550 сообщений в этой теме

Техасские формирования:

http://www.researchonline.net/txcw/txunits.htm

В ходе войны 21st, 24th, and 25th Texas Cavalry regiments были переформированы соответственно из 1st, 2nd, and 3rd Texas Lancers.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Немного изо (иконография рулит - тут и фото имеются):

union150.thumb.jpg.902dc5d0662bfcbced1e8

Вот уланский патруль на дороге:

index.jpg.d99f229f2e015bf041822a10014e4d

И его увеличенное изображение:

38a.57A.IMG_1086-PR.thumb.jpg.f8fe9c85f9

А вот - пояснение, в какой ситуации сделана зарисовка улан 6-го Пенсильванского:

1950_77_28.jpg.91b9de33336d1775be07e05e5

Ну и памятник уланам юнионистов на поле битвы:

SCFCuster08281004.thumb.jpg.ba564928a901

Как видим, если 6-й Пенсильванский сформировали в 1861 г., то времени на обучение владению пикой было ровно фиг да нифига - о каких результатах может идти речь? А мексиканцы с детства на своих ранчо учились пикой владеть. Соответственно, качество подготовки иное.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ну и "просто прррэлэстно!" (с) - собственно свидетельства о том, как индейцы сражались mit brave Americanischen Soldaten (косвенно из упоминания в тексте):

Цитата

The attack or defense against the lance (it is the common weapon of the mounted Indians) depends much upon horsemanship, and judgement of the rider.  It is parried like the sword; and you must press in at your opportunity to close upon the antagonist. You must invariably endeavor to gain his right rear when he is least able to attack or defend; the left rear and left, weakest for the sabre, are the strongest positions for the lance; the same may be said of the bow and arrow; in pursuit always approach at the right rear.

Philip St. George Cooke "Cavalry Tactics", 1861.

ИМХО, рекомендация дана не просто так.

И вот о том, как мексиканцы сражались в конном строю:

Цитата

The cavalry made one most gallant charge against the enemy on the 23d of February, and cut their way through them; but the Mexican lancers were far from being a contemptible enemy, and many of them were admirable horsemen. Our people had the advantage of larger horses and heavier men as a general thing, but the Mexicans were much more agile, and could handle their horses as well perhaps as any people on earth.  With the lance they were greatly our superiors, and used that weapon with great effect both at Buena Vista and at San Pascual.

Alonzo Gray "Cavalry Tactics", цитата из сочинения майора Брэкетта "История кавалерии США" (Major Albert G. Brackett’s History of the U.S. Cavalry) о сражении при Буэна Виста (Buena Vista), 23 февраля 1847 года.

В общем, как-то так.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Странная картинка - "Атака мексиканских улан на батарею во время битвы у Сакраменто" 28 февраля 1847 г. Написана Ф. Басти в 1870 г.:

Batalla_de_Sacramento.thumb.jpg.0dadc052

Но по американским данным, американцев было 940 человек, которые потеряли 1 убитым и 8 раненными за весь бой. А мексиканцев - 4120, которые потеряли 300 убитыми, 300 раненными, и 40 пленными.

По мексиканским данным, мексиканцев было около 2000, американцев - около 1300. Потери не указываются.

Но нарисован-то "адЪ и ИзраилЬ"!

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Картина шайенского художника Большая Лошадь от 1903 г. - "Шайены Бешеного Волка сражаются с мексиканскими копейщиками":

http://collections.si.edu/search/results.htm?q=cheyenne+mexican&tag.cstype=all

Ledger_Drawing_-_Cheyenne_warriors_fight

Вещь поздняя, Бешеный Волк родился в 1825 г. и в 1903 г. умер. Вот его фото:

s-l1600.thumb.jpg.b65be0bce64d976576c053

В 1858 г. Бешеный Волк воевал против пауни.

А вот - изображение битвы при Буэна Виста:

battle-of-buena-vista-1847-nmeeting-the-

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Бой при Сан-Пабло дель Монте между французской и мексиканской кавалерией:

5b7a75a36f5be_COMBAT_DE_SAN-PABLO_DEL_MO

Французы потеряли 4-5 человек, мексиканцы - 20. Французы победили, но их командир был убит, что и запечатлено на гравюре.

Относительно современная картина "Кругом, черт вас дери!" (1890) - битва при Кезерас дель Медио (Batalla de las Queseras del Medio) 2 апреля 1819 г. (война за независимость Венесуэлы):

Francisco-Rangel-Escobar-8.jpg.97e36a376

1200 испанских копейщиков (jinetes) (по другим данным 800 копейщиков и 200 конных карабинеров) были атакованы 153 копейщиками (lanceros) патриотов из числа льянерос (llaneros). Лоялисты потеряли 400 убитыми, а патриоты - 2 убитыми и 6 раненными. Кто победил в этой легендарной битве - понятно без слов. Если только имело место быть и никто не свистит. Ведь "для испанки что дороже чести?" (с) 

Ну и немного из другой оперы - Наполеоновские войны, прусский народный лубок, бессмысленный и на французском:

prussian-lancers-and-cossacks-fighting-f

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Испанские традиции владения копьем с коня:

http://www.aristarkos.com/2tradiciones/fiesta/tapia/Tapia.htm

"Подрезка" быков при помощи media luna (или desjarretadera) в 1582 г.:

img001.thumb.jpg.648643eabe6dd38fa74699d

По "Del libro de la montería" de Argote de Molibna, Sevilla,1582  

http://mitotaurico.blogspot.com/2008/12/desjarretar-los-toros.html

Аргентинские гаучо подрезают быков своими медиа луна в 1817 г. (с картины Э. Видаля):

5b7ab19c9a554_E.Vidal_Rabota_s_rogatyim_

Работа с медиа луна в пешем строю - валят быка (эскиз Гойи):

12-DESJARRETE.thumb.jpg.2aaa36a872b39917

Пикинера спешил бык, но он все равно помогает тореадору - по картине 1895 г.:

Cortando_el_cepo-1895-21-X-La_Lidia.thum

Т.е. школа была очень жизненной - она была вызвана хозяйственными потребностями и поэтому в выучке такие лансерос превосходили противника очень сильно.

 

 

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Есть такие вот описания - тут и тут.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

А вот испанцы на конец 16 века. Cartografía y Artes Gráficas [Mapa de las villas de San Miguel y San Felipe de los Chichimecas y el pueblo de San Francisco Chamacuero] ca. 1579-1580

12.jpg.34fa073e7071ae231743c43f8ad865f8.

Рисунок "по мотивам" из Хэта

1_(2).thumb.jpg.f2a7359f89ddab594684b31c

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
22 часа назад, hoplit сказал:

Есть такие вот описания - тут и тут.

Да, экспедиция на Ямайку.

Но там, судя по всему, были пешие лансерос. И без доспехов.

Ну да ладно. Все равно с такими же навыками.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Но там, судя по всему, были пешие лансерос. И без доспехов.

Насколько понимаю - это тамошние пастухи со своими "орудиями труда" пешим ходом на англичан набежали. После чего те сразу обнаружили, что "пики у них не той системы". =) 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
51 минуту назад, hoplit сказал:

Насколько понимаю - это тамошние пастухи со своими "орудиями труда" пешим ходом на англичан набежали. После чего те сразу обнаружили, что "пики у них не той системы". =) 

Да, вот такой вопрос - у них были медиа луна или обычные пики?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
8 минут назад, Чжан Гэда сказал:

Да, вот такой вопрос - у них были медиа луна или обычные пики?

В голове вертится что-то про "пики с широким наконечником", вспомнить бы теперь - где видел и что там точно было написано...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Вот именно. Широкий наконечник.

Вот такая весЧь нравиццо?

3514139.thumb.jpg.16a068e0fc580f6afb2fef

Вот описание его с этикетки (видна за предметом):

"Ce sabre a ete utilisé par la Cavalerie Legere espagnole pendant la Campagne de 180 _____ pour couper les jarrets des chevaux de la Cavalerie Lourde francaise p_____Cree par le general_____"

"This sabre has been used by the Spanish Light cavalry during the Campaign of 180_____ for cutting the hamstrings of the horses of the French Heavy Cavalry___ Created by the general ____ ..."

Так вот на основании этой сабли некий персонаж с Ганзы уверял, что это - стандартное оружие для добивания быков на корриде. А когда народ прошел по предъявленным ссылкам, оказалось, что имелась в этих ссылках в виду именно media luna.

Поэтому чем там англичан на Ямайке порезали и покололи - вопрос интересный. 

Просто техника боя аналогичная будет.

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
2 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Вот именно. Широкий наконечник.

Нашел. На 155 странице.

Но там именно что только про широкие наконечники

Цитата

The ennimie doth yous most Lances, which is a most desperate wepon, they are very sharp, and soe brod that if they strik in the bodie it makes such a larg hole that it lettes the breth out of the bodie emediatlie. This March back againe did kill more men then the ennemie did, for thay did faint and fall doune for wand of water : sum would beg of thayer comrades to make water in thayer [mouths], which if any did most of them did ris and march. 

То есть - пики с острыми и широкими наконечниками.

Насколько понимаю - испанские "матадоры" использовали media luna для обездвиживания животного и нож/мачете для добивания. Иногда попадалось утверждение, что добивали быков какой-то "пикой", но это, кажется, "слишком сложно для цирка", две пики таскать с собой.

Это еще одно описание - англичане эту штуку называли "hocksing iron". Еще чуть чуть.

 

1 пользователю понравилось это

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

И даже с картинками - как американцы ходили в сабли друг на друга:

illus14h.thumb.png.0fd6739145f49831d07d7

http://www.gutenberg.org/files/28152/28152-h/28152-h.htm

И, попутно, на индейцев:

Charles-Schreyvogel-The-Duel.JPG.4eb157d

bluecoat-and-indian-battle-with-tomahawk

Снизу 2 - картины Карла Шрейфогеля, начало ХХ в. На одной видна дата - 1912 г.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Интересно, а пример такого "кавалерийского наступления", когда одной массированной атакой всей конницы, когда фланги и тыл открыты для действия вражеской конницы (русский рейд Платова, скажем, во время Бородинского сражения, или действия башкир и калмыков), Наполеон выигрывал сражения, наш монархЪ смог бы привести?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
53 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

когда фланги и тыл открыты

Для этого были вторые и третьи эшелоны.

Насколько понял - пример из той же серии, что французы лучше действуют большими массами конницы, чем их противники. 

53 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

выигрывал сражения

А где в цитате про "выигрывал сражения"? Как пример - атака двух дивизий французской кавалерии при Эйлау, после того, как русские вынесли корпус Ожеро. Массированная атака французской кавалерии при Лейпциге 16 октября, которую Александр видел своими глазами. Кавалерийские корпуса, как таковые, если не путаю - тоже в первую очередь французы.

К чему тут шастанье Платова при Бородино - откровенно не понимаю. Он какой кавалерии на фланг выходил?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
48 минуты назад, hoplit сказал:

Для этого были вторые и третьи эшелоны.

Судя по словам монарха, французы сводят все свои кавчасти в единый корпус. Поэтому и претензии.

48 минуты назад, hoplit сказал:

Насколько понял - пример из той же серии, что французы лучше действуют большими массами конницы, чем их противники. 

Вот с примерами было бы лучше.

49 минуты назад, hoplit сказал:

А где в цитате про "выигрывал сражения"? Как пример - атака двух дивизий французской кавалерии при Эйлау, после того, как русские вынесли корпус Ожеро. Массированная атака французской кавалерии при Лейпциге 16 октября, которую Александр видел своими глазами. Кавалерийские корпуса, как таковые, если не путаю - тоже в первую очередь французы.

А вот где:

"Совершенно разстроивают линию войск неприятельских и ниспровергают их намерения".

Т.е. добиваются победы - если твои войска расстроены и ты не можешь реализовать свой план битвы для достижения своих целей, то это - поражение.

50 минут назад, hoplit сказал:

К чему тут шастанье Платова при Бородино - откровенно не понимаю. Он какой кавалерии на фланг выходил?

1) зачем кавалерии?

2) кавалерия бывает разная, в т.ч. она не только толпой несется в одну точку, но и охраняет фланги и тылы своей армии.

Т.е. заявление монарха попахивает известно чем. В 1845 г. этот запах отыграется.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Sebastián de Covarrubias Orozco. Tesoro de la Lengua Castellana o Española. 1611.

Estradiota. Лист 386 (оборот)

Цитата

ESTRADIOTA, vn genero de ceaualleria, de que vsan en la guerra los hombres de armas, los quales lleuan los estriuos largos, tendidas las piernas, las fillas con borrenas, do encaxan los muslos, y los freno s de los cauallos, con las camas largas. Todo lo qual es al reues en la gineta, como se dira en su lugar.

que vsan en la guerra los hombres de armas - каковую используют на войне латники

lleuan los estriuos largos - носят длинные стремена

tendidas las piernas - вытягивают ноги

fillas con borrenas - седло/седловка с луками

Todo lo qual es al reues en la gineta, como se dira en su lugar - все наоборот с [манерой] по-хинетски, как она описана на своем месте

 

Brida - лист 152

Ginete - лист 436 (оборот)

Цитата

GINETÉ, hombre de acauallo, que pelea con lança y adarga, recogidos los pies con estribos cortos, que no baxan de la barriga del cauallo. Esta es propia caualleria de Alaraues, los quales vienen desnudos de piernas y braços, arremangada la manga de la camisa, y sin ninguna otra armadura en el cuerpo, con sus turbantes en la cabeça, y su alfange, o cimitarra colgando del hombro en el ta hali

lança y adarga - ланса и адарга

recogidos los pies con estribos cortos - подобрав ноги с короткими стременами

que no baxan de la barriga del cauallo - каковые не достают до брюха лошади

alfange, o cimitarra

arremangada la manga de la camisa - засучив рукава рубахи

sin ninguna otra armadura en el cuerpo - без какой либо другой защиты/покрова для тела

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Для памяти.

Ливий.

II.6 Встречный бой с марша. 509 год до н.э.

Цитата

Всту­пив в рим­ские зем­ли, вра­ги встре­ти­ли обо­их кон­су­лов: (6) Вале­рий вел пехоту бое­вым стро­ем, а Брут — пере­до­вую конную раз­вед­ку. Точ­но так же шла кон­ни­ца и перед вра­же­ским вой­ском, воз­глав­лял ее цар­ский сын Тарк­ви­ний Аррунт, а сам царь сле­до­вал за ним с леги­о­на­ми. (7) Уга­дав изда­ли кон­су­ла спер­ва по лик­то­рам, а потом уже бли­же и вер­нее — в лицо, Аррунт, воз­го­рев­ший­ся гне­вом, вос­клик­нул: «Вот кто изгнал нас, исторг из оте­че­ства. Вот как важ­но он высту­па­ет, кра­су­ясь зна­ка­ми нашей вла­сти! Боги — мсти­те­ли за царей, будь­те с нами!» (8) И, при­шпо­рив коня, мчит­ся он пря­мо на кон­су­ла. Брут заме­тил, что на него ска­чут. Тогда счи­та­лось почет­ным, чтобы вожди сами начи­на­ли сра­же­ние: (9) рвет­ся и Брут к поедин­ку, и столь ярост­на была их сшиб­ка, что ни тот ни дру­гой, нано­ся удар, не поду­мал себя защи­тить, так что оба, друг дру­га прон­зив сквозь щиты, замерт­во пали с коней, наса­жен­ные на копья. Тот­час всту­пи­ла в бит­ву вся кон­ни­ца, за ней подо­спе­ла пехота; (10) бой шел с пере­мен­ным успе­хом, и никто не взял верх: оба пра­вые кры­ла победи­ли, левые — отсту­пи­ли: (11) вейяне, привык­шие к пора­же­ни­ям от рим­лян, рас­се­я­лись и бежа­ли; тарк­ви­ний­цы же, новые нам вра­ги, не толь­ко высто­я­ли, но даже сами потес­ни­ли рим­лян.

 

II.31 Насколько понимаю - "правильная битва". Римская конница выступает в первой линии, прорывает вражеский центр, за ней следует пехота. 494 год до н.э.

