Saygo

Санскрит

1 сообщение в этой теме

Лекция прочитана 11 февраля 2011 года в школе «Муми-тролль».

А. А. Зализняк, «О языке древней Индии». 11 февраля 2011 года, школа «Муми-тролль»

Когда возник вопрос, что бы такое еще вам рассказать, я должен был выбирать среди разного, и мне пришло в голову рассказать нечто в духе не очень принятом. Не знаю, есть ли по этому поводу какая-нибудь традиция. А именно, немножко познакомить вас с одним конкретным, но очень интересным языком. Это, мне кажется, должно быть что-то похожее на то, что вы иногда можете видеть по телевидению в какой-нибудь географической передаче, где вас за короткое время знакомят с интересными сторонами дальней страны — скажем, Индонезии, Марокко или еще какой-нибудь. Конечно, за время передачи вы в действительности очень немногое узнаёте про эту страну, чрезвычайно маленькую часть того, что там есть интересного, но, тем не менее, вы составляете себе некоторое представление о том, о чём до этого почти не задумывались или знали очень мало. И вот мне показалось, что языки мира, вообще говоря, представляют собой такого же рода интересные объекты — во всяком случае, самые знаменитые языки, — и имеет смысл коротко рассказать об одном из них людям, которые с этим раньше не соприкасались.

Я выбрал для такого рассказа один из самых интересных языков, а именно язык древней Индии. Нечего и думать, конечно, что после этого вы будете в какой-то степени знать этот язык. Смешно говорить «знать» — в точном смысле слова я тоже его не знаю. Речь идет о некотором поверхностном знакомстве, но, тем не менее, как я думаю, оно может пробудить кое-какие мысли и принести некоторое полезное представление.

Итак, о языке или языках древней Индии. Индия — это такая часть мира, где существует немыслимое количество языков. Сейчас на Индостане существует не меньше чем 200 языков, уже вполне описанных и имеющих собственные традиции, нормы и прочее, но на самом деле их даже больше. Это зона мира, где языковая традиция — одна из самых древних: письменные тексты существуют на протяжении примерно двух с половиной тысячелетий. Очень мало есть мест на Земле с такой длинной письменной традицией.

Индийские языки разделяются на языки древнего, среднего и нового периода. Древний период — это примерно эпоха до начала нашей эры. Средний период — это примерно следующие десять, двенадцать, пятнадцать веков, а новый — ближе к нашему времени. В действительности, правда, то, что называют среднеиндийскими языками, возникает еще раньше — на самом деле, почти одновременно с самыми древними памятниками.

Для древнеиндийской эпохи главным является язык, имя которого большинство присутствующих или даже все присутствующие знают. Он называется санскрит. В широком смысле слова это то же самое, что древнеиндийский язык.

Но есть и более узкий смысл — это тот же язык, но уже в его обработанном литературно нормализованном виде, который формируется не сразу. Самые древние тексты на древнеиндийском языке относятся, как предполагают, примерно к XII в. до н. э., хотя есть гипотезы, что они несколько старше или, напротив, немного ближе к нашему времени.

То, что называется санскритом в узком смысле слова, — это язык, который формируется несколько позже, примерно с середины первого тысячелетия до нашей эры, с V–IV вв. до н. э. и дальше существует уже на протяжении всех последующих веков вплоть до нашего времени.

Что это значит? Дело в том, что санскрит, первоначально бывший, как и все обычные языки, языком повседневного человеческого общения, постепенно приобретает другую функцию. Люди в обычной жизни начинают уже говорить на сильно измененных языках, поскольку на протяжении долгого времени, век за веком, окружающий язык улиц сильно меняется, а язык литературных текстов, санскрит, остается. И он превращается примерно в то же самое, во что превратилась латынь в Европе. Латынь как живой язык римлян существовала, пока существовали римляне, которые на ней говорили в обычном быту. Но постепенно язык этих римлян в разных местах бывшей Римской империи превращается в новые языки, которые, как вы знаете, сейчас называются романскими. А латынь, однако же, остается — как язык культуры, язык науки, язык высокой литературы и так далее и в этом своем качестве продолжает существование на протяжении всех средних веков и значительной части нового времени. А есть и сейчас кое-где небольшие центры, где профессора гордятся тем, что они могут произнести речь по-латыни. Сейчас их уже мало осталось в мире; в России, по-моему, совсем не осталось.

Санскрит вполне аналогичен латыни в этом смысле. Для Индии это и есть такой литературный язык всех веков, по замыслу такой же, как две с половиной тысячи лет назад. На самом деле некоторые изменения там, может быть, и есть, но незначительные. И в качестве языка культуры и языка религии (индуистской) он остается до сих пор. Больше того, в современной Индии при опросах населения, отвечая на вопрос: «Ваш родной язык?», около пятисот человек сказало: «Родной язык — санскрит». Разумеется, это главным образом люди из религиозной индуистской среды. Мне даже довелось с одним таким человеком общаться.

Такова история существования этого языка. Его значимость определяется прежде всего тем, что на нём существует огромнейший, гигантский корпус литературы. Она в какой-то степени знакома европейцам, но, конечно, в очень небольшой своей части.

Почему этот язык так важен для лингвистов? Думаю, что все вы знакомы с термином индоевропейские языки. Вдумайтесь в это название: индоевропейские языки — языки, включающие как бы две равные части: языки Европы и языки Индии. И это действительно оправданно. Потому что нынешняя языковая Европа почти целиком состоит из языков, родственных между собой. Фактически, если исключить юго-восточную и северо-восточную периферию Европы — территорию Кавказа и север европейской части России, — то на всей остальной территории Европы неродственными остальным языкам Европы останутся только языки Финляндии, Эстонии, Венгрии и басков. Все остальные языки в большей или меньшей степени между собой родственны и составляют европейскую половину индоевропейских языков. А вторая половина — это языки Индии. Чтобы быть более точным — не только Индии, но и Ирана. Итак, индоевропейские языки — это европейские языки, с одной стороны, и индоиранские, с другой. Но слово Индия, конечно, тут центральное. Это сразу показывает масштаб значимости языков Индии для языкознания.

На протяжении большей части истории Европы об Индии и об индийских языках никто почти ничего не знал. Правда, поход Александра Македонского позволил европейцам немного соприкоснуться с Индией, но значительных лингвистических следов это не принесло. Разве что в санскрите появились кое-какие слова, заимствованные из греческого, — их немного, но они есть.

Другое дело, что в европейских языках есть довольно много заимствований из санскрита. В нашем русском языке их не так уж мало, но они пришли главным образом через промежуточные языки, а не прямо. Какое-нибудь слово лимон или слово сахар — это слова, идущие из санскрита, хотя в санскрите они выглядят существенно иначе. Например, слово сахар выглядит как щаркара — оно превратилось в сахар в промежуточных языках. Так или иначе, взаимное влияние всё-таки было.

Но в течение всех веков до XVIII-го включительно сведения об Индии были довольно фантастического, часто баснословного характера. Лишь во второй половине XVIII века происходит то, что в лингвистике иногда называют открытием Индии — лингвистическим открытием. А именно, появились первые сведения о существовании древнего языка индийцев — санскрита. И было сделано величайшее открытие — что этот язык имеет много несомненных сходств с древними языками Европы — латынью и греческим. И это открытие положило начало тому, что называется ныне сравнительно-историческим языкознанием. Так что практически в основе исторической лингвистики лежит толчок, который произошел от того, что санскрит стал известен в Европе. Установление того факта, что этот язык в чём-то существенном так сильно похож по крайней мере на древнегреческий и латынь, что не может быть и речи о случайном совпадении, то есть что это древнее родство, — стало сенсацией. Изучение санскрита стало основой всего дальнейшего сравнительного языкознания.

Больше того, после того как представление о родстве древних языков Европы с санскритом стало уже всеобщим, появилась даже некоторая утрированная идеализация санскрита. Санскрит стали представлять как язык всех наших общих предков, а все остальные европейские языки — как разную степень его порчи. Потребовались немалые усилия лингвистов XIX века, чтобы прийти к выводу об ошибочности этой гипотезы, то есть понять, что всё-таки в некоторых отношениях санскрит не равен праязыку всех индоевропейцев. Что в некоторых отношениях, скажем, древнегреческий язык сохраняет более древнее состояние, чем санскрит. Это было сенсацией середины XIX века, которая тоже постепенно была принята лингвистической наукой. И сейчас прекрасно известно, что всё-таки санскрит — это просто одна из ветвей индоевропейских языков; он не более праязык, чем любой другой известный нам язык, а настоящий праязык индоевропейцев в подлинном своем виде ни в каких письменных документах не сохранился. И вообще этот праязык на несколько тысяч лет глубже во времени, чем любой самый древний письменный памятник, которым мы располагаем. А все индоевропейские языки к моменту, от которого до нас доходят какие бы то ни было памятники, уже прошли даже не несколько веков, а несколько тысячелетий развития от общего праязыка.

Но разные языки действительно в разной степени удалились от общего индоевропейского. И что верно, то верно — санскрит удалился от него меньше, чем большинство других языков, поэтому он и производит впечатление равенства праиндоевропейскому языку.

Сейчас ясно, что просто выводить из санскрита все остальные языки — неправильно; но верно и следующее: почти в любом пункте, где в нашем распоряжении есть санскритские данные, сравнение с ними дает нам хороший ориентир в вопросе о более древних состояниях языка.

Санскрит и сейчас продолжает играть роль некоторого эталона. Но часто используется, к сожалению, также и в рассуждениях вовсе непрофессиональных и лингвистически малограмотных. В частности, в нынешней квазипатриотической литературе вы найдете сколько угодно заявлений, иногда совсем грубых, типа того, что санскрит — это древнерусский язык. Или что древнерусский язык получился прямо из санскрита. Наконец, у некоторых из таких сочинителей уже санскрит получился из древнерусского. Чтобы картина была более полной, скажу, что держал в руках также книгу, где то же самое утверждалось про украинский: что санскрит — это древнеукраинский язык. Наверное, есть и какие-то другие претенденты, просто у меня большого ассортимента книг такого рода не было. К сожалению, ассортимент этот в действительности велик, и я очень хочу предупредить молодое поколение, чтобы вы на такие глупости слишком легко не поддавались. Это всё выдумки или мечты. Возможно, кто-то искренне заблуждается, а, может быть, есть и просто жулики, которые используют такие утверждения для своей сиюминутной выгоды. Так или иначе, это безусловная чепуха. При этом сам факт, что санскрит оказывается желательно использовать в пропаганде, показывает, что престиж этого слова весьма велик и кажется выгодным привлечь его на свою сторону, эксплуатировать для каких-то своих сегодняшних политических целей.

Наверное, это еще один резон для того, чтобы всё-таки более серьезно знать, что это такое.

Итак, среди индоевропейских языков санскрит занимает одно из важных мест. Самый древний памятник санскрита относится, как я уже сказал, примерно к XII веку до н. э. Заметьте, к этому времени относится не запись — записи начнутся гораздо позже: в течение многих веков язык существует в устной форме. Речь идет о так называемых Ведах — слово, которое вы, вероятно, знаете, — то есть о древних религиозные текстах Индии. Веда — слово, не случайно совпадающее с русским, поскольку здесь тот же самый корень, что и в русском ведать, то есть буквально — «знание». Имеется в виду религиозное знание, знание о божествах. XII век до н. э. — это предполагаемое время начала сложения текстов Вед. В течение не менее чем лет семисот, а может быть, и более, они оставались незаписанными, передавались изустно, то есть запоминались жрецами. Такая ситуация хорошо нам известна и по другим традициям: точно так же долгое время, не меньше чем четыреста лет, существовали и тексты Гомера. Сохранялись Веды, однако, с необычайной тщательностью, и есть все основания думать, что больших искажений в тексте за эти семьсот лет не произошло. Таким образом, это тексты, довольно точно передающие язык второго тысячелетия до нашей эры. Из одного этого факта понятно, что перед нами исключительно ценный древнейший лингвистический источник.

Не следует думать, что все языки изменяются с равномерной скоростью. Скорость развития разных языков очень варьирует. Современная наука не знает еще всех факторов, которые определяют эту скорость. Но один фактор известен довольно хорошо: жизнь в изоляции способствует сохранению старого языка, жизнь в тесном контакте с соседними языками способствует его более быстрому изменению. Есть, конечно, и какие-то другие факторы. Так или иначе, среди современных индоевропейских языков, то есть, как уже было сказано, почти всех языков Европы, Индии и Ирана, можно различить такие, которые претерпели более глубокие изменения по сравнению с древним состоянием, и такие, которые изменились меньше.

Пример языка, прошедшего, вероятно, одну из самых больших дистанций удаления от индоевропейского, — это английский. И таковы же некоторые языки современной Индии — скажем, язык хинди. Примерно такой же показатель удаления даст французский язык — лишь немножко меньший, чем английский. Другие языки обнаруживают гораздо большее сходство с древним состоянием и меньшую степень изменения за протекшие тысячелетия. О современных языках в этом смысле можно говорить как о сохранивших больше архаизмов или меньше архаизмов. Языков, которые целиком сохранили свое архаичное состояние, не существует — все языки в какой-то степени меняются. Но мера этого различна.

Среди индоевропейских языков, которые как раз меньше удалились от древности, окажется наш русский язык. И это одна из причин, почему так часто возникает желание сказать: «Ну помилуйте, конечно, русский язык ближе всего к санскриту! В санскрите масса совпадений с русским. Начнете сравнивать санскрит с английским — очень мало чего найдется, а с русским — много». Причина ровно в том, что русский как раз относится к числу языков с медленным развитием. Правда, не самым медленным. Из близких нам языков еще гораздо медленнее литовский. Из ныне существующих литовский язык более всего сейчас похож на санскрит. Так что если уж какой-то язык и претендовал бы на то, что он чуть ли не одно и то же с санскритом, то это должен бы быть литовский.

Но так или иначе, нам тоже многие чудеса санскрита не кажутся чудесами, поскольку они прекрасно представлены в современном русском языке. Поэтому когда я вам буду рассказывать о сложностях санскритской грамматики, в ряде случаев вам будет казаться: «Ну, что за сложности? У нас всё то же самое». Верно. Не во всём, конечно, но в значительной части случаев русский язык сохраняет почти такую же степень сложности, в частности, морфологии, как и санскрит. Меньшую, но очень большую. А если сравнить с английским, то это будет небо и земля.

Теперь бегло повторю обзор событий за эти тысячи лет существования санскрита. Древнейшие тексты — это Веды. Это четыре больших корпуса текстов религиозного характера, посвященных разным божествам и разным частям индуистского ритуала. Главная из них, самая известная и знаменитая Веда именуется Ригведа. Риг — это обозначение стихов, из которых состоят гимны. Плюс еще три других Веды — я не буду затруднять вас их названиями. Это древнейший период, за которым следует то, что называют эпическим санскритом. Эпическим, потому что на нём написан гигантский эпос. Он состоит из двух главных великих сочинений древней Индии — Махабхараты и Рамаяны.

Махабхарата — буквально маха «великий» и Бхарата — имя собственное, которое сейчас служит самоназванием Индии. Это мы называем ее Индией, а официальное индийское ее название — Бхарат. Индия — это вообще слово не индийское и ни в каком из индийских языков первоначально не существовавшее. Это иранское произнесение названия области, которая на санскрите звучит как Синдху, поскольку в иранском языке начальное с дает х, а в дальнейшем это х могло теряться. Греки слышали это название уже в иранском исполнении, и поэтому для них это было нечто вроде инд. И Александр Македонский, когда отправлялся в эту страну, считал, что он идет в страну Индию. Он дошел до области Синдху (это нынешний Пакистан) и даже отчасти завоевал ее, но, тем не менее, именно название Индия осталось во всех европейских языках.

