hoplit

Размышления о коннице разных времен и народов

330 posts in this topic

Л.Бобров пишет, что "хоровод" был описан впервые М.В. Гореликом в статье

Цитата

Горелик М.В. Степной бой (из истории военного дела татаро-монголов) // Военное дело древнего и средневекового населения Северной и Центральной Азии. Новосибирск, 1990.

У меняя ее нет, поэтому воспользовался изложением в книге 

Цитата

Армии монголо-татар X-XIV веков. Воинское искусство, оружие, снаряжение. 2002.

 

На странице 30.

30-1.jpg.082859c7b8690d741ecf1f98b0124a4

30-2.jpg.fd5172af046a3fccf70ec3ae1500147

Текст Марко Поло дан не по оригиналу, а по русскому переводу. В оригинале текста в версии Рамузио - attorno. Кроме значения "в круге" там еще "около" и "вокруг". У русского слова ровно то же самое значение - кругом. То, что тут имеется ввиду "круговое построение" - нужно доказывать. Чего, однако, сделано не было - его наличие просто постулируется.

 

Слово "tantz" стоит в немецком варианте текста Герберштейна. Проблема в том, что далее С.Герберштейн описывает, довольно подробно, образ действия татар - и это выпады отдельными отрядами. Никаких круговых построений у него там просто нет. С "явной передачей русского слова" тоже мимо. В русских текстах, насколько я знаю, слово "танец" по отношению к боевым порядкам или приемам татар не используюется. Зато это слово - "пляска", "танец" - хорошо известно из польских текстов. При этом, насколько понимаю, это не какой-то определенный боевой прием, это общий образ действия татарских (и русских) ратей так обозначался. 

 

Последующее "описание приема" - чистый авторский текст.

 

30-3.jpg.59312f37668ad681ad3378f96e5dc08

"Тулгаму" М.Горелик трактует как простой концентрированный удар по одной точке. "Обычно во фланг". Но, отмечу, "обычно", а не "обязательно". 

 

Вот, в общем, и вся база и основа т.н. "теории хоровода". За прошедшие с 1990 года 29 лет Л.Бобров малость расширил список примеров. Ровно такого же свойства - вольный полет фантазии на базе русского перевода. Местами доходит до курьезов - при описании битвы при Солхате Л.Бобров принял за текст источника авторские рассуждения Д.Селиверстова. Хотя доступны и оригинальные тексты итальянских отчетов, и их русские переводы. 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites


Он очень по-разному трактует тулгама, и ассоциирует ее с разными упоминаниями различных тактических приемов монголов, ойратов, моголов и т.п.

На тему аутентичных терминов - русские источники часто дают термин "травиться" и "герцы". Вот это больше похоже на то, как действовали легкие войска в XVI-XVII вв. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

На тему аутентичных терминов - русские источники часто дают термин "травиться" и "герцы". Вот это больше похоже на то, как действовали легкие войска в XVI-XVII вв.

"Травля" и "свальный бой". А вот "гарцы", насколько понимаю, по содержанию аналогично "травле", но термин скорее польский. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
8 минут назад, hoplit сказал:

"Травля" и "свальный бой". А вот "гарцы", насколько понимаю, по содержанию аналогично "травле", но термин скорее польский.

Немецкий уж тогда. Пришел, видимо, через польский. Уж больно неславянский корень.

Беда всех источников, что по ним понять можно только то, что сам себе нафантазировал.

Вот холивар про "хоровод". И что? Да ничего - ни с одной стороны аргументов недостаточно.

Я вот нашел изумительное "китайское описание тактики монголов первой половины 13 в." - не знаю, откуда его нарыли:

Цитата

если частокол алебард выставлен из строя противника и конница, получив сопротивление, прекращает свою атаку, то монголы устанавливают кольцо всадников вокруг противника, которые на отдалении патрулируют и время от времени пускают стрелы, вынуждая противника тратить силы на передвижения, через некоторое время такого напряженного противостояния у противника обязательно кончится продовольствие

Посмотреть бы на этот чудо-источник в оригинале.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В общем, ничего сверхъестественного, кроме перевода.

Пэн Дая и Сюй Тин - кто же еще?

敵或森戟外列,拒馬絕其奔突,則環騎疏哨,時發一矢,使敵勞動。

Если противник во множестве выставил наружу цзи (ну никак не алебарда!) [и] рогатки, остановив их безудержный натиск, то в этом случае окружают дальними (вар. "разреженными") конными дозорами и постоянно мечут стрелы, заставляя противника пребывать в напряжении (букв. "быть под нагрузкой"). 

相持既久,必絕食或乏薪水,不容不動,則進兵相逼。

[Если противник] будет долго и упорно сопротивляться, то [у него] обязательно кончится продовольствие или же не хватит травы (вар. "хвороста") и воды, и [ему] недопустимо [будет] оставаться без движения (букв. "не позволять не двигаться"), то в этом случае двигают войска вперед и давят/теснят [его].

 

Сунский цзи (слева) по "Уцзин цзунъяо" (1044):

v2-d8da96c18b53c26506d44e912e4432d9_r.jp

Причем, думаю, китайские войска вряд ли "во множестве" вооружались именно цзи. Скорее, тут ребята просто подчеркнули свою образованность и вместо "мао" или "цян" ляпнули "цзи", искусство биться которым не каждому пехотинцу дано было освоить. Скорее, имелись в виду такие же копья, какие были использованы для рогаток, только, пожалуй, древко было подлиннее.

Сунские рогатки по "Уцзин цзунъяо" (1044):

772bdaa4fe2f4a3da39fe3505e4b0812_th.jpg.5c6b0ef62e47d_4c8518eatx6BqZahlABa9690.j

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Я вот нашел изумительное "китайское описание тактики монголов первой половины 13 в." - не знаю, откуда его нарыли:

Семен Семеныч... Это же "Хэй-да шилюэ" в переводе Р.Храпачевского от 2009 года. И разбор этого куска Вы уже, емнип, где-то тут делали.

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Вот холивар про "хоровод". И что? Да ничего - ни с одной стороны аргументов недостаточно.

В смысле? Кто-то привел хоть один пример "хоровода" у татар? У римлян я аж три описания знаю - вполне однозначно трактуемых. А по монголам и татарам хоть одно есть?

 

Если что - Л.Бобров считает, что вот в этом вот отрывке из "Хэй-да шилюэ" описывается "круговое построение". Я тут в разных местах все его "примеры хоровода" разбирал - везде такая вот "развесистая клюква". 

Share this post


Link to post
Share on other sites
9 часов назад, hoplit сказал:

Семен Семеныч... Это же "Хэй-да шилюэ" в переводе Р.Храпачевского от 2009 года. И разбор этого куска Вы уже, емнип, где-то тут делали.

Да, сообщением выше.

Найти было - еще то удовольствие. 

Порадовало, как у доспеха лоцюаньцзя оказалось, что он - "как сито", и "кожа сплетена в 6 слоев". Это же надо было выдумать такое!

Сейчас чаще всего считают, что лоцюаньцзя - это все же кольчуга, а приписка "доспех в 6 слоев" (не "кожа сплетена в 6 слоев" - посмотреть бы на этот продукт монгольского рукоблудия ремесла!) - это комментарий к тексту. В оригинале такие комментарии записываются более мелкими иероглифами, в современном наборе выделяются угловыми или квадратными скобками, которые оговариваются вначале.

9 часов назад, hoplit сказал:

В смысле? Кто-то привел хоть один пример "хоровода" у татар? У римлян я аж три описания знаю - вполне однозначно трактуемых. А по монголам и татарам хоть одно есть?

Так ведь холивар же - вера не позволяэ и читатель негодуэ.

