-я армия отстала на целый переход, а 1-я армия только еще переправлялась через Изонцо. Главную роль попрежнему играла 14-я германская армия. Но в этот день командование последней оказалось далеко не на высоте: ее войска, группировавшиеся на двух направлениях, просто отбрасывали итальянцев к переправам, какой-либо маневр отсутствовал. Германское командование упускало представлявшиеся ему возможности такового, хотя обстановка, складывавшаяся на юге, как бы сама подсказывала необходимое решение.
      3. Завершение разгрома 2-й армии. 30 октября операция достигла своего кульминационного пункта. В этот день оперативное развитие прорыва у Капоретто должно было привести к полному уничтожению южной группы 2-й армии. О 3-й итальянской армии говорить (больше не приходилось: промахи австро-германцев в течение предшествующего дня дали ей возможность уйти. Речь могла теперь идти только о том, успеют ли находившиеся еще к востоку от Тальяменто значительные силы итальянцев отойти к переправам или германцы сумеют их опередить. Наиболее критическим было положение у Кодройпо.
      На севере правое крыло 14-й германской армии - группы Краусса и Штейна - достигло 30 октября р. Тальяменто, и ген. Белов, недооценивая, повидимому, трудностей переправы, приказал, не теряя времени, форсировать реку. В то же время ген. Белов не отказывается и от окружения остававшейся еще к востоку от Кодройпо части итальянской армии и направляет с этой целью левофланговую группу Скотти на Латизану. Но этот маневр с ударом на югозапад опять-таки лишь отбрасывал итальянцев к мостам.
      Бывшая группа Берера6 направляется теперь на Кодройпо, где было 3 моста и можно было рассчитывать прорваться на другой берег. Наступая с севера на юг, германцы вышли во фланг прикрывавшей переправу итальянской дивизии. Когда же они после этого попытались прорваться по мостам, последние были итальянцами взорваны, и остававшиеся на левом берегу р. Тальяменто итальянские войска оказались теперь отрезанными. Здесь германцами были взяты колоссальные трофеи: до 60 тыс. одних пленных, вся артиллерия 2-й армии, с таким трудом увезенная с плато Байнзицца, и т. д., а избежавшие плена остатки различных дивизий устремились к югу, на переправы у Мадризио и Латизаны.
      Наступило 31 октября. Промахи германского командования, допущенные накануне, позволили, большей части группы Ферреро и арьергардам 3-й армии итальянцев уйти в течение ночи и утра 31-го за р. Тальяменто. Не осуществились и замыслы ген. Белова на обход итальянцев через р. Тальяменто. 31 октября, как и накануне, войскам ген. Белова нигде переправиться не удалось. Австро-германские армии оказались перед непреодолимой пока преградой. Наступила невольная пауза.
      Укрывшиеся за Тальяменто итальянские войска могли теперь привести себя в порядок. Однако, если они избежали окружения и полного уничтожения, как этого можно было ожидать с началом отхода, то все же результат прорыва у Капоретто был потрясающим. По скромному подсчету самих итальянцев, они потеряли 180 тыс. одними пленными, до 2500 тыс. орудий и 400 тыс. именовавшихся "потерявшими организацию" - разбежавшимися. Большим счастьем для итальянцев оказалась неожиданная прибыль воды в р. Тальяменто, которая хотя и наделала им много хлопот, но в то же время спасла их от полной катастрофы.
      Австро-германское командование, сумев хорошо подготовить прорыв, с выходом на маневренный простор показало свою полную несостоятельность; разгром 2-й итальянской армии обусловливался главным образом ее внутренним состоянием. Некоторым оправданием для ген. Белова могло служить отсутствие необходимых для развития успеха и уничтожения противника подвижных войск: конницы, самокатчиков, моторизованных отрядов. Недостаток энергии и быстроты действий у австро-германцев объясняется, пожалуй, еще одним характерным обстоятельством. Изголодавшиеся германские и австрийские солдаты вместе со своими офицерами интересовались главным образом оставленными итальянцами продовольственными складами и всякого рода брошенными запасами. Насколько это захватывало даже больших начальников, видно, например, из того, что командующий 12-й германской дивизией, как пишет Лиддель Гарт, больше восторгался количеством наловленных кур чем захваченных пленных, а обладание несколькими свиньями расценивалось им как высшее блаженство. "Желание наесться брало верх над всем остальным".