Махабхарата — это великое о потомках некоего мифического прародителя, который именовался Бхарата. Обычно это, к сожалению, переводят не просто как великое, а великая битва потомков Бхараты, так как это рассказ о том, как эти самые потомки, разделившись на две великие армии, в каждой из которых было по три миллиона солдат, сражались так доблестно и так успешно, что в конечном счете на поле битвы осталось пять живых воинов. Указывается точное место, недалеко от Дели, где происходила эта битва. Оно называется Курукшетра, его показывают туристам. Таково содержание эпоса. Не стоит к этому подходить с современными моральными мерками. Что такое Илиада? Это тоже эпос о кровопролитной битве между греками и троянцами. Так что, увы, великие сочинения тех времен имели, как правило, именно такое содержание. Точно таков же и древнегерманский эпос, и так далее.

Итак, язык Махабхараты и Рамаяны, великих эпических комплексов, называется эпическим санскритом.

Следующий этап развития языка называется классическим санскритом. Это язык, на котором написана вся остальная санскритская литература, в частности художественная литература, но уже не эпического свойства — драмы, стихи в огромном количестве, трактаты, научные сочинения. Такая литературная деятельность продолжалась в Индии все последующие века и до какой-то степени происходит и поныне.

Вот картина жизни этого языка и того, какую громадную роль он играл и продолжает играть в жизни этого так называемого субконтинента. Как вы представляете себе, это весьма значительная часть Земли, поскольку ныне уже население этой части земного шара превысило миллиард человек, показав конкурентоспособность с Китаем.

Теперь немного познакомлю вас с более конкретными вещами.

Как записаны тексты на санскрите? Записаны они, естественно, собственным письмом. Это древнейшее индийское письмо. В разных частях Индии существовали разные системы письма, но самая известная из них, по крайней мере в Европе, впрочем, сейчас уже и в Индии, носит название деванагари. Это сложное слово: первая часть дева означает «бог», вторая часть нагар означает «город», плюс  — суффикс относительного прилагательного. То есть «(нечто) божественное городское». Самого слова, означающего «письмо», здесь нет. Таков буквальный смысл этого слова. Наряду с этим существуют и другие системы. Ряд современных языков Индии — прежде всего хинди — пользуются деванагари, другие языки — другими формами письма. Так что сейчас деванагари используется далеко не всеми языками Индии, но, конечно, это первая по значимости система. В Европе все, кто соприкасается с санскритом, знакомы с деванагари.

Как устроено это письмо? По типу оно находится на грани между слоговым и буквенным.

Сейчас я пущу по рядам пару книжек, где вы увидите, как внешне выглядят тексты на санскрите. Одна из них — это очень ценная книга, ей около двухсот лет; так что будьте, пожалуйста, аккуратны. Другая, маленькая книжка — на двух языках, вы можете даже попробовать определить, на каких.

И сейчас можно уже показать на экране пример текста:

vasamsi_600.jpg

Вы видите здесь в хорошем исполнении, с хорошим шрифтом, небольшой текст, записанный в деванагари.

Характерная особенность, которую вы сразу замечаете, — черта сверху, соединяющая все буквы в некоторое единство. Но всё-таки здесь есть разделение на слова, а в самых древних текстах вообще никакого разделения не было. Маленькие зазоры, которые вы кое-где здесь видите, — это эффект печати. Реально в древнем рукописном письме всё это было бы соединено в одну линию.

Один из персонажей, который находился, видимо, под большим чисто зрительным влиянием санскритских текстов, это великий фальсификатор, сочинитель так называемой «Велесовой книги». Он скопировал в своем письме эту верхнюю черту. Ему очень хотелось выдать свой текст за некие «славянские веды», и он механически повторил, украл эту черту из санскритского письма.

Что реально вы здесь видите? Каждый знак хорошо отделяется от соседних. В основном каждый знак геометрически достаточно ясен.

Что означает отдельный знак? В чистом виде он всегда означает не одну фонему, а слог.

А. А. Зализняк, «О языке древней Индии». 11 февраля 2011 года, школа «Муми-тролль»

Первое, что вы здесь видите, это знак ваsanskrit_fig2_18.gif. Я буду, естественно, писать в транскрипции. Этот знак сам по себе уже передает не одну звуковую единицу, а две. Можете поискать, где-нибудь он может вам встретиться и дальше. Например, вот этот же знак, но при нём имеется еще некоторая дополнительная фигура: sanskrit_fig3_24.gif. Это уже не ва, а ви.

Если же я захочу написать не ва с а кратким, а ва с а долгим, то мне нужно поставить еще одну вертикальную черту. Вот она в точности здесь есть: sanskrit_fig4_16.gif. Я вам еще не говорил, что в санскрите бывает а краткое и а долгое. Соответственно, в транскрипции дается знак долготы; или можно просто удвоить букву для гласной. Таким образом, первый слог здесь — это ваа.

А. А. Зализняк, «О языке древней Индии». 11 февраля 2011 года, школа «Муми-тролль»

Если вам захочется написать ву, то нужно будет добавить к знаку ва некоторый другой значок. Это будет ву. И, наконец, если всё-таки вам потребуется когда-нибудь написать чистое в, то для этого нужно поставить специальный значок того, что нет гласной.

Это система, которая, вообще говоря, могла бы быть очень похожа на нашу буквенную систему, потому что можно было бы сказать: «Вот в, вот и. Вот в, вот а долгое. Вот в, вот у». Если бы не то, что получается, когда нужно записать согласную без гласной. Разница в том, как записать, например, чистое в: в нашей системе для этого требуется один знак, а в деванагари — два. И наоборот, для записи сочетания ва в нашей системе требуется два знака, а в деванагари — один. Вот, собственно говоря, и всё принципиальное отличие системы типа деванагари от нашей (я говорю типа деванагари, потому что все остальные индийские системы построены по тому же принципу — зрительно они выглядят иначе, но принцип такой же).

Итак, знак сам по себе означает согласную со звуком а. Если нужно звук а убрать, требуется специальный значок, что это а убирается. А если нужны другие гласные, то они обозначаются разного рода дополнительными фигурами.

Таковы принципы письма. Тем самым понятно, что выучить надо не так много знаков. Надо выучить знаки для всех согласных, это несколько десятков, примерно сорок, то есть не очень много. И примерно для десятка гласных. Опыт показывает, что студентам, которые с нуля начинают занятия санскритом, это можно поручить сделать с первого занятия на второе, ну на третье. До третьего занятия считается, что можно еще не помнить все знаки, а дальше уже их знают. Это нетрудно. Это не китайский язык.

Что же касается фонетики, то тут в санскрите никаких особенных чудес нет, язык ломать не надо. Никаких фантастических звуков, которые могли бы нас сильно поразить. Есть, пожалуй, для нас не вполне нормальный звук р слоговое. Правда, для славян в целом, не русских, а других, он не представляет собой ничего удивительного: такой же звук есть в чешском, в сербском, в словенском — здесь вполне может быть, скажем, грд или крк, где р выступает в качестве слогообразующего звука. Правда, европейцы всё же, как правило, спотыкаются на этом месте и пытаются это р на что-то заменить, например, на ри. Впрочем, то же делает и большинство современных индийцев. И этим объясняется, между прочим, что знаменитый древнеиндийский бог Кршна во всех этих языках, включая русский, зовется Кришна. И по этой же причине санскритское слово санскрта выглядит в этих языках как санскрит.

Кажется, есть вопрос по ходу.

– А мягкость звуков обозначается отдельными символами или как?

– Очень понятный, абсолютно законный вопрос. Ответ очень простой. Мягкость звуков — это особенность русского языка, она существует далеко не во всех языках. Она есть в некоторых славянских, но, конечно не только в них. В санскрите противопоставления твердых и мягких звуков нет, поэтому и проблемы такой нет.

Почти всё в фонетике санскрита легко укладывается в наши обычные традиционные привычки. Единственное, что для русского человека составляет неразрешимую задачу, — это различить долгие и краткие гласные. Но если бы это был латыш или чех, то он отлично смог бы это различить — у него есть собственные долгие и краткие гласные, и он точно так же их не путает, как мы ры и ри, пи и пы, би и быи т. п. Он их совершенно естественно различает, в отличие от большинства европейцев, для которых это мучение, которое им кажется совершенно лишним.

Таким образом, в целом чисто фонетически чтение санскритских текстов большого труда не составляет. В Индии, конечно, немного иная система чтения. Собственно, так всегда бывает, когда читается не живой иностранный язык, — привносятся какие-то элементы произношения из собственного языка. То же самое, конечно, происходит и в русской традиции чтения санскрита; но это вещь нестрашная.

Некоторая фонетическая специфика санскрита, которую в других языках мы нечасто встретим, — это звуки, которые в транскрипции записываются через две буквы: придыхательные согласные, например, бх, дх, гх. В отличие от простого б, это бхс легким придыханием. Замечу, что просто х, которое тоже существует, это в санскрите звонкая согласная типа украинского или белорусского г. По описаниям древних индийцев, бх это б плюс отдельное х. Но реально это единая фонема.

А вот морфология санскрита знаменита. Она служит одновременно предметом гордости и пугалом, потому что это, по-видимому, одна из самых сложных морфологий, которые только вообще лингвисты знают.

Однако русских большая часть этих сложностей не испугала бы. Например, англичанину или французу со страшным выражением лица говорят, что в этом языке восемь падежей, три числа и три рода! Довольно очевидно, что на носителей хороших западноевропейских языков это уже производит удручающее впечатление — на тех из них, кто не занимался русским языком. А у нас не восемь падежей, а шесть, но совершенно ясно, что это система того же типа. У нас не три числа, а два, это верно, у нас нет двойственного числа. Двойственное число, действительно, есть в большинстве древних европейских языков, а некоторые из современных славянских языков сохраняют его до сих пор — это лужицкие языки и словенский. Так что для славянских языков это, в общем, не диво. Но для русского всё же диво, тут ничего не скажешь, русским надо объяснять, потому что это неизвестная им отдельная форма. Потому что «много» у нас теперь начинается после единицы, а в старом языке оно начиналось после двойки. В этом смысле санскрит просто объединяется с древними языками Европы.

Но вот глагольная система может испугать и носителя русского языка. Глагольная система в санскрите, действительно, несравнимо более сложна, чем в русском языке. Правда, если из современных славянских языков взять не русский, а, например, болгарский, то картина уже будет не такая неравная. В болгарском языке гораздо более сложная система прошедших времен, чем в русском. Современный русский в этом смысле многое упростил и многие сложности потерял по сравнению с древнерусским.

В санскрите существует не менее четырех разных прошедших времен и целая серия так называемых производных спряжений, то есть достаточно регулярно образуемых от глагола других глаголов с дополнительным значением. Самые известные классы — следующие.

Практически от всякого глагола в санскрите свободно образуется каузатив, то есть глагол со значением «заставить делать то, что выражает основной глагол». Как в парах: пить — поить, есть — кормить, тонуть — топить и т. п. Заметьте, что в русском языке от этой старой системы немало осталось. В частности, в древнерусском языке каузатив тоже был довольно активным. Сейчас при достаточном внимании к языку можно наблюдать остатки каузатива у нескольких десятков глаголов. Пару пить — поить я не случайно привел. Еще частично сохраняется старая система, в которой каузатив должен иметь огласовку о(а простой глагол может иметь разные огласовки). Топить — тоже старый каузатив; правда, там и тонуть тоже имеет о, тем самым это уже не типичный случай. В ряде случаев в современном языке техника образования каузатива скрыта тем, что что-то произошло с фонетикой. Возьмем глагол погрязнуть. Сейчас можно погрязнуть только в преступлениях, в грехах, вообще в чём-нибудь дурном. Первоначально можно было погрязнуть в болоте. Может быть, и сейчас можно, но довольно очевидно, что и первоначально можно было погрязнуть в болоте, потому что отсюда происходит слово грязь, которое, конечно, означало трясину, болото, что видно из корня. Как вы думаете, какой будет каузатив от погрязнуть?

 Погрузить.

 Погрузить, совершенно верно. Но огласовка тут будет совершенно другая, потому что первоначально это было погрензнуть и погронзить, где в каузативе было то же самое о, что и в других каузативах. Но поскольку ен дало я в современной фонетике, а он дало у, то сейчас это уже скрыто в виде такого хитрого чередования погрязнуть — погрузить.

В такие глаголы вы сами можете поиграть и найти таким образом глаголов до 30–40. То есть эта система не совсем пропала даже и в современном русском. А в санскрите она совершенно актуальна — практически всякий глагол легко образует по стандартным правилам каузатив. Это очень существенный элемент любого санскритского текста.

Аналогичным образом может образовываться другая производная форма — так называемый интенсив, когда речь идет о том же самом действии, но сильном. Этого по-русски вы воспроизвести не сможете, в русском и в других языках для этого надо использовать какие-то описания или дополнительные слова или еще каким-то способом передавать эту идею. А в санскрите это делается чисто грамматически. Скажем, интенсив от глагола «бить» будет означать «бить много, сильно, колотить, избивать». Глагол «смотреть» в интенсиве будет означать «выслеживать», то есть производить некое интенсивное действие смотрения.

Еще в этом ряду стоит так называемый дезидератив, то есть образование, означающее «хотеть сделать то, что сказано основным глаголом». Остатки этого есть в латыни, но очень немного, например, esurio «хочу есть». В русском языке таких остатков я указать не могу.

И всё это умножается на огромное число времен, на два залога, систематически противопоставленных, так что в результате, если начать подсчитывать, сколько форм можно произвести от одного глагола, то результат будет астрономический. Я даже затрудняюсь вам его указать, потому что граница очень расплывчата — где кончается один глагол и где начинаются уже производные слова.

Таким образом, морфология санскрита представляет собой почти предел того, как может быть усложнено построение слова и как много морфем в это слово может входить.

На самом деле среди языков мира найдутся примеры и более сложных морфологий, но это уже языки очень дальних от нас ареалов, которые нам мало знакомы, так что я не буду сейчас на них останавливаться.

Вот то, с чем приходится сталкиваться тем, кто начинает заниматься санскритом. Это гораздо труднее, чем фонетика, но тоже, вообще говоря, вполне в человеческих силах. За студенческое время вполне можно с этим ознакомиться.

Но есть в санскрите и более серьезные трудности. Дело в том, что санскрит — язык, поддерживаемый искусственно. Язык необычайно изощренной литературы в огромном количестве ее ветвей и школ, каждая из которых необычайно гордилась своими изобретениями в области словоупотребления. Поэтому если вы раскроете санскритские словари, то в некоторых местах ужаснетесь, потому что увидите слово, у которого сто двадцать семь значений. Как же тогда им пользоваться? Сто двадцать семь — это мое преувеличение, но, скажем, два-три десятка значений довольно часто будет включаться в переводы. Какое-нибудь слово корова будет иметь совершенно неимоверный ряд значений; кончится тем, что она будет означать «лучи» или «счастье» — я в данном случае фантазирую, но этого достаточно, чтобы дать общее представление. Вот это действительно настоящая трудность, с которой не справишься за такой срок, как с фонетикой или даже с морфологией. С другой стороны, потребность выражаться изысканно ведет к тому, что в хорошем классическом санскрите корову никто коровой не назовет. А назовут ее обязательно какой-нибудь «пестроходящей», «молочноглазой» и т. д. Змея никогда не будет названа змеей, хотя для этого есть прекрасное простое слово, родственное русскому. Но это слово простецкое, низкое, в хорошей литературе оно употребляться не должно, это был бы низкий плебейский стиль. И оно будет заменяться четвертым, восьмым, двенадцатым способом обозначения змеи. Знаменитый арабский ученый XI века, великий филолог Аль Бируни, который познакомился с санскритом, писал, что санскрит — «это язык, богатый словами и окончаниями, который обозначает разными именами один и тот же предмет и одним именем разные предметы». Так что эта особенность ясно наблюдалась уже в XI веке. Вот это действительно трудно.