Цитата

Пока эта вой­на велась у воль­сков, дик­та­тор напа­да­ет на саби­нян, вое­вать с кото­ры­ми было гораздо труд­нее, раз­би­ва­ет их, обра­ща­ет в бег­ство и выби­ва­ет из лаге­ря. (2) Кон­ным уда­ром он смял середи­ну непри­я­тель­ско­го строя, недо­ста­точ­но укреплен­ную вглубь, так как весь он был слиш­ком рас­тя­нут вширь. На сме­шав­ших­ся дви­ну­лась пехота. Тем же натис­ком взят был лагерь и кон­че­на вой­на. (3) После сра­же­ния при Регилль­ском озе­ре не было в те годы бит­вы слав­нее этой. 

 

II.53 Битва, кажется, довольно беспорядочная. Опять конница рассеивает войско этрусков. 475 год до н.э.

Цитата

Внут­рен­ние рас­при закон­чи­лись; нача­лась вой­на с вей­я­на­ми, к кото­рым при­со­еди­ни­лись саби­няне. Кон­сул Пуб­лий Вале­рий при­звал вспо­мо­га­тель­ные отряды от лати­нов и гер­ни­ков и, послан­ный с вой­ском к Вей­ям, тот­час напал на сабин­ский лагерь, рас­по­ло­жен­ный перед сте­на­ми союз­ни­ков, и навел такой страх, что, покуда вра­ги пыта­лись неболь­ши­ми рас­се­ян­ны­ми вылазка­ми сдер­жать напор рим­лян, он ворвал­ся в лагерь через пер­вые же ата­ко­ван­ные им ворота, (2) а внут­ри была уже скорее рез­ня, чем сра­же­ние. Смя­те­ние из лаге­ря пере­киды­ва­ет­ся и в город; как если бы Вейи были взя­ты, — в таком стра­хе кидаются вей­яне к ору­жию. Часть их идет на помощь саби­ня­нам, дру­гая напа­да­ет на рим­лян, пол­но­стью заня­тых вра­же­ским лаге­рем. (3) Нена­дол­го рим­лян уда­лось при­ве­сти в заме­ша­тель­ство; но затем они, обра­тив в обе сто­ро­ны свои зна­ме­на, выдер­жи­ва­ют натиск, а кон­ни­ца, выслан­ная кон­су­лом, рас­се­и­ва­ет этрус­ков и обра­ща­ет их в бег­ство. В тече­ние часа два войска, два силь­ней­ших и мно­го­люд­ней­ших сосед­них наро­да были побеж­де­ны.

 

III.62-63 Спешившиеся всадники выправляют обстановку, отбросив вражескую пехоту (?) 449 год до н.э.

Цитата

На сле­ду­ю­щий день, едва увидав, что рим­ское вой­ско сто­ит нагото­ве, высту­пи­ли и заждав­ши­е­ся сра­же­ния саби­няне. То была бит­ва, какие быва­ют меж­ду уве­рен­ны­ми в сво­их силах про­тив­ни­ка­ми, один из кото­рых навек про­слав­лен преж­ни­ми победа­ми, дру­гой вооду­шев­лен одер­жан­ной недав­но. (7) Саби­няне с умом рас­по­ряди­лись сво­и­ми сила­ми: урав­няв свое вой­ско с неприятель­ским, они при­дер­жа­ли две тыся­чи вои­нов, кото­рым при­ка­за­но было в раз­гар боя потес­нить левое кры­ло рим­лян. (8) Но, когда напав­шие саби­няне ста­ли тес­нить почти окру­жен­ное кры­ло, око­ло шести­сот всад­ни­ков двух леги­о­нов спешились, бро­си­лись напе­ре­рез уже отсту­паю­щим сорат­ни­кам, отбро­си­ли вра­га и вооду­ше­ви­ли пехо­тин­цев, спер­ва под­верг­нув себя рав­ной с ними опас­но­сти, а потом заста­вив их усты­дить­ся. (9) Стыд­но же им было отто­го, что всад­ни­ки, сража­ясь вер­хом и в строю, даже в руко­паш­ном бою пре­взо­шли пехо­тин­цев.

63. (1) Вот уже сно­ва идут в бой пехо­тин­цы и, заняв свое место в строю, не толь­ко вырав­ни­ва­ют ход бит­вы, но и нано­сят урон пра­во­му кры­лу саби­нян. (2) Всад­ни­ки под при­кры­ти­ем пехоты вер­ну­лись к сво­им коням. Весть об одер­жан­ной победе всад­ни­ки немед­лен­но переда­ли осталь­но­му вой­ску и рину­лись на вра­га, изряд­но напу­ган­но­го пора­же­ни­ем наи­бо­лее силь­но­го сво­е­го кры­ла. Никто в том бою не мог срав­нить­ся доб­ле­стью с кон­ни­цей. (3) Кон­сул наблюдал за все­ми, поощ­ряя храб­рых, сты­дя укло­ня­ю­щих­ся от сра­же­нья: эти тот­час ста­но­ви­лись образ­цом муже­ства, ибо страх позо­ра под­ни­мал их дух так же, как дру­гих — похва­ла. (4) С новой силой про­гре­мел воин­ский клич, рим­ляне, ринув­шись разом, оттес­ни­ли вра­га, а потом уже ничто не мог­ло сдер­жать их натис­ка. Раз­бе­жав­ши­е­ся саби­няне оста­ви­ли лагерь на раз­граб­ле­ние рим­ля­нам. Те, одна­ко, захва­ти­ли не иму­ще­ство союз­ни­ков, как на Аль­гиде, а то, что было похи­ще­но у них самих во вре­мя вра­же­ских набе­гов.

 

III.70 Правильная битва. Римская конница проламывает плотный строй пехоты в центре, разгоняет конницу противника во второй линии, после чего опять обрушивается на пехоту. 446 год до н.э.

Цитата

В бою Квинк­ций был на пра­вом кры­ле, Агрип­па на левом, середи­на вве­ря­лась лега­ту Спу­рию Посту­мию Аль­бу, кон­ни­ца была отда­на под нача­ло дру­го­го лега­та — Пуб­лия Суль­пи­ция. (3) На пра­вом кры­ле пехота отлич­но дра­лась про­тив упор­но обо­ро­няв­ших­ся воль­сков. (4) Пуб­лий Суль­пи­ций с кон­ни­цей про­рвал в середине вра­же­скую обо­ро­ну. Хоть ему и мож­но было тем же путем вер­нуть­ся к сво­им, преж­де чем непри­я­тель попра­вит сме­шав­ши­е­ся ряды, но всад­ни­ки пред­по­чли уда­рить во вра­же­ский тыл и в мгно­ве­ние ока рас­се­я­ли бы с двух сто­рон вой­ско, если б кон­ни­ца воль­сков и эквов не навя­за­ла им боя. (5) Тогда Суль­пи­ций закри­чал сво­им, что мед­лить нель­зя, что они отре­за­ны и будут окру­же­ны, если толь­ко, отдав все силы, не спра­вят­ся с непри­я­тель­ской кон­ни­цей. (6) Мало про­гнать вра­га, надо пере­бить людей и коней, дабы никто не смог вер­нуть­ся на поле бит­вы и сно­ва всту­пить в бой. Да они и не смо­гут сопро­тив­лять­ся тем, перед кем не усто­я­ла сомкну­тая в тес­ные ряды пехота! (7) И всад­ни­ки вня­ли его сло­вам. Одним уда­ром они смя­ли вра­же­скую кон­ни­цу: мно­гие попа­да­ли с коней, и их самих и лоша­дей их прон­за­ли копья­ми. Так завер­ши­лось сра­же­ние с кон­ни­цей. (8) Напав после это­го на пехо­тин­цев, всад­ни­ки лишь тогда изве­сти­ли о сво­их подви­гах кон­су­ла, когда непри­я­тель­ское вой­ско уже дрог­ну­ло. Это изве­стие вооду­ше­ви­ло одер­жи­вав­ших верх рим­лян и вызва­ло заме­ша­тель­ство сре­ди отсту­паю­щих эквов. (9) Пора­же­ние вра­гов нача­лось в середине строя, где ряды обо­ро­ны про­рва­ла кон­ни­ца; (10) потом кон­сул Квинк­ций пода­вил сопро­тив­ле­ние на левом кры­ле, и толь­ко на пра­вом дело еще тре­бо­ва­ло боль­ших уси­лий. Тут Агрип­па, моло­дой и горя­чий, как толь­ко заме­тил, что в дру­гих местах дело идет луч­ше, чем у него, стал выхва­ты­вать зна­ме­на у зна­ме­нос­цев и даже, бро­са­ясь впе­ред, швы­рять их в сомкну­тые непри­я­тель­ские ряды. (11) Стра­шась позо­ра, вои­ны рину­лись на вра­га. Так победа была урав­но­ве­ше­на меж­ду все­ми. Но тут от Квинк­ция при­шло изве­стие, что он победил и гро­зит уже непри­я­тель­ско­му лаге­рю, но не хочет туда вры­вать­ся, пока не узна­ет, что бой выиг­ран и на левом кры­ле; (12) Если же Агрип­па уже раз­бил вра­га, пусть при­со­еди­ня­ет­ся, чтобы все вой­ско разом овла­де­ло добы­чей. (13) Одер­жав­ший победу Агрип­па при­был поздра­вить победи­те­ля Квинк­ция уже к непри­я­тель­ско­му лаге­рю. Мгно­вен­но разо­гнав немно­гих защит­ни­ков, они без боя пре­одо­ле­ли укреп­ле­ния, а вышли оттуда с вой­ском, захва­тив­шим бога­тую добы­чу и к тому же вер­нув­шим свое иму­ще­ство, отня­тое непри­я­тель­ски­ми набе­га­ми.

 

IV.18 Правильная битва. Опять - в первой линии атакует конница, за ней движется пехота. 437 год до н.э.

Цитата

Вой­ска трех наро­дов были рас­став­ле­ны так, что пра­вое кры­ло зани­ма­ли вей­яне, левое — фалис­ки, а середи­ну — фиде­няне. (5) Фалис­ков спра­ва ата­ко­вал дик­та­тор, вей­ян сле­ва — Квинк­ций Капи­то­лин, а про­тив фиде­нян высту­пил началь­ник кон­ни­цы. (6) На мгно­ве­ние воца­ри­лась пол­ная тиши­на, ведь ни этрус­ки не соби­ра­лись всту­пать в бой, пока их не при­нудят, ни дик­та­тор, огляды­вав­ший­ся на рим­ские укреп­ле­ния, где авгу­ры, буде пти­це­га­да­ние ока­жет­ся бла­го­при­ят­ным, по уго­во­ру долж­ны были подать знак. (7) Чуть толь­ко он его заме­тил, как пер­вы­ми выслал на непри­я­те­ля всад­ни­ков, понес­ших­ся с кри­ком на вра­га; затем всею силою уда­ри­ла сле­до­вав­шая за ними пехота. (8) Нигде не сдер­жа­ли этрус­ские леги­о­ны натис­ка рим­лян. Упор­ное сопро­тив­ле­ние ока­зы­ва­ла кон­ни­ца — это сам царь, храб­рей­ший из всад­ни­ков, появ­ля­ясь то тут, то там перед рим­ля­на­ми, рас­се­яв­ши­ми­ся в пре­сле­до­ва­нии, оття­ги­вал исход боя.

19. (1) Сре­ди рим­ских всад­ни­ков был там воен­ный три­бун Авл Кор­не­лий Косс, собою на ред­кость кра­си­вый, отва­гой и силой под стать знат­но­сти рода, кото­рый он оста­вил потом­ству про­слав­лен­ным и при­умно­жен­ным. (2) И вот когда он увидал, что под натис­ком Толум­ния, где тот ни появись, рим­ская кон­ни­ца отсту­па­ет, и когда по богат­ству одеж­ды и по тому, с каким видом носил­ся тот по все­му полю, он при­знал в нем царя, Косс спро­сил: (3) «Тот ли это, кто нару­шил дого­вор меж людь­ми, кто попрал пра­во наро­дов? Так это его, если боги хотят, чтобы на зем­ле оста­лось хоть что-то свя­тое, я зако­лю, при­не­ся жерт­ву манам послов». (4) При­шпо­рив коня, он наце­ли­ва­ет неот­вра­ти­мое ост­рие на сво­е­го един­ст­вен­но­го про­тив­ни­ка, сши­ба­ет его с лоша­ди и, опи­ра­ясь на копье, спе­ши­ва­ет­ся сам. (5) Уда­ром щита он опро­киды­ва­ет при­под­няв­ше­го­ся было царя на спи­ну и, уда­ряя его раз за разом, при­гвож­да­ет его к зем­ле. И вот победи­тель со сня­ты­ми с без­ды­хан­но­го доспе­ха­ми и поса­жен­ной на копье отре­зан­ной голо­вой царя ужа­са­ет вра­гов этим зре­ли­щем. Так была рас­се­я­на так­же и кон­ни­ца — из-за нее одной неясен был исход сра­же­ния. (6) Пре­сле­дуя раз­би­тые леги­о­ны, дик­та­тор при­жи­ма­ет их к лаге­рю и истреб­ля­ет. Мно­же­ство фиде­нян, зна­ко­мых с мест­но­стью, раз­бе­жа­лись по горам. Косс, пере­пра­вив­шись с кон­ни­цей через Тибр, при­вез в Город бога­тую добы­чу с полей вей­ян.

 

IV.37-9 Правильная битва. Опять - всадники спешиваются и играют роль "пожарной команды". 423 год до н.э.

Цитата

В пер­вом же сра­же­нии, опро­мет­чи­во и неосто­рож­но завя­зан­ном Сем­п­ро­ни­ем, пере­до­вые части не были обес­пе­че­ны под­креп­ле­ни­ем, а кон­ни­ца была пло­хо раз­ме­ще­на. (9) Гром­кий и частый крик непри­я­тель­ско­го вой­ска был пер­вым при­зна­ком того, куда кло­ни­лось дело; рим­ляне отве­ча­ли нестрой­но и вяло, при каж­дом повто­ре­нии их голос выда­вал страх. (10) Тем ярост­ней бро­сал­ся враг, тес­ня их щита­ми и сле­пя блес­ком мечей. А с про­ти­во­по­лож­ной сто­ро­ны шеве­ли­лись лишь шле­мы ози­раю­щих­ся вои­нов, в неуве­рен­но­сти и стра­хе тес­ней сби­ва­лась тол­па. (11) Зна­ме­на то оста­ва­лись поки­ну­ты пере­до­вы­ми, то ото­дви­га­лись в свои мани­пу­лы. Пока еще не было ни побеж­ден­ных, ни победи­те­лей: рим­ляне ско­рей при­кры­ва­лись, чем сра­жа­лись, а воль­ски шли в бой всем вой­ском, видя, что враг несет поте­ри, но не бежит.

38. (1) Но тщет­ны при­зы­вы кон­су­ла Сем­п­ро­ния: вот уже повсюду нача­лось отступ­ле­ние, и теперь ниче­го не сто­ит ни его при­каз, ни кон­суль­ское зва­ние; (2) непри­я­те­лю вот-вот уже пока­за­ли бы спи­ну, не подо­спей тут деку­ри­он Секст Тем­па­ний, кото­рый, хоть и видел, что дело гиб­лое, сохра­нил при­сут­ст­вие духа. (3) Сто­и­ло ему вос­клик­нуть, чтобы всад­ни­ки, если толь­ко они хотят спа­се­ния государ­ства, спе­ши­лись, как вся кон­ни­ца, слов­но по кон­суль­ско­му при­ка­зу, встрепенулась. «Государ­ству конец, — ска­зал он, — если этот отряд со сво­и­ми лег­ки­ми щита­ми не сдер­жит натис­ка вра­га. Пусть вашим зна­ме­нем будет нако­неч­ник мое­го копья; пока­жи­те и рим­ля­нам и вольскам, что, как ничья кон­ни­ца не срав­нит­ся с ваши­ми всад­ни­ка­ми, так ничьи пехо­тин­цы — с такою пехотой». (4) В ответ на шум­ное одоб­ре­ние он шаг­нул впе­ред, высо­ко взды­мая копье. Везде, где бы они ни про­хо­ди­ли, доро­гу про­кла­ды­ва­ли силой; при­кры­ва­ясь щита­ми нес­лись они туда, где рим­ля­нам при­хо­ди­лось все­го тяже­лей. (5) Повсюду, куда они поспе­ва­ли, ход боя вырав­ни­вал­ся, и, если бы их было поболь­ше, непри­я­тель, без сомне­нья, бежал бы.