Вопрос, как они атаковали, думаю, по таким источникам не решаем. Но важно то, что Пэн Дая и Сюй Тин ничего нового не описали, по сравнению с тем, что китайцы знали о киданях и чжурчжэнях. Но тех они с переменным успехом побеждали и отстояли свою независимость, в то время как с монголами все было караул - значит, "дело было не в бобине".

Вопрос о том, что "войско, стоящее как несокрушимая стена" можно сокрушить, гоня на него быков и диких (?) коней - это вопрос скользкий. Я переводил Нефедкину ряд пассажей про "огненных быков" - оказалось, что сами китайцы знали, что такой прием может прокатить не более 1 раза против неготовой к такому бою армии. Потом оказывается, что удары копий (особенно в морду) останавливают "огненных быков" и поворачивают вспять, и уже проблема начинается у атакующих. Стрелы и рогатки тоже вносят немалый вклад в отражение такой атаки.

Как бык с обычным хвостом в этом плане отличается от быка с подожженным - я не знаю. Сомнения, и жесткие.

Не исключено, что ребята опять похвалились своей образованностью, приписав монголам очень затратный и малоэффективный способ атаки.

Share this post


Link to post
Share on other sites

А еще считают, что лоцюаньцзя - это кольчуга или мелкочешуйчатый доспех надетый / нашитый поверх кожаной основы.

Вариантов - 100500, но нигде не сказано "доспех как сито". И нигде про 6 слоев сплетенной кожи не говорится.

Перевод - это всегда перевод, но чтобы вот так перевод ...

Share this post


Link to post
Share on other sites
7 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Так ведь холивар же - вера не позволяэ и читатель негодуэ.

Вопрос, как они атаковали, думаю, по таким источникам не решаем.

Так потому "читатель" и "негодует", что тот же Л.Бобров с этим "хороводом" носится уже лет 15 с лихом, не удосужившись, хотя бы, оригиналы текстов, которые использовал, поглядеть. Это не трогая того, что по тем же крымцам есть не только "скупые на слово" русские источники, но и польские. Не всегда идеальные - но с ними можно работать. Крымцы в походах в Венгрию участвовали - тоже есть описания битв и стычек. А не этнографические зарисовки С.Герберштейна, который татар толком не видел, через вторые руки. Какое там - даже научные комментарии к переводам не читаются. И так далее, и тому подобное. 

Я понимаю, как тот же М.Горелик мог про "хоровод" написать 30 лет назад - можно тех же римских конников, превратившихся у А. Кирпичникова в русских снузников, вспомнить. Да и в западной историографии по монголам куда ни ткни - пара десятков страниц рассуждений "из головы" с приложенной картинкой рейтарской "улитки" век так на 16-17. В той же "античке" методы реконструкции военного дела были вчерне наработаны еще в 1960-е, а широко стали использоваться только в конце 80-х и начале 90-х. Но сейчас-то конец 2010-х!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я хочу сказать, что перевод Храпачевского на голубом глазу из одного тактического приема сделал сразу 2 (разделил "лес алебард" и "не хватает воды и травы", хотя это один прием).

Там в целом, перевод "тактической части" неудовлетворительный, на мой взгляд. Скажем, откуда взялись "дикие лошади", которых "плетями гонят" (интересно посмотреть, как это бы выглядело в жизни)?

Поэтому к источникам надо подходить осторожно и сказать - ну ни черта не известно толком, кроме того, что были столкновения. Даже тактический рисунок боя + количество воинов с обеих сторон, их расстановку и последовательность событий в бою восстановить в 90% случаев нельзя.

Это все от того, что каждый исследователь поневоле должен быть многостаночником - иначе денег не увидит. Ну и определенный непрофессионализм - нельзя рассуждать о военном деле, не видев оружия, не зная, какое оно не под стеклом в музее или на картинке в книге, не попробовав его в руках.

С конями все вообще плохо - если даже можно немного научиться держаться в седле для личного пользования - как воссоздать массовые столкновения конных масс?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Тут оспрейка по "Куликову полю" вышла. У меня уже от хохота скулы свело. 

125.thumb.jpg.98e2891ae1b048bcc884adb6d6

124.jpg.0031fce8c6131768743981aec98ca5b3

122.thumb.jpg.cdb5a4a6da376856eba685837a

121.jpg.5bb05543e2c94ec844e9de7137e22f68

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ну, глупые немного. Особенно когда тянут ряженых монголов (ни одного прилично сделанного реконструкторами из Монголии комплекта доспехов я не видел).

Поляков с русскими путают? Вспомните, как принимали канонира Доласа поваром в Иностранный Легион: 

"Поляк? Ну что же! Будет кормить меня шашлыками!"

Русских на разные века путают? А у нас? Как глянешь на перлы наших исследователей - так больно и грустно, т.к. хоть языкового барьера нет и определенные традиции имеются.

Лучше расслабьтесь с Эйвёр Пальсдоттир:

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати, у пана поляка что в XIV-XV вв. (sic!) пистолеты в ольстрах делают? (про остальное молчу)

P.S. Ежи Хофман - умнишка и красотишка. А ведь и его "Огнем и мечом" тоже косяков имеет изрядно, если присмотреться.

Share this post


Link to post
Share on other sites
17 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

Кстати, у пана поляка что в XIV-XV вв. (sic!) пистолеты в ольстрах делают? (про остальное молчу)

Так Брандт ввиду имел 17 век. =) А так - все равно весело. 

А вот этот вот сок мозга по картинкам особо прикольно смотрится рядом с библиографией

Цитата

Dvurechenskii, O.V., et al, Relikvii Donskogo poboishcha. Nakhodki na Kulikovom pole (‘Relics of the Battle of the Don. Finds from Kulikovo Field’), Kvadriga, Moscow (2008)

...

Gorelik, Mikhail, Armii Mongolo-Tatar X–XIV vv (‘The Mongol-Tatar Armies of the 10th–14th Centuries’), Vostochnyi gorizont, Moscow (2002)

...

Kirpichnikov, A.N., Voennoe delo na Rusi v XIII–XV vv (‘Military Affairs in Russia in the 13th–15th Centuries’), Lenizdat, Leningrad (1976)

Тут не "глупые они", тут этот писака тупо сочинил библиографию, а картинок по инету надергал. Хотя так-то понять можно - тяжко ему было со "Spetsnaz", "Russia’s Wars in Chechnya 1994–2009" и "Armies of Russia's War in Ukraine" на 14-й век переориентироваться. :ganja:

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ну, работы всех упомянутых авторов более, чем не без греха. Поэтому их наличие практически ничего не меняет.

Просто Россия - такая тема, что про нее писать можно все - поверят и схавают.

Фильм "Мэверик" с Джоди Фостер и Мелом Гибсоном - кто самый главный чудак через букву "м"? Правильно, русский князь. А какой он еще мог быть?

Вообще, когда, зная материал, сутками ни строчки не пишешь, поскольку или хронометраж не увязывается, или географические привязки не ясны, совершенно идут вразрез с технологиями производства "развесистой клюквы".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Нефёдкин А. К. Всадники-тарентинцы в эллинистических армиях // Античный мир и археология. Саратов, 2006. Вып. 12. С. 109-117.