В этом смысле читать самые древние тексты санскрита приятнее, потому что они еще не заражены стилистической идеей, что надо выражаться как можно более изысканно и как можно более непросто. Скажем, тексты Вед в каком-то смысле проще; и тексты эпосов еще достаточно просты.

Итак, самое общее представление об элементах структуры санскрита я вам дал. Теперь о том, что обычно поражает воображение русского человека — количество слов в санскрите, которые похожи на русские слова. Их много — действительно, можно набрать несколько десятков. Если брать очень тесное сходство, то их будет меньше, если более широкое, то найдутся еще десятки слов. И человека неподготовленного это почти неизбежно ведет к убеждению, что «конечно, это же почти один и тот же язык, о чём разговаривать!». А дальше возникают всякие идеи о том, что санскрит произошел из русского или русский из санскрита, и прочее. Не нужно долго искать: само название «Велесовой книги» — «Славянские веды» — говорит именно о желании выдать свое сочинение за непосредственно санскритский текст. Действительно, мать на санскрите — матар, брат — бхратар, сноха — снуша, свекровь — щващру, нос — нас, бровь — бхрува и так далее. Но сами понимаете — я вас об этом предупредил, — что такие же списки можно составить также и для пары «санскрит и какой-нибудь другой язык». Для английского это будет труднее, но для литовского — очень легко.

Литовский отличается от русского, в частности, тем, что он очень архаичен вот в каком важном фонетическом отношении. Все индоевропейские языки без исключения подверглись на протяжении последних трех тысяч лет сокращению длины слов. В особенности страдает конец слова. Конец слова, как правило, сжимается, стирается, отпадает. Предел в этом процессе являет собой французский язык, где последовательно отпадали сперва все окончания, потом конечные согласные, потом конечные гласные и так далее. Так что в результате очень часто французское слово — это две фонемы. Это такой предел, когда, например, fait — это то, что первоначально было factum, sou — то, что первоначально было solidum. Русский язык не так далеко в этом продвинулся, но, конечно, всё же немало слогов потерял. Например, дом произошло из домус, мгла — это прежняя мигла. Не так много, но какое-то количество слогов потеряно. Прежде всего, самая простая вещь — потеряно окончание главного типа склонения слов мужского рода в единственном числе в именительном падеже — то, что в латыни -us, как в tribunus; то, что в санскрите -as, как в navas.

Так вот, литовский занял бы первое место среди живых языков по сохранности древнего числа слогов. Он сохранил окончание именительного падежа -ас. Ростовбудет по-литовски Ростовас. Почему? Потому что это -ас так же необходимо в современном литовском, как и три тысячи лет назад в санскрите. В отличие, скажем, от языков Индии, которые, как я вам уже говорил, могут соревноваться в этом вопросе с английским. Там весь конец слова отпал, слова почти такие же короткие, как в Европе. Так что процесс затронул Индостан в такой же степени, как и европейскую окраину. Санскрит в этом отношении, естественно, сохраняет более древнюю стадию. А литовский фактически даже более консервативен, чем санскрит: потомки санскрита полностью потеряли эти древние особенности санскрита, а литовский и сейчас такой.

Полезно указать вам некоторые простые звуковые соотношения между языками. Санскрит объединил старые гласные э, о и а. Это, кстати, одна из точек, о которых я косвенно упоминал. Там, где в латыни или в греческом одни слова содержат корневое э, другие корневое а, третьи — корневое о, в санскрите во всех трех случаях будет а. И в течение первой половины XIX века огромные силы лингвистов были положены на разгадку того, каким образом одно и то же а древнего языка распалось на три разных звука в европейских языках. Пока не было сделано великое открытие, что ничего не распадалось. Это и был шаг, показавший, что санскрит — это не праязык, потому что в нём, оказывается, гласные сохраняют не древнее состояние, а являются продуктом специфического санскритского развития. Оно состояло в том, что э, о и а совпали в виде одного а. Так что то, что по-русски новый, в санскрите наваc. То, что по-русски везёт, — в санскрите вахати. Поэтому не удивляйтесь, что разнообразие русских гласных звуков э, о, а — в санскрите разнообразия не даст. Во всех трех случаях будет а.

Это из простых вещей. Остальные не так бросаются в глаза. Скажем, бх, дх, гх, если они встречаются в санскрите, в русском дадут просто бдг. Скажем, санскритское дхуумас — это русское дым.


А теперь я, пожалуй, смогу попробовать познакомить вас с одним текстом на санскрите. Это текст, вообще говоря, из эпоса, из Махабхараты. Но он вставной — это религиозно-философское сочинение, вставленное в эпос, и оно еще более знаменито, чем сам эпос Махабхарата. Называется оно Бхагавадгита. Возможно, многим знакомо это слово, потому что сейчас широко гуляют опошленные сведения о тайнах древней Индии, так что про Бхагавадгиту вы можете встретить рассуждения в каких-то текстах, гораздо менее достойных уважения. Что поделать, в нынешние времена этого рода обесцененное знакомство с древними ценностями происходит довольно часто. Бхагавадгита — это религиозный трактат, вложенный в уста Кришны, священный текст кришнаитов. Но, помимо всего прочего, это замечательное сочинение, главная идея которого метемпсихоз — переселение душ. Это важнейшая идея индуизма, состоящая в том, что душа не исчезает, а вселяется в новое тело.

Я выбрал вам один красивый кусочек из Бхагавадгиты, и мы попробуем его почитать. Это текст, который уже был вам показан:

sanskrit_fig1_600.gif

Пока, конечно, вы очень мало знакомы с деванагари, поэтому мне придется вам помогать.

Давайте я сейчас с вашей помощью начну переписывать то, что там написано.

В начале, как вы уже знаете, стоит ваа. Следующая согласная — с, при ней, как вы видите, снова гласная аа. А вот точка сверху — это появление дополнительного носового звука — согласной типа н: саан.

Идем дальше. Какая будет следующая согласная?

 С.

– Ну конечно! А гласная какая?

– И — си.

 Си, правильно. Итак, первое слово получилось: ваасаанси.

Следующая согласная — это дж. В латинской транскрипции записывается по английской традиции в виде j. Огласовка у нее — и долгое: джии.

За этим следует р, знак которого — небольшой крючочек — хитрым образом стоит над строкой, причем правее того места, куда относится сам этот звук.

В строке за джии идет н особого вида, так называемое церебральное, которое звучит практически так же, как английское н, только в английском это просто н, и никто не замечает, что оно церебральное, а для индийца это другая фонема. Какая огласовка будет?

 А?

 А, конечно, а долгое. Вместе с предшествующим джии и знаком для р это дает джиирнаа.

Дальше идет простое н. Какая огласовка будет у него?

 И.

 И, правильно. Получается джиирнаани. Вместе с первым словом: ваасаансиджиирнаани.

Следующая согласная будет й. Какая у нее огласовка?

 А.

 А, правильно. Дальше согласная тх. Какая огласовка?

 А.

 А долгое, это существенно: йатхаа. Совершенно верно.

Дальше, пожалуйста, первый слог следующего слова. Громче!

 Ви?

 Ви, конечно. Дальше идет согласная х. Какая огласовка при нём?

 А.

– Не просто а — а долгое. Дальше что будет?

 Й.

 Й, правильно. Огласовка какая? Правильно, а. Быстро пошло дело.

Переходим ко второй строке:

sanskrit_fig5_600.gif

Прочтите первый слог строки. Нет — два слога сразу! Нет — всё следующее слово сразу, пожалуйста!

 Наваани.

 Наваани! Правильно! Тогда уж я вас спрошу, что здесь значит корень? Форму не спрашиваю.

– «Новый»?

– «Новый», правильно. Быстро пошло, да?

Пойдемте дальше. Г вы еще не знаете. Это г, а эта закорючка снизу — это р-огласовка, р слоговое: гр. Дальше идет пока что для вас трудное, это я сам вам напишу — это сочетание хн. А огласовка какая у этого хн?

 А.

 А долгое. Да. Дальше согласная т. Огласовка?

 И.

 И, верно. Итак, грхнаати.

Дальше. Какой слог?

 На?

 На, правильно. Дальше то, с чем вы пока еще не встречались, — это согласная р. И огласовка о. В целом наро.

Следующий знак соответствует нашему апострофу, то есть здесь пропущена гласная. Далее п. Какая у него огласовка?

 А.

 Па. Следующий слог?

 Са? Та?

– Нет, т выглядит иначе.

 Ра.

 Раа, верно. И конец, последний слог?

 Ни.

 Ни! Больше у меня нет доски, но этого достаточно пока: наваани грхнаати наро’параани... Это замечательные стихи, древний размер.

Теперь я вам поясню слова.

Корень вас значит «одеваться», это тот же корень, что в латинском слове vestis«одежда». Слово «одежда» имеет вид ваасас, здесь от него форма винительного падежа множественного числа. Из морфологии вы бы узнали, что здесь окончание и некоторые изменения в форме основы. Итак, это «одежды».

Джиирнаани — прилагательное, которое согласовано с этим словом «одежды». Тоже винительный падеж множественного числа среднего рода. На самом деле -ни — это санскритское добавление, в Ведах было бы просто джиирнаа, и тогда это было бы то же самое , что в русском дела, государства и т. п. во множественном числе. То есть в точности то же окончание множественного числа среднего рода. Сам корень есть в русском языке: дж в джиир правильным образом соответствует русскому з. Это корень слова зрелый. В санскрите суффикс -н-, а в русском -л-: зрелый. Так что это почти то же самое слово, что зрелый, с точностью до суффикса, а значение — «зрелый, созревший, состарившийся, старый». В данном случае просто «старый». То есть смысл — «одежды старые».

Йатхаа — это местоименное слово «как»; -тхаа — суффикс, выражающий образ действия. Мы его еще встретим.

Йа в вихаайа — это окончание деепричастия. Корень хаа — глагол, который означает «покидать». При нём приставка ви-, означающая нечто близкое к русскому раз-: «в сторону, в разные стороны». Вихаайа в целом — «покидая, оставляя».

Переведите теперь начало второй строки без всяких подсказок.

– «Новые!»

– Что «новые»?

– «Одежды».

– Потому что согласовано с этим, правильно.

Грхнаати. Это глагол, -ти — окончание, соответствующее русскому т в третьем лице. Кстати, заметьте, -ти должно было бы дать по-русски -ть мягкое; и оно в говорах так и дает: он идеть, он несеть. Это и есть древний русский язык. Современный русский язык имеет твердое : идёт, несёт, знает. Это влияние церковнославянского языка. В действительности исконное русское — мягкое т, в точности соответствующее санскриту.

Наа — это суффикс глагола, а грх (или грах) — корень, который сохранился и в европейских языках — это английское grab и русское грабить. Но и английское grab«хватать», и русское грабить имеют уже более специальные значения. А первоначальное значение очень простое: «берёт». Замечу, что санскритское грахимеет и более полную форму грабх, еще более близкую к русскому и английскому. Итак, грхнаати — «берёт».

Далее. Апостроф заменяет утраченное а, которое при контакте слов в определенной ситуации выпадает. Значит, здесь два слова — наро и апараани. Понятно, что апараани — слово из того же ряда, что прилагательные джиирнаани, наваани.

Апара в данном случае значит просто «другой». Что тогда значит апараани?

– «Другие».

– Да. Осталось только узнать, кто берет, верно? Очевидно, наро.

Про окончание этого слова мы говорить не будем, а нар- — это «человек» — очень древнее, исконное индоевропейское слово, хорошо представленное в греческом, где оно выглядит как анер (родительный падеж андрос, отсюда, например, имя Андрей). Наро — всего лишь одно из многочисленных санскритских слов со значением «человек».

Итак, вот что сказано в первой половине нашего текста:

«Как старые одежды покидая, другие, новые берет человек...»

Переходим к третьей строке:

sanskrit_fig6_600.gif

– «Так же...»

– Нет, не «так же», а «так». Где в тексте слово «так»?

– Первое в третьей строке.

– Да, первое слово. И как оно звучит? Пожалуйста: как будет «так» в санскрите?

(В зале замешательство.)

Поищите, поищите, это разрешимая задача.

А. А. Зализняк, «О языке древней Индии». 11 февраля 2011 года, школа «Муми-тролль»

 Татхаа?

 Татхаа, совершенно верно. Правильно. Татхаа — «так». Йатхаа — «как», татхаа — «так». Абсолютно точно.

И. Б. Иткин: Як — так.

А. А. Зализняк: Да, если бы мы были в украинской аудитории, то было бы гораздо проще. Потому что там й сохранилось. В русском-то надо говорить как — так, а по-украински як — так. Совершенно верно, спасибо. Так что, конечно, это санскритское й — совершенно не случайно, оно и в славянском есть, только русский язык его оставил украинскому, а сам потерял.

Читаем дальше. Итак первое слово — татхаа. Идем дальше.

Дальше звук, который вы пока еще не встречали. Какая огласовка?

 А долгое.

 А. Тут, к сожалению, маленькая хитрость. Вы абсолютно правы, потому что вы видите вертикальную черту. Но дело в том, что в данном случае эта черта принадлежит самой букве, а именно букве щ, просто здесь левая и правая части знака не смыкаются. Это маленькая тонкость, которая пока что нам не встречалась. На самом деле это не буква с долгим а, а единая буква щ.

Дальше. Какая согласная?

 Р.

 Р, с огласовкой ии: щарии. Дальше?

 Ра долгое.

 Ра долгое. Дальше?

 Ни.

 Ни, правильно. Очень хорошо, именно так: щариираани. И как вы думаете, что это за грамматическая форма?

– Винительный падеж множественного числа.

– Правильно! Совершенно точно. Среднего рода. Но только прилагательное или существительное, это в санскрите может не различаться. Заранее вы не можете быть в этом точно уверены. Но грамматическая форма правильная. Следующее слово прочтите целиком и переведите.

 Нихаайа.

– Перевод?

– «Покидая!»

– Правильно! Замечательно. Очень хорошо.

Идем дальше. Следующее слово, не всё, но почти всё прошу вас прочесть. В третьей строке оно не целиком — его конец уходит в четвертую строку. Но по крайней мере про начало его я могу у вас спросить — про первые два слога.

 А...

– Да вы смотрите то, что вы уже читали!

 Джиирнаа?

– Правильно. А долгое или краткое?

– Долгое.

 Джиирнаа, правильно. В этом месте текста перенос.

Переходим к последней строке:

sanskrit_fig7_600.gif

Здесь некоторый новый прием: два раза выступают знаки, которые состоят из двух частей. Сперва маленький знак — такой крючочек спереди, потом знак для йа. Это способ соединения между собой двух согласных, с которым вы еще не познакомились.

Ведь если каждую согласную написать целиком, то они будут читаться с а. Как сделать, чтобы читать согласные подряд? Допустим, тва, ста, нда. Чтобы не читать тава, сата, нада. Для того чтобы не читать тава, знаки т и в сливаются в так называемую лигатуру.