39. (1) Никто не в силах был ока­зать им сопро­тив­ле­ние, и тогда пред­во­ди­тель воль­сков дал знак про­пус­кать новый непри­я­тель­ский отряд, при­мет­ный лег­ки­ми круг­лы­ми щита­ми, до тех пор, пока он в пылу схват­ки не ото­рвет­ся от сво­их. (2) Когда это слу­чи­лось, окру­жен­ные всад­ни­ки не смог­ли про­рвать­ся назад, той же доро­гой, что при­шли, ибо там уже повсюду на их пути были вра­ги; (3) кон­сул и рим­ские леги­о­ны, нигде не видя тех, кто толь­ко что обо­ро­нял целое вой­ско, гото­вы были пой­ти на все, чтоб не поз­во­лить вра­гу сокру­шить самых сме­лых вои­нов. (4) Воль­ски разде­ли­лись, чтобы, на одном направ­ле­нии сдер­жи­вая натиск кон­су­ла и леги­о­нов, на дру­гом пода­вить Тем­па­ния и его всад­ни­ков, кото­рые после мно­гих без­успеш­ных попы­ток про­рвать­ся к сво­им заня­ли на одном из хол­мов кру­го­вую обо­ро­ну и, защи­ща­ясь, нано­си­ли замет­ный урон вра­гу. Сра­же­ние не пре­кра­ща­лось до самой ночи. (5) И кон­сул, не ослаб­ляя нака­ла бит­вы, пока было еще свет­ло, сдер­жи­вал непри­я­те­ля. Ночь раз­ве­ла их, не решив исхо­да боя. (6) Эта неиз­вест­ность сде­ла­лась при­чи­ной тако­го ужа­са в обо­их лаге­рях, что, бро­сив ране­ных и боль­шую часть обо­за, и то и дру­гое вой­ско, сочтя себя побеж­ден­ны­ми, отсту­пи­ли в горы. (7) Холм, одна­ко же, оса­жда­ли почти всю ночь, но когда оса­ждав­шие узна­ли о том, что их лагерь бро­шен, они реши­ли, что вой­ско раз­би­то, и в стра­хе раз­бе­жа­лись кто куда. Тем­па­ний, опа­са­ясь заса­ды, про­дер­жал сво­их до рас­све­та. (8) Затем, с несколь­ки­ми вои­на­ми спу­стив­шись с хол­ма на раз­вед­ку, он выведал у ране­ных вра­гов, что лагерь воль­сков пуст, и, созвав сво­их, радост­но напра­вил­ся к лаге­рю рим­лян. (9) Но когда и там он нашел все бро­шен­ным в таком бес­по­ряд­ке, как у вра­га, то, не зная, куда дви­нул­ся кон­сул, он собрал, сколь­ко смог, ране­ных и с ними, пока воль­ски, поняв ошиб­ку, не воро­ти­лись, крат­чай­шей доро­гой поспе­шил в Рим.

 

IV.47 Тут не ясно - правильный бой или нет. Если отталкиваться от упоминания лагеря эквов - скорее всего "правильный". Конница опять впереди. 418 год до н.э.

Цитата

Удач­ли­вость эквов все­ли­ла в них ту же само­на­де­ян­ную небреж­ность, что была до того у рим­ских пол­ко­вод­цев. (2) А дик­та­тор в пер­вый же бой ввел кон­ни­цу и, рас­се­яв пере­до­вой отряд вра­га, при­ка­зал леги­о­нам немед­лен­но напа­дать под зна­ме­на­ми, зару­бив за про­мед­ле­ние одно­го из зна­ме­нос­цев. (3) Вои­ны так рва­лись в бой, что эквы не сдер­жа­ли натис­ка и, побеж­ден­ные, в бес­по­рядоч­ном бег­стве, устре­ми­лись к лаге­рю с поля. При­ступ лаге­ря потре­бо­вал еще мень­ше вре­ме­ни и сил, чем сра­же­ние.

В латинском тексте конница расстроила (turbasset) вражеских антесигнанов (antesignanos hostium). То есть - тут не некий "передовой отряд", а как бы не "основные силы [тяжелой] пехоты".

 

V.32 391 год до н.э.

Цитата

Вой­на с воль­си­ний­ца­ми слу­чи­лась рань­ше и была зна­чи­тель­ной, если судить по чис­лен­но­сти непри­я­те­ля, но с воен­ной точ­ки зре­ния не очень труд­ной. Восемь тысяч вои­нов сло­жи­ли ору­жие и сда­лись после того, как их окру­жи­ла кон­ни­ца.

 

VI.32 Опять "правильное сражение". Римская конница разбивает строй противника, за ней идет пехота. 377 год до н.э.

Цитата

Най­дя там вой­ско про­тив­ни­ка выстро­ив­шим­ся на под­хо­дя­щей мест­но­сти, они сра­зу же нача­ли сра­же­ние; но хлы­нув­ший ливень и силь­ная буря пре­рва­ли бит­ву если еще не вполне выиг­ран­ную, то поз­во­ляв­шую наде­ять­ся на успех. На сле­ду­ю­щий день сра­же­ние воз­об­но­ви­лось. (7) И доволь­но дол­го с муже­ст­вом, рав­ным рим­ско­му, и таким же сча­стьем дер­жа­лись глав­ным обра­зом латин­ские леги­о­ны, при­об­щен­ные дол­гим союз­ни­че­ст­вом к рим­ско­му строю. (8) Но бро­шен­ная про­тив них кон­ни­ца рас­стро­и­ла их ряды, на нару­шен­ный строй напа­ла пехота — теперь рим­ляне насту­па­ли, а вра­ги соот­вет­ст­вен­но отхо­ди­ли: еди­но­жды скло­нив сча­стье в свою поль­зу, сила рим­лян ста­ла необо­ри­ма. (9) Обра­щен­ные в бег­ство, вра­ги устре­ми­лись к Сат­ри­ку, кото­рый был в двух милях, а не к лаге­рю, но были по боль­шей части пере­би­ты кон­ни­цей; лагерь взят и раз­граб­лен.

 

VII.7-8 Правильное сражение. Битву у римлян ведет и решает конница. Сначала - сражаясь в конном строю, потом - в пешем. Насколько понимаю - пехота была во второй линии. 362 год до н.э.

Цитата

Доли­на в две мили отде­ля­ла лагерь рим­лян от гер­ни­ков; посреди доли­ны почти на рав­ном рас­сто­я­нии от ста­на тех и дру­гих было дано сра­же­нье. (7) Пона­ча­лу дра­лись с пере­мен­ным успе­хом, и напрас­но рим­ская кон­ни­ца то и дело пыта­лась с наскока смять вра­же­ские ряды. (8) Видя, что кон­ный бой не оправ­ды­ва­ет уси­лий, всад­ни­ки, испро­сив и полу­чив доз­во­ле­ние дик­та­то­ра, спе­ши­ва­ют­ся, с гром­ким кли­чем выбе­га­ют перед зна­ме­на и завя­зы­ва­ют необыч­ный бой. (9) И не усто­ять бы непри­я­те­лю, когда бы не уда­ри­ли навстре­чу отбор­ные когор­ты рав­ной им силы и отва­ги.

8. (1) Бой шел меж­ду пер­вы­ми бой­ца­ми обо­их наро­дов, и, сколь­ко бы жиз­ней ни унес тут общий Марс рато­бор­цев, поте­ри обеих сто­рон чис­лом мерить не при­хо­дит­ся. Осталь­ная тол­па рат­ни­ков, как бы пре­до­ста­вив бит­ву отбор­ным вои­нам, вве­ря­ет свою участь чужой доб­ле­сти. Мно­го пав­ших с обе­их сто­рон, еще боль­ше ране­ных; (2) нако­нец всад­ни­ки начи­на­ют корить один дру­го­го, вопро­шая, что же оста­ет­ся, если ни вер­хом вра­га не сло­ми­ли, ни спе­шив­шись не доби­лись успе­ха?! Что еще теперь мож­но выду­мать? Для чего было лихо выска­ки­вать перед зна­ме­на и драть­ся на чужом месте?! (3) Обо­д­рив друг дру­га подобны­ми кри­ка­ми, они сно­ва изда­ли клич и рину­лись впе­ред; враг спер­ва дрог­нул, потом отсту­пил и нако­нец явно обра­тил­ся в бег­ство; (4) и труд­но ска­зать, что дало пере­вес при силах столь рав­ных, раз­ве толь­ко извеч­ная судь­ба того и дру­го­го наро­да мог­ла и вдох­нуть храб­рость и лишить ее.

 

VII.33 Правильная битва. Конница сражается в первой линии, потерпев неудачу - отходит на фланги, дав место пехоте. 343 год до н.э.

Цитата

Бой ясно пока­зал, како­во муже­ство про­тив­ни­ков, ибо схва­ти­лись они так, что строй на вре­мя замер, не пода­ва­ясь ни туда ни сюда. (8) Тогда, чтобы вне­сти смя­те­ние туда, где не взять силой, кон­сул попы­тал­ся уда­рить кон­ни­цею и смять пере­до­вые отряды про­тив­ни­ка. (9) Видя, одна­ко, что кон­ные тур­мы стес­ни­лись там в узком месте и лишь пона­прас­ну топ­чут­ся не в силах про­ру­бить­ся в гущу вра­га, он воз­вра­тил­ся к пере­до­вым бой­цам леги­о­нов и ска­зал, соско­чив с коня: (10) «Вои­ны, там дело для нас, пехо­тин­цев. Гляди­те же: как я, где ни ступ­лю, мечом про­ло­жу себе путь сквозь вра­жий строй, так и вы тоже, кто как может, руби­те встреч­ных и попе­реч­ных: где щети­нят­ся сей­час возде­тые копья, ско­ро всюду вы увиди­те про­стор, рас­чи­щен­ный сечей!» (11) Он ска­зал — и кон­ни­ца по кон­суль­ско­му при­ка­зу рас­те­ка­ет­ся напра­во и нале­во, откры­вая леги­о­нам доро­гу в глубь непри­я­тель­ских рядов. Кон­сул пер­вым бро­сил­ся на вра­га, рубя вся­ко­го, кто попал­ся на пути. (12) Раз­за­до­рясь таким зре­ли­щем, каж­дый воин, разя напра­во и нале­во, учи­ня­ет досто­слав­ное побо­и­ще. Неко­ле­би­мо сто­ят сам­ни­ты, хотя уда­ров полу­ча­ют боль­ше, чем нано­сят. (13) Уже нема­ло вре­ме­ни дли­лось сра­же­ние, жесто­кая бит­ва кипе­ла вокруг сам­нит­ских зна­мен, но никто не помыш­лял о бег­стве — вот какая была в них реши­мость одной лишь смер­ти усту­пить победу.

(14) Тут-то рим­ляне, чуя, что силы от уста­ло­сти убы­ва­ют и день уже кло­нит­ся к зака­ту, вспых­нув яро­стью, уда­ря­ют на вра­га. (15) Тогда толь­ко ста­ло вид­но, что враг отсту­па­ет и мало-пома­лу начи­на­ет­ся бег­ство; сам­ни­тов ловят, уби­ва­ют, и немно­гие оста­лись бы целы, если б ночь не пре­сек­ла не бит­ву уже, но победу.

Римская конница атаковала "первые знамена" (prima signa) противника. Если опять ориентироваться на "манипулярный порядок" - то аналог вражеских гастатов. Они не смогли, насколько понял, "открыть путь" (aperire ... viam). По приказу они "расходятся на фланги" (discurrunt in cornua).

 

VIII.30 Правильное сражение. Конница действует в первой линии и сминает строй пехоты противника. 325 год до н.э.

Цитата

Но после отъ­езда дик­та­то­ра Квинт Фабий узнал через лазут­чи­ков, что у вра­гов царит такая бес­печ­ность, буд­то ни еди­но­го рим­ля­ни­на нет в Сам­нии; (4) и дерз­кий юно­ша, то ли уязв­лен­ный тем, что все ока­за­лось в руках дик­та­то­ра, то ли соблаз­нен­ный воз­мож­но­стью удач­но нане­сти удар, при­гото­вил вой­ско, выстро­ил бое­вые поряд­ки и, дви­нув­шись на Имбри­ний (так зовет­ся это место), завя­зал бой с сам­ни­та­ми. (5) Сра­же­ние было столь успеш­ным, что сам дик­та­тор, ока­жись он тут, не смог бы дать луч­ше­го: вождь не обма­нул ожида­ний воин­ства, а воин­ство — надежд вождя. (6) Хотя после несколь­ких попы­ток всад­ни­ки так и не суме­ли про­рвать вра­же­ский строй, но по сове­ту воен­но­го три­бу­на Луция Коми­ния они отпу­сти­ли пово­дья и, послав коней вскачь, при­шпо­ри­ли их так, что уже ничто не мог­ло оста­но­вить их бега: на широ­ком про­стран­стве за ними полег­ли, как ско­шен­ные, и пики, и вои­ны. (7) Пехота, ринув­ша­я­ся вслед за кон­ни­цей, уда­ри­ла по уже рас­стро­ен­ным рядам вра­гов. Как рас­ска­зы­ва­ют, в этот день было уби­то два­дцать тысяч вра­же­ских вои­нов. Я знаю сочи­ни­те­лей, назы­ваю­щих два сра­же­ния с вра­гом в отсут­ст­вие дик­та­то­ра, оба необык­но­вен­но успеш­ные; у самых древ­них писа­те­лей упо­ми­на­ет­ся одно это сра­же­ние, а в неко­то­рых лето­пи­сях вооб­ще ниче­го не ска­за­но.

Всадника сделали несколько натисков (aliquotiens impetu capto) и не смогли (non poterat) сломать (perrumpere) вражеское войско (hostium agmen). Вместо "как скошенных" "пик и воинов" в тексте "через оружие, через мужей" (per arma, per viros).

 

Имена поменять - сойдет за многие сражения "рыцарской эпохи". Последний эпизод - 325 год BCA. Другое дело - насколько понимаю, у римлян "правильная писаная история" начинается где-то со времен Первой Пунической, т.е. Пиктор и вторая половина III века BCA. По более ранним эпохам они путались.

У греков ситуация была схожей. Письменность у них была с 8 века (самые старые надписи италийскими алфавитами - это 7-6 века до н.э.), но первые историки - это Гекатей Милетский и Гелланик Лесбосский - конец 6 и первая половина 5 века н.э. До этой даты греки, кажется, даже могли фиксировать письменно какие-то важные события и вести списки жрецов или царей - но весьма необязательного, кажется свойства. Что характерно - летопись в качестве исторического жанра им будет несвойственна. Даты событий, происходивших в 8-7 веке, они представляли весьма уныло. На основе "счета по поколениям" вида "плюс-минус лапоть".

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
12 часа назад, hoplit сказал:

Другое дело - насколько понимаю, у римлян "правильная писаная история" начинается где-то со времен Первой Пунической, т.е. Пиктор и вторая половина III века BCA. По более ранним эпохам они путались.

Тит Ливий (59 г. до н.э. - 17 г. н.э.)

Думаю, примерно половина - его фантазии.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Пожалуйста, войдите для комментирования

Вы сможете оставить комментарий после входа



Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • Гулыга А.В. Роль США в подготовке вторжения на советский Дальний Восток в начале 1918 г. // Исторические записки. Л.: Изд-во Акад. наук СССР. Т. 33. Отв. ред. Б. Д. Греков. - 1950. С. 33-46.
      Автор: Военкомуезд
      А.В. ГУЛЫГА
      РОЛЬ США В ПОДГОТОВКЕ ВТОРЖЕНИЯ НА СОВЕТСКИЙ ДАЛЬНИЙ ВОСТОК В НАЧАЛЕ 1918 г.