Цитата

О спо­со­бе дей­ст­вий тарен­тин­цев на поле боя нас инфор­ми­ру­ют «Так­ти­ки» Арри­а­на и Эли­а­на. Сооб­ще­ние пер­во­го более подроб­но (Arr. Tact. 4. 6): «Тарен­тин­ца­ми назы­ва­ют­ся те, кото­рые ведут даль­нюю пере­стрел­ку дро­ти­ка­ми (δο­ρατίοις). Неко­то­рые из этих тарен­тин­цев исполь­зу­ют дро­тик для пере­стрел­ки либо толь­ко нахо­дясь поодаль, либо разъ­ез­жая на конях по кру­гу. Имен­но они и есть насто­я­щие (εἰλικ­ρι­νεῖς) тарен­тин­цы. Дру­гие же, спер­ва мет­нув дро­тик, всту­па­ют затем с вра­гом в руко­паш­ный бой. Или даже остав­ля­ют копье (δό­ρυ), кото­рое у них было, или исполь­зу­ют спа­ту (σπάθῃ): такие назы­ва­ют­ся “лег­ки­ми [всад­ни­ка­ми]” (ἐλαφ­ροί)».

Вариант перевода С.Перевалова

Цитата

Среди самих тарантинцев одни ведут такой обстрел, непременно держась [от противника] на расстоянии, или образуя при скачке круг, – они-то и есть настоящие тарантинцы

Нужная часть тут Расшифровка тут.

ἐς κύκλους περιιππεύοντες 

"либо в круге скачут кругло/по кругу/вокруг" и еще пачка вариантов...

Проблема вот с этим словом - περιιππεύοντες. Открываем Полибия на 5.73.12. Тут, тут и тут. Там всадники атакуют противника с тыла, перед этим обойдя его

οἱ δὲ περιιππεύσαντες καὶ γενόμενοι κατὰ νώτου τοῖς πολεμίοις ἐνέβαλον

То есть περιιππεύσαντες - "объехали по кругу". Опять, фактически, любое круговое движение, обход?

Если не путаю - это περι + ιππεύω

 

Для сравнения - у Плутарха Красса парфяне ἐν κύκλῳ περιβάλλοντες /в кольце окружали. Фраза-то почти копийная...

 

Уважаемый А.Нефедкин понял описание Арриана так

Цитата

Итак, соб­ст­вен­но «тарен­тин­цы» дей­ст­ву­ют типич­но для вер­хо­вых мета­те­лей. Они про­из­во­дят обстрел вра­га, нахо­дясь на без­опас­ном рас­сто­я­нии, или же подъ­ез­жа­ют к непри­я­тель­ско­му строю и исполь­зу­ют мета­тель­ное ору­жие, пово­ра­чи­вая коня назад, по суще­ству, дей­ст­ви­тель­но ска­ча «по кру­гу». Отъ­е­хав на без­опас­ное рас­сто­я­ние, они мог­ли попол­нить бое­за­пас, прий­ти в себя и опять пой­ти в ата­ку, делая еще один круг. 

То есть "круг" как цепочка атак и отходов, которые исполняет всадника.

С другой стороны - можно понять это как что-то похожее на "кантабрийский круг", где всадники тоже "в кольце" "движутся по окружности". 

Еще вариант - это ... окружение? "Движутся по окружности, замыкая противника в кольцо, заходя в тыл"? 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

у А.Нефедкина очень разумная позиция. зайти противнику в тыл это задача любой конницы и вряд ли это можно делать на регулярной основе что бы такой способ ведения боя выделяла тарентийскую конницу. 

  делать нечто вроде кантабрийского круга используя метательное оружие тоже скорее всего было бы проблематично. т.к. дротик надо метать с более близкого расстояние чем это необходимо для ведения стрелкового боя. ряды атакующих неизбежно перемешаются что даст возможность пехоте резким выпадом просто перебить завязшую конницу. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
34 минуты назад, kusaloss сказал:

у А.Нефедкина очень разумная позиция

Вполне.

34 минуты назад, kusaloss сказал:

зайти противнику в тыл это задача любой конницы и вряд ли это можно делать на регулярной основе что бы такой способ ведения боя выделяла тарентийскую конницу

А вот тут - не факт. Если кратко охарактеризовать образ действия "тарентинцев" - "не противостоят противнику прямо". Обстреливают с расстояния или обходят. Все логично. 

35 минуты назад, kusaloss сказал:

делать нечто вроде кантабрийского круга используя метательное оружие тоже скорее всего было бы проблематично. т.к. дротик надо метать с более близкого расстояние чем это необходимо для ведения стрелкового боя.

"Кантабрийский круг" (замкнутая в кольцо цепочка скачущих всадников) надежно только для дротометов и зафиксирован. Такие дела.

 

Меня главным образом заинтересовало - какие именно слова использованы в греческом оригинале. Получилось, что описано там "некое нечто", которое "если сам не видел - толком и не представить", без дополнительных уточнений и экстраполяций - мало что понятно.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Могли ли "тарентинцы" использовать "кантабрийский круг"? В теории - могли. Если уж его на Сумбе сейчас используют. Но имел ли ввиду Арриан именно "кантабрийский круг"?

Описание "тарентинцев" дано в первой части его "Тактики", общеисторического содержания. Описание "кантабрийского круга" - в т.н. "Кавалерийском трактате", которые описывает современные автору упражнения римской конницы.

"Кантабрийский круг" - только один из боевых приемов. Про какую-то особую его важность/особое положение в военном деле ничего не говорится. Далее - сам Арриан полагал, что его позаимствовали у иберов.

Цитата

Следующей исполняется так называемая «кантабрийская» атака, которая, как мне кажется, получила свое имя от иберийского племени кантабров, так как римляне оттуда и позаимствовали ее у них.

Но с кантабрами римляне встретились существенно позже, чем с "тарентинцами". 

Есть ли, в таком случае, основание полагать, что при описании "тарентинцев" ранее Арриан имел ввиду один из военных приемов, которые, по его мнению, использовали в бою всадники иберов?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Можно поздравить Валеру с новыми книгами!

Share this post


Link to post
Share on other sites
6 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Можно поздравить Валеру с новыми книгами!

Не особенно новые, все-таки - 5 лет уже как изданы.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Christopher Duffy. The Army of Maria Theresa.

О мобилизации у граничар.

Bezyimyannyiy.thumb.jpg.ccf243e5966e6091

Сезон призыва - весна-осень. Осенью - уходили по домам, остановить почти невозможно. Призыв "по обычаю" - треть от военнообязанных. В исключительных случаях (не регулярно) - две трети.
 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Это нормально для всяких "войск по обычаю". Но в связи с этим вспоминается:

Цитата

Служил у нас на действительной учитель Герал, так тот, когда всему нашему взводу в наказание была запрещена отлучка в город, лежа на койке, рассказывал, что в Пражском музее есть книга записей военного суда времен Марии-Терезии. В каждом полку был свой палач, который казнил солдат поштучно, по одному терезианскому талеру за голову. По этим записям выходит, что такой палач в иной день зарабатывал по пяти талеров. Само собой,— прибавил Швейк солидно,— полки тогда были больше и их постоянно пополняли в деревнях.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Статьи Пожилова
      By Чжан Гэда
      У нас есть тут статья Пожилова.
      Я его, со всем своим опытом работы с китайскими материалами, не понимаю "от и до".
      Пример следует (с моими комментариями):
      Пожилов И.Е.

      Тамбовский государственный ун-т

       

      ОБ ИСТОЧНИКАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ГОТОВНОСТИ КИТАЙСКОГО ОФИЦЕРА РЕСПУБЛИКАНСКОГО ПЕРИОДА

       

      Военное строительство в Китае первого десятилетия ХХ в. принято связывать с организацией частей и соединений Новой / 217 / армии, переподготовкой и переходом личного состава на современные стандарты ведения боя, а также оснащением войск технологически совершенными образцами стрелкового и артиллерийского вооружения.

      Безусловно, верный подход к проблеме модернизации национальной обороны страны зачастую оставляет в стороне еще более существенный ее аспект, заключавшийся в воспитании и обучении офицерского корпуса – профессионального ядра не только Бэйянской и Наньянской армий, но и в последующем провинциальных формирований Республики, НРА, а также войск КПК.