А. А. Зализняк, «О языке древней Индии». 11 февраля 2011 года, школа «Муми-тролль»

Как решается эта проблема, мы видим здесь на примере сочетания нйа. На пишется sanskrit_fig8_19.gif. Йа пишется sanskrit_fig9_19.gif. Если их просто написать друг за другом: sanskrit_fig10_35.gif, — то будет найа. А нам нужно нйа. В этом случае в санскрите используется такой способ: sanskrit_fig11_30.gif. Видите, как это делается? Это некоторое неудобство системы, потому что некоторые знаки чисто графически не любят соединяться друг с другом, возникают трудные графические комбинации. Это то, почему наша с вами система лучше, чем деванагари: у нас такой проблемы нет. Нам, когда нужно написать нй, мы пишем н и й. А им, поскольку у них простые знаки выражают на и йа, нужен какой-то особый прием. Его мы и видим.

Сочетание нйа — это простой случай. Но бывают и сложные случаи. Теперь я могу, вернувшись к предшествующему тексту, сказать: вы уже видели, как записано сочетание хна: на вставлено внутрь ха. Но принцип тот же самый: нужно характерные части знаков слепить вместе. К сожалению, они не всегда слепляются одинаковым способом. В случае нйа они просто идут по горизонтали. А в случае хнавы видите, что пришлось сделать. Настолько, что я даже не стал вам тогда объяснять данный принцип, поскольку это непростой случай.

Теперь я уже могу у вас спросить, что идет дальше, после джиирнаа.

 Нйанйа.

 Нйанйа! Два раза нйа, верно! Дальше?

 А долгое.

– Дальше?

- Ни! Ни!

– А всё вместе — нйанйаани. Правильно. Это действительно из почти одних и тех же букв составлено. Тем не менее это всё совершенно осмысленно. Дальше? Какая согласная?

 Р? — С? — Т?

– Это у вас было!

 Са?

 Са. А что дальше поставим после са?

 Н с точкой. Сан?

 Сан, правильно. Вместе с последующим: санйаати.

Следующее слово прошу, во-первых, целиком прочесть, во-вторых, перевести.

 Нава... Наваани — «новые».

– «Новые», правильно!

Движемся далее. Слог де (дэ) — ни согласная д, ни огласовка э нам пока еще не встречались.

А что за знак следующий?

 Х?

 Х, да. И долгое и: хии. Вместе: дехии.

Всё. Теперь осталось понять. Частично уже вы понимаете, поскольку обе части текста построены симметрично. Поэтому многое из первой части проливает свет на вторую.

Татхаа в третьей строке — это «так». Дальше неизвестное вам слово щариира. Вы должны полезть в словарь и найти ответ. Щариира — это «тело». В данном случае, как вы видите, перед вами не прилагательное, а существительное, оно тоже среднего рода, и форма у него будет та же самая. Какая здесь грамматическая форма? Пожалуйста, переведите.

– «Тела»?

– «Тела», верно. Вихаайа?

– «Кидая, покидая».

– Какие тела?

– «Старые».

А. А. Зализняк, «О языке древней Индии». 11 февраля 2011 года, школа «Муми-тролль»

– Правильно. Разделение на слова действительно должно быть именно такое. Нйв начале 4-й строки — это то, что случилось с ни, когда это ни оказалось перед гласной. Это некоторое специальное правило, которому учатся на первых шагах изучения санскрита. Джиирнаанй — это то, во что превращается джиирнаани перед следующей гласной. Совершенно автоматически. И тогда джиирнаани — это что?

– «Старые».

– Да, «старые». Вы уже чувствуете мораль немножко? Это типичная индийская мораль.

Далее анйаани. Какое слово вы станете искать в словаре?

Не понимаете вопроса? Допустим, вы не знаете слова. Оно выглядит в тексте как анйаани. Вы должны пользоваться словарем. Естественный первый вопрос: что именно вы ищете в словаре?

 Анйа.

 Анйа, конечно. И на анйа получаете ответ: «иной, другой».

– Значит, «иные».

– «Иные», совершенно верно.

Далее санйаати. Как вы думаете, какая это часть речи?

– Глагол.

– Конечно, совершенно верно. В какой форме?

– Третье лицо единственного числа.

– Да, всё правильно. Совершенно точно. Сам глагол представлен корнем йаа, а сан — это приставка, которая прекрасно сохраняется в других языках, в частности в русском. Это то же, что русская приставка с- или со-, обозначающая совместность. В данном случае, правда, прямое значение приставки нам мало помогает, просто в словаре мы найдем значение непосредственно для санйаа, то есть для всего сочетания сан + йаа. Йаа — это тот же корень, который представлен в русском глаголе ехать. Но только в русском языке согласная х — добавленная. Что хдобавлено со временем, видно из формы настоящего времени. Как будет ехать в настоящем времени?

– Едет, едут.

– Здесь уже нет х, здесь другая согласная: д. Из чего видно, что в глаголе ехатьисконным является только е, а согласные варьируют, они добавлены. В отличие от других языков, в санскрите этот корень без всяких согласных. В чистом виде — йаа. А почему йаа, а не йе?

– Потому что е перешло в а.

– Верно. Этот санскритский фокус вы уже знаете.

Другое дело, что здесь значение «ехать» нам не нужно, поскольку в соединении с приставкой этот глагол получает уже более сложное значение (тем более, что в санскрите это необязательно «ехать», может быть и просто «идти»): «идти совместно с чем-то», «присоединяться к чему-то», «присоединять к себе что-то». В данном случае «соединяться с чем-то», «входить во что-то». Можно перевести «присоединяет, соединяется», можно перевести и как «входит».

И, наконец, дехии — это существительное, важное философское понятие всей этой системы идей. Очень условный его перевод на европейские понятия, весьма приблизительный — «душа». В действительности здесь некоторая более сложная идея, но мы о ней сейчас говорить не будем, так что можем перевести как «душа». И что же тогда всё это значит?

– «Как люди меняют одежду, так меняют тела».

– Правильно. Итак, в целом:

«Как старые одежды покидая, другие, новые берет человек,

так старые тела покидая, в другие, новые входит душа».

Ну вот, я вам выбрал такой манифест индуистской философии, в его кратчайшем виде, которым является 22-я строфа из второй главы Бхагавадгиты. И я поздравляю вас с тем, что вы ее в подлиннике разобрали! Всё.

– А вы могли бы прочитать ее?

– Боюсь, что не смогу ее воспроизвести так, как вам хочется, потому что однажды я слышал ее в исполнении того самого индийца, для которого санскрит — родной язык. Он, конечно, ее не декламировал, а пел, и это было так непередаваемо, что я боюсь утрировать. Но звучало примерно так:

sanskrit_fig12_600.gif

Аплодисменты.

А. А. Зализняк: Вопросы, пожалуйста.

– Андрей Анатольевич, в самом начале лекции вы назвали санскрит интересным языком. У меня такой вопрос: какие языки вы называете интересными и по этой субъективной шкале какие следующие языки? Есть ли там китайский?

А. А. Зализняк: Понимаю Ваш вопрос. Конечно, интересны с точки зрения лингвиста. Это совершенно не то же самое, что с точки зрения литературоведа или историка, там могут быть совершенно другие приоритеты. А с точки зрения лингвиста интересно устройство языка, интересна некоторая экстремальность в каких-то его сторонах, которая в других языках не наблюдается. Скажем, санскрит имеет некоторую экстремальность в морфологии. И кое в чём еще. Плюс, разумеется, ореол древности и прочего добавляется. Но это субъективно. У меня на следующем месте был бы арабский, потому что это действительно поражающий воображение язык, без которого трудно составить по-настоящему полную картину того, что такое языки. Он устроен для индоевропейского мышления чрезвычайно просветительно. Всего не буду перечислять. Какие-то языки есть, в которых меньше чудес. Если возникает хобби погулять по языкам, то очень быстро человек начинает жадно рассматривать грамматики самых разных языков и находить в них любопытные вещи. Грузинский, например, кажется чрезвычайно интересным.

– Скажите, грузинская письменность не имеет ли чего-то общего с санскритом?

– С деванагари? Нет, общего нет. Грузинский алфавит создан на основе арамейского и отчасти греческого.

– А что значат эти знаки без верхнего подчеркивания? [о двух знаках в конце всего текста].

– Вот эти, да? Очень хороший вопрос! Предлагаю всем желающим их разгадать.

– Это цифры?

– Какие?

– Двадцать два...

– Двадцать два, совершенно правильно! И, кстати, это ответ на вопрос, что такое наши так называемые арабские цифры. Вовсе у нас цифры не арабские, это, конечно, арабы заимствовали. Если вы возьмете настоящие арабские цифры, они не очень похожи на наши — немножко похожи, но не очень. Например, ноль по-арабски — это точка. А ноль по-индийски это кружок. Именно индийцы сделали величайший бросок одновременно в письменности и в математике: они изобрели знак для нуля. Вы понимаете, что это был шаг неизмеримо более трудный, чем для любой другой цифры.

Вы видите степень сходства, это двадцать два, да. Не все десять цифр так сильно похожи, но примерно половина до сих пор сохраняет сходство с современными. Наши цифры ровно отсюда. Один, два, три, девять, ноль — очень похожи.

– Народ, люди — это одно слово с наро?

– Нет, это не имеет отношения к санскритскому наро. Потому что наро распадается на корень нар и о — окончание. Начнете склонять, и никакого о не останется. А народ распадается на на плюс род, так что в слове наро корень нар, а в слове народ — корень род. Общего ничего.

– А грабли и грабить?

 Грабли и грабить — слова однокоренные, конечно. Первоначально от слова гребу. Кстати, гребу до сих пор имеет, среди прочих, значение «загребаю». Я думаю, что и в некоторых санскритских текстах можно перевести грах через гребу.

– А есть ли в санскрите знаки препинания?

– Вот, вы видите в нашем тексте знаки препинания. Вот один знак препинания слабый, вот другой — более сильный. Один примерно соответствовал бы точке с запятой, а другой — точке. В прозаическом тексте они тоже могут иногда употребляться, но развитой системы там не наблюдается.

– А какой там порядок слов в предложении?

– Порядок слов в предложении — то, что называется «свободный». То есть ответ должен быть такой же, как и про русский язык. Он состоит в том, что на первом уровне ответ: никаких ограничений, ставьте, как хотите. Так, по крайней мере, на первом уроке объясняют иностранцам, когда они изучают русский язык. А вот когда дело доходит до настоящей, уже глубокой лингвистической науки, до глубокого анализа, то выясняется, что проблема порядка слов в русском языке много труднее, чем в английском. Потому что в английском два-три правила, и порядок слов определен. А в русском на самом деле действуют необычайно тонкие правила порядка слов. Далеко не все они до сих пор исследованы. И свобода эта весьма относительна. Для санскрита в этом смысле совершенно тот же ответ, что для русского. То есть внешне как бы порядок слов совершенно свободный. Но в действительности, в отличие, скажем, от английского языка, где работают самые простые параметры — подлежащее, сказуемое, определяемое, определение, — здесь работают смысловые параметры — чтó сказано более важное, что следующее по важности и так далее. И их довольно много.

Это типичная картина. Где сложнее вопрос выражения определенности-неопределенности? Вы скажете: какой ужас эти французский и английский, там артикли надо знать! И с артиклями мы всё время ошибаемся. Уже даже и остальное вроде всё хорошо, а артикли нам поправляют. Вот ведь какой ужасный язык, везде трудности с определенностью-неопределенностью. Ничего подобного. Самое трудное с определенностью-неопределенностью — в русском языке, где она выражается несравненно более тонкими способами, чем с помощью артиклей. Артикли — это такой топорный грубый способ — поставил и можешь больше ни о чём не думать. А в русском языке определенность-неопределенность выражается несколькими разными способами, изучение которых до сих пор еще не доведено до конца. Это такой парадокс того, где просто, а где непросто. Что же касается порядка слов как в русском, так и в санскрите, то, вообще говоря, должно быть два ответа (и то же самое в латыни). Один — для разговорной речи и для прозы, другой — для стихов. И даже для прозы и для разговорной речи тоже надо различать, но это уже меньшие различия. А для стихов — вы видели, как расставлены слова. Ясно, что в стихах — что в санскрите, что в латыни — порядок слов может быть подчинен еще и чисто стихотворным потребностям: длине слова, ритму, ударению. Так что для стихов не стоит даже и примеряться.

– А как-то может менять смысл перестановка слов?

– А в русском может менять?

– Может.

– Так же и здесь.

– Скажите, не считаете ли вы, что язык влияет на общие черты народа, и есть ли у лингвистов какие-то стереотипы?

– Конечно. Это проблема, которой очень много сейчас занимаются в мире, — менталитет, отраженный в языке. Каждый язык в окаменевшем виде отражает многовековые привычки на что-то обращать внимание, на что-то не обращать. Что-то классифицировать одним способом, что-то другим. На какие-то явления ставить больше плюсов, чем другие народы, на какие-то меньше. И это тонкие вещи, но сейчас есть хорошие работы, в которых это исследуется.

Замечу в связи с этим, что нынешняя реклама и прочие газетные тексты грешат чудовищной нечувствительностью к употреблению переводных слов. Они берут английские слова и переводят их по словарю, варварски нарушая наше представление о том, что эти слова должны значить. Например, слово friendпереводится, конечно, словом друг, тогда как имеется огромная разница в понимании этих слов (английского friend и русского друг) — разница менталитетов. Хотя одно считается эквивалентом другого. А уж самый гигантский перекос — когда английское happiness переводят как счастье, I’m happy переводят как я счастлив. I’m happy значит, что я сейчас себя комфортно чувствую, больше ничего. Помилуйте, для русского человека сказать я счастлив — это очень-очень много. А англичанин говорит I’m happy, когда ему понравилась температура чая!

– Скажите, а ударение в санскрите есть?

– Это тонкий вопрос! Первоначально, безусловно, в санскрите, а точнее говоря, в древнеиндийском языке в широком смысле, было ударение, унаследованное из индоевропейского. Оно было разноместное, свободное, с тонкими правилами распределения. Его прекрасно знали те, кто составлял Веды, и те, кто их записывал, поэтому Веды записаны со знаками ударения. Для Вед мы знаем ударение. Это очень последовательная и древняя система, которая, однако, со временем исчезает. Это видно из того, что в новоиндийских языках этих ударений не осталось. В послеведийских санскритских текстах ударений нет, эпос записан без ударений. Поэтому с каким ударением произносить эти тексты — это, вообще говоря, вопрос условный. Чаще всего практически применяются правила, близкие к латинским (по которым ударение зависит от того, краток или долог второй слог от конца). Для слов, которые засвидетельствованы в Ведах, — а их всё-таки меньшинство — известно старое ударение и можно его воспроизводить. Но поскольку этого не хватает для полного текста, то приходится пользоваться распределением по условным правилам.

– У меня целых два вопроса. Первый — я всё-таки не очень поняла, почему санскрит остался только в литературе, а так на нём не особо говорят?

– Это чисто вопрос времени. На нём говорили, скажем, в XII веке до нашей эры, в X, VIII, V веках до нашей эры — достаточно долго. За это время он не мог оставаться одинаковым, он изменялся. И язык улицы превращался в то, что сейчас мы называем среднеиндийскими языками. Скажем, сочетание согласных кт превращалось в тт, р слоговое превращалось в простое и. И многое другое. В разных местах Индии возник целый ряд среднеиндийских языков. Один из них, язык пали, даже стал литературным. Но большинство осталось без литературы.

