tau22

Гобелен

1 сообщение в этой теме

Размер 140х140 см

Помогите с атрибуцией , спасибо

tuytuyt.jpg

20180406_173937_resized.jpg

20180406_173929_resized.jpg

ht.jpg

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас

  • Похожие публикации

    • В школу я прихожу - время не тянется долго...
      Автор: Неметон
      Подготовка писцов для дворцов и храмов оставалась центральной задачей на протяжении всей истории Шумера. Потребность в школьном преподавании возникла в Нижней Месопотамии еще ок. 3000г до н.э. в связи с изобретением для нужд больших храмов, а затем и царских хозяйств шумерской письменности, сначала иероглифической, а затем и более скорописной — клинописи.
      Своего расцвета шумерские школы - e-dub-ba (по-шумерски «дом таблички» или bit tuppim (с тем же значение по-аккадски) достигли во 2 пол. IIIтыс. до н.э., при династиях из Иссина и Ларсы, когда количество профессиональных писцов достигло нескольких тысяч. Это дает основание предполагать, что по всему Шумеру было разбросано множество крупных школ для писцов. По мнению Крамера, в Шумере в 1 пол. II тыс до н.э единовременно работало несколько тысяч профессиональных писцов. По подсчетам Ветцольдта, из текстов III династии Ура (2112-1997гг до н.э) известен 1541 писец, в т.ч из Лагаша — 620, из Уммы — 384, из Ура — 202, из Дрехема — 168, из Ниппура — 103.
      (Шумерский термин e-dub-ba с тем же значением был заимствован и другими клинописными языками, в частности, хеттским, где наряду с e-dub-ba применялась логограмма местного происхождения со значением «дом писца по дереву», что указывает на материал для письма, используемый хеттами).