      Крушение капиталистического строя в России привело в смятение весь капиталистический мир, в частности, империалистов США. Захват пролетариатом власти на одной шестой части земного шара создавал непосредственную угрозу всей системе наемного рабства. Начиная борьбу против первого в мире социалистического государства, империалисты США ставили своей целью восстановление в России власти помещиков и капиталистов, расчленение России и превращение ее в свою колонию. В последние годы царского режима, и особенно в период Временного правительства, американские монополии осуществляли широкое экономическое и политическое проникновенне в Россию. Магнаты Уоллстрита уже видели себя в недалеком будущем полновластными владыками русских богатств. Однако непреодолимым препятствием на их пути к закабалению России встала Великая Октябрьская социалистическая революция. Социалистический переворот спас нашу родину от участи колониальной или зависимой страны.

      Правительство США начало борьбу против Советской России сразу же после Великой Октябрьской социалистической революции. «Нам абсолютно не на что надеяться в том случае, если большевики будут оставаться у власти», [1] — писал в начале декабря 1917 г. государственный секретарь США Лансинг президенту Вильсону, предлагая активизировать антисоветские действия Соединенных Штатов.

      Правительство США знало, однако, что в своих антисоветских действиях оно не может надеяться на поддержку американского народа, который приветствовал рождение Советского государства. На многочисленных рабочих митингах в разных городах Соединенных Штатов принимались резолюции, выражавшие солидарность с русскими рабочими и крестьянами. [2] Правительство США вело борьбу против Советской республики, используя коварные, провокационные методы, прикрывая /33/

      1. Papers relating to the foreign relations of the United States. The Lansing papers, v. II, Washington, 1940, p. 344. (В дальнейшем цит.: The Lansing papers).
      2. Вот одна из таких резолюций, принятая на рабочем митинге в г. Ситтле и доставленная в Советскую Россию американскими моряками: «Приветствуем восторженно русский пролетариат, который первый одержал победу над капиталом, первый осуществил диктатуру пролетариата, первый ввел и осуществил контроль пролетариата в промышленности. Надеемся твердо, что русский пролетариат осуществит социализацию всего производства, что он закрепит и расширит свои победы над капиталом. Уверяем русских борцов за свободу, что мы им горячо сочувствуем, готовы им помочь и просим верить нам, что недалеко время, когда мы сумеем на деле доказать нашу пролетарскую солидарность» («Известия Владивостокского Совета рабочих и солдатских депутатов», 25 января (7 февраля) 1918 г.).

      свое вмешательство во внутренние дела России лицемерными фразами, а иногда даже дезориентирующими действиями. Одним из наиболее ярких примеров провокационной тактики американской дипломатии в борьбе против Советской России является развязывание правительством Соединенных Штатов японского вторжения на советский Дальний Восток в начале 1918 г.

      Вся история интервенции США в Советскую Россию на протяжении многих лет умышленно искажалась буржуазными американскими историками. Фальсифицируя смысл документов, они пытались доказать, что американское правительство в течение первых месяцев 1918 г. якобы «возражало» против иностранного вторжения на Дальний Восток и впоследствии дало на нею свое согласие лишь «под давлением» Англии, Франции и Японии. [3] На помощь этим историкам пришел государственный департамент, опубликовавший в 1931—1932 гг. три тома дипломатической переписки за 1918 г. по поводу России. [4] В этой публикации отсутствовали все наиболее разоблачающие документы, которые могли бы в полной мере показать антисоветскую политику Соединенных Штатов. Тем же стремлением фальсифицировать историю, преуменьшить роль США в организации антисоветской интервенции руководствовался и составитель «Архива полковника Хауза» Чарлз Сеймур. Документы в этом «архиве» подтасованы таким образом, что у читателя создается впечатление, будто Вильсон в начале 1918 г. действительно выступал против японской интервенции.

      Только в 1940 г. государственный департамент опубликовал (и то лишь частично) секретные документы, проливающие свет на истинные действия американскою правительства по развязыванию иностранного вторжения на Дальний Восток. Эти материалы увидели свет во втором томе так называемых «документов Лансинга».

      Важная задача советских историков — разоблачение двуличной дипломатии США, выявление ее организующей роли в развязывании иностранной интервенции на Дальнем Востоке, к сожалению, до сих пор не получила достаточного разрешения в исторических исследованиях, посвященных этой интервенции.

      *     *     *

      В своем обращении к народу 2 сентября 1945 г. товарищ Сталин говорил: «В 1918 году, после установления советского строя в нашей стране, Япония, воспользовавшись враждебным тогда отношением к Советской стране Англии, Франции, Соединённых Штатов Америки и опираясь на них, — вновь напала на нашу страну, оккупировала Дальний Восток и четыре года терзала наш народ, грабила Советский Дальний Восток». [5] Это указание товарища Сталина о том, что Япония совершила нападение на Советскую Россию в 1918 г., опираясь на Англию, Францию и США, и служит путеводной нитью для историка, изучающего интервенцию на Дальнем Востоке. /34/

      5. Т. Millard. Democracy and the eastern question, N. Y., 1919; F. Schuman. American policy towards Russia since 1917, N. Y., 1928; W. Griawold. The far Eastern policy of the United States, N. Y., 1938.
      4. Papers relating to the foreign relations of the United States, 1918, Russia, v.v. I—III, Washington. 1931—1932. (В дальнейшем цит.: FR.)
      5. И. B. Сталин. О Великой Отечественной войне Советского Союза, М., 1949, стр. 205.

      Ленин еще в январе 1918 г. считался с возможностью совместного японо-американского выступления против нашей страны. «Говорят, — указывал он, — что, заключая мир, мы этим самым развязываем руки японцам и американцам, которые тотчас завладевают Владивостоком. Но, пока они дойдут только до Иркутска, мы сумеем укрепить нашу социалистическую республику». [6] Готовясь к выступлению на VII съезде партии, 8 марта 1918 г. Ленин писал: «Новая ситуация: Япония наступать хочет: «ситуация» архи-сложная... отступать здесь с д[огово]ром, там без дог[ово]ра». [7]

      В дальнейшем, объясняя задержку японского выступления, Ленин, как на одну из причин, указывал на противоречия между США и Японией. Однако Ленин всегда подчеркивал возможность сделки между империалистами этих стран для совместной борьбы против Советской России: «Американская буржуазия может стакнуться с японской...» [8] В докладе Ленина о внешней политике на объединенном заседании ВЦИК и Московского Совета 14 мая 1918 г. содержится глубокий анализ американо-японских империалистических противоречий. Этот анализ заканчивается предупреждением, что возможность сговора между американской и японской буржуазией представляет реальную угрозу для страны Советов. «Вся дипломатическая и экономическая история Дальнего Востока делает совершенно несомненным, что на почве капитализма предотвратить назревающий острый конфликт между Японией и Америкой невозможно. Это противоречие, временно прикрытое теперь союзом Японии и Америки против Германии, задерживает наступление японского империализма против России. Поход, начатый против Советской Республики (десант во Владивостоке, поддержка банд Семенова), задерживается, ибо грозит превратить скрытый конфликт между Японией и Америкой в открытую войну. Конечно, вполне возможно, и мы не должны забывать того, что группировки между империалистскими державами, как бы прочны они ни казались, могут быть в несколько дней опрокинуты, если того требуют интересы священной частной собственности, священные права на концессии и т. п. И, может быть, достаточно малейшей искры, чтобы взорвать существующую группировку держав, и тогда указанные противоречия не могут уже служить мам защитой». [9]

      Такой искрой явилось возобновление военных действий на восточном фронте и германское наступление против Советской республики в конце февраля 1918 г.

      Как известно, правительство США возлагало большие надежды на возможность обострения отношений между Советской Россией и кайзеровской Германией. В конце 1917 г. и в первые месяцы 1918 г. все усилия государственных деятелей США (от интриг посла в России Френсиса до широковещательных выступлений президента Вильсона) были направлены к тому, чтобы обещаниями американской помощи предотвратить выход Советской России из империалистической войны. /35/

      6. В. И. Ленин. Соч., т. XXII, стр. 201.
      7. Ленинский сборник, т. XI, стр. 65.
      8. В. И. Ленин. Соч., т. XXX, стр. 385.
      9. В. И. Ленин. Соч., т. XXIII, стр. 5. История новейшего времени содержит поучительные примеры того, что антагонизм между империалистическими державами не является помехой для развертывания антисоветской агрессин. Так было в годы гражданской войны, так было и в дни Мюнхена.

      Послание Вильсона к конгрессу 8 января 1918 г. и пресловутые «четырнадцать пунктов» имели в качестве одной из своих задач «выражением сочувствия и обещанием более существенной помощи» вовлечь Советскую республику в войну против Германии. [10] Хауз называл «пункты» Вильсона «великолепным оружием пропаганды». [11] Такого же мнения были и руководящие работники государственного департамента, положившие немало усилий на массовое распространение в России «четырнадцати пунктов» всеми пропагандистскими средствами.

      Ленин разгадал и разоблачил планы сокрушения Советской власти при помощи немецких штыков. В статье «О революционной фразе» он писал: «Взгляните на факты относительно поведения англо-французской буржуазии. Она всячески втягивает нас теперь в войну с Германией, обещает нам миллионы благ, сапоги, картошку, снаряды, паровозы (в кредит... это не «кабала», не бойтесь! это «только» кредит!). Она хочет, чтобы мы теперь воевали с Германией.

      Понятно, почему она должна хотеть этого: потому, что, во-первых, мы оттянули бы часть германских сил. Потому, во-вторых, что Советская власть могла бы крахнуть легче всего от несвоевременной военной схватки с германским империализмом». [12]

      В приведенной цитате речь идет об англичанах и французах. Однако с полным правом ленинскую характеристику империалистической политики в отношении выхода Советской России из войны можно отнести и к Соединенным Штатам. Правомерность этого становится еще более очевидной, если сравнить «Тезисы по вопросу о немедленном заключении сепаратного и аннексионистского мира», написанные Лениным 7 января 1918 г., с подготовительными набросками к этим тезисам. Параграф 10 тезисов опровергает довод против подписания мира, заключающийся в том, что, подписывая мир, большевики якобы становятся агентами германского империализма: «...этот довод явно неверен, ибо революционная война в данный момент сделала бы нас, объективно, агентами англо-французского империализма...» [13] В подготовительных заметках этот тбзис сформулирован: «объект[ивно] = агент Вильсона...» [14] И Вильсон являлся олицетворением американского империализма. .

      Попытка американских империалистов столкнуть Советскую Россию с кайзеровской Германией потерпела крах. Однако были дни, когда государственным деятелям Соединенных Штатов казалось, что их планы близки к осуществлению.

      10 февраля 1918 г. брестские переговоры были прерваны. Троцкий, предательски нарушив данные ему директивы, не подписал мирного договора с Германией. Одновременно он сообщил немцам, что Советская республика продолжает демобилизацию армии. Это открывало немецким войскам дорогу на Петроград. 18 февраля германское командование начало наступление по всему фронту.

      В эти тревожные для русского народа дни враги Советской России разработали коварный план удушения социалистического государства. Маршал Фош в интервью с представителем газеты «Нью-Йорк Таймс» /36/

      10. Архив полковника Хауза, т. III, стр. 232.
      11. Там же, т. IV, стр. 118.
      12. В. И. Ленин. Соч., т. XXII, стр. 268.
      13. Там же, стр. 195.
      14. Ленинский сборник, т. XI, стр. 37.

      сформулировал его следующим образом: Германия захватывает Россию, Америка и Япония должны немедленно выступить и встретить немцев в Сибири. [15]

      Этот план был предан гласности французским маршалом. Однако авторы его и главные исполнители находились в Соединенных Штатах. Перспектива сокрушения Советской власти комбинированным ударом с запада и востока была столь заманчивой, что Вильсон начал развязывать японскую интервенцию, торжественно заверяя в то же время о «дружеских чувствах» к русскому народу.

      В 1921 г. Лансинг составил записку, излагающую историю американско-японских переговоров об интервенции. Он писал для себя, поэтому не облекал мысли в витиеватые и двусмысленные дипломатические формулы: многое в этой записке названо своими именами. Относительно позиции США в конце февраля 1918 г. там сказано: «То, что Япония пошлет войска во Владивосток и Харбин, казалось одобренным (accepted) фактом». [16] В Вашингтоне в эти дни немецкого наступления на Петроград считали, что власти большевиков приходит конец. Поэтому решено было устранить возможные недоразумения и информировать союзные державы о согласии США на японское вооруженное выступление против Советской России.

      18 февраля, в тот день, когда германские полчища ринулись на Петроград, в Верховном совете Антанты был поднят вопрос о посылке иностранных войск на Дальний Восток. Инициатива постановки этого вопроса принадлежала американскому представителю генералу Блиссу. Было решено предоставить Японии свободу действий против Советской России. Союзники согласились, — говорилось в этом принятом документе — так называемой совместной ноте №16, — в том, что «1) оккупация Сибирской железной дороги от Владивостока до Харбина, включая оба конечных пункта, дает военные выгоды, которые перевешивают возможный политический ущерб, 2) рекомендованная оккупация должна осуществляться японскими силами после получении соответствующих гарантий под контролем союзной миссии». [17]

      Действия Блисса, подписавшего этот документ в качестве официального представителя Соединенных Штатов, получили полное одобрение американского правительства.

      В Вашингтоне стало известно, что Япония закончила последние приготовления и ее войска готовы к вторжению на Дальний Восток. [18] Государственные деятели США начинают форсировать события. 27 февраля Лансинг беседовал в Вашингтоне с французским послом. Последний сообщил, что японское правительство намеревается, начав интервенцию, расширить военные операции вплоть до Уральского хребта. Лансинг ответил, что правительство США не примет участия в интервенции, однако против японской экспедиции возражать не будет.

      В тот же день Лансинг письмом доложил об этом Вильсону. Обращая особое внимание на обещание японцев наступать до Урала, он писал: «поскольку это затрагивает наше правительство, то мне кажется, что все, что от нас потребуется, это создание практической уверенности в том, что с нашей стороны не последует протеста против этого шага Японии». [19] /37/

      15. «Information», 1 марта 1918 г.
      16. The Lansing papers, v. II, p. 394.
      17. Там же, стр. 272.
      18. FR, v. II, p. 56.
      19. The Lansing papers, v. II, p. 355.

      Для того, чтобы создать эту «практическую уверенность», Вильсон решил отправить в Японию меморандум об отношении США к интервенции. В меморандуме черным по белому было написано, что правительство Соединенных Штатов дает свое согласие на высадку японских войск на Дальнем Востоке. На языке Вильсона это звучало следующим образом: «правительство США не считает разумным объединиться с правительством Антанты в просьбе к японскому правительству выступить в Сибири. Оно не имеет возражений против того, чтобы просьба эта была принесена, и оно готово уверить японское правительство, что оно вполне доверяет ему в том отношении, что, вводя вооруженные силы в Сибирь, Япония действует в качестве союзника России, не имея никакой иной цели, кроме спасения Сибири от вторжения армий Германии и от германских интриг, и с полным желанием предоставить разрешение всех вопросов, которые могут воздействовать на неизменные судьбы Сибири, мирной конференции». [20] Последняя оговорка, а именно тот факт, что дальнейшее решение судьбы Сибири Вильсон намеревался предоставить международной конференции, свидетельствовала о том, что США собирались использовать Японию на Дальнем Востоке лишь в качестве жандарма, который должен будет уйти, исполнив свое дело. Япония, как известно, рассматривала свою роль в Азии несколько иначе.

      Совместные действия против Советской республики отнюдь не устраняли японо-американского соперничества. Наоборот, борьба за новые «сферы влияния» (именно так рисовалась американцам будущая Россия) должна была усилить это соперничество. Перспектива захвата Сибири сильной японской армией вызывала у военных руководителей США невольный вопрос: каким образом удастся впоследствии выдворить эту армию из областей, на которые претендовали американские капиталисты. «Я часто думаю, — писал генерал Блисс начальнику американского генерального штаба Марчу, — что эта война, вместо того чтобы быть последней, явится причиной еще одной. Японская интервенция открывает путь, по которому придет новая война». [21] Это писалось как раз в те дни, когда США начали провоцировать Японию на военное выступление против Советской России. Вопрос о японской интервенции ставил, таким образом, перед американскими политиками проблему будущей войны с Японией. Интересы «священной частной собственности», ненависть к Советскому государству объединили на время усилия двух империалистических хищников. Более осторожный толкал на опасную авантюру своего ослепленного жадностью собрата, не забывая, однако, о неизбежности их будущего столкновения, а быть может, даже в расчете на это столкновение.