Маленькое отступление по этому поводу: откуда мы вообще про эти языки знаем? Тут есть совершенно замечательное обстоятельство. Редко где такое встречается. Дело в том, что в древнеиндийской драме, в частности в сочинениях Калидасы, персонажи говорят в действительности не на одном языке, а на двух. А именно, все уважаемые персонажи говорят на санскрите, а женщины и слуги говорят на среднеиндийских языках. Поэтому некоторый массив текстов на среднеиндийских языках из этого источника получен. И можно составить представление о том, насколько они уже удалились от санскрита. Если восемь веков пройдет, то в языке много чего случается. И даже и за меньшее время. После чего санскриту пора было бы просто умереть, но ввиду того, что он успел захватить позиции литературного бастиона, он их и не сдавал. Как латынь. Латынь точно так же должна была исчезнуть, когда языки стали другими. Но она не исчезла ввиду того, что существовала литературная традиция. Так же и с санскритом.

– Англичане, колонизировавшие Индию, приняли ли что-нибудь в свой язык из санскрита?

– Есть ли в английском заимствования из индийского? Есть, есть! Пунш, например, заимствован. Пунш — это санскритское панча, означающее пять. Первоначально просто смешивался коктейль из пяти составных частей и назывался панча. По-английски он так и будет punch. А пунш — это уже вариант, который, попал к нам, по-видимому, через немецкий или французский. Есть несколько таких слов, которые не только попали в английский, но и перешли в другие языки, в том числе в русский. А тех, что только в английском, — еще больше.

– Вы сказали, что в Индии существовало и существует множество разных языков. Они все считаются государственными или есть какой-то один, на котором говорят все?

– Нет, не все считаются государственными. Действительно, языков очень много, и, если бы все считались государственными, жизнь была бы совершенно невозможной. В Индии государственных языков два: хинди и английский. Английский их объединяет; увы, именно на нём они могут разговаривать друг с другом. Потому что в противном случае общение между разными языками Индии было бы невозможным. Язык хинди мог бы сыграть эту роль, но не в полной мере. Я точно не знаю реального положения вещей, но думаю, что какая-то часть населения Индии хинди не знает.

С. И. Переверзева: Я знаю, что на юге его знают очень плохо.

А. А. Зализняк: Да-да, конечно. Дело в том, что я говорил об индоевропейских языках, и может возникнуть ошибочное представление, что все эти многочисленные языки Индии — индоевропейские. Это не так. Индоевропейские — это языки северной Индии и немножко еще в качестве колонии — бывшего Цейлона, ныне Шри-Ланки. А юг Индии — это зона дравидских языков, которые к индоевропейским не имеют отношения. Точнее говоря, в качестве очень дальнего родства — имеют, но в круг индоевропейских языков они не входят. Для них тем более хинди знать не очень естественно.

– А есть сходство у латыни и у санскрита?

– Есть, безусловно. Латынь тоже обладает свойством древности, и структура латыни — того же типа, что у русского языка и у санскрита. И конечно, какое-то количество древних слов сохраняется, которые сейчас ушли. Между латынью и санскритом можно найти никак не меньше точных схождений, чем между санскритом и русским.

– А чем для Вас интересен арабский язык?

– Арабский язык совершенно замечателен! Во-первых, сама структура арабского слова не имеет ничего общего с индоевропейской. Такая фантастическая вещь, когда корнем является вовсе не то, что мы привыкли считать, то есть какая-то устойчивая внутренняя часть слова. В арабском это рассеянные по слову согласные, между которыми со своими функциями внедряются гласные.

– А индийцы знают санскрит?

– Те, для кого это родной язык, — их немного. Еще какое-то количество людей изучают санскрит просто потому, что они получают высшее гуманитарное образование, и тогда они, конечно, с ним знакомы. Но в целом, обычному человеку, конечно, совершенно не приходится с ним сталкиваться.

– Вы сказали, что от глагола существует много разных производных. Например, пить — поить. Или пить — хотеть пить. А как сказать хотеть поить?

– Правильно, это можно сделать. То есть соединить идею дезидератива с идеей каузатива. Морфологически это немножко трудно, но некоторое количество таких образований есть. Существует правило, как образовать каузатив. Существует правило, как образовать дезидератив. Эти правила в принципе совместимы. Можно сперва построить каузатив, а потом к нему применить правило построения дезидератива. Можно и наоборот. Поэтому одно будет называться дезидератив от каузатива, а другое — каузатив от дезидератива. И они будут по-разному выглядеть.

– А значения будут одинаковы?

– Нет, это будут разные значения. Например, дезидератив от каузатива будет значить «хотеть напоить», а каузатив от дезидератива — «вызывать жажду (то есть заставлять хотеть пить)». Кроме того, в таких случаях значения могут сильно индивидуализироваться в зависимости от того, что значит основной глагол.

Устали, видимо?

Е. И. Лебедева: Есть еще вопросы? Если нет больше вопросов, то давайте поблагодарим Андрея Анатольевича.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Юрлова Е. С. Сароджини Найду - жизнь ради свободы
      Автор: Saygo
      Юрлова Е. С. Сароджини Найду - жизнь ради свободы // Восток (Oriens). - 2012. - № 6. - С. 62-75.
      Во время визита в Индию в декабре 2010 г. президент России Дмитрий Анатольевич Медведев встретился с политическими руководителями страны. Кроме премьер-министра Манмохана Сингха, все высшие посты в Индии занимали женщины: президент страны Пратибха Патил, лидер правительственного большинства в парламенте и президент правящей партии Индийский национальный конгресс (Конгресс) Соня Ганди, спикер нижней палаты парламента Мейра Кумар, лидер оппозиции БДП (Индийской народной партии) в этой же палате Сушма Сварадж.
      Достижения Индии в продвижении женщин к вершинам общественной и политической жизни во многом были связаны с деятельностью тех из них, которые внесли большой вклад в борьбу за независимость страны, активно и решительно выступали за женское равноправие. Одной из таких выдающихся женщин, занимающих особое место в истории Индии ХХ в., стала Сароджини Найду.