      Шумерская школа - э-дуба
      В последней четверти III тыс. до н.э. после завоевания Шумера Аккадом, шумерские педагоги создали первые словари, необходимость которых была вызвана влиянием покоренных шумеров на завоевателей, перенявших письменность и высоко ценивших шумерское литературное наследие.
      В связи с тем, что к III династии Ура (2111-2004 гг. до н.э.) язык преподавания — шумерский — стал почти повсюду мертвым, пришлось перестроить характер преподавания и пересмотреть набор бывших в ходу пособий. Принцип их составления в виде перечней (столбцов) и списков, подлежащих зазубриванию без участия логических умозаключений, сохранился, но списки усложнились и удлинились.
      Древнейшие перечни знаков были составлены в то время, когда письмо из иероглифического не превратилось в клинообразное, т.е не позже XVIII-XVII вв. до н.э., и затем переписывались без существенных изменений до 2 пол. III тыс. до н.э. В течении некоторого времени составление их иногда приписывалось определенным, названным по именам, писцам или их писцовым школам, но потом списки окончательно приобрели анонимность.
      По мере расширения сети школ и учебных программ, в них начинается формироваться университетский тип ученого — специалиста по всем существовавшим в ту эпоху отраслям знаний: от богословия до грамматики и лингвистики. Э-дуба, если она была надлежащим образом организована, представляла собой серьезное учебное заведение — не только школу, но и университет и даже академию, т.к здесь создавалась и развивалась наука: в древней Месопотамии знания систематизировались исключительно в ходе школьного преподавания. Т.о, наука была порождением э-дубы.
      Высокие достижения э-дубы видны из неполного перечня предъявляемых при выпуске экзаменационных требований к писцу:
      –        устный и письменный перевод с шумерского на аккадский язык, и наоборот
      –        знание шумерских писцовых и грамматических терминов и шумерского словоизменения
      –        знание шумерского произношения и шумерских эквивалентов любых аккадских слов
      –        знание различных видов каллиграфии и тайнописи
      –        знание технического языка различных жреческих и других профессий
      –        знаний различных категорий культовых песнопений
      –        умение руководить хором и пользоваться музыкальными инструментами
      –        умение составить, «упаковать» и запечатать в глиняный конверт документ любого рода
      –        знание математики, включая землемерную практику и др.
      За время обучения писцы должны были прочесть довольно много дидактических и литературно-религиозных текстов и даже выучить их канонический список. Такие списки, найденный в большом количестве ассириологи раньше принимали за каталоги библиотек. В э-дубе важнейшее место в преподавании заняли двуязычные терминологические перечни - словари или «силлабарии», вошедшие в состав т.н «Ниппурского письменного канона» или «потока традиции» (XX-XVIIIвв до н.э):
      –        Прото-Эа — перечень знаков с указанием их названий и всех вариантов чтения данных знаков (обнаружен в Уре)
      –        Прото-Изи — перечень знаков по их звучанию, включая составные
      (Следует заметить, что самостоятельно, без устных пояснений, ученик не мог разобраться в шумерском тексте только лишь с помощью грамматических перечней). 
      Существовали также перечни — орфографические справочники для написания имен собственных, имен богов и т.д. Помимо обычного литературного шумерского языка существовал особый «женский» шумерский язык, употреблявшийся в культе богинь. Соответственно, был создан трехъязычный словарь «Dimmer-dingir-ilu (все три слова означают «бог» на женском шумерском, литературном шумерском и аккадском языках).
      Помимо терминологических справочников в число учебных пособий более поздней э-дубы включались перечни медицинских пособий и химических рецептов, также подлежавшие заучиванию наизусть, что привело к расцвету искусства врачей-заклинателей в ущерб практической медицине. Особенно следует отметить громадные списки т.н Omina, т.е. предзнаменований будущих событий, в т.ч по результатам специальных гаданий по форме печени жертвенного ягненка. В курс обучения также включались и перечни судебных казусов - «своды законов», служившие скорее образцами судебных решений, чем попытками кодификации права. Записанные судебные казусы не были анонимными и приписывались конкретным царям, являясь законами в собственном смысле этого слова.
      В кон. XIX-нач. XVIII вв. до н.э в Нижней Месопотамии началось бурное развитие частного предпринимательства и частного права. Стороны не всегда могли располагать помощью высококвалифицированных писцов, знавших юридическую терминологию и прошедших полный курс шумерского языка, остававшегося официальным юридическим языком несмотря на то, что вышел из живого употребления в нач. II тыс. до н.э. Возможным выходом из затруднения могло служить пособие «Ana ittisu”, включавшее в себя наряду с юридическими терминами из Ниппура, множество терминов и оборотов, не дошедших до нас из регулярной юридической практики. Хотя это уникальное для своего времени пособие для писцов-юристов и вошло в Ниппурский канон, впоследствии популярностью оно не пользовалось. Оно известно из более поздних ассирийских списков VIII-VII вв. до н.э из библиотек храма Ашшура и Ашшурбанапала. Потерю пособием популярности исследователи связывают с тем, что с правления царя Ларсы Римсина I, и в особенности Хаммурапи, резко сократился объем частнохозяйственной деятельности, а затем, после разгрома шумерских школ (в Уре и Ларсе при Самсуилуне и неоднократного в Ниппуре в течении XVIII века до н.э.) и после переноса центра клинописного образования в Вавилон, резко снизился уровень познаний писцов в шумерском языке.
      В период династии Ларсы э-дуба была единообразной, не замкнутой и, вероятно, была организована храмовой администрацией для обучения светских кадров. Общедоступность школы была относительной, т.к одни и те же храмовые жреческие и административные должности столетиями сохранялись в одних и тех же семьях. В отличие от Крамера, реконструировавшего э-дубу как светскую и общедоступную школу, Шарпэн считал, что в старовавилонской Ларсе, как и Вавилонии после 1600г до н.э, преподавание велось жрецами и при этом в частном порядке. Важным является мнение о том, что школьное образование было организовано из единого центра — Ниппура.