      Составитель «Архива Хауза» постарался создать впечатление, будто февральский меморандум был написан Вильсоном «под непрерывным давлением со стороны французов и англичан» и являлся в биографии президента чем-то вроде досадного недоразумения, проявлением слабости и т. п. Изучение «документов Лансинга» дает возможность сделать иное заключение: это был один из немногих случаев, когда Вильсон в стремлении форсировать события выразился более или менее откровенно.

      1 марта 1918 г. заместитель Лансинга Полк пригласил в государственный департамент послов Англии и Франции и ознакомил их с /38/

      20. The Lansing papers, v. II, p. 355 См. также «Архив полковника Хауза» т. III, стр. 294.
      21. С. March. Nation at war, N. Y., 1932, p. 115.

      текстом меморандума. Английскому послу было даже разрешено снять копию. Это означала, в силу существовавшего тогда англо-японского союза, что текст меморандума станет немедленно известен в Токио. Так, без официального дипломатического акта вручения ноты, правительство СЛИЛ допело до сведения японского правительства свою точку зрения. Теперь с отправкой меморандума можно было не спешить, тем более что из России поступали сведения о возможности подписания мира с немцами.

      5 марта Вильсон вызвал к себе Полка (Лансинг был в это время в отпуске) и вручил ему для немедленной отправки в Токио измененный вариант меморандума. Полк прочитал его и изумился: вместо согласия на японскую интервенцию в ноте содержались возражения против нее. Однако, поговорив с президентом, Полк успокоился. Свое впечатление, вынесенное из разговора с Вильсоном, Полк изложил в письме к Лансингу. «Это — изменение нашей позиции,— писал Полк,— однако, я не думаю, что это существенно повлияет на ситуацию. Я слегка возражал ему (Вильсону. — А. Г.), но он сказал, что продумал это и чувствует, что второе заявление абсолютно необходимо... Я не думаю, что японцы будут вполне довольны, однако это (т. е. нота.— Л. Г.) не является протестом. Таким образом, они могут воспринять ее просто как совет выступить и делать все, что им угодно». [22]

      Таким же образом оценил впоследствии этот документ и Лансинг. В его записке 1921 г. по этому поводу говорится: «Президент решил, что бессмысленно выступать против японской интервенции, и сообщил союзным правительствам, что Соединенные Штаты не возражают против их просьбы, обращенной к Японии, выступить в Сибири, но Соединенные Штаты, в силу определенных обстоятельств, не могут присоединиться к этой просьбе. Это было 1 марта. Четыре дня спустя Токио было оповещено о точке зрения правительства Соединенных Штатов, согласно которой Япония должна была заявить, что если она начнет интервенцию в Сибирь, она сделает это только как союзник России». [23]

      Для характеристики второго варианта меморандума Лансинг отнюдь не употребляет слово «протест», ибо по сути дела вильсоновский документ ни в какой мере не являлся протестом. Лансинг в своей записке не только не говорит об изменении позиции правительства США, но даже не противопоставляет второго варианта меморандума первому, а рассматривает их как последовательные этапы выражения одобрения действиям японского правительства по подготовке вторжения.

      Относительно мотивов, определивших замену нот, не приходится гадать. Не столько вмешательство Хауза (как это можно понять из чтения его «архива») повлияло на Вильсона, сколько телеграмма о подписании Брестского мира, полученная в Вашингтоне вечером 4 марта. Заключение мира между Германией и Советской Россией смешало все карты Вильсона. Немцы остановились; останавливать японцев Вильсон не собирался, однако для него было очень важно скрыть свою роль в развязывании японской интервенции, поскольку предстояло опять разыгрывать из себя «друга» русского народа и снова добиваться вовлечения России в войну с Германией. [24] Японцы знали от англичан /39/

      22. The Lansing papers, v. II, p. 356. (Подчеркнуто мной. — Л. Г.).
      23. Там же, стр. 394.

      истинную позицию США. Поэтому, полагал Вильсон, они не сделают неверных выводов, даже получив ноту, содержащую утверждения, противоположные тому, что им было известно. В случае же проникновения сведений в печать позиция Соединенных Штатов будет выглядеть как «вполне демократическая». Вильсон решился на дипломатический подлог. «При чтении, — писал Полк Лансингу, — вы, вероятно, увидите, что повлияло на него, а именно соображения относительно того, как будет выглядеть позиция нашего правительства в глазах демократических народов мира». [25]

      Как и следовало ожидать, японцы поняли Вильсона. Зная текст первою варианта меморандума, они могли безошибочно читать между строк второго. Министр иностранных дел Японии Мотоко, ознакомившись с нотой США, заявил не без иронии американскому послу Моррису, что он «высоко оценивает искренность и дружеский дух меморандума». [26] Японский поверенный в делах, посетивший Полка, выразил ему «полное удовлетворение тем путем, который избрал государственный департамент». [27] Наконец, 19 марта Моррису был вручен официальный ответ японского правительства на меморандум США. По казуистике и лицемерию ответ не уступал вильсоновским документам. Министерство иностранных дел Японии выражало полное удовлетворение по поводу американского заявления и снова ехидно благодарило за «абсолютную искренность, с которой американское правительство изложило свои взгляды». С невинным видом японцы заявляли, что идея интервенции родилась не у них, а была предложена им правительствами стран Антанты. Что касается существа вопроса, то, с одной стороны, японское правительство намеревалось, в случае обострения положения /40/

      24. Не прошло и недели, как Вильсон обратился с «приветственной» телеграммой к IV съезду Советов с намерением воспрепятствовать ратификации Брестского мира. Это было 11 марта 1918 г. В тот же день государственный департамент направил Френсису для ознакомления Советского правительства (неофициальным путем, через Робинса) копию меморандума, врученного 5 марта японскому правительству, а также представителям Англии, Франции и Италии. Интересно, что на копии, посланной в Россию, в качестве даты написания документа было поставлено «3 марта 1918 г.». В американской правительственной публикации (FR, v. II, р. 67) утверждается, что это было сделано «ошибочно». Зная методы государственного департамента, можно утверждать, что эта «ошибка» была сделана умышленно, с провокационной целью. Для такого предположения имеются достаточные основания. Государственный департамент направил копию меморандума в Россию для того, чтобы ввести в заблуждение советское правительство, показать США «противником» японской интервенции. Замена даты 5 марта на 3 марта могла сделать документ более «убедительным»: 1 марта в Вашингтоне еще не знали о подписании Брестского мира, следовательно меморандум, составленный в этот день, не мог являться следствием выхода Советской России из империалистической войны, а отражал «демократическую позицию» Соединенных Штатов.
      Несмотря на все ухищрения Вильсона, планы американских империалистов не осуществились — Брестский мир был ратифицирован. Советская Россия вышла из империалистической войны.
      23. Махинации Вильсона ввели в заблуждение современное ему общественное мнение Америки. В свое время ни текст двух вариантов меморандума, ни даже сам факт его вручения не были преданы гласности. В газетах о позиции США в отношении японской интервенции появлялись противоречивые сообщения. Только через два года журналист Линкольн Колькорд опубликовал текст «секретного» американского меморандума, отправленного 5 марта 1918 г. в Японию (журнал «Nation» от 21 февраля 1920 г.). Вопрос казался выясненным окончательно. Лишь много лет спустя было опубликовано «второе дно» меморандума — его первый вариант.
      26. FR, v II, р. 78.
      27. Там же, стр. 69.

      на Дальнем Востоке, выступить в целях «самозащиты», а с другой стороны, в японской ноте содержалось обещание, что ни один шаг не будет предпринт без согласия США.

      Лансингу тон ответа, вероятно, показался недостаточно решительнным. Он решил подтолкнуть японцев на более активные действия против Советской России. Через несколько часов после получения японской ноты он уже телеграфировал в Токио Моррису: «Воспользуйтесь, пожалуйста, первой подходящей возможностью и скажите к о н ф и д е н ц и а л ь н о министру иностранных дел, что наше правительство надеется самым серьезным образом на понимание японским правительством того обстоятельства, что н а ш а позиция в от н о ш е н и и п о с ы л к и Японией экспедиционных сил в Сибирь н и к о и м образом не основывается на подозрении п о п о в о д у мотивов, которые заставят японское правительство совершить эту акцию, когда она окажется уместной. Наоборот, у нас есть внутренняя вера в лойяльность Японии по отношению к общему делу и в ее искреннее стремление бескорыстно принимать участие в настоящей войне.

      Позиция нашего правительства определяется следующими фактами: 1) информация, поступившая к нам из различных источников, дает нам возможность сделать вывод, что эта акция вызовет отрицательную моральную реакцию русского народа и несомненно послужил на пользу Германии; 2) сведения, которыми мы располагаем, недостаточны, чтобы показать, что военный успех такой акции будет достаточно велик, чтобы покрыть моральный ущерб, который она повлечет за собой». [29]

      В этом документе в обычной для американской дипломатии казуистической форме выражена следующая мысль: США не будут возлежать против интервенции, если они получат заверение японцев в том, что последние нанесут Советской России тщательно подготовленный удар, достаточно сильный, чтобы сокрушить власть большевиков. Государственный департамент активно развязывал японскую интервенцию. Лансинг спешил предупредить Токио, что США не только поддерживают план японского вторжения на Дальний Восток, но даже настаивают на том, чтобы оно носило характер смертельного удара для Советской республики. Это была установка на ведение войны чужими руками, на втягивание в военный конфликт своего соперника. Возможно, что здесь имел место также расчет и на будущее — в случае провала антисоветской интервенции добиться по крайней мере ослабления и компрометации Японии; однако пока что государственный Департамент и японская военщина выступали в трогательном единении.

      Лансинг даже старательно подбирал предлог для оправдывания антисоветского выступления Японии. Давать согласие на вооруженное вторжение, не прикрыв его никакой лицемерной фразой, было не в правилах США. Ощущалась острая необходимость в какой-либо фальшивке, призванной отвлечь внимание от агрессивных замыслов Японии и США. Тогда в недрах государственного департамента родился миф о германской угрозе Дальнему Востоку. Лансингу этот миф казался весьма подходящим. «Экспедиция против немцев, — писал он Вильсону, — /41/

      28. Там же, стр. 81.
      29. Там же, стр. 82. (Подчеркнуто иной. — А. Г.)

      совсем иная вещь, чем оккупация сибирской железной дороги с целью поддержания порядка, нарушенного борьбой русских партий. Первое выглядит как законная операция против общего врага» [80].

      Руководители государственного департамента толкали своих представителей в России и Китае на путь лжи и дезинформации, настойчиво требуя от них фабрикации фальшивок о «германской опасности».

      Еще 13 февраля Лансинг предлагает американскому посланнику в Китае Рейншу доложить о деятельности немецких и австрийских военнопленных. [31] Ответ Рейнша, однако, был весьма неопределенным и не удовлетворил государственный департамент. [32] Вашингтон снова предложил посольству в Пекине «проверить или дополнить слухи о вооруженных немецких пленных». [33] Из Пекина опять поступил неопределенный ответ о том, что «военнопленные вооружены и организованы». [34] Тогда заместитель Лансинга Полк, не полагаясь уже на фантазию своих дипломатов, направляет в Пекин следующий вопросник: «Сколько пленных выпущено на свободу? Сколько пленных имеют оружие? Где они получили оружие? Каково соотношение между немцами и австрийцами? Кто руководит ими? Пришлите нам также и другие сведения, как только их добудете, и продолжайте, пожалуйста, присылать аналогичную информацию». [35] Но и на этот раз информация из Пекина оказалась бледной и невыразительной. [36]

      Гораздо большие способности в искусстве клеветы проявил американский консул Мак-Говен. В cвоей телеграмме из Иркутска 4 марта он нарисовал живописную картину немецкого проникновения в Сибирь»: «12-го проследовал в восточном направлении поезд с военнопленными и двенадцатью пулеметами; две тысячи останавливались здесь... Надежный осведомитель сообщает, что прибыли германские генералы, другие офицеры... (пропуск), свыше тридцати саперов, генеральный штаб ожидает из Петрограда указаний о разрушении мостов, тоннелей и об осуществлении плана обороны. Немецкие, турецкие, австрийские офицеры заполняют станцию и улицы, причем признаки их воинского звания видны из-под русских шинелей. Каждый военнопленный, независимо от того, находится ли он на свободе или в лагере; имеет винтовку» [37].

      Из дипломатических донесений подобные фальшивки переходили в американскую печать, которая уже давно вела злобную интервенционистскую кампанию.

      Тем временем во Владивостоке происходили события, не менее ярко свидетельствовавшие об истинном отношении США к подготовке японского десанта. /42/

      30. The Lansing papers, v. II; p. 358.
      31. FR, v. II, p. 45.
      32. Там же, стр. 52.
      33. Там же, стр. 63.
      34. Там же, стр. 64.
      36. Там же, стр. 66.
      36. Там же, стр. 69.
      37. Russiafn-American Relations, p. 164. Американские представители в России находились, как известно, в тесной связи с эсерами. 12 марта из Иркутска член Сибирской областной думы эсер Неупокоев отправил «правительству автономной Сибири» письмо, одно место, в котором удивительно напоминает телеграмму Мак-Говена: «Сегодня прибыло 2.000 человек австрийцев, турок, славян, одетых в русскую форму, вооружены винтовками и пулеметами и проследовали дальше на восток». («Красный архив», 1928, т. 4 (29), стр. 95.) Вполне возможно, что именно эсер Неупокоев был «надежным осведомителем» Мак-Говена.

      12 января во Владивостокском порту стал на якорь японский крейсер «Ивами». Во Владивостокский порт раньше заходили военные суда Антанты (в том числе и американский крейсер «Бруклин»). [38] В данном случае, вторжение «Ивами» являлось явной и прямой подготовкой к агрессивным действиям.

      Пытаясь сгладить впечатление от этого незаконного акта, японский консул выступил с заявлением, что его правительство послало военный корабль «исключительно с целью защиты своих подданных».

      Владивостокский Совет заявил решительный протест против вторжения японского военного корабля в русский порт. Относительно того, что крейсер «Ивами» якобы послан для защиты японских подданных, Совет заявил следующее: «Защита всех жителей, проживающих на территории Российской республики, является прямой обязанностью российских властей, и мы должны засвидетельствовать, что за 10 месяцев революции порядок в городе Владивостоке не был нарушен». [39]

      Адвокатами японской агрессии выступили американский и английский консулы. 16 января они направили в земскую управу письмо, в котором по поводу протеста местных властей заявлялось: «Утверждение, содержащееся в заявлении относительно того, что общественный порядок во Владивостоке до сих пор не был нарушен, мы признаем правильным. Но, с другой стороны, мы считаем, что как в отношении чувства неуверенности у стран, имеющих здесь значительные материальные интересы, так и в отношении того направления, в кагором могут развиваться события в этом районе, политическая ситуация в настоящий момент дает право правительствам союзных стран, включая Японию, принять предохранительные меры, которые они сочтут необходимыми для защиты своих интересов, если последним будет грозить явная опасность». [40]

      Таким образом, американский и английский консулы встали на защиту захватнических действий японской военщины. За месяц до того, как Вильсон составил свой первый меморандум об отношении к интервенции, американский представитель во Владивостоке принял активное участие в подготовке японской провокации.

      Задача консулов заключалась теперь в том, чтобы создать картину «нарушения общественного порядка» во Владивостоке, «слабости местных властей» и «необходимости интервенции». Для этого по всякому поводу, даже самому незначительному, иностранные консулы обращались в земскую управу с протестами. Они придирались даже к мелким уголовным правонарушениям, столь обычным в большом портовом городе, изображая их в виде событий величайшей важности, требующих иностранного вмешательства.

