Размышления о коннице разных времен и народов

549 posts in this topic


Если правильно понимаю - Karl Alexander Wilke (1879-1954).

Интересно - откуда он это взял...


А из интересного - в Eduard Wagner. European Weapons and Waltare 1618-1648 есть зарисовки исполнения караколя. И если "караколь по шеренгам" я много где видел, то тут еще один вид - по рядам. 


Насколько вижу - большая часть иллюстраций перерисована с картин и мануалов той эпохи. Некоторые я даже опознаю. Но только меньшую часть - а нормальных ссылок нет. =/

1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites

Ekaitz Etxeberria Gallastegi. Dead horse, man-at-arms lost: cavalry and battle tactics in 15th century Castile // Journal of Medieval Iberian Studies. 2019


How cavalry charges were carried out exactly is unsure. It is probable that not all knights charged with a couched lance. Some sources indicate that a first line of heavy cavalry “broke” the enemy lines before most of the horsemen actually arrived. These probably trotted into the mêlée. This is what happened in both battles of Olmedo (1445 and 1467) and in Albuera (1479). In all of them, a cavalry line was placed in front of the main batalla, so that their charge could break or loosen the enemy lines before the main body entered the fray. The first battle of Olmedo was fought in 1445 between the faction commanded by Álvaro de Luna and the Infantes of Aragón. The former placed fifty men-at-arms in front of his batalla, so they could deliver the first assault. Something similar happened at the battle of Albuera, in which Alonso de Cárdenas, grandmaster of the Order of Santiago, confronted the Portuguese. He also chose a vanguard force that would shock the enemy formation into disarray: “because if they threw [the enemy] into confusion, the grandmaster’s batalla, which was behind him, could easily destroy the enemy.”

In the second battle of Olmedo, in 1467, King Enrique IV confronted his brother, Prince Alfonso. The description of this confrontation sheds more light on the actual use of this shock unit. Pedro de Velasco, who commanded the main batalla of Enrique’s army, ordered a squadron of eighty men-at-arms to meet the enemy first. This vanguard was so successful that it cut right through the enemy lines. Velasco followed the charge with the rest of his batalla, hoping to force the enemy into a rout. The vanguard, however, believing they had been isolated by their success, instead of charging back decided to flee to avoid being trapped. Meanwhile, the royalist batalla led by the marquis of Santillana charged the enemy with such force that, when preparing a second onslaught, he met an enemy in disarray and fleeing. 

The evidence indicates that placing a cavalry unit in front, for an initial charge, was a common tactic in fifteenth-century Castile, at least in large battles – there is little evidence for smaller engagements. Perhaps the very size of the armies fielded was key in determining whether this maneuver was used at all. The larger the army, the easier it was to assign specific roles to different units, thus optimizing the capability of each to disperse or instill fear in the enemy. This was not an exclusively Castilian tactic. Jean de Bueil recommended – perhaps revealing a French preferencefirst letting skirmishers act, then a vanguard shock force, followed by the full weight of the cavalry. This was a similar practice to that of the Italian cavalry, described in the accounts of the Neapolitan Diomede Carafa, who, like Bueil, was a veteran warrior. In both cases, the arrangement of the army resembles that of the batalla commanded by Álvarode Luna at the first battle of Olmedo.


As a result, equine casualties during a battle were often far more numerous than the human death toll. If chronicle figures are to be trusted, the battle of Torote (1441) saw the death of maybe 20 men-at-arms, and 150 horses. The second battle of Olmedo saw around 45 human casualties, and 280 animals killed.


According to this account, light cavalrywas essential for the beginning and the end of the battle.Their function was to skirmish, occupy key positions, and pursue a defeated enemy. Perhaps another role could be included: the jinetes actually fought in mixed squadrons in order to support men-at-arms. In the second battle of Olmedo, all the batallas whose composition is described in the chronicles reveal a mix of heavy and light cavalry, although they were in separate squadrons. This division, however, did not warrant separate actions. Pedro de Velasco sent both his squadrons – light and heavy – together into the mêlée against the archbishop of Toledo, once the vanguard had already led the initial charge. In the campaigns against the Muslim enemy mixed formations were also common.



50. Chacón, Crónica, 167–8; Rosell, “Crónica,” 628.
51. Pulgar, Crónica, I, 371.
52. Enríquez del Castillo, Crónica, 278.
53. Bueil, Jouvencel, II, 158–9.
54. In the Italian case, skirmishers were substituted by men-at-arms, light cavalry and mounted crossbowmen, which were then followed by a squadron of chosen heavy cavalry behind which went the rest of the cavalry and the infantry. Pieri, “Governo et exercitio,” 122–3.

56. Mailles, Bayart, 321.

58. Rosell, Crónica, 578.
59. Sánchez-Parra, Crónica anónima, 214.

68. Carrillo de Huete, Crónica, 464; Rosell, Crónica, 629; Chacón, Crónica, 169, 174.
69. Enríquez del Castillo, Crónica, 276–7; Valera, Memorial, 126–8; Sánchez-Parra, Crónica anónima, 210–1.
70. Enríquez del Castillo, Crónica, 278.
71. García, Crónica, 65–8; Rosell, “Crónica,” 278–80.


- Chacón, Gonzalo (attributed). Crónica de don Álvaro de Luna, condestable de Castilla, maestre de Santiago. Edited by Juan de Mata Carriazo. Madrid: Espasa-Calpe, 1940.

Издания 1940 года не нашел, тут издание 1784 года. Описание собственно битвы - с главы 51 и далее.


E ordenó el Condestable, que delante desta su batalla fuesse un tropel de cincuenta omes darmas escogidos, los quales rompiessen ante él por la batalla de los enemigos


E podría aver en la batalla é tropeles del Condestable fasta setecientos é ochenta omes darmas, é doscientos ginetes.


E luego empos de la batalla del Condestable, desviado un poco atrás á la mano izquierda, estaba la batalla del Príncipe, é la batalla del Maestre de Alcántara: é luego la batalla gruessa do venia el Rey. En esta manera estaban ordenadas aquel dia las batallas del Rey de Castilla, é del Príncipe su fijo , é del su Condestable, é de los otros grandes que con él eran


- Rosell, Cayetano, ed. “Crónica de Juan II.” In Crónicas de los Reyes de Castilla, vol. 2, 273–695. Madrid: Atlas, 1953.

Нужная часть. Это издание 1875-8 годов, насколько я понял - указанное по ссылке в статье издание является репринтом этого, более раннего.



- Pulgar, Fernando del. Crónica de los Reyes Católicos. Edited by Juan de Mata Carriazo. 2 vols. Granada: Universidad de Granada, 2008. 

Издание 1780 года.


- Enríquez del Castillo, Diego. Crónica de Enrique IV. Edited by Aureliano Sánchez. Valladolid: Universidad de Valladolid, 1994.

Издание 1787 года.


- Bueil, Jean de. Le Jouvencel. 2 vols. Paris: Librairie Renouard, 1887.

Издание нашлось, но я ни вижу ничего похожего на нужной странице. Неправильно указано издание? Или страница? На странице 63 ровно то, что нужно. Значит он неправильно указал страницу...


Pieri, Piero. “Il ‘Governo et exercitio de la militia’ di Orso degli Orsini e i ‘Memoriali’ di Diomede Carafa.” Archivio Storico per le province napoletane, 58 (1933), 99–212.


- Mailles, Jacques de. Très joyeuse et très plaisante histoire du gentil seigneur de Bayart. Paris: Librairie Renouard, 1878.

Нужная ссылка. И тут.


- Sánchez-Parra, María Pilar, ed. Crónica anónima de Enrique IV de Castilla, 1454-1474. Madrid: Ediciones de la Torre, 1991.

Издание 1904-8 года тут. Опять чудно со ссылками. Издание 1991 года, к примеру, многотомник, как и это. Том-то какой? 

В издании 1904-8 года нужная часть это том 2, страницы 70-71


Quedaron muertos sobre el campo de batalla unos cuarenta del de D. Enrique y cinco del de D. Alfonso: perdieron entre ambos doscientos ochenta caballos, de los que un tercio correspondía al último: murieron luego muchos de resultas de las heridas

То есть - дон Энрике потерял 40 человек и около 200 лошадей убитыми на поле боя. Дон Альфонсо - 5 человек и порядка 90 лошадей. Относится ли упоминание о многих умерших от ран позднее только к лошадям или к лошадям и людям - не понимаю.


Carrillo de Huete, Pedro. Crónica del Halconero de Juan II. Edited by Juan de Mata Carriazo. Granada: Universidad de Granada, 2006.

Valera, Diego de. Memorial de diversas hazañas. Edited by Juan de Mata Carriazo. Madrid: Espasa-Calpe, 1941.

Valera, Diego de. Crónica de los Reyes Católicos. Edited by Juan de Mata Carriazo. Madrid: Revista de Filología-Española, 1927.

- García, Michel, ed. Crónica del rey Juan II de Castilla: Minoría y primeros años de reinado (1406-1420). Salamanca: Universidad de Salamanca, 2017.

- Il "Governo et exercitio de la militia" di Orso degli Orsini e i "Memoriali" di D. C. // Archivio Storico per le Province Napoletane. LVIII. 1933 Тут Статья со страницы 99, дальше там публикация самого текста.

1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites

При всех "но"... Насколько понимаю - росы у византийцев в принципе рассматриваются как пехота. Теперь смотрим - в сражении у Аркадиополя по Скилице пешие двигаются в атаку за всадниками, когда атака конных отбита - те укрываются среди пехоты. Предпринимала ли пехота росов самостоятельные действия против византийцев в этой битве - данных нет.

У Преславы - в начале внезапная атака на находившихся вне города "скифов". Потом штурм и бои в самом городе. Особых деталей нет.

Первая битва у Доростола


Ромеи же, гордясь недавними победами, ожидали сражения, которое должно было решить все. Они надеялись, что им будет содействовать Бог, возлюбивший не зачинщиков несправедливости, но постоянно помогающий тем, который терпят обиду. Не только мужественные, но даже робкие и слабодушные, горячо стремясь к предстоящей битве, стали смелыми и отважными. И вот войска сблизились. И император, и Свендослав стали воодушевлять своих подходящими к случаю словами поощрения, зазвучали трубы, и возбужденные в равной степени войска столкнулись между собой. Натиск ромеев был при первой стычке так силен, что ряды варваров дрогнули, и многие из них пали. Враги, однако, не отступили и не дали ромеям возможности перейти к преследованию — приободрившись, скифы снова кинулись с военным кличем назад на ромеев. В течение некоторого времени борьба была равной, когда же день стал склоняться к вечеру, ромеи, поощряя друг друга и как бы закалившись от взаимных призывов, стали теснить левое крыло скифов и многих опрокинули своим непреодолимым напором. Росы пришли на подмогу пострадавшим, император же отправил на помощь тех, кто находился около него, и сам двинулся за ними с развернутыми императорскими знаменами, потрясая копьем, часто понукая шпорами коня и побуждая воинов боевым кличем. Завязалась жаркая схватка, и не раз менялось течение битвы (говорят, будто двенадцать раз приобретала борьба новый оборот); наконец росы, избегая опасности, рассеялись в беспорядочном бегстве по равнине. Преследуя и настигая бегущих, ромеи их истребляли; многие были убиты, еще больше было захвачено в плен, те же, которые спаслись от опасности, укрылись в Доростоле.

Тут можно предположить, что битва велась в первую голову метательным оружием, учитывая ее длительность и переменчивый характер. Но деталей, кто и как дрался, у Скилицы нет. Предельно обобщенное описание без деталей.


Первое появление всадников.


Вышли они, выстроившись в боевой порядок, и тогда в первый раз появились верхом на лошадях, в предшествующих же сражениях бились пешими. Ромеи встретили их с ожесточением, и завязался упорный бой. Борьба долго шла с равным успехом, наконец ромеи обратили варваров в бегство своей доблестью и, прижав к стене, многих перебили в этой стычке и всего болеевсадников. Ни один из ромеев не был ранен, и только три лошади были убиты. 


ἐξῆλθον παραταξάμενοι, τότε πρῶτον φανέντες ἔφιπποι. τὰς γὰρ προηγησαμένας μάχας πεζοὶ διηγωνίσαντο. οὓς εὐρώστως οἱ Ῥωμαῖοι δεξάμενοι ἐκθύμως ἐμάχοντο. καὶ μέχρι πολλοῦ ἰσοτάλαντος ἦν ὁ ἀγών. τέλος δὲ τῇ σφετέρᾳ ἀρετῇ Ῥωμαῖοι τρέπουσι τοὺς βαρβάρους καὶ πρὸς τεῖχος συγκλείουσι, πολλῶν κἀν τῷ ἀγῶνι τῷδε πεσόντων, καὶ μᾶλλον ἱππέων, μηδενὸς δὲ τῶν Ῥωμαίων τραυματισθέντος, ἀλλ' ἢ μόνων ἵππων πεσόντων τριῶν. 

Росы первый раз выставили некоторое количество конных. Но как происходил бой - деталей нет.

Можно добавить - "долгий упорный бой" выливается в трех убитых лошадей у ромеев. Это к попыткам "оценить потери по эпитетам". С другой стороны - русы хоть явились верхом первый раз, но опрокинуты были именно что после "упорного боя, который долго шел с равным успехом". Совсем не так, как это описывает Лев Диакон, у которого русы даже толком ездить верхом не умеют, не то что сражаться. И, кстати, из неумения биться верхом Львом выводится и неспособность русов противостоять коннице в принципе, равно - сражаются ли они конными или пешими.



Император же двинул все свои силы, вывел их на равнину перед городом и начал вызывать варваров на битву. Но так как они не вышли, он воротился в лагерь на отдых.


καὶ ὁ βασιλεὺς δὲ ἀνειληφὼς ὅλην τὴν δύναμιν ἦλθεν εἰς τὸ πρὸ τῆς πόλεως πεδίον καὶ πρὸς πόλεμον ἠρέθιζε τοὺς βαρβάρους. 



Ночная битва


Когда наступил вечер, все ворота города открылись, и росы, будучи в большем, нежели прежде, числе, напали на ромеев, которые не ожидали этого ввиду приближения ночи. И казалось, что вначале они имели перевес, однако немного спустя ромеи взяли верх. Но когда был убит геройски сражавшийся Сфангел, эта потеря связала и ослабила их натиск. Тем не менее в течение всей ночи и на следующий день до самого полудня они продолжали сильное сопротивление. Когда затем посланные императором силы отрезали варварам дорогу в город, росы, узнав об этом, ударились в бегство. Находя путь к городу перехваченным, они разбегались по равнине, где их настигали и умерщвляли. 

Деталей нет. Видно, что ромеи и росы могут сражаться ночью. Но и все.




Внутри города скифов терзал голод, снаружи они терпели урон от стенобитных орудий, особенно в том месте, где охрану нес магистр Иоанн, сын Романа Куркуаса; находившийся там камнемет причинял им немалый вред. Выделив самых отважных воинов, имевших тяжелое вооружение, и смешав их с легковооруженными, [скифы] посылают их против указанного орудия, чтобы они постарались его уничтожить. Дознавшись об этом, Куркуас во главе сильнейших своих воинов поспешил на защиту [орудий].

Оказавшись посреди скифов, он упал вместе с конем, который был ранен копьем, и погиб, изрубленный на части. Подоспевшие ромеи напали на росов, отстояли орудия в целости и оттеснили скифов в город.

Наступил июль месяц, и в двадцатый его день росы в большом числе вышли из города, напали на ромеев и стали сражаться. Ободрял их и побуждал к битве некий знаменитый среди скифов муж, по имени Икмор, который после гибели Сфангела пользовался у них наивеличайшим почетом и был уважаем всеми за одну свою доблесть, а не за знатность единокровных сородичей или в силу благорасположения. Видя, как он мужественно сражается, ободряет и воодушевляет других и приводит в замешательство ряды ромеев, Анемас, один из императорских телохранителей, сын царя критян Курупа, не смущаясь ростом этого мужа и не боясь его силы, воспламенил свое сердце яростью, заставил своего коня [несколько раз] прыгнуть в разные стороны, извлек висевший у бедра клинок, бешено устремился на скифа и, ударив его мечом в левое плечо повыше ключицы, перерубил шею, так что отрубленная голова вместе с правой рукой упала на землю. Когда скиф свалился, Анемас невредимым вернулся в свой стан.

Из-за этого подвига поднялся сильный шум, ибо ромеи радостно кричали по случаю победы, скифы же вопили нечто непонятное и утратили свое воодушевление. Ромеи усилили свой натиск, и те, обратившись в бегство, бесславно удалились в город. Немало было в этот день убитых — одни были растоптаны в тесноте, других же настигая перекололи ромеи. Если бы не наступление ночи, то и сам Свендослав не избежал бы плена. Спасшись от опасности и находясь за стенами, [скифы] подняли великий плач из-за смерти Икмора. Снимая доспехи с убитых варваров, ромеи находили между ними мертвых женщин в мужской одежде, которые сражались вместе с мужчинами против ромеев.


Οἱ δὲ Σκύθαι ἔνδοθεν τῷ λιμῷ πιεζόμενοι, ἐκτὸς ὑπὸ τῶν τειχομαχικῶν ὀργάνων κακούμενοι, καὶ κατ' ἐξαίρετον ἐν ἐκείνῳ τῷ τόπῳ, ὃν ὁ μάγιστρος Ἰωάννης ὁ Ῥωμανοῦ τοῦ Κουρκούα υἱὸς φυλάττειν ἐτέτακτο (τὸ γὰρ ἐκεῖσε πετρόβολον ὄργανον οὐ μικρῶς τοὺς ἐντὸς ἐπημαίνετο), ἀποκρίναντές τινας τῶν ἀλκιμωτέρων ὁπλίτας ψιλοῖς ἐπιμεμιγμένους ἐπὶ τὸ τοιοῦτον ἐκπέμπουσιν ὄργανον, εἴ πως δυνηθεῖεν αὐτὸ κατεργάσασθαι. τοῦτο γνοὺς ὁ Κουρκούας, ὅ τι κράτιστον ἦν περὶ αὐτὸν ἀναλαβόμενος, ἐβοήθει διὰ ταχέων. ἐς μέσους δὲ τοὺς Σκύθας γενόμενος ἀκοντίῳ βληθέντος αὐτοῦ τοῦ ἵππου καὶ σὺν αὐτῷ πεπτωκότος ἀναιρεῖται κρεουργηθείς. οἱ Ῥωμαῖοι δὲ ἐπιδραμόντες καὶ τοῖς Ῥῶς συμπλακέντες τό τε ὄργανον ἀβλαβὲς διετήρησαν καὶ τοὺς Σκύθας ὠσάμενοι συνέκλεισαν εἰς τὴν πόλιν. Ἰουλίου δὲ καταλαβόντος μηνὸς καὶ εἰκοστὴν ἡμέραν ἄγοντος, ἐξῆλθον οἱ Ῥῶς παμπληθεῖς καὶ τοῖς Ῥωμαίοις συμπλακέντες ἐμάχοντο, παραθαρρύνοντα ἔχοντες καὶ πρὸς τοὺς ἀγῶνας ἀλείφοντα ἄνδρα τινὰ παρὰ Σκύθαις ἐπισημότατον, Ἴκμορα τοὔνομα, μετὰ Σφάγγελον τὸν ἀναιρεθέντα τιμώμενον, οὔτε κατὰ συγγένειαν τὴν ἐξ αἵματος ἐν τοῖς μάλιστα ἀγόμενον παρ' αὐτοῖς, οὔτε κατὰ συμπάθειαν, ἀλλ' ἐκ μόνης ἀρετῆς παρὰ πᾶσι σεβόμενον. τοῦτον ἰδὼν Ἀνεμᾶς ὁ τῶν Κρητῶν τοῦ βασιλέως υἱὸς Κουρουπᾶ, εἷς ὢν τῶν βασιλικῶν σωματοφυλάκων, αὐτόν τε εὐψύχως ἀγωνιζόμενον καὶ τοὺς λοιποὺς εἰς τοῦτο παρορμῶντα καὶ διεγείροντα καὶ τὰς τῶν Ῥωμαίων τάξεις διαταράσσοντα, μήτε πρὸς τὸ μέγεθος καταπλαγεὶς τοῦ ἀνδρός, μήτε τὴν ἀλκὴν δειλιάσας, ἀλλὰ περικαρδίῳ θέρμῃ ληφθεὶς καὶ τὸν ἵππον τῇδε κἀκεῖσε παρακινήσας, μεθ' ὁρμῆς ἀκατασχέτου τὸ παρῃωρημένον τῷ μηρῷ αὐτοῦ ξίφος σπασάμενος ἵεται κατὰ τοῦ Σκύθου, καὶ παίει τοῦτον τῷ φασγάνῳ κατὰ τοῦ ἀριστεροῦ ὤμου περὶ τὴν κλεῖδα, καὶ ἀποτέμνει τὸν αὐχένα, ὡς συμβῆναι τὴν κεφαλὴν σὺν τῇ δεξιᾷ χειρὶ ἐκκοπεῖσαν πεσεῖν εἰς τὸ ἔδαφος. καὶ ὁ μὲν Σκύθης ἔκειτο πεσών, ὁ δ' Ἀνεμᾶς ἀσινὴς ἐπανῆκε πρὸς τὸ στρατόπεδον. ἤρθη ἐπὶ τῷ ἔργῳ φωνὴ παμμιγής, τῶν μὲν Ῥωμαίων ἀλαλαξάντων ἐπὶ τῇ νίκῃ, τῶν δὲ Σκυθῶν ἀσήμως ὀλολυξάντων καὶ τῆς ἑαυτῶν ὑπενδόντων ἐνστάσεως. ἐπιβρισάντων δὲ τῶν Ῥωμαίων ἐς φυγὴν ἐγκεκλίκασι καὶ ἀκλεῶς εἰς τὴν πόλιν ἐσῴζοντο. ἔπεσον δὲ πολλοὶ κατὰ τήνδε τὴν ἡμέραν, ὑπ' ἀλλήλων τε συμπατούμενοι διὰ τὴν στενοχωρίαν καὶ ὑπὸ Ῥωμαίων σφαττόμενοι τῷ καταλαμβάνεσθαι. μικροῦ δ' ἂν ἑάλω καὶ ὁ Σφενδοσθλάβος αὐτός, εἰ μὴ νὺξ ἐπιγενομένη τοῦτον ἐρρύσατο. οἱ δὲ τὸν κίνδυνον διαδράντες, ἐντὸς τοῦ περιβόλου γενόμενοι, κωκυτὸν ἐπὶ τῷ τοῦ Ἴκμορος θανάτῳ μέγαν ἐκόψαντο. τοὺς δὲ πεσόντας τῶν βαρβάρων σκυλεύοντες οἱ Ῥωμαῖοι εὗρον καὶ γυναῖκας ἐν τοῖς ἀναιρεθεῖσι κειμένας ἀνδρικῶς ἐσταλμένας καὶ μετὰ τῶν ἀνδρῶν πρὸς Ῥωμαίους ἀγωνισαμένας.

У росов есть оплиты и псилы. Куркуас сражался на коне, оказался "среди" росов, что бы это не значило. А вот в коня, если правильно понял, копье/дротик могли и метнуть - ἀκοντίῳ βληθέντος. Опять вопрос - Икмор где находился, когда его Анемас зарубил? И что происходило вокруг? 

Ромеи, насколько понял, не "доспехи снимали", а просто собирали добычу с павших - σκυλεύοντες.


Последнее сражение 


На рассвете следующего дня варвары поголовно выступили из города. Чтобы никому не было возможности спастись бегством в город, они заперли за собою ворота и бросились на ромеев. Завязалось ожесточенное сражение. Варвары бились отважно, и ромеи в тяжелых доспехах, изнуряемые жаждой и сожигаемые солнцем (был как раз самый полдень), стали поддаваться [натиску]. Узнав об этом, император прискакал на помощь со своими воинами и принял на себя главный удар, а утомленному солнцем и жаждой воинству приказал доставить мехи, наполненные вином и водой. Воспользовавшись ими, избавясь от жажды и зноя и собравшись с силами, они стремительно и неистово бросились на скифов; те, однако, достойно их приняли. Пока император не заметил, что место битвы очень тесно, она продолжалась с равным успехом. Но он понял, что по этой причине скифы теснят ромеев и мешают им совершать деяния, достойные их силы, и вот стратигам было приказано отойти назад на равнину, отодвинувшись подальше от города и делая при этом вид, будто они убегают, но на деле не бежать сломя голову, а отходить спокойно и понемногу; когда же преследователи будут отвлечены на большое расстояние от города, [им надлежит,] неожиданно натянув поводья, повернуть лошадей и напасть на врага. Приказание было исполнено, и росы, считая отступление ромеев настоящим бегством, с военным кличем устремились за ними, подбадривая друг друга. Но когда ромеи достигли назначенного места, они повернулись и отважно ринулись на врагов. Там завязалась жестокая битва, и случилось, что стратиг Феодор из Мисфии, конь которого был сражен пикой, упал на землю. В этом месте закипела упорная схватка, ибо росы порывались его убить, а ромеи старались защитить его. Этот Феодор, свалившись с лошади, схватил какого-то скифа за пояс и, двигая его силой своих рук во все стороны как небольшой легкий щит, прикрывался им от летящих в него копий, а сам, обороняясь таким образом, понемногу отступал, приближаясь к ромеям, которые оттеснили наконец скифов и спасли этого мужа от опасности. И хотя битва не была решена, оба войска закончили борьбу.

Видя, что скифы сражаются с большим жаром, нежели ранее, император был удручен потерей времени и сожалел о ромеях, переносящих страдания мучительной войны; поэтому он задумал решить дело поединком. И вот он отправил к Свендославу посольство, предлагая ему единоборство и говоря, что надлежит решить дело смертью одного мужа, не убивая и не истощая силы народов; кто из них победит, тот и будет властелином всего. Но тот не принял вызова и добавил издевательские слова, что он, мол, лучше врага понимает свою пользу, а если император не желает более жить, то есть десятки тысяч других путей к смерти; пусть он и изберет, какой захочет. Ответив столь надменно, он с усиленным рвением готовился к бою. Отказавшись от вызова на поединок, император старался всеми способами отрезать варварам доступ в город. Он назначил для этого предприятия магистра Варду Склира с теми отрядами, которые тот возглавил, а патрикию Роману, который был сыном государя Константина, являвшегося сыном Романа Старшего, вместе со стратопедархом Петром было приказано с их силами напасть на врагов. И они ринулись на скифов и сражались упорно. Но и те сопротивлялись отчаянно. Долгое время борьба оставалась равной, и много было в сражении перемен и изменений. Но вот Анемас, сын критского эмира, повернул своего коня, сильно ударил его шпорами и с юношеской отвагой помчался на самого Свендослава. Разорвав вражеский строй, он нанес ему удар мечом в середину головы, сбросил с коня, но не убил, так как помешали бывшие на нем доспехи. Сам же [Анемас] был окружен и, подвергаясь со всех сторон нападению многих, погиб, геройски закончив жизнь и возбуждая великое удивление даже среди врагов.

Говорят, что ромеи получили тогда и божественное воспоможение. Ибо в тылу их поднялась буря и ударила в лицо скифам, не давая им возможности осуществить задуманное для битвы. И все ромейское войско увидело некоего мужа, который сражался впереди всех на белом коне, теснил врагов и приводил в беспорядок их строй; ни раньше, ни позже никто его не знал и потому его сочли Феодором, одним из победоносных мучеников. Император всегда прибегал к таким защитникам и заступникам против врагов, да и сражение это произошло в тот самый день, в какой всегда празднуется память [Феодора] Стратилата. И некая почитаемая в Византии жена имела о том знамение от высшей силы. За день до битвы она видела во сне, что стоит рядом с богородицей и слышит, как та говорит, обращаясь к некоему воину:

«О досточтимый Феодор! Мой и твой Иоанн находится в опасности; поторопись же его выручить». И когда взошло солнце, она поведала об этом соседям; таково было видение. А между тем скифы обратились в бегство, но, найдя городские ворота запертыми, бросились от Склира врассыпную по равнине и погибли без числа, растаптываемые своими же и избиваемые ромеями, а остальные почти все были изранены. Почитая мученика [Феодора] и желая воздать ему благодарность за помощь, император [впоследствии] повелел разобрать до основания церковь, где покоились святые его останки, и воздвигнуть на том месте большой и прекрасный храм, которому преподнес щедрые дары. Город же Евхания был переименован в Феодорополь.

Свендослав, использовав все средства и во всем потерпев неудачу, не имея уже никакой надежды, склонился к заключению договора. Он отправил к императору послов, прося залогов верности и внесения в число союзников и друзей ромеев, чтобы ему со всеми своими дозволено было удалиться невредимыми домой, а скифам, если пожелают, — безопасно приходить по торговым делам. Император принял послов и согласился на все, о чем они просили, произнеся известное изречение, что обыкновение ромеев состоит в том, чтобы побеждать неприятелей более благодеяниями, нежели оружием. После заключения договора Свендослав попросил [о личной встрече и] о беседе с императором; тот согласился, и оба, встретившись и поговорив, о чем им было нужно, [затем] расстались. По просьбе Свендослава император отправил посольство к пацинакам, предлагая им стать его друзьями и союзниками, не переходить через Истр и не опустошать Болгарию, а также беспрепятственно пропустить росов пройти через их землю и возвратиться домой. Назначен был исполнить это посольство Феофил, архиерей Евхаитский. [Пацинаки] приняли посольство и заключили договор на предложенных условиях, отказавшись только пропустить росов. Когда росы отплыли, император укрепил крепости и города на берегах реки и возвратился в ромейскую державу.