      Основными же причинами такого неудачного для австро-германцев завершения операции были ограниченность первоначально поставленной цели операции и неуменье в ходе таковой дать ей новое направление; замах же ген. Белова через Тальяменто не соответствовал реальным возможностям австро-германской армии. Таким образом, решительная победа над итальянцами, неожиданно оказавшаяся для австро-германцев в пределах возможного, от них ускользнула, и наиболее благоприятный момент оказался упущенным.
      1. Остановка на Тальяменто. С отходом итальянских армий на Тальяменто начался новый этап операции. Первоначально поставленная австро-германцами цель была достигнута, но необычайный успех 14-й германской армии и катастрофическое состояние итальянцев толкали австро-германское. командование на то, чтобы продолжать наступление и попытаться, предприняв, по существу, уже новую операцию, довести дело до полного разгрома Италии. Для этого, правда, надо было сначала переправиться через Тальяменто, а эта задача при отсутствии переправочных средств была не из легких. Что касается итальянцев, укрывшихся за р. Тальяменто, то их огромную 2-ю армию надо было считать вышедшей из строя. Только 3-я армия еще могла считаться боеспособной, но и та потеряла половину своей артиллерии. Несмотря на столь неутешительное положение на фронте р. Тальяменто, итальянское командование видело, однако, главную опасность не здесь, на востоке, а со стороны Трентино: нанесенный оттуда удар мог привести к полному уничтожению всей итальянской армии.
      Эта воображаемая пока опасность - так как первоначально о наступлении со стороны Трентино австро-германское командование и не думало, - а также определившееся к 29 октября катастрофическое состояние 2-й армии привели ген. Кадорна к решению, прикрывшись рубежом Тальяменто, отходить далее, до Пьяве. Уже отдавались распоряжения по подготовке на ней новой линии обороны; 31 октября были разосланы подробные указания по отходу. Но потом Кадорна опять колеблется. 30 октября части первых четырех французских дивизий переезжают итальянскую границу, и в тот же день ген. Фош и Робертсон прибывают в итальянскую главную квартиру. У Кадорна появляется надажда, что остановка на Тальяменто будет окончательной. Но 3 ноября противнику удается переправиться через Тальяменто, и после этого ген. Кадорна окончательно решается на дальнейший отход.
      2. Отступление итальянцев на Пьяве. После трех дней безуспешных попыток переправиться через р. Тальяменто частям 55-й пехотной дивизии группы Краусса под прикрытием артиллерийского огня удалось в течение дня 2 ноября исправить взорванный пролет железнодорожного моста у Корнино, и к утру 3 ноября, сбив охранявший переправу батальон итальянцев, они были уже на правом берегу. За ними начала переправляться вторая дивизия, затем третья. 4 ноября положение итальянцев ухудшается: группа Краусса продвигается дальше на запад, начинает переправляться через реку и германская группа Штейна; вода стала спадать. Оборонительная линия Тальяменто была окончательно прорвана. 12-му корпусу (бывшей карнийской группе) были отрезаны пути выхода из гор, создавалась угроза и для 3-й армии, еще до полудня 4 ноября Кадорна отдает приказ приступить к выполнению отхода.
      Узнав об успешной переправе, ген. Белов решает немедленно двинуться вперед. На правом фланге, в полосе Венецианских Альп, направляются 4 дивизии Краусса с задачей охвата фланга неприятельской армии. Эта группа Краусса должна была впоследствии отрезать 4-ю итальянскую армию и с выходом к Фельтре обойти оборонительную линию р. Пьяве по западному берегу. Главное австрийское командование под влиянием достигнутого успеха решает теперь развивать успех до полного уничтожения всей итальянской армии, раньше чем смогут прибыть на помощь англо-французские войска. 11-я армия Конрада в Трентино должна была 10 ноября перейти в наступление на Азьаго. Таким образом, после скромных замыслов прорыва на Изонцо австро-германское командование задавалось теперь операцией грандиозного масштаба. Но оно с этим решением запоздало.