      Попробуем заявить, что традиционные, а точнее сказать, не слишком комплиментарные оценки отечественной и зарубежной историографии относительно состояния военных дел в Китае рассматриваемого периода несколько не совпадают с реальностью. «Усредненный» подход к проблеме, который и обусловливает на выходе общий, достаточно низкий, показатель боеспособности китайских вооруженных сил и, в частности, профессионализма командного состава, не может претендовать на объективность хотя бы в силу отсутствия в стране сколько-нибудь интегрированной системы национальной обороны. И в этой связи представляется целесообразным не вскрывать в очередной раз «неизлечимые недуги полуфеодальной цинской армии», но, напротив, взглянуть на несомненные проявления прогресса в этой важнейшей сфере государственной политики.

      Как сегодня утверждают китайские военные эксперты и историки, одним из лучших военно-учебных заведений в Китае начала века являлся Юньнань луцзюнь цзянъутан (Юньнаньское училище сухопутных войск)[1], а его выпускники «заметно выделялись основательностью подготовки и передовыми знаниями среди офицеров, закончивших аналогичные учебные заведения периода».

      Со временем училище «по репутации стало не уступать японским офицерским школам и академиям», а его известность и популярность далеко перешагнули границы / 218 / Юго-Запада, обеспечив приток волонтеров не только из Юньнани, но и других провинций страны, а также хуацяо, граждан Кореи и Вьетнама[2].

       

      В связи с вышеизложенным возникает целый ряд вопросов – кто определил, что «училище не уступало по репутации японским школам»? Какие волонтеры могут быть в военном училище? Или это так в данном случае называются желающие поступить в училище? Для чего хуацяо, лишенным политических прав в месте своего постоянного проживания, получать военное образование? Как могли поступать в Юньнаньское училище граждане Кореи (находившейся под управлением Японии) и Вьетнама (находившегося под управлением Франции)? В каких армиях они собирались служить? В китайской? Или возглавлять повстанческие формирования в своих странах?

       

      Если в приведенных утверждениях и есть доля преувеличения, то весьма скромная. Высокий качественный стандарт учебного процесса на фоне многих иных, новых по форме, но не по существу военных заведений Новой армии (равно как и далекий от привычно низкого уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии, комплектуемой его выпускниками) обусловливался одним важнейшим обстоятельством. Оно, как ни странно на первый взгляд, имело прямое отношение к очевидному пороку военной системы империи и заключалось в ее критической децентрализации. За исключением оставляемой за двором прерогативы периодического издания свода оперативно-тактических рекомендаций, армейское строительство в стране фактически велось исходя из представлений и возможностей регионального звена.

       

      Очень важно на примерах продемонстрировать высокий уровень боеготовности юньнаньской 19-й дивизии – в противном случае это остается штампом, призванным постулировать воззрения автора той статьи, которая взята в качестве основы для данного высказывания (я далек от мысли, что это – самостоятельный тезис, а о боевом пути славной 19-й дивизии из провинции Юньнань в России практически ничего неизвестно).

       

      Причина атрофии центра заключалась по большому счету в его неспособности финансировать оборону, в связи с чем основное бремя расходов в этой сфере ложилось на провинциальные бюджеты. Юньнань собственными ресурсами не обладала, но, находясь на самой кромке империи и являясь аванпостом на линии противостояния с Францией и Англией, пользовалась значительными преференциями в обеспечении военных проектов.

      Как иронично поговаривали ее интеллектуально продвинутые обитатели, Юньнань «хотя и дремучая окраина, но для Поднебесной самая что ни на есть необходимая, мы передовой бастион на пути колониальной экспансии»[3]. Юньнань-гуйчжоуское наместничество в лице Си Ляна и сменившего его Ли Цзинси извлекло максимум выгоды из создавшегося положения. Неустанно эксплуатируя геостратегический аспект и тем самым добиваясь преимуществ в поставках вооружений наряду с приоритетом в кадровом обеспечении, Куньмин по многим позициям вышел в передовики военной реформы. И чего же ради (если не считать во многом надуман / 219 / ную угрозу прямой империалистической агрессии)?

       

      В каком отношении юньнаньские милитаристы были «передовыми»? Без внятных примеров это остается весьма бездоказательным тезисом. В том, что они (в силу расстановки приоритетов и имеющихся связей) могли «доить» бюджет на пример увеличения поставок вооружения и снаряжения, больших сомнений нет, но это никак не влияет на передовой характер подконтрольных им вооруженных формирований.

       

      У автономистски настроенной провинциальной элиты не было других, помимо армии, средств для «поддержания равновесия» с центром, оттого в военном аспекте Юньнань была не только «всегда сама по себе», но и «сильнее всех»: «Юньнаньская гвардия первенствует в государстве». Эту сентенцию в Китае знал, наверное, каждый[4].

       

      Из чего известно, что «каждый знал», что «юньнаньская гвардия первенствует в Китае»? Откуда вообще такое сочетание как «юньнаньская гвардия», если при Цинах была попытка создать гвардию из этнических маньчжуров, впоследствии дополненных выборными кандидатами из этнических китайцев, набираемых со всего Китая? В отношении чего провинция Юньнань была «сильнее всех»? Как это реально отражалось в положении в Китае в 1910-х годах? И какой баланс «отношений с центром» выполняла 19-я дивизия, если она была частью правительственной реформы армии?

       

      Особенно значимым и в конечном счете решающим фактором достижений Куньмина стало привлечение к инструкторско-преподавательской работе в цзянъутане (с совмещением службы на командных должностях в 19-й дивизии) большого числа умелых, энергичных и образованных офицеров-уроженцев Юньнани. Почти все они (95%) являлись выпускниками Нихон сикан гакко (Офицерской школы сухопутных войск Японии), самого престижного в ту пору военно-учебного заведения на Дальнем Востоке[5].

      Чему же и как обучались кадеты в юньнаньском цзянъутане? Программа подготовки представляла собой единый учебно-воспитательный комплекс, состоявший из аудиторно-полевых занятий и внутренней службы.

      Курс военных дисциплин (тактика по родам войск, вооружение, военное администрирование, инженерно-саперное дело, средства связи, топография и т.д.) и общеобразовательных предметов (математика, физика, история, родной и иностранные языки) брал себе в пример базу знаний японской офицерской школы, будучи, конечно, адаптирован к специфике национальной воинской традиции, особенностям ТВД, требованиям и запросам войск. За конечный критерий готовности к несению службы и выучки командира в училище принимались тактические учения на местности и стрельбы из штатного оружия, что даже в передовых армиях мира всегда являлось ахиллесовой пятой[6].

       

      В каких армиях мира тактические учения и стрельба из штатного оружия были ахиллесовой пятой? И в чем отличалась от них в лучшую сторону Юньнаньское военное училище?

      И где китайские офицеры показали свои высокие образовательные навыки?

       

      От подъема до отбоя начальники и инспектора потоков прививали кадетам возведенные в ранг доблести «волю к повиновению и жертвенную готовность к выполнению патриоти / 220 / ческого долга». В гимне цзянъутана, который подобно стародавним чжаньгэ, исполнялся ежедневно всеми учащимися и офицерами, были такие строчки:

      «Соотечественники, нас миллионы.

      Встанем же вместе Великой стеной.

      Армия ждет настоящих мужчин.

      Сплотимся, откроем путь к переменам.

      Не убоимся злобных козней Европы и Америки.

      Железной деснице покорно тяжкое бремя спасения.

      Сделаем сильной нацию хань»[7].