τῇ γοῦν ἐπιούσῃ ἐξελθόντες τοῦ ἄστεος πανδημεὶ καὶ τὰς πύλας ἀποκλείσαντες, ὡς μή τινι δυνατὸν εἴη τραπέντι διασῴζεσθαι πρὸς τὴν πόλιν, συμβάλλουσι τοῖς Ῥωμαίοις. ἀγῶνος δὲ καρτεροῦ συστάντος καὶ τῶν βαρβάρων εὐψύχως ἀγωνιζομένων, τῷ ἡλίῳ καυσούμενοι οἱ Ῥωμαῖοι καὶ δίψει πονούμενοι ὡς πανοπλῖται (ἦν γὰρ καὶ σταθηρὰ μεσημβρία) ἤρξαντο ἐνδιδόναι. ὅπερ αἰσθόμενος ὁ βασιλεὺς διὰ ταχέων μετὰ τῶν περὶ αὐτὸν ἐβοήθει, καὶ αὐτὸς μὲν τὴν ἀκμὴν ὑπεδέξατο τοῦ πολέμου, τῷ δὲ πεπονηκότι στρατεύματι ὑπὸ ἡλίου καὶ δίψης ἀσκοὺς οἴνου καὶ ὕδατος πλήρεις προσέταξε κομίζειν. οἷς χρησάμενοι καὶ τὴν δίψαν καὶ τὸν τοῦ ἡλίου καύσωνα ἀποκρουσάμενοι καὶ ἑαυτοὺς ἀναλαβόντες μετὰ σφοδρότητος καὶ ῥύμης τοῖς Σκύθαις ἐπέρραξαν. ἐκείνων δὲ γενναίως ὑποδεξαμένων ἦν ἡ μάχη ἰσοπαλής, μέχρις ἂν ὁ βασιλεὺς τὴν στενοχωρίαν φρασάμενος τοῦ τόπου, καὶ ἐκ τούτου κατανοήσας τοῖς Σκύθαις ἐπιγίνεσθαι τὴν καρτερίαν τῷ τοὺς Ῥωμαίους ἐστενοχωρῆσθαι καὶ μὴ οἵους εἶναι ἔργα πρέποντα τῆς ἑαυτῶν ἀλκῆς ἐπιδείκνυσθαι, ἐπέσκηψε τοῖς στρατηγοῖς εἴκειν εἰς τοὐπίσω πρὸς τὸ πεδίον, καὶ τῆς πόλεως πόρρω ἀφίστασθαι δόκησιν φευγόντων παρέχοντας, μὴ μέντοι γε προτροπάδην, ἀλλ' ἠρέμα καὶ κατ' ὀλίγον εἴκοντας, κἀπειδὰν ἄποθεν αὐτοὺς διώκοντας τῆς πόλεως ἐκκαλέσωνται, αἰφνίδιον παρενεγκόντας τοὺς χαλινοὺς ἐπιστρέφειν τοὺς ἵππους καὶ τούτοις συμπλέκεσθαι. καὶ οἱ μὲν ἐποίουν τὸ κελευσθέν, οἱ δὲ Ῥῶς τὴν εἰς τοὐπίσω ὑποχώρησιν τῶν Ῥωμαίων φυγὴν οἰηθέντες, ἀλλήλους παρακαλεσάμενοι εἵποντο σὺν ἀλαλαγμῷ. ὡς δὲ κατὰ τὸν ὡρισμένον ἐγένοντο τόπον οἱ Ῥωμαῖοι, ἐπιστραφέντες προσρήγνυνται τούτοις γενναίως. ἐνταῦθα μάχης ἰσχυρᾶς γενομένης συνέβη στρατηγὸν Θεόδωρον τὸν ἐκ Μισθείας τοῦ ἵππου αὐτοῦ λογχευθέντος πεσεῖν κατὰ γῆς. περὶ τοῦτον ἅμιλλα ἐγένετο καρτερά, τῶν
μὲν Ῥῶς ἀνελέσθαι, τῶν δὲ Ῥωμαίων, ὅπως μὴ ἀφαιρεθείη φιλοτιμουμένων. οὗτος γὰρ ὁ Θεόδωρος τοῦ ἵππου πεσὼν ἕνα τινὰ τῶν Σκυθῶν τῆς ζώνης δραξάμενος καὶ τῇδε κἀκεῖσε τῷ χειρὸς σθένει κινῶν ὥς τι μικρὸν ἀσπιδίσκιον κοῦφον, τὰς κατ' αὐτοῦ πεμπομένας αἰχμὰς ἀπεκρούετο, καὶ κατὰ μικρὸν πρὸς τοὺς Ῥωμαίους ὑπανεχώρει ὀπισθοκινήτῳ τῇ πορείᾳ. τέλος ἐπιβρίσαντες οἱ Ῥωμαῖοι τούς τε Σκύθας ἀπώσαντο καὶ τὸν ἄνδρα τοῦ κινδύνου ἐρρύσαντο. καὶ τὰ στρατεύματα διελύθησαν τελείως, μηδαμῶς ἔτι κρίσιν τοῦ πολέμου λαβόντος. Ὁ βασιλεὺς δὲ εὐψυχότερον νῦν μᾶλλον ἢ πρότερον ὁρῶν ἀγωνιζομένους τοὺς Σκύθας, καὶ τὴν τοῦ χρόνου τριβὴν βαρούμενος, οἰκτείρων δὲ καὶ τοὺς Ῥωμαίους ταλαιπωρουμένους καὶ τῷ πολέμῳ κακῶς πάσχοντας, μονομαχίᾳ ᾠήθη κρῖναι τὰ πράγματα. καὶ δὴ διαπρεσβεύεται πρὸς τὸν Σφενδοσθλάβον, προκαλούμενος αὐτὸν εἰς μονομαχίαν, δέον εἶναι λέγων ἑνὸς ἀνδρὸς θανάτῳ κριθῆναι τὸ ἔργον ἢ κατασφάττεσθαι καὶ κατὰ μικρὸν δαπανᾶσθαι τὰ ἔθνη, καὶ τὸν νικήσαντα κύριον εἶναι τῶν ὅλων. οὗτος δὲ τὴν μὲν πρόκλησιν οὐκ ἐδέξατο, λόγους δ' ἐπαφῆκεν ὑπεροπτικούς, ὡς τὰ κατ' αὐτὸν ἄμεινον αὐτὸς τοῦ ἐχθροῦ σκοπήσει. αὐτὸς δέ, εἰ μὴ ζῆν ἄγει σχολήν, εἰσὶ μυρίαι ἄλλαι θανάτου ὁδοί. τούτων ὁποίαν αἱρεῖται, ἑλέσθω. ταῦτα δὲ φρυαξάμενος τῆς πολεμικῆς εἴχετο παρασκευῆς προθυμότερον. ὁ δὲ βασιλεὺς τὸν ἐκ προκλήσεως ἀπογνοὺς ἀγῶνα, πᾶσι τρόποις ἐμηχανᾶτο τὴν εἰς τὴν πόλιν ἀποκλεῖσαι εἴσοδον τοῖς βαρβάροις, καὶ πρὸς τὸ ἔργον ἐκπέμπει Βάρδαν μάγιστρον τὸν Σκληρὸν μετὰ τῶν ταγμάτων, ὧν ἐστρατήγει. τὸν δὲ πατρίκιον Ῥωμανὸν τὸν υἱὸν Κωνσταντίνου βασιλέως, τοῦ υἱοῦ τοῦ πρεσβυτέρου Ῥωμανοῦ, καὶ Πέτρον τὸν στρατοπεδάρχην, μεθ' ὧν ἐξῆρχον δυνάμεων, προσράξαι τοῖς πολεμίοις ἐπέτρεψεν. οἳ δὴ προσβαλόντες τοῖς Σκύθαις ἐμάχοντο καρτερῶς. ἐκθύμως δὲ κἀκείνων ὑποδεξαμένων, πολλὰς τροπὰς καὶ μετακλίσεις συνέβη τὸν πόλεμον δέξασθαι, καὶ ἐφ' ἱκανὸν χρόνον ἰσοτάλαντος ἦν ἡ μάχη. ἐνταῦθα πάλιν ὁ τοῦ τῆς Κρήτης ἀμηρᾶ υἱὸς Ἀνεμᾶς, τῇδε κἀκεῖσε τὸν ἵππον μετακινήσας καὶ σφοδρότερον μυωπίσας, κατ' αὐτοῦ τοῦ Σφενδοσθλάβου φέρεται μετὰ λήμματος νεανικοῦ, καὶ τὴν φάλαγγα διασχίσας τῶν δυσμενῶν παίει τοῦτον τῷ ξίφει κατὰ μέσην τὴν κεφαλήν, καὶ καταβάλλει μὲν τοῦ ἵππου, οὐ μήν γε καὶ ἀναιρεῖ ἐπαρκεσάντων τῶν ὅπλων, ἃ ἐνεδέδυτο. αὐτὸς μέντοι κυκλωθεὶς καὶ ὑπὸ πολλῶν βαλλόμενος ἀναιρεῖται, ἡρωϊκῶς καταστρέψας τὸν βίον καὶ θαῦμα μέγα καὶ τοῖς ἀντιπάλοις γενόμενος.

Вооруженность ромеев противопоставляется росам - πονούμενοι ὡς πανοπλῖται

"Узкое" место, которое давало преимущество пешим росам. Далее подразумевается, что отступает и потом поворачивает на врага конница - пехота византийцев вообще в бою принимала участие? И если "да", то какое? Так-то у Никифора Фоки "русы" в "Стратегике" перечисляются рядком с "пельтастами". А византийские оплиты в первых шеренгах вооружены многометровыми "удочками"... Да, ударная сила армии - конница, но и пешие статистами не были, особенно на пересеченной местности. А у нас ни одно внятного описания реального противостояния воинов Святослава и византийских оплитов в поле. Ограничивались метанием, если вообще пересекались?

В Феодора русы мечут копья, аналогично - они их и в Анемаса мечут, πολλῶν βαλλόμενος ἀναιρεῖται. С другой стороны - всадник способен был прорваться сквозь пеший строй русов и отоварить командующего армией мечом по голове, τὴν φάλαγγα διασχίσας


У Льва Диакона по Аркадиополю тактических деталей, в отличие от Скилицы, нет. Что странно - его описания обычно более пространны. Да и общее описание у него другое, менее внятное и более лаконичное. 


Узнав о походе [ромеев], тавроскифы отделили от своего войска одну часть, присоединили к ней большое число гуннов и мисян и отправили их против ромеев. Как только магистр Варда, который всегда был мужем доблестным и решительным, а в то время особенно пламенел гневом и страстной отвагой, узнал о нападении врагов, он собрал вокруг себя отряд отборных воинов и спешно выступил на битву; позвав Иоанна Алакаса, он послал его в разведку с поручением осмотреть [войско] скифов, разузнать их численность, место, на котором они расположились, а также чем они заняты. Все эти сведения [Иоанн] должен был как можно скорее прислать ему, чтобы он мог подготовить и выстроить воинов для сражения.

Иоанн с отборными всадниками быстро прискакал к [лагерю] скифов; на следующий день он отрядил [воина] к магистру, убеждая его прибыть со всем войском, так как скифы расположились невдалеке, очень близко. Услышав это известие, [Варда] разделил фалангу на три части и одной из них приказал следовать прямо за ним в центре, а двум другим — скрыться в стороне, в лесах, и выскочить из засады, как только они услышат трубный звук, призывающий к бою. Отдав эти распоряжения лохагам, он устремился прямо на скифов. Завязалась горячая битва, вражеское войско значительно превосходило своим числом [войско ромеев] — у них было больше тридцати тысяч, а у магистра, считая вместе с теми, которые расположились в засаде, не более десяти тысяч. Уже шло сражение, и с обеих сторон гибли храбрейшие воины. И тут, говорят, какой-то скиф, кичась своей силой и могучестью тела, вырвался вперед из окружавшей его фаланги всадников, подскакал к Варде и ударил его мечом по шлему. Но удар был неудачным: лезвие меча, ударившись о твердь шлема, согнулось и соскользнуло в сторону. Тогда патрикий Константин, брат Варды, юноша, у которого едва пробивался пушок на подбородке, но который был огромного роста и непобедимой, непреодолимой силы, извлек меч и набросился на скифа. Тот устрашился натиска Константина и уклонился от удара, откинувшись на круп лошади. Удар пришелся по шее коня, и голова его отлетела в сторону; скиф же рухнул вместе с конем на землю и был заколот Константином.

Так как [успех] битвы склонялся то в пользу одного, то в пользу другого войска и непостоянство счастья переходило бесперечь с одной стороны на другую, Варда приказал трубить военный сбор и часто бить в тимпаны. По сему знаку поднялась спрятанная в засаде фаланга и устремилась на скифов с тыла: охваченные страхом, они стали склоняться к бегству. Однако в то время, когда отступление еще только началось, какой-то знатный скиф, превосходивший прочих воинов большим ростом и блеском доспехов, двигаясь по пространству между двумя войсками, стал возбуждать в своих соратниках мужество. К нему подскакал Варда Склир и так ударил его по голове, что меч проник до пояса; шлем не мог защитить скифа, панцирь не выдержал силы руки и разящего действия меча. Тот свалился на землю, разрубленный надвое; ромеи приободрились и огласили воздух радостными криками. Скифы пришли в ужас от этого поразительного, сверхъестественного удара; они завопили, сломали свой строй и обратились в бегство. До позднего вечера ромеи преследовали их и беспощадно истребляли. Говорят, что в этой битве было убито пятьдесят пять ромеев, много было ранено и еще больше пало коней, а скифов погибло более двадцати тысяч. Вот как закончилось это сражение между скифами и ромеями.

А император Иоанн торопил азиатские войска с переправой через Геллеспонт в Европу. Он приказал им провести зиму в областях Фракии и Македонии, ежедневно упражняясь во владении оружием, чтобы не оказаться неспособными к предстоящим боям и не быть разбитыми неприятелем. [Он повелел им], чтобы они дожидались весны, — когда же весна рассеет зимнее ненастье и лик земли окончательно прояснится, он сам прибудет к ним, ведя за собой войска свои, и со всеми силами обрушится на тавроскифов.

Можно отметить, что у Варды, по Диакону, были только европейские войска, всего до 10 тысяч, по его мнению. Чистая спекуляция, но это может быть войско вида 2000 конных и 8000 пеших. 2000 конных, по оценкам визанийцев, потребуют лагеря примерно в квадратный километр. А для защиты его периметра будут нужны 8 тысяч пеших "в идеале" или несколько менее 6 тысяч, если "в обрез".


Кстати - тут


Впереди него двигалась фаланга воинов, сплошь закрытых панцирями и называвшихся «бессмертными», а сзади — около пятнадцати тысяч отборнейших гоплитов и тринадцать тысяч всадников.

у Диакона занятное. В оригинале именно "оплиты"/ὁπλῖται. Нужно понимать, что он так всю пехоту обозначил? =) Это опять к стройности его терминологии. Калделлис уже предполагал, что параллели между военными трактатами Византии и текстами Льва Диакона может проистекать из того простого факта, что Лев их читал. И использовал при написании своей работы - в меру умений и наравне с классическими источниками.



Когда настал рассвет следующего дня, он поднял войско, выстроил его в глубокие фаланги и, приказав беспрестанно трубить военный клич, стучать в кимвалы и бить в тимпаны, выступил на Преславу. Поднялся невообразимый шум: эхом отдавался в соседних горах гул тимпанов, звенело оружие, ржали кони и [громко] кричали люди, подбадривая друг друга, как всегда бывает перед битвой. Тавроскифы, увидев приближение умело продвигающегося войска, были поражены неожиданностью; их охватил страх, и они почувствовали себя беспомощными. Но все же они поспешно схватились за оружие, покрыли плечи щитами (щиты у них прочны и для большей безопасности достигают ног), выстроились в грозный боевой порядок, выступили на ровное поле перед городом и, рыча наподобие зверей, испуская странные, непонятные возгласы, бросились на ромеев. Ромеи столкнулись с ними и храбро сражались, совершая удивительные подвиги: однако ни та, ни другая сторона не могла взять верх. Тогда государь приказывает «бессмертным» стремительно напасть на левое крыло скифов; «бессмертные», выставив вперед копья и сильно пришпорив коней, бросились на врагов. Скифы [всегда] сражаются в пешем строю; они не привыкли воевать на конях и не упражняются в этом деле. Поэтому они не выдержали натиска ромейских копий, обратились в бегство и заперлись в стенах города. Ромеи преследовали их и беспощадно убивали. Рассказывают, будто во время этого наступления [ромеев] погибло восемь тысяч пятьсот скифов.


ἐντεῦθεν βοή τις ἄῤῥητος ἀνεδίδοτο, συνεπηχούντων τοῖς τυμπάνοις τῶν ἐκεῖσε ὀρέων, καὶ ἀντικτυπούντων τῶν ὅπλων, καὶ τῶν ἵππων χρεμετιζόντων, τῶν τε ἀνδρῶν ἀλλήλοις ἐκβοώντων καὶ πρὸς τὴν μάχην ἐπιῤῥωννύντων, ὡς τὸ εἰκός. Ταυροσκύθας δὲ, τὴν τοῦ στρατοπέδου μετ' ἐμπειρίας ὡς αὐτοὺς ἀθρήσαντας ἐπεξέλασιν, ἀμηχανία καὶ δέος ᾕρει, τῷ ἀπροσδοκήτῳ καταπλαγέντας τοῦ πράγματος. ἀλλὰ καὶ ὣς σπουδῇ τὰ ὅπλα ἁρπάσαντες, καὶ τοὺς θυρεοὺς ἐπωμισάμενοι (ἐρυμνοὶ δὲ οὗτοι, καὶ ἐς τὸ ἀσφαλὲς ποδήρεις ἐξειργασμένοι πεποίηνται), ἐς καρτερὸν ἀντικαταστάντες συνασπισμὸν, ἐπὶ τὸ πρὸ τοῦ ἄστεος ἱππήλατον πεδίον Ῥωμαίοις ἀντεπῄεσαν, δίκην θηρίων βρυχώμενοι, καὶ καινὴν καὶ ἀλλόκοτον προϊέμενοι ὠρυγήν. Ῥωμαῖοι δὲ, συμβαλόντες αὐτοῖς, ἐῤῥωμένως ἐμάχοντο, καὶ ἄξια πολέμων ἔργα εἰργάζοντο, τῆς μάχης ἰσοπαλοῦς ἀμφοτέροις γεγενημένης. ἐνταῦθα τοῖς ἀθανάτοις ὁ βασιλεὺς κατὰ τὸ εὐώνυμον τῶν Σκυθῶν κέρας μετὰ ῥύμης εἰσβάλλειν ἐγκελεύεται. οἱ δὲ, προβαλόν τες τοὺς ἄκοντας, καὶ σφοδρῶς τοῖς μύωψι τοὺς ἵππους κεντρίσαντες, κατὰ τούτων ἤλαυνον. Σκύθαι δὲ, ἅτε πεζέταιροι χρηματίζοντες· οὐδὲ γὰρ ἀφ' ἵππων εἰθισμένον ἐστὶν αὐτοῖς ἀγωνίζεσθαι, ὅτι μηδὲ πρὸς τοῦτο γυμνάζονται· οὐχ ὑπήνεγκαν τὸν τῶν Ῥωμαίων δορατισμὸν, ἀλλ' ἐκκλίναντες εἰς φυγὴν, ἐπὶ τὸν τοῦ ἄστεος περίβολον συνεκλείοντο· οὓς ἐπισπόμενοι Ῥωμαῖοι ἀνηλεῶς ἔκτεινον. φασὶ γὰρ παρὰ ταύτην τὴν προσβολὴν ὀκτακισχιλίους πρὸς τοῖς πεντακοσίοις ἀναιρεθῆναι Σκυθῶν.

Тут, в отличие от Скилицы, именно битва, а не избиение застигнутого внезапно неприятеля. У Скилицы - росов всего было 8 500. У Диакона - одних только павших столько.

Росы хватаются за "вооружение"/ὅπλα. Закрываются прочными фиреями, которые "достигают ног". Для сравнения Ксенофонт. Анабасис. I.VIII.9


На левом фланге неприятеля находились всадники в белых панцырях, говорили, что ими командовал Тиссаферн. Рядом с ними шли отряды, вооруженные легкими плетеными щитами, а рядом с последними – гоплиты с деревянными щитами, доходившими до ступни. Говорили, будто это египтяне.


 καὶ ἦσαν ἱππεῖς μὲν λευκοθώρακες ἐπὶ τοῦ εὐωνύμου τῶν πολεμίων: Τισσαφέρνης ἐλέγετο τούτων ἄρχειν: ἐχόμενοι δὲ γερροφόροι, ἐχόμενοι δὲ ὁπλῖται σὺν ποδήρεσι ξυλίναις ἀσπίσιν. Αἰγύπτιοι δ᾽ οὗτοι ἐλέγοντο εἶναι: ἄλλοι δ᾽ ἱππεῖς, ἄλλοι τοξόται. πάντες δ᾽ οὗτοι κατὰ ἔθνη ἐν πλαισίῳ πλήρει ἀνθρώπων ἕκαστον τὸ ἔθνος ἐπορεύετο.

Гоплиты с деревянными асписами, достигавшими ног...

Xen. Cyrop. 6.2.10


Уже навербовано множество фракийцев, вооруженных длинными мечами, и плывут на помощь египтяне, числом, как рассказывали, до ста двадцати тысяч, все вооруженные продолговатыми, прикрывающими ноги щитами, длинными копьями, какими они пользуются и поныне, и мечами.


 ἤδη δὲ καὶ μεμισθωμένους εἶναι πολλοὺς μὲν Θρᾳκῶν μαχαιροφόρους, Αἰγυπτίους δὲ προσπλεῖν, καὶ ἀριθμὸν ἔλεγον εἰς δώδεκα μυριάδας σὺν ἀσπίσι ποδήρεσι καὶ δόρασι μεγάλοις, οἷάπερ καὶ νῦν ἔχουσι, καὶ κοπίσι: προσέτι δὲ καὶ Κυπρίων στράτευμα: παρεῖναι δ᾽ ἤδη Κίλικας πάντας καὶ Φρύγας ἀμφοτέρους καὶ Λυκάονας καὶ Παφλαγόνας καὶ Καππαδόκας καὶ Ἀραβίους καὶ Φοίνικας καὶ σὺν τῷ Βαβυλῶνος ἄρχοντι τοὺς Ἀσσυρίους, καὶ Ἴωνας δὲ καὶ Αἰολέας καὶ σχεδὸν πάντας τοὺς Ἕλληνας τοὺς ἐν τῇ Ἀσίᾳ ἐποικοῦντας σὺν Κροίσῳ ἠναγκάσθαι ἕπεσθαι, πεπομφέναι δὲ Κροῖσον καὶ εἰς Λακεδαίμονα περὶ συμμαχίας:

Тут у египтян тоже просто "достигающие ног асписы", а фракийцы просто "махайрофоры".


They reported also that many Thracian swordsmen had already been hired and that Egyptians were under sail to join them, and they gave the number as one hundred and twenty thousand men armed with shields that came to their feet, with huge spears, such as they carry even to this day, and with sabres. Besides these, there was also the Cyprian army. The Cilicians were all present already, they said, as were also the contingents from both Phrygias, Lycaonia, Paphlagonia, Cappadocia, Arabia, and Phoenicia; the Assyrians were there under the king of Babylon; the Ionians also and the Aeolians and almost all the Greek colonists in Asia had been compelled to join Croesus, and Croesus had even sent to Lacedaemon to negotiate an alliance.

Проблема в том, что такие вот "длинные щиты" у росов описывает только Лев Диакон. А он этот вот оборот - ποδήρεσι - мог и просто сдернуть с классического текста.


Далее росы строятся в синасписм/συνασπισμὸν.

Как именно происходило сражение до атаки "бессмертных" - не описано. Именно атака конницы на фланг решает битву. Но как она происходила - не ясно. Обошли? Или удар был лобовым? Деталей нет.

Опять к стабильности именований - "бессмертные" атакуют с ἄκοντας, а не удержали русы удара Ῥωμαίων δορατισμὸν ...


The Tauroscythians, on the other hand, when they saw the approach of the disciplined army towards them, were seized with panic and terror, in their astonishment at the unexpected turn of events. But they quickly seized their weapons and shouldered their shields (these were very strong, and made so that they reached to their feet, for greater protection), and drew up into a strong close formation and advanced against the Romans on the plain before the town (which is suitable for cavalry), roaring like wild beasts and uttering strange and weird howls. The Romans came to blows with them, and fought stoutly and accomplished worthy feats of warfare. When the battle was evenly balanced on both sides, at this point the emperor ordered the Immortals to attack the left wing of the Scythians with a charge. So they held their spears before them and violently spurred on their horses, and advanced against them. Since the Scythians were on foot (for they are not accustomed to fight from horseback, since they are not trained for this), they were not able to withstand the spears of the Romans, but turned to flight and shut themselves up within the walls of the town; the Romans pursued them and killed them mercilessly. For they say that in this attack eight thousand five hundred Scythians were killed.

Насколько могу судить - пояснение Льва Диакона более внятно дано на английском. На русском как-то уж совсем сильно весь фрагмент перешили - все эти обороты δὲ, ἅτε - они в начале, рядом со "скифами". Но сам перекладывать не возьмусь - сложновато. 

По английскому переводу - скифы-русы не выдержали натиска римлян, являясь педзетайрами/πεζέταιροι, они не сражаются с коня и не тренируются в этом. Насколько понимаю - ввиду имеется именно натиск "бессмертных". А до этой атаки как бой шел и что делали прочие 13 тысяч конных?

1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites

Сражения у Доростола.


Тогда войска подошли к пространству, лежащему перед Дористолом, который принято называть также Дристрой. Тавроскифы плотно сомкнули щиты и копья, придав своим рядам вид стены, и ожидали противника на поле битвы. Император выстроил против них ромеев, расположив одетых в панцири всадников по бокам, а лучников и пращников позади, и, приказав им безостановочно стрелять, повел фалангу в бой.

Воины сошлись врукопашную, завязалась яростная битва, и в первых схватках обе стороны долго сражались с одинаковым успехом. Росы, стяжавшие среди соседних народов славу постоянных победителей в боях, считали, что их постигнет ужасное бедствие, если они потерпят постыдное поражение от ромеев, и дрались, напрягая все силы. Ромеев же одолевали стыд и злоба [при мысли о том], что они, побеждавшие оружием и мужеством всех противников, отступят как неопытные в битвах новички и потеряют в короткое время свою великую славу, потерпев поражение от народа, сражающегося в пешем строю и вовсе не умеющего ездить верхом. Побуждаемые такими мыслями, [оба] войска сражались с непревзойденной храбростью; росы, которыми руководило их врожденное зверство и бешенство, в яростном порыве устремлялись, ревя как одержимые, на ромеев, а ромеи наступали, используя свой опыт и военное искусство.

Много [воинов] пало с обеих сторон, бой шел с переменным успехом, и до самого вечера нельзя было определить, на чью сторону склоняется победа. Но когда светило стало клониться к западу, император бросил на [скифов] всю конницу во весь опор; громким голосом призвал он воинов показать на деле природную ромейскую доблесть и вселил в них бодрость духа. Они устремились с необыкновенной силой, трубачи протрубили к сражению, и могучий клич раздался над ромейскими рядами. Скифы, не выдержав такого натиска, обратились в бегство и были оттеснены за стены; они потеряли в этом бою многих своих [воинов]. А ромеи запели победные гимны и прославляли императора. Он раздавал им награды и устраивал пиры, усиливая их рвение в битвах.


οἱ δὲ, μηδὲν μελλήσαντες, ξίφεσιν ἄρδην ἐμέλισαν ἅπαντας. ἄρτι δὲ τῶν στρατευμάτων ἐς τὸν πρὸ τοῦ ∆ορυστόλου χῶρον συνελθόντων, ὃ καὶ ∆ρίστραν κικλήσκειν εἰώθεσαν, Ταυροσκύθαι μὲν ἔγχεσι καὶ θυρεοῖς τὰς φάλαγγας πυκνώσαντες, καὶ οἷον πυργώσαντες, τοὺς δυσμενεῖς παρὰ τὸ μεταίχμιον ἔμενον. Ῥωμαίους δὲ κατὰ μέτωπον ἀντιτάξας ὁ βασιλεὺς, καὶ τοὺς πανσιδήρους ἱππότας κατὰ θάτερον κέρας παραστησάμενος, τούς τε τοξότας καὶ σφενδονήτας ἐξόπισθεν ἐπιστήσας, καὶ θαμινὰ βάλλειν ἐγκελευσάμενος, ἐπῆγε τὴν φάλαγγα.

Τῶν δὲ στρατοπέδων εἰς χεῖρας ἀλλήλοις συναραχθέντων, καὶ σφοδρᾶς τῆς μάχης καταῤῥαγείσης, ἰσοπαλὴς παρὰ τὰς πρώτας προσβολὰς ὁ ἀγὼν τέως ἐν ἀμφοτέροις ἐγίνετο. Ῥῶς μὲν γὰρ δεινόν που καὶ σχέτλιον τιθέμενοι, εἰ δόξαν παρὰ τῶν προσοίκων ἐθνῶν ἔχοντες, ἐν ταῖς μάχαις ἀεὶ τῶν ἀντιπάλων κρατεῖν, νῦν ὑπὸ Ῥωμαίων αἰσχρῶς ἡττηθέντες ταύτης ἐκπέσοιεν, ἐκθύμως διηγωνίζοντο. Ῥωμαίοις δὲ αἰδώς τις εἰσῄει καὶ νέμεσις, εἰ τὸ ἀντίξουν ἅπαν ὅπλοις καὶ τῇ σφῶν ἀρετῇ καταστρεφόμενοι, νῦν ἀπέλθοιεν, παρὰ πεζομαχοῦντος ἔθνους, ἱππάζεσθαι μηδόλως εἰδότος, καταγωνισθέντες, ὥς τινες ἔργων μάχης ἀνάσκητοι, καὶ τοσοῦτον αὑτοῖς ἐν ἀκαρεῖ κλέος οἰχήσεται. τὰς τοιαύτας δὴ δόξας παρ' ἑαυτοῖς ἐντρέφοντα τὰ στρατεύματα θαῤῥαλέως διηγωνίζοντο· καὶ Ῥῶς μὲν τῇ συντρόφῳ θηριωδίᾳ καὶ τῷ θυμῷ στρατηγούμενοι, μετὰ ῥύμης κατὰ Ῥωμαίων ἐφήλλοντο, οἷον ἐνθουσιῶντες καὶ βρυχώμενοι· Ῥωμαῖοι δὲ μετ' ἐμπειρίας καὶ τεχνικῆς ἐπιστήμης αὐτοῖς ἀντεπῄεσαν. καὶ συχνοὶ παρ' ἀμφοτέρων ἔπιπτον τῶν μερῶν, καὶ μέχρι μὲν δείλης βαθείας ἀμφιτάλαντος ἡ νίκη ἐδόκει, τῇδε κἀκεῖσε μεταφερομένης τῆς μάχης. ἤδη δὲ τοῦ φωσφόρου καταφερομένου πρὸς δυσμὰς, τὴν ἵππον ὁ βασιλεὺς ἀνὰ κράτος αὐτοῖς ἐπιῤῥάξας, ἐμβοήσας τε, Ῥωμαίους ὄντας ἐπὶ τῶν ἔργων τὴν σφῶν ἀρετὴν ἐπιδείκνυσθαι, τῶν ἀνδρῶν ἐπέῤῥωσε τὰ φρονήματα. ἐπέβρισαν γὰρ ἐκτόπῳ φορᾷ, καὶ οἱ σαλπιγκταὶ τὸ ἐνυάλιον ἐπηλάλαξαν, καὶ βοή τις ἀθρόα παρὰ Ῥωμαίων ἤρθη. Σκύθαι δὲ, τὴν τούτων οὐκ ἐνεγκόντες ῥοπὴν, ἐς φυγὴν ἔκλιναν καὶ πρὸς τὸ τεῖχος συνώσθησαν, πολλοὺς τῶν σφετέρων παρὰ ταύτην ἀποβαλόντες τὴν μάχην. Ῥωμαῖοι δὲ, τὰ ἐπινίκια παιωνίσαντες, ἐν εὐφημίαις εἶχον τὸν αὐτοκράτορα· ὁ δὲ ἀξιωμάτων τότε διανομαῖς καὶ δεξιώσεσιν ἑστιάσεων ἐφιλοφρονεῖτο τούτους, καὶ προθυμοτέρους ἐπὶ τὰς μάχας εἰργάζετο.

πυργώσαντες - "башнеподобно", а не "на манер стены".

πύργος - еще и troops drawn up in close order, a column

πυργηδόν - of soldiers, in masses or columns, in close array

χεῖρας ἀλλήλοις συναραχθέντων - насколько понимаю, это "схватились рука к руке"

Описание - мало чем отличается от описания битва при Преславе. Получается, что в центре стояла пехота. Русы опрокинуты конной атакой.

С другой стороны - как трактовать построение русов? Они фаланги сомкнули башнеподобно. Можно понять, что войско русов просто выстроилось плотной массой. Или плотной глубокой массой - колонной? А можно понять, что росы выстроились в отдельные фаланги/отряды, каждый из которых сомкнули башнеподобно, то есть - их строй состоял из нескольких плотных колонн?




Как только рассвело, император стал укреплять лагерь мощным валом, действуя так. Неподалеку от Дористола возвышается посреди равнины небольшой холм. Разместив войско на этом холме, [Иоанн] приказал рыть вокруг него ров, а землю выносить на прилегающую к лагерю сторону, чтобы получилась высокая насыпь. Затем [он приказал] воткнуть на вершине [насыпи] копья и повесить на них соединенные между собою щиты. Таким образом, лагерь был огражден рвом и валом, и враги никак не могли проникнуть внутрь — устремившись ко рву, они бы остановились. Так разбивают обычно ромеи свой стан во вражеской стране.

Укрепив таким образом лагерь, [Иоанн] на следующий день выстроил войско и двинул его к [городской] стене. Показываясь из-за башен, скифы метали на ромейскую фалангу стрелы, камни и все, что можно было выпустить из метательных орудий. [Ромеи] же защищались от скифов, стреляя снизу из луков и пращей. Сражение не пошло дальше этой перестрелки, и ромеи удалились в лагерь, чтобы поесть, а скифы к концу дня выехали из города верхом — они впервые появились тогда на конях. Они всегда прежде шли в бой в пешем строю, а ездить верхом и сражаться с врагами [на лошадях] не умели. Ромеи тотчас вооружились, вскочили на коней, схватили копья (они пользуются в битвах очень длинными копьями) и стремительно, грозной лавиной понеслись на врагов. Ромейские копья поражали [скифов], не умевших управлять лошадьми при помощи поводьев. Они обратились в бегство и укрылись за стенами.


Ἄρτι δὲ ἡμέρας διαυγαζούσης, ἐρυμνῷ χάρακι τοῦτον τὸν τρόπον ὁ βασιλεὺς τὸ στρατόπεδον ἐκρατύνετο. γεώλοφός τις χαμαίζηλος τοῦ ∆ορυστόλου ἐκ διαστήματος κατὰ τὸ πεδίον ἀνίσταται. ἐν τούτῳ τὸ στράτευμα διασκηνισάμενος, ταφρείαν ἀνορύττειν κυκλόθεν ἐκέλευε· τόν τε χοῦν ἐκφοροῦντας ἐς τὴν τ στρατόπεδον ταινιοῦσαν τῆς τάφρου ὀφρῦν ἀποτίθεσθαι, ἐς ὕψος δὲ ἀποχρῶν αἰρομένων τῶν χωμάτων ἄνωθεν καταπηγνύειν τὰ δόρατα, ἐπερείδειν τε τούτοις τοὺς θυρεοὺς ἀλλήλων ψαύοντας· ὡς ἀντὶ τείχους χρηματίζειν τήν τε τάφρον καὶ τὸν ἐκφορηθέντα χοῦν τῷ στρατεύματι· καὶ μὴ ἐνὸν εἴη τοῖς ἐναντίοις ἔνδον διαβαίνειν, ἀλλ' εἴργεσθαι τῆς ἐφόδου τῇ τάφρῳ ἐγχρίπτουσιν. εἰθισμένον δὲ Ῥωμαίοις, ταύτῃ τὴν σφῶν ἐπὶ τῆς πολεμίας διατίθεσθαι ἔπαυλιν. ἐπεὶ δὲ τὸν χάρακα τοῦτον τὸν τρόπον ἐκρατύνατο, τῇ ἐπιούσῃ ἐκτάξας τὴν στρατιὰν τῷ τείχει προσέβαλλε. Σκύθαι δὲ, τῶν πύργων προκύπτοντες, βέλη καὶ χερμάδας, καὶ ὅσα ἑκηβόλα πέφυκεν ὄργανα, κατὰ τῆς Ῥωμαϊκῆς ἠφίεσαν φάλαγγος. οἱ δὲ καὶ αὐτοὶ σφενδόναις καὶ βέλεσι Σκύθας ἠμύναντο κάτωθεν. καὶ μέχρι τῶν τοιούτων ἀκροβολισμῶν ἀμφοτέροις ἡ μάχη περιΐστατο, καὶ Ῥωμαῖοι μὲν ἐπὶ τὸν χάρακα ᾔεσαν, καὶ δεῖπνον εἵλοντο· Σκύθαι δὲ, κλινούσης ἡμέρας, ἔφιπποι τοῦ περιβόλου ἐξῄεσαν, τότε πρώτως φανέντες ἐφ' ἵππων ὀχούμενοι. ἄφιπποι γὰρ παρὰ τοὺς πολέμους ἀεὶ χωρεῖν εἰώθεισαν, ἀνασκήτως ἔχοντες τῶν ἐφιππίων ἐπιβαίνειν, καὶ τοῖς πολεμίοις ἀνταγωνίζεσθαι. Ῥωμαῖοι δὲ, σπουδῇ τοῖς ὅπλοις φραξάμενοι καὶ τῶν ἵππων ἐπιβάντες, τούς τε κοντοὺς ἀνειληφότες (ἐπιμήκεις δὲ τούτους παρὰ τὰς μάχας μεταχειρίζονται), μετὰ ῥύμης καὶ βιαίου ὠθισμοῦ αὐτοῖς ἐπελαύνουσιν. οἱ δὲ, μηδὲ τοῖς ῥυτῆρσι τοὺς ἵππους χαλιναγωγεῖν ἐπιστάμενοι, πρὸς τῶν Ῥωμαίων κατακοντιζόμενοι, νῶτα δόντες εἰς τὸ τεῖχος κατεκλείοντο.