      В начале февраля во Владивостоке состоялось совещание представителей иностранной буржуазии совместно с консулами. На совещании обсуждался вопрос о борьбе с «анархией». Затем последовали протесты консульского корпуса против ликвидации буржуазного самоуправления в городе, против рабочего контроля за деятельностью порта и таможни, /43/

      38. «Бруклин» появился во Владивостокском порту 24 ноября 1917 г.— накануне выборов в Учредительное собрание. Американские пушки, направленные на город, должны были предрешить исход выборов в пользу буржуазных партий. Однако этот агрессивный демарш не дал желаемых результатов: по количеству поданных голосов большевики оказались сильнейшей политической партией во Владивостоке.
      39. «Известия Владивостокского совета рабочих и солдатских депутатов», 4 (17) января 1918 г.
      40. Japanese agression in the Russian Far East Extracts from the Congressional Record. March 2, 1922. In the Senate of the United States, Washington, 1922, p. 7.

      против действий Красной гвардии и т. д. Американский консул открыто выступал против мероприятий советских властей и грозил применением вооруженной силы. [41] К этому времени во Владивостокском порту находилось уже четыре иностранных военных корабля: американский, английский и два японских.

      Трудящиеся массы Владивостока с возмущением следили за провокационными действиями иностранных консулов и были полны решимости с оружием в руках защищать Советскую власть. На заседании Владивостокского совета было решенo заявить о готовности оказать вооруженное сопротивление иностранной агрессии. Дальневосточный краевой комитет Советов отверг протесты консулов как совершенно необоснованные, знаменующие явное вмешательство во внутренние дела края.

      В марте во Владивостоке стало известно о контрреволюционных интригах белогвардейской организации, именовавшей себя «Временным правительством автономной Сибири». Эта шпионская группа, возглавленная веерами Дербером, Уструговым и др., добивалась превращения Дальнего Востока и Сибири в колонию Соединенных Штатов и готовила себя к роли марионеточного правительства этой американской вотчины.

      Правительство США впоследствии утверждало, будто оно узнало о существовании «сибирского правительства» лишь в конце апреля 1918 г. [49] На самом деле, уже в марте американский адмирал Найт находился в тесном контакте с представителями этой подпольной контрреволюционной организации. [41]

      29 марта Владивостокская городская дума опубликовала провокационное воззвание. В этом воззвании, полном клеветнических нападок на Совет депутатов, дума заявляла о своем бессилии поддерживать порядок в городе. [41] Это был документ, специально рассчитанный на создание повода для высадки иностранного десанта. Атмосфера в городе накалилась: «Владивосток буквально на вулкане», — сообщал за границу одни из агентов «сибирского правительства». [45]

      Японские войска высадились во Владивостоке 5 апреля 1918 г. В этот же день был высажен английский десант. Одновременно с высадкой иностранных войск начал в Манчжурии свое новое наступление на Читу бандит Семенов. Все свидетельствовало о предварительном сговоре, о согласованности действий всех контрреволюционных сил на Дальнем Востоке.

      Поводом для выступления японцев послужило, как известно, убийство японских подданных во Владивостоке. Несмотря на то, что это была явная провокация, руководители американской внешней политики ухватились за нее, чтобы «оправдать» действия японцев и уменьшить «отрицательную моральную реакцию» в России. Лживая японская версия была усилена в Вашингтоне и немедленно передана в Вологду послу Френсису.

      Американский консул во Владивостоке передал по телеграфу в государственный департамент: «Пять вооруженных русских вошли в японскую контору в центре города, потребовали денег. Получив отказ, стреляли в трех японцев, одного убили и других серьез-/44/

      41. FR, v. II, р. 71.
      42. Russian-American Relations, p. 197.
      43. «Красный архив», 1928, т. 4 (29), стр. 97.
      44. «Известия» от 7 апреля 1918 г.
      45. «Красный архив», 1928, т. 4 (29). стр. 111.

      но ранили». [46] Лансинг внес в это сообщение свои коррективы, после чего оно выглядело следующим образом: «Пять русских солдат вошли в японскую контору во Владивостоке и потребовали денег. Ввиду отказа убили трех японцев». [47] В редакции Лансинга ответственность за инцидент ложилась на русскую армию. При всей своей незначительности эта деталь очень характерна: она показывает отношение Лансинга к японскому десанту и разоблачает провокационные методы государственного департамента.

      Правительство США не сочло нужным заявить даже формальный протест против японского выступления. Вильсон, выступая на следующий день в Балтиморе, в речи, посвященной внешнеполитическим вопросам, ни единым словом не обмолвился о десанте во Владивостоке. [48]

      Добившись выступления Японии, США пытались продолжать игру в «иную позицию». Военный «корабль США «Бруклин», стоявший во Владивостокском порту, не спустил на берег ни одного вооруженного американского солдата даже после высадки английского отряда. В русской печати американское посольство поспешило опубликовать заявление о том, что Соединенные Штаты непричастны к высадке японского десанта. [49]

      Американские дипломаты прилагали все усилия, чтобы изобразить японское вторжение в советский город как незначительный эпизод, которому не следует придавать серьезного значения. Именно так пытался представить дело американский консул представителям Владивостокского Совета. [50] Посол Френсис устроил специальную пресс-конференцию, на которой старался убедить журналистов в том, что советское правительство и советская пресса придают слишком большое значение этой высадке моряков, которая в действительности лишена всякого политического значения и является простой полицейской предосторожностью. [51]

      Однако американским дипломатам не удалось ввести в заблуждение Советскую власть. 7 апреля В. И. Ленин и И. В. Сталин отправили во Владивосток телеграмму с анализом обстановки и практическими указаниями городскому совету. «Не делайте себе иллюзий: японцы наверное будут наступать, — говорилось в телеграмме. — Это неизбежно. Им помогут вероятно все без изъятия союзники». [52] Последующие события оправдали прогноз Ленина и Сталина.

      Советская печать правильно оценила роль Соединенных Штатов в развязывании японского выступления. В статье под заголовком: «Наконец разоблачились» «Известия» вскрывали причастность США к японскому вторжению. [53] В обзоре печати, посвященном событиям на Дальнем Востоке, «Известия» приводили откровенное высказывание представителя американского дипломатического корпуса. «Нас, американцев, — заявил он, — сибирские общественные круги обвиняют в том, что мы будто бы связываем руки /45/

      46. FR, v. II, p. 99. (Подчеркнуто мною. — А. Г.)
      47. Там же, стр. 100. (Подчеркнуто мною. — А. Г.)
      48. Russian-American Relations, p. 190.
      49. «Известия» от 11 апреля 1918 г.
      50. «Известия» от 12 апреля 1918 г.
      51. «Известия» от 13 апреля 1918 г.
      52. «Документы по истории гражданской войны в СССР», т. 1940, стр. 186.
      53. «Известия» от 10 апреля 1918 г.

      большевизма. Дело обстоит, конечно, не так». [54]

      Во Владивостоке при обыске у одного из членов «сибирского правительства» были найдены документы, разоблачавшие контрреволюционный заговор на Дальнем Востоке. В этом заговоре были замешаны иностранные консулы и американский адмирал Найт. [55]

      Советское правительство направило эти компрометирующие документы правительству Соединенных Штатов и предложило немедленно отозвать американского консула во Владивостоке, назначить расследование о причастности американских дипломатических представителей к контрреволюционному заговору, а также выяснить отношение правительства США к советскому правительству и ко всем попыткам официальных американских представителей вмешиваться во внутреннюю жизнь России. [56] В этой ноте нашла выражение твердая решимость советского правительства пресечь все попытки вмешательства во внутреннюю жизнь страны, а также последовательное стремление к мирному урегулированию отношений с иностранными державами. В последнем, однако, американское правительство не было заинтересовано. Соединенные Штаты развязывали военный конфликт. /46/

      54 «Известия» от 27 апреля 1913 г. (Подчеркнуто мной.— А. Г.)
      55. «Известия» от 25 апреля 1918 г.
      56. Russiain-American Relations, p. 197.

      Исторические записки. Л.: Изд-во Акад. наук СССР. Т. 33. Отв. ред. Б. Д. Греков. - 1950. С. 33-46.
    • Кирасиры, конные аркебузиры, карабины и прочие
      Автор: hoplit
      George Monck. Observations upon Military and Political Affairs. Издание 1796 года. Первое было в 1671-м, книга написана в 1644-6 гг.
      "Тот самый" Монк.

       
      Giorgio Basta. Il gouerno della caualleria leggiera. 1612.
      Giorgio Basta. Il mastro di campo. 1606.

       
      Sir James Turner. Pallas armata, Military essayes of the ancient Grecian, Roman, and modern art of war written in the years 1670 and 1671. 1683. Оглавление.
      Lodovico Melzo. Regole militari sopra il governo e servitio particolare della cavalleria. 1611
    • Психология допроса военнопленных
      Автор: Сергий
      Не буду давать никаких своих оценок.
      Сохраню для истории.
      Вот такая книга была издана в 2013 году Украинской военно-медицинской академией.
      Автор - этнический русский, уроженец Томска, "негражданин" Латвии (есть в Латвии такой документ в зеленой обложке - "паспорт негражданина") - Сыропятов Олег Геннадьевич
      доктор медицинских наук, профессор, врач-психиатр, психотерапевт высшей категории.
      1997 (сентябрь) по июнь 2016 года - профессор кафедры военной терапии (по курсам психиатрии и психотерапии) Военно-медицинского института Украинской военно-медицинской академии.
      О. Г. Сыропятов
      Психология допроса военнопленных
      2013
      книга доступна в сети (ссылку не прикрепляю)
      цитата:
      "Согласно определению пыток, существование цели является существенным для юридической квалификации. Другими словами, если нет конкретной цели, то такие действия трудно квалифицировать как пытки".