      Центры образования Месопотамии в шумерское и старовавилонское время
      Школы, как правило, не находились в ведении храма, и программа обучения была светской, а религиозное образование и спорт, по-видимому, не входили в систему школьных занятий. Нет также никаких указаний на обучение в школе иностранным языкам, за исключением шумерского. Однако школьники изучали отдельные хурритские, касситские и эламские глоссы. Ссылаясь на гимны царей Шульги и Липит-Иштара, которые были составлены в школе. Возможно, это свидетельствует о том, что э-дуба находилась на царской службе, или, о том, что тексты были заказаны директору школы царским двором и затем использовались в процессе обучения. Конечно, в школьных библиотеках было много надписей прежних царей.
      Во главе э-дубы стоял «отец школы». Учитель по-шумерски назывался ummea — словом, заимствованным аккадским языком в форме ummanu, а позднее из Вавилонии оно пришло в финикийский и еврейский языки со значением «мастер». Все члены школы независимо от возраста обращались друг к другу как «коллеги». Ученики именовались «сыновьями школы», а помощник учителя «старшим братом». В его обязанности входило изготовление каллиграфических табличек-образцов, проверка письменных заданий и выслушивание устных ответов учеников. В число преподавателей школы входили учителя рисования и шумерского языка, наставник, следивший за посещаемостью и «владеющий хлыстом». Отец школы выплачивал каждому его долю из поступлений учеников.
      О методах преподавания в школах Шумера известно совсем немного. Несомненно, что успехи учеников в значительной степени зависели от их памяти, а шумерские педагоги в основном полагались на устрашающее действие палки. Обучение в школе продолжалось с утра до вечера. Существование каникулярного времени Крамером не подтверждается, но Дьяконов приводит фрагмент текста, обнаруженного в э-дубе Ура, который носит, правда, комичный характер:
      «Свободных дней в месяц — три дня,
      Разных праздников в месяц — три дня,
      Итак, в месяц, выходит, двадцать четыре дня,
      В школу я прихожу — время не тянется долго.
      По одному дню для трудной таблички мне нужно на чтение,
      А мне по четыре дают...»
      Ни в одном из документов не встречалось имя писца-женщины, что говорит о том, что в э-дубе обучались только мальчики (изредка в шумерских текстах встречаются имена женщин-писцов: «грамотейка, та, кто познала тайны письма» - богиня Тештинанна, сестра Думузи, а в аккадской мифологии писцом подземного мира была богиня Белет-Цери, а не божество мужского рода). Из шумерских текстов 2000г до н.э известна лишь одна единственная женщина, которая была писцом. Похожие случаи были засвидетельствованы в Сиппаре, где при обители жриц в старовавилонское время женщина (не жрица) была писцом. Безусловно, что в Месопотамии в школах обучались лишь мальчики. Единственный шанс девочке получить образование существовал в случае домашнего обучения у отца-писца.

      Частный дом в Уре
      О том, как выглядела шумерская школа, можно судить по результатам раскопок в Ниппуре, Сиппаре и Уре, где были обнаружены здания, которые идентифицированы как школьные. Но кроме того, что в них обнаружено большое количество табличек, они ничем не отличаются от обычных жилых домов. В 1934/35 году французские археологи обнаружили в Мари две комнаты, которые по своему расположению и особенностям явно представляют школьные классы. В них сохранились ряды скамеек из обожженного кирпича, рассчитанные на 1-4 учеников.
      Р. Гиршман раскопал в Сузах здание школы 1 пол. II тыс до н.э, в котором в одном углу стоял чан с глиной для изготовления табличек. Там же находился и глиняный кувшин, в который бросали исписанные таблички. Эта школа, по мнению Гершмана, была частной, а не храмовой.

      Места обнаружения зданий, возможно являвшихся школьными
      Все обнаруженные школьные помещения были рассчитаны на небольшое количество учеников. В одном шумерском тексте говорится, что в школе Гирсу было 12 учеников, завершивших обучение (либо ежегодно принималось 12 новых, а самих учеников было в 3-4 раза больше, как считал Ветцольдт). Судя по величине двора помещения школы, где велось преподавание в Уре, там могло поместиться до 20-30 учеников. Структура обучения не предполагала деление на классы. Старшие и младшие учились вместе.

       
      Школьные таблички
      В древнем Шуруппаке во время раскопок 1902-03гг было найдено значительное количество табличек со школьными текстами, относящимися к 2500г до н.э. Клинописные плитки изготавливались так, чтобы держать их в левой ладони, когда пишешь, т.е столы писцам были не нужны. Ни в одной из найденных школ Ура нет следов мебели; ученики сидели на циновках, расстеленных на полу. К тому же, природные условия Месопотамии обусловили отношение к мебели, как предметам роскоши.