ἑκηβόλα ... ὄργανα - что-то похожее на "метательные орудия", "метательные инструменты".

Русы мечут со стен снаряды и большие камни. Ромеи - снаряды и снаряды для пращей. Лагерь ромеи окружают фиреями.

Русы первый раз появились верхами. Описание битвы опять, по сути, повторяет Преслав. Русы не умеют сражаться верхом, смяты конной атакой.



На следующий день тавроскифы вышли из города и построились на равнине, защищенные кольчугами и доходившими до самых ног щитами. Вышли из лагеря и ромеи, также надежно прикрытые доспехами. Обе стороны храбро сражались, попеременно тесня друг друга, и было неясно, кто победит. Но вот один [из воинов], вырвавшись из фаланги ромеев, сразил Сфенкела, (почитавшегося у тавроскифов третьим после Сфендослава), доблестного, огромного ростом мужа, отважно сражавшегося в этом бою. Пораженные его гибелью, тавроскифы стали шаг за шагом отступать с равнины, устремляясь к городу. Тогда и Феодор, прозванный Лалаконом, муж непобедимый, устрашающий отвагой и телесной мощью, убил железной булавой множество врагов. Сила его руки была так велика, что удар булавы расплющивал не только шлем, но и покрытую шлемом голову. Таким образом, скифы, показав спину, [снова] укрылись в городе. Император же велел трубить сбор, созвал ромеев в лагерь и, увеселяя их подарками и пирами, побуждал храбро сражаться в [предстоящих] битвах.


τῇ δὲ ὑστεραίᾳ Ταυροσκύθαι, τοῦ ἄστεος ὑπεκδύντες, κατὰ τὸ πεδίον ἐτάξαντο, ποδηνεκεῖς θυρεοὺς προβαλλόμενοι καὶ θώρακας ἁλυσιδωτούς. Ῥωμαῖοι δὲ καὶ αὐτοὶ τοῦ χάρακος ὑπεξῄεσαν ἐς τὸ ἀκριβὲς τεθωρακισμένοι· καὶ καρτερῶς ἄμφω τὰ μέρη διηγωνίζοντο, καὶ ἀμφίδοξος ἡ νίκη ἐδόκει, ἄλλοτε θατέρου μέρους ὠθοῦντος. ἐπεὶ δέ τις Ῥωμαίων τῆς φάλαγγος ἀποῤῥαγεὶς τὸν μετὰ Σφενδοσθλάβον τρίτον παρὰ Ταυροσκύθαις τιμώμενον Σφέγκελον, ἐκθύμως τότε διαγωνιζόμενον, κατηκόντισεν, ἄνδρα γιγαντώδη καὶ νεανικόν· ἐπὶ τῷ τούτου πτώματι διαταραχθέντες Ταυροσκύθαι βάδην τοῦ πεδίου ὑπενόστουν καὶ πρὸς τὸ ἄστυ ἠπείγοντο. τηνικαῦτα καὶ Θεόδωρος, ὁ τὴν κατεπωνυμίαν Λαλάκων, ἀνὴρ κατά τε ἀλκὴν καὶ σώματος ῥώμην δυσάντητος καὶ ἀκαταγώνιστος, πλείστους τῶν δυσμενῶν σιδηρᾷ κορύνῃ ἀπέκτεινεν. ἰσχύϊ γὰρ χειρὸς ταύτην καταφέρων, αὐτῇ κυνῇ καὶ τὴν ταύτῃ περιστελλομένην συνέθλαττε κεφαλήν. ἀλλ' οὕτω μὲν τότε Σκύθαι, τὰ νῶτα δόντες, διὰ τοῦ ἄστεος ὑπενόστησαν. Ῥωμαίους δὲ ὁ βασιλεὺς, τὸ ἀνακλητικὸν ἐπαυλεῖν ἐγκελεύσας, συνεκαλεῖτο ἐπὶ τὸν χάρακα, οὓς δώροις καὶ προπόσεσιν ἐθεράπευε, προθυμοποιῶν, ῥωμαλέως ἐπὶ τοὺς πολέμους χωρεῖν.



Эти машины охранял родственник государя, магистр Иоанн Куркуас. Заметив дерзкую вылазку врагов, [Куркуас], несмотря на то что у него сильно болела голова и что его клонило ко сну от вина (дело было после завтрака), вскочил на коня и в сопровождении избранных воинов бросился к ним навстречу. [На бегу] конь оступился в яму и сбросил магистра. Скифы увидели великолепное вооружение, прекрасно отделанные бляхи на конской сбруе и другие украшения — они были покрыты немалым слоем золота — и подумали, что это сам император. Тесно окружив [магистра], они зверским образом изрубили его вместе с доспехами своими мечами и секирами, насадили голову на копье, водрузили ее на башне и стали потешаться над ромеями [крича], что они закололи их императора, как жертвенное животное. 


Ἰωάννης δὲ ὁ Κουρκούας καὶ Μάγιστρος, ἐκ γένους προσήκων τῷ βασιλεῖ, τὴν τῶν τοιούτων μηχανημάτων ποιούμενος φυλακὴν, τὴν μετὰ θράσους ὁρμὴν τῶν ἐναντίων ἰδὼν, καὶ ἄλλως οἴνῳ καρηβαρῶν καὶ νευστάζων (μετ' ἄριστον γὰρ ἦν), ἵππου ἐπιβὰς, σὺν τοῖς ἐφεπομένοις λογάσιν ἤλαυνε κατ' αὐτῶν. βόθρῳ δὲ ὁ ἵππος κατενεχθεὶς ἀποβάλλει τῶν νώτων τὸν Μάγιστρον. οἱ δὲ Σκύθαι, ἀριπρεπῆ πανοπλίαν ἰδόντες, καὶ φάλαρα τοῦ ἵππου καὶ τὴν ἄλλην σκευὴν ἐξειργασμένα λαμπρῶς (ἐτύγχανον γὰρ κατακόρως ἀληλιμμένα χρυσῷ), δόξαντες αὐτὸν ἐκεῖνον εἶναι τὸν αὐτοκράτορα, ἀθρόως περιδραμόντες αὐτοῖς ὅπλοις τοῦτον τοῖς ξίφεσι καὶ πελέκεσι κατεμέλισαν ἀπηνῶς· δορατίῳ τε τὴν κεφαλὴν περιπείραντες, ἐπὶ τῶν πύργων κατέπηξαν, Ῥωμαίους τωθάζοντες, ὡς τὸν σφῶν βασιλέα δίκην βοσκήματος κρεουργήσαντες.



Ободренные такой победой, росы вышли на следующий день из города и построились к бою на открытом месте. Ромеи также выстроились в глубокую фалангу и двинулись им навстречу.

Был между скифами Икмор, храбрый муж гигантского роста, [первый] после Сфендослава предводитель войска, которого [скифы] почитали по достоинству вторым среди них. Окруженный отрядом приближенных к нему воинов, он яростно устремился против ромеев и поразил многих из них. Увидев это, один из телохранителей императора, сын архига критян Анемас, воспламенился доблестью духа, вытащил висевший у него на боку меч, проскакал на коне в разные стороны и, пришпорив его, бросился на Икмора, настиг его и ударил [мечом] в шею — голова скифа, отрубленная вместе с правой рукой, скатилась на землю. Как только [Икмор] погиб, скифы подняли крик, смешанный со стоном, а ромеи устремились на них. Скифы не выдержали натиска противника; сильно удрученные гибелью своего предводителя, они забросили щиты за спины и стали отступать к городу, а ромеи преследовали их и убивали


Ῥῶς δὲ τῇ τοιαύτῃ νίκῃ κατεπαρθέντες, ἐς τὴν ἐπιοῦσαν τοῦ ἄστεος ὑπεξιόντες, παρὰ τὸ μεταίχμιον ἐτάξαντο· Ῥωμαῖοι δὲ καὶ αὐτοὶ, ἐς βαθεῖαν συνασπίσαντες φάλαγγα, τούτοις ἀντεπῄεσαν. ἐνταῦθα Ἴκμορα, τὸν μετὰ τὸν Σφενδοσθλάβον τὸ Σκυθικὸν ἄγοντα στράτευμα καὶ τιμώμενον εὐθὺς μετ' ἐκεῖνον, ἄνδρα γιγαντώδη καὶ νεανικὸν, ἰδὼν Ἀνεμᾶς, ὁ τῶν βασιλικῶν σωματοφυλάκων εἷς, καὶ τοῦ τῶν Κρητῶν υἱὸς ἀρχηγοῦ, ἐνθουσιωδῶς ἐφορμῶντα μετὰ τῆς τῶν ἐφεπομένων πεζεταίρων φάλαγγος καὶ πλείστους Ῥωμαίων ἀποκτιννύοντα, ἀλκῇ τε φύσεως ἐπαρθεὶς, τὸ παρῃωρημένον ξίφος ἑλκύσας, καὶ τὸν ἵππον τῇδε κἀκεῖσε παρεξελάσας, τοῖς τε μύωψι καταικίσας, κατὰ τοῦ Ἴκμορος ἴεται, καὶ τοῦτον κατειληφὼς πλήττει κατὰ τοῦ τένοντος· ἡ δὲ τοῦ Σκύθου κεφαλὴ σὺν τῇ δεξιᾷ ἐκτμηθεῖσα χειρὶ πρὸς τοὔδαφος ἀπηράττετο. τοῦ δὲ πεσόντος, βοή τις παρὰ τῶν Σκυθῶν οἰμωγῇ σύμμικτος αἴρεται· Ῥωμαῖοι δὲ τούτοις ἐπέδραμον. οἱ δὲ οὐκ ἤνεγκαν τὴν τῶν ἐναντίων ῥοπὴν, ἀλλὰ τῷ τοῦ σφῶν στρατηγοῦ πάθει ἐκτόπως περιαλγήσαντες, τὰ σάκη κατωμαδὸν ἄραντες, ἐχώρουν διὰ τοῦ ἄστεος, οὓς ἐπισπόμενοι Ῥωμαῖοι ἀπέκτεινον. 

В русском переводе наворочено...


Elated by this victory, the Rus' issued forth from the city the next day, and drew up their ranks on the battlefield; and the Romans also 
were arrayed in close order and in a deep formation and went to meet them. At this point Anemas, one of the imperial bodyguards and son of the leader of the Cretans, caught sight of Ikmor, second in command of the Scythian army after Sphendosthlavos and ranked immediately after him, a huge and vigorous man, who was frenziedly attacking with a company of infantry following him and killing large numbers of Romans; and Anemas was incited by his innate prowess, and drew the sword which was hanging at his side and turned his horse this way and that, and goaded it with his spurs, and headed toward Ikmor. And he overtook him and struck him in the neck; and the Scythian's head and right arm were severed and dashed to the ground. As he fell, a cry mingled with lamentation arose from the Scythians; and the Romans attacked them. They could not withstand the enemy assault, but, grievously distressed by the death of their general, raised their shields, covering their shoulders, and withdrew to the town; and the Romans pursued them and slaughtered them.

τὰ σάκη κατωμαδὸν ἄραντες - подняли закрывавшие плечи щиты. Икмор атаковал вместе с πεζεταίρων φάλαγγος



А тогда, выслушав речь своего повелителя, [росы] с радостью согласились вступить в опасную борьбу за свое спасение и [приняли решение] мужественно противостоять могуществу ромеев. На следующий день (шел шестой день недели, двадцать четвертый — месяца июля) к заходу солнца все войско тавроскифов вышло из города; они решили сражаться изо всех сил, построились в мощную фалангу и выставили вперед копья. Император со своей стороны выстроил ромеев и вывел их из укрепления. Вот уже завязалась битва, и скифы с силой напали на ромеев, пронзали их копьями, ранили стрелами коней и валили на землю всадников. Видя, с какой неистовой яростью бросался Сфендослав на ромеев и воодушевлял к бою ряды своих, Анемас, который прославился накануне убиением Икмора, вырвался на коне вперед (делать это вошло у него в обычай, и таким путем он уже поразил множество скифов), опустив поводья, устремился на [предводителя росов] и, ударив его мечом по ключице, поверг вниз головою наземь, но не убил. [Сфендослава] спасла кольчужная рубаха и щит, которыми он вооружился, опасаясь ромейских копий. Анемас же был окружен рядами скифов, конь его пал, сраженный тучей копий; он перебил многих из них, но погиб и сам — муж, которого никто из сверстников не мог превзойти воинскими подвигами.

Гибель Анемаса воодушевила росов, и они с дикими, пронзительными воплями начали теснить ромеев. Те стали поспешно поворачивать назад, уклоняясь от чудовищного натиска скифов. Тогда император, увидевший, что фаланга ромеев отступает, убоялся, чтобы они, устрашенные небывалым нападением скифов, не попали в крайнюю беду; он созвал приближенных к себе воинов, изо всех сил сжал копье и сам помчался на врагов. Забили тимпаны и заиграли военный призыв трубы; стыдясь того, что сам государь идет в бой, ромеи повернули лошадей и с силой устремились на скифов. Но вдруг разразился ураган вперемежку с дождем: устремившись с неба, он заслонил неприятелей; к тому же поднялась пыль, которая забила им глаза. И говорят, что перед ромеями появился какой-то всадник на белом коне; став во главе войска и побуждая его наступать на скифов, он чудодейственно рассекал и расстраивал их ряды. Никто не видал его, как рассказывают, в расположении войска ни до битвы, ни после нее, хотя император разыскивал его, чтобы достойно одарить и отблагодарить за то, что он свершил. Но поиски были безуспешны. Впоследствии распространилось твердое убеждение, что это был великомученик Феодор, которого государь молил и за себя, и за все войско быть соратником, покровителем и спасителем в битвах. Говорят, что накануне сражения вечером произошло следующее. В Византии одной девице, посвятившей себя Богу, явилась во сне Богородица, которую сопровождали огненные воины. Она сказала им: «Позовите мне мученика Феодора» — сейчас же к ней подвели храброго и смелого вооруженного мужа. Богородица обратилась к нему со словами: «Твой Иоанн в Дористоле, о досточтимый Феодор, сражается со скифами и находится в крайнем затруднении; поторопись его выручить — если промедлишь, ему не избежать опасности». Тот ответил, что готов повиноваться матери своего Господа и Бога, и, сказав это, сразу же удалился. Тут же и сон отлетел от глаз девицы. Вот каким образом сбылось сновидение этой девушки.

Последовав за святым мужем, ромеи вступили в бой с врагами. Завязалась горячая битва, и скифы не выдержали натиска конной фаланги. Окруженные магистром Вардой, по прозванию Склир, который со множеством [воинов] обошел их с тыла, они обратились в бегство. [Ромеи] преследовали их до самой стены, и они бесславно погибали. Сам Сфендослав, израненный стрелами, потерявший много крови, едва не попал в плен; его спасло лишь наступление ночи. Говорят, что в этой битве полегло пятнадцать тысяч пятьсот скифов, [на поле сражения] подобрали двадцать тысяч щитов и очень много мечей. Среди ромеев убитых было триста пятьдесят, но раненых было немало. Вот какую победу одержали ромеи в этом сражении.


τῇ γοῦν ὑστεραίᾳ (ἕκτη δὲ ἦν τῆς ἑβδομάδος ἡμέρα, καὶ εἰκάδα τετάρτην ἤλαυνεν ὁ Ἰούλιος μήν), περὶ καταφορὰν ὄντος ἡλίου, πανσυδὶ τῆς πόλεως ἐξελθόντες οἱ Ταυροσκύθαι, παντὶ σθένει διακινδυνεύειν ᾑροῦντο, εἰς φάλαγγα καρτερὰν συνασπίσαντες, καὶ προβαλόντες τοὺς ἄκοντας. Ῥωμαίους δὲ διατάξας ὁ βασιλεὺς ὑπεξῆγε τοῦ χάρακος. ἤδη δὲ τῆς μάχης καταῤῥαγείσης, εὐρώστως οἱ Σκύθαι Ῥωμαίοις ἐπῄεσαν, τοῖς τε ἀκοντίοις σινόμενοι, καὶ τοῖς βέλεσι τοὺς ἵππους τιτρώσκοντες, καὶ τοὺς ἐπιβάτας εἰς γῆν καταβάλλοντες. ἐνταῦθα ὁ τῇ προτεραίᾳ ἠριστευκὼς Ἀνεμᾶς καὶ τὸν Ἴκμορον κατακτείνας, τὸν Σφενδοσθλάβον ἰδὼν ἐνθουσιωδῶς κατὰ Ῥωμαίων ὁρμῶντα καὶ μανικῶς, καὶ τὰς αὑτοῦ ἐπιῤῥωννύοντα φάλαγγας, τὸν ἵππον παρεξελάσας (εἰθισμένον δὲ ἦν αὐτῷ τοῦτο δρᾷν, καὶ πλείστους τῶν Σκυθῶν τοιούτῳ τρόπῳ ἀνεῖλε τὸ πρότερον), ὅλην ἡνίαν τῷ ἵππῳ ἀνεὶς ὡς αὐτὸν ἴεται, καὶ ξίφει παίει κατὰ τῆς κλειδὸς, καὶ τὸν μὲν πρηνῆ καταβάλλει, οὐ μὴν κατακτείνει. ἐπήρκεσε γὰρ ὁ ἀλυσιδωτὸς χιτὼν καὶ τὸ σάκος, ἃ, δεδιὼς τὰς Ῥωμαϊκὰς αἰχμὰς, ἠμφιέννυτο. Ἀνεμᾶς δὲ, πρὸς τῆς τῶν Σκυθῶν κυκλωθεὶς φάλαγγος, τοῦ ἵππου καταβληθέντος συχναῖς τῶν δοράτων βολαῖς, πλείστους μὲν ἀναιρεῖ τούτων, ἐναποσφάττεται δὲ καὶ αὐτὸς, ἀνὴρ οὐδενὸς τῶν ἡλικιωτῶν ἡττώμενος ἐν τοῖς κατὰ τὰς μάχας ἀνδραγαθήμασιν.

Ἐπὶ τῷ τούτου τοίνυν οἱ Ῥῶς ἀναθαῤῥήσαντες πταίσματι, γεγωνόν τι καὶ ἄγριον ἐπηλάλαξαν, καὶ Ῥωμαίους ἀνώθησαν. οἱ δὲ προτροπάδην ὑπενόστουν, τὴν ἀλλόκοτον ὁρμὴν ἐκκλίνοντες τῶν Σκυθῶν. ἐνταῦθα ὁ βασιλεὺς, ὡς ᾔσθετο κλινομένην τὴν Ῥωμαϊκὴν φάλαγγα, δεδοικὼς, μὴ καταπτοηθεῖσα τὸ ἀλλόκοτον ὅρμημα τῶν Σκυθῶν, περὶ αὐτὰ πταίσοι τὰ καίρια, τοῖς ἀμφ' αὑτὸν ἐγκελευσάμενος καὶ τὸ δόρυ σθεναρῶς μεταχειρισάμενος, κατὰ τῶν ἀντιπάλων ἐχώρει. ἐπαταγεῖτο δὲ καὶ τὰ τύμπανα, καὶ τὸ ἐνυάλιον συνεπήχουν αἱ σάλπιγγες. Ῥωμαῖοι δὲ, τὴν τοῦ αὐτοκράτορος καταιδεσθέντες ὁρμὴν, τοὺς ἵππους περιελίξαντες, μετὰ ῥύμης τοῖς Σκύθαις ἐφώρμησαν. παραυτίκα δὲ καὶ θύελλα ψεκάδι συμμιγὴς ἀναῤῥιπισθεῖσα, ἐπὶ πολύ τε τοῦ ἀέρος χεθεῖσα, τοὺς δυσμενεῖς ἔβαλλε, καὶ ἡ κόνις ἐγειρομένη τοὺς αὐτῶν ἔβλαπτεν ὀφθαλμούς. λέγεται δὲ καί τινα λευκόπωλον ἄνδρα φανῆναι, προηγεῖσθαί τε Ῥωμαίων, καὶ τούτοις προτρέπεσθαι, χωρεῖν κατὰ τῶν Σκυθῶν· ὅστις θεσπεσίως τὰς τῶν δυσμενῶν διακόπτων συνετάραττε φάλαγγας. τοῦτόν φασι μήτε πρότερόν τις ἐν τῷ στρατοπέδῳ θεάσασθαι, οὔτ' αὖθις μετὰ τὴν μάχην ἑωρακέναι· καίτοι βασιλέως αὐτὸν ἀναψηλαφῶντος, ὡς δωρεαῖς ἐπαξίως φιλοφρονήσαιτο, καὶ ἀμοιβαῖς ἕκατι τῶν πόνων ἀμείψαιτο. ἀλλ' οὐχ εὑρέθη ζητούμενος. ἐντεῦθεν ἀναμφίλεκτος ὑπόνοια ὑποτρέχει, τὸν μέγαν ἐν μάρτυσι Θεόδωρον εἶναι, ὃν παρὰ τοὺς ἀγῶνας ὁ βασιλεὺς σύμμαχον ἐξελιπάρει παρίστασθαι, ῥύεσθαί τε καὶ σώζειν συνάμα παντὶ τῷ στρατεύματι. φασὶ δὲ καὶ τοιοῦτόν τι συμβῆναι παρὰ τὴν πρὸ τῆς μάχης ἑσπέραν. ἐν Βυζαντίῳ παρθένος τῶν ἀνατεθειμένων Θεῷ καθ' ὕπαρ ὁρᾷν ἐδόκει τὴν θεοτόκον, ὑπό τινων φλογοειδῶν δορυφορουμένην ἀνδρῶν. φάναι δὲ πρὸς αὐτούς· καλέσατε δή μοι τὸν μάρτυρα Θεόδωρον· παραυτίκα δὲ παραχθῆναι γενναῖον ἄνδρα καὶ νεανικὸν, ἔνοπλον. εἰπεῖν τε πρὸς αὐτὸν τὴν θεοτόκον· ὁ σὸς παρὰ τὸ ∆ορύστολον Ἰωάννης, κύριε Θεόδωρε, Σκύθαις μαχόμενος, ἄρτι περιστατεῖται δεινῶς. ἀλλ' εἰς τὴν ἐκείνου σπεῦσον βοήθειαν. εἰ γὰρ μὴ προφθάσῃς, ἐς κίνδυνον αὐτῷ τελευτήσει τὰ πράγματα. τὸν δὲ αὖθις, ἑτοίμως ἔχειν, εἰπεῖν, τῇ μητρὶ τοῦ Θεοῦ καὶ δεσπότου μου πειθαρχεῖν· φάμενος δὲ τοῦτο εὐθὺς οἴχεσθαι, καὶ οὕτω τὸν ὕπνον ἀποπτῆναι τῆς παρθένου τῶν ὀφθαλμῶν. ἀλλὰ τῇ μὲν παρθένῳ τὸ ὕπαρ ἐς τοῦτο συνεπεραίνετο.

Ῥωμαῖοι δὲ, τῷ προπορευομένῳ θείῳ ἀνδρὶ ἐφεπόμενοι, τοῖς ἐναντίοις συμπλέκονται, καὶ καρτερᾶς μάχης συστάσης, οὐκ ἐνεγκόντες τὴν τῆς ἱππικῆς φάλαγγος οἱ Σκύθαι ῥοπὴν, κυκλωθέντες τε πρὸς τοῦ Μαγίστρου Βάρδα, ᾧ Σκληρὸς ἡ ἐπίκλησις (ἐκεῖνος γὰρ μετὰ τοῦ συνεπομένου πλήθους τὴν κύκλωσιν ἐποιήσατο), εἰς φυγὴν ἔκλιναν, καὶ μέχρι τοῦ περιβόλου συμπατούμενοι, ἀκλεῶς ἔπιπτον. μικροῦ δὲ καὶ αὐτὸς ὁ Σφενδοσθλάβος ἐλήφθη, ἔξαιμος γεγονὼς καὶ καταβελὴς, εἰ μὴ ἡ νὺξ ἐπελθοῦσα τοῦτον διέσωσεν. λέγεται δὲ παρὰ ταύτην τὴν μάχην πέντε καὶ δέκα χιλιάδας πρὸς τοῖς πεντακοσίοις ἀναιρεθῆναι Σκυθῶν, ληφθῆναι δὲ δισμυρίαν ἀσπίδα, καὶ ξίφη πάμπολλα. Ῥωμαίων δὲ τριακοσίους ἀποκτανθῆναι πρὸς τοῖς πεντήκοντα, τρωθῆναι δὲ συχνούς. ἀλλὰ τοιαύτην μὲν Ῥωμαῖοι τὴν νίκην παρὰ τὸν ἀγῶνα ἠνέγκαντο τουτονί. 

Русы разили греков аконтионати, их же они "выставили вперед". Коней ранили "снарядами". Коня Анемаса закидали дорю - δοράτων βολαῖς 

Тут русы просто погнали ромеев, про спланированный отход, как у Скилицы, ничего нет.


Чертков А. Д. Описание войны великого князя Святослава Игоревича против болгар и греков в 967-971 годах [по источникам]. 1843

Круг Ф.И. Критические разыскания о древних русских монетах. 1807

Атанасов Г. Г. О численности русской армии князя Святослава во время его походов в Болгарию и о битве под Дристрой (Доростолом) в 971 г. // Византийский Временник. Том 72 (97). 2013 Автор на "академии".


Θεοδόσιος ο Διάκονος. Ἅλωσις τῆς Κρήτης

Сюзюмов М. Я. Объ источникахъ Льва Дьякона и Скилицы // Византийский временник. 1916. Т. 2.


Compare Leo the Deacon, History 2.6, with Prokopios, Wars 1.7.18-19 (siege of Amida); and the siege of Chandax in Leo is modelled on a siege in Agathias: Haldon, Warfare, 187. The other fact not in Theodosios is that Leo knows the name of the general of the Thrakesion theme who was killed, Nikephoros Pastilas, and has moved his story to a different part of the narrative (toward the beginning).

Для примера - оборона Хандака арабами.


Необходимость вынудила и варваров сражаться мужественно. Упорно защищаясь, они стреляли со стен из луков, метали секиры и низвергали огромные камни.


οἱ δὲ βάρβαροι καὶ αὐτοὶ τῆς ἀνάγκης κατεπειγούσης ῥωμαλέως ἀντηγωνίζοντο, ἐκ τοῦ τείχους τε ἀμυνόμενοι καὶ ἀντιτοξεύοντες, καὶ πελέκεις ἄνωθεν ῥιπτοῦντες, καὶ ταλαντιαίους λίθους ἐπαφιέντες


As for the barbarians, they resisted stoutly under the pressure of necessity, defending themselves and shooting arrows from the wall, hurling axes from above, and dropping enormous stones

В английском переводе, кстати, в этом месте пометок о цитировании нет.

В статье Сюзюмова.




У Агафия это I.9, атака Нарзеса на Кумы. Русский перевод Агафия можно даже не тревожить - это не слишком точный пересказ. Для ориентации по тексту он годен - и не более. 

Английский перевод Joseph D. C. Frendo


Aligern and his men, who were massed along the stretches of wall between the towers, were not slow to reply with javelins, arrows, huge stones, logs, axes and anything that seemed to serve their purpose. They had their war-engines too, and used them in an all-out effort to beat off the attackers.


1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites

Michel Nassiet. La noblesse en France au XVIe siècle d'après l'arrière-ban // Revue d’Histoire Moderne & Contemporaine. Année 1999. 46-1. pp. 86-116

Michel Nassiet. Fidélités et perspectives dynastiques dans la noblesse bretonne lors de la crise de succession (1470-1491)

Antoine Rivault. Le ban et l’arrière-ban de Bretagne : un service féodal à l’épreuve des troubles de religion (vers 1550-vers 1590) // Annales de Bretagne et des Pays de l’Ouest, 120-1 | 2013, 59-96.

Marc Russon. Le duché de Bretagne, la mer et la guerre (XIVe-XVe siècles)

Hervé Torchet. La Noblesse de l'ancien diocèse de Saint-Brieuc et la Réformation des FOuages de 1426

Jones, M. (1985). L’armée bretonne 1449-1491: structures et carrières. Dans: Bernard Chevalier éd., La France de la fin du XVe siècle: Renouveau et apogée (pp. 147-166).

Michael C. E. Jones. The Creation of Brittany. A Late Medieval State. 1988

Emmanuel Salmon-Le Gagneur. Le manoir breton au XVè siècle : symbole et richesse de la société rurale // Mémoires de la Société d'Histoire et d'Archéologie de Bretagne. t. 69, 1992.

Concepts and Patterns of Service in the Later Middle Ages. 2020

Pierre Hyacinthe Morice. Mémoires pour servir de preuves à l'histoire ecclésiastique et civile de Bretagne. 3 t. Paris. 1742-1746. Раз, два, три, четыре.


Типовой представитель феодального ополчения/ополчения ленников герцогства Бретань в 15-м веке - пехотинец в бригандине или пальтоке, с гизармой или луком. Счет всадников в латах шел на первые штуки процентов.



Benjamin Deruelle. Vers l’armée nouvelle : aux origines de l’armée moderne (1450-1520)

Michel Nassiet. Noblesse et pauvreté. La petite noblesse en Bretagne XVe-XVIIIe siècle. 2e édition. 2012

Share this post

Link to post
Share on other sites

A specimen of The civil and military institutes of Timour. 1780

The Mulfuzat Timury. 1830

Institutes political and military... 1783  Часть о вооружении. Кажется нашел нукера, бахадура - ровно как в русском переводе. С доспехом надо еще смотреть. Кажется нашел зерех (кольчугу) и джавшан (доспех и "нагрудник"), но могу и попутать. Шрифт... О войне.


Уложение Темура. Ташкент. Изд. лит. и искусства им. Гафура Гуляма. 1999

Раз, два, три, четыре, пять.

Восхитился незамутненностью комментатора


Вопрос, кто же, собственно, является автором "Уложения Темура", учеными обсуждается давно. Так, например, английский востоковед Э. Г. Браун и русский ученый-востоковед В. В. Бартольд в отдельных своих работах подвергают сомнению не только авторство Темура, но даже подлинность самого "Уложения". К сожалению, у них есть и последователи. Но, если изучить труд внимательно, сличив его с широко известными сочинениями, посвященными жизни и общественно-политической деятельности Темура, такими, например, как "Зафар-наме" Низамудди-на Шами и "Зафар-наме" Шарафуддина Али Йезди, становится ясной необоснованность подобных утверждений. Обратимся к фактам.

1) Так, в каталоге английского ученого Ч. А. Стори, в котором приведены сведения о всех хранящихся в библиотеках мира списках "Уложения Темура", указывается, что автором сочинения является сам Темур.

2) Английские исследователи Деви и Уайт, осуществившие издание текста и перевода "Уложения" на английском языке, также утверждают, что сочинение создано Темуром или под его "присмотром". "История, написанная самим Темуром,— читаем в их предисловии,— предназначена его потомкам... В ней он объясняет то, как он пришел к власти, секреты своей политической и военной деятельности, искусство управления государством и своих завоевательных войн".

3) О принадлежности "Уложения Темура" перу самого Амира Темура говорит и видный турецкий ученый Шамсуддин Сами в своей популярной энциклопедии: "Темур написал сборник законов под названием "Уложение", в котором повествует свою автобиографию; Это сочинение, написанное на чагатайском языке, было переведено на персидский и некоторые европейские языки".

Заслуживают внимания и следующие слова известного венгерского ориенталиста Г. Вамбери: "Сам Темур писал плавным и выразительным тюркским слогом, как это всего лучше доказывает частое упоминание слова "Тузукат". По свидетельству современников Амира Темура — ибн Халду на, Хафиз-и Абру, ибн Арабшаха, Шарафуддина Али Йезди,— он был широко образованным человеком и хорошо знал мусульманскую юриспруденцию (ал-фикх), историю, философию и поэзию. "Темур,— утвержал ибн Арабшах,— заботился об ученых, приблизил к себе сайидов и благородных людей, почитал ученых и поэтов и оказывал им особую милость... Он вступал с ними в научные дискуссии, а в спорах был справедливым и учтивым". У Хафиз-и Абру читаем: "Темур глубоко знал историю персов и тюрков. Ценил всякое знание, которое могло принести практическую пользу, как-то: медицину, астрономию и математику. Но особое внимание обращал он на архитектуру. Он хорошо понимал тонкости строительства больших зданий и давал полезные советы [строителям]".

Какие нехорошие эти Бартольд и Браун, вай-вай! А вот в популярной энциклопедии не так написано! Таковы факты!

Не говоря о том, что там же написано, что к изданию на персидском текст готовили крупнейшие ученые могольской Индии. Если текст является продуктом их творчества... С образованием и языком у них было все в порядке. А Шами и Язди на столе лежали. 