    • Асташов А.Б. Борьба за людские ресурсы в Первой мировой войне: мобилизация преступников в Русскую армию // Георгиевские чтения. Сборник трудов по военной истории Отечества / ред.-сост. К. А. Пахалюк. — Москва; Яуза-каталог, 2021. — С. 217-238.
      Автор: Военкомуезд
      Александр Борисович
      АСТАШОВ
      д-р ист. наук, профессор
      Российского государственного
      гуманитарного университета
      БОРЬБА ЗА ЛЮДСКИЕ РЕСУРСЫ В ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ: МОБИЛИЗАЦИЯ ПРЕСТУПНИКОВ В РУССКУЮ АРМИЮ
      Аннотация. Автор рассматривает проблему расширения людских ресурсов в Первой мировой войне — первой тотальной войне XX в. В статье исследуется политика по привлечению в русскую армию бывших осужденных преступников: основные этапы, объемы и различные категории привлеченного контингента, ключевые аргументы о необходимости применяемых приемов и мер, общий успех и причины неудач. Работа основана на впервые привлеченных архивных материалах. Автор приходит к выводу о невысокой эффективности предпринятых усилий по задействованию такого специфического контингента, как уголовники царских тюрем. Причины кроются в сложности условий мировой войны, специфике социально-политической ситуации в России, вынужденном характере решения проблемы массовой мобилизации в период назревания и прохождения революционного кризиса, совпавшего с гибелью русской армии.
      Ключевые слова: тотальная война, людские ресурсы в войне, русская армия, преступники, морально-политическое состояние армии, армейская и трудовая дисциплина на войне, борьба с деструктивными элементами в армии. /217/
      Использование человеческих ресурсов — один из важнейших вопросов истории мировых войн. Первая мировая, являющаяся первым тотальным военным конфликтом, сделала актуальным привлечение к делу обороны всех групп населения, включая те, которые в мирной ситуации считаются «вредными» для общества и изолируются. В условиях всеобщего призыва происходит переосмысление понятий тягот и лишений: добропорядочные граждане рискуют жизнью на фронте, переносят все перипетии фронтового быта, в то время как преступники оказываются избавленными от них. Такая ситуация воспринималась в обществе как несправедливая. Кроме решения проблемы равного объема трудностей для всех групп населения власти столкнулись, с одной стороны, с вопросом эффективного использования «преступного элемента» для дела обороны, с другой стороны — с проблемой нейтрализации негативного его влияния на армию.
      Тема использования бывших осужденных в русской армии мало представлена в отечественной историографии, исключая отдельные эпизоды на региональном материале [1]. В настоящей работе ставится вопрос использования в деле обороны различных видов преступников. В центре внимания — их разряды и характеристики; способы нейтрализации вредного влияния на рядовой состав; проблемы в обществе,
      1. Коняев Р. В. Использование людских ресурсов Омского военного округа в годы Первой мировой войны // Манускрипт. Тамбов, 2018. № 12. Ч. 2. С. 232. Никулин Д. О. Подготовка пополнения для действующей армии периода Первой мировой войны 1914-1918 гг. в запасных частях Омского военного округа. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Новосибирск, 2019. С. 228-229. /219/
      возникавшие в процессе решения этого вопроса; а также эффективность предпринятых мер как в годы войны, так и во время революции 1917 г. Работа написана на архивных материалах фонда Ставки главковерха, военного министерства и Главного штаба, а также на основе анализа информации, содержащейся в переписке различных инстанций, вовлеченных в эту деятельность. Все материалы хранятся в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА).
      Проблема пополнения людских ресурсов решалась в зависимости от наличия и правового статуса имевшихся контингентов преступников. В России было несколько групп населения, которые по существовавшим законам не принимали участия в военных действиях. Это военнослужащие, отбывающие наказание по воинским преступлениям; лица, находившиеся под полицейским надзором по месту жительства, причем как административно высланные гражданскими властями в рамках Положения о государственной охране, так и высланные военными властями с театра военных действий согласно Правилам о военном положении; многочисленная группа подследственных или отбывающих наказание за мелкие преступления, не связанные с потерей гражданских прав, в т. ч. права на военную службу; значительная группа подследственных, а также отбывающих или отбывших наказание за серьезные преступления, связанные с потерей гражданских прав, в т. ч. и права на военную службу. /220/
      Впервые вопрос о привлечении уголовных элементов к несению службы в русской армии встал еще в годы русско-японской войны, когда на Сахалине пытались создать дружины из ссыльных каторжан. Опыт оказался неудачным. Среди каторжан было много людей старых, слабосильных, с физическими недостатками. Но главное — все они поступали в дружины не по убеждениям, не по желанию сразиться с врагом, а потому, что льготы, данные за службу, быстро сокращали обязательные сроки пребывания на острове, обеспечивали казенный паек и некоторые другие преимущества. В конечном счете пользы такие отряды в военном отношении не принесли и были расформированы, как только исчезла опасность высадки врага [1].
      В годы Первой мировой войны власти привлекали правонарушителей на военную службу в зависимости от исчерпания людских ресурсов и их пользы для дела обороны. В самом начале войны встал вопрос о судьбе находящихся в военно-тюремных учреждениях (военных тюрьмах и дисциплинарных батальонах) лиц, совершивших воинские преступления на военной службе еще до войны [2]. В Главном военно-судебном управлении (ГВСУ) считали, что обитатели военно-тюремных заведений совершили преступление большей частью по легкомыслию, недостаточному усвоению требований воинской дисциплины и порядка, под влиянием опьянения и т. п., и в массе своей не являлись закоренелыми преступниками и глубоко испорченными людьми. В связи с этим предполагалось применить к ним ст. 1429 Военно-судебного устава, согласно которой в районе театра военных действий при исполнении приговоров над военнослужащими применялись правила, позволявшие принимать их на службу, а после войны переводить в разряд штрафованных. Немедленное же приведение нака-
      1. Русско-Японская война. Т. IX. Ч. 2. Военные действия на острове Сахалине и западном побережье Татарского пролива. Работа военно-исторической комиссии по описанию Русско-Японской войны. СПб., 1910. С. 94; Российский государственный военно-исторический архив (далее — РГВИА). Ф. 2000. On. 1. Д. 1248. Л. 31-32 об. Доклад по мобилизационному отделению Главного управления генерального штаба (ГУГШ), 3 октября 1917 г.
      2. См. п. 1 таблицы категорий преступников. /221/
      зания в исполнение зависело от начальников частей, если они посчитают, что в силу испорченности такие осужденные лица могут оказывать вредное влияние на товарищей. С другой стороны, то же войсковое начальство могло сделать представление вышестоящему начальству о даровании смягчения наказания и даже совершенного помилования «в случае примерной храбрости в сражении, отличного подвига, усердия и примерного исполнения служебных обязанностей во время войны» военнослужащих, в отношении которых исполнение приговора отложено [1].
      23 июля 1914 г. император Николай II утвердил соответствующий доклад Военного министра —теперь заключенные военно-тюремных учреждений (кроме разряда «худших») направлялись в строй [2]. Такой же процедуре подлежали и лица, находящиеся под судом за преступления, совершенные на военной службе [3]. Из военно-тюремных учреждений уже в первые месяцы войны были высланы на фронт фактически все (свыше 4 тыс.) заключенные и подследственные (при списочном составе в 5 125 человек), а сам штат тюремной стражи подлежал расформированию и также направлению
      на военную службу [4]. Формально считалось, что царь просто приостановил дальнейшее исполнение судебных приговоров. Военное начальство с удовлетворением констатировало, что не прошло и месяца, как стали приходить письма, что такие-то бывшие заключенные отличились и награждены георгиевскими крестами [5].
      Летом 1915 г. в связи с большими потерями появилась идея послать в армию осужденных или состоящих под судом из состава гражданских лиц, не лишенных по закону права
      1. РГВИА. Ф. 1932. Оп. 2. Д. 326. Л. 1-2. Доклад ГВСУ, 22 июля 1914 г.
      2. РГВИА. Ф. 2126. Оп. 2. Д. 232. Л. 1 об. Правила о порядке постановления и исполнения приговоров над военнослужащими в районе театра военных действий. Прил. 10 к ст. 1429 Военно-судебного устава.
      3. Там же. ГВСУ — штаб войск Петроградского военного округа. См. 2-ю категорию преступников таблицы.
      4. Там же. Л. 3-4 об., 6 об., 10-11, 14-29. Переписка начальства военно-тюремных заведений с ГВСУ, 1914 г.
      5. РГВИА. Ф. 801. Оп. 30. Д. 14. Л. 42, 45 об. Данные ГВСУ по военно-тюремным заведениям, 1914 г. /222/
      защищать родину [1]. Еще ранее о такой возможности ходатайствовали сами уголовники, но эти просьбы были оставлены без ответа. В августе 1915 г. теперь уже Военное министерство и Главный штаб подняли этот вопрос перед начальником штаба Верховного Главнокомандующего (ВГК) генералом М. В. Алексеевым. Военное ведомство предлагало отправить в армию тех, кто пребывал под следствием или под судом, а также осужденных, находившихся уже в тюрьме и ссылке. Алексеев соглашался на такие меры, если будут хорошие отзывы тюремного начальства о лицах, желавших пойти на военную службу, и с условием распределения таких лиц по войсковым частям равномерно, «во избежание скопления в некоторых частях порочных людей» [2].
      Но оставались опасения фронтового командования по поводу претворения в жизнь планируемой меры в связи с понижением морального духа армии после отступления 1915 г. Прежде всего решением призвать «порочных людей» в ряды армии уничтожалось важнейшее условие принципа, по которому защита родины могла быть возложена лишь на достойных, а звание солдата являлось высоким и почетным. Военные опасались прилива в армию порочного элемента, могущего оказать разлагающее влияние на окружение нижних чинов, зачастую не обладающих достаточно устойчивыми воззрениями и нравственным развитием для противостояния вредному влиянию представителей преступного мира [3]. Это представлялось важным, «когда воспитательные меры неосуществимы, а надзор за каждым отдельным бойцом затруднителен». «Допущение в ряды войск лиц, не заслуживающих доверия по своим нравственным качествам и своим дурным примером могущих оказать растлевающее влияние, является вопросом, решение коего требует вообще особой осторожности и в особенности ввиду того, что среди офицеров состава армий имеется достаточный процент малоопыт-
      1. См. п. 5 таблицы категорий преступников.
      2. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 1067. Л. 230, 240-242а. Переписка дежурного генерала, начальника штаба ВГК, военного министерства и Главного штаба, 27-30 августа 1915 г., 8, 4 сентября 1915 г.
      3. Там же. Д. 805. Л. 17-18. /223/
      ных прапорщиков», — подчеркивало командование Юго-Западного фронта. Большое количество заявлений от бывших уголовников с просьбой принять их на военную службу не убеждало в своей искренности. Наоборот, такая отправка на фронт рассматривалась просто как шанс выйти на свободу. В армии вообще сомневались, что «питомцы тюрьмы или исправительных арестантских отделений в массе были бы проникнуты чувствами патриотизма», в то время как в такой войне дисциплинированность и стойкость являются основным залогом успешных боевых действий. Вред от таких порочных людей мог быть гораздо большим, нежели ожидаемая польза. По мнению начальника штаба Киевского военного округа, нижние чины из состава бывших заключенных будут пытаться уйти из армии через совершение нового преступления. Если их высылать в запасной батальон с тем, чтобы там держать все время войны, то, в сущности, такая высылка явится им своего рода наградой, т. к. их будут кормить, одевать и не пошлют на войну. Вместе с тем призыв уголовников засорит запасной батальон, и без того уже переполненный [1]. Другие представители фронтового командования настаивали в отказе прихода на фронт грабителей, особенно рецидивистов, профессиональных преступников, двукратно наказанных за кражу, мошенничество или присвоение вверенного имущества. Из этой группы исключались убийцы по неосторожности, а также лица по особому ходатайству тюремных властей.
      В целом фронтовое командование признало практическую потребность такой меры, которая заставляла «поступиться теоретическими соображениями», и в конечном счете согласилось на допущение в армию по особым ходатайствам порочных лиц, за исключением лишенных всех прав состояния [2]. Инициатива военного ведомства получила поддержку в Главном штабе с уточнением, чтобы из допущенных в войска были исключены осужденные за разбой, грабеж, вымогательство, присвоение и растрату чужого имущества, кражу
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 16.
      2. Там же. Л. 2-3. Начальники штаба Юго-Западного и Северного фронтов — дежурному генералу при ВТК, 19, 21 сентября 1915 г. /224/
      и мошенничество, ибо такого рода элемент «развращающе будет действовать на среду нижних чинов и, несомненно, будет способствовать развитию в армии мародерства» [1]. Вопрос этот вскоре был представлен на обсуждение в министерство юстиции и, наконец, императору в январе 1916 г. [2] Подписанное 3 февраля 1916 г. (в порядке статьи 87) положение Совета министров позволяло привлекать на военную службу лиц, состоящих под судом или следствием, а также отбывающих наказание по суду, за исключением тех, кто привлечен к суду за преступные деяния, влекущие за собою лишение всех прав состояния, либо всех особенных, лично и по состоянию присвоенных, т. е. за наиболее тяжкие преступления [3]. Реально речь шла о предоставлении отсрочки наказания для таких лиц до конца войны. Но это не распространялось на нижние чины, относительно которых последовало бы требование их начальников о немедленном приведении приговоров над ними в исполнение [4]. После указа от 3 февраля 1916 г. увеличилось количество осужденных, просивших перевода на воинскую службу. Обычно такие ходатайства сопровождались типовым желанием «искупить свой проступок своею кровью за Государя и родину». Однако прошения осужденных по более тяжким статьям оставлялись без ответа [5].
      Одновременно подобный вопрос встал и относительно осужденных за воинские преступления на военной службе [6]. Предполагалось их принять на военные окопные, обозные работы, т. к. на них как раз допускались лица, лишенные воинского звания [7].
      Но здесь мнения командующих армиями разделились по вопросу правильного их использования для дела обороны. Одни командармы вообще были против использования таких
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 1067. Л. 242-242а; Д. 805. Л. 1.
      2. Там же. Д. 805. Л. 239, 249 об.
      3. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1221. Л. 1-2, 16-16 об.
      4. Там же. Л. 2 об.
      5. РГВИА. Ф. 1343. Оп. 2. Д. 247. Л. 189, 191.
      6. См. п. 2 таблицы категорий преступников.
      7. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 490. Выписка и заявления, поданные присяжными заседателями Екатеринбургского окружного суда на январской сессии 1916 г. /225/
      лиц в тылу армии, опасаясь, что военные преступники, особенно осужденные за побеги, членовредительство, мародерство и другие проступки, могли войти в контакт с нижними чинами инженерных организаций, дружин, запасных батальонов, работавших в тылу, оказывая на них не менее вредное влияние, чем если бы это было в войсковом районе. Главнокомандующий армиями Западного фронта также выступал против привлечения на военную службу осужденных приговорами судов к лишению воинского звания в тылу армии, мотивируя это тем же аргументом о «моральном влиянии» [1].
      Были и голоса за привлечение на работы для нужд армии лиц, лишенных по суду воинского звания, мотивированные мнением, что в любом случае они тем самым потратят время на то, чтобы заслужить себе прощение и сделаться выдающимися воинами [2]. В некоторых штабах полагали даже возможным использовать такой труд на самом фронте в тюремных мастерских или в качестве артелей подневольных чернорабочих при погрузке и разгрузке интендантских и других грузов в складах, на железных дорогах и пристанях, а также на полевых, дорожных и окопных работах. В конечном счете было признано необходимым привлечение бывших осужденных на разного рода казенные работы для нужд армии во внутренних губерниях империи, но с определенными оговорками. Так, для полевых работ считали возможным использовать только крупные партии таких бывших осужденных в имениях крупных землевладельцев, поскольку в мелких имениях это могло привести к грабежу крестьянских хозяйств и побегам [3].
      В начале 1916 г. министерство внутренних дел возбудило вопрос о принятии на действительную службу лиц, как состоящих под гласным надзором полиции в порядке положения
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 478-478 об. Дежурный генерал штаба армий Западного фронта, 17.4.1916 — дежурному генералу штаба ВГК.
      2. Там же. Л. 475. Начальник штаба Кавказской армии, 30 апреля 1916 г. — дежурному генералу штаба ВГК.
      3. Там же. Л. 474-474 об. Начальник штаба Западного фронта, 29 апреля 1916 г. — дежурному генералу штаба ВГК. /226/
      о Государственной охране, так и высланных с театра войны по распоряжению военных властей [1]. Проблема заключалась в том, что и те, и другие не призывались на военную службу до истечения срока надзора. Всего таких лиц насчитывалось 1,8 тыс. человек. Они были водворены в Сибири, в отдаленных губерниях Европейской России или состояли под надзором полиции в Европейской России в избранных ими местах жительства. В МВД считали, что среди поднадзорных, высланных в порядке Государственной охраны, много таких, которые не представляют никакой опасности для стойкости войск. Их можно было принять в армию, за исключением тех поднадзорных, пребывание которых в действующей армии по характеру их виновности могло бы представлять опасность для охранения интересов армии или жизни начальствующих лиц. К категории последних причисляли высланных за шпионаж, тайный перевод нарушителей границы (что близко соприкасалось со шпионажем), ярко проявленное германофильство, а также за принадлежность к военно-революционным, террористическим, анархическим и другим революционным организациям.
      Точное число лиц, высланных под надзор полиции военными властями с театра военных действий, согласно Правилам военного положения, не было известно. Но, по имевшимся сведениям, в Сибирь и отдаленные губернии Европейской России выслали свыше 5 тыс. человек. Эти лица признавались военными властями вредными для нахождения даже в тылу армии, и считалось, что допущение их на фронт зависит главным образом от Ставки. Но в тот момент в армии полагали, что они были высланы с театра войны, когда не состояли еще на военной службе. Призыв их в строй позволил бы обеспечить непосредственное наблюдение военного начальства, что стало бы полезным для их вхождения в военную среду и безвредно для дела, поскольку с принятием на действительную службу их социальное положение резко менялось. К тому же опасность привлечения вредных лиц из числа поднадзорных нейтрализовалась бы предварительным согласованием меж-
      1. См. п. 3 и 4 таблицы категорий преступников. /227/
      ду военными властями и губернаторами при рассмотрении дел конкретных поднадзорных перед их отправкой на фронт [1].
      Пытаясь решить проблему пребывания поднадзорных в армии, власти одновременно хотели, с одной стороны, привлечь в армию желавших искренне воевать, а с другой — устранить опасность намеренного поведения со стороны некоторых лиц в стремлении попасть под такой надзор с целью избежать военной службы. Была еще проблема в техническом принятии решения. При принудительном призыве необходим был закон, что могло замедлить дело. Оставался открытым вопрос, куда их призывать: в отдельные части внутри России или в окопные команды. К тому же, не желая давать запрет на просьбы искренних патриотов, власти все же опасались революционной пропаганды со стороны поднадзорных. По этой причине было решено проводить постепенное снятие надзора с тех категорий поднадзорных, которые могли быть допущены в войска, исключая высланных за шпионаж, участие в военно-революционных организациях и т. п. После снятия такого надзора к ним применялся бы принудительный призыв в армию [2]. В связи с этим министерство внутренних дел дало указание губернаторам и градоначальникам о пересмотре постановлений об отдаче под надзор молодых людей призывного возраста, а также ратников и запасных, чтобы снять надзор с тех, состояние которых на военной службе не может вызывать опасений в их неблагонадежности. Главной целью было не допускать в армию «порочных» лиц [3]. В отношении же подчиненных надзору полиции в порядке Правил военного положения ожидались особые распоряжения со стороны военных властей [4].