      Отступление 2-й и 3-й итальянских армий от р. Тальяменто началось в ночь с 4 на 5 ноября, а 4-й армии - в Карнийских Альпах - еще с вечера 3 ноября. Остатки 2-й армии направлялись в резерв за Пьяве; 3-я армия должна была занять спешно подготовлявшийся для обороны рубеж р. Пьяве; 4-я армия отводилась в предгорья Альп, в район между реками Бреетой и Пьяве, на заранее укрепленные позиции на Монте Граппа.
      Отход итальянцев на рубеж р. Пьяве по равнине (на расстоянии 50 - 60 км) проходил относительно благополучно, и 8 ноября они были уже на правом берегу Пьяве. 9 ноября с приближением противника отошли части прикрытия и мосты были взорваны. Действия главных сил 14-й германской армии сводились в это время лишь "к успешному продвижению" за отходившими итальянскими арьергардами.
      Более сложной была обстановка отхода в Венецианских Альпах, где действовала переправившаяся первой на правый берег р. Тальяменто группа Краусса. Центр тяжести операции переместился теперь к правому флангу. Продолжая свое движение на запад, группа Краусса отрезала путь отступления двигавшемуся на юго-запад через горы 12-му (корпусу итальянцев, окружение которого было завершено 6 ноября. Этот корпус должен был прикрывать отход правого фланга 4-й итальянской армии, который оказался теперь открытым. К счастью для итальянцев, в результате разногласий Белова с Крауссом последний задержался, и первые его дивизии появились в долине верхней Пьяве лишь 10 ноября. Они успели, правда, еще окружить арьергард 1-го корпуса 4-й армии, захватив при этом 10 тыс. пленных и более 100 орудий.
      3. Союзники спешат "на помощь" Италии. Опасаясь, что дальнейшее развитие событий приведет к отпадению Италии, - а после всех неудач 1917 г. и выхода России из войны это грозило Антанте катастрофой, - вслед за посланными в Италию англо-французскими дивизиями и начальниками штабов англо-французских армий поспешили туда и оба премьера - Ллойд-Джордж и Пенлеве.
      Внутреннее положение в Италии было весьма напряженным. События на фронте не замедлили соответствующим образом отразиться на настроениях широких народных масс. Впечатление от катастрофы у Капоретто было настолько сильным, что многие думали о конце войны. Правящие круги растерялись, правительство должно было подать в отставку; во главе нового кабинета был поставлен прожженный политик, бывший министр внутренних дел, ярый сторонник войны до конца - Орландо. Кадорна пока еще удержался на посту главнокомандующего, но было ясно, что и он также должен будет уйти.
      Северная Италия была наводнена беженцами; вскоре они рассеялись по всей стране; никаких указаний по их эвакуации ни военным командованием, ни гражданскими властями не давалось.
      Венецианская область и даже Ломбардия были охвачены паникой. Повсюду бродили сотни и тысячи побросавших оружие солдат, они рассеялись далеко за пределы прифронтовой полосы, и итальянские карабинеры (жандармы) перехватывали их даже на переправах через р. По. Настроение рабочих масс, не желавших больше войны, проявилось в мощной демонстрации за мир в Милане, над участниками которой была учинена жесточайшая расправа.
      Таково было внутреннее положение в Италии к моменту прибытия английского и французского премьеров. Встреча министров произошла 4 ноября в Рапалло. Италия была представлена Орландо и старым интриганом, министром иностранных дел бароном Соннино, представителем верховного командования итальянской армии был начальник штаба Кадорны генерал Порро. Последнему Ллойд-Джордж дает убийственную характеристику, он говорит о нем как о самой беспомощной фигуре на совещании, ничтожность которой давала ключ к пониманию катастрофы.