С другой стороны - внятного разбора этих коллизий я пока вообще не видел. У Бартольда (ссылку взял как раз из ташкентского издания) там только это



Share this post

Link to post
Share on other sites

Курций Руф. VII.7.30-39 Английский


Однако новости, после этого доставленные царю, омрачили блеск его непрерывных успехов. Менедема, как выше было сказано, он послал осаждать Спитамена, виновника отпадения бактрийцев. Тот узнал о приближении врага и, чтобы не оказаться запертым в городе, спрятался в засаде, рассчитывая перехватить неприятеля по дороге, по которой он, по его сведениям, должен был пройти. Дорога была лесистая, удобная для засады; на ней он спрятал дахов. Они сажают на коней по два вооруженных всадника, которые поочередно внезапно соскакивают на землю и мешают неприятелю в конном бою. Проворство воинов соответствует быстроте лошадей. Спитамен, приказав им окружить поляну, вывел их против врага одновременно с флангов, с фронта и с тыла. Менедем оказался запертым со всех сторон, и его отряд был даже малочисленное врагов, однако он долго сопротивлялся, убеждая своих, что попавшим в засаду ничего другого не остается, как искать почетной смерти, избивая врагов. У него был сильный конь; он много раз врывался на нем в ряды варваров, нанося им страшный урон. Но так как на него одного нацеливались все враги, он обессилел от множества ран и потребовал от одного из своих друзей, Гипсида, сесть на его коня и спастись бегством. Сказав это, он испустил дух, и его тело свалилось с коня на землю. Гипсид действительно мог прорваться, но, потеряв друга, решил и сам умереть. Единственной его заботой было отомстить врагу. Итак, пришпорив коня, он ворвался в гущу врагов и, славно сразившись с ними, погиб, пронзенный стрелами. Оставшиеся в живых, увидя это, заняли холм, возвышавшийся над полем сражения. Спитамен их осадил, чтобы голодом принудить к сдаче. Пало в этом сражении 2 тысячи пехотинцев и 300 всадников. Это поражение Александр ловко скрыл, пригрозив прибывшим с места сражения казнью за распространение вести о случившемся.


Ceterum, quae subinde nuntiata sunt regi, continuae felicitati rerum eius inposuerant labem. Menedemum, ut supra dictum est, miserat ad obsidendum Spitamenen, Bactrianae defectionis auctorem. Qui, conperto hostis adventu, ne muris urbis includeretur, simul fretus excipi posse, qua eum venturum sciebat, consedit occultus. Silvestre iter aptum insidiis tegendis erat. Ibi Dahas condidit. Equi binos armatos vehunt, quorum invicem singuli repente desiliunt, equestris pugnae ordinem turbant. Equorum velocitati par est hominum pernicitas. Hos Spitamenes saltum circumire iussos pariter et a lateribus et a fronte et a tergo hosti ostendit. Menedemus undique inclusus, ne numero quidem par, diu tamen resistit, clamitans nihil aliud superesse locorum fraude deceptis quam honestae mortis solacium ex hostium caede. Ipsum praevalens equus vehebat, quo saepius in cuneos Barbarorum effusis habenis evectus magna strage eos fuderat. Sed, cum unum omnes peterent, multis vulneribus exsanguis Hypsidem quendam ex amicis hortatus est, ut in equum suum escenderet et se fuga eriperet. Haec agentem anima defecit, corpusque ex equo defluxit in terram. Hypsides poterat quidem effugere; sed amisso amico mori statuit. Vna erat cura, ne inultus occideret. Itaque, subditis calcaribus equo in medios hostis se inmisit, et memorabili edita pugna obrutus telis est. Quod ubi videre qui caedi supererant, tumulum paulo quam cetera editiorem capiunt: quos Spitamenes fame in deditionem subacturus obsedit. Cecidere eo proelio peditum II milia, CCC equites. Quam cladem Alexander sollerti consilio texit, morte denuntiata his qui ex proelio advenerant, si acta vulgassent.

Кони несли двух вооруженных (armatos).  На английском тоже отсебятина - riders

Гипсид погиб "погребенным под снарядами".

Насколько понимаю - Менедем врывался в "клинья". 


Само описание - 馳入賊陣,殺梟師出 и 凡九陷陣,皆力戰而出 =)

1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites
В 02.01.2021в23:05, hoplit сказал:

Кажется нашел нукера, бахадура - ровно как в русском переводе. С доспехом надо еще смотреть. Кажется нашел зерех (кольчугу) и джавшан (доспех и "нагрудник"), но могу и попутать.




На пять бахадуров выделять одну палатку и каждый должен иметь при себе панцирь, шлем, колчан, лук и соответствующее по уложению количество лошадей.

Каждый десятник должен иметь отдельную палатку, кольчугу, меч, колчан, лук и пять лошадей.

Каждый сотник должен иметь отдельную палатку, десять лошадей; из вооружения — меч, колчан, лук, булаву, палицу, кольчугу и латы.

Каждый тысячник должен иметь при себе одну палатку, тент; из вооружения — кольчугу, панцырь, шлем, копье, саблю, колчан и стрелы в таком количестве, сколько он может нести.



В русском переводе выпали некоторые слова. К примеру - клинок у бахадура. В английском - названия оружия местами переставлены. Плюс - перевод для брони на русском не вполне удачен (лучше бы сразу привели аутентичные термины), но лучше английского. В английском - есть кольчуга, есть "нагрудник". В русском переводе видно, что кроме кольчуги есть еще два именования для брони, не одно.


Получилось у меня примерно так:

- Бахадур. Джавшан (جوشني - если правильно понимаю, то это "джавшани"/"в джавшане"/"джавшанный" или что-то подобное, в этой строке почти все перечисление в таком стеле), шлем (خودي - "шлемный"/"в шлеме"), клинок (شمشیري - "шамшири" или что-то сходное, "с клинком"), колчан (ترکشي - что-то вроде "тиркаши"/"таркеши", т.е. "с кольчаном"/"околчаненный"), лук (کماني - "камани" или что-то похожее, "лучный"/"с луком").

- Десятник. Зирх (زرهي - если правильно понимаю, то это "кольчужный"/"зирихи" - или как-то так), клинок (شمشیري - "шамшири" или что-то сходное, "с клинком"), колчан (ترکشي - что-то вроде "тиркаши"/"таркеши", т.е. "с кольчаном"/"околчаненный"), лук (کماني - "камани" или что-то похожее, "лучный"/"с луком").

- Сотник. Клинок (شمشیر - "шемшир"), колчан (ترکش - "таркаш" или "таркеш"), лук (کمان - "каман"/"лук"), булава (тут کرز, вроде бы должно быть گرز, "гурз", т.е. "булава"), палица (کاسکن - "каскан", нашел такое, но там написание другое), зирх (زره - "зирих", "зирх", "зирех", "зерех", на разных иранских языках - по-разному), бактар (بکتر - "бактар").

- Тысячник. Зирх (زره - "зирих" или "зирх"), джавшан (جوشن - "джавшан"), шлем (خود - "худ"), копье (نیزه - "копье" в самом общем значении, "низа" или как-то так), клинок (شمشیر - "шемшир"), колчан (ترکش - "таркаш" или "таркеш", на разных иранских языках произношение разное), стрелы (تیر - "тир" или "тер", тут в единственном, кажется, числе, но о грамматике заикаться даже не буду - тем более весь оборот перевести я и не пробовал).


Для сравнения - сейчас لشکر  زرهی это дивизия (لشکر) панцирная (читай - "танковая", калька с "armored") - زرهی 

Еще - یک لباس زرهی это одеяние/покров (یک لباس) панцирный/защитный (زرهی)

Тут есть один момент - даже если это перевод на персидский составленного при Тимуре текста (что не факт), то это в любом случае перевод на персидский, выполненный в 17-м веке. Это не трогая вопроса - на каком языке текст был составлен изначально. Так-то даже "найденная в Йемене" рукопись может оказаться переводом - на тюрки с персидского, к примеру.


Остался вопрос с کرز и گرز. И с کاسکن. Может ли это быть вариантом написания/произношения для "кистан" или чего-то похожего?



Еще Francis Joseph Steingass. Comprehensive persian-english dictionary, including the arabic words and phrases to be met with in persian literature Первое издание было в 1892 году. Еще и еще.

Надо будет еще перепроверить. 

2 people like this

Share this post

Link to post
Share on other sites

Reuven Amitai-Preiss. Mongols and Mamluks. The Mamluk-Ilkhanid War, 1260–1281. 1995

Вторая битва при Хомсе.


Baybars al-Mansun, who was in the Center (although it is not clear if he was in the jallsh or with the Sultan), writes of how the Mongol squadrons (atlab) charged one after the other. 

Этот же эпизод


Second, during the second battle of Homs - according to Baybars al-Mansuri - when the Mongol Left attacked the Mamluk Right, "[The Mongols] were organized as squadrons (atldban) in [the attack] and followed one another as groups (taradafu ahzdban)

Тут проблема в том, что "тулб", к примеру, это и базовая единица египетских войск, насколько понимаю. При Саладине - предполагают чуть менее сотни всадников, в среднем. И "полк", "отряд", "часть армии" практически в любом значении. Все войско или крупные отряды, на которое это войско делилось. Чем-то похоже на "хошун" при Тимуре. И безликий "отряд" любой численности, и какое-то базовое подразделение.



As will be seen, there is some evidence that the Mongols did attack in waves, but it would seem this was not executed as easily as has been suggested. In addition, it appears that this was not the only tactic adopted by the Mongols. A fourteenth-century Mamluk military manual describes the Mongol attack thus:

The Mongols [al-mughul] from among the Turks32 customarily form one squadron [kurdus], in order to push one another against the enemy [li-yatadafaa ald al-uduw], [in order] to prevent all of them from retreating and withdrawing33.

This passage is problematic. There is sufficient evidence that the Mongols actually did divide their armies into separate squadrons (atlab or karadis) in battle, as in the first and second battles of Horns as well as at Abulustayn (see below). But it is possible that on occasion at least, the Mongols adopted the tactic of a concerted, mass attack straight into the enemy formation (surely shooting as they went), eschewing the tactic of wave-after-wave of hit-and-run archery.


32 Muslim writers tended to see the Mongols as part of the Turkish peoples; see, e.g., Ibn al-Athlir, al-Kamil fi al-ta'rikh (Beirut, 1965-6), 12:361.
33 Ansari, 77 (Arabic text); cf. translation, 103.



Помянутый эпизод из Второй битвы при Хомсе в переводе Кука (Chronicles of Qalāwūn and his son al-Ashraf Khalīl. 2020)


The enemy’s left flank came towards the Islamic right; they had already arranged the cavalry into squadrons, and they followed each other in parties. 


И важный момент. Описания кампаний и битв могут казаться довольно подробными, но низовой тактики в них нет вообще. 


Thus it was in theory. What were the actual tactics and fighting methods used by the armies in the four pitched battles on an open field examined in this study: c Ayn Jalut (658/1260), the first battle of Horns (659/1260), Abulustayn (675/1277) and the second battle of Homs (680/1281)? Unfortunately, as has been seen, the sources are usually less than explicit about the actual fighting methods employed in the battles. We find such expressions describing Mamluk attacks: "[Qutuz] himself and those with him launched a brave assault (...)"; "they launched against them a concerted attack (...)"; "the [Mamluk] armies in their entirety attacked together (...)". For that matter, there is little mention of the use of bows and arrows by both sides, apparently because it was obvious to all authors that this was the way these armies fought.

Information of a more exact nature, however, does exist: at the second battle of Homs and possibly at Ayn Jalut, it is recorded that the Mamluks launched a series of attacks until the Mongols were defeated. 


P.S. Gibb H.A.R. The Armies of Saladin // Studies on the Civilization of Islam. 1962


Al-Maqrizi has preserved two records from the diary (al-mutajaddidat) of al-Qadi al-Fadil which give figures for the Egyp­tian army in Saladin's time.29 In the first, it is stated that on 8th Muharram 567 (11 September, 1171) Saladin held a review of all his troops, old and new, in the presence of Greek and Frankish envoys. The total number of  tulbs reviewed was 174, and 20 tulbs were absent.  

"A tulb, in the language of the Ghuzz, is (a unit consisting of) an officer in command, who has a standard fixed on a lance (alam maqud) and a trumpet which is sounded, with a number of horsemen ranging from 200 to 100 or 70."30

The total number of these horsemen was approximately 14,000, the majority being tawashis 31 and the rest qaraghulams.32  At the same time, the Judham Arabs in the service of the Sultan were reviewed; these numbered 7,000 horsemen, "but their number was fixed at 1,300 horsemen, no more."


29  Khitat I, 86. The second is given also in a shorter form in Suluk I, 75.


30 See the long note in Quatremere, Histoire des Sultans Mamlouks, I, i, 34-5; ii, 271-2, where he explains Ghuzz as meaning Kurds.

Ссылка 30 ведет к французскому переводу Макризи, выполненному в 19-м веке.

Раз и два.


"... двести, сто или шестьдесят и десять ..."


1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites

У Скилицы.

- нет упоминания суммы, которую заплатили Святославу.

- первый поход русов на Болгарию.

- второй поход русов на Болгарию, завоевание Болгарии, выступление на стороне Калокира.

- войско из русов, болгаров, печенегов и венгров у стен Аркадиополя. Варда Склир с восточными войсками (только с ними?) наносит им поражение.


- войско Цимисхия внезапно переходит через Балканские горы и выходит к Преславу. Росы немалой частью застигнуты вне города, Преслав взят в два дня. Ромеи оставили там гарнизон и пошли к Доростолу, занимая города и опустошая местность. От Преслава до Доростола - порядка 140 км по короткой дороге. 

- Святослав с войском находится неизвестно где. Когда он получил известия о войске Цимисхия у Преслава - начал движение в сторону ромеев и "разбил лагерь". Когда получил сведения о падении города - "выступил против ромеев".

- Святослав с войском ждал ромеев в 12 милях (около 18 км) от Доростола. Или "где-то в дюжине миль"? Состав войска не указан.


Если смотреть по карте - где-то на этом удалении от Доростола находится пересеченная местность, с карстовыми ... ущельями? Дальше - только сравнительно ровное плато до речной террасы. Как тогда и там было с лесами - не знаю, но встретить противника там было бы логично - конница ромеев не могла бы действовать свободно.

- Битва. Росы терпят поражение и бегут в Доростол. 12 миль. Почему не в лагерь? Он не был укреплен? Или ромеи его взяли? Битва шла до вечера - бегущих укрыла ночь?


At the first encounter such was the impetus of the Romans’ charge that they killed many barbarians and broke their ranks, but there was no retreat on the part of the enemy nor any definite rout by the Romans. What happened was that the Scyths regrouped and came at the Romans again, hurling cries. For some time the battle was equally matched but when it drew on towards evening on that day the Romans rallied each other and somehow stiff ened their determination with exhortations. Then they charged the Scyths’ left wing and put down many of them by the irresistible nature of this manoeuvre. The Russians now concentrated their forces there where the danger lay, at which the emperor despatched reinforcements from those who accompanied him and he himself came after them, the imperial insignia openly displayed. His lance at the ready, he spurred on his horse and rallied his troops with frequent shouts. A bitterly contested battle ensued in which there were many reverses of fortune; it is said that twelve times the balance tipped this way and that. Then, not by any means without having put up a stiff resistance, the Russians broke into disorderly flight before the dangers which confronted them and scattered over the plain. The Romans gave pursuit and slew those whom they overtook; many fell and more were taken prisoner. Those who succeeded in getting out of danger found refuge in Dorostolon.

- Лагерь у Доростола разбит, но осаду ромеи не начинают - росы имеют свободу перемещений по реке.

- Прибытие флота, начало настоящей осады. Насколько понимаю - лагерь ромеев находился на изрядном удалении от самого Доростола, так что оба войска могли выстроиться для битвы. С другой стороны - рядом с Доростолом находились осадные машины, а у росов около города были "форты". После стычки конных росы копают у стен Доростола ров.

- Переход на сторону ромеев задунайских крепостей.


Если правильно понимаю - что атака с участием конных, что схватка, в которой погиб Сфенкел - вылазки, а не полноценные битвы. Производились вечером. 


When it was already evening, all the city gates were flung open and the Russians (in far greater numbers than before) fell on the Romans – to their great surprise, for it was now night. At first the Russians seemed to have the upper hand but, shortly after, it was the Romans who were prevailing. And then it happened that Sphangelos went down, fighting heroically, but the Russians faltered when they were deprived of him and their impetus was slackened. They gave no ground, however; they held fast all night long and the following day until high noon. At that point the emperor sent a detachment to cut off the barbarians’ retreat into the city, and once the Russians realised this they turned and fled. When they found the ways into the city blocked they fled over the plain, where they were apprehended and slain. When night fell Sviatoslav threw a deep trench all around the city wall to prevent the Romans from easily approaching the wall when they attacked. 


Поздним вечером, но не "все войско", а "больше, чем ранее". Бой продолжался всю ночь и только к полудню следующего дня император прислал отряд, который отрезал путь отступления к городу. ИМХО - но как-то больше похоже на схватку вокруг какого-то "осадного лагеря" или чего-то похожего, а не на полноценную битву. Нет? Сходно - гибель Куркуаса связана с защитой осадных орудий. 

- рейд росов по реке, с захватом провизии и шуганием обслуги ромеев


Then in the month of July, the twentieth day, the Russians sallied forth in great numbers, engaged the Romans and did battle with them. They had someone encouraging them and urging them on in the battle, a man who was a great celebrity among the Scyths. His name was Ikmor and he was the most honoured man after Sphangelos, who had been killed. It was not because he was born of a noble line that he was held in such high honour, nor merely because he was well-liked. He was revered by all for nothing other than his excellence. Anemas , son of Kouroupes, emir of the Cretans, was one of the emperor’s bodyguard. When he saw Ikmor engaging so valiantly in the fray, encouraging the others to do like-wise, urging them on and throwing the Roman battle lines into confusion, he was neither dismayed by the stature of the man nor afraid of his strength. His heart burned within him and, turning his horse this way and that, he drew the sword which was hanging at his thigh and charged the Scyth with irresistible force. He struck him on the left shoulder about the clavicle with his weapon, and cut his neck in such a way that he severed the head together with the right arm and he fell to the ground. The Scyth lay prostrate while Anemas, for his part, returned to camp unhurt. Great shouting greeted this deed, the Romans cheering the victory, the Scyths uttering unseemly groans, their resistance weakening. When the Romans fell on them again, the Scyths were put to flight and ingloriously sought refuge in the city. Many of them fell that day, trodden underfoot by others in the narrow defile and slain by the Romans when they were trapped there. Sviatoslav himself would have been taken too, if night had not fallen and delivered him


Вот простой вопрос - это вот "большое число" - это что? Все войско? Или опять просто большая вылазка, пусть и с участием Святослава?

- последняя битва - она же вторая однозначная битва в полной силе у Доростола, после той, "в 12 милях".


Accordingly they sallied forth from the city next day in full force, closed its gates so that nobody could turn back and fi nd refuge in the city – and charged at the Romans. A violent battle ensued in which the barbarians fought courageously. As the sun was very hot and they were suffering from thirst (for they were heavily armed and it was towards high noon), the Romans began to give ground.


Росы выступили, предположительно, утром.


Scyths with violent impetus, but the foe boldly withstood the shock and the battle stood undecided until the emperor noted how narrow the place was, and that it was due to this factor that the enemy’s resistance was possible: the Romans had so little elbow room they were unable to display the kind of performance which
was appropriate to their valour. 


Проблема в том, что для проверки этого утверждения - нужно знать растительный покров. У Доростола довольно ровное плато, примерно в километре-полутора идет превышение высоты метров на сто, потом опять равнина. 


У Льва Диакона.

- росы получили около 15 кентиариев золота. Калокир договаривается со Святославом.

- росы плывут в Болгарию, в месте высадки их встречает болгарское войско. Болгары разбиты и загнаны в Доростол. 

- завоевание Болгарии, взят Филипполь.

- Варда Склир с войском (скорее всего - восточным) отправляется во Фракию, чтобы противостоять набегам росов и засылать разведчиков.


After receiving these orders from the emperor, they crossed over to Europe.

- Варда Склир с войском наносит поражение отряду из росов, венгров и болгар неизвестно где.

- Сбор огромного флота

- Цимисхий стремительно переходит через Балканы и выходит к Преславу. Росы выступили на поле перед городом.


advanced against the Romans on the plain before the town


When the battle was evenly balanced on both sides, at this point the emperor ordered the Immortals to attack the left wing of
the Scythians with a charge
. So they held their spears before them and violently spurred on their horses, and advanced against them. Since the Scythians were on toot (for they are not accustomed to fight from horseback, since they are not trained for this), they were not able to withstand the spears of the Romans, but turned to flight and shut themselves up within the walls of the town; the Romans pursued them and killed them mercilessly. For they say that in this attack eight thousand five hundred Scythians were killed.


Можно сравнить этот текст с описание первой битвы перед Доростолом у Скилицы. =) А вот развернутого описания битвы у Пресалава у Скилицы нет.

- Святослав с войском находится у Доростола.

- Святослав никуда не двигается, мисяне начинают отходить от него.


When he saw that the Mysians were rebelling against their alliance with him, and going over to the emperor

- Ромеи медленно идут к Доростолу. Берут Плиску.

- Святослав выступает против Цимисхия, войска встречаются "перед Доростолом". Битва идет до позднего вечера. 


As soon as the troops assembled in the area before Dorystolon


Until late afternoon victory appeared to be in the balance, as the course of battle swayed this way and that. The sun was already setting, when the emperor threw the cavalry against them in force, and bolstered the men's spirits, shouting that, since they were Romans, they should display their prowess by means of their deeds. So they pressed forward with an extraordinary assault and the trumpeters sounded the call to battle, and a shout arose from the Romans in a body. And the Scythians were not able to withstand their attack, and turned to flight and rushed to the fortifications, losing many of their men in this battle.

- Цимисхий разбивает лагерь у Доростола.


A low hill rises from the plain some distance from Dorystolon.


Проблема в том, что равнина около Доростола - это несколько более квадратного километра, может два. Там не то что "на малом холме", там вообще лагерь для сколько-то крупного войска не впихнуть. И он будет занимать все пространство между Дунаем и речной террасой.

- Сражения у Доростола у Льва - именно что серия боев. "Вышли, выстроились, бились". Кроме как о битвах - он более толком ни о чем не пишет. 


The next day the Tauroscythians slipped out of the town and arrayed themselves on the plain ... and the Romans also emerged from their camp completely sheathed in armor


Elated by this victory, the Rus' issued forth from the city the next day, and drew up their ranks on the batdefield; and the Romans also
were arrayed in close order and in a deep formation and went to meet them

- Последняя битва у него произошла вечером.


around sunset


А вот про теснины у него ничего нет...


В целом - описания у Льва, сравнительно со Скилицей, не столько "более подробные", сколько "более многословные". Из сообщения Скилицы можно сложить, в принципе, более-менее связное и правдоподобное повествование, если отставить в сторону его "30 мириадов" и прочее. С другой стороны - про 30 мириадов он писал, про чудо - тоже он писал. И не очень понятно - что делать в тех случаях, когда Диакон дает содержательную информацию, а Скилица - нет. Где находился Святослав на момент взятия Преславы? Когда закончилась первая битва у Доростола? Скилица не пишет ничего - Диакон пишет, что вечером. И что делать в тех случаях, когда именно что содержательная информация дана различно? Когда началась битва при попытке прорыва росов из Доростола? Утром или вечером? Да и был ли этот прорыв?

Занятно, как эти события выглядят у Асохика (Анийское царство, писал свою историю немногим позднее Льва Диакона...) =/


He himself went to the country of the Bulgars to campaign against them. They allied themselves to the Rus and advanced in battle against him. When they engaged one another, the Rus drove back the two wings of the battle-line of the Greeks. The king held firm with the Armenians of the whole infantry force in the centre of the battle-line; the contingent of infantry soldiers fought valiantly, who are called Sałark‘. In front of the king, they breached the shield-wall which was [raised] against them. The king together with all the cavalry forces penetrated [at that point], and putting the sword to work, cut them to pieces, bodies scattered about on all sides. He reduced the Bulgars to obedience.



Завоевание Крита Никифором Фокой у Скилицы.


In this year [Romanos] sent the magister Nikephoros Phokas (who had already been promoted domestic of the scholai for the East by the emperor Constantine and had achieved many victories against the Saracens of the East, completely subduing Karamnes, emir of Tarsus, Chambdan, emir of Aleppo and Izeth, emir of Tripoli) against the Saracens of Crete, providing him with an army of picked soldiers and a well-equipped fleet. [Nikephoros Phokas] made the passage to the island and immediately on disembarkation became embroiled with the Hagarenes who were there and off ering him resistance. These he put to flight and safely disembarked both himself and his army. Then he set up a strong palisade surrounded by a deep ditch fortified with stakes and staves. He moored the fleet in a calm harbour and, when all was in order, set about laying vigorous siege to the cities of the island. For seven months in all he employed every kind of siege-engine; he threw down the walls of the cities and occupied the strongholds. On 7 March, fourth year of the indiction, he ravaged the strongest city of all (known locally as Chandax) and took prisoner the emir of the island, Kouroupes by name, together with Anemas, the most important person on the island after him. After he had subjugated the entire island he was going to remain there for some time in order to set its affairs in order, but word went round that the Roman who conquered the island would perforce reign over the empire. So as soon as it was known that Nikephoros had the upper hand in Crete, Romanos (at Joseph’s insistence) recalled him from there.


Еще - Denis Sullivan. The Riseand Fall of Nikephoros II Phokas. Five Contemporary Texts in Annotated Translations. 2018

Билингва - Продолжатель Феофана, Симеон Логофет, Псевдо-Симеон, Феодосий Диакон, аколоутия для св. Никифора Фоки.

Share this post

Link to post
Share on other sites

Лев Диакон. Книга III


Пока сходилось войско, он обучал бывших при нем военному искусству, возбуждал и укреплял их дух ежедневными упражнениями и часто, приказывая трубить в трубы, бить в тимпаны и бряцать на кимвалах, обучал их круговым движениям и поворотам в полном вооружении, заставлял вскакивать на коней, стрелять из луков в цель и метко бросать копье. Он не пренебрегал ничем из того, что было изобретено для ведения войны.


While the troops were assembling, he trained the men he had with him in military exercises, sharpened their mettle and strengthened them with daily drills. He taught them how to whirl about when armed, urging them to blow the trumpets often and beat the drums and sound the cymbals; he also taught them how to vault onto a horse, hit the mark with a bow, and hurl a javelin with utmost accuracy; indeed he omitted no skill devised for warfare.

В русском и английском переводе пометки, что указанный отрывок почти целиком содран с Агафия. При этом порядок слов в русском тексте изрядно переделан...


ἐν ᾧ δὲ συνήρχετο τὰ στρατεύματα, τοὺς ἀμφ' ἑαυτὸν ἐξήσκει τὰ πολέμια, καὶ τὸν θυμὸν ἔθηγε, καὶ ἐπεῤῥώννυε ταῖς καθ' ἡμέραν μελέταις, καὶ τὴν ἐνόπλιον ἐξεπαίδευε περιδίνησιν, θαμὰ ταῖς σάλπιγξιν ἐγκελευόμενος ἐπηχεῖν, καὶ τὰ τύμπανα παταγεῖν, καὶ ἀλαλάζειν τὰ κύμβαλα, ἐφ' ἵππων τε ὑπεράλλεσθαι, καὶ τόξοις βάλλειν κατὰ σκοπὸν, καὶ ἀκοντίζειν εὐστοχώτατα· καὶ οὐδὲν ὅ,τι παρεῖτο τούτῳ τῶν πρὸς τὸ πολεμεῖν ἐξευρημένων. 


У Агафия это книга II.



At the beginning of spring all the armies converged on Rome and assembled there in accordance with their instructions. Narses subjected them to a more rigorous combat training and strengthened their fighting spirit by daily drill. He made them march at the double, practise regular evolutions on horseback, perform elaborate whirling movements in the manner of a war-dance and expose their ears to frequent blasts of the bugle sounding the signal for battle, lest after a winter of inactivity they might forget the arts of war and lose their nerve when faced with real fighting.

πυρρίχην ... περιδίνεισθαι 


Интересно - что это подразумевается?  ἐξελιγμὸς χόριον? 0_о? περιδινέω - глагол, ἐξελιγμὸς - существительное. Но вот танец/хоровод и пирриха...





Такой пріемъ у Льва Дьякона примѣ няется очень часто. Когда онъ описываетъ подробности битвъ, осады крѣпостей, приступы и всякія данныя обстановки  происшествій, то почти всегда онъ пользуется, какъ источникомъ, Агаѳ іемъ.


Share this post

Link to post
Share on other sites

А "whirl about when armed" - это не банальное обучение вести бой на разные стороны (особенно для конных)?

Потому что и без оружия на седле вертеться - это сильно хорошо уметь владеть конем надо, а в доспехах и с штатным оружием - вдвойне хорошо.

Были даже свои приемы, как улучшить процесс - в частности, темляк для этого появился на клинковом и прочем коротком оружии, крой панциря и поддоспешной одежды, манера развешивать оружие, носить одежду и т.д.

Share this post

Link to post
Share on other sites
5 часов назад, Чжан Гэда сказал:

А "whirl about when armed" - это не банальное обучение вести бой на разные стороны (особенно для конных)?

Потому что и без оружия на седле вертеться - это сильно хорошо уметь владеть конем надо, а в доспехах и с штатным оружием - вдвойне хорошо.

ИМХО, но тут ввиду имеются не джигитовка, а строевые маневры. Различные повороты и т.д. Может быть - контрмарш.

Share this post

Link to post
Share on other sites

Повороты строя не особенно соотносятся с тем, вооружен человек или нет.

А вот если надеть на всадника доспехи и приказать нанести удар не вперед вправо, а назад вправо (или в другом направлении) - это уже сложно.

Share this post

Link to post
Share on other sites
3 часа назад, Чжан Гэда сказал:

А вот если надеть на всадника доспехи

Там, насколько понимаю, "в доспехах" нет. Оборот ἐνόπλιον ... περιδίνησιν у Льва Диакона - переделка πυρρίχην ... περιδίνεισθαι у Агафия, это 


whirling movements [ in the manner of ] a war-dance


Одно из значений использованного Львом слова ἐνόπλιον - это не "в броне" или "вооруженный", а "исполняемый при военной пляске", 'martial' rhythm, примерный аналог πυρρίχην у Агафия. С учетом того, что Лев Диакон весь абзац из Агафия и списал с минимальными изменениями - именно эта трактовка должна считаться более вероятной.

Переводчики на русский и английский про заимствование из Агафия знали, но просто упомянули его (для справки), попыток использовать текст Агафия для уточнения перевода текста Льва не было, насколько могу понять.

"Повороты" постоянно мелькают при описаниях действий античной конницы, плюс был технический термин для контр-марша - "плясовой поворот". Поэтому думаю, что это, скорее всего, все-таки обучение маневрированию. Но могу и ошибаться - для меня описание "кристально ясным" не выглядит.

Share this post

Link to post
Share on other sites

"Аноним из Эворы". Relaçam verdadeira dos trabalhos q [que] ho gouernador dõ Fernãdo de ƒouto & certos fidalgos portugueƒes paƒƒarom no deƒcobrimeto [descobrimento] da prouincia da Florida.


The Account by A Gentleman from Elvas. Translated and Edited by James Alexander Robertson. With Footnotes and Updates to Robertson's Notes by John H. Hann.


Next  day, the governor sent three captains with horse and  foot-each one taking a different  direction - to  search  out  provisions in order to cross the unpopulated region. Juan de Aiiasco, the accountant, went with fifteen horse and forty foot along the road where the governor was to go, and found a strong stockade where the Indians were waiting.  On  top  of  it were many armed men daubed over with red ochre and with their bodies, legs, and arms painted black, white, yellow, and red, in the manner  of  stripes which made them look  as  though they were in breeches and doublet. Some had feather plumes  on  their heads and others horns, with their faces black and the eyes ringed  round  in red in  order to look  more ferocious. As soon  as  they saw the Christians approach, with loud cries and beating two  drums, they came out in great fury to meet them. It  seemed best to Juan de Aiiasco and those with him to keep away from them and to inform the governor. They withdrew over a level ground for the distance of a crossbow flight from the stockade and in sight of  it. The men of foot, the crossbowmen, and those having shields placed themselves before the horsemen so that the horses might  not be wounded. The  Indians came out  by  sevens and eights to shoot their arrows and then to retire. In  sight  of  the Christians, they made a fire and seized an Indian - one  by  the feet and others  by  the  head - and  pretended they were going to throw him into the fire, first giving him many blows  on the head, signifying that so they would do to the Christians. Juan de Aiiasco sent three horse to inform the governor. The latter came immediately, and since he thought he should drive them thence, saying that if he did  not  do  so, they would become emboldened to attack him at a time when they could  do him more hurt, he ordered the horsemen to dismount and having divided them into four companies gave the signal and they attacked the Indians. The latter resisted until the Christians reached the stockade; and as soon as they saw that they could  not defend themselves they fled along a way where a stream flowed near the stockade, and from the other shore shot some arrows.  And  inasmuch as no crossing was found for the horses for the time being, they [the Indians] had time to get away. Three Indians were killed there, and many Christians were wounded, fifteen of whom died on  the march a few days later.  





Далее занятный эпизод - в одном из захваченных городов испанцы нашли щиты из бычьей (бизоньей, очевидно) кожи и переделали их в конские доспехи.