      ВРЕМЯ ДУХОВНОГО РАЗВИТИЯ
      Сароджини родилась 13 февраля 1879 г. в деревне Брахманагар Восточной Бенгалии в семье обедневшего брахмана Агоренатха Чаттопадхьяя и его жены Сундари Деви. Ее отец был человеком разнообразных дарований и интересов. По окончании калькуттского университета он получил грант для продолжения учебы в Эдинбургском университете, где в 1877 г. защитил докторскую диссертацию по физике и стал первым индийцем, удостоенным такой степени. Затем он продолжил учебу в Бонне (Германия). Еще до отъезда в Англию Агоренатх вступил в реформаторское общество “Брахмо самадж”. Во время учебы за границей его жена жила в ашраме лидера брахмоистов кешаб Чандра Сена, где приобщалась к нормам и правилам реформаторов индуизма.
      По возвращении в Индию в 1878 г. Агоренатх сначала работал школьным учителем в Хайдерабаде. Впоследствии он основал Хайдерабадский колледж, преобразованный позже в Османский университет. совместно с женой он открыл Женский колледж при этом университете. Выдающийся лингвист, он, помимо бенгали и санскрита, владел английским, немецким, французским, греческим, идиш и русским языками [Baig, 1974, p. 7, 8].
      Агоренатх был одним из первых индийцев, которые в 1885 г. приняли участие в создании конгресса. Он также оказывал содействие движению свадеши (за отечественное производство) в Бенгалии в 1905 г. и пытался распространить его в княжестве Хайдарабад, где низам (правитель) запрещал любую политическую деятельность. Все это оказывало огромное влияние на его детей. Все они, каждый по-своему, стали известными людьми. Сароджини была старшей из восьми детей в этой семье и самой знаменитой.
      К тому времени, когда Сароджини окончила школу, она под влиянием гувернантки не только увлекалась английской поэзией, но и сама начала писать юношеские лирические стихотворения, поэмы, драмы и даже роман на английском языке. В 1895 г. она получила грант от низама княжества Хайдарабад для учебы в Англии. Там она с головой ушла в поэзию в ущерб регулярным занятиям. Через три года пребывания в непривычном климате она серьезно заболела и была отправлена отцом на лечение в Швейцарию, а затем в Италию, где увлеклась патриотическими идеями Гарибальди. В сентябре 1898 г. Сароджини вернулась в Индию без университетского диплома. В декабре того же года она вышла замуж по любви за врача Говиндораджулу Найду, который был много старше ее. Их брак был нарушением сложившихся традиционных кастовых норм, так как Сароджини была брахманкой по касте и бенгалкой по национальности, а Найду - небрахман и мадрасский тамил. Последующие пять лет были для Сароджини годами домашних забот и радостей в атмосфере полного благополучия. За это время она родила четверых детей. К этому же периоду относится расцвет поэтического творчества Сароджини, которое принесло ей признание и славу “Булбул-и-Хинд” - “Соловья Индии”.
      Много лет спустя ее брат Хариндранатх, сам высоко одаренная и творческая личность, писал о том, что Сароджини стала известной как “Соловей Индии” не только благодаря ее поэзии, а потому что она обладала необычайным искусством публичных выступлений. Ее речь лилась, как музыка... она очаровывала, влекла к себе. Будучи по натуре лириком, она вдруг преображалась, ее речь становилась “острой, как меч, наносящий тяжелые удары” [Baig, 1974, p. 74].
      Представляет интерес оценка Р. Тагором поэзии Сароджини. В августе 1917 г. она направила ему письмо, в котором просила высказать мнение о ее последней книге стихов “Сломанное крыло”. Тагор ответил: “Могу я признаться Вам? Вновь и вновь, читая стихи в вашей последней книге, я еще более ощутил свое сломанное крыло в моем полете в чуждом небе английского языка. вы вынуждаете меня завидовать вашей легкости и грациозности в каждом движении мысли среди иностранных слов, которые столь дружественны по отношению к Вам. Это наполняет мое сердце гордостью, что Вы завоевали свое право на место среди признанных поэтов на Западе. И таким образом облегчили боль оскорблений и обид, нависших над нашей Родиной” [Baig, 1974, p. 58, 59].
      Уже в 1902 г. Сароджини с присущей ей увлеченностью окунулась в общественную деятельность. Она начала выступать на собраниях и митингах в Калькутте и Бомбее в защиту прав женщин, против детских браков, полигамии, пожизненного вдовства, за развитие женского образования. Она умела эмоционально воздействовать на слушателей своими вдохновенными речами, наполненными поэтическими образами, что так высоко ценится в Индии.
      После объявленного в 1905 г. вице-королем Индии Керзоном плана о разделе Бенгалии Сароджини стала выступать с призывами против английского господства и особенно в пользу единства индусов и мусульман. В 1906 г. в своей речи на сессии Конгресса в Калькутте, где собралось около 20 тыс. человек, она потребовала отмены раздела Бенгалии и поддержала движение свадеши. С того времени она стала участвовать в массовых собраниях наряду с такими признанными индийскими лидерами, как Ферозшах Мехта, Мадан Мохан Малавия, Гопал Кришна Гокхале, Сурендранатх Банерджи, Мухаммед Али Джинна, Дадабхай Наороджи, Лала Ладжпат Рай, Бал Гангадхар Тилак. тогда же в Калькутте Сароджини выступила на ряде конференций, подчеркивая духовную силу Индии, единство ее народов, принадлежавших к разным конфессиям.
      Особое место в ее выступлениях занимала женская тематика. По ее мнению, центральной темой в вопросе национального освобождения Индии должно стать раскрепощение женщин. Особенно активно она настаивала на развитии женского образования, которого индианки были лишены. такое положение нетерпимо, говорила Сароджини. Без активного участия женщин все конгрессы и конференции будут бессмысленными [Naidu, 1904, p. 18-20].
      Таким образом, Сароджини уже в начале XX в. оказалась в общем потоке национального движения. Темы ее выступлений концентрировались вокруг гармонии и братства, мира и любви и против несправедливостей колониальной администрации. Особенно заметным в этот период стало ее участие в оказании помощи населению в княжестве Хайдарабад, пострадавшему от наводнения 1908 г. За эту работу она получила от английских властей золотую медаль Kaiser-i-Hind.
      Все это контрастирует с деятельностью ее брата Вирендранатха (1880-1937), который встал на путь революционной борьбы с колониальной властью, был выслан из Индии и большую часть жизни прожил в Европе и Советском Союзе. Представляет интерес такой эпизод. Находившийся в Германии Вирендранатх направил в 1903 г. по секретным каналам письмо своей сестре Мриналини, которая разделяла его взгляды. Об этом узнала английская разведка. Сорок полицейских во главе с шефом полиции сэром Чарльзом Теггертом окружили дом Агоренатха. Теггарт потребовал, чтобы письмо было отдано ему. Полиция произвела обыск в доме, но ничего не нашла. После ухода полиции оказалось, что письмо было во рту 8-летнего Ронена - брата Вирендранатха, который жевал его во время долгого и весьма тщательного обыска.
      Семейное предание говорит и о том, что власти требовали от Сароджини отказаться от своего брата, иначе семью отца могли ожидать большие неприятности. В отчаянии и стремлении спасти родителей Сароджини написала письмо, в котором отказалась от отца и Вирендранатха. Письмо было опубликовано. Разгневанный отец запретил ей появляться в его доме. Хотя он и не разделял политических взглядов сына, но всегда поддерживал его.
      Эти эпизоды проливают свет на то, какими сложными могли быть отношения и политические взгляды в одной и той же семье, и на то, под каким “колпаком” английской разведки находились деятели национально-освободительного движения и просто люди, близкие к ним в силу семейных и родственных отношений. Они говорят и о том, что нередко эти деятели оказывались перед жестким выбором, который сказывался на их последующей жизни и деятельности. Это касалось и Сароджини Найду.
      Один из близких друзей Сароджини Ч.П. Рамасвами Айяр говорил, что она по своему характеру нуждалась в гуру. Первым гуру, оказавшим на нее огромное влияние, был ее отец. Вторым стал выдающийся деятель национально-освободительного движения Гопал Кришна Гокхале (1866-1915), который “призвал ее на службу Родине”.
      Гокхале был наиболее ярким представителем умеренного направления в Конгрессе. Он верил в духовное начало в политике, считал, что для достижения праведных целей должны использоваться праведные средства, видел возрождение Индии в социальном подъеме народа, выступал за устранение социальных барьеров и неравенства. Гокхале был против использования насилия в борьбе за независимость Индии, придерживался идеи самоуправления Индии в форме доминиона [Юрлов, Юрлова, 2010, с. 33, 34].
      Молодая, романтически настроенная Сароджини особенно близко к сердцу принимала идею индусско-мусульманского единства. На вопрос Гокхале о том, как она представляет себе ближайшее будущее Индии, Сароджини с энтузиазмом ответила: “Индусско-мусульманское единство в течение пяти лет”. На это опытный политик Гокхале сказал: “У Вас слишком завышенные ожидания. Этого единства не будет ни при Вашей, ни при моей жизни” [Baig, 1974, p. 47].
      Смерть отца и Гокхале почти в одно и то же время, в феврале 1915 г. была ударом для Сароджини, но не изменила ее взглядов на основные проблемы, стоявшие перед Индией. Среди них главным оставался вопрос индусско-мусульманского единства. В этой связи ее внимание привлекла деятельность Мухаммеда Али Джинны (1876-1948), одного из талантливых индийских политиков, великолепного юриста, получившего образование в Англии, который в начале хх в. был одним из молодых деятелей Конгресса. В 1916 г. он стал президентом Всеиндийской мусульманской лиги (далее - Лига) на ее сессии, проходившей в Лакхнау одновременно с сессией Конгресса [Юрлов, Юрлова, 2010, с. 67]. Тогда между двумя партиями было подписано соглашение, получившее название Лакхнауского пакта. Сближение позиций Конгресса и Лиги по вопросу о самоуправлении полностью отвечало чаяниям Сароджини, которая накануне сама стала членом Конгресса. Она выступила на этой сессии Лиги и заявила, что в течение многих лет была “верным товарищем молодого поколения мусульман” и борцом за права женщин в мусульманской общине. Этому эпизоду предшествовало выступление Сароджини на сессии Конгресса в 1915 г., где она прочла свою поэму “Пробудись!”, посвященную Джинне. Она неоднократно выступала вместе с ним с одной и той же публичной платформы и на долгие годы сохранила надежду, что он внесет свой вклад в мусульманско-индусское единство [Sengupta, 1966, p. XIX]. Однако с выходом М.К. Ганди на политическую арену Индии начался постепенный отход Джинны от Конгресса.
      МАХАТМА ГАНДИ - ГУРУ САРОДЖИНИ
      Мохандас Карамчанд Ганди (1869-1948) обладал особым даром привлекать на свою сторону талантливых мужчин и женщин, которые были готовы самоотверженно бороться за достижение Индией независимости. Сначала это были единицы, затем десятки, сотни и тысячи таких людей, которые становились его сторонниками. Среди них было немало женщин. Одной из них - яркой, одаренной, образованной, нестандартной личностью - была Сароджини Найду. Она стала одним из преданных и верных учеников и сподвижников Ганди, который оказал на нее огромное влияние.
      Во время долгой борьбы Ганди против расовой дискриминации индийцев в Южной Африке сложилась его жизненная философия, морально-этическое кредо и методы гражданского неповиновения властям как способа достижения поставленной цели. Эти идеи отвечали духовному настрою Сароджини.
      В соответствии с гандистским учением и практикой насилие не может привести к положительному результату. Ганди решительно отстаивал значение нравственных принципов в качестве главного направления в политике. В начале своей деятельности он столкнулся с неприятием его политики со стороны отдельных крупных политических лидеров, которые критиковали эту его теорию как непрактичную и нереальную. На это Ганди отвечал: “Я не мечтатель. Я претендую на то, чтобы быть идеалистом-практиком. Ненасилие - это закон нашего (человеческого) вида, а насилие - закон животных. Достоинство человека требует его подчинения более высокому закону, силе духа. Поэтому я рискнул предложить Индии древний закон самопожертвования” [Young India, 11.08.1920].
      Гражданское неповиновение органично сочеталось у Ганди с его идеями свободы, равенства и социальной справедливости - не может быть свободы там, где есть несправедливость и неравенство. Он говорил, что неравенство мужчин и женщин является первой всеобщей разделительной линией, созданной человеческим обществом, между угнетенными и угнетателями. Без устранения этого разделения все попытки добиться прогресса в развитии человека и общества обречены на провал. Эти мысли во многом совпадали с умонастроением Сароджини.
      Сароджини была одной из первых в Индии, кто начал бороться за равноправие женщин в политической жизни. В 1917 г. в Бомбее на провинциальной конференции Конгресса она подняла вопрос о праве голоса на выборах для женщин. В том же году на встрече лидеров четырнадцати женских организаций с министром по делам Индии Эдвином Монтегю Сароджини потребовала введения самоуправления в Индии и устранения ограничений для участия женщин в политической и общественной жизни. Свои 3 Восток, № 6 впечатления об этой встрече Монтегю записал в дневнике: “У нас была интересная депутация женщин, которая поставила вопрос об образовании для девочек и создании медицинских колледжей. Депутацию возглавила г-жа Найду, поэтесса, очень привлекательная и умная женщина, но я думаю, революционерка в душе” [Baig, 1974, p. 63].
      Первая встреча Сароджини Найду с Ганди положила начало их тесной дружбе и сотрудничеству. Бот что она пишет в этой связи:
      «моя первая встреча с Махатмой Ганди произошла в Лондоне в 1914 г. накануне Первой мировой войны... Он прибыл туда из Южной Африки, где впервые опробовал принципы пассивного сопротивления и завоевал свободу для соотечественников, в то время в основном контрактных рабочих. Я не смогла встретить пароход, на котором Ганди прибыл в Лондон. Но на следующий день отправилась искать его жилище в заброшенной части Кенсингтона. Я поднялась по крутой лестнице старого непритязательного дома. Б открытой двери увидела маленького человека с бритой наголо головой. Он сидел на полу, закутавшись в черное тюремное одеяло, и ел из деревянной тюремной чашки какое-то крошево из помидоров и оливкового масла. Вокруг него стояли помятые банки с сухими земляными орехами и безвкусным печеньем из муки высушенных бананов. При виде такого неожиданного зрелища знаменитого вождя я громко захохотала. Он поднял глаза и в ответ также засмеялся. “Ага, - сказал он, - Бы, должно быть, г-жа Найду! Кто же еще может осмелиться быть столь непочтительным? Входите и разделите со мной трапезу”. Нет, благодарю, - ответила я, принюхиваясь к запаху еды. - Какое отвратительное месиво!». Так, продолжает сароджини, “в тот самый момент началась наша дружба, перешедшая в истинное то­варищество. Его результатом стало мое долгое и преданное ученичество, которое никогда, ни на час не прерывалось в течение более тридцати лет служения общему делу освобождения Индии” [The Mahatma., 1998, p. XVII].
      Сароджини никогда не забывала эту встречу. Через 33 года - 2 октября 1947 г., в день рождения Ганди, она вновь вспомнила о ней: “Так, смеясь, мы начали дружбу, которая продолжала расти, крепнуть, развиваться все эти годы” [The Mahatma., 1998, p. XVIII].
      Ганди окончательно вернулся на родину 9 января 1915 г. Б апреле 1917 г. он выступил в поддержку требований крестьян на индиговых плантациях в дистрикте Чампаран (Бихар), где крестьяне долгое время боролись с засильем английских владельцев плантаций в торговле и финансовой сфере. Местные власти сначала запретили Ганди оставаться в этом дистрикте, но под угрозой сатьяграхи (кампании гражданского неповиновения) более высокие органы власти были вынуждены дать согласие на его присутствие в этом районе.
      Б марте 1918 г. он начал первую в Индии крестьянскую сатьяграху в дистрикте Кхеда (Гуджарат). Она охватила около 70 деревень. Целью этой сатьяграхи было добиться приостановки уплаты налога в связи с плохим урожаем. Следующим заметным успехом Ганди в разрешении мирным путем социальных конфликтов было его посредничество в достижении компромисса между владельцами и рабочими текстильной фабрики в Ахмадабаде в марте 1918 г. Ганди предложил повысить заработную плату на 35%. Для достижения этой цели он впервые после возвращения в Индию использовал опробованное им в Африке средство - голодовку. Б Чампаране, Кхеде и Ахмадабаде Ганди впервые применил, хотя и в ограниченных масштабах, сатьяграху - свой метод политической борьбы, а также продемонстрировал умение добиваться нужного резуль­тата при помощи компромисса. За всем этим внимательно следила Сароджини.
      УТРАТА НАДЕЖДЫ НА БРИТАНСКУЮ СПРАБЕДЛИБОСТЬ
      Б марте 1919 г. Ганди выступил во главе движения за отмену законов Роулетта, наделивших колониальные власти правом ареста и ссылки без суда. Ганди назвал эти законы несправедливыми, подрывающими основы свободы и разрушающими элементарные права личности и потребовал их отмены. Б начале апреля он начал сатьяграху. Б это же время в Панджабе произошли события, которые стали поворотным пунктом в истории национально-освободительного движения. Расстрел английским генералом Дайером мирных жителей на площади Джалианвалла багх (рядом со святыней сикхов - Золотым храмом в Амритсаре) 13 апреля 1919 г. привел к гибели более тысячи человек, ранено было вдвое больше.
      Многие видные политические и общественные деятели Индии дали суровую оценку этому преступлению колониальных властей. Среди них был Р. Тагор, который в знак протеста отказался от рыцарского звания, пожалованного ему английским королем в 1915 г. В 1919 г. Сароджини последовала его примеру и вернула золотую медаль Kaiser-i-Hind правительству. 1 августа 1920 г. Ганди также отказался от орденов и медалей, полученных от британского правительства за его поддержку Великобритании в англо-бурской войне в Южной Африке [Юрлов, Юрлова, 2010, с. 101].
      Во время обсуждения доклада официальной комиссии Хантера по событиям в Амритсаре Сароджини, находившаяся в Англии в составе делегации Индийской лиги за самоуправление, выступила 3 июня 1920 г. с публичной лекцией “Агония и позор Панджаба”, в которой говорила о “кровавой вине тех, кто совершил убийство в моей стране”. Хариндранатх писал о том, что он слышал, как в 1920 г. его сестра выступала в переполненном Альберт-холле в Лондоне. В ее голосе “звучала ненависть и призыв к отмщению”. Она была бескомпромиссной. “Ее словами говорила Индия, истекающая кровью и униженная” [Baig, 1974, p. 75].
      Ее речь получила широкое освещение в прессе и обсуждалась в Палате общин. Эдвин Монтегю выступил с опровержениями обвинений, предъявленных Сароджини. Она отвергла эти опровержения. В этой связи Сароджини писала Ганди 15 июля 1920 г.: “Напрасно ожидать справедливости от слепой и опьяненной в своей надменности власти, с ее жесткими этическими, религиозными и расовыми предрассудками, которая полностью игнорирует индийские условия, мнения и настроения. Дебаты по Панджабу в Палате общин на прошлой неделе разбили остатки моей надежды и веры в британскую справедливость и добрую волю по отношению к будущему Индии. Эти дебаты вызывают чувство печали и по сути являются трагическими. Наши друзья проявили свое незнание, наши враги - надменность и презрение. Все это разрывает сердце” [The Mahatma..., 1998, p. 20].
      Глубина дружеских отношений между Ганди и Сароджини получила отражение в их огромной многолетней переписке. Если в первом письме к Сароджини (23 февраля 1915 г.) Ганди обращается к ней как к “моей дорогой сестре”, а она в ответном письме называет Ганди “дорогим братом”, то позже (4 мая 1919 г.) она пишет Ганди как “дорогому другу” и добавляет: “которого я с гордостью называю своим вождем и наставником”. А когда Ганди развернул активную пропаганду домашнего прядения и ткачества, Сароджини подписывает свое письмо ему: “от бродячей певицы домашнему прядильщику” (20 июля 1926 г.).
      Переписка Ганди с Сароджини наполнена глубоким содержанием, оценками политической ситуации в каждый конкретный период национально-освободительного движения. И в то же время их письма характеризует открытость и откровенность, чувство юмора и дружеского расположения друг к другу. Иногда Сароджини в письме к Ганди называет его “Маленьким человеком” и “Микки Маусом”. А он в ответ обращается к ней - “Дорогой соловей” и подписывается: “Маленький человек” (8 августа 1932 г.). Чуть позже Ганди продолжает эту игру слов и дружеских розыгрышей. Он пишет: “Дорогая Мать, Певица и Хранитель моей души” (17 сентября 1932 г.). Она ему отвечает: “Мой любимый Маленький человек” и подписывается “Ваша певица и горячо любящий друг” (17 августа 1934 г.). Более всего Ганди предпочитал подписывать письма словом “Прядильщик”. Это вполне отвечало его духовному состоянию и тому значению, которое он придавал домашнему прядению в его политической и общественной жизни. Как поясняла Сароджини, для Ганди прядение и ткачество было частью неразрывного братства со всеми людьми, особенно крестьянством и низами общества, включая неприкасаемых [Speeches..., 1925, p. 327-328].
      Ганди и позже не оставлял эту интеллектуальную игру с духовно близким ему человеком. Он писал ей: “Мой дорогой соловей Индии” и т.д. В свою очередь, Сароджини реагировала на усилия Ганди по предотвращению религиозно-общинной розни в разных городах и деревнях, куда он направлялся, нередко пешком, чтобы быть ближе к народу. Она ласково называла его “Любимый пилигрим” (июль 1946 г.). Дружеская переписка продолжалась до самой смерти Ганди.
      САРОДЖИНИ - ПРЕЗИДЕНТ КОНГРЕССА
      В декабре 1925 г. на сессии Конгресса в Белгауме Сароджини была избрана президентом этой партии на следующий год. К этому времени она была уже опытным политическим деятелем. После вступления в Конгресс Сароджини активно участвовала во всех крупных политических событиях, в том числе в обсуждении принятого британским правительством Закона об управлении Индией 1919 г., известном как реформы Монтегю-Челмсфорда. Закон предусматривал наделение некоторыми полномочиями индийцев в провинциальных законодательных советах. Однако министры-индийцы не распоряжались финансами. Кроме того, назначенный англичанами губернатор имел право вето на решения провинциальных советов. Конгресс, в котором Сароджини стала играть заметную роль, выступил против участия индийцев в работе исполнительных органов.
      В последующие годы Сароджини принимала активное участие в деятельности партии, вела пропагандистскую работу в интересах Конгресса в Европе и Южной Африке. Она была избрана членом Рабочего комитета Конгресса - руководящего органа партии.
      Кандидатуру Сароджини на пост президента Конгресса предложил Ганди. Однако нашлось немало тех, кто выражал сомнение в этом выборе. Среди них был крупный промышленник Г.Д. Бирла, которому Ганди писал: “Я думаю, что Ваши опасения в отношении Сароджини Найду не имеют оснований. Я твердо убежден в том, что она верно служит Индии и считаю, что если те, кто занимали этот пост раньше, были достойны его, то и она также достойна этого. Все очарованы ее энтузиазмом. Я являюсь свидетелем ее смелости” [The Mahatma., p. 170].
      После избрания Сароджини президентом Конгресса Ганди писал: “Энергичные пророки провала сессии в Канпуре в 1926 г. предсказывали, что если Сароджини Найду станет президентом, ей будет сложно управлять аудиторией, и что лишь немногие делегаты придут на заседание, и т.д. Но дело обернулось иначе. Сароджини Найду с успехом выполнила возложенные на нее обязанности и своим тактичным поведением завоевала сердца всех. Она проявила безграничную энергию и уделила внимание всем важным аспектам. Ее выступление в качестве президента Конгресса было исполнено поэзии. Ее английский язык восхитителен”. Более того, Ганди особо подчеркнул, что до тех пор ни одна индианка не была президентом партии. И это “дало нам прекрасную возможность воздать должное нашим сестрам, которое они давно заслужили” [The Mahatma ., p. 171-173]. Ганди говорил именно об индианках, поскольку первой женщиной - президентом Конгресса была в 1917 г. ирландка Энни Безант.
      К этому же периоду относится деятельность Сароджини по объединению женских организаций разных районов Индии. С этой целью в январе 1927 г. во многом благодаря ее усилиям была создана Всеиндийская женская конференция, которая активно действует и поныне. Сароджини считала, что борьба женщин за свои права должна сочетаться с борьбой за освобождение Индии [Юрлова, 1982, с. 107-110].
      САРОДЖИНИ - ПОСЛАННИК БОРЮЩЕЙСЯ ИНДИИ ЗА РУБЕЖОМ
      Значительную часть своей жизни Сароджини посвятила пропаганде идей независимости Индии за рубежом - во многих странах Европы, Африки, в США и Канаде. Она выступала на многочисленных собраниях, митингах, среди женщин, молодежи, студенчества. Ее ораторское искусство привлекало людей из разных слоев общества. Основными темами ее речей были борьба за раскрепощение женщин и неприкасаемых, индусско-мусульманское единство, ликвидация дискриминации индийцев в британских колониях, пропаганда идей Г анди о ненасильственном сопротивлении во имя национального освобождения Индии.