      Здание на Школьной улице Ура, интерпретированное Л. Вулли как э-дуба
      Л. Вулли в книге «Ур халдеев» писал: «На «Широкой улице» стоял дом №1, принадлежавший некому Имликуму, писцу или жрецу. Он больше обычных домов. Сначала нас поразило множество отклонений от обычного плана. Выходившие во двор двери нижних комнат оказались замурованными, так что основные жилые помещения были изолированы от двора, умывальной и комнаты для гостей. Сюда можно было проникнуть лишь через дверь в южной части, единственную дверь, соединявшую обе половины дома. Зато в северной стене двора был прорезан новый выход на улицу. Все разъяснили таблички: мы нашли их здесь около 2 тысяч. Имликум был учителем школы для мальчиков; в соответствии с этим он и перестроил свой дом. На дворе и в комнате для гостей были классы, а остальные помещения предназначались для домашних нужд. Несколько сотен табличек представляли собой типичные «школьные упражнения»: плоские круглые таблички служили для чистовых копий и т. д. На многих табличках записаны религиозные тексты, которые либо использовались для диктанта, либо заучивались наизусть. Здесь же были исторические тексты, математические таблички и таблицы умножения. Все это относилось к школе».
      Данное предположение было подвергнуто сомнению И.М. Дьяконовым в книге «Люди города Ура»: «...интерпретация Вулли дома на Широкой улице как школы не без основания оспаривается...Выясняется, что найденные школьные таблички не упали с полок, как думал раскопщик, а по меньшей мере свалились со второго этажа и были использованы для забутовки пола новым владельцем...Однако то обстоятельство, что для забутовки были использованы именно таблички школьной библиотеки, указывает на то, что где-то поблизости, и скорее всего на этом самом месте, раньше действительно была школа. Нет причин представлять себе учеников, занимающихся на тесном дворе, как думал Вулли — они скорее всего занимались на свету (клинопись для чтения требует яркого косого освещения), а это значит, на галерейке не сохранившегося второго этажа, а может быть, даже на плоской крыше».
      Полагают, что в Шумере родители сами решали, в каком возрасте отдавать детей в школу и этот возраст колебался от 5 до 7 лет, а начальное образование занимало не менее 4 лет. Последующее образование из-за исключительной сложности письма продолжалось до зрелого возраста.  Но это маловероятно и большинство учащихся скорее всего заканчивали обучение в 20-25 лет. При этом некоторые дети, окончившие школу, не могли продолжить обучение по экономическим причинам или решению родителей.
      Из-за сложности шумерского языка, ученики, возможно, начинали обучение на аккадском языке, но в старших классах продолжали обучение на шумерском. И.М. Дьяконов считал, что до Самсуилуны (2 пол. XVIIIв до н.э) все преподавание, кроме математики, велось только на шумерском языке.
      Рассмотрев свидетельства текстов 2164-2003 гг до н.э, Ветцольдт пришел к выводу, что в Шумере писцы были заняты во всех сферах общественной жизни и экономики. Например, в Лагаше из 419 писцов в земледелии было занято 76, в скотоводстве — 36, в храмовом и государственном управлении — 48. Упоминаются царские и дворцовые писцы, писцы при тамкарах, кожевниках и т. д. Ландсбергер считал, что 70% писцов служило в административном аппарате, 20% - у частных лиц, 10%- врачами, жрецами и т. д.
      По мнению Ландсбергера, в древней Месопотамии только в период III династии Ура и в старовавилонское время существовали школы, затем образование перешло в руки отдельных семей, передававших писцовые знания в течение столетий от отца к сыну. После перемещения писцовых центров из Ниппура в Вавилон, большая часть шумерской литературы была забыта.
      Относительно Ниппура высказывалось мнение, что говорить о частных школах в этом городе оснований нет, т.к обнаруженные там школьные таблички сосредоточены в четырех домах, три из которых расположены рядом друг с другом. Однако нельзя исключать, что три школы были расположены рядом в писцовом квартале, или составляли (по предположению Дьяконова) единую школу в трех помещениях.
      После завоевания Ниппура, Ларсы, Урука и Ура Хаммурапи в 1762г до н.э и их разрушения его сыном Самсуилуной в 1739г до н.э, центр учености был перенесен в пригород Вавилона — Борсиппу. Место сравнительно общедоступной светской э-дубы заняло индивидуальное обучение у отдельных обученных людей, подчас гадателей и низших жрецов. Новые учителя гораздо хуже знали шумерский язык, хотя его не прекращали изучать до I в н.э., но основным языком письменного общения стал аккадский. Центрами образования в XV-XIIвв до н.э стали Вавилон, Борсиппа, Иссин и Ниппур.
    • Внутреннее положение Урарту по данным ассирийской разведки к началу ассиро-урартской войны 714 г. до н. э.
      Автор: Неметон
      В VIII в. в Передней Азии назревала решительная военная схватка за гегемонию между Ассирий и Урарту. В 743 г. до н. э. обновленная Тиглатпаласаром III ассирийская армия побеждает в решительном сражении возглавляемую Урарту коалицию в Северной Сирии около города Арпада. В 735 г. до н. э. Тиглатпаласар III осуществляет поход в центр Урартской державы, в район озера Ван, в результате которого урарты потерпели военное поражение, и ряд центральных районов Урарту был предан мечу и огню. В открытом военном противоборстве с Ассирией Урарту потерпело первое поражение, но схватка за лидерство еще не была закончена.