Many  blankets, deer, lion, and bear skins, and many cat skins were found in town.  Many  [of the men] were still  poorly clad and there clothed themselves.  From  the blankets were made loose coats and cassocks; and some made gowns and lined them with the catskins,  as well  as  the cassocks.  From  the deerskins were also made some jerkins, shirts, stockings, and shoes and from the bear skins very good cloaks, for water would  not  go  through  them.  They  found there shields made  of  raw cow-hide  with which the horses were provided with armor.



1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites

Ливий. XXXI.33 


Кон­сул неко­то­рое вре­мя сто­ял лаге­рем воз­ле Лин­ка, неда­ле­ко от реки Бев, и отсюда разо­слал фура­жи­ров добыть зер­на по амба­рам дас­са­ре­ти­ев. Филипп хоро­шо видел отча­я­ние и ужас жите­лей обла­сти; но не знал тол­ком, куда напра­вил­ся кон­сул, и послал отряд кон­ни­ков выяс­нить, по како­му пути наме­рен дви­гать­ся враг. (7) В такой же неиз­вест­но­сти пре­бы­вал и кон­сул. Знал, что царь поки­нул зим­ние квар­ти­ры, а куда идет, не ведал и тоже послал кон­ни­ков на раз­вед­ку. (8) Оба отряда, вый­дя с раз­ных сто­рон, дол­го блуж­да­ли по стране дас­са­ре­ти­ев и нако­нец ока­за­лись на одной доро­ге. И те и дру­гие, заслы­шав голо­са, звон ору­жия и ржа­ние коней, конеч­но, поня­ли, что враг близ­ко. Еще не видя друг дру­га, они изгото­ви­лись и, едва сбли­зи­лись, тот­час кину­лись в бой. (9) Чис­лом и храб­ро­стью были они рав­ны, ибо оба отряда состо­я­ли из отбор­ных вои­нов, и несколь­ко часов кряду бились на рав­ных. Кони и вои­ны уто­ми­лись нако­нец, и про­тив­ни­ки разо­шлись, — ни одна сто­ро­на не доби­лась победы. (10) Македо­нян погиб­ло сорок и трид­цать пять рим­лян. И воро­ти­лись они — одни к сво­е­му царю, дру­гие к сво­е­му кон­су­лу, — так ниче­го и не раз­ведав­ши о рас­по­ло­же­нии вра­же­ско­го лаге­ря; (11) про это узна­ли от пере­беж­чи­ков, чье пре­да­тель­ство и лег­ко­мыс­лие во всех вой­нах помо­га­ют одной сто­роне рас­кры­вать тай­ны дру­гой.


ad Lyncum statiua posuit prope flumen Beuum; inde frumentatum circa horrea Dassaretiorum mittebat. Philippus consternata quidem omnia circa pauoremque ingentem hominum cernebat, sed parum gnarus quam partem petisset consul, alam equitum ad explorandum quonam hostes iter intendissent misit. idem error apud consulem erat: mouisse ex hibernis regem sciebat, quam regionem petisset ignorans. is quoque speculatum miserat equites. hae duae alae ex diuerso, cum diu incertis itineribus uagatae per Dassaretios essent, tandem in unum iter conuenerunt. neutros fefellit, ut fremitus procul hominum equorumque exauditus est, hostes adpropinquare. itaque priusquam in conspectum uenirent, equos armaque expedierant; nec mora, ubi primum hostem uidere, concurrendi facta est. forte et numero et uirtute, utpote lecti utrimque, haud impares aequis uiribus per aliquot horas pugnarunt. fatigatio ipsorum equorumque incerta uictoria diremit proelium; Macedonum quadraginta equites, Romanorum quinque et triginta ceciderunt. neque eo magis explorati quicquam in qua regione castra hostium essent aut illi ad regem aut hi ad consulem rettulerunt; per transfugas cognitum est, quos leuitas ingeniorum ad cognoscendas hostium res in omnibus bellis praebet.

Отряды конницы Ливий назвал "алами", они порядка 300 всадников или больше. Упорный бой в течение нескольких часов. Пало 40 всадников-македонян и 35 римлян.

Далее идет известная сентенция про "отрубленные испанскими мечами руки и выпущенные кишки".

Можно добавить, хоть и не в тему


Что же до кон­су­ла, то он в это вре­мя уже не гото­вил­ся к войне, а вел ее: он шел с вой­ском через зем­ли дас­са­ре­ти­ев, про­до­воль­ст­вие, что ско­пи­лось у него в зим­них лаге­рях, вез с собой и не рас­хо­до­вал, ибо окрест­ные поля дава­ли доста­точ­но, чтобы про­кор­мить сол­дат.




Царь побо­ял­ся под­верг­нуть опас­но­сти все вой­ско сра­зу и выслал спер­ва лишь четы­ре­ста трал­лов (я гово­рил уже преж­де, что трал­лы — народ илли­рий­ский) да три сот­ни крит­ских пехо­тин­цев, при­дав им столь­ко же кон­ни­ков под нача­лом одно­го из сво­их царе­двор­цев — Афи­на­го­ра, дабы тре­во­жи­ли они рим­скую кон­ни­цу. (2) Рим­ляне же, чья линия отсто­я­ла от вра­га немно­гим более чем на пять­сот шагов, высла­ли впе­ред застрель­щи­ков и две непол­ных алы всад­ни­ков, чтобы срав­нять с вра­же­ским чис­ло кон­ни­ков и пехоты. (3) Вои­ны царя ожида­ли боя, к како­му при­вык­ли: чтобы всад­ни­ки то насту­па­ли, то, мет­нув­ши дро­ти­ки, пово­ра­чи­ва­ли назад, чтобы илли­рий­цы стре­ми­тель­ны­ми вне­зап­ны­ми ата­ка­ми тес­ни­ли про­тив­ни­ка, чтобы кри­тяне забра­сы­ва­ли стре­ла­ми вра­га, насту­паю­ще­го рас­се­ян­ным стро­ем. (4) Рим­ляне, одна­ко раз­ру­ши­ли эти ожида­ния: натиск их был не ярост­ный, но ров­ный и упор­ный, (5) ибо все дела­ли всё — застрель­щи­ки, мет­нув­ши дроты, бились меча­ми, а кон­ни­ки, ворвав­шись в строй вра­гов, оста­нав­ли­ва­ли коней и дра­лись кто с сед­ла, кто спрыг­нув на зем­лю и сме­шав­шись с пеши­ми. (6) Так что про­ти­во­сто­ять рим­ля­нам не мог­ли ни Филип­по­вы всад­ни­ки, не при­учен­ные к упор­но­му бою, ни пешие его вои­ны, полу­го­лые, в бою при­вык­шие без вся­ко­го поряд­ка пере­бе­гать с места на место. Когда столк­ну­лись они с рим­ски­ми застрель­щи­ка­ми, воору­жен­ны­ми лег­ким круг­лым щитом и корот­ким мечом, а пото­му гото­вы­ми и защи­щать­ся, и напа­дать, (7) они вовсе не ста­ли драть­ся, но поло­жи­лись толь­ко на ско­рость бега и укры­лись в сте­нах лаге­ря.


Rex non tam celerem aleam uniuersi certaminis timens quadringentos Tralles — Illyriorum id, sicut alio diximus loco, est genus — et Cretenses trecentos, addito his peditibus pari numero equitum, cum duce Athenagora, uno ex purpuratis, ad lacessendos hostium equites misit. ab Romanis autem — aberat acies eorum paulo plus quingentos passus — uelites et equitum duae ferme alae emissae, ut numero quoque eques pedesque hostem aequarent. credere regii genus pugnae quo adsueuerant fore, ut equites in uicem insequentes refugientesque nunc telis uterentur, nunc terga darent, Illyriorum uelocitas ad excursiones et impetus subitos usui esset, Cretenses in inuehentem se effuse hostem sagittas conicerent. turbauit hunc ordinem pugnandi non acrior quam pertinacior impetus Romanorum; nam haud secus quam si tota acie dimicarent, et uelites emissis hastis comminus gladiis rem gerebant et equites, ut semel in hostem euecti sunt, stantibus equis, partim ex ipsis equis, partim desilientes immiscentesque se peditibus pugnabant. ita nec eques regius equiti par erat, insuetus ad stabilem pugnam, nec pedes concursator et uagus et prope seminudus genere armorum ueliti Romano parmam gladiumque habenti pariterque et ad se tuendum et ad hostem petendum armato. non tulere itaque dimicationem nec alia re quam uelocitate tutantes se in castra refugerunt.

Римляне выставили велитов и две полных (ferme) алы конных.

equites in uicem insequentes refugientesque - всадники последовательно наскакивают и убегают

nunc telis uterentur, nunc terga darent - то используя снаряды, то отступая?


believed the type of fighting would be that with which they were familiar, that the cavalry, alternately advancing and retreating, would now discharge their weapons and now retire


Англо-латинская билингва.

1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites

Ливий. XLII.58-61


58. (1) Когда этот замы­сел не удал­ся, царь пере­нес лагерь бли­же к непри­я­те­лю, на рас­сто­я­ние пяти тысяч шагов, и укре­пил его. (2) С рас­све­том, выстро­ив в бое­вом поряд­ке пехоту в обыч­ном месте, он дви­нул на вра­же­ский лагерь всю кон­ни­цу и лег­ко­во­ору­жен­ных вои­нов. (3) Появ­ле­ние обла­ка пыли, непри­выч­но боль­шо­го и близ­ко­го, вызва­ло тре­во­гу в рим­ском лаге­ре. И сна­ча­ла едва пове­ри­ли рас­ска­зу гон­ца, так как в преды­ду­щие дни про­тив­ник ни разу не появ­лял­ся рань­ше чет­вер­то­го часа дня, а тут солн­це толь­ко всхо­ди­ло. (4) Потом, когда кри­ки и бегу­щие от ворот люди рас­се­я­ли все сомне­ния, под­ня­лась страш­ная сума­то­ха. Три­бу­ны, пре­фек­ты и цен­ту­ри­о­ны бро­си­лись к кон­суль­ско­му шат­ру, а каж­дый воин — к сво­ей палат­ке. (5) На рас­сто­я­нии менее пяти­сот шагов от вала Пер­сей выстро­ил сво­их людей у под­но­жья хол­ма, носив­ше­го назы­ва­ние Кал­ли­ник. (6) На левом флан­ге стал царь Котис во гла­ве всех сво­их сооте­че­ст­вен­ни­ков; меж­ду ряда­ми кон­ни­ков постав­ле­ны были разде­ляв­шие их лег­ко­во­ору­жен­ные. На пра­вом флан­ге рас­по­ла­га­лась македон­ская кон­ни­ца, меж­ду тур­ма­ми кото­рой раз­ме­сти­лись кри­тяне, (7) глав­ное же началь­ство над кон­ни­цей и всем сме­шан­ным отрядом при­над­ле­жа­ло Мено­ну из Анти­го­нии. (8) Сра­зу за обо­и­ми флан­га­ми сто­я­ли цар­ские всад­ни­ки и пест­рые отряды отбор­ных вспо­мо­га­тель­ных войск от раз­ных наро­дов; над ними были постав­ле­ны Патрокл из Анти­го­нии и Дидас, намест­ник Пео­нии. (9) В цен­тре все­го строя нахо­дил­ся царь, окру­жен­ный так назы­вае­мой аге­мой и свя­щен­ны­ми ала­ми всад­ни­ков. (10) Перед собой он поме­стил пращ­ни­ков и стрел­ков — два отряда по четы­ре­ста чело­век в каж­дом; они были под­чи­не­ны Иону из Фес­са­ло­ни­ки и Арте­мо­ну из Доло­пии. Тако­во было рас­по­ло­же­ние цар­ских войск. (11) Кон­сул выстро­ил в бое­вом поряд­ке пехоту внут­ри лаге­ря, а кон­ни­цу и лег­ко­во­ору­жен­ных выдви­нул нару­жу — они выстро­и­лись перед валом. (12) На пра­вом флан­ге Гай Лици­ний Красс, брат кон­су­ла, коман­до­вал всей ита­лий­ской кон­ни­цей и рас­став­лен­ны­ми меж­ду ее ряда­ми застрель­щи­ка­ми; на левом Марк Вале­рий Левин началь­ст­во­вал над союз­ни­че­ской кон­ни­цей и лег­ко­во­ору­жен­ны­ми вои­на­ми гре­че­ских горо­дов; (13) цен­тром коман­до­вал Квинт Муций с отбор­ны­ми всад­ни­ка­ми из сверх­ком­плект­ных; перед их зна­ме­на­ми выстро­и­лись две­сти галль­ских всад­ни­ков и три­ста кир­ти­ев из вспо­мо­га­тель­ных войск Эвме­на. (14) Четы­ре­ста кон­ных фес­са­лий­цев поме­ща­лись за левым флан­гом, на неко­то­ром рас­сто­я­нии от него. Царь Эвмен и Аттал со все­ми сво­и­ми сила­ми рас­по­ла­га­лись в тылу, меж­ду арьер­гар­дом бое­во­го строя и валом.


[58] Postquam inceptum non succedebat, castra propius hostem mouit rex et a quinque milibus passuum communiuit. inde luce prima in eodem, quo solebat, loco peditum acie instructa, equitatum omnem leuemque armaturam ad castra hostium ducit. uisus et plurium et propior solito puluis trepidationem in castris Romanis fecit. et primo uix creditum nuntianti est, quia prioribus continuis diebus numquam ante horam quartam hostis apparuerat; tum solis ortus erat. deinde ut plurium clamore et cursu a portis dubitatio exempta est, tumultus ingens oboritur. tribuni praefectique et centuriones in praetorium, miles ad sua quisque tentoria discurrit. minus quingentos passus a uallo instruxerat Perseus suos circa tumulum, quam Callinicum uocant. laeuo cornu Cotys rex praeerat cum omnibus suae gentis; equitum ordines leuis armatura interposita distinguebat. in dextro cornu Macedones erant equites, intermixti turmis eorum Cretenses; huic armaturae Midon Beroeaeus, equitibus et summae partis eius Meno Antigonensis praeerat. proximi cornibus constiterant regii equites, et, mixtum genus, delecta plurium gentium auxilia; Patrocles Antigonensis his et Paeoniae praefectus Didas erant praepositi. medius omnium rex erat; circa eum agema quod uocant, equitumque sacrae alae. ante se statuit funditores iaculatoresque: quadringentorum manus utraque numerum explebat; Ionem Thessalonicensem et Artemona Dolopem iis praefecit. sic regii constiterant. consul intra uallum peditum acie instructa et ipse equitatum omnem cum leui armatura emisit; pro uallo instructi sunt. dextro cornu praepositus C. Licinius Crassus, consulis frater, cum omni Italico equitatu, uelitibus intermixtis; sinistro M. Ualerius Laeuinus sociorum ex Graecis populis equites habebat <et> eiusdem gentis leuem armaturam; mediam autem aciem cum delectis equitibus extraordinariis tenebat Q. Mucius. ducenti equites Galli ante signa horum instructi et de auxiliis Eumenis Cyrtiorum gentis trecenti. Thessali quadringenti equites paruo interuallo super laeuum cornu locati. Eumenes rex Attalusque cum omni manu sua ab tergo inter postremam aciem ac uallum steterunt.

equitum ordines leuis armatura interposita distinguebat - тут непонятно. Легковооруженных разместили среди/между ... линий/рядов/шеренг/отрядов конных. ИМХО, скорее - "отрядов" и "между". 

Если сравнить с описание смешанного построения критян и македонской конницы - "смешивание" могло быть довольно дробным. Турма - всего порядка 30 всадников.

cum omni Italico equitatu, uelitibus intermixtis - со всей италийской конницей, с велитами смешанной

Что интересно - описанное построение не так чтобы сильно отличалось от описанного в византийских тактиках. Центр, перед центром авангард. Правое крыло, левое крыло. Отряды за левым и правым крылом. Некий postremam aciem/задний отряд, а за ним еще один. Единственно - четко оговаривается, что конница и легкая пехота действуют в тесной связке.

Интересно - как это можно сравнить с Полибием, который не особо верил в возможность эшелонированного построения?



59. (1) Выстро­ен­ные имен­но таким обра­зом бое­вые линии про­тив­ни­ков, почти рав­ные по чис­лу кон­ни­ков и лег­ко­во­ору­жен­ных, всту­пи­ли в сра­же­ние после того, как пращ­ни­ки и стрел­ки завя­за­ли бой. (2) Преж­де всех фра­кий­цы, слов­но дикие зве­ри, дол­го томив­ши­е­ся в клет­ках, с такой яро­стью и с таким гром­ким воп­лем рину­лись на пра­вый фланг, где сто­я­ла кон­ни­ца ита­лий­цев, что народ этот, бес­страш­ный по при­ро­де и зака­лен­ный в бит­вах, при­шел в смя­те­ние; (3) <…> пешие вои­ны меча­ми отра­жа­ли уда­ры копий, под­ре­за­ли коням жилы на ногах, про­па­ры­ва­ли им животы. (4) Пер­сей, бро­сив­шись в центр бое­вой линии, при пер­вом же натис­ке заста­вил гре­ков отсту­пить. В то вре­мя как про­тив­ник силь­но тес­нил их с тылу, фес­са­лий­ская кон­ни­ца, сто­яв­шая в запа­се чуть поза­ди лево­го кры­ла и смот­рев­шая сна­ча­ла на бит­ву со сто­ро­ны, теперь, при дур­ном обо­ро­те собы­тий, при­нес­ла самую боль­шую помощь. (5) Отхо­дя посте­пен­но в пол­ном поряд­ке и соеди­нив­шись со вспо­мо­га­тель­ным вой­ском Эвме­на, она вме­сте с ним дала воз­мож­ность без­опас­но отсту­пить рас­сы­пав­шим­ся в бес­по­рядоч­ном бег­стве союз­ни­кам, а когда враг осла­бил свой натиск, то риск­ну­ла даже высту­пать впе­ред и, при­ни­мая бегу­щих, спас­ла мно­же­ство вои­нов. (6) А цар­ские вой­ска, сами широ­ко рас­се­яв­ши­е­ся в пре­сле­до­ва­нии, не осме­ли­ва­лись всту­пать в бой с эти­ми спло­чен­ны­ми, строй­но высту­паю­щи­ми бой­ца­ми. (7) Одер­жав победу в кон­ном сра­же­нии, царь был того мне­ния, что немно­го не доста­ва­ло до пол­но­го окон­ча­ния вой­ны, если бы его чуть под­дер­жа­ли; как раз в то вре­мя, как он вооду­шев­лял сво­их сол­дат, подо­спе­ла фалан­га, кото­рую по соб­ст­вен­но­му почи­ну поспеш­но при­ве­ли Гип­пий и Леон­нат, узнав­шие об удач­ной кава­ле­рий­ской ата­ке и поже­лав­шие при­со­еди­нить­ся к сме­ло­му пред­при­я­тию. (8) Пока царь коле­бал­ся меж­ду надеж­дой и стра­хом перед столь рис­ко­ван­ным шагом, кри­тя­нин Эвандр, с чьей помо­щью в свое вре­мя совер­ше­но было в Дель­фах поку­ше­ние на Эвме­на, завидев иду­щую строй­ны­ми ряда­ми пехоту, (9) бро­сил­ся к царю и настой­чи­во стал убеж­дать, что нель­зя, воз­гор­див­шись одной уда­чей, опро­мет­чи­во, без нуж­ды рис­ко­вать всей вой­ной; (10) если-де царь, удо­воль­ст­во­вав­шись достиг­ну­тым успе­хом, пре­кра­тит сего­дня же сра­же­ние, то он или полу­чит воз­мож­ность заклю­чить мир на почет­ных усло­ви­ях, или, если пред­по­чтет про­дол­жить вой­ну, при­об­ре­тет мно­го союз­ни­ков, кото­рые при­со­еди­нят­ся к тому, на чьей сто­роне ока­жет­ся сча­стье. (11) Пер­сей в душе сам скло­нял­ся к тако­му реше­нию и пото­му, похва­лив Эванд­ра, при­ка­зал повер­нуть зна­ме­на и пеше­му вой­ску вер­нуть­ся в лагерь, а кон­ни­кам дать сиг­нал к отступ­ле­нию.


[59] In hunc modum maxime instructae acies, par ferme utrimque numerus equitum ac leuis armaturae, concurrunt, a funditoribus iaculatoribusque, qui praecesserant, proelio orto. primi omnium Thraces, haud secus quam diu claustris retentae ferae, ita concitati cum ingenti clamore in dextrum cornu, Italicos equites, incurrerunt, ut usu belli et ingenio inpauida gens turbaretur * * <gla>diis hastas petere pedites * * nunc succidere crura <equ>is, nunc ilia suffodere. Perseus, in mediam inuectus aciem, Graecos primo impetu auertit; quibus <fus>is cum grauis ab tergo instaret hostis, Thessalorum equitatus, <qui a laeuo> cornu breui spatio diiunctus in subsidiis fuerat extra concursum, primo spectator certaminis, deinde inclinata re maxumo usui fuit. cedentes enim sensim integris ordinibus, postquam se Eumenis auxiliis adiunxerunt, et cum eo tutum inter ordines suos receptum sociis fuga dissipatis dabant et, cum minus conferti hostes instarent, progredi etiam ausi multos fugientium obuios exceperunt. nec regii, sparsi iam ipsi passim sequendo, cum ordinatis et certo incedentibus gradu manus conserere audebant. cum uictor equestri proelio rex * * * * paruo momento si adiuuisset debellatum esse, et opportune adhortanti superuenit phalanx, quam sua sponte, ne audaci coepto deessent, Hippias et Leonnatus raptim adduxerant, postquam prospere pugnasse equitem acceperunt. fluctuante rege inter spem metumque tantae rei conandae Cretensis Euander, quo ministro Delphis ad insidias Eumenis regis usus erat, postquam agmen peditum uenientium sub signis uidit, ad regem accurrit et monere institit, ne elatus felicitate summam rerum temere in non necessariam aleam daret; si contentus bene re gesta quiesset eo die, uel pacis honestae condicionem habiturum uel plurimos belli socios, qui fortunam sequerentur, si bellare mallet. in hoc consilium pronior erat animus regis. itaque conlaudato Euandro signa referri peditumque agmen redire in castra iubet, equitibus receptui canere.

nunc succidere crura <equ>is, nunc ilia suffodere - у Мунтанера в описаниях действий альмугаваров почти копийная формула постоянно всплывает


went amongst the enemy and proceeded to disembowel horses and to kill knights



60. (1) В этот день рим­ляне поте­ря­ли две­сти всад­ни­ков и не менее двух тысяч пехо­тин­цев; око­ло шести­сот чело­век попа­ли в плен. У царя погиб­ли два­дцать кон­ни­ков и сорок пехо­тин­цев. (2) По воз­вра­ще­нии победи­те­лей в лагерь насту­пи­ло общее лико­ва­ние, но осо­бен­но бро­са­лась в гла­за необуздан­ная радость фра­кий­цев, кото­рые вер­ну­лись, рас­пе­вая пес­ни и неся наса­жен­ные на копья вра­же­ские голо­вы. (3) Рим­ляне же не толь­ко при­шли в уны­ние, про­иг­рав­ши бит­ву, но и со стра­хом жда­ли, не напа­дет ли непри­я­тель вне­зап­но на лагерь. Эвмен сове­то­вал кон­су­лу пере­не­сти лагерь за Пеней, чтобы река слу­жи­ла защи­той, пока рас­те­рян­ные вои­ны не собе­рут­ся с духом. (4) Кон­сул пере­жи­вал, счи­тая позор­ным сознать­ся в тру­со­сти; под­чи­нив­шись, одна­ко, здра­во­му смыс­лу, он пере­пра­вил вой­ско в ноч­ной тишине и укре­пил­ся на дру­гом бере­гу. (5) Царь, явив­ший­ся назав­тра, чтобы вызвать вра­га на бой, обна­ру­жил, что рим­ский лагерь сто­ит за рекой в без­опас­ном месте; тут он понял, что совер­шил ошиб­ку, отка­зав­шись вче­ра от пре­сле­до­ва­ния побеж­ден­ных, но еще гораздо боль­ший про­мах — про­ведя в пол­ном без­дей­ст­вии ночь; (6) ведь если бы он пустил в дело толь­ко лег­ко­во­ору­жен­ных вои­нов, не бес­по­коя про­чих, то и тогда во вре­мя общей сума­то­хи при пере­пра­ве про­тив­ни­ка через реку мож­но было бы истре­бить бо́льшую часть его вой­ска. (7) Что до рим­лян, то, обес­пе­чив без­опас­ность лаге­ря, они изба­ви­лись от стра­ха перед непо­сред­ст­вен­ной угро­зой, но сокру­ша­лись по пово­ду поне­сен­ных потерь, а глав­ным обра­зом — поте­ря сла­вы осо­бен­но мучи­ла их. (8) На воен­ном сове­те перед кон­су­лом все выго­ра­жи­ва­ли себя и сва­ли­ва­ли вину на это­лий­цев; утвер­ждая, что имен­но они поло­жи­ли нача­ло бег­ству и смя­те­нию (9) и что их страх зара­зил союз­ни­ков-гре­ков. Пяте­рых знат­ных это­лий­цев, кото­рые, как гово­ри­ли, были заме­че­ны в чис­ле пер­вых бег­ле­цов, отпра­ви­ли в Рим. (10) Фес­са­лий­цев же похва­ли­ли перед собра­ни­ем, а пред­во­ди­те­лей их даже награ­ди­ли за доб­лесть.

61. (1) К царю сно­си­ли добы­чу, достав­шу­ю­ся от пав­ших вра­гов. (2) Из нее он ода­ри­вал одних кра­си­вым ору­жи­ем, дру­гих — коня­ми, а неко­то­рых и плен­ни­ка­ми. Щитов ока­за­лось свы­ше тыся­чи пяти­сот, лат и пан­ци­рей свы­ше тыся­чи, а шле­мов, мечей и мета­тель­но­го ору­жия вся­ко­го рода — еще того боль­ше.


[60] Cecidere eo die ab Romanis ducenti equites, duo milia haud minus peditum; capti sescenti ferme. ex regiis autem uiginti equites, quadraginta pedites interfecti. postquam rediere in castra uictores, omnes quidem laeti, ante alios Thracum insolens laetitia eminebat; cum cantu enim superfixa <hastis> capita hostium portantes redierunt. apud Romanos non maestitia tantum ex male gesta re, sed pauor etiam erat, ne extemplo castra hostis adgrederetur. Eumenes <consuli> suadere, ut trans Peneum transferret castra, ut pro munimento amnem haberet, dum perculsi milites animos colligerent. consul moueri flagitio timoris fatendi; uictus tamen ratione, silentio noctis transductis copiis, castra in ulteriore ripa communiuit. rex postero die ad lacessendos proelio hostes progressus, postquam trans amnem in tuto posita castra animaduertit, fatebatur quidem peccatum, quod pridie non institisset uictis, sed aliquanto maiorem culpam esse, quod nocte foret cessatum; nam, ut neminem alium suorum moueret, leui armatura inmissa, trepidantium in transitu fluminis hostium deleri magna ex parte copias potuisse. Romanis quidem praesens pauor demptus erat, in tuto castra habentibus; damnum inter cetera praecipue famae mouebat. et in consilio apud consulem pro se quisque in Aetolos conferebant causam: ab iis fugae terrorisque principium ortum; secutos pauorem Aetolorum et ceteros socios Graecorum populorum. quinque principes Aetolorum, qui primi terga uertentes conspecti dicebantur, <Romam missi>. Thessali pro contione laudati, ducesque eorum etiam uirtutis causa donati.

[61] Ad regem spolia caesorum hostium referebantur. [dona] ex his aliis arma insignia, aliis equos, quibusdam captiuos dono dabat. scuta erant supra mille quingenta; loricae thoracesque mille amplius summam explebant; galearum gladiorumque et missilium omnis generis maior aliquanto numerus

Тут интересно и соотношение потерь пехоты (легкой) и конницы. Скорее всего - большая часть пленных также была пешими. 

И соотношение потерь. Похоже, что стороны именно что в бою потеряли буквально по полсотни убитыми, а битва и правда решилась едва не "первым криком". Вся остальная гора потерь римлян и их союзников - безнаказанное избиение бегущей пехоты, которая, конечно, не могла смыться там же быстро, как конные...

Скутумов более полутора тысяч, похоже, что тут Ливий использует слово в значении "щита вообще" - битва-то велась конницей и легковооруженными. Лорик и тораксов более 1000. Тут сложно что-то сказать, но с учетом небольшого количества погибших всадников - получается, что панцири таскала также немалая часть легкой пехоты и стрелков. Куча гладиусов, шлемов и метательных снарядов.

Понятно, что часть оружия могла быть не собрана с у убитых или пленных, а просто брошена бегущими (особенно это касается шлемов, мечей, щитов и снарядов), но интересно...

Share this post

Link to post
Share on other sites

Memoirs Of General Miller, In The Service Of The Republic Of Peru. In Two Volumes, vol. 2. 1828

Это вот этот вот господин.




Armin Engelhardt. The Battle of Caseros — The Dawn of Modern Argentina // Military Review 12:4, 1948


The regular cavalry lance consisted of a bamboo (tacaura) pole with iron blade and a small-usually red-pennant of varying shapes. These lances usually were about eight to ten feet long. Many oflicers and men supplied their own lances, some of which were very crude affairs: a knife blade, or even half a sheep-shearing clipper being lashed. to the shaft by rawhide thongs. On the other hand, some were very elaborate weapons with blades in the form of a crescent and a long protruding  point in the center, and some had double crescents.  Occasionally  the blades were engraved, and the shafts  and rests  decorated with silver. 


Rosas also had some squadrons of Indians used as irragular cavalry, armed with their own lances, about twice as long as those of the soldiers. They were much feared for the tremendous power and ferocity of their onslaught in mass formation and the dexterous use they made of their long lances.


Beside these arms, each man had his "boleadoras," his knife, and his lazo. The latter was made of rawhide and about fourteein yards long. The "boleadoras," called also "las tres Marias" in the vernacular,  consisted of three round stones or lead balls, joined together by three rawhide thongs, each as long as the space between the fingertips  of the outstretched arms of the owner. To use, one of the stones  was grasped  and became  the handle to swing the other two around the head. Once the necessary  momentum was reached, the weapon was released and flew forward, entangling the legs of the victim, occasionally breaking bones by the force of the impact. In hand-to-hand  fighting, the "boleadoras" were grasped by all three thongs together, nearer to the balls, and used as a club in the same manner as the medieval "morgenstern.


1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites

Thomas Jefferson Page. La Plata, the Argentine Confederation and Paraguay. During the Years 1853-56. 1859

Военная партия гоняется за индейскими скотокрадами в аргентинском Чако.


We had scarcely settled ourselves for a night's sleep when we were aroused by the sound of an approaching body of horsemen. It proved to be the governor with a detachment of forty cavalry, and as many mounted infantry, in actual pursuit of a large body of Indians, who had, the very day after we left Matara, made a descent upon the estaucias of the neighborhood, killed several persons, and driven off herds and flocks.


The general followed at a rapid gallop, passing abandoned horses and many cattle that had strayed out from the woods, whither they had been hurriedly driven. Twice during this run of three hours the Indians lassoed and mounted fresh horses from the herd. It seemed to be the work of a minute, but each time we gained a little upon them ; and after the second change, when within less than a quarter of a mile, a party of the savages turned, rose to their full height upon the bare backs of their animals, as if to count the force in pursuit, and then, with defiant whoop and gestures, challenged them to come on. Up to this moment we had kept pace with the general; but not considering it my duty to be speared, I now took a position aside to watch the fight. There was no hesitation on the part of the handful of soldiers in advance of the main body. They charged at a gallop. The Indians shook their long lances, dashed into their midst, spearing right and left, and wheeling suddenly, followed at full speed the rest of their party, now almost out of sight. The cacique was wounded, and lost his horse ; but seizing that of a wounded soldier, he fled into the forest, followed by some of his men.

Orders having been given to make provision for the safety and comfort of the soldiers who had sufifered in the skirmish, the general continued the pursuit at half speed. We passed ricados, horses lanced and abandoned, cattle, the skins of animals and other trappings; but as we were a second time gaining on the Indians, they suddenly wheeled, and dashed into the forest, which they had closely skirted during the chase, abandoning their horses, and disappearing as completely as if the earth had opened to receive them. This great body of wood, extending a three days' journey, was indeed an impregnable fortress, for its walls of vege- tation rendered farther pursuit impossible. The result of this skirmish and chase was the recapture of two hundred horses and two hundred and fifty horned cattle.

As may be supposed, our horses, after floundering through a morass, traveling all night, and without a moment's rest making a run of 36 miles at an unbroken gallop, were fatigued. But five minutes were allowed for a halt ; and again at 9 A.M., under a sun of tropical intensity, we were retracing our steps over the plain. Now tliat tlie excitement of the pursuit was over, we were tormented by thirst. No water was to be had on the march of that long, hot spring day ; and our bivouac for the night was near a slightly saline marsh, in which the deep tracks of stray cattle alone afforded a little brackish water. The sufferings of the horses may be imagined, for they had been under the saddle twenty hours, and in that time, with only a rest of five minutes, had made one hundred and twenty miles. Tethered by a lasso, the pasturage of a circle of about one hundred feet across was now their only food. As for ourselves there was neither water, mate, nor food ; but spite of hunger and thirst we spread our pon- chos on the grass, and slept soundly. At daylight we were again moving along the plain at a walk, for there were no fresh horses, and of those recaptured from the Indians, some were unbroken, while others were in a worse condition than our own.

ricados - агрентинское седло.


The Chaco Indian never throws the lance.