      Многие из поездок Сароджини за границу состоялись по совету или инициативе Ганди. Так, в 1924 г. она объехала почти всю Африку, посетила Наталь и Преторию, Трансвааль и Кейптаун, Дурбин и Феникс, побывала в Родезии, Кении и Уганде. Там она выступала перед индийцами на десятках митингов. Ганди высоко ценил результаты работы Сароджини в Южной Африке. Он писал: “Все данные, которые я получил от самой г-жи Найду и от моих старых южно-африканских друзей, убеждают меня в том, что ее присутствие в Южной Африке было полезным для наших соотечественников. Без сомнения, она придала им смелости, вдохнула в них надежду. Ее несравненное дарование привлекло на нашу сторону многих европейцев”. Ганди отмечал, что Сароджини вносит особый вклад в развитие и укрепление индусско-мусульманского единства. “Она знает мусульман намного лучше меня. У нее есть доступ к их сердцам, на что я не могу претендовать. Добавьте к этому ее пол, что представляет ее самое сильное качество, с которым не может соперничать ни один мужчина. А отстаивание мирных способов борьбы является особой прерогативой женщин... Личная храбрость Сароджини, ее неутомимая энергия заражают людей” [Paranjape, 1996, p. 168-169, 172].
      После выхода в свет в 1927 г. книги американки К. Мейо “Мать Индия” [Mayo, 1927]1, в которой содержалось критическое описание состояния общества в Индии и был сделан главный вывод о невозможности предоставления этой колонии самоуправления, Сароджини по поручению Ганди выехала в США. По этому поводу Ганди писал: “Если вообще визит на Запад может иметь смысл, то это, конечно, должен быть визит Сароджини Найду или великого поэта Рабиндраната Тагора. Сароджини Найду широко известна на Западе благодаря ее поэмам. Она обладает даром поэта и оратора. Она исключительно тактична. Она умеет сказать правильное слово в правильном месте и в правильное время. Она обладает искусством говорить правду, не обижая других” [Paranjape, 1996, p. 172].
      Здесь Ганди отмечает те качества и достоинства Сароджини, которые были особенно ценны и близки ему. Он всегда говорил и писал о ней в самых высоких словах и выражениях. И особенно подчеркивал ее внутреннюю силу и достоинство. Но Ганди не идеализировал Сароджини. Он видел и ее слабости - “любовь к произнесению речей и произведению большого шума”. Это является сутью ее публичной жизни, пищей, которой она наслаждается, писал он. “Отнимите это у меня, - однажды она призналась мне, - и я умру”. “И я верю этому. Эти вспышки энергии разжигают в ней страсть и стремление служить обществу” [Desai, 1984, p. 84-86].
      Как писал Ганди, цель поездки Сароджини в Америку состояла в том, чтобы исправить зло, причиненное ложной, клеветнической книгой Мейо.
      «Ни одно сочинение в самой Индии не смогло бы исправить вред, нанесенный этим творением, созданным в поисках сенсации из расчета на доверчивую публику, которая ждет такого рода вещей. Ни один серьезный американец, вероятно, не попадет под влияние непристойного писания Мейо. Серьезный американец не нуждается в опровержении этого. А широкая читающая публика, которая уже попала под влияние книги Мейо “Мать Индия”, никогда не будет читать опровержения, написанные в Индии, какими бы превосходными они ни были. Поэтому, к счастью, в Америке зародилась идея прислать туда Сароджини с лекционным туром... Поэтесса могла бы собирать большие аудитории, куда бы она ни поехала. И, несомненно, что ее терпеливо и внимательно выслушают. магия ее красноречия безусловно покорит воображение американцев» [Young India, 05.01.1928].
      Сароджини находилась в ОША и Канаде с октября 1928 г. по июль 1929 г. За это время она посетила почти все штаты Америки, выступала в самых разных аудиториях - в университетах, колледжах, женских, молодежных, религиозных и иных организациях с “посланием Индии” (по ее словам). Она отмечает теплый прием, оказанный ей повсюду. Сароджини говорит о США как о “молодой стране и молодой нации, ...которая неустанно ищет какую-то истину, более высокую, чем та, которая зародилась в старом свете. И хотя сегодня камень, сталь и золото являются ее единственными символа­ми, она бросает вызов и выражает мечту Молодости в ее неистраченной и непобедимой смелости, амбициях, мощи и надменной гордости.” [The Mahatma., 1998, p. 90].
      Вместе с тем, Сароджини пишет о “заброшенных детях Америки - цветном населении, потомках тех, кого Авраам Линкольн провозгласил свободными людьми ценой своей жизни. Мое сердце разрывается от боли при виде беззащитной, безнадежной, молчаливой и терпеливой горечи и духовных страданий образованных негров. Они социально и духовно обделенные дети Америки” [The Mahatma., 1998, p. 91, 92].
      Не прошло мимо острого духовного взгляда Сароджини и положение коренных жителей Америки. Она общается с ними, восторгается их музыкой, песнями и танцами - танцем Орла, Охотника за бизонами, танцем Победы. После ее выступления в Сан-Франциско “гордый молодой представитель одного из индейских племен” сказал ей: “Благодарю Вас за вдохновенную речь о положении в Индии. А наша страна когда- то принадлежала мне и моему народу. Мы вымираем. Они могут убить нас, но никогда не победят”. “Именно так, - пишет Сароджини, - эти покинутые дети - это дети Орла и Ветра и Грома. Кто может сломить их дух?”.
      Характерными для выступлений Сароджини в США были ее речи в Нью-Йорке. Одна из них - на собрании, организованном индийской общиной, где она говорила на тему: “Будет ли Индия свободной?”. На другом собрании, в котором участвовали представители около 70 национальностей (под эгидой Всемирного альянса за мир), Сароджини выступала, по сути, на ту же тему. “Каково реальное значение всех разговоров о мире, - спрашивала она, - когда одна пятая часть человечества находится в политическом подчинении? Порабощенная Индия будет оставаться угрозой для мира на земле, и все рассуждения о разоружении ныне являются не более чем насмешкой. Единственной гарантией прочного мира является свободная Индия. И до тех пор, пока индийский флаг не будет развеваться среди других символов свободы, в мире не может и не будет истинного мира” [The Mahatma., 1998, p. 93].
      В ходе поездки по Америке Сароджини испытала боль при встречах с иммигрантами из Индии в штате Калифорния. Она писала Ганди о безрадостной жизни индийских поселенцев, которые по новому американскому закону об иммиграции были лишены гражданства и прав на владение землей. Большинство из них стали поденщиками. Почти все они (более пяти тысяч человек) были сикхами из Панджаба.
      После визита в Америку (и ранее в Африку) Сароджини пришла к заключению, что положение индийских переселенцев нигде не будет достойным, пока Индия не станет свободной [The Mahatma., 1998, p. 101, 102].
      Ганди дал высокую оценку итогам поездки Сароджини в США. В письме от 21 июля 1929 г. он, в частности, писал ей: “О Ваших победах в Америке мои американские друзья рассказали мне значительно больше, чем Ваша скромность позволила написать мне об этом. Почти с каждой почтой я получал из Америки нечто замечательное о Ваших делах” [The Mahatma., 1998, p. 106].
      ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНИЦА НРАВСТВЕННЫХ ИДЕАЛОВ ГАНДИ
      Применяемые Ганди на практике ненасильственные методы и восприятие массами самого Ганди как махатмы, т.е. духовного лидера и даже мессии, были особенно привлекательными для женщин. “Ориентиры Ганди на ненасильственную борьбу за независимость Индии стали открытым обращением к женщинам, так как его методы более всего подходили им. Он считал, что нет необходимости в особом приглашении женщин. И этим он выразил уверенность в том, что женщины сами прекрасно осознавали свои обязанности перед страной”, - писала впоследствии видная участница национально-освободительного движения Камаладеви Чаттопадхьяя (1903-1988) [Chattopadhyaya, 1958, p. 18].
      Матери, жены, сестры и дети политических деятелей выступали на митингах с призывом не сотрудничать с колонизаторами, не работать в правительственных учреждениях, отказываться платить налоги, поддерживать отечественные ремесла и ручное прядение, ратовали за индусско-мусульманское единство. Вдохновленные нравственными, мирными лозунгами борьбы, женщины по призыву Ганди активно приобщались к политике. Они широко участвовали в таких массовых кампаниях, как пикетирование магазинов, торгующих заграничными тканями и винами, и за использование товаров отечественного производства. Особенно ярко они проявили себя во время кампании гражданского неповиновения, важной частью которой стало нарушение государственной монополии на соль.
      12 марта 1930 г. Ганди вместе с 71 последователем из ашрама Сабармати (около Ахмадабада) начал пеший “соляной поход” через Гуджарат к местечку Данди на берегу Аравийского моря. Ганди заявил, что он не вернется в ашрам до тех пор, пока соляной налог, который ввела английская администрация, не будет отменен.
      По мере продвижения к морю к походу присоединились тысячи добровольцев. 6 апреля 1930 г. на берегу моря около Данди состоялось символическое нарушение соляной монополии - собравшиеся стали выпаривать соль из морской воды. Ганди первым нарушил соляной закон, взяв щепотку этой соли. В тот же день соляная монополия была нарушена в пяти тысячах пунктов пятью миллионами индийцев. Власти стали производить аресты сначала только лидеров движения с целью дезорганизовать его. Затем Конгресс и принимавшие участие в кампании гражданского неповиновения организации были объявлены вне закона.
      Предвидя свой арест, Ганди заранее возложил на Сароджини руководство соляной сатьяграхой. К 5 мая 1930 г., когда был арестован Ганди, 25 тыс. добровольцев собралось под началом Сароджини, и она повела их к государственному предприятию по производству соли в Дхарасану. Полиция прибегла к жестоким расправам над участниками сатьяграхи, избиению дубинками не только мужчин, но и женщин, и даже детей. 30 мая полиция остановила шествие, а после отказа Сароджини прекратить сатьяграху арестовала ее. Позже Сароджини Найду приговорили к тюремному заключению в г. Пуне, где она вместе с Ганди находилась до января 1931 г. [Baig, 1974, p. 106-109; Калинникова, 1999; Калинникова, 2002, с. 98].
      Всего было арестовано более 17 тыс. женщин, которые приняли участие в этом ненасильственном движении несотрудничества. Дж. Неру писал в “Автобиографии”: “Самым поразительным, без сомнения, была та роль, которую играли в национальной борьбе женщины. Во всех городах происходили грандиозные демонстрации, в которых участвовали одни только женщины; вообще женщины занимали более непреклонную позицию, нежели мужчины” [Неру, 1955, с. 236].
      Тесное сотрудничество и дружба с Ганди не означали, что Сароджини была его слепым последователем. Были эпизоды, когда она не только не соглашалась с действиями и заявлениями ее гуру, но и критиковала их. Так, на Второй конференции Круглого стола в Лондоне в 1931 г. Ганди заявил, что именно Конгресс является истинным защитником неприкасаемых и защищает интересы индийского народа и всех его классов, и лично он представляет “угнетенные классы”, т.е. неприкасаемых, лучше, чем их лидер Б.Р. Амбедкар. то же самое он сказал и о других меньшинствах [Юрлов, Юрлова, 2010, с. 182-183]. Однако Сароджини придерживалась другого мнения. В письме дочерям из Лондона 8 октября 1931 г. она писала: “Я знаю, что кое-кто из нас по крайней мере понимает, что похвальба Махатмы о том, что он представляет нацию и говорит от ее имени, не имеет оснований” [Paranjape, 1996, p. 250].
      Но в других случаях, тем более публично, Сароджини выступала в поддержку Ганди. Об этом, например, свидетельствуют события во время голодовки Ганди в сентябре 1932 г. в знак протеста против создания отдельной избирательной курии для неприкасаемых [Юрлова, 2003, с. 97-98]. Тогда, в критический час Сароджини поддержала Ганди, находясь вместе с ним в тюрьме Йеравады около Пуны.
      Когда в Конгрессе возникли разногласия в связи с позицией Субхас Чандра Боса по вопросу о гандистских методах ведения борьбы, Сароджини заняла вполне определенную позицию на стороне Ганди. В 1938 г. на сессии в Харипуре (Гуджарат) Бос, за которого проголосовала и Сароджини, был избран президентом Конгресса. Неожиданно Бос выступил с критикой политики Ганди, в том числе высказался против его теории и практики ненасилия. Он считал, что будущее Индии связано с “радикальными и боевыми силами, готовыми пойти на жертвы и страдания ради обретения свободы” [Bose,1964, p. 295-298].
      Взгляды и высказывания Боса вызвали серьезные возражения у Ганди и его консервативных сторонников, в том числе Сароджини. Правые в Конгрессе решили не допустить повторного избрания Боса на пост президента партии. В январе 1939 г. по инициативе Ганди против Боса кандидатом на этот пост был выдвинут Паттабхи Ситарамайя. Однако большинство голосов получил Бос и вновь стал президентом Конгресса. После этого Ганди заявил, что поражение Ситарамайи является его (Ганди) личным поражением. Победа Боса означает, писал он, что “делегаты не поддерживают мои принципы и политику”. Это заявление Ганди привело к кризису в руководстве Конгресса. В феврале 1939 г. 12 из 15 членов Конгресса, в том числе Сароджини, поддерживая Ганди, объявили о совместной отставке. Неру не присоединился к ним, а подал отдельное заявление. В приложенном к нему письме он сообщал, что не может далее сотрудничать с Босом, как и с теми, кто подал в отставку. “меня упорно уговаривали присоеди­ниться к другим в их отставке. Я отказался” (цит. по: [Tendulkar, 1969, p. 46, 47]).
      В этих условиях в марте 1939 г. на сессии Конгресса в Трипури (Центральные провинции) правые в руководстве партии провели резолюцию, в которой говорилось, что при назначении членов Рабочего комитета президент партии Бос должен был заручиться поддержкой Ганди. В результате Бос не смог сформировать Рабочий комитет, и 29 апреля на заседании Всеиндийского комитета Конгресса в Калькутте подал в отставку. Президентом Конгресса был избран Раджендра Прасад, который назначил в состав Рабочего комитета исключительно приверженцев Ганди, в том числе Сароджини. Не был включен в него даже Неру [Юрлов, Юрлова, 2010, с. 213, 214; Ramakrishnan, 1998, p. XVIII-XIX].
      Серьезным испытанием для Сароджини, как и остальных членов Конгресса, стала “Августовская революция”. 14 июля 1942 г. Рабочий комитет Конгресса на заседании в Вардхе принял предложенную Ганди резолюцию “Прочь из Индии!”. 7 августа на сессии Всеиндийского комитета Конгресса (ВИКК) в Бомбее партия потребовала ухода Великобритании из Индии. На следующий день ВИКК принял решение начать массовую борьбу за независимость Индии и довести ее до конца. Но в 5 часов утра 9 августа полиция провела аресты Ганди, Неру, других членов Рабочего комитета Конгресса, включая Сароджини Найду, по обвинению в подготовке заговора с целью свержения колониального режима. Аресты были проведены по всей стране. Более четырех тысяч конгрессистов были брошены в тюрьмы.
      Сароджини находилась в заключении в Пуне вместе с Ганди, его женой Кастурбой, его секретарем Махадевом Десаи и другими его соратниками. Кастурба и Махадев умерли в этой тюрьме. 10 февраля 1943 г. Ганди объявил голодовку в знак протеста против тюремного заключения. Голодовка продолжалась все три недели. Сароджини, которая вместе с другими все это время была рядом с ним, писала, что он находился на грани между жизнью и смертью. Сам Ганди сказал, что Бог спас его для какой-то цели, но он (Ганди) по-прежнему оставался в тюрьме. Сароджини, страдавшая от болезни сердца и малярии, была освобождена 21 марта 1943 г. Ее вынесли из тюрьмы на носилках.
      Как единственный член Рабочего комитета конгресса, находившийся на свободе, Сароджини выступила с рядом заявлений, в том числе в связи с голодом в Бенгалии в 1943 г. Она призвала членов партии сделать все возможное для оказания помощи голодающим людям [Baig, 1974, p. 141-143].
      В мае 1944 г. Ганди был освобожден из заключения, а к маю 1945 г. все остальные лидеры Конгресса также получили свободу. В августе 1946 г. в стране начались индусско-мусульманские столкновения. В ноябре 1946 г. Ганди посетил ряд районов в Восточной Бенгалии, в том числе Ноакхали, где в межобщинных столкновениях погибло множество людей. Он пешком обошел десятки деревень, призывая к миру и ненасилию. Сароджини поддержала его в стремлении умиротворить индусов и мусульман. Она писала Ганди: “Это не просто письмо. Это подтверждение моей любви и веры. Идите с Богом, как говорят испанцы. У меня нет страха за Вас. Одна лишь вера в Вашу миссию” (цит. по: [Baig, 1974, p. 147]).
      САРОДЖИНИ - ЛИДЕР НАЦИОНАЛЬНОГО МАСШТАБА
      Во время Второй мировой войны симпатии Сароджини были на стороне Совет­ского Союза. В ноябре 1943 г., в связи с победами Красной армии под Сталинградом и курском она направила от имени конгресса послание советскому народу, в котором передала “уважение, любовь и восхищение” его достижениями и успехами [Митрохин, Юнель, 1987, с. 100-101].
      В декабре 1946 г. в своем выступлении на заседании Учредительного собрания Индии Сароджини призвала к единству всех религиозных, этнических, кастовых, племенных общин и групп во имя достижения независимости. А в марте 1947 г. она председательствовала на конференции 25 азиатских стран, которая проходила в Дели. В работе конференции принимали участие и представители среднеазиатских республик СССР. В своей речи Сароджини сказала, что индийцы заинтересованы в общем идеале социального и экономического прогресса стран Азии, который может обеспечить прочный политический успех. Народы Азии должны действовать сообща, несмотря на все проблемы и трудности [Baig, 1974, p. 150].
      После завоевания Индией независимости 78-летняя Сароджини Найду была назначена губернатором крупнейшего штата Уттар-Прадеш. И на этом посту она проявила себя как лидер национального масштаба. Выступая в качестве губернатора 15 августа 1947 г., она подчеркнула: “В этот день мы молимся за нашу свободу в будущем. Наша борьба в течение многих лет была эпической и драматической борьбой. Она стоила многих жизней... Это была борьба молодых и старых людей, богатых и бедных, грамотных и неграмотных, больных и отверженных, зараженных проказой и святых. Мы вновь родились сегодня из плавильного тигля наших страданий. Народы всего мира, я приветствую вас от имени моей Матери-Индии, дом которой покрыт снегами, а стенами являются моря, двери которого всегда открыты для вас. Я несу всему миру сво­боду Индии, которая никогда не умирала в прошлом, никогда не погибнет в будущем и приведет человечество к окончательному миру” (цит. по: [Baig, 1974, p. 151, 152]).
      После убийства Ганди 30 января 1948 г. Сароджини выступила по Всеиндийскому радио с проникновенной речью. Она дала высокую оценку Ганди, сравнив его с воскресшим после распятия Иисусом Христом. Она сказала, что горе и печаль совершенно неуместны в связи с его гибелью. “как может умереть тот, кто всей своей жизнью учил, что дух - это главное, что дух сильнее, чем все армии всех времен. Поэтому нет времени для печали, для того, чтобы бить себя в грудь и рвать на себе волосы. Мы должны встать во весь рост и заявить: мы принимаем вызов, брошенный Махатме Ганди. Наше знамя - истина, наш щит - ненасилие, наш меч - духовность, которая приносит победу без крови... Отец мой, не умирай, не позволяй нам успокаиваться. Дай нам - твоим наследникам, твоим последователям, хранителям твоей мечты - силу выполнить наши обещания” (цит. по: [Ramakrishnan, 1998, p. 2]).
      Через год после смерти Ганди, 2 марта 1949 г., Сароджини Найду ушла из жизни. Выступая в Законодательном собрании 3 марта, Неру сказал: “Она была личностью исключительно яркой, личностью, исполненной огромной жизненной силы и энергии, личностью многосторонне одаренной и совершенно уникальной. Она вдохнула искусство и поэзию в национальную борьбу, так же, как Отец нации Махатма Ганди привнес в нее моральное величие. как никто другой в Индии, она выступала за ее единство, единство ее культуры, единство разных регионов страны. Это было ее страстью, сутью всей ее жизни” (цит. по: [Baig, 1974, p. 163, 164]).
      Усилиями таких лидеров как Сароджини Найду, Индия еще в годы борьбы за независимость смогла заметно продвинуться по пути освобождения женщин. Об этом, в частности, свидетельствуют наблюдения Эдвины, жены последнего вице-короля Индии Маунтбэттена после встреч с индийскими женщинами - представителями общественных, политических, культурных кругов. Среди них были Сароджини Найду, Амрита Каур, ставшая после достижения независимости министром здравоохранения в правительстве Неру, известный политический деятель Виджаялакшми Пандит, Камаладеви Чаттопадхьяя и другие. Все они были членами конгресса. Не остались без внимания Эдвины и деятельницы Лиги. Среди них Фатима - сестра М.А. Джинны, Бегум Раана Лиакат Али Хан - жена будущего премьер-министра Пакистана и другие крупные фигуры в общественной и политической жизни. Эдвина отметила, что женщины в высших эшелонах индийского общества заметно превосходят женщин в Англии и США по уровню общественного, политического и культурного развития. В этой связи в одном из своих выступлений в Лондоне в 1948 г. она сказала: “Нам нужно проснуться. Взгляните на Индию. Несмотря на отсталость страны, неграмотность народа, низкий уровень жизни людей и другие проблемы и недостатки, женщины там добились огромных успехов на пути эмансипации” (цит. по: [Tunzelmann, 2007, p. 147]).
      Сегодня женщины Индии играют большую роль в ее общественной и политической жизни. Многие из них занимают высокие государственные и политические посты. Это кумари Маявати - бывший главный министр самого крупного штата Уттар-Прадеш с населением около 170 млн человек, Мамата Баннерджи - главный министр штата Западная Бенгалия (80 млн человек), Дж. Джаялалита - главный министр штата Тамилнаду (65 млн человек), Шила Дикшит - главный министр Дели. Кроме них, большое число женщин являются министрами центрального и штатовских правительств, послами и представителями страны в международных органах, руководителями многочисленных общественных организаций. На нижнем уровне управления в городах и почти в 600 тыс. деревень женщины превратились в заметную силу, особенно в сельских выборных органах местного самоуправления. Все это стало возможным в результате принятия Конституции Индии и законов, утверждающих равноправие женщин, социального и политического развития страны за годы независимости.
      ПРИМЕЧАНИЯ
      1. Написанная по результатам трехмесячного пребывания К. Мейо в Индии эта книга сопровождалась большим набором иллюстраций, сделанных автором. Всего книга издавалась в США 27 раз.
      СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
      Калинникова Е.Я. Сароджини Найду - поэтесса и политик // Азия и Африка сегодня. 1999. № 9.
      Калинникова Е.Я. Сароджини Найду. Богиня вдохновенного слова // Выдающиеся женщины Индии ХХ века. М.: ИВ РАН, 2002.
      Митрохин Л.В., Юнель А.И. СССР и Индия в годы Второй мировой войны // СССР и Индия. М.: Главная редакция восточной литературы, 1987.
      Неру Дж. Автобиография. м.: Изд-во Ил, 1955.
      Юрлов Ф.Н., Юрлова Е.С. История Индии. ХХ век. м.: Ив РАН, 2010.
      Юрлова Е.С. Социальное положение женщин и женское движение в Индии. м.: Наука, 1982.
      Юрлова Е.С. Индия: от неприкасаемых к далитам. Очерки истории, идеологии и политики. м.: Ив РАН, 2003.
      Baig Tara Ali. Sarojini Naidu. New Delhi: Goi, 1974.
      Bose s.Ch. The Indian Struggle 1920—1942. Calcutta: Asia Publishing House, 1964.
      Chattopadhyaya Kamaladevi. The struggle for Freedom // Women of India. New Delhi: The Publications Division, 1958.
      Desai Mahadev. Day to day with Mahatma Gandhi: Secretary’s Diary 1917—1927 & 1932. Vol. 1. New Delhi, 1984.
      Mayo K. Mother India. N.Y.: Harcourt, Brace & Company, 1927.
      Naidu Sarojini. Speeches and Writings. Madras: G.A. Natesan, 1904.
      Naidu Sarojini. “My Father, Do Not Rest”: Broadcast on All India Radio, February 1, 1948.
      Paranjape Makarand. Naidu Sarojini. Selected Letters 1890s to 1940s. New Delhi: Kali for Women, 1996. Ramakrishnan S. Preface to The Mahatma and the Poetess. Mumbai: Bharatiya Vidya Bhavan, 1998. Sengupta Padmini. Sarojini Naidu. A Biography. N.Y.: Asia Publishing House, 1966.
      Sengupta Padmini. The Story of Women of India. New Delhi: Indian Book Company, 1974.
      Speeches and Writings of Sarojini Naidu. Madras: G.A. Natesan & Co., 1925.
      Tendulkar D.J. Mahatma: Life of Mohandas Karamchand Gandhi. Vol. V. Delhi: The Publication Division. Government of India (Reprinted Oct. 1969).
      The Mahatma and the Poetess. Being a selection of letters between Gandhiji and Sarojini Naidu / Compiled by E.S. Reddy / Ed. by Mrinalini Sarabai. Mumbai: Bharatiya Vidya Bhavan, 1998.
      Tunzelmann A. von. Indian Summer. The Secret History of the End of an Empire. N.Y.: Henry Holt and Company LLC, 2007.
      Young India. 11.08.1920.
    • Elliot H. M. The History of India, as Told by Its Own Historians
      Автор: hoplit
      Elliot H. M. The History of India, as Told by Its Own Historians. The Muhammadan Period. 8 vol. London. 1867–1877.
       