      Ассирия собирает силы для второго удара по своему основному сопернику и конкуренту; он был осуществлен во время правления урартского царя Русы I (735—714 гг. до н. э.). Во внешней политике Руса I старался избегать открытого противоборства с Ассирией, поддерживая вместе с тем, где возможно, антиассирийские настроения и действия. Активную политику на юге затрудняло вторжение кочевников-киммерийцев в северные области Урарту, где они нанесли поражение высланным против них урартским войскам. Видя, с какой энергией и успехами Руса I укрепляет могущество Урарту, Ассирия готовилась нанести своему сопернику второй военный удар…

      В архиве царского дворца в Ниневии были обнаружены таблички с донесениями ассирийских разведчиков, из которых мы можем многое почерпнуть о деятельности разведслужбы в одном из самых мощных в военном отношении государств Древнего Востока и проблемах, с которыми столкнулось Урарту во внутренней и внешней политике в период царствования Русы I, сына Сардури II. В статье я попробую реконструировать события 714 г. до н.э на основе донесений ассирийской разведки.

      В 714 году до н.э. царь Урарту Руса I совершил неудачный поход против вторгшихся на территорию государства киммерийцев, его войско было разбито, а сам он бежал с поля боя. Царевич Синаххериб, ведавший делами разведки при своем отце, Саргоне II, в сводке донесений разведчиков писал:

      «Уккиец мне написал следующее: Когда царь страны урартов пошел на страну киммерийцев Гамир, то его войско было целиком перебито. Он и его начальники областей вместе с их войском были подняты в …Два начальника областей были убиты… наместники его страны…которые были установлены. Таковы вести уккийца.
      Мы видим свидетельство существования региона, захваченного киммерийцами, вторгшимися в Закавказье. Руса I совершил неудачный поход против кочевников, потеряв двух военачальников. В другом сообщении, уточняются некоторые детали этого похода, а также потери урартов.
      Набу-ли, начальник области Халсу, написал мне следующее: «Я посылал за сведениями о царе страны урартов к стражам пограничных крепостей, и они сообщили, что, когда он пошел в страну Гамир, его войско было целиком перебито. Трое его вельмож вместе с их войском были убиты, а он сам убежал и пробрался в свою страну. Его лагерь еще не был атакован. Таковы сообщения Набу-ли.
      Начальник крепости Халсу также подтверждает факт разгрома войск урартов киммерийцами, опираясь на сведения, полученные от стражей приграничных областей. Это говорит о существовании своей сети осведомителей в приграничных районах и тщательной проверке данных разведки из разных источников. Из сообщения видно, что Руса бежал с поля боя еще до того, как киммерийцы атаковали его лагерь, а потери военачальников увеличились до трех. Видимо, бегство царя с поля боя и сам факт военной неудачи, вызвал серьезные осложнения внутри страны, где подняли голову сепаратистски настроенные начальники областей, военные и национальные окраины. Ашшур-рисуа, один из крупных руководителей разведки Ассирии в приграничной зоне на юго-западе Урарту, в донесениях на имя Саргона II сообщал о попытке военного мятежа в столице Тушпе после известия о поражении Русы, который был подавлен:
      «Относительно Нарагё, командира полка, о котором я писал царю, моему господину, говоря: «20 начальников вместе с ним, которые говорили против урартского царя, схвачены», то теперь царь урартов вступил в Тушпу, он велел их запереть. Остальные воины, которые выступили вместе с ними – вместе с начальниками и старейшинами, - 100 этих воинов убиты.
      Урсине, второй туртан, брат Аплиукну, схвачен в Тушпе. Аплиукну пришел в Тушпу ради своего брата; так он просил их: «Дайте кто-нибудь кинжал». Они не приблизились. Он возмутился и набросился на них. Относительно Исияэ, о котором писал царь, мой господин, никто не знает; из своего дома он ушел. Я многократно расспрашивал, но никто не говорит – мертв он или жив. Гонец, которого я послал в Бит-ни…говорит: его нет, он его не видел. Он всех расспрашивал, но ему не говорили. Теперь я вновь напишу. Чтобы они расспросили. Как только я разузнаю, я царю напишу».
      Как видим из сообшения, участники были арестованы. Руководители заключены в тюрьму, а рядовые воины казнены. Мятеж проходил при поддержке ассирийской разведки, что подтверждают слова о том, что о руководителе восстания было известно ассирийскому царю. Упомянуты другие высокопоставленные мятежники, Урсине в ранге второго туртана и его брат. При аресте Аплиукну попросил кинжал, чтобы покончить жизнь самоубийством, но в этом ему было отказано. После чего он набросился на воинов царя. Участь его неизвестна. Исияэ, вероятно, еще один возмутитель спокойствия, бежал из Тушпы. В Бит-ни, где, видимо, находилась конспиративная база ассирийских шпионов, он так и не появился. Его судьба так же не известна. После подавления мятежа (или одновременно с ним) возникла новая угроза:
      «В город Уэси вступили пятеро урартских начальников областей: Ситину – начальник области…тени, Каккадану – начальник области, что лежит против уккийцев, Сануата из Каниуна, Сиппиасу из Алзи и Туту из Армиралиу – таковы их имена. Они вступили в Уэси вместе с «хозяином верблюдов». Ныне они подняли свои прежние силы. Войско они усиливают. Царь вышел из Тушпы и направился в Каниун. Относительно того, что царь, мой господин, писал мне, говоря: «пошли разведчиков, то я дважды посылал их. Одни уже пришли и сообщили эти сведения, а другие до сих пор еще не выходили из страны».