      «Организационно-учебное уложение» цзянъутана даже жестче, чем у японцев, трактовало понятия распорядка, субординации и исполнительности, предусматривая изощренные взыскания за дисциплинарные проступки и неуспеваемость. Присутствовало и неуставное, «казарменное», воздействие на нерадивых и слабых духом отторжением либо осмеянием, что считалось карой в квадрате. Уравновешиваясь поощрениями морального свойства, муштра, насколько можно судить, не обязательно имела результатом деперсонализацию и безраздельное включение каждого в шеренгу тупых солдафонов. Скорее, напротив, сплочение происходило на основе «патриотического побратимства», а не шагистики. Последней в цзянъутане, в сущности, и не было, поскольку в силу краткосрочности обучения и уж точно незнания «великой» прусской традиции, она уступила место «сверхинтенсивной физической подготовке»[8].

       

      Если обучение было краткосрочным и «военный дух» воспитывался и поддерживался изощренными наказаниями и беспричинным мордобоем, откуда выдающиеся моральные и профессиональные качества курсантов?

       

      «Жизнь наша была очень суровой, – вспоминая годы в училище, рассказывает его выпускник и будущий главком китайской Красной армии Чжу Дэ, – как у простых солдат. И питание, и физические нагрузки такие же, разве что солдаты не учились за партой. … Каждый день шесть часов занятий в классах, после обеда два часа тренировок и практических упражнений. Вечером самоподготовка. … По ночам часто поднимали по тревоге. … Каникул не было, иногда назначали выходные. … Отпуск [в город] имели только семейные»[9].

      Чжу Дэ (к сожалению, без пояснений) указывает на существенную особен / 221 / ность построения учебно-воспитательного процесса в цзянъутане. Особенность заключалась в полной изоляции от внешнего мира, всецелом погружении и пестовании кадета в замкнутом пространстве «воинственного духа и презрения к смерти». Так, по мысли училищных инструкторов, он «пропитывался вожделением к безжалостному сокрушению противника».

       

      А как же «единение с народом»? Это воспитание некого «идеального безжалостного убийцы», а не офицера, понимающего свою связь с народом и служащему на его благо.

       

      Из специфического психотренинга исходила, кстати, и «невинная» кадетская фронда – брить начисто головы.

       

      Источник такого вывода? Это могла быть и простая гигиеническая процедура в училищах, строящихся по новому типу.

      Кроме того, на большинстве фотографий 1900-х годов цинские офицеры и солдаты имеют косы даже при униформе европейского типа.

       

      Избавление от бяньцзы, символа покорности маньчжурам, впечатляло и будоражило общественное мнение. То ли от восхищения, то ли от страха (но в общем верно) куньминские обыватели говорили: «Эти звери, что вскармливаются в цзянъутане, кого угодно разорвут на куски»[10]. «Вкус к службе» офицеры-наставники прививали кадетам не только посредством изматывающих занятий и вербальных внушений. «Зверей» подвергали телесным наказаниям по уставу, лупили и просто так – для профилактики. Считалось и никем не оспаривалось, что «без мордобоя злым в бою не будешь»[11].

      Вооруженные силы Китая нуждались в кадрах, знакомых пусть и в общем приближении с передовыми оперативно-тактическими идеями и сведущих в прочих новациях военного искусства, вытекавших из поучительного опыта локальных войн рубежа столетий.

       

      Как соответствуют друг другу постулаты об исключительности военной подготовки в Юньнаньском военном училище с указаниями на то, что офицеры имели «в общем приближении» представление о современном деле, обучение было краткосрочным, а боевой дух поддерживался мордобоем? Как цинские военные, после 1900 г. не участвовавшие ни в одной локальной войне, не посылавшие своих наблюдателей в иностранные армии и не имевшие нужного образования и опыта анализа военных действий, могли плодотворно исследовать опыт локальных конфликтов тех лет?

       

      В цзянъутане основным источником доктринальных представлений о современной войне и способах ведения боя с учетом западного опыта, являлся «Бубин цзаньсин цаофа» («Временный регламент обучения пехоты»), разработанный цинским военным ведомством в 1906 г. В «Цаофа», наряду с обзором предшествующих достижений зарубежной военной науки и собственной практики вооруженного противостояния с Западом, нашли обобщение самые свежие уроки русско-японской войны и боевых действий в англо-бурском конфликте 1899–1902 гг.

      Нельзя также не заметить в Регламенте особого влияния на тактические взгляды китайско / 222 / го генералитета германской военной мысли. Без каких-либо существенных изменений, например, в документе прописаны целые параграфы хорошо известных в армейских кругах Европы «Grundzüge der höheren Truppenführung» («Принципы управления войсками в высшем тактическом звене»)[12].

       

      После 1871 г. германская военная мысль оказывала решающее влияние на умонастроения военных в Японии, а через нее – и на умонастроения военных в Китае. Влияние немецких идеалов было хорошо продемонстрировано действиями японцев в 1904-1905 гг., но китайские генералы так и не смогли дорасти до возможности их применения в борьбе с адекватным внешним противником.

       

      Цзинь Юйго, опираясь на «Цаофа», а также некоторые ранее внедренные в войска инструкции, делает вывод о том, что офицерский корпус Новой армии «владел достаточным знанием» о тактике, боевом порядке, применении артиллерии и скорострельных средств поражения, фортификации на позиционном фронте, групповых построениях в маневренной войне[13].

      Владел или нет, – это вопрос, но приобщаться к достижениям передового оперативно-тактического искусства был обязан и имел для этого возможности. Вместе с тем китайские военные, пытаясь идти в ногу с хорошо вооруженными и обученными армиями Запада, нацеливали войска на планирование наступательных операций как основного вида боевых действий в ущерб обороне, что было неприемлемо в условиях общей и военно-технической отсталости страны.

       

      Есть ли примеры первой четверти ХХ века, когда китайцы пытались достичь своих целей активными наступательными действиями? Почему-то традиционно отмечается пассивность китайского командования, упование на оборону и крайне нерешительное использование наступления.

       

      Наступательная доктрина «Цаофа» после Синьхайской революции перекочевала в академические учебники и боевую подготовку республиканских армий и НРА, сыграв, таким образом, едва ли не фатальную роль в Антияпонской войне сопротивления.

       

      Можно ли более конкретно показать «наступательную доктрину Цаофа»? Можно ли показать, в какие учебники она перекочевала и где китайские войска в 1937-1945 годах активно пытались наступать?

       

      Весьма любопытная главка «Цаофа» посвящена партизанской войне. Партизанская стратегия и тактика никогда не воспринимались китайскими военными (в отличие от западных коллег) явлением, несовместимым с войной регулярных армий.

      Более того, с середины ХIX в. оборонительно-партизанская доктрина стала основной в планировании операций против агрессии извне, будучи институциированной в пекинских директивах вроде «Янфан шолюэ» или «Бинсюэ синьшу», но позднее необдуманно отвергнутой из соображений профессионального «престижа».

       

      Как это сочетается с вышесказанным и о каком профессиональном престиже при отсутствии современного офицерского корпуса в Китае, идет речь? Какие основания говорить о принятой в общекитайском масштабе сначала «оборонительно-партизанской» доктрины, а потом – «наступательной»? Кто разработал, ввел и затем отверг «оборонительно-партизанскую доктрину»?

       

      Вновь сошлемся на Цзинь Юйго, констатирующе / 223 / го неплохое понимание цинскими военными теоретиками вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями.

       

      Где цинские военные теоретики (желательно с указанием фамилий) проявили свое понимание вопросов организации и ведения партизанских действий армейскими частями? На чем основано это в высшей степени странное высказывание?