      Volume I: Introduction
      Volume II: To the Year A.D. 1260
      Volume III: To the Year A.D. 1398
      Volume IV: To the Year A.D. 1450
      Volume V: End of the Afghan Dynasty and the First Thirty-Eight Years of the Reign of Akbar
      Volume VI: Akbar and Jahangir
      Volume VII: From Shah-Jahan to the Early Years of the Reign of Muhammad Shah
      Volume VIII: To End of the Muhammadan Empire in India
       
      P.S. Опять же - торрент-файлы.
    • Elliot H. M. The History of India, as Told by Its Own Historians
      Автор: hoplit
      Просмотреть файл Elliot H. M. The History of India, as Told by Its Own Historians
      Elliot H. M. The History of India, as Told by Its Own Historians. The Muhammadan Period. 8 vol. London. 1867–1877.
       
      Volume I: Introduction
      Volume II: To the Year A.D. 1260
      Volume III: To the Year A.D. 1398
      Volume IV: To the Year A.D. 1450
      Volume V: End of the Afghan Dynasty and the First Thirty-Eight Years of the Reign of Akbar
      Volume VI: Akbar and Jahangir
      Volume VII: From Shah-Jahan to the Early Years of the Reign of Muhammad Shah
      Volume VIII: To End of the Muhammadan Empire in India
       
      P.S. Опять же - торрент-файлы.
      Автор hoplit Добавлен 11.03.2016 Категория Индия
    • Ashirbadi Lal Srivastava. The Sultanate of Delhi (711-1526 A. D.)
      Автор: hoplit
      Ashirbadi Lal Srivastava. The Sultanate of Delhi (711-1526 A. D.): Including the Arab Invastion of Sindh, Hindu Rule in Afghanistan and Causes of the Defeat of the Hindus in Early Medieval Age. Shiva Lal Agarwala. Agra. 1966.
      CONTENTS.
      1. Our Country on the Eve of the Arab Invasion -1 
      2. The Arab Conquest of Sindh and Multan -10 
      3. Hindu Afghanistan : Its Conquest and Occupation by the Turks -29 
      4. Causes of the Fall of the Hindu States in Early Medieval Age -34 
      5. India on the Eve of Mahmud of Ghazni's Invasion -43 
      6. Mahmud of Ghazni -50 
      7. India on the Eve of Muhammad of Ghur's Invasion -66 
      8. Muhammad of Ghur -71 
      9. Qiiitub-ud-din. Aibak and Ms Successors -88 
      10. Htutmish and Successors -94 
      11. Balfoan and Ms Successors -114 
      12. Administration of the so-called Slave Kings -127 
      13. Khalji Imperialism -140 
      14. The Tughluq Dynasty -182 
      15. The Sayyid Dynasty -229 
      16. The Lodti Dynasty -233 
      17. The Provincial Kingdoms -251 
      18. Administration of the Sultanate -282 
      19. The North-Western Frontier Policy : Mongol Invasions -308 
      20. Society and Culture -317 
      21. The Sultanate in Retrospect -343 
      APX. A. Origin of Nasir-ud-din Khusrav Shah of Delhi -355 
      APX. B. Chronology of the Delhi Sultans -360
      APX. C. The Principal Authorities -362 
       
      P.S. Первое издание вышло в 1950-м, это - пятое.
    • Ashirbadi Lal Srivastava. The Sultanate of Delhi (711-1526 A. D.)
      Автор: hoplit
      Просмотреть файл Ashirbadi Lal Srivastava. The Sultanate of Delhi (711-1526 A. D.)
      Ashirbadi Lal Srivastava. The Sultanate of Delhi (711-1526 A. D.): Including the Arab Invastion of Sindh, Hindu Rule in Afghanistan and Causes of the Defeat of the Hindus in Early Medieval Age. Shiva Lal Agarwala. Agra. 1966.
      CONTENTS.
      1. Our Country on the Eve of the Arab Invasion -1 
      2. The Arab Conquest of Sindh and Multan -10 
      3. Hindu Afghanistan : Its Conquest and Occupation by the Turks -29 
      4. Causes of the Fall of the Hindu States in Early Medieval Age -34 
      5. India on the Eve of Mahmud of Ghazni's Invasion -43 
      6. Mahmud of Ghazni -50 
      7. India on the Eve of Muhammad of Ghur's Invasion -66 
      8. Muhammad of Ghur -71 
      9. Qiiitub-ud-din. Aibak and Ms Successors -88 
      10. Htutmish and Successors -94 
      11. Balfoan and Ms Successors -114 
      12. Administration of the so-called Slave Kings -127 
      13. Khalji Imperialism -140 
      14. The Tughluq Dynasty -182 
      15. The Sayyid Dynasty -229 
      16. The Lodti Dynasty -233 
      17. The Provincial Kingdoms -251 
      18. Administration of the Sultanate -282 
      19. The North-Western Frontier Policy : Mongol Invasions -308 
      20. Society and Culture -317 
      21. The Sultanate in Retrospect -343 
      APX. A. Origin of Nasir-ud-din Khusrav Shah of Delhi -355 
      APX. B. Chronology of the Delhi Sultans -360
      APX. C. The Principal Authorities -362 
       
      P.S. Первое издание вышло в 1950-м, это - пятое.
      Автор hoplit Добавлен 07.03.2016 Категория Индия