      Мы видим, что создалась антиправительственная коалиция, которую возглавил Каккадану, начальник области, что лежит против уккийцев, (Хариа?). Вместе с другими сообщниками – начальниками областей юго-запада страны он вступил в область Уэси на пути к столице Урарту Тушпе. Серьезность подготовки восстания подтверждается упоминанием «хозяина верблюдов», по-видимому, ответственного за тыловое обеспечение, т.е. караваны, сопровождавшие войска в походе. Царь Руса I, после подавления мятежа военных, выехал из столицы Тушпы в Каниун, т.е. навстречу непокорным начальникам областей. Резиденция Ашшур-рисуа, видимо, находится в приграничной зоне, откуда посылает разведгруппы на сопредельную территорию. Он имеет высокий статус, так как лично направляет царю донесения, из которых видно, что одновременно на территории противника находилось несколько групп разведчиков (вполне возможно, что участь одной из них была неудачной). Положение Русы осложнялось тем, что в стране маннеев поднялось антиурартское восстание. Ашшур-рисуа свидетельствует:
      «Царю, моему господину, говорит твой раб Ашшур-рисуа. Да будет мир царю, моему господину! Маннеи возмутились, восстали и поднялись в урартских поселениях в области морского побережья. Апалакуну, начальник области Мусасира, и Тиннауи, начальник области Нар-Сипара, отправились к границе страны маннеев для охраны. Урартец находится в Тушпе, он приносит жертвы. Все начальники областей находятся при нем».
      Восстание маннеев произошло у озера Урмия, видимо, в районе их компактного проживания. Территория была завоевана Русой в начале своего правления. Начальники близлежащих областей блокировали границу с Ассирией, видимо, для недопущения оказания помощи восставшим извне. Можно предположить, что восстание было организовано агентами Ашшур-рисуа. В блокаде границ Манны участвовали начальники областей Мусасира и, возможно, Хубушкиа. Царь Руса находился в столице Тушпе, собрав начальником областей для военного совета. Видимо, этот совет произошел до того, как он выступил в направлении Уэси. Каждый его шаг тщательно отслеживался агентами ассирийской разведки. Габбу-ан-Ашшур, видимо, начальник стражи одной из областей, пограничных с Урарту, писал царю Саргону:
      Царю, моему господину, говорит твой раб Габбу-ана-Ашшур. Относительно распоряжения, которое царь, господин мой, дал мне по поводу стражи страны урартов, то люди мои вошли в один дом в городе Курбане. Мои послы, которые должны были идти к Набу-или, к Ашшур-бэл-Дану и к Ашшур-рисуа пошли. Записью имен всех людей мы не пренебрегли. Каждый выполняет свою работу, никого лишнего нет. Мы многократно слышали вот что: «Урартец из Тушпы не выходил». А мы несем охрану, о которой царь дал нам распоряжение, мы не пренебрегаем. В 16-й день месяца таммуз я прибыл в Курбан, в 20-й день месяца аз я послал письмо царю, моему господину.
      Можно предположить, что в Курбане находилась резиденция ассирийской разведки. Агенты Габбу-ана-Ашшура отправились к Ашшур-бэл-Дану и к Ашшур-рисуа, где из них было сформировано отдельное подразделение (дом) с предоставлением их списка. По информации разведки, Руса не покидал пределов Тушпы. Саргон распорядился усилить наблюдение за передвижениями войск урартов в приграничной зоне. Сам Габбу-ан-Ашшур прибыл в Курбан летом (июнь-август) и по прошествии 4 дней послал письмо Саргону.
      Собрав верных ему начальников областей, Руса выдвинулся по направлению к Уэси. В битве восставших и правительственных войск верх одержал Руса. Синаххериб, основываясь на донесении Ашшур-рисуа, докладывал:
      Ашшур-рисуа написал мне следующее: «Сведения о правителе страны урартов, которые я прежде послал, - это так и есть. Среди них произошла большая резня. Ныне его страна спокойна. Его вельможи разошлись, каждый в свою область. Каккадану, его туртан, полонен. Царь страны урартов находится в стране Уазун. Таковы сведения Ашшур-рисуа.
      Русе удалось навести порядок. Каккадану был взят в плен. Царь находился на юго-западе, в области Уазун (Уаиаис?), где, по-видимому и произошла резня, о которой пишет Ашшур-рисуа. Эта победа кардинально изменила расстановку сил. Видимо, царь Урарту готовился следовать для подавления мятежа маннеев к о. Урмия. К тому же, в этом регионе, где была расположена провинция Мусасир с главным храмом Халди, было не все так гладко. Видимо, верховный жрец Мусасира испытывал определенное давление со стороны Ассирии, что видно из письма Урзаны, верховного жреца Мусасира, дворцовому глашатаю, начальнику приграничной ассирийской области в р-не реки Верхний Заб (возможно, Киррури).
      Письмо Урзаны глашатаю дворца. Мир тебе! Относительно того, что ты писал мне, говоря: «Царь страны урартов пойдет к тебе со своим войском?», говоря: «Где он будет жить?», то начальник области Уаси и начальник области округи страны уккийцев приходили и совершали службу в храме. Они сказали следующее: «Царь придет, он будет жить в Уаси», и следующее: «Начальники областей задержались, но они придут в Мусасир и совершат службу». А относительно того, что ты писал мне, чтобы без разрешения царя никто не поднял рук своих для службы, это когда сюда приходит ассирийский царь, я ему противодействую? То, что я делал, я буду делать