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 373-374. Циркуляр мобилизационного отдела ГУГШ, 25 февраля 1916 г.; РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1221. Л. 4 об. МВД — военному министру, 10 января 1916 г.
      2. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. 1221. Л. 2 об. Министр внутренних дел — военному министру, 10 января 1916 г.
      3. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 226. И. д. начальника мобилизационного отдела ГУГШ — дежурному генералу штаба ВГК, 25 января 1916г.; РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 373.Циркуляр мобилизационного отдела ГУГШ, 25 февраля 1916 г.
      4. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1221. Л. 22 об., 46-47, 50 об., 370. Переписка МВД, Военного министерства, ГУГШ, март 1916 г. /228/
      Существовала еще одна категория осужденных — без лишения прав, но в то же время освобожденных от призыва (как правило, по состоянию здоровья) [1]. Эти лица также стремились выйти из тюрьмы и требовали направления их на военные работы. В этом случае им давалось право взамен заключения бесплатно исполнять военно-инженерные работы на фронтах с учетом срока службы за время тюремного заключения. Такое разрешение было дано в соизволении императора на доклад от 20 января 1916 г. министра юстиции [2]. Несмотря на небольшое количество таких просьб (сначала около 200 прошений), власти были озабочены как характером работ, на которые предполагалось их посылать, так и возможными последствиями самого нахождения бывших преступников с гражданскими рабочими на этих производствах. Для решения вопроса была организована особая межведомственная комиссия при Главном тюремном управлении в составе представителей военного, морского, внутренних дел и юстиции министерств, которая должна была рассмотреть в принципе вопрос о допущении бывших осужденных на работы в тылу [3]. В комиссии высказывались различные мнения за допущение к военно-инженерным работам лиц, привлеченных к ответственности в административном порядке, даже по обвинению в преступных деяниях политического характера, и вообще за возможно широкое допущение на работы без различия категорий и независимо от прежней судимости. Но в конечном счете возобладали голоса за то, чтобы настороженно относиться к самой личности преступников, желавших поступить на военно-инженерные работы. Предписывалось собирать сведения о прежней судимости таких лиц, принимая во внимание характер их преступлений, поведение во время заключения и в целом их «нравственный облик». В конечном итоге на военно-инженерные работы не допускались следующие категории заключенных: отбывающие наказание за некоторые особенно опасные в государственном смысле преступные деяния и во-
      1. См. п. 6 таблицы категорий преступников.
      2. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 239. Министр юстиции — военному министру, 25 января 1916 г.
      3. Там же. Л. 518. /229/
      обще приговоренные к наказаниям, соединенным с лишением права; отличающиеся дурным поведением во время содержания под стражей, при отбывании наказания; могущие явиться вредным или опасным элементом при производстве работ; рецидивисты; отбывающие наказание за возбуждение вражды между отдельными частями или классами населения, между сословиями или за один из видов преступной пропаганды [1]. Допущенных на фронт бывших заключенных предполагалось переводить сначала в фильтрационные пункты в Петрограде, Киеве и Тифлисе и уже оттуда направлять на
      военно-инженерные работы [2]. Практика выдержки бывших подследственных и подсудимых в отдельных частях перед их направлением на военно-инженерные работы существовала и в морском ведомстве с той разницей, что таких лиц изолировали в одном штрафном экипаже (Гомель), через который в январе 1916 г. прошли 1,8 тыс. матросов [3].
      Поднимался и вопрос характера работ, на которые допускались бывшие преступники. Предполагалось организовать отдельные партии из заключенных, не допуская их смешения с гражданскими специалистами, добавив к уже существующим партиям рабочих арестантов на положении особых команд. Представитель военного ведомства в комиссии настаивал, чтобы поступление рабочих следовало непосредственно и по возможности без всяких проволочек за требованием при общем положении предоставить как можно больше рабочих и как можно скорее. В конечном счете было решено, что бывшие арестанты переходят в ведение структур, ведущих военно-инженерные работы, которые должны сами решить вопросы организации рабочих в команды и оплаты их труда [4].
      Оставалась, правда, проблема, где именно использовать труд бывших осужденных — на фронте или в тылу. На фронте это казалось неудобным из-за необходимости создания штата конвоя (личного состава и так не хватало), возможного
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 519-520.
      2. Там же. Л. 516 об. — 517 об. Министр юстиции — начальнику штаба ВТК, 29 мая 1916 г.
      3. Там же. Л. 522 об.
      4. Там же. Л. 520-522. /230/
      общения «нравственно испорченного элемента» с военнопленными (на работах), а также угрозы упадка дисциплины и низкого успеха работ. К концу же 1916 г. приводились и другие аргументы: на театре военных действий существовали трудности при присоединении такого контингента к занятым на оборонительных работах группам военнопленных, инженерно-строительным дружинам, инородческим партиям, мобилизованным среди местного населения рабочим. Появление бывших арестантов могло подорвать уже сложившийся ритм работ и вообще было невозможно в условиях дробления и разбросанности рабочих партий [1].
      Во всяком случае, в Ставке продолжали настаивать на необходимости привлечения бывших заключенных как бесплатных рабочих, чтобы освободить тем самым от работ солдат. Вредное влияние заключенных хотели нейтрализовать тем, что при приеме на работу учитывался бы характер прежней их судимости, самого преступления и поведения под стражей, что устраняло опасность деморализации армии [2].
      После принципиального решения о приеме в армию бывших осужденных, не лишенных прав, а также поднадзорных и воинских преступников, в конце 1916 г. встал вопрос о привлечении к делу обороны и уголовников, настоящих и уже отбывших наказание, лишенных гражданских прав вследствие совершения тяжких преступлений [3]. В Главном штабе насчитывали в 23 возрастах 360 тыс. человек, способных носить оружие [4]. Однако эти проекты не содержали предложения использования таких резервов на самом фронте, только лишь на тыловых работах. Вновь встал вопрос о месте работы. В октябре 1916 г. военный министр Д. С. Шуваев высказал предложение об использовании таких уголовников в военно-рабочих командах на особо тяжелых работах: по испытанию и
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 556. Переписка штабов Западного фронта и ВГК, 30 августа — 12 декабря 1916 г.
      2. Там же. Л. 556 об. — 556а об. Дежурный генерал ВГК — Главному начальнику снабжений Западного фронта, 19 декабря 1916 г.
      3. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 1221. Л. 146. См. п. 7 таблицы категорий преступников.
      4. РГВИА. Ф. 400. Оп. 19. Д. 139. Л. 14. Сведения Министерства юстиции. /231/
      применению удушливых газов, в химических командах, по постройке и усовершенствованию передовых окопов и искусственных препятствий под огнем противника, а также на некоторых тяжелых работах на заводах. Однако товарищ министра внутренних дел С. А. Куколь-Яснопольский считал эту меру малоосуществимой. В качестве аргументов он приводил тезисы о том, что для содержания команд из «порочных лиц» потребовалось бы большое количество конвойных — как для поддержания дисциплины и порядка, так и (в особенности) для недопущения побегов. С другой стороны, нахождение подобных команд в сфере огня противника могло сказаться на духе войск в «самом нежелательном направлении». Наконец, представлялось невозможным посылать бывших уголовников на заводы, поскольку потребовались бы чрезвычайные меры охраны [1].
      В конце 1916 — начале 1917 г. в связи с общественно-политическим кризисом в стране обострился вопрос об отправке в армию бывших преступников. Так, в Главном штабе опасались разлагающего влияния лиц, находившихся под жандармским надзором, на войска, а с другой стороны, указывали на их незначительное количество [2]. При этом армию беспокоили и допущенные в нее уголовники, и проникновение политических неблагонадежных, часто являвшихся «авторитетами» для первых. Когда с сентября 1916 г. в запасные полки Омского военного округа стали поступать «целыми сотнями» лица, допущенные в армию по закону от 3 февраля 1916г., среди них оказалось много осужденных, о которых были весьма неблагоприятные отзывы жандармской полиции. По данным командующего Омским военным округом, а также енисейского губернатора, бывшие ссыльные из Нарымского края и других районов Сибири, в т.ч. и видные революционные работники РСДРП и ПСР, вели пропаганду против войны, отстаивали интересы рабочих и крестьян, убеждали сослуживцев не исполнять приказаний начальства в случае привлечения к подавлению беспорядков и т. п. Во-
      1. РГВИА. Ф. 400. Оп. 19. Д. 139. Л. 5 об., 14.
      2. Там же. Д. 136. Л. 30. /232/
      енные категорически высказывались против их отправки на фронт, поскольку они «нравственно испортят самую лучшую маршевую роту», и убедительно просили избавить войска от преступного элемента [1]. Но бывшие уголовники, как гражданские, так и военные, все равно продолжали поступать в войска, включая передовую линию. Так, в состав Одоевского пехотного полка за период с 4 ноября по 24 декабря 1916 г. было влито из маршевых рот 884 человека беглых, задержанных на разных этапах, а также 19 находившихся под судом матросов. Люди эти даже среди товарищей получили прозвище «каторжников», что сыграло важную роль в волнениях в этом полку в январе 1917 г. [2]
      В запасные батальоны также часто принимались лица с судимостью или отбытием срока наказания, но без лишения гражданских прав. Их было много, до 5-10 %, среди лиц, поступивших в команды для направления в запасные полки гвардии (в Петрограде). Они были судимы за хулиганство, дурное поведение, кражу хлеба, муки, леса, грабеж и попытки грабежа (в т. ч. в составе шаек), буйство, склонность к буйству и пьянству, оскорбление девушек, нападение на помещиков и приставов, участие в аграрном движении, отпадение от православия, агитационную деятельность, а также за стрельбу в портрет царя. Многие из них, уже будучи зачисленными в запасные батальоны, подлежали пересмотру своего статуса и отсылке из гвардии, что стало выясняться только к концу 1916г., после нахождения в гвардии в течение нескольких месяцев [3].
      Февральская революция привнесла новый опыт в вопросе привлечения бывших уголовников к делу обороны. В дни переворота по указу Временного правительства об амнистии от
      1. РГВИА. Ф. 400. Оп. 19. Д. 136. Л. 204 об., 213-213 об., 215 об.; Ф. 2000. Оп. 10. Д. 9. Л. 37, 53-54.
      2. РГВИА. Ф. 801. Оп. 28. Д. 28. Л. 41 об., 43 об.
      3. РГВИА. Ф. 16071. On. 1. Д. 107. Л. 20, 23, 31 об., 32-33 об, 56-58 об., 75 об., 77, 79-79 об., 81 об., 82 об., 100, 103 об., 105 об., 106, 165, 232, 239, 336, 339, 349, 372, 385, 389, 390, 392, 393, 400-401, 404, 406, 423 об., 427, 426, 428, 512, 541-545, 561, 562, 578-579, 578-579, 581, 602-611, 612, 621. Сообщения уездных воинских начальников в управление
      запасных гвардейских частей в Петрограде, август — декабрь 1916 г. /233/
      6 марта 1917 г. были освобождены из тюрем почти все уголовники [1]. Но вскоре, согласно статье 10 Указа Временного правительства от 17 марта 1917 г., все лица, совершившие уголовные преступления, или состоящие под следствием или судом, или отбывающие по суду наказания, включая лишенных прав состояния, получали право условного освобождения и зачисления в ряды армии. Теперь условно амнистированные, как стали называть бывших осужденных, имели право пойти на военную службу добровольно на положении охотников, добровольцев с правом заслужить прощение и избавиться вовсе от наказания. Правда, такое зачисление происходило лишь при условии согласия на это принимающих войсковых частей, а не попавшие в части зачислялись в запасные батальоны [2].
      Амнистия и восстановление в правах всех категорий бывших заключенных породили, однако, ряд проблем. В некоторых тюрьмах начались беспорядки с требованием допуска арестантов в армию. С другой стороны, возникло множество недоразумений о порядке призыва. Одни амнистированные воспользовались указанным в законе требованием явиться на призывной пункт, другие, наоборот, стали уклоняться от явки. В этом случае для них был определен срок явки до 15 мая 1917 г., после чего они вновь представали перед законом. Третьи, особенно из ссыльных в Сибири, требовали перед посылкой в армию двухмесячного отпуска для свидания с родственниками, бесплатного проезда и кормовых. Как бы там ни было, фактически бывшие уголовники отнюдь не стремились в армию, затягивая прохождение службы на фронте [3].
      В самой армии бывшие уголовники продолжали совершать преступления, прикрываясь революционными целями, что сходило им с рук. Этим они возбуждали ропот в солдатской среде, ухудшая мотивацию нахождения на фронте.
      1. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1247. Л. 72 об. ГУГШ — военному министру, 4 июля 1917 г.
      2. РГВИА. Ф. 400. Оп. 19. Д. 139. Л. 77-78 об. Разъяснение статьи 10 постановления Временного правительства от 17 марта 1917 г.
      3. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1245. Л. 28-29, 41. Переписка ГУГШ с дежурным генералом ВГК, апрель — июль 1917 г. /234/
      «Особенных прав» требовали для себя бывшие «политические», которые требовали вовсе освобождения от воинской службы. В некоторых частях бывшие амнистированные по политическим делам (а за ними по делам о грабежах, убийствах, подделке документов и пр.), апеллируя к своему добровольному приходу в армию, ходатайствовали о восстановлении их в звании унтер-офицеров и поступлении в школы прапорщиков [1].
      Крайне обеспокоенное наплывом бывших уголовников в армию начальство, согласно приказу по военному ведомству № 433 от 10 июля 1917 г., получило право избавить армию от этих лиц [2]. 12 июля Главковерх генерал А. А. Брусилов обратился с письмом к министру-председателю А. Ф. Керенскому, выступая против «загрязнения армии сомнительным сбродом». По его данным, с самого момента посадки на железной дороге для отправления в армию они «буйствуют и разбойничают, пуская в ход ножи и оружие. В войсках они ведут самую вредную пропаганду большевистского толка». По мнению Главковерха, такие лица могли бы быть назначены на наиболее тяжелые работы по обороне, где показали бы стремление к раскаянию [3]. В приказе по военному ведомству № 465 от 14 июля разъяснялось, что такие лица могут быть приняты в войска лишь в качестве охотников и с согласия на это самих войсковых частей [4].
      В августе 1917 г. этот вопрос был поднят Б. В. Савинковым перед новым Главковерхом Л. Г. Корниловым. Наконец, уже в октябре 1917 г. Главное управление Генштаба подготовило документы с предписанием задержать наводнение армии преступниками, немедленно возвращать из войсковых частей в распоряжение прокурорского надзора лиц, оказавшихся в армии без надлежащих документов, а также установить срок, за который необходимо получить свидетельство
      1. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1245. Л. 25-26; 28-29, 41-42, 75, 136, 142-143.
      2. Там же. Д. 1248. Л. 26, 28.
      3. Там же. Л. 29-29 об.
      4. Там же. Л. 25-25 об.; Ф. 2000. Оп. 1. Д. 1245. Л. 145. /235/
      «о добром поведении», допускающее право дальнейшего пребывания в армии [1].
      По данным министерства юстиции, на август 1917 г. из 130 тыс. (до постановления от 17 марта) освободилось 100 тыс. заключенных [2]. При этом только некоторые из них сразу явились в армию, однако не всех из них приняли, поэтому эта группа находилась в запасных частях внутренних округов. Наконец, третья группа амнистированных, самая многочисленная, воспользовавшись амнистией, никуда не явилась и находилась вне армии. Эта группа занимала, однако, активную общественную позицию. Так, бывшие каторжане из Смоленска предлагали создать самостоятельные боевые единицы партизанского характера (на турецком фронте), что «правильно и благородно разрешит тюремный вопрос» и будет выгодно для дела войны [3]. Были и другие попытки организовать движение бывших уголовных для дела обороны в стране в целом. Образец такой деятельности представлен в Постановлении Петроградской группы бывших уголовных, поступившем в Главный штаб в сентябре 1917 г. Группа протестовала против обвинений в адрес уголовников в развале армии. Уголовники, «озабоченные судьбами свободы и революции», предлагали выделить всех бывших заключенных в особые отряды. Постановление предусматривало также организацию санитарных отрядов из женщин-уголовниц в качестве сестер милосердия. В постановлении заверялось, что «отряды уголовных не только добросовестно, но и геройски будут исполнять возложенные на них обязанности, так как этому будет способствовать кроме преданности уголовных делу свободы и революции, кроме естественного в них чувства любви к их родине и присущее им чувство гордости и личного самолюбия». Одновременно с обращением в Главный штаб группа обратилась с подобным ходатайством в Военный отдел ЦИК Петроградского Совета. Несмотря на всю эксцентричность данного заявления, 30 сентября 1917 г. для его обсуждения было созвано межведомственное совещание
      1. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1248. Л. 26, 29-29 об., 47-47 об.
      2. Там же. Л. 31.
      3. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1247. Л. 18 об. /236/
      с участием представителей от министерств внутренних дел, юстиции, политического и главного военно-судебного управлений военного министерства, в присутствии криминалистов и психиатров. Возможно, причиной внимания к этому вопросу были продолжавшие развиваться в руководстве страны идеи о сформировании безоружных рабочих команд из бывших уголовников. Однако совещание даже не поставило вопроса о создании таковых. Требование же образования собственных вооруженных частей из состава бывших уголовников было категорически отвергнуто, «поскольку такие отряды могли лишь увеличить анархию на местах, не принеся ровно никакой пользы военному делу». Совещание соглашалось только на «вкрапление» условно амнистированных в «здоровые воинские части». Создание частей из бывших уголовников допускалось исключительно при формировании их не на фронте, а во внутренних округах, и только тем, кто получит от своих комитетов свидетельства о «добропорядочном поведении». Что же касалось самой «петроградской группы бывших уголовных», то предлагалось сначала подвергнуть ее членов наказанию за неявку на призывные пункты. Впрочем, до этого дело не дошло, т. к. по адресу петроградской артели уголовных помещалось похоронное бюро [1].
      Опыт по привлечению уголовных элементов в армию в годы Первой мировой войны был чрезвычайно многообразен. В русскую армию последовательно направлялось все большее и большее их количество по мере истощения людских ресурсов. Однако массовости такого контингента не удалось обеспечить. Причина была в нарастании множества препятствий: от необходимости оптимальной организации труда в тылу армии на военно-инженерных работах до нейтрализации «вредного» влияния бывших уголовников на различные группы на театре военных действий — военнослужащих, военнопленных, реквизированных рабочих, гражданского населения. Особенно остро вопрос принятия в армию бывших заключенных встал в конце 1916 — начале 1917 г. в связи с нарастанием революционных настроений в армии. Крими-
      1. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1248. Л. 40; Д. 1247. Л. 69. /237/
      нальные группы могли сыграть в этом роль детонирующего фактора. В революционном 1917 г. военное руководство предприняло попытку создания «армии свободной России», используя в т. ч. и призыв к бывшим уголовникам вступать на военную службу. И здесь не удалось обеспечить массового прихода солдат «новой России» из числа бывших преступников. Являясь, в сущности, актом декриминализации военных и гражданских преступлений, эта попытка натолкнулась на противодействие не только уголовного элемента, но и всей остальной армии, в которой широко распространялись антивоенные и революционные настроения. В целом армия и руководство страны не сумели обеспечить равенства тягот для всего населения в годы войны. /238/
      Георгиевские чтения. Сборник трудов по военной истории Отечества / ред.-сост. К. А. Пахалюк. — Москва: Издательский дом «Российское военно-историческое общество» ; Яуза-каталог, 2021. — С. 217-238.