A few Indians have ricados, generally the spoils of their forays. When they abandon a horse broken down, under such circumstances, he is invariably lanced.



I was much impressed by the hardy, patient, endurance of the Santiago soldiers. Their only compensation is a suit of clothes, a ration of beef, and a little tobacco; and yet the general told me that they served most cheerfully, rarely deserted, and would make a march of two or three successive days without food or water; and with a sack of pounded parched corn, which each man carries behind him, would uncomplainingly pass through a campaign of two weeks. But when meat is placed before them, they consume the most' enormous quantities. A beeve is the usual daily ration for twenty-five men.

In this Indian chase we passed through one hundred and thirty-five miles of the Chaco over a plain or strip of rich pasture-land five miles in breadth, which is bounded on one side by an unbroken forest extending about one hundred and fifty miles north and south, and on the other by the Salado. In returning from their incursions into Cordova and Santiago, tlie Indians drive before them large herds and flocks, the plunder of different estancias. Pasturage and water are therefore all-essential; and, to secure these thej invariably pass along this plain, coasting the Salado as far as the lake Tostado, where they double the southeastern termination of the forest, and taking their last draught of sweet water, push across north to the Vermejo.

The opposite or Santiago side of the Salado was, before the Revolution, one of the most populous in La Plata. For hundreds of miles pastoral establishments bordered the river, several of them being the property of the crown, and, within the recollection of many, the estancieros resided upon these estates. The Indians, always defiant and hostile, were yet held somewhat in check by the power of Spain. But after the Revolution, encouraged by a knowledge of the civil factions that disturbed the country, and not unfrequently guided by army-deserters or refugees from justice, not only the tribes bordering on the Salado, but migratory hordes from the north, poured down upon these frontier estancias, killed the men, carried their wives and children into hopeless slavery, and, driving before them herds of cattle, regained, without molestation, the interior of the Chaco. These Indians have never learned the use of fire-arms, and, by examining the map, it may be seen how easily a chain of small military posts could have protected the whole Salado country


По характеру копий... Насколько понимаю - для конного боя как минимум часть групп индейцев Чако могла использовать очень длинные копья, 15-18 футов.

Раз, два.


Еще - раз, два. А тут про копья и периодическое использование доспехов их кожи.




По ссылке на Indianerleben. 1912 - фото индейца с боевым кожаным поясом.


И рисунок похожего пояса приведен в книге Handbook of South American Indians.



Thomas Falkner. A Description of Patagonia, and the Adjoining Parts of South America. 1774 Описаны теуэльче и их соседи, это именно индейцы Патагонии, а не "понаехавшие" мапуче.




Share this post

Link to post
Share on other sites

Опять Латинская Америка - льянеро. Те самые "колумбийские [конные] пикинеры" Миллера.

Gustave Hippisley. Narrative of the Expedition to the Rivers Orinoco and Apure in South America: Which Sailed from England in November 1817, and Joined the Patriotic Forces in Venezuela and Caraccas. 1819

Полковник I венесуэльского гусарского полка из Британского легиона.

Его описание частью всплывает еще в Henri La Fayette Villaume Ducoudray Holstein. Memoirs of Simon Bolivar and of his principal generals. 1829. Это английский перевод, французского издания 1828 года я не нашел.

А это вот чистая этнография. Ramón Páez. Wild Scenes in South America; Or, Life in the Llanos of Venezuela. 1862 и еще интересный отрывок. Автор - сын Хосе Антонио Паэса, который фигурирует в двух предыдущих книгах. =)


В Richard W. Slatta. Comparing Cowboys and Frontiers. University of Oklahoma Press. 1997 указано, что конское убранство и оружие (плюс бытовые привычки) тех же гаучо Аргентины, льянеро, мексиканских вакеро и американских ковбоев отличались. Имелись заметные отличия даже между гуасо Чили и гаучо Аргентины (про них даже Чарльз Дарвин писал). А там ведь еще и бразильские сертанежу... К примеру - тут в его книге Cowboys of the Americas. 1990 (практически слово в слово описание войдет в The cowboy encyclopedia. 1994).

Еще - Richard W. Slatta. Gauchos and the Vanishing Frontier. 1992 И вот тут еще.

Enrique Rapela. Conozcamos lo nuestro - The Gauchos's Heritage: Homenaje ilustrado al gaucho - An Illustrated Tribute. 2021

The South American sketches of R. B. Cunninghame Graham. 1978

R. B. Cunninghame Graham. Jose Antonio Peaz. 1929


P.S. Надо будет по цитатам "погулять" - Rolando, Pablo Javier. La Guerra Gaucha en la visión de los vencidos

1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites

Жизни не хватит, чтобы все интересное узнать. А жаль!

Share this post

Link to post
Share on other sites
В 13.07.2021в16:26, Чжан Гэда сказал:

Жизни не хватит, чтобы все интересное узнать. А жаль!

Это да...

P.S. Кстати - нашел еще одну интересную книгу. Theodore Ayrault Dodge. Riders of Many Lands. 1893.

К примеру - тренировочные "марши-преследования" американской кавалерии. А тут он глумствует над рассказами вида "300 км в день на одной лошади" и "большой отряд делает по 100 миль в день в течение недели".

P.P.S. Sir Evelyn Wood. Achievements of cavalry. 1897 Тут. Об авторе.


P.P.P.S. H. W. Daly. Manual of pack transportation. 1917 Тут. Книга написана в 1907-м. Об авторе


chief packer, Office of the Quartermaster- General, 

Этот же автор - Pack transportation for the Army. A lecture delivered before the officers of the Quartermaster reserve corps at Washington, D.C., May 22, 1917 Тут.

Charles Johnson Post. Horse packing : a manual of pack transportation. 1914 Тут.

FM 25-7 War Department Field Manual, Pack Transportation. Август 1944. Тут.

1 person likes this

Share this post

Link to post
Share on other sites

Многие не понимают, что конь не просто идет, а несет на себе всадника, оружие, снаряжение и фураж.

И что без отдыха он не может идти сутки напролет (как исключительный рывок может день-другой, но при этом его запалить можно всегда).

Рекорды бывали, но у маленьких групп или одиночек, и при хорошей кормежке и отдыхе.

Share this post

Link to post
Share on other sites
В 13.07.2021в22:46, Чжан Гэда сказал:

Многие не понимают, что конь не просто идет, а несет на себе всадника, оружие, снаряжение и фураж.

Плюс "запасной ноги", если захромает, в седельной сумке не предусмотрено и так далее... Плюс - эффект масштаба. То, что может попробовать сделать (и даже несколько раз повторить) отличный всадник на отличном коне - это не то, что может провернуть большой отряд весьма среднего качества...

Клаузевиц, в принципе, про это же писал. "Ну вот начнут у тебя телеги ломаться и лошади дохнуть - и что делать будешь?"

Share this post

Link to post
Share on other sites

Please sign in to comment

You will be able to leave a comment after signing in

Sign In Now

  • Similar Content

    • Кирасиры, конные аркебузиры, карабины и прочие
      By hoplit
      George Monck. Observations upon Military and Political Affairs. Издание 1796 года. Первое было в 1671-м, книга написана в 1644-6 гг.
      "Тот самый" Монк.

      Giorgio Basta. Il gouerno della caualleria leggiera. 1612.
      Giorgio Basta. Il mastro di campo. 1606.

      Sir James Turner. Pallas armata, Military essayes of the ancient Grecian, Roman, and modern art of war written in the years 1670 and 1671. 1683. Оглавление.
      Lodovico Melzo. Regole militari sopra il governo e servitio particolare della cavalleria. 1611
    • Психология допроса военнопленных
      By Сергий
      Не буду давать никаких своих оценок.
      Сохраню для истории.
      Вот такая книга была издана в 2013 году Украинской военно-медицинской академией.
      Автор - этнический русский, уроженец Томска, "негражданин" Латвии (есть в Латвии такой документ в зеленой обложке - "паспорт негражданина") - Сыропятов Олег Геннадьевич
      доктор медицинских наук, профессор, врач-психиатр, психотерапевт высшей категории.
      1997 (сентябрь) по июнь 2016 года - профессор кафедры военной терапии (по курсам психиатрии и психотерапии) Военно-медицинского института Украинской военно-медицинской академии.
      О. Г. Сыропятов
      Психология допроса военнопленных
      книга доступна в сети (ссылку не прикрепляю)
      "Согласно определению пыток, существование цели является существенным для юридической квалификации. Другими словами, если нет конкретной цели, то такие действия трудно квалифицировать как пытки".

    • Асташов А.Б. Борьба за людские ресурсы в Первой мировой войне: мобилизация преступников в Русскую армию // Георгиевские чтения. Сборник трудов по военной истории Отечества / ред.-сост. К. А. Пахалюк. — Москва; Яуза-каталог, 2021. — С. 217-238.
      By Военкомуезд
      Александр Борисович
      д-р ист. наук, профессор
      Российского государственного
      гуманитарного университета
      Аннотация. Автор рассматривает проблему расширения людских ресурсов в Первой мировой войне — первой тотальной войне XX в. В статье исследуется политика по привлечению в русскую армию бывших осужденных преступников: основные этапы, объемы и различные категории привлеченного контингента, ключевые аргументы о необходимости применяемых приемов и мер, общий успех и причины неудач. Работа основана на впервые привлеченных архивных материалах. Автор приходит к выводу о невысокой эффективности предпринятых усилий по задействованию такого специфического контингента, как уголовники царских тюрем. Причины кроются в сложности условий мировой войны, специфике социально-политической ситуации в России, вынужденном характере решения проблемы массовой мобилизации в период назревания и прохождения революционного кризиса, совпавшего с гибелью русской армии.
      Ключевые слова: тотальная война, людские ресурсы в войне, русская армия, преступники, морально-политическое состояние армии, армейская и трудовая дисциплина на войне, борьба с деструктивными элементами в армии. /217/
      Использование человеческих ресурсов — один из важнейших вопросов истории мировых войн. Первая мировая, являющаяся первым тотальным военным конфликтом, сделала актуальным привлечение к делу обороны всех групп населения, включая те, которые в мирной ситуации считаются «вредными» для общества и изолируются. В условиях всеобщего призыва происходит переосмысление понятий тягот и лишений: добропорядочные граждане рискуют жизнью на фронте, переносят все перипетии фронтового быта, в то время как преступники оказываются избавленными от них. Такая ситуация воспринималась в обществе как несправедливая. Кроме решения проблемы равного объема трудностей для всех групп населения власти столкнулись, с одной стороны, с вопросом эффективного использования «преступного элемента» для дела обороны, с другой стороны — с проблемой нейтрализации негативного его влияния на армию.
      Тема использования бывших осужденных в русской армии мало представлена в отечественной историографии, исключая отдельные эпизоды на региональном материале [1]. В настоящей работе ставится вопрос использования в деле обороны различных видов преступников. В центре внимания — их разряды и характеристики; способы нейтрализации вредного влияния на рядовой состав; проблемы в обществе,
      1. Коняев Р. В. Использование людских ресурсов Омского военного округа в годы Первой мировой войны // Манускрипт. Тамбов, 2018. № 12. Ч. 2. С. 232. Никулин Д. О. Подготовка пополнения для действующей армии периода Первой мировой войны 1914-1918 гг. в запасных частях Омского военного округа. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Новосибирск, 2019. С. 228-229. /219/
      возникавшие в процессе решения этого вопроса; а также эффективность предпринятых мер как в годы войны, так и во время революции 1917 г. Работа написана на архивных материалах фонда Ставки главковерха, военного министерства и Главного штаба, а также на основе анализа информации, содержащейся в переписке различных инстанций, вовлеченных в эту деятельность. Все материалы хранятся в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА).
      Проблема пополнения людских ресурсов решалась в зависимости от наличия и правового статуса имевшихся контингентов преступников. В России было несколько групп населения, которые по существовавшим законам не принимали участия в военных действиях. Это военнослужащие, отбывающие наказание по воинским преступлениям; лица, находившиеся под полицейским надзором по месту жительства, причем как административно высланные гражданскими властями в рамках Положения о государственной охране, так и высланные военными властями с театра военных действий согласно Правилам о военном положении; многочисленная группа подследственных или отбывающих наказание за мелкие преступления, не связанные с потерей гражданских прав, в т. ч. права на военную службу; значительная группа подследственных, а также отбывающих или отбывших наказание за серьезные преступления, связанные с потерей гражданских прав, в т. ч. и права на военную службу. /220/
      Впервые вопрос о привлечении уголовных элементов к несению службы в русской армии встал еще в годы русско-японской войны, когда на Сахалине пытались создать дружины из ссыльных каторжан. Опыт оказался неудачным. Среди каторжан было много людей старых, слабосильных, с физическими недостатками. Но главное — все они поступали в дружины не по убеждениям, не по желанию сразиться с врагом, а потому, что льготы, данные за службу, быстро сокращали обязательные сроки пребывания на острове, обеспечивали казенный паек и некоторые другие преимущества. В конечном счете пользы такие отряды в военном отношении не принесли и были расформированы, как только исчезла опасность высадки врага [1].
      В годы Первой мировой войны власти привлекали правонарушителей на военную службу в зависимости от исчерпания людских ресурсов и их пользы для дела обороны. В самом начале войны встал вопрос о судьбе находящихся в военно-тюремных учреждениях (военных тюрьмах и дисциплинарных батальонах) лиц, совершивших воинские преступления на военной службе еще до войны [2]. В Главном военно-судебном управлении (ГВСУ) считали, что обитатели военно-тюремных заведений совершили преступление большей частью по легкомыслию, недостаточному усвоению требований воинской дисциплины и порядка, под влиянием опьянения и т. п., и в массе своей не являлись закоренелыми преступниками и глубоко испорченными людьми. В связи с этим предполагалось применить к ним ст. 1429 Военно-судебного устава, согласно которой в районе театра военных действий при исполнении приговоров над военнослужащими применялись правила, позволявшие принимать их на службу, а после войны переводить в разряд штрафованных. Немедленное же приведение нака-
      1. Русско-Японская война. Т. IX. Ч. 2. Военные действия на острове Сахалине и западном побережье Татарского пролива. Работа военно-исторической комиссии по описанию Русско-Японской войны. СПб., 1910. С. 94; Российский государственный военно-исторический архив (далее — РГВИА). Ф. 2000. On. 1. Д. 1248. Л. 31-32 об. Доклад по мобилизационному отделению Главного управления генерального штаба (ГУГШ), 3 октября 1917 г.
      2. См. п. 1 таблицы категорий преступников. /221/
      зания в исполнение зависело от начальников частей, если они посчитают, что в силу испорченности такие осужденные лица могут оказывать вредное влияние на товарищей. С другой стороны, то же войсковое начальство могло сделать представление вышестоящему начальству о даровании смягчения наказания и даже совершенного помилования «в случае примерной храбрости в сражении, отличного подвига, усердия и примерного исполнения служебных обязанностей во время войны» военнослужащих, в отношении которых исполнение приговора отложено [1].
      23 июля 1914 г. император Николай II утвердил соответствующий доклад Военного министра —теперь заключенные военно-тюремных учреждений (кроме разряда «худших») направлялись в строй [2]. Такой же процедуре подлежали и лица, находящиеся под судом за преступления, совершенные на военной службе [3]. Из военно-тюремных учреждений уже в первые месяцы войны были высланы на фронт фактически все (свыше 4 тыс.) заключенные и подследственные (при списочном составе в 5 125 человек), а сам штат тюремной стражи подлежал расформированию и также направлению
      на военную службу [4]. Формально считалось, что царь просто приостановил дальнейшее исполнение судебных приговоров. Военное начальство с удовлетворением констатировало, что не прошло и месяца, как стали приходить письма, что такие-то бывшие заключенные отличились и награждены георгиевскими крестами [5].
      Летом 1915 г. в связи с большими потерями появилась идея послать в армию осужденных или состоящих под судом из состава гражданских лиц, не лишенных по закону права
      1. РГВИА. Ф. 1932. Оп. 2. Д. 326. Л. 1-2. Доклад ГВСУ, 22 июля 1914 г.
      2. РГВИА. Ф. 2126. Оп. 2. Д. 232. Л. 1 об. Правила о порядке постановления и исполнения приговоров над военнослужащими в районе театра военных действий. Прил. 10 к ст. 1429 Военно-судебного устава.
      3. Там же. ГВСУ — штаб войск Петроградского военного округа. См. 2-ю категорию преступников таблицы.
      4. Там же. Л. 3-4 об., 6 об., 10-11, 14-29. Переписка начальства военно-тюремных заведений с ГВСУ, 1914 г.
      5. РГВИА. Ф. 801. Оп. 30. Д. 14. Л. 42, 45 об. Данные ГВСУ по военно-тюремным заведениям, 1914 г. /222/
      защищать родину [1]. Еще ранее о такой возможности ходатайствовали сами уголовники, но эти просьбы были оставлены без ответа. В августе 1915 г. теперь уже Военное министерство и Главный штаб подняли этот вопрос перед начальником штаба Верховного Главнокомандующего (ВГК) генералом М. В. Алексеевым. Военное ведомство предлагало отправить в армию тех, кто пребывал под следствием или под судом, а также осужденных, находившихся уже в тюрьме и ссылке. Алексеев соглашался на такие меры, если будут хорошие отзывы тюремного начальства о лицах, желавших пойти на военную службу, и с условием распределения таких лиц по войсковым частям равномерно, «во избежание скопления в некоторых частях порочных людей» [2].
      Но оставались опасения фронтового командования по поводу претворения в жизнь планируемой меры в связи с понижением морального духа армии после отступления 1915 г. Прежде всего решением призвать «порочных людей» в ряды армии уничтожалось важнейшее условие принципа, по которому защита родины могла быть возложена лишь на достойных, а звание солдата являлось высоким и почетным. Военные опасались прилива в армию порочного элемента, могущего оказать разлагающее влияние на окружение нижних чинов, зачастую не обладающих достаточно устойчивыми воззрениями и нравственным развитием для противостояния вредному влиянию представителей преступного мира [3]. Это представлялось важным, «когда воспитательные меры неосуществимы, а надзор за каждым отдельным бойцом затруднителен». «Допущение в ряды войск лиц, не заслуживающих доверия по своим нравственным качествам и своим дурным примером могущих оказать растлевающее влияние, является вопросом, решение коего требует вообще особой осторожности и в особенности ввиду того, что среди офицеров состава армий имеется достаточный процент малоопыт-
      1. См. п. 5 таблицы категорий преступников.
      2. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 1067. Л. 230, 240-242а. Переписка дежурного генерала, начальника штаба ВГК, военного министерства и Главного штаба, 27-30 августа 1915 г., 8, 4 сентября 1915 г.
      3. Там же. Д. 805. Л. 17-18. /223/
      ных прапорщиков», — подчеркивало командование Юго-Западного фронта. Большое количество заявлений от бывших уголовников с просьбой принять их на военную службу не убеждало в своей искренности. Наоборот, такая отправка на фронт рассматривалась просто как шанс выйти на свободу. В армии вообще сомневались, что «питомцы тюрьмы или исправительных арестантских отделений в массе были бы проникнуты чувствами патриотизма», в то время как в такой войне дисциплинированность и стойкость являются основным залогом успешных боевых действий. Вред от таких порочных людей мог быть гораздо большим, нежели ожидаемая польза. По мнению начальника штаба Киевского военного округа, нижние чины из состава бывших заключенных будут пытаться уйти из армии через совершение нового преступления. Если их высылать в запасной батальон с тем, чтобы там держать все время войны, то, в сущности, такая высылка явится им своего рода наградой, т. к. их будут кормить, одевать и не пошлют на войну. Вместе с тем призыв уголовников засорит запасной батальон, и без того уже переполненный [1]. Другие представители фронтового командования настаивали в отказе прихода на фронт грабителей, особенно рецидивистов, профессиональных преступников, двукратно наказанных за кражу, мошенничество или присвоение вверенного имущества. Из этой группы исключались убийцы по неосторожности, а также лица по особому ходатайству тюремных властей.
      В целом фронтовое командование признало практическую потребность такой меры, которая заставляла «поступиться теоретическими соображениями», и в конечном счете согласилось на допущение в армию по особым ходатайствам порочных лиц, за исключением лишенных всех прав состояния [2]. Инициатива военного ведомства получила поддержку в Главном штабе с уточнением, чтобы из допущенных в войска были исключены осужденные за разбой, грабеж, вымогательство, присвоение и растрату чужого имущества, кражу
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 16.
      2. Там же. Л. 2-3. Начальники штаба Юго-Западного и Северного фронтов — дежурному генералу при ВТК, 19, 21 сентября 1915 г. /224/
      и мошенничество, ибо такого рода элемент «развращающе будет действовать на среду нижних чинов и, несомненно, будет способствовать развитию в армии мародерства» [1]. Вопрос этот вскоре был представлен на обсуждение в министерство юстиции и, наконец, императору в январе 1916 г. [2] Подписанное 3 февраля 1916 г. (в порядке статьи 87) положение Совета министров позволяло привлекать на военную службу лиц, состоящих под судом или следствием, а также отбывающих наказание по суду, за исключением тех, кто привлечен к суду за преступные деяния, влекущие за собою лишение всех прав состояния, либо всех особенных, лично и по состоянию присвоенных, т. е. за наиболее тяжкие преступления [3]. Реально речь шла о предоставлении отсрочки наказания для таких лиц до конца войны. Но это не распространялось на нижние чины, относительно которых последовало бы требование их начальников о немедленном приведении приговоров над ними в исполнение [4]. После указа от 3 февраля 1916 г. увеличилось количество осужденных, просивших перевода на воинскую службу. Обычно такие ходатайства сопровождались типовым желанием «искупить свой проступок своею кровью за Государя и родину». Однако прошения осужденных по более тяжким статьям оставлялись без ответа [5].
      Одновременно подобный вопрос встал и относительно осужденных за воинские преступления на военной службе [6]. Предполагалось их принять на военные окопные, обозные работы, т. к. на них как раз допускались лица, лишенные воинского звания [7].
      Но здесь мнения командующих армиями разделились по вопросу правильного их использования для дела обороны. Одни командармы вообще были против использования таких
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 1067. Л. 242-242а; Д. 805. Л. 1.
      2. Там же. Д. 805. Л. 239, 249 об.
      3. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1221. Л. 1-2, 16-16 об.
      4. Там же. Л. 2 об.
      5. РГВИА. Ф. 1343. Оп. 2. Д. 247. Л. 189, 191.
      6. См. п. 2 таблицы категорий преступников.
      7. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 490. Выписка и заявления, поданные присяжными заседателями Екатеринбургского окружного суда на январской сессии 1916 г. /225/
      лиц в тылу армии, опасаясь, что военные преступники, особенно осужденные за побеги, членовредительство, мародерство и другие проступки, могли войти в контакт с нижними чинами инженерных организаций, дружин, запасных батальонов, работавших в тылу, оказывая на них не менее вредное влияние, чем если бы это было в войсковом районе. Главнокомандующий армиями Западного фронта также выступал против привлечения на военную службу осужденных приговорами судов к лишению воинского звания в тылу армии, мотивируя это тем же аргументом о «моральном влиянии» [1].
      Были и голоса за привлечение на работы для нужд армии лиц, лишенных по суду воинского звания, мотивированные мнением, что в любом случае они тем самым потратят время на то, чтобы заслужить себе прощение и сделаться выдающимися воинами [2]. В некоторых штабах полагали даже возможным использовать такой труд на самом фронте в тюремных мастерских или в качестве артелей подневольных чернорабочих при погрузке и разгрузке интендантских и других грузов в складах, на железных дорогах и пристанях, а также на полевых, дорожных и окопных работах. В конечном счете было признано необходимым привлечение бывших осужденных на разного рода казенные работы для нужд армии во внутренних губерниях империи, но с определенными оговорками. Так, для полевых работ считали возможным использовать только крупные партии таких бывших осужденных в имениях крупных землевладельцев, поскольку в мелких имениях это могло привести к грабежу крестьянских хозяйств и побегам [3].
      В начале 1916 г. министерство внутренних дел возбудило вопрос о принятии на действительную службу лиц, как состоящих под гласным надзором полиции в порядке положения
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 478-478 об. Дежурный генерал штаба армий Западного фронта, 17.4.1916 — дежурному генералу штаба ВГК.
      2. Там же. Л. 475. Начальник штаба Кавказской армии, 30 апреля 1916 г. — дежурному генералу штаба ВГК.
      3. Там же. Л. 474-474 об. Начальник штаба Западного фронта, 29 апреля 1916 г. — дежурному генералу штаба ВГК. /226/
      о Государственной охране, так и высланных с театра войны по распоряжению военных властей [1]. Проблема заключалась в том, что и те, и другие не призывались на военную службу до истечения срока надзора. Всего таких лиц насчитывалось 1,8 тыс. человек. Они были водворены в Сибири, в отдаленных губерниях Европейской России или состояли под надзором полиции в Европейской России в избранных ими местах жительства. В МВД считали, что среди поднадзорных, высланных в порядке Государственной охраны, много таких, которые не представляют никакой опасности для стойкости войск. Их можно было принять в армию, за исключением тех поднадзорных, пребывание которых в действующей армии по характеру их виновности могло бы представлять опасность для охранения интересов армии или жизни начальствующих лиц. К категории последних причисляли высланных за шпионаж, тайный перевод нарушителей границы (что близко соприкасалось со шпионажем), ярко проявленное германофильство, а также за принадлежность к военно-революционным, террористическим, анархическим и другим революционным организациям.
      Точное число лиц, высланных под надзор полиции военными властями с театра военных действий, согласно Правилам военного положения, не было известно. Но, по имевшимся сведениям, в Сибирь и отдаленные губернии Европейской России выслали свыше 5 тыс. человек. Эти лица признавались военными властями вредными для нахождения даже в тылу армии, и считалось, что допущение их на фронт зависит главным образом от Ставки. Но в тот момент в армии полагали, что они были высланы с театра войны, когда не состояли еще на военной службе. Призыв их в строй позволил бы обеспечить непосредственное наблюдение военного начальства, что стало бы полезным для их вхождения в военную среду и безвредно для дела, поскольку с принятием на действительную службу их социальное положение резко менялось. К тому же опасность привлечения вредных лиц из числа поднадзорных нейтрализовалась бы предварительным согласованием меж-
      1. См. п. 3 и 4 таблицы категорий преступников. /227/
      ду военными властями и губернаторами при рассмотрении дел конкретных поднадзорных перед их отправкой на фронт [1].
      Пытаясь решить проблему пребывания поднадзорных в армии, власти одновременно хотели, с одной стороны, привлечь в армию желавших искренне воевать, а с другой — устранить опасность намеренного поведения со стороны некоторых лиц в стремлении попасть под такой надзор с целью избежать военной службы. Была еще проблема в техническом принятии решения. При принудительном призыве необходим был закон, что могло замедлить дело. Оставался открытым вопрос, куда их призывать: в отдельные части внутри России или в окопные команды. К тому же, не желая давать запрет на просьбы искренних патриотов, власти все же опасались революционной пропаганды со стороны поднадзорных. По этой причине было решено проводить постепенное снятие надзора с тех категорий поднадзорных, которые могли быть допущены в войска, исключая высланных за шпионаж, участие в военно-революционных организациях и т. п. После снятия такого надзора к ним применялся бы принудительный призыв в армию [2]. В связи с этим министерство внутренних дел дало указание губернаторам и градоначальникам о пересмотре постановлений об отдаче под надзор молодых людей призывного возраста, а также ратников и запасных, чтобы снять надзор с тех, состояние которых на военной службе не может вызывать опасений в их неблагонадежности. Главной целью было не допускать в армию «порочных» лиц [3]. В отношении же подчиненных надзору полиции в порядке Правил военного положения ожидались особые распоряжения со стороны военных властей [4].
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 373-374. Циркуляр мобилизационного отдела ГУГШ, 25 февраля 1916 г.; РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1221. Л. 4 об. МВД — военному министру, 10 января 1916 г.
      2. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. 1221. Л. 2 об. Министр внутренних дел — военному министру, 10 января 1916 г.
      3. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 226. И. д. начальника мобилизационного отдела ГУГШ — дежурному генералу штаба ВГК, 25 января 1916г.; РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 373.Циркуляр мобилизационного отдела ГУГШ, 25 февраля 1916 г.
      4. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1221. Л. 22 об., 46-47, 50 об., 370. Переписка МВД, Военного министерства, ГУГШ, март 1916 г. /228/
      Существовала еще одна категория осужденных — без лишения прав, но в то же время освобожденных от призыва (как правило, по состоянию здоровья) [1]. Эти лица также стремились выйти из тюрьмы и требовали направления их на военные работы. В этом случае им давалось право взамен заключения бесплатно исполнять военно-инженерные работы на фронтах с учетом срока службы за время тюремного заключения. Такое разрешение было дано в соизволении императора на доклад от 20 января 1916 г. министра юстиции [2]. Несмотря на небольшое количество таких просьб (сначала около 200 прошений), власти были озабочены как характером работ, на которые предполагалось их посылать, так и возможными последствиями самого нахождения бывших преступников с гражданскими рабочими на этих производствах. Для решения вопроса была организована особая межведомственная комиссия при Главном тюремном управлении в составе представителей военного, морского, внутренних дел и юстиции министерств, которая должна была рассмотреть в принципе вопрос о допущении бывших осужденных на работы в тылу [3]. В комиссии высказывались различные мнения за допущение к военно-инженерным работам лиц, привлеченных к ответственности в административном порядке, даже по обвинению в преступных деяниях политического характера, и вообще за возможно широкое допущение на работы без различия категорий и независимо от прежней судимости. Но в конечном счете возобладали голоса за то, чтобы настороженно относиться к самой личности преступников, желавших поступить на военно-инженерные работы. Предписывалось собирать сведения о прежней судимости таких лиц, принимая во внимание характер их преступлений, поведение во время заключения и в целом их «нравственный облик». В конечном итоге на военно-инженерные работы не допускались следующие категории заключенных: отбывающие наказание за некоторые особенно опасные в государственном смысле преступные деяния и во-
      1. См. п. 6 таблицы категорий преступников.
      2. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 239. Министр юстиции — военному министру, 25 января 1916 г.
      3. Там же. Л. 518. /229/
      обще приговоренные к наказаниям, соединенным с лишением права; отличающиеся дурным поведением во время содержания под стражей, при отбывании наказания; могущие явиться вредным или опасным элементом при производстве работ; рецидивисты; отбывающие наказание за возбуждение вражды между отдельными частями или классами населения, между сословиями или за один из видов преступной пропаганды [1]. Допущенных на фронт бывших заключенных предполагалось переводить сначала в фильтрационные пункты в Петрограде, Киеве и Тифлисе и уже оттуда направлять на
      военно-инженерные работы [2]. Практика выдержки бывших подследственных и подсудимых в отдельных частях перед их направлением на военно-инженерные работы существовала и в морском ведомстве с той разницей, что таких лиц изолировали в одном штрафном экипаже (Гомель), через который в январе 1916 г. прошли 1,8 тыс. матросов [3].
      Поднимался и вопрос характера работ, на которые допускались бывшие преступники. Предполагалось организовать отдельные партии из заключенных, не допуская их смешения с гражданскими специалистами, добавив к уже существующим партиям рабочих арестантов на положении особых команд. Представитель военного ведомства в комиссии настаивал, чтобы поступление рабочих следовало непосредственно и по возможности без всяких проволочек за требованием при общем положении предоставить как можно больше рабочих и как можно скорее. В конечном счете было решено, что бывшие арестанты переходят в ведение структур, ведущих военно-инженерные работы, которые должны сами решить вопросы организации рабочих в команды и оплаты их труда [4].
      Оставалась, правда, проблема, где именно использовать труд бывших осужденных — на фронте или в тылу. На фронте это казалось неудобным из-за необходимости создания штата конвоя (личного состава и так не хватало), возможного
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 519-520.
      2. Там же. Л. 516 об. — 517 об. Министр юстиции — начальнику штаба ВТК, 29 мая 1916 г.
      3. Там же. Л. 522 об.
      4. Там же. Л. 520-522. /230/
      общения «нравственно испорченного элемента» с военнопленными (на работах), а также угрозы упадка дисциплины и низкого успеха работ. К концу же 1916 г. приводились и другие аргументы: на театре военных действий существовали трудности при присоединении такого контингента к занятым на оборонительных работах группам военнопленных, инженерно-строительным дружинам, инородческим партиям, мобилизованным среди местного населения рабочим. Появление бывших арестантов могло подорвать уже сложившийся ритм работ и вообще было невозможно в условиях дробления и разбросанности рабочих партий [1].
      Во всяком случае, в Ставке продолжали настаивать на необходимости привлечения бывших заключенных как бесплатных рабочих, чтобы освободить тем самым от работ солдат. Вредное влияние заключенных хотели нейтрализовать тем, что при приеме на работу учитывался бы характер прежней их судимости, самого преступления и поведения под стражей, что устраняло опасность деморализации армии [2].
      После принципиального решения о приеме в армию бывших осужденных, не лишенных прав, а также поднадзорных и воинских преступников, в конце 1916 г. встал вопрос о привлечении к делу обороны и уголовников, настоящих и уже отбывших наказание, лишенных гражданских прав вследствие совершения тяжких преступлений [3]. В Главном штабе насчитывали в 23 возрастах 360 тыс. человек, способных носить оружие [4]. Однако эти проекты не содержали предложения использования таких резервов на самом фронте, только лишь на тыловых работах. Вновь встал вопрос о месте работы. В октябре 1916 г. военный министр Д. С. Шуваев высказал предложение об использовании таких уголовников в военно-рабочих командах на особо тяжелых работах: по испытанию и
      1. РГВИА. Ф. 2003. Оп. 2. Д. 805. Л. 556. Переписка штабов Западного фронта и ВГК, 30 августа — 12 декабря 1916 г.
      2. Там же. Л. 556 об. — 556а об. Дежурный генерал ВГК — Главному начальнику снабжений Западного фронта, 19 декабря 1916 г.
      3. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 1221. Л. 146. См. п. 7 таблицы категорий преступников.
      4. РГВИА. Ф. 400. Оп. 19. Д. 139. Л. 14. Сведения Министерства юстиции. /231/
      применению удушливых газов, в химических командах, по постройке и усовершенствованию передовых окопов и искусственных препятствий под огнем противника, а также на некоторых тяжелых работах на заводах. Однако товарищ министра внутренних дел С. А. Куколь-Яснопольский считал эту меру малоосуществимой. В качестве аргументов он приводил тезисы о том, что для содержания команд из «порочных лиц» потребовалось бы большое количество конвойных — как для поддержания дисциплины и порядка, так и (в особенности) для недопущения побегов. С другой стороны, нахождение подобных команд в сфере огня противника могло сказаться на духе войск в «самом нежелательном направлении». Наконец, представлялось невозможным посылать бывших уголовников на заводы, поскольку потребовались бы чрезвычайные меры охраны [1].
      В конце 1916 — начале 1917 г. в связи с общественно-политическим кризисом в стране обострился вопрос об отправке в армию бывших преступников. Так, в Главном штабе опасались разлагающего влияния лиц, находившихся под жандармским надзором, на войска, а с другой стороны, указывали на их незначительное количество [2]. При этом армию беспокоили и допущенные в нее уголовники, и проникновение политических неблагонадежных, часто являвшихся «авторитетами» для первых. Когда с сентября 1916 г. в запасные полки Омского военного округа стали поступать «целыми сотнями» лица, допущенные в армию по закону от 3 февраля 1916г., среди них оказалось много осужденных, о которых были весьма неблагоприятные отзывы жандармской полиции. По данным командующего Омским военным округом, а также енисейского губернатора, бывшие ссыльные из Нарымского края и других районов Сибири, в т.ч. и видные революционные работники РСДРП и ПСР, вели пропаганду против войны, отстаивали интересы рабочих и крестьян, убеждали сослуживцев не исполнять приказаний начальства в случае привлечения к подавлению беспорядков и т. п. Во-
      1. РГВИА. Ф. 400. Оп. 19. Д. 139. Л. 5 об., 14.
      2. Там же. Д. 136. Л. 30. /232/
      енные категорически высказывались против их отправки на фронт, поскольку они «нравственно испортят самую лучшую маршевую роту», и убедительно просили избавить войска от преступного элемента [1]. Но бывшие уголовники, как гражданские, так и военные, все равно продолжали поступать в войска, включая передовую линию. Так, в состав Одоевского пехотного полка за период с 4 ноября по 24 декабря 1916 г. было влито из маршевых рот 884 человека беглых, задержанных на разных этапах, а также 19 находившихся под судом матросов. Люди эти даже среди товарищей получили прозвище «каторжников», что сыграло важную роль в волнениях в этом полку в январе 1917 г. [2]
      В запасные батальоны также часто принимались лица с судимостью или отбытием срока наказания, но без лишения гражданских прав. Их было много, до 5-10 %, среди лиц, поступивших в команды для направления в запасные полки гвардии (в Петрограде). Они были судимы за хулиганство, дурное поведение, кражу хлеба, муки, леса, грабеж и попытки грабежа (в т. ч. в составе шаек), буйство, склонность к буйству и пьянству, оскорбление девушек, нападение на помещиков и приставов, участие в аграрном движении, отпадение от православия, агитационную деятельность, а также за стрельбу в портрет царя. Многие из них, уже будучи зачисленными в запасные батальоны, подлежали пересмотру своего статуса и отсылке из гвардии, что стало выясняться только к концу 1916г., после нахождения в гвардии в течение нескольких месяцев [3].
      Февральская революция привнесла новый опыт в вопросе привлечения бывших уголовников к делу обороны. В дни переворота по указу Временного правительства об амнистии от
      1. РГВИА. Ф. 400. Оп. 19. Д. 136. Л. 204 об., 213-213 об., 215 об.; Ф. 2000. Оп. 10. Д. 9. Л. 37, 53-54.
      2. РГВИА. Ф. 801. Оп. 28. Д. 28. Л. 41 об., 43 об.
      3. РГВИА. Ф. 16071. On. 1. Д. 107. Л. 20, 23, 31 об., 32-33 об, 56-58 об., 75 об., 77, 79-79 об., 81 об., 82 об., 100, 103 об., 105 об., 106, 165, 232, 239, 336, 339, 349, 372, 385, 389, 390, 392, 393, 400-401, 404, 406, 423 об., 427, 426, 428, 512, 541-545, 561, 562, 578-579, 578-579, 581, 602-611, 612, 621. Сообщения уездных воинских начальников в управление
      запасных гвардейских частей в Петрограде, август — декабрь 1916 г. /233/
      6 марта 1917 г. были освобождены из тюрем почти все уголовники [1]. Но вскоре, согласно статье 10 Указа Временного правительства от 17 марта 1917 г., все лица, совершившие уголовные преступления, или состоящие под следствием или судом, или отбывающие по суду наказания, включая лишенных прав состояния, получали право условного освобождения и зачисления в ряды армии. Теперь условно амнистированные, как стали называть бывших осужденных, имели право пойти на военную службу добровольно на положении охотников, добровольцев с правом заслужить прощение и избавиться вовсе от наказания. Правда, такое зачисление происходило лишь при условии согласия на это принимающих войсковых частей, а не попавшие в части зачислялись в запасные батальоны [2].
      Амнистия и восстановление в правах всех категорий бывших заключенных породили, однако, ряд проблем. В некоторых тюрьмах начались беспорядки с требованием допуска арестантов в армию. С другой стороны, возникло множество недоразумений о порядке призыва. Одни амнистированные воспользовались указанным в законе требованием явиться на призывной пункт, другие, наоборот, стали уклоняться от явки. В этом случае для них был определен срок явки до 15 мая 1917 г., после чего они вновь представали перед законом. Третьи, особенно из ссыльных в Сибири, требовали перед посылкой в армию двухмесячного отпуска для свидания с родственниками, бесплатного проезда и кормовых. Как бы там ни было, фактически бывшие уголовники отнюдь не стремились в армию, затягивая прохождение службы на фронте [3].
      В самой армии бывшие уголовники продолжали совершать преступления, прикрываясь революционными целями, что сходило им с рук. Этим они возбуждали ропот в солдатской среде, ухудшая мотивацию нахождения на фронте.
      1. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1247. Л. 72 об. ГУГШ — военному министру, 4 июля 1917 г.
      2. РГВИА. Ф. 400. Оп. 19. Д. 139. Л. 77-78 об. Разъяснение статьи 10 постановления Временного правительства от 17 марта 1917 г.
      3. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1245. Л. 28-29, 41. Переписка ГУГШ с дежурным генералом ВГК, апрель — июль 1917 г. /234/
      «Особенных прав» требовали для себя бывшие «политические», которые требовали вовсе освобождения от воинской службы. В некоторых частях бывшие амнистированные по политическим делам (а за ними по делам о грабежах, убийствах, подделке документов и пр.), апеллируя к своему добровольному приходу в армию, ходатайствовали о восстановлении их в звании унтер-офицеров и поступлении в школы прапорщиков [1].
      Крайне обеспокоенное наплывом бывших уголовников в армию начальство, согласно приказу по военному ведомству № 433 от 10 июля 1917 г., получило право избавить армию от этих лиц [2]. 12 июля Главковерх генерал А. А. Брусилов обратился с письмом к министру-председателю А. Ф. Керенскому, выступая против «загрязнения армии сомнительным сбродом». По его данным, с самого момента посадки на железной дороге для отправления в армию они «буйствуют и разбойничают, пуская в ход ножи и оружие. В войсках они ведут самую вредную пропаганду большевистского толка». По мнению Главковерха, такие лица могли бы быть назначены на наиболее тяжелые работы по обороне, где показали бы стремление к раскаянию [3]. В приказе по военному ведомству № 465 от 14 июля разъяснялось, что такие лица могут быть приняты в войска лишь в качестве охотников и с согласия на это самих войсковых частей [4].
      В августе 1917 г. этот вопрос был поднят Б. В. Савинковым перед новым Главковерхом Л. Г. Корниловым. Наконец, уже в октябре 1917 г. Главное управление Генштаба подготовило документы с предписанием задержать наводнение армии преступниками, немедленно возвращать из войсковых частей в распоряжение прокурорского надзора лиц, оказавшихся в армии без надлежащих документов, а также установить срок, за который необходимо получить свидетельство
      1. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1245. Л. 25-26; 28-29, 41-42, 75, 136, 142-143.
      2. Там же. Д. 1248. Л. 26, 28.
      3. Там же. Л. 29-29 об.
      4. Там же. Л. 25-25 об.; Ф. 2000. Оп. 1. Д. 1245. Л. 145. /235/
      «о добром поведении», допускающее право дальнейшего пребывания в армии [1].
      По данным министерства юстиции, на август 1917 г. из 130 тыс. (до постановления от 17 марта) освободилось 100 тыс. заключенных [2]. При этом только некоторые из них сразу явились в армию, однако не всех из них приняли, поэтому эта группа находилась в запасных частях внутренних округов. Наконец, третья группа амнистированных, самая многочисленная, воспользовавшись амнистией, никуда не явилась и находилась вне армии. Эта группа занимала, однако, активную общественную позицию. Так, бывшие каторжане из Смоленска предлагали создать самостоятельные боевые единицы партизанского характера (на турецком фронте), что «правильно и благородно разрешит тюремный вопрос» и будет выгодно для дела войны [3]. Были и другие попытки организовать движение бывших уголовных для дела обороны в стране в целом. Образец такой деятельности представлен в Постановлении Петроградской группы бывших уголовных, поступившем в Главный штаб в сентябре 1917 г. Группа протестовала против обвинений в адрес уголовников в развале армии. Уголовники, «озабоченные судьбами свободы и революции», предлагали выделить всех бывших заключенных в особые отряды. Постановление предусматривало также организацию санитарных отрядов из женщин-уголовниц в качестве сестер милосердия. В постановлении заверялось, что «отряды уголовных не только добросовестно, но и геройски будут исполнять возложенные на них обязанности, так как этому будет способствовать кроме преданности уголовных делу свободы и революции, кроме естественного в них чувства любви к их родине и присущее им чувство гордости и личного самолюбия». Одновременно с обращением в Главный штаб группа обратилась с подобным ходатайством в Военный отдел ЦИК Петроградского Совета. Несмотря на всю эксцентричность данного заявления, 30 сентября 1917 г. для его обсуждения было созвано межведомственное совещание
      1. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1248. Л. 26, 29-29 об., 47-47 об.
      2. Там же. Л. 31.
      3. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1247. Л. 18 об. /236/
      с участием представителей от министерств внутренних дел, юстиции, политического и главного военно-судебного управлений военного министерства, в присутствии криминалистов и психиатров. Возможно, причиной внимания к этому вопросу были продолжавшие развиваться в руководстве страны идеи о сформировании безоружных рабочих команд из бывших уголовников. Однако совещание даже не поставило вопроса о создании таковых. Требование же образования собственных вооруженных частей из состава бывших уголовников было категорически отвергнуто, «поскольку такие отряды могли лишь увеличить анархию на местах, не принеся ровно никакой пользы военному делу». Совещание соглашалось только на «вкрапление» условно амнистированных в «здоровые воинские части». Создание частей из бывших уголовников допускалось исключительно при формировании их не на фронте, а во внутренних округах, и только тем, кто получит от своих комитетов свидетельства о «добропорядочном поведении». Что же касалось самой «петроградской группы бывших уголовных», то предлагалось сначала подвергнуть ее членов наказанию за неявку на призывные пункты. Впрочем, до этого дело не дошло, т. к. по адресу петроградской артели уголовных помещалось похоронное бюро [1].
      Опыт по привлечению уголовных элементов в армию в годы Первой мировой войны был чрезвычайно многообразен. В русскую армию последовательно направлялось все большее и большее их количество по мере истощения людских ресурсов. Однако массовости такого контингента не удалось обеспечить. Причина была в нарастании множества препятствий: от необходимости оптимальной организации труда в тылу армии на военно-инженерных работах до нейтрализации «вредного» влияния бывших уголовников на различные группы на театре военных действий — военнослужащих, военнопленных, реквизированных рабочих, гражданского населения. Особенно остро вопрос принятия в армию бывших заключенных встал в конце 1916 — начале 1917 г. в связи с нарастанием революционных настроений в армии. Крими-
      1. РГВИА. Ф. 2000. Оп. 3. Д. 1248. Л. 40; Д. 1247. Л. 69. /237/
      нальные группы могли сыграть в этом роль детонирующего фактора. В революционном 1917 г. военное руководство предприняло попытку создания «армии свободной России», используя в т. ч. и призыв к бывшим уголовникам вступать на военную службу. И здесь не удалось обеспечить массового прихода солдат «новой России» из числа бывших преступников. Являясь, в сущности, актом декриминализации военных и гражданских преступлений, эта попытка натолкнулась на противодействие не только уголовного элемента, но и всей остальной армии, в которой широко распространялись антивоенные и революционные настроения. В целом армия и руководство страны не сумели обеспечить равенства тягот для всего населения в годы войны. /238/
      Георгиевские чтения. Сборник трудов по военной истории Отечества / ред.-сост. К. А. Пахалюк. — Москва: Издательский дом «Российское военно-историческое общество» ; Яуза-каталог, 2021. — С. 217-238.
    • Базанов С.Н. Большевизация 5-й армии Северного фронта накануне Великого Октября // Исторические записки. №109. 1983. С. 262-280.
      By Военкомуезд