      "Видя и слушая его, мы нисколько не удивлялись тому, что генерал Фош и сэр Виллиам Робертсон сообщили нам в своем докладе о хаосе и неразберихе в главной квартире итальянской армии"7, - пишет Ллойд-Джордж в своих мемуарах. Первым шагом для восстановления доверия должны были быть коренные перемены в составе военного командования. "Неспособность этого командования была очевидна"8.
      У англо-французских министров, как говорится, почва горела под ногами. Они не знали истинного масштаба австро-германского наступления и его ограниченной первоначально цели; развертывавшиеся события они рассматривали как ожидавшееся еще с весны решительное наступление. Сам по себе отход на р. Пьяве еще не имел стратегического значения, но дальнейшее отступление итальянской армии грозило потерей промышленной Северной Италии с ее арсеналами и единственной на севере Адриатики военно-морской базой - Венецией, а затем, возможно, и вторжением австро-германцев в пределы самой Франций. "Судьба Италии и может быть также Европы зависела от того, какой ответ дадут ближайшие несколько дней... Бели бы Италия отпала, то из шести держав, выступавших прежде против Германии, Австрии и Турции, остались бы только Франция и Англия. Америку можно было бы принять в расчет только через 8 - 9 месяцев"9. Приходилось беспокоиться не только за положение на фронте, где дела, в конечном итоге, оказались поправимыми и где .вследствие панических настроений в армии опасность была просто преувеличена. Ллойд-Джордж "и Пенлеве особенно боялись "взрыва изнутри": майские события, связанные с военными неудачами Нивелля, в частности восстания во французской армии, были еще достаточно свежи в памяти. "Как встретят итальянская армия и итальянский народ эти неожиданно обрушившиеся на них несчастья?" - думали они. "В Италии, - пишет дальше Ллойд-Джордж, - партия мира всегда была сильнее чем во Франции или в Англии... высшая иерархия католической церкви никогда не была другом этой войны"10. Пример России стоял перед ними грозным призраком.
      Все это делает понятной проявленную обоими премьерами энергию. Они были так напуганы, что решились на крайние меры, которые тот же Ллойд-Джордж не рискнул, однако, применить по отношению к своим, не менее неудачливым полководцам: он категорически потребовал немедленного устранения ген. Кадорна. Атмосфера рапалльской конференции была довольно напряженная. Итальянцы, конечно, понимали, что приезд обоих премьеров - не только "дружеский жест" для поднятия духа своих союзников, и Орландо решил использовать момент, чтобы вытребовать у союзников как можно больше войск и вооружения, последние же в свою очередь стремились прибрать итальянцев к рукам.
      Приехавший на конференцию ген. Фош доложил, что 2-я, наиболее сильная итальянская армия разбита наголову, но остальные сохранили необходимую боеспособность, и итальянские войска вполне могут удержать линию р. Пьяве; он также категорически заявил о необходимости смены верховного командования. Союзники явно не хотели опешить с вводом в дело своих дивизий, предпочитая держать их в своем распоряжении.
      Итальянский премьер обрисовал положение в более мрачных тонах: он заявил, что возможность удержать рубеж р. Пьяве находится под угрозой со стороны Трентино, откуда следует теперь ожидать атаки противника. Кроме того занятие рубежа р. Пьяве поглотит все наличные силы итальянской армии и не даст возможности выделить что-либо в необходимый в такой обстановке резерв. Поэтому нужна срочная помощь союзников, и Орландо запросил не менее 15 дивизий. В противном же случае, заявил он, придется отступать дальше, а это будет военной катастрофой и повлечет самые тяжелые политические последствия. Будущее Италии (надо понимать и Антанты) зависит от решения, которое примут союзные министры. Торг начался.
      Ллойд-Джордж ответил, что союзники сделают все, чтобы "помочь" Италии" и признался, что этого требуют также "интересы самой Англии и Франции" и что в Италию уже едут 8 отборных дивизий. Но основное условие для посылки союзниками своих войск - наличие хорошего руководства (которое будет подчиняться указке англо-французского командования). Итальянцы настаивали на 15 дивизиях. Но Фош решительно опроверг явно преувеличенные данные начальника штаба итальянской армии об якобы двойном численном превосходстве неприятеля и вместе с ген. Вильсоном, заменившим уехавшего Робертсона, заявил, что посланных 8 дивизий вполне достаточно. На этом и порешили. Потом, правда, было послано еще 3 дивизии.