       

      В частности, в том же «Цаофа» и других документах раскрываются важнейшие способы борьбы с противником, основанные на трех обязательных принципах «нерегулярной» войны, – внезапности, стремительности и хитрости (с приложением примерных схем организации маневренно-партизанского боя в различных условиях обстановки)[14].

      Как видно даже не очень сведущему в тактической науке китайской Красной армии, она родилась не в Цзинганшани и не на пустом месте, но должна восприниматься не иначе, как глубоко преемственная и развивающая национальную традицию партизанской войны. Неотменимым фактом в совершенствовании формата операций «не по правилам» следует признавать и борьбу бурских коммандос против британской колониальной армии (в цзянъутане ее изучали), в основе которой лежала абсолютно идентичная китайской стратегия «заманивания врага в глубину территории» в сочетании с мобилизацией населения на «самооборону» и «тесное взаимодействие с регулярными силами»[15].

      Несомненно, особую роль в подготовке китайских офицеров республиканского и гоминьдановского Китая сыграл генерал Цай Э, хорошо известный в военных кругах и необыкновенно популярный у армейской молодежи благодаря своей брошюре «Цзюньгоминь пянь» («О воинствующей нации») и курсу лекций «Цзэн Ху чжибин юйлу» («Наставления Цзэн [Гофаня] и Ху [Линьи] по военному делу»).

       

      А разве теперь различаются периоды Республики и Гоминьдана? Или правление Гоминьдана – это все же часть истории Республики, как обычно было принято считать?

       

      В 1911 г. генерал возглавил 37-ю куньминскую бригаду и по совместительству начал вести занятия по тактике в цзянъутане. «Юйлу», сборник военных изречений двух цинских сановников с комментариями составителя, мгновенно разошелся в списках и пересказах по классам и казармам всех военно-учебных заведений страны, превратившись в главный учебник китайского офицера эпохи.

       

      Можно ли подкрепить это распространение «Юйлу» во всем Китае примерами? И как мысли полководцев-самоучек, имевших весьма специфический опыт гражданской войны в феодальном Китае, могли стать «главным учебником китайского офицера эпохи»? Чему они могли научить?

      И какие «наступательные установки» могли существовать в цинской армии 1911 года?

       

      Его ценность – в популярном (Цзэн / 224 / Гофань и Ху Линьи – люди штатские) и практическом, процедурном толковании секретов полководческого искусства, подкрепленном мнением профессионала, владеющего знаниями о современной войне.

       

      Что такое «процедурное толкование секретов полководческого искусства»? Какими знаниям о современной войне владел «профессионал» Цай Э в 1911 году?

       

       Цай Э выбрал в качестве «уставного чтения» советы Цзэна и Ху, а не, положим, «Ляньбин шицзи» Ци Цзигуана (труд не слишком устаревший и достаточно прикладной) и потому, что укротителям тайпинского движения удалось наглядно показать и доказать неразрывное единство военного дела – как умения полководца «управляться со своими войсками» и «драться с противником».

       

      Каким образом труд Ци Цзигуана, вышедший на основании его личного опыта в борьбе с японскими пиратами во второй половине XVI в., оказался «не слишком устаревшим и достаточно прикладным» в начале ХХ в.? И в чем единство военного дела? Совершенно неудовлетворительное объяснение – «умение полководца управляться со своими войсками и драться с противником».

       

      Представляется, что именно этот важнейший, но недостаточно хорошо понимаемый в войсках, элемент командирской учебы стал решающим в выборе генералом первоисточника.

       

      Какой элемент командирской учебы был важнейшим, но плохо понимался в китайских войсках? Нет четкой формулировки – есть какая-то нелепая переводная цитата, которая ничего не объясняет, но очень красивая и многозначительная, как цветастая восточная сказка.

       

      Цай Э было очень важно убедить молодых офицеров-националистов в том, что «домашняя» военная наука «не должна рассматриваться худшей в сравнении с западной»[16].

      Так, в первой же главе «Юйлу» (в последней расставляются точки над «i») генерал подчеркивает превосходство Цзэн Гофаня и Ху Линьи в стратегии над «вестернизированным» генштабом, отрицающим оборонительную доктрину.

       

      А какой «вестернизированный генштаб» (???) отвергает «оборонительную доктрину»? И в каком смысле здесь употребляется слово «доктрина»? Разве в европейских армиях не уделялось должного внимания действиям в обороне? Или Китай, на основании неких высказываний Цзэн Гофаня и Ху Линьи (в общем-то, довольно заурядных военачальников, не раз терпевших поражения от своих противников, не являвшихся первоклассными европейскими армиями), собирался вести наступательные действия против соседей?

       

      Поддерживая авторов и возражая против официальных установок на безоговорочное наступление, генерал доказывает необходимость «прибегнуть в случае внешней агрессии к стратегии и тактике буров», позволить врагу «продвинуться вглубь территории, измотать его и внезапно нанести удар, застав врасплох».

       

      Где и когда в Китае существовали «официальные установки на безоговорочное наступление»? Где это проявилось? Как было реализовано?

      Причем тут «стратегия и тактика буров», если случаев, когда китайские военачальники, волей или неволей, допускали противника вглубь своей территории, а затем пытались нанести ему удар, в китайской истории более, чем достаточно?

      Понимал ли сам генерал Цай Э, что пишет, или просто пытался следовать модным веяниям? Ведь всего несколькими абзацами выше автор статьи пишет о том, что «бурская тактика и стратегия» имела аналоги в богатой китайской военной истории.

       

      Из примеров с выбором Цзэном и Ху верной стратегии войны и тактики сражения Цай Э выводит главенствующий метод принятия решения военачальником – «руководствоваться реальной ситуацией, а не теорией». «Бездумное следование образцам, – пишет генерал, – уподобляет офицера хромому, пустившемуся в бег»[17]. Стратегия и тактика Цзэн Гофаня и Ху Линьи, безусловно, впечатляли прагматикой, гибкостью и осторожностью. «Осторожность», подсказывает Цай Э, есть не «хождение на цыпоч / 225 / ках», а «тщательное и всеобъемлющее планирование операции» с точным расчетом направления главного удара. Сунь-цзы называл это сяньшэн цючжань («подготовь победу, затем вступай в бой»).

       

      Сунь-цзы не «называл это», а говорил: «сначала одержи победу, а потом отправляйся на битву». Это весьма расплывчатое утверждение из древнего трактата, которое имеет очень мало ценного в своей сути – важность планирования и подготовки понимают все мало-мальски грамотные военные.

       

      Из «Юйлу» китайские офицеры выносили, а кто-то включал в свои аксиомы и побуждения максиму, впоследствии ставшую центральной в тактике китайской Красной армии «рассредоточение в движении – сосредоточение в бою». В целом же речь идет об умении оптимально расчленять боевой порядок на элементы и эшелонировать войска либо для обороны, либо (прописано не очень внятно) наращивания удара в наступлении. Групповые построения, варьируясь в силах и претерпевая необходимое дробление, даже в безнадежном позиционном бою все равно находились в готовности перехватить инициативу и контратаковать.

       

      Совершенно непонятная фраза, не имеющая осмысленного значения на русском языке. Скорее всего, перевод аналогичной по бессмысленности китайской фразы, которыми любят оперировать современные китайские авторы, слабо понимающие, о чем пишут вообще.

       

      «Отдавать противнику право ударить первому и действовать по обстоятельствам» (жанди цзюво), в пользу чего, казалось бы, высказались авторы «Наставлений», следует считать не более чем частным примером тактической гибкости командира[18]. Разделы «Цзэн Ху чжибин юйлу» (10 из 12), касающиеся, по выражению Цай Э, «преобразования толпы вооруженных людей в вооруженную силу», представляют куда как больший интерес, нежели их сугубо тактико-стратегические принципы. (При всех достоинствах «Наставлений» они, на наш взгляд, так и не вышли за пределы ущербной традиционности, трактуя обман и хитрость не гипонимом военного искусства, а его тождеством.)