      С. Н. Базанов

      Революционное движение в действующей армии в 1917 г. является одной из важнейших проблем истории Великого Октября Однако далеко не все аспекты этой проблемы получили надлежащее освещение в советской историографии. Так, если Северному фронту в целом и его 12-й армии посвящено значительное количество работ [1], то другие армии фронта (1-я и 5-я) в известной степени оставались в тени. Недостаточное внимание к 1-й армии вполне объяснимо (небольшая численность, переброска на Юго-Западный фронт в связи с подготовкой наступления). Иное дело 5-я армия. Ее солдаты, включенные в состав карательного отряда генерала Н. И. Иванова, отказались сражаться с революционными рабочими и солдатами Петрограда и тем самым внесли свой вклад в победу Февральской буржуазно-демократической революции. В период подготовки наступления на фронте, в котором 5-я армия должна была сыграть активную роль, в ней развернулось массовое антивоенное выступление солдат, охватившее значительную часть армии. Накануне Октября большевики 5-й армии, незадолго до того оформившиеся в самостоятельную организацию, сумели повести за собой значительную часть делегатов армейского съезда, и образованный на нем комитет был единственным в действующей армии, где преобладали большевики, а председателем был их представитель Э. М. Склянский. Большевики 5-й армии сыграли важную роль в разгроме мятежа Керенского — Краснова, воспрепятствовав продвижению контрреволюционных частей на помощь мятежникам. Все это убедительно свидетельствует о том, что процесс большевизации 5-й армии Северного фронта заслуживает специального исследования.

      5-я армия занимала левое крыло Северного фронта, в состав которого она вошла после летней кампании 1915 г. В начале 1917 г. линия фронта 5-й армии проходила южнее Якобштадта, от разграничительной линии с 1-й армией и вдоль Западной Двины до разграничительной линии с Западным фронтом у местечка Видзы. В июле — сентябре правый фланг 5-й армии удлинился в связи с переброской 1-й армии на Юго-Западный фронт. Протяженность линии фронта 5-й армии при этом составила 208 км [2]. Штаб ее был в 15 км от передовых позиций, в Двинске. /262/

      В состав 5-й армии в марте — июне входили 13, 14, 19, 28-й армейские и 1-й кавалерийский корпуса; в июле — сентябре — 1, 19 27, 37-й армейские и 1-й кавалерийский корпуса; в октябре- ноябре — 14, 19, 27, 37, 45-й армейские корпуса [3]. Как видим, только 14-й и 19-й армейские корпуса были «коренными», т.е. постоянно находились в составе 5-й армии за весь исследуемый период. Это обстоятельство создает известные трудности в учении процесса большевизации 5-й армии. Фронт и тыл армии находились в Латгалии, входившей в состав Витебской губернии (ныне часть территории Латвийской ССР). Крупнейшим голодом Латгалии был Двинск, находившийся на правом берегу Западной Двины на пересечении Риго-Орловской и Петроградско-Варшавской железных дорог. Накануне первой мировой войны на-селение его составляло 130 тыс. человек. С приближением к Двинску линии фронта многие промышленные предприятия эвакуировались. Сильно уменьшилось и население. Так, в 1915 г. было эвакуировано до 60 предприятий с 5069 рабочими и их семьями [4]. В городе осталось лишь одно крупное предприятие — вагоноремонтные мастерские Риго-Орловской железной дороги (около 800 рабочих). Кроме того, действовало несколько мелких мастерских и кустарных заведений. К кануну Февральской революции население Двинска состояло преимущественно из полупролетарских и мелкобуржуазных элементов. Вот в этом городе с 1915 г. размещался штаб 5-й армии.

      В тыловом ее районе находился второй по значению город Латгалии — Режица. По составу населения он мало отличался от Двинска. Наиболее организованными и сознательными отрядами пролетариата здесь были железнодорожники. Более мелкими городами являлись Люцин, Краславль и др.

      Что касается сельского населения Латгалии, то оно состояло в основном из беднейших крестьян и батраков при сравнительно небольшой прослойке кулачества и середняков. Большинство земель и лесных угодий находилось в руках помещиков (большей частью немецкого и польского происхождения). В целом крестьянская масса Латгалии была значительно более отсталой, чем в других районах Латвии [5]. Все перечисленные причины обусловили относительно невысокую политическую активность пролетарских и крестьянских масс рассматриваемого района. Солдатские массы 5-й армии явились здесь основной политической силой.

      До войны в Двинске действовала большевистская организация, но в годы войны она была разгромлена полицией. К февралю 1917 г. здесь уцелела только партийная группа в мастерских Риго-Орловской железной дороги [6]. В целом же на Северном Фронте до Февральской революции существовало несколько подпольных большевистских групп, которые вели агитационно-пропагандистскую работу в воинских частях [7]. Их деятельность беспокоила командование. На совещании главнокомандующих фрон-/263/-тами, состоявшемся в Ставке 17—18 декабря 1916 г., главнокомандующий армиями Северного фронта генерал Н. В. Рузский отмечал, что «Рига и Двинск несчастье Северного фронта... Это два распропагандированных гнезда» [8].

      Победа Февральской революции привела к легализации существовавших подполью большевистских групп и появлению новых. В создании партийной организации 5-й армии большую роль сыграла 38 пехотная дивизия, входившая в состав 19-го армейского корпуса. Организатором большевиков дивизии был врач Э. М. Склянский, член партии с 1913 г., служивший в 149-м пехотном Черноморском полку. Большую помощь ему оказывал штабс-капитан А. И. Седякин из 151-го пехотного Пятигорского полка, вскоре вступивший в партию большевиков. В марте 1917 г. Склянский и Седякин стали председателями полковых комитетов. На проходившем 20—22 апреля совещании Совета солдатских депутатов 38-й пехотной дивизии Склянский был избран председателем дивизионного Совета, а Седякин — секретарем [9]. Это сразу же сказалось на работе Совета: по предложению Склянского Советом солдатских депутатов 38-й пехотной дивизии была принята резолюция об отношении к войне, посланная Временному правительству, в которой содержался отказ от поддержки его империалистической политики [10]. Позднее, на состоявшемся 9—12 мая в Двинске II съезде 5-й армии, Склянский образовал большевистскую партийную группу [11].

      В апреле — мае 1917 г. в частях армии, стоявших в Двинске, развернули работу такие большевистские организаторы, как поручик 17-й пехотной дивизии С. Н. Крылов, рядовой железнодорожного батальона Т. В. Матузков. В этот же период активную работу вели большевики и во фронтовых частях. Например, в 143-м пехотном Дорогобужском полку активно работали члены большевистской партии А. Козин, И. Карпухин, Г. Шипов, A. Инюшев, Ф. Буланов, И. Винокуров, Ф. Рыбаков [12]. Большевики выступали на митингах перед солдатами 67-го Тарутинского и 68-го Бородинского пехотных полков и других частей Двинского гарнизона [13].

      Нередко агитационно-массовая работа большевиков принимала форму бесед с группами солдат. Например, 6 мая в Двинске солдатом 731-го пехотного Комаровского полка большевиком И. Лежаниным была проведена беседа о текущих событиях с группой солдат из 17-й пехотной дивизии. Лежанин разъяснял солдатам, что назначение А. Ф. Керенского военным министром вместо А. И. Гучкова не изменит положения в стране и на фронте, что для окончания войны и завоевания настоящей свободы народу нужно свергнуть власть капиталистов, что путь к миру и свободе могут указать только большевики и их вождь — B. И. Ленин [14]. /264/

      Армейские большевики поддерживали связи с военной организацией при Петроградском комитете РСДРП(б), а также побывали в Риге, Ревеле, Гельсингфорсе и Кронштадте. Возвращаясь из этих поездок, они привозили агитационную литературу и рассказывали солдатам о революционных событиях в стране [15]. В солдатские организации в период их возникновения и начальной деятельности в марте — апреле попало много меньшевиков и эсеров. В своих выступлениях большевики разоблачали лживый характер обещаний соглашателей, раскрывали сущность их политики. Все это оказывало несомненное влияние па солдатские массы.

      Росту большевистских сил в армии способствовали маршевые роты, прибывавшие почти еженедельно. Они направлялись в 5-ю армию в основном из трех военных округов — Московского, Петроградского и Казанского. Пункты квартирования запасных полков, где формировались маршевые роты, находились в крупных промышленных центрах — Петрограде, Москве, Казани, Ярославле, Нижнем Новгороде, Орле, Екатеринбурге и др. [16] В некоторых запасных полках имелись большевистские организации, которые оказывали немалое влияние на отправлявшиеся в действующую армию маршевые роты.

      При посредстве военного бюро МК РСДРП (б) весной 1917 г. была создана военная организация большевиков Московского гарнизона. С ее помощью были образованы партийные группы в 55, 56, 184, 193-м и 251-м запасных пехотных полках [17]. В 5-ю армию часто присылались маршевые роты, сформированные в 56-м полку [18]. Прибывавшие пополнения приносили с собой агитационную литературу, оказывали революционизирующее влияние на фронтовиков. Об этом красноречиво говорят многочисленные сводки командования: «Влияние прибывающих пополнений отрицательное...», «...прибывающие пополнения, зараженные в тылу духом большевизма, также являются важным слагаемым в сумме причин, влияющих на резкое понижение боеспособности и духа армии» [19] и т. д.

      И действительно, маршевые роты, сформированные в промышленных центрах страны, являлись важным фактором в большевизации 5-й армии, поскольку отражали классовый состав районов расквартирования запасных полков. При этом следует отметить, что по социальному составу 5-я армия отличалась от некоторых других армий. Здесь было много рабочих из Петрограда, Москвы и даже с Урала [20]. Все это создавало благоприятные условия для возникновения большевистской армейской организации. Тем более что за май — июнь, как показано в исследовании академика И. И. Минца, число большевистских групп и членов партии на Северном фронте возросло более чем в 2 раза [21].

      Тем не менее большевистская организация в 5-й армии в этот период не сложилась. По мнению В. И. Миллера, это можно /265/ объяснить рядом причин. С одной стороны, в Двинске не было как отмечалось, большевистской организации, которая могла бы возглавить процесс объединения большевистских групп в воинских частях; не было достаточного числа опытных большевиков и в армии. С другой стороны, постоянные связи, существовавшие у отдельных большевистских групп с Петроградом, создавали условия, при которых образование армейской партийной организации могло показаться излишним [22]. В марте в Двинске была создана объединенная организация РСДРП, куда большевики вошли вместе с меньшевиками [23]. Хотя большевики поддерживали связь с ЦК РСДРП(б), участие в объединенной организации сковывало их борьбу за солдатские массы, мешало проводить собственную линию в солдатских комитетах.

      Итоги первого этапа партийного строительства в армии подвела Всероссийская конференция фронтовых и тыловых организаций партии большевиков, проходившая в Петрограде с 16 по 23 июня. В ее работе приняли участие и делегаты от 5-й армии На заседании 16 июня с докладом о партийной работе в 5-й армии выступил делегат Серов [24]. Конференция внесла серьезный вклад в разработку военной политики партии и сыграла выдающуюся роль в завоевании партией солдатских масс. В результате ее работы упрочились связи местных военных организаций с ЦК партии. Решения конференции вооружили армейских большевиков общей боевой программой действий. В этих решениях были даны ответы на важнейшие вопросы, волновавшие солдатские массы. После конференции деятельность армейских большевиков еще более активизировалась, выросли авторитет и влияние большевистской партии среди солдат.

      Характеризуя политическую обстановку в армии накануне наступления, можно отметить, что к атому времени крайне обострилась борьба между силами реакции и революции за солдат-фронтовиков. Пробным камнем для определения истинной позиции партий и выборных организаций, как известно, явилось их отношение к вопросам войны и мира вообще, братания и наступления в особенности. В результате размежевания по одну сторону встали оборонческий армиском, придаток контрреволюционного командования, и часть соглашательских комитетов, особенно высших, по другую — в основном низовые комитеты, поддерживавшиеся широкими солдатскими массами.

      Борьба солдатских масс 5-й армии под руководством большевиков против наступления на фронте вылилась в крупные антивоенные выступления. Они начались 18 июня в связи с объявлением приказа о наступлении армий Юго-Западного фронта и достигли наивысшей точки 25 июня, когда в отношении многих воинских частей 5-й армии было произведено «вооруженное воздействие» [25]. Эти массовые репрессивные меры продолжались до 8 июля, т. в. до начала наступления на фронте 5-й армии. Сводки /266/ Ставки и донесения командования за вторую половину июня — начало июля постоянно содержали сообщения об антивоенных выступлениях солдат 5-й армии. В составленном командованием армии «Перечне воинских частей, где производились дознания по делам о неисполнении боевых приказов» названо 55 воинских частей [26]. Однако этот список далеко не полный. В хранящихся в Центральном музее Революции СССР тетрадях со списками солдат- «двинцев» [27], помимо указанных в «Перечне» 55 частей, перечислено еще 40 других [28]. В общей сложности в 5-й армии репрессии обрушились на 95 воинских частей, 64 из которых являлись пехотными, особыми пехотными и стрелковыми полками. Таким образом, больше всего арестов было среди «окопных жителей», которым и предстояло принять непосредственное участие в готовящемся наступлении.

      Если учесть, что в конце июня — начале июля по боевому расписанию в 5-й армии находилось 72 пехотных, особых пехотных и стрелковых полка [29], то получается, что антивоенное движение охватило до 90% этих частей. Особенно значительным репрессиям подверглись те части, где было наиболее сильное влияние большевиков и во главе полковых комитетов стояли большевики или им сочувствующие. Общее число арестованных солдат доходило до 20 тыс. [30], а Чрезвычайной следственной комиссией к суду было привлечено 12 725 солдат и 37 офицеров [31].

      После «наведения порядка» командование 5-й армии 8 июля отдало приказ о наступлении, которое уже через два дня провалилось. Потери составили 12 587 солдат и офицеров [32]. Ответственность за эту кровавую авантюру ложилась не только на контрреволюционное командование, но и на соглашателей, таких, как особоуполномоченный военного министра для 5-й армии меньшевик Ю. П. Мазуренко, комиссар армии меньшевик А. Е. Ходоров, председатель армискома народный социалист А. А. Виленкин. 11 июля собралось экстренное заседание армискома, посвященное обсуждению причин неудачи наступления [33]. 15 июля командующий 5-й армией генерал Ю. Н. Данилов в приказе по войскам объявил, что эти причины заключаются «в отсутствии порыва пехоты как результате злостной пропаганды большевиков и общего длительного разложения армии» [34]. Однако генерал не указал главного: солдаты не желали воевать за чуждые им интересы русской и англо-французской буржуазии.

      Эти события помогли солдатам разобраться в антинародном характере политики Временного правительства и в предательстве меньшевиков и эсеров. Солдаты освобождались от «оборончества», вступали в решительную борьбу с буржуазией под лозунгами большевистской партии, оказывали активную помощь армейским большевикам. Например, при содействии солдат большевики 12-й армии не допустили разгрома своих газет, значительное количество которых доставлялось в 5-ю армию. /267/

      Вот что сообщала Ставка в сводке о настроении войск Северного фронта с 23 по 31 июля: «Большевистские лозунги распространяются проникающей в части в громадном количестве газетой «Окопный набат», заменившей закрытую «Окопную правду»» [35].

      Несмотря на начавшийся в июле разгул реакции, армейские большевики и сочувствующие им солдаты старались осуществлять связь с главным революционным центром страны — Петроградом. Так, в своих воспоминаниях И. М. Гронский, бывший в то время заместителем председателя комитета 70-й пехотной дивизии [36], пишет, что в середине июля по поручению полковых комитетов своей дивизии он и солдат 280-го пехотного Сурского полка Иванов ездили в двухнедельную командировку в Петроград. Там они посетили заводы — Путиловский и Новый Лесснер, где беседовали с рабочими, а также «встретились с Н. И. Подвойским и еще одним товарищем из Бюро военной организации большевиков». Подвойского интересовали, вспоминает И. М. Гронский, прежде всего наши связи с солдатскими массами. Еще он особенно настаивал на организации в армии отпора генеральско-кадетской реакции. Далее И. М. Гронский заключает, что «встреча и беседа с Н. И. Подвойским была на редкость плодотворной. Мы получили не только исчерпывающую информацию, но и весьма ценные советы, как нам надлежит вести себя на фронте, что делать для отражения наступления контрреволюции» [37].

      Работа армейских большевиков в этот период осложнилась тем, что из-за арестов сильно уменьшилось число членов партии, силы их были распылены. Вот тогда, в июле — августе 1917 г., постепенно и начала осуществляться в 5-й армии тактика «левого блока». Некоторые эсеры, например, упомянутый выше Гронский, начали сознавать, что Временное правительство идет по пути реакции и сближается с контрреволюционной генеральской верхушкой. Осознав это, они стали склоняться на сторону большевиков. Большевики охотно контактировали с ними, шли навстречу тем, кто борется против Временного правительства. Большевики понимали, что это поможет им завоевать солдатские массы, значительная часть которых была из крестьян и еще шла за эсерами.

      Складывание «левого блока» прослеживается по многим фактам. Он рождался снизу. Так, Гронский в своих воспоминаниях пишет, что солдаты стихийно тянулись к большевикам, а организовывать их было почти некому. В некоторых полковых комитетах не осталось ни одного члена большевистской партии. «Поэтому я, — пишет далее Гронский, — попросил Петрашкевича и Николюка (офицеры 279-го пехотного Лохвицкого полка, сочувствующие большевикам. — С. Б.) помочь большевикам, солдатам 279-го Лохвицкого полка и других частей в организации партийных групп и снабжении их большевистской литературой. С подобного рода /268/ просьбами я не раз обращался к сочувствующим нам офицерам я других частей (в 277-м пехотном Переяславском полку — к поручику Шлезингеру, в 278-м пехотном Кромском полку — к поручику Рогову и другим). И они, надо сказать, оказали нам существенную помощь. В сентябре и особенно в октябре во всех частях и крупных командах дивизии (70-й пехотной дивизии. — С. Б.) мы уже имели оформившиеся большевистские организаций» [38].

      Агитационно-пропагандистская работа большевиков среди солдатских масс в этот период проводилась путем сочетания легальной и нелегальной деятельности. Так, наряду с нелегальным распространением большевистской литературы в полках 70-й и 120-й пехотных дивизий большевики широко использовали публичные читки газет не только соглашательских, но и правого направления. В них большевики отыскивали и зачитывали солдатам откровенно реакционные по своему характеру высказывания, которые как нельзя лучше разоблачали соглашателей и контрреволюционеров всех мастей. Самое же главное, к этому средству пропаганды нельзя было придраться контрреволюционному командованию [39].

      О скрытой работе большевиков догадывалось командование. Но выявить большевистских агитаторов ему не удавалось, так как солдатская масса не выдавала их. Основная ее часть уже поддерживала политику большевиков. В начале августа в донесении в Ставку комиссар 5-й армии А. Е. Ходоров отмечал: «Запрещение митингов и собраний не дает возможности выявляться массовым эксцессам, но по единичным случаям, имеющим место, чувствуется какая-то агитация, но уловить содержание, планомерность и форму пока не удалось» [40]. В сводке сведений о настроении на Северном фронте за время с 10 по 19 августа сообщалось, что «и в 5-й и в 12-й армиях по-прежнему отмечается деятельность большевиков, которая, однако, стала носить характер скрытой подпольной работы» [41]. А в своем отчете в Ставку за период с 16 по 20 августа тот же Ходоров отмечал заметную активизацию солдатской массы и дальнейшее обострение классовой борьбы в армии [42]. Активизация солдатских масс выражалась в требованиях отмены смертной казни на фронте, демократизации армии, освобождения из-под ареста солдат, прекращения преследования выборных солдатских организаций. 16 августа состоялся митинг солдат 3-го батальона 479-го пехотного Кадниковского полка, на котором была принята резолюция с требованием освободить арестованных командованием руководителей полковой организации большевиков. Участники митинга высказались против Временного правительства. Аналогичную резолюцию вынесло объединенное заседание ротных комитетов 3-го батальона 719-го пехотного Лысогорского полка, состоявшееся 24 августа [43]. /269/

      Полевение комитетов сильно встревожило соглашательский армиском 5-й армии. На состоявшихся 17 августа корпусных и дивизионных совещаниях отмечалось, что «сильной помехой в деле закрепления положения комитетов является неустойчивость некоторых из них — преимущественно низших (ротных и полковых), подрывающая частой сменой состава самую возможность плодотворной работы» [44].