      Требование удаления ген. Кадорна не встретило особых возражений и было удовлетворено. Не пользовавшийся любовью в армии, он потерял свой авторитет, и о его смене подумывали сами итальянцы. Поскольку ни один из командующих армиями не подходил к требованию момента, выбор остановился на корпусном командире 3-й армии, ген. Диаз, обещавшем, казалось, осуществление необходимой линии поведения и быструю расправу с выходившими из повиновения войсками.
      Последний день конференции, 7 ноября, был посвящен обсуждению плана дальнейших действий и вопроса о "более тесном сотрудничестве и единстве стратегии" и заключению конвенции о создании верховного межсоюзного военного совета. Таким образом, на четвертый год войны было, наконец, положено начало созданию единого командования. К моменту отъезда английского и французского премьеров из Италии итальянская армия относительно благополучно отошла за Пьяве, но тем не менее "они уезжали из Италии полные тревога".
      4. Заключительная попытка австро-германце в обойти левый фланг итальянцев на р. Пьяве. Ген. Белов вторично упустил итальянскую армию, позволив итальянцам уйти за р. Пьяве. Однако австро-германское командование не отказалось от мысли устроить итальянцам задуманные Канны и решило продолжать операцию в соответствии с намеченным планом. Решающую роль попрежнему должна была выполнять группа Краусса; ей поставлена была задача: из долины верхней Пьяве прорваться с севера, между р. Брентой и р. Пьяве, и, выйдя во фланг главным силам итальянцев, обеспечить переправу 14-й армии у выхода "р. Пьяве на равнину. Одновременное наступление группы Конрада на плато Азьаго, западнее Бренты, должно было привести к казавшемуся несомненным успеху. Но австро-германское командование переоценивало свои силы и слабость итальянцев.
      Обстановка изменялась в пользу последних. Сильный речной оборонительный рубеж, на который отошли итальянские войска, и значительное сокращение фронта дали им возможность обойтись сохранившими еще боеспособность дивизиями. Призыв очередного, 1899 года дал 180 тыс. для пополнения армии; они немедленно были направлены в войска. Армия понемногу приводилась в порядок. Беспощадные дисциплинарные мероприятия делали свое дело, итальянские карабинеры не стеснялись расстреливать без суда даже офицеров. Первый эшелон союзных войск - 8 англо-французских дивизий - уже сосредоточивался в районе Вероны.
      В то же время боеспособность австро-германских войск, в частности их ударной 14-й армии, была значительно ослаблена. За 20 дней операции, при 150-километровом продвижении вперед состав дивизий уменьшился примерно вдвое, войска были сильно утомлены, артиллерия почти не имела снарядов, тяжелые батареи отстали. Положение с подвозом огнеприпасов и продовольствия было катастрофическим, имевшийся автотранспорт мог поднять лишь четверть суточного боевого комплекта огнеприпасов, а продовольствием люди были обеспечены лишь благодаря захваченным итальянским запасам. Особенно плохо было в правофланговой группе Краусса, на которую ложилась вся тяжесть операции. Все это, конечно, австро-германскому командованию было известно, но в своем победном увлечении оно было настроено слишком оптимистически, и в то же время обстановка требовала немедленных действий.
      11-я армия Конрада 10 ноября перешла в наступление на плато Азьаго, в то время как группа Краусса, переправившись, наконец, через р. Пьяве, только 13 ноября вышла в район Фельтре. Бои на подступах к Монте Граппа начались 14 ноября. Итальянцы понимали значение этого направления и принимали все меры, чтобы удержать здесь свои позиции. Первоначальная попытка Краусса прорваться по долинам Пьяве и Бренты успеха не имела. Сражение постепенно разгоралось, австро-германцы бешено атаковали; казалось, что еще немного - и они прорвутся на равнину. 22 и 23 ноября были критическими днями. Но продвижение австро-германцев в общем было незначительным. Итальянцы удержались. Тогда австро-германское командование решает прекратить наступление. Безнадежность его определялась еще тем, что было установлено наличие в тылу у итальянцев англо-французских дивизий.