      Речь в разделах идет об аксиологическом и функциональном аспектах воспитания командира, призванного являть собою образец «добродетельного мужа», «сведущего в логике вещей», носителя чувства «любви к народу» и патриотического начала, «искушенного в познании людей».

      Неким субстратом перечисленного, по Цзэн Гофаню, выступает понятие вэньу цзяньбэй («и просвещен, и воинственен»), обнимающее все, но в первую очередь нравственные качества (даодэ пиньчжи) военачальника.

      Воинский талант и профессионализм / 226 / (цзюньцай), таким образом, выносятся им на вторую позицию, а первую занимают совесть (лянсин) и благородство (сюэсин). Независимо от исторических условий, – будь то гражданская война, в которой действовали Цзэн и Ху, либо сегодняшний день, когда нависла внешняя угроза, – военачальник вдохновляется чаяниями нации, чувством долга (шанчжи) перед отечеством, от чего зависит, будет ли оно «в пучине бедствий и страданий» или «выйдет на ровную дорогу»[19]. Личные достоинства командира, как следует из «Наставлений», являются залогом совершенного воинского воспитания и военного обучения. Войска одолеют любого противника, если верят в своего полководца. Вера черпается из командирского правила: «Армию в бой водить, а не посылать». Отсюда произрастает «право командира на поучения». Ожидаемый результат поучений – формирование из подчиненных офицеров и солдат «воинской семьи», отношения в которой строятся на основе «отец-сын, старший брат-младший брат». Военачальник, словно отец, «строг и справедлив»; в подготовке армии берет за основу ли (ритуал) и цинь (старание), в бою считает главным обращенное к нижним чинам жэнь (человеколюбие), к себе – юнъи (храбрость и решимость). Сянская армия, утверждает Цзэн Гофань, опиралась на сплоченность, взаимную заботу и взаимовыручку. А такое состояние духа делало ее непобедимой[20].

      Нельзя не обратить внимания на то, какое непреходящее значение придается в «Наставлениях» укреплению согласия армии с массами. «Любовь к народу является первостепенным фактором в военном деле, – отмечают сановники и Цай Э. – … Если не любить народ, получишь противодействие, и сам создашь себе трудности. … [В войне] все ложится на плечи народа. … Солдат – плоть народа, пропитание [армии] – от народа … Можно ли не почитать и не полагаться на народ?»[21]. Кажется совершенно излишним комментировать тезис и его значение в военно-политической работе КПК, вопреки традиции, / 227 / закрепившей за собой первенство в «открытии» древнейшего принципа «опоры на народные массы».

      Сказать, что «Цзэн Ху чжибин юйлу» произвели на кадетов и офицеров 19-й дивизии большое впечатление, значит не сказать почти ничего. Их переписывали и пересказывали. Словом, Цай Э даже перевыполнил задачу: реабилитация китайского военного искусства была полной и безоговорочной. Выйдя за границы Юньнани, лекции генерала приобрели общеармейскую популярность и довольно долго сохраняли ее.

       

      В чем была «полная и безоговорочная реабилитация китайского военного искусства», объективно застывшего на уровне XVI-XVII вв.? В чем заключался процесс «реабилитации» и как он выразился на деле?

       

      В 1924 г. с предисловием Чан Кайши «Наставления» были изданы в школе Хуанпу, где стали «настольной книгой» курсантов нескольких поколений самого знаменитого военно-учебного заведения страны[22].

       

      В 1924 г. только-только была создана школа Вампу. Еще даже не окончательно получено оружие (только после того, как пришел ПСКР «Воровский», курсанты получили достаточное количество оружия), не были решены проблемы снабжения, не окончены организационные мероприятия – и уже издали, собственно говоря, довольно ура-патриотическую и не имеющую прикладного значения книжицу? А чем это подтверждается? Тем более, что уровень военной и общеобразовательной подготовки самого Чан Кайши был крайне низок, а его место в школе было просто номинальным – таким образом Сунь Ятсен рассчитался со своим давним соратником.

       

      По инициативе Чжу Дэ «Юйлу» (на байхуа) издавались и в китайской Красной армии, причем дважды – в 1943 и 1945 гг.[23] Профессионализация офицерского корпуса вооруженных сил Китая, будучи подкрепленной боевым опытом послесиньхайских войн, достигла пика в период хуго и хуфа юньдун и к началу 1920-х гг., в связи с политической и военно-экономической дезинтеграцией страны, заместилась регрессивным процессом неспешного, но устойчивого падения уровня знаний, навыков и умений командиров, а также в целом боевой эффективности войск.

       

      Чем это издание помогло китайской Красной Армии? И какой боевой опыт китайцы имели в 1910-х годах, чтобы проявить свои профессиональные качества? Кроме того, русскоязычному читателю непонятно, что такое хуго и хуфа юньдун, и вполне можно дать их перевод как «защита Республики» и «защита Конституции», хотя в целом, эти термины также непонятны русскоязычному читателю, не проливая свет на расстановку сил в борющихся лагерях и не объясняя сути этих этапов гражданской войны в Китае.

      Количество замечаний можно увеличить, но для начала можно ограничиться и этим.

       

      В целом, содержание статьи совершенно не соответствует названию. Рассматривается на основании почти исключительно китайских современных работ и мемуарного источника (автобиография Чжу Дэ) пример единственного военного училища в провинции Юньнань, к тому же постулируемого как исключительное и нетипичное для Китая в целом. Книга Д. Саттона посвящена только Юньнаньской провинциальной армии и, в этом смысле, не может показать ничего, что находится за пределами Юньнани, а связь книги М. Строна с историей военного строительства в годы поздней Цин – ранней Республики весьма умозрительна. Если там и затрагивается китайский вопрос – то очень и очень вскользь, как не имеющий прямого отношения к содержанию книги.

      Конкретные исторические примеры, раскрывающие постулаты, не приведены, зато очень заметны голословные высказывания о прогрессивности, исключительности и т.д. Юньнаньского училища. Как правило, так пишут статьи современные китайские исследователи, не сильно заботящиеся о доказательной базе. По всей видимости, это некритическое использование переводного материала.

      Беспочвенно отвергается вклад советских военных советников в создание школы Вампу и профессиональном обучении новых командных кадров для китайской армии нового типа, причем исключительно на основании китайских современных исследований, отвергая такой ценный источник, как отчет В.К. Блюхера о его деятельности в Гуанчжоу в 1924-1925 гг.

      Крайне много времени уделяется тому, что не являлось основой военного обучения для китайских офицеров, а было своего рода политическим символом формирующейся китайской буржуазной нации – лекциях Цай Э. Безусловно, апелляция к каким-то положительным военным эпизодам военной истории Китая не могла не сыграть мобилизующего воздействия на курсантов, но они не могли дать серьезную профессиональную базу – ни в теоретическом, ни в практическом смыслах.

      Не раскрыты положения цинских военно-образовательных программ, не показаны конкретные примеры, где в боевых условиях применялись те или иные навыки, полученные в Юньнаньском и других военных училищах. Однако много общих слов о превосходстве и т.п., хотя в одном случае встречается трезвая оценка сведениям, постулируемым китайскими исследователями – мол, неизвестно, насколько китайские офицеры владели всеми перечисленными знаниями – они должны были ими владеть и теоретически, имели такую возможность. Но на этом конструктивно-критическая струя статьи полностью иссякает.