      В целом же, характеризуя период июля — августа, можно сказать, что, несмотря на репрессивные меры, большевики 5-й армии не прекратили своей деятельности. Они неустанно мобилизовывали и сплачивали массы на борьбу за победу пролетарской революции. Таково было положение в 5-й армии к моменту начала корниловского мятежа.

      Весть о генеральской авантюре всколыхнула солдатские массы. Соглашательский армиском 5-й армии выпустил обращение к солдатам с призывом сохранять спокойствие, особо подчеркнул, что он не выделяет части для подавления корниловщины, так как «этим должно заниматься Временное правительство, а фронт должен отражать наступление немцев» [45]. Отпор мятежу могли дать только солдатские массы под руководством большевиков. Ими было сформировано несколько сводных отрядов, установивших контроль над железнодорожными станциями, а также создан военно-революционный комитет. Как сообщалось в донесении комиссара Ходорова Временному правительству, в связи с выступлением генерала Корнилова за период со 2 по 4 сентября солдаты арестовали 18 офицеров, зарекомендовавших себя отъявленными контрреволюционерами. Аресты имели место в 17-й и и 38-й артиллерийских бригадах, в частях 19-го армейского корпуса, в 717-м пехотном Сандомирском полку, 47-м отдельном тяжелом дивизионе и других частях [46]. Солдатские комитеты действовали и другими методами. В сводках сведений о настроении в армии, переданных в Ставку с 28 августа по 12 сентября, зарегистрировано 20 случаев вынесения низовыми солдатскими комитетами резолюций о смещении, недоверии и контроле над деятельностью командиров [47]. Комиссар 5-й армии Ходоров сообщал Временному правительству: «Корниловская авантюра уже как свое последствие создала повышенное настроение солдатских масс, и в первую очередь это сказалось в подозрительном отношении к командному составу» [48].

      Таким образом, в корниловские дни солдатские массы 5-й армии доказали свою преданность революции, единодушно выступили против мятежников, добились в большинстве случаев их изоляции, смещения с командных постов и ареста. Разгром корниловщины в значительной мере способствовал изживанию последних соглашательских иллюзий. Наступил новый этап большевизации солдатских масс. /270/

      После разгрома генеральского заговора значительная часть низовых солдатских комитетов выступила с резолюциями, в которых настаивала на разгоне контрреволюционного Союза офицеров, чистке командного состава, отмене смертной казни, разрешений политической борьбы в армии [49]. Однако требования солдатских масс шли гораздо дальше этой достаточно умеренной программы. Солдаты требовали заключения мира, безвозмездной передачи земли крестьянам и национализации ее, а наиболее сознательные — передачи всей власти Советам [50]. На такую позицию эсеро-меньшевистское руководство комитетов стать не могло. Это приводило к тому, что солдаты переизбирали комитеты, заменяя соглашателей большевиками и представителями «левого блока».

      После корниловщины (в сентябре — октябре) революционное движение солдатских масс поднялось на новую, более высокую ступень. Солдаты начали выходить из повиновения командованию: не исполнять приказы, переизбирать командиров, вести активную борьбу за мир, брататься с противником. Партии меньшевиков и эсеров быстро утрачивали свое влияние.

      Авторитет же большевиков после корниловских дней резко возрос. Об этом красноречиво свидетельствуют сводки комиссаров и командования о настроении в частях 5-й армии. В сводке помощника комиссара 5-й армии В. С. Долгополова от 15 сентября сообщалось, что «большевистские течения крепнут» [51]. В недельной сводке командования от 17 сентября сообщалось, что «в 187-й дивизии 5-й армии отмечалось значительное влияние большевистской пропаганды» [52]. В сводке командования от 20 сентября говорилось, что «большевистская пропаганда наблюдается в 5-й армии, особенно в частях 120 дивизии» [53]. 21 сентября Долгополов писал, что большевистская агитация усиливается [54]. То же самое сообщалось и в сводках командования от 25 и 29 сентября [55]. 2 октября командующий 5-й армией В. Г. Болдырев докладывал военному министру: «Во всей армии чрезвычайно возросло влияние большевизма» [56].

      ЦК РСДРП(б) уделял большое внимание партийной работе в действующей армии, заслушивал на своих заседаниях сообщения о положении на отдельных фронтах. С такими сообщениями, в частности, трижды (10, 16 и 21 октября) выступал Я. М. Свердлов, докладывавший об обстановке на Северном и Западном фронтах [57]. ЦК оказывал постоянную помощь большевистским организациям в действующей армии, число которых на Северном фронте к этому времени значительно возросло. К концу октября 1917 г. ЦК РСДРП (б) был непосредственно связан, по подсчетам П. А. Голуба, с большевистскими организациями и группами более 80 воинских частей действующей армии [58]. В адресной книге ЦК РСДРП (б) значатся 11 воинских частей 5-й армии, имевших с ним переписку, среди которых отмечен и 149-й пехотный Чер-/271/-номорский полк. От его большевистской группы переписку вел Э. М. Склянский [59].

      Солдаты 5-й армии ноодпокритно посылали свои депутации в Петроградский и Московский Советы. Так, 27 сентября комитетом 479-го пехотного Кадниковского полка был делегирован в Моссовет член комитета В. Фролов. Ему поручили передать благодарность Моссовету за горячее участие в дело освобождения из Бутырской тюрьмы двинцев, особенно однополчан — большевиков П. Ф. Федотова, М. Е. Летунова, Политова и др. [60] 17 октября Московский Совет посетила делегация комитета 37-го армейского корпуса [61]. Посылка солдатских делегаций в революционные центры способствовала росту и укреплению большевистских организаций в армии.

      Руководители армейских большевиков посылали членов партии в ЦК для получения инструкций и агитационной литературы. С таким поручением от большевиков 14-го армейского корпуса 17 октября отправился в Петроград член корпусного комитета Г. М. Чертов [62]. ЦК партии, в свою очередь, посылал к армейским большевикам видных партийных деятелей для инструктирования и укрепления связей с центром. В середине сентября большевиков 5-й армии посетил В. Н. Залежский [63], а в середине октября — делегация петроградских партийных работников, возглавляемая Б. П. Позерном [64].

      О тактике большевистской работы в армии пишет в своих воспоминаниях служивший в то время вольноопределяющимся в одной из частей 5-й армии большевик Г. Я. Мерэн: «Основные силы наличных в армии большевиков были направлены на низовые солдатские массы. Отдельные большевики в войсковых частях создали группы большевистски настроенных солдат, распространяли свое влияние на низовые войсковые комитеты, устанавливали связь между собой, а также с ЦК и в первую очередь с военной организацией» [65]. Этим в значительной мере и объясняется тот факт, что большевизация комитетов начиналась снизу.

      Этот процесс отражен в ряде воспоминаний участников революционных событий в 5-й армии. И. М. Гронский пишет, что «во всех частях и командах дивизии (70-й пехотной.— С. Б.) эсеры и особенно меньшевики потерпели поражение. Количество избранных в комитеты сторонников этих двух партий сократилось. Перевыборы принесли победу большевикам» [66]. Н. А. Брыкин сообщает, что во второй половине сентября солдаты 16-го Особого пехотного полка под руководством выпущенных по их настоянию из двинской тюрьмы большевиков «взялись за перевыборы полкового комитета, комиссара, ротных судов и всякого рода комиссий. Ушков (большевик. — С. Б.) был избран комиссаром полка, Студии (большевик.— С. Б.) — председателем полкового комитета, меня избрали председателем полковой организации большевиков» [67]. /272/

      Процесс большевизации отчетливо прослеживается и по сводкам сведений, отправлявшихся из армии в штаб фронта. В сводке за период от 30 сентября по 6 октября отмечалось: «От полковых и высших комитетов все чаще и чаще поступают заявления, что они утрачивают доверие масс и бессильны что-либо сделать...». А за 5—12 октября сообщалось, что «в настоящее время происходят перевыборы комитетов; результаты еще неизвестны, но процентное отношение большевиков растет». Следующая сводка (за 20—27 октября) подтвердила это предположение: «Перевыборы комитетов дали перевес большевикам» [68].

      Одновременно с завоеванием солдатских организаций большевики развернули работу по созданию своей организации в масштабе всей армии. Существовавшая в Двинске организация РСДРП была, как уже отмечалось, объединенной. В имевшуюся при ней военную секцию входило, по данным на август 1917 г., 275 человек [69]. На состоявшемся 22 сентября в Двинске собрании этой организации произошло размежевание большевиков и меньшевиков 5-й армии [70].

      Вслед за тем был избран Двинский комитет РСДРП (б). Порвав с меньшевиками и создав свою организацию, большевики Двинска подготовили благоприятные условия для создания большевистской организации 5-й армии. Пока же при городском комитете РСДРП (б) образовался армейский большевистский центр. Разрозненные до этого отдельные организации и группы обрели наконец единство. Руководство партийной работой возглавили энергичные вожаки армейских большевиков: Э. М. Склянский, А. И. Седякин, И. М. Кригер, Н. Д. Собакин и др. [71]

      Созданию армейской организации большевиков способствовало также то, что вскоре оформился ряд самостоятельных большевистских организаций в тыловых частях 5-й армии, расположенных в крупных населенных пунктах, в частности в Дагде, Режице, Краславле [72]. Двинский комитет РСДРП(б) совместно с временным армейским большевистским центром стал готовиться к армейской партийной конференции.

      Перед этим состоялись конференции соглашательских партий (22—24 сентября у эсеров и 3—4 октября у меньшевиков), все еще пытавшихся повести за собой солдат. Однако важнейший вопрос — о мире — на этих конференциях либо вовсе игнорировался (у эсеров) [73], либо решался отрицательно (у меньшевиков) [74]. Это усиливало тяготение солдат в сторону большевиков.

      Новым шагом в укреплении позиций большевиков 5-й армии накануне Великого Октября явилось их оформление в единую организацию. Инициаторами созыва I конференции большевистских организаций 5-й армии (Двинск, 8—9 октября) были Э. М. Склянский, А. И. Седякин, И. М. Кригер [75]. На конференцию прибыли 34 делегата с правом решающего голоса и 25— с правом совещательного, представлявшие около 2 тыс. членов /273/ партии от трех корпусов армии. (Военные организации остальные двух корпусов не прислали своих представителей, так как до них не дошли телеграфные сообщения о конференции [76]) Прибыли представители от большевистских организаций гарнизонов Витебска, Двинска, Дагды, Краславля, Люцина и др. [77].

      Сообщения делегатов конференции показали, что подавляющее большинство солдат доверяет партии большевиков, требует перехода власти в руки Советов и заключения демократического мира. В резолюции, принятой после докладов с мест, конференция призвала армейских большевиков «с еще большей энергией основывать организации в частях и развивать существующие», а в резолюции о текущем моменте провозглашалось, что «спасение революции, спасение республики только в переходе власти к Советам рабочих, солдатских, крестьянских и батрацких депутатов» [78].

      Конференция избрала Бюро военной организации большевиков 5-й армии из 11 человек (во главе с Э. М. Склянским) и выдвинула 9 кандидатов в Учредительное собрание. Четверо из них были непосредственно из 5-й армии (Склянский, Седякин, Собакин, Андреев), а остальные из списков ЦК РСДРП (б) [79]. Бюро военной организации большевиков 5-й армии, послав в секретариат ЦК партии отчет о конференции, просило прислать литературу, посвященную выборам в Учредительное собрание, на что был получен положительный ответ [80].

      Бюро начало свою работу в тесном контакте с Двинским комитетом РСДРП(б), установило связь с военной организацией большевиков 12-й армии, а также с организациями большевиков Режицы и Витебска.

      После исторического решения ЦК РСДРП (б) от 10 октября о вооруженном восстании большевики Северного фронта мобилизовали все свои силы на выполнение ленинского плана взятия власти пролетариатом. 15—16 октября в Вендене состоялась учредительная конференция военных большевистских организаций всего Северного фронта. На нее собрались представители от организаций Балтийского флота, дислоцировавшегося в Финляндии, 42-го отдельного армейского корпуса, 1, 5, 12-й армий [81]. Конференция заслушала доклады с мест, обсудила текущий момент, вопрос о выборах в Учредительное собрание. Она прошла под знаком единства и сплочения большевиков Северного фронта вокруг ЦК партии, полностью поддержала его курс на вооруженное восстание.

      Объединение работающих на фронте большевиков в армейские и фронтовые организации позволяло ЦК РСДРП(б) усилить руководство большевистскими организациями действующей армии, направить их деятельность на решение общепартийных задач, связанных с подготовкой и проведением социалистической революции. Важнейшей задачей большевиков 5-й армии на дан-/274/-ном этапе были перевыборы соглашательского армискома. Многие части армии выдвигали подобные требования на своих собраниях, что видно из сводок командовании и периодической печати того времени [82]. И октябре оказались переизбранными большинство ротных и полковых комитетом и часть комитетом высшего звена. К октябрю большевики повели за собой значительную долю полковых, дивизионных и даже корпусных комитетов 5-й армии.

      Все это требовало созыва армейского съезда, где предстояло переизбрать армиском. Военная организация большевиков 5-й армии мобилизовала партийные силы на местах, развернула борьбу за избрание на съезд своих представителей.

      III съезд начал свою работу 16 октября в Двинске. 5-ю армию представляли 392 делегата [83]. Первым выступил командующий 5-й армией генерал В. Г. Болдырев. Он говорил о «невозможности немедленного мира» и «преступности братанья» [84]. Затем съезд избрал президиум, включавший по три представителя от больших и по одному от малых фракций: Э. М. Склянский, А. И. Седикин, К. С. Рожкевич (большевики), В. Л. Колеров, И. Ф. Модницей, Качарский (эсеры) [85], Харитонов (меньшевик-интернационалист), Ю. П. Мазуренко (меньшевик-оборонец) и А. А. Виленкин (народный социалист). Председателем съезда делегаты избрали руководителя большевистской организации 5-й армии Э. М. Склянского. Но меньшевистско-эсеровская часть съезда потребовала переголосования путем выхода в разные двери: в левую — те, кто голосует за Склянского, в правую — за эсера Колерова. Однако переголосование все равно дало перевес кандидатуре Склянского. За него голосовали 199 делегатов, а за Колерова — 193 делегата [86].

      На съезде большевики разоблачали соглашателей, подробно излагали линию партии но вопросам земли и мира. Используя колебании меньшевиков-интернационалистов, левых эсеров, максималистов, большевики успешно проводили свою линию, что отразилось в принятых съездом резолюциях. Так, в первый день работы но предложению большевиков съезд принял резолюцию о работе армискома. Прежнее руководство было охарактеризовано как недемократичное и оторванное от масс [87]. 17 октября съезд принял резолюцию о передаче всей земли, вод, лесов и сельскохозяйственного инвентаря в полное распоряжение земельных комитетов [88]. Съезд указал (19 октября) на сложность политического и экономического положения в стране и подчеркнул, что выход из него — созыв II Всероссийского съезда Советов [89]. Правые эсеры и меньшевики-оборонцы пытались снять вопрос о передаче власти в руки Советов. Против этих попыток решительно выступили большевики, которых поддержала часть левых эсеров и меньшевиков-интернационалистов. Склянский в своей речи дал ответ соглашателям: «Мы не должны ждать Учредительного собрания, которое уже откладывалось не без согласия оборонцев, ко-/275/-торые возражают и против съезда Советов. Главнейшая задача нашего съезда — это избрать делегатов на съезд Советов, который созывается не для срыва Учредительного собрания, а для обеспечении его созыва, и от съезда Советов мы обязаны потребовать проведении тех мер, которые семь месяцев ждет вся революционная армии» [90].

      Таким образом, по аграрному вопросу и текущему моменту были приняты в основном большевистские резолюции. Остальные разрабатывались также в большевистском духе (о мире, об отношении к командному составу и др.). Этому способствовало практическое осуществление большевиками 5-й армии, с июля — августа 1917 г., тактики «левого блока». Они сумели привлечь на свою сторону левых эсеров и меньшевиков-интернационалистов, что сказалось на работе съезда.

      Немаловажную роль в поднятии авторитета большевиков на съезде сыграло присутствие на нем группы видных петроградских партийных работников во главе с Б. П. По зерном [91], посланной ЦК РСДРП (б) на Северный фронт с целью инструктирования, агитации и связи [92]. Петроградские большевики информировали своих товарищей из 5-й армии о решениях ЦК партии, о задачах, которые должны выполнить армейские большевики в общем плане восстания. Посланцы столицы выступили на съезде с приветствием от Петроградского Совета [93].

      Завершая свою работу (20 октября), съезд избрал новый состав армискома во главе с Э. М. Склянским, его заместителем стал А. И. Седякин. В армиском вошло 28 большевиков, в том числе Н. Д. Собакин, И. М. Кригер, С. В. Шапурин, Г. Я. Мерэн, Ашмарин, а также 7 меньшевиков-интернационалистов, 23 эсера и 2 меньшевика-оборонца [94]. Это был первый во фронтовых частях армейский комитет с такой многочисленной фракцией большевиков.

      Победа большевиков на III армейском съезде ускорила переход на большевистские позиции крупных выборных организаций 5-й армии и ее тылового района. 20—22 октября в Двинске состоялось собрание солдат-латышей 5-й армии, избравшее свое бюро в составе 6 большевиков и 1 меньшевика-интернационалиста [95]. 22 октября на заседании Режицкого Совета был избран новый состав Исполнительного комитета. В него вошли 10 большевиков и 5 представителей партий эсеров и меньшевиков. Председателем Совета был избран солдат 3-го железнодорожного батальона большевик П. Н. Солонко [96]. Незначительное преимущество у соглашателей оставалось пока в Двинском и Люцинском Советах [97].

      Большевики 5-й армии смогли добиться крупных успехов благодаря тому, что создали в частях и соединениях разветвленную сеть партийных групп, организовали их в масштабе армии, провели огромную агитационно-пропагандистскую работу среди /276/ солдат. Свою роль сыграли печать, маршевые роты, рабочие делегации на фронт, а также делегации, посылаемые солдатами в Петроград, Москву, Ригу и другие революционные центры.

      Рост большевистского влияния на фронте способствовал усилению большевизации солдатских комитетов, которая выразилась в изгнании из них соглашателей, выдвижении требований заключения мира, разрешения аграрного вопроса, полной демократизации армии и передачи власти Советам. Переизбранные комитеты становились фактической властью в пределах своей части, и ни одно распоряжение командного состава не выполнялось без их санкции. С каждым днем Временное правительство и командование все больше теряли возможность не только политического, но и оперативного управления войсками.

      В. И. Ленин писал, что к октябрю — ноябрю 1917 г. армия была наполовину большевистской. «Следовательно, в армии большевики тоже имели уже к ноябрю 1917 года политический «ударный кулак», который обеспечивал им подавляющий перевес сил в решающем пункте в решающий момент. Ни о каком сопротивлении со стороны армии против Октябрьской революции пролетариата, против завоевания политической власти пролетариатом, не могло быть и речи...» [98].

      Успех большевиков на III армейском съезде подготовил переход большинства солдат 5-й армии Северного фронта на сторону революции. В последний день работы съезда (20 октября) начальник штаба фронта генерал С. Г. Лукирский доложил по прямому проводу в Ставку генералу Н. Н. Духонину: «1-я и 5-я армии заявили, что они пойдут не за Временным правительством, а за Петроградским Советом» [99]. Такова была политическая обстановка в 5-й армии накануне Великого Октября.

      На основании вышеизложенного большевизацию солдатских масс 5-й армии Северного фронта можно условно разделить на три основных периода: 1) образование в армии большевистских групп, сплочение вокруг них наиболее сознательных солдат (март — июнь); 2) полевение солдатских масс после июльских событий и начало складывания «левого блока» в 5-й армии (июль — август); 3) новая ступень полевения солдатских масс после корниловщины, образование самостоятельной большевистской организации, практическое осуществление политики «левого блока», в частности в ходе III армейского съезда, переход большинства солдат на сторону революции (сентябрь — октябрь). Процесс большевизации солдатских масс 5-й армии окончательно завершился вскоре после победы Великого Октября в ходе установления власти Советов.

      1. Капустин М. И. Солдаты Северного фронта в борьбе за власть Советов. М., 1957; Шурыгин Ф. А. Революционное движение солдатских масс Северного фронта в 1917 году. М., 1958; Рипа Е. И. Военно-революционные комитеты района XII армии в 1917 г. на не-/237/-оккупированной территории Латвии. Рига, 1969; Смольников А. С. Большевизация XII армии Северного фронта в 1917 году. М., 1979.
      2. ЦГВИА, ф. 2031 (Штаб главнокомандующего армиями Северного фронта), оп. 1, д. 539.
      3. Там же, д. 212, л. 631—631 об.; д. 214, л. 316—322; ф. 2122 (Штаб 5-й армии), оп. 1, д. 561, л. 211—213, 271—276; д. 652, л. 102—105 об.
      4. Очерки экономической истории Латвии (1900—1917). Рига, 1968, с. 290.
      5. Яковенко А. М. V армия в период мирного развития революции (март — июнь 1917 г.).— Изв. АН ЛатвССР, 1978, № 2, с. 104—105.
      6. Денисенко В. С. Солдаты пятой.— В кн.: Октябрь на фронте: Воспоминания. М., 1967, с. 93; Миллер В. И. Солдатские комитеты русской армии в 1917 г.: (Возникновение и начальный период деятельности). М., 1974, с. 192.
      7. Шелюбский А. П. Большевистская пропаганда и революционное движение на Северном фронте накануне 1917 г.— Вопр. ист., 1947, № 2, с. 73.
      8. Разложение армии в 1917 г.: Сб. док. М.; Л., 1925, с. 7.
      9. Миллер В. И. Указ. соч., с. 194—195.
      10. Революционное движение в России в апреле 1917 г. Апрельский кризис: Документы и материалы. М., 1958, с. 785—786.
      11. Денисенко В. С. Указ. соч., с. 96— 97.
      12. Там же, с. 95.
      13. Якупов Н. М. Партия большевиков в борьбе за армию в период двоевластия. Киев, 1972, с. 116.
      14. Громова 3. М. Борьба большевиков за солдатские массы на Северном фронте в период подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции. Рига, 1955, с. 129.
      15. Якупов Н. М. Указ. соч., с. 116.
      16. ЦГВИА, ф. 2003 (Ставка / Штаб верховного главнокомандующего /), оп. 2, д. 468, 498, 510; ф. 2015 (Управление военного комиссара Временного правительства при верховном главнокомандующем), оп. 1, д. 54; ф. 2031, оп. 1, д. 1550; оп. 2, д. 295, 306.
      17. Андреев А. М. Солдатские массы гарнизонов русской армии в Октябрьской революции. М., 1975 с. 59—60; Вооруженные силы Безликого Октября. М., 1977, с. 127-128.
      18. ЦГВИА, ф. 2031, оп. 2, д. 295 л. 98—98 об., 112, 151—151 об.
      19. Там же, оп. 1, д. 1550, л. 24 об. 63.
      20. Якупов Н. М. Указ. соч., с. 45.
      21. Минц И. И. История Великого Октября: В 3-х т. 2-е изд. М., 1978 т. 2, с. 400.
      22. Миллер В. И. Указ. соч., с. 195—196.
      23. К маю 1917 г. объединенная организация РСДРП в Двинске насчитывала 315 членов. Возглавлял ее меньшевик М. И. Кром. См.: Всероссийская конференция меньшевистских и объединенных организаций РСДРП 6—12 мая 1917 г. в Петрограде. Пг., 1917, с. 30.
      24. Борьба партии большевиков за армию в социалистической революции: Сб. док. М., 1977, с. 179.
      25. Более подробно об этом см.: Громова 3. М. Провал июньского наступления и июльские дни на Северном фронте. — Изв. АН ЛатвССР, 1955, № 4; Журавлев Г. И. Борьба солдатских масс против летнего наступления на фронте (июнь —июль 1917 г.). — Исторические записки, М., 1957, т. 61.
      26. ЦГВИА, ф. 366 (Военный кабинет министра-председателя и политическое управление Военного министерства), оп. 2, д. 17, л. 217. Этот «Перечень» с неточностями и пропусками опубликован в кн.: Двинцы: Сборник воспоминаний участников Октябрьских боев в Москве и документы. М., 1957, с. 158—159.
      27. «Двинцы» — революционные солдаты 5-й армии, арестованные за антивоенные выступления в июне — июле 1917 г. Содержались в двинской тюрьме, а затем в количестве 869 человек — в Бутырской, в Москве. 22 сентября по требованию МК РСДРП (б) и Моссовета освобождены. Из них был создан отряд, принявший участие в Октябрьском вооруженном восстании в Москве. /278/
      28. Центральный музей Революции СССР. ГИК, Вс. 5047/15 аб., Д 112-2 р.
      29. ЦГВПА, ф. 2031, оп. 1, д. 212, л. 631—631 об.
      30. Такую цифру называет П. Ф. Федотов, бывший в то время одним из руководителей большевиков 479-го пехотного Кадниковского полка. См.: Двинцы, с. 19.
      31. Революционное движение в русской армии. 27 февраля — 24 октября 1917 г.: Сб. док. М., 1968, с. 376—377.
      32. ЦГВИА, ф. 2122, оп. 1, д. 680, л. 282.
      33. Изв. армейского исполнительного комитета 5-й армии (Двинск), 1917, 15 июля.
      34. ЦГВИА, ф. 2122, оп. 2, д. 13, ч. II, л. 313—313 об.
      35. Революционное движение в России в июле 1917 г. Июльский кризис: Документы и материалы. М., 1959, с. 436—437.
      36. И. М. Гронский в то время был эсером-максималистом, но в июльские дни поддерживал партию большевиков, а впоследствии вступил в нее. По его воспоминаниям можно проследить, как в 5-й армии складывался «левый блок».
      37. Гронский И. М. 1917 год. Записки солдата.— Новый мир, 1977, № 10, С. 193—195. О подобных же поездках в Петроград, Кронштадт, Гельсингфорс, Ревель и другие пролетарские центры сообщает в своих воспоминаниях бывший тогда председателем комитета 143-го пехотного Дорогобужского полка (36-я пехотная дивизия) В. С. Денисенко (Указ. соч., с. 94—95). Однако следует отметить, что такие поездки осуществлялись с большим трудом и не носили регулярного характера (см.: Гронский И. М. Указ. соч., с. 199).
      38. Гронский И. М. Указ. соч., с. 199.
      39. Об этом пишет И. М. Гронский (Указ. соч., с. 196—197), а также доносит комиссар 5-й армии А. Е. Ходоров в Управление военного комиссара Временного правительства при верховном главнокомандующем. См.: ЦГВИА, ф. 2015, оп. 1, д. 54, л. 124.
      40. ЦГВИА, ф. 366, оп. 1, д. 227, л. 59.
      41. ЦГВИА, ф. 2015, оп. 1, д. 57, л. 91.
      42. ЦГВИА, ф. 366, оп. 1, д. 227, л. 63—64.
      43. Великая Октябрьская социалистическая революция: Хроника событий: В 4-х т. М., 1960, т. 3. 26 июля — 11 сентября 1917 г., с. 211; Революционное движение в России в августе 1917 г. Разгром корниловского мятежа: Документы и материалы. М., 1959, с. 283—284.
      44. Изв. армейского исполнительного комитета 5-й армии, 1917, 23 авг.
      45. Там же, 1917, 31 авг.
      46. Минц И. И. Указ. соч., т. 2, с. 650.
      47. ЦГВИА, ф. 2031, оп. 1, д. 1550, л. 41—46 об. (Подсчет автора).
      48. ЦГАОР СССР, ф. 1235 (ВЦИК), оп. 36, д. 180, л. 107.
      49. ЦГВИА, ф. 2031, оп. 1, д. 1550, л. 61—61 об.
      50. Рабочий путь, 1917, 30 сент.
      51. О положении армии накануне Октября (Донесения комиссаров Временного правительства и командиров воинских частей действующей армии).— Исторический архив, 1957, № 6, с. 37.
      52. Великая Октябрьская социалистическая революция: Хроника событий: В 4-х т. М., 1961, т. 4. 12 сент.— 25 окт. 1917 г. с. 78.
      53. ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 31, л. 24 об.
      54. Армия в период подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции.— Красный архив, 1937, т. 84, с. 168—169.
      55. Исторический архив, 1957, № 6, с. 37, 44.
      56. Муратов X. И. Революционное движение в русской армии в 1917 году. М., 1958, с. 103.
      57. Протоколы Центрального Комитета РСДРП (б). Авг. 1917 — февр. 1918. М., 1958, с. 84, 94, 117.
      58. Голуб П. А. Большевики и армия в трех революциях. М., 1977, с. 145.
      59. Аникеев В. В. Деятельность ЦК РСДРП (б) в 1917 году: Хроника событий. М., 1969, с. 447—473.
      60. ЦГВИА, ф. 2433 (120-я пехотная дивизия), оп. 1, д. 7, л. 63 об., 64.
      61. Солдат, 1917, 20 окт. /279/
      62. Чертов Г. М. У истоков Октября: (Воспоминания о первой мировой войне и 1917 г. на фронте. Петроград накануне Октябрьского вооруженного восстания) / Рукопись. Государственный музей Великой Октябрьской социалистической революции (Ленинград), Отдел фондов, ф. 6 (Воспоминания активных участников Великой Октябрьской социалистической революции), с. 36—37.
      63. Аникеев В. В. Указ. соч., т. 285, 290.
      64. Рабочий и солдат, 1917, 22 окт.
      65. Мерэн Г. Я. Октябрь в V армии Северного фронта.— Знамя, 1933, № 11, с. 140.
      66. Гронский И. М. Записки солдата.— Новый мир, 1977, № 11, с. 206.
      67. Брыкин Н. А. Начало жизни.— Звезда, 1937, № 11, с. 242—243.
      68. ЦГВИА, ф. 2031, оп. 1, д. 1550, л. 71—72, 77 об.— 78, 93—93 об.
      69. Миллер В. И. Военные организации меньшевиков в 1917 г.: (К постановке проблемы).— В кн.: Банкротство мелкобуржуазных партий России, 1917—1922 гг. М., 1977, ч. 2, с. 210.
      70. Рабочий путь, 1917, 28 сент.
      71. Шапурин С. В. На переднем крае.— В кн.: Октябрь на фронте: Воспоминания, с. 104.
      72. Дризул А. А. Великий Октябрь в Латвии: Канун, история, значение. Рига, 1977, с. 268.
      73. Изв. армейского исполнительного комитета 5-й армии, 1917, 27 сент.
      74. Там же, 1917, 10, 12 окт.
      75. Вооруженные силы Великого Октября, с. 144.
      76. Рабочий путь, 1917, 26 окт.
      77. Андреев А. М. Указ. соч., с. 299.
      78. Солдат, 1917, 22 окт.
      79. Революционное движение в России накануне Октябрьского вооруженного восстания (1—24 октября 4917 г.): Документы и материалы. М., 1962, с. 379.
      80. Переписка секретариата ЦК РСДРП (б) с местными партийными организациями. (Март — октябрь 1917): Сб. док. М., 1957, с. 96.
      81. Окопный набат, 1917, 17 окт.
      82. Рабочий путь, 1917, 7 окт.; ИГапъ. СССР, ф. 1235, оп. 78, д. 98, л. 44-49; ЦГВИА, ф. 2003, оп. 4, д. 44, л. 45 об.; ф. 2433, оп. 1, д. 3, л. 17 об.
      83. Изв. армейского исполнительного комитета 5-й армии, 1917, 22 окт.
      84. Из дневника ген. Болдырева.— Красный архив, 1927, т. 23, с. 271—272.
      85. Самостоятельная фракция левых эсеров не была представлена на съезде, поскольку входила в единую эсеровскую организацию.— Новый мир, 1977, № 10, с. 206.
      86. Изв. армейского исполнительного комитета 5-й армии, 1917, 22 окт.
      87. Там же, 1917, 24 окт.
      88. Окопный набат, 1917, 20 окт.
      89. Рабочий путь, 1917, 21 окт.
      90. Изв. армейского исполнительного комитета 5-й армии, 1917, 24 окт.
      91. По предложению Склянского Позерн 17 октября был избран почетным членом президиума съезда.— Изв. армейского исполнительного комитета 5-й армии, 1917, 24 окт.
      93. Рабочий и солдат, 1917, 22 окт.
      93. Рабочий путь, 1917, 18 окт.
      94. Мерэн Г. Я. Указ. соч., с. 141; III ап урин С. В. Указ. соч., с. 104—105.
      95. Кайминь Я. Латышские стрелки в борьбе за победу Октябрьской революции, 1917—1918. Рига, 1961, с. 347.
      96. Изв. Режицкого Совета солдатских. рабочих и крестьянских депутатов, 1917, 25 окт.; Солонко П. // Врагам нет пути к Петрограду! — Красная звезда, 1966, 4 нояб.
      97. Смирнов А. М. Трудящиеся Латгалии и солдаты V армии Северного фронта в борьбе за Советскую власть в 1917 году.— Изв. АН ЛатвССР, 1963, № 11, с. 13.
      98. Ленин В. И. Полн: собр. соч., т. 40, с. 10.
      99. Великая Октябрьская социалистическая революция, т. 4, с. 515.

      Исторические записки. №109. 1983. С. 262-280.