      Операция, длившаяся ровно месяц, закончилась. Поставленные австро-германцами цели достигнуты не были. Все свелось лишь к занятию дополнительной территории и к ряду тактических успехов. Новый фронт итальянцев оказался достаточно прочным, и обе стороны занимали свои позиции почти без всяких перемен до решительной, закончившей войну летней кампании 1918 года.
      К концу ноября боевые действия затихли и можно было уже подводить итоги. Значение поражения итальянской армии - частично это был даже настоящий разгром - выходило уже за рамки Италии. Это была тяжелая неудача для всей коалиции, потребовавшая выделения на итальянский фронт англо-французских войск, не говоря уже о материальной помощи. Итальянцы с 24 октября до отхода за р. Пьяве потеряли,. по данным расследовавшей комиссии, 40 тыс. убитыми и ранеными, 250 тыс. пленными (это число, по-видимому, точное) и 350 тыс. разбежавшимися; последняя цифра рекордная из всех поражений мировой войны. И это после проведенных с отходом за Тальяменто мероприятий "по сбору" иногда совершенно растаявших частей. По другим данным, за все время до конца ноября Италия потеряла 135 тыс. убитыми и ранеными и 335 тыс. пленными. Итальянцы потеряли до 50% боевого состава своей армии, из 63 итальянских дивизий только половина сохранила боеспособность, единственным" оперативным резервом были англо-французские войска. В руки неприятеля попало огромное количество всевозможных запасов и боевого имущества, одних орудий - 3150, почти половина всей артиллерии. Была потеряна Венецианская область, и противник угрожал уже самой Венеции. Все эти события нашли, конечно, свое отражение и внутри Италии, и новому итальянскому правительству и новому главному командованию армии (ген. Диаз) приходилось весьма трудно.
      Что же спасло Италию от окончательного разгрома? Центральным державам неожиданно представлялся случай вывести из строя самого слабого из своих противников (некоторые их генералы мечтали уже о вторжении в южную Францию), но они не смогли им воспользоваться. Неуспех был заложен уже в ограниченной цели операции по первоначальному плану. Из импровизации в ходе самой операции ничего не получилось. Кроме того за три года позиционной войны австро-германские армии потеряли необходимую маневренность. Их войска - это были ведь лучшие дивизии - не показали былых темпов передвижения, а переход в 100 - 120 км от Изонцо до р. Пьяве привел в полное расстройство тыл австро-германцев: переправочные средства отстали, артиллерия оказалась без снарядов. Выйдя в ходе преследования итальянцев к Тальяменто и потом дальше к р. Пьяве на маневренный простор, австро-германские войсковые начальники также не показали себя с положительной стороны. Что касается командования 14-й армии, то, упустив итальянцев на Тальяменто, оно после этого замышляет глубокий оперативный охват правофланговой группой Краусса, но, направленная через горы, последняя безнадежно запаздывает. А между тем если бы группа Краусса была брошена прямо на Тревизо, она могла бы захватить итальянцев, по крайней мере, на переправах через р. Пьяве, как это было на Тальяменто. Ген. Белов не проявил своих "блестящих способностей", оперативное искусство германцев оставляло желать много лучшего.
      Итальянцам в первую очередь помогли ошибки их противника. Выручил итальянцев и, так сказать, географический фактор - удачно оказавшаяся в их тылу мощная водная преграда - река Пьяве; в то же время с отходом за нее получилось более чем двойное сокращение фронта. Важнейшее значение имело также прибытие англо-французских дивизий (сначала прибыло 8, потом число их дошло до 11); составленный в свое время план переброски их на итальянский фронт действовал безотказно. Однако, согласно полученным их командованием инструкциям, они в дело не вводились, тем более что положение оказалось в конечном итоге не таким уже угрожающим: итальянцы смогли сами удержаться и на р. Пьяве и на важнейшем участке г. Граппа. Прибытие англо-французских войск имело вначале как бы моральное значение: оно повлияло на решение австро-германского командования прекратить наступление и позволило итальянцам бросить на фронт все свои войска, не заботясь о резервах. Фактический главнокомандующий ген. Фош сохранял англо-французские дивизии в своих руках: они должны были вводиться в дело лишь в крайнем случае, в решающий момент. Они так и оставались до конца операции в резерве и, возможно, должны были послужить известной гарантией от каких-либо неожиданных шагов итальянского правительства. Впрочем, с возобновлением сражения на р. Брейте (в декабре 1917 г.) пришлось использовать и их.