      В целом, статью можно признать как неудачную. Более удачным было бы название этой статьи «О роли Юньнаньского военного училища в военном строительстве Китая в первой четверти ХХ в.», но и в этом случае полное отсутствие исторической конкретики обесценивает постулируемые в ней бездоказательные утверждения.

       

      1 Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75).

      2 У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101.

      / 228 /

      3 См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      4 Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61).

      5 У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      6 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5.

      7 Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      8 Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      9 Чжу Дэ цзышу. С. 41.

      10 Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65.

      11 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      12 О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      13 Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      14 Там же. С. 286-287, 290.

      15 Там же. С. 291.

      16 У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      17 Цай Э цзи. С. 84.

      18 Там же. С. 79, 81.

      19 Там же. С. 55-58, 60-62.

      20 Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      21 Там же. С. 73.

      22 Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59

      / 229 /

      61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      23 Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

      [1] Юньнаньский цзянъутан подготовил более 8 тыс. офицеров (300 из них стали генералами). В условиях постоянной гражданской войны быстрая карьера не есть признак успешности военачальника и качества подготовки офицеров. Его воспитанники (Чжу Пэйдэ, Шэн Шицай, Фань Шишэн, Ван Цзюнь, Цзинь Ханьдин, Лун Юнь, Дун Хунсюнь, Ян Шичэн, Ян Чжэнь и др.) впоследствии заслуженно вошли в полководческую элиту национальных вооруженных сил, командовали армиями и корпусами, руководили крупными штабами и министерскими управлениями. Училище закончили маршал КНР Е Цзяньин, генерал-полковники НОАК Чжоу Баочжун и Цзэн Цзэшэн (см.: Сюй Пин, Чжан Чжицзюнь. Минцзян бэйчудэ юньнань луцзюнь цзянъутан [Юньнаньский цзянъутан и его известные генералы-выпускники] // Яньхуан чуньцю. 2003. № 6. С. 73-75). Весь вопрос в том, где после окончания училища реально отличились данные военачальники – в войне с внешним врагом или в гражданской войне?

      [2] У Дадэ. Цин мо юньнань синьцзюнь бяньлянь юй цзюньши цзяоюй (Новая юньнаньская армия в позднецинский период: формирование и обучение) // Цзюньши лиши яньцзю. 2006. № 3. С.101

      [3] См.: Су Иу. Ваньцин цзюньсяо цзяоюй юй цзюньши цзиньдайхуа (Модернизация армии и обучения в военных школах в позднецинский период) // Цзюньши лиши яньцзю. 1994. № 3. С. 118-119; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. Юньнань шэн данъаньгуань цзыляо сюаньбянь (Юньнаньское общество в позднецинское время и начальный период Республики. Избранные материалы музея провинции Юньнань). Куньмин, 2005. С. 89-90.

      [4] Дяньси шилодэ чжухоу (Юньнаньские владыки прошлого) // Наньфан жэньу чжоукань. 2011. № 22. С. 28. Расквартированная в Юньнани 19-я дивизия нисколько не уступала европейским армиям (русскую – превосходила) по качеству и количеству штатного вооружения. На оснащении дивизии находились новейшие (образца 1908 г.) винтовки Mauser, cтанковые пулеметы Maxim и Colt, 75-мм горные пушки Krupp и др. (In: Sutton D. Op. cit. P. 60-61). Подобные утверждения следует доказывать не постулируя, а приводя выкладки – например, в русской дивизии в 1910 г. было столько-то пулеметов, а в 19-й Юньнаньской дивизии – столько-то, и т.д. В противном случае это полностью голословная информация. И, собственно, интересно увидеть выходные данные и название сочинения Д. Саттона – в предыдущих 3 ссылках указаний на это сочинение нет.

      [5] У Дадэ. Указ. соч. С. 96, 98-100.

      [6] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан (О Юньнаньском училище сухопутных войск) // Сычуань лигун сюэюань сюэбао (шэхуэй кэсюэбань). 2004. № 1. С. 5

      [7] Дяньси шилодэ чжухоу. С. 28-29.

      [8] Чжу Дэ цзышу (Чжу Дэ о себе). Пекин, 2003. С. 41, 43; У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 7-8.

      [9] Чжу Дэ цзышу. С. 41

      [10] Чжу Дэ цзышу. С. 44; Цинмо миньчу дэ Юньнань шэхуэй. С. 65

      [11] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С. 8.

      [12] О восприятии военного искусства Германии в вооруженных силах других стран, в том числе Китая, подробнее см.: Strohn M. The German Army and the Defense of the Reich: Military Doctrine and the Conduct of the Defensive Battle. Cambridge, 2011. P. 19-36.

      [13] Цзинь Юйго. Чжунго чжаньшу ши (История китайской тактики). Пекин, 2002. С. 287-290, 293-295.

      [14] Там же. С. 286-287, 290.

      [15] Там же. С. 291.

      [16] У Дадэ. Лунь Юньнань луцзюнь цзянъутан. С.6-7; Цай Э цзи (Сочинения Цай Э). Чанша, 1983. С. 81.

      [17] Цай Э цзи. С. 84.

      [18] Там же. С. 79, 81.

      [19] Там же. С. 55-58, 60-62.

      [20] Там же. С. 72-74, 65-68, 76-77.

      [21] Там же. С. 73.

      [22] Тогда же по просьбе Сунь Ятсена в Гуандун была откомандирована группа офицеров Юньнань цзянъутан во главе с Ван Болином и Хэ Инцинем, составившая преподавательское ядро школы. Программа обучения в «кузнице кадров» НРА строилась на основе методических разработок юньнаньцев и Баодинской академии, а не только и, наверное, не столько советских источников, как принято считать (См.: Ян Дунсяо. «Цзэн Ху чжибин» инсян Чжунго [Влияние «Цзэн Ху чжибин» на Китай] // Линдао вэньцуй. 2008. № 24. С. 59-61; Sutton D. Provincial Militarism and the Chinese Republic: The Yunnan Army, 1905-25. Ann Arbor, 1980. P. 86).

      [23] Ян Дунсяо. Указ. соч. С. 61.

    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Просмотреть файл Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
      Автор hoplit Добавлен 10.08.2019 Категория Общий книжный шкаф
    • Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare.
      By hoplit
      Barton C. Hacker. World military history bibliography: premodern and nonwestern military institutions and warfare. 2003
      Книге уже 16 лет, да и охват внушает (т.е. - "далеко не все там есть", да и библиография почти вся англоязычная), но библиографический справочник на почти 800 страниц в любом случае лишним не будет, если интересны всяческие Амазонии и Океании.
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
      Kennedy, H.N. The Military Revolution and the Early Islamic State // Noble ideals and bloody realities. Warfare in the middle ages. P. 197-208. 2006.
      H.A.R. Gibb. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962
      David Neustadt. The Plague and Its Effects upon the Mamlûk Army // The Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. No. 1 (Apr., 1946), pp. 67-73
       
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
    • Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44
      By hoplit
      Swope K.M. The Military Collapse of China's Ming Dynasty, 1618-44. Routledge. 2014. 308 pages
       
      TABLE OF CONTENTS:
      - Introduction
      - A gauntlet is cast down: The rise of the Latter Jin, 1618–21
      - Changing tides: From defeat to stability in the northeast, 1622–6
      - Pursuing a forward strategy: Yuan Chonghuan’s rise and fall, 1626–30
      - Dashing defi ers and dastardly defenders: The peasant rebels gain strength and the northeastern front weakens, 1630–6
      - Miscasting a ten-sided net: Yang Sichang ascendant, 1636–41
      - Hanging by a silken thread: The Ming armies collapse, 1641–3
      - Chongzhen’s lament: My ministers have abandoned me! Winter–Spring 1644
      - The fall of the Ming from a global perspective