      Австрия и Германия постарались, конечно, сильно раздуть свою победу, хотя она была, безусловно, крупнейшим успехом, одержанным за всю кампанию 1917 года. В руководящих военных кругах Германии и Австрии было немало раздоров о том, кому приписать честь того или иного успеха и кто виновник совершенных во время этой операции промахов. Итальянские войска оказывали и германцам и австрийцам одинаково слабое сопротивление. Нужно заметить, что поставленные первоначально цели операции были более чем достигнуты. В частности угроза отпадения Австрии от союза с Германией была предотвращена, достигнуто было некоторое укрепление внутреннего положения Австрии, значительно повысилось моральное состояние австро-венгерской армии. Фронт был передвинут на территорию противника. Стратегический выигрыш заключался в устранении всякой опасности со стороны итальянской армии в кампанию 1918 г., и в то же время с важнейшего, западного театра было оттянуто на итальянский фронт более десятка лучших англо-французских дивизий. Сократившаяся в то же время протяженность фронта позволяла австрийцам создать известные оперативные резервы.
      Капоретто было завершением неудачной для союзников кампании 1917 г., "о в то же время оно как бы продемонстрировало силу Антанты; в общем, после Капоретто соотношения сил изменились очень мало, а рапалльская конференция привела к известному стратегическому объединению союзников. Разгром итальянцев имел больше политическое значение. Капоретто показало, что итальянский империализм стоит на глиняных ногах: созданная им армия не выдержала первого же серьезного испытания; бездарность ее руководителей и несостоятельность итальянского офицерского корпуса стали для всех очевидны. Что касается солдат, то они бежали потому, что просто не хотели больше драться, так как в свое время тот же итальянский солдат под знаменами Гарибальди совершал геройские дела. Участие Италии в мировой войне закончилось позорным провалом, и несмотря на ее "знаменитую победу" у Витторио-Венетто, где она в октябрьские дни 1918 г. "взяла реванш" у нежелавшей больше воевать австро-венгерской армии, заправилы Антанты - Англия и Франция - с ней больше особенно не считались. Италию "обделили" в Версале при распределении добычи после войны, и это сделало современную фашистскую Италию врагом Франции.
      За 55 лет государственного существования Италии и за три войны, что она вела (войну с Турцией, которая не хотела воевать, можно не считать), поражения были обычным финалом всех ее военных выступлений: Кустоцца, Адуа и, наконец, Капоретто.
      Итальянский фашизм получил плохое наследство. Не случайно он отваживался на выступление лишь в Абиссинии, в Испании и в Албании, где подавляющее превосходство в технике обеспечивало ему верный успех. Но "краса и гордость" итальянских фашистов - итальянские легионеры - сумели продемонстрировать свои весьма не блестящие боевые качества даже в Испании, прибавив к описку исторических поражений Италии еще одно - Гвадалахару. Итальянскую армию били все: австрийцы, абиссинцы, немцы и испанцы. Будущее не сулит им ничего, кроме нового разгрома.
      1. Ллойд-Джордж "Военные мемуары". Т. IV, стр. 374. М. 1935.
      2. См. схему.
      3. Ленин. Соч. Т. XVIII, стр. 289 - 290.
      4. Там же, стр. 290.
      5. Ленин. Соч. Т. XX, стр. 359.
      6. Сам Берер был убит при въезде в Удине.
      7. Ллойд-Джордж "Военные мемуары". Т. IV, стр. 381.
      8. Там же.
      9. Там же, стр. - 375.
      10. Там же, стр. 376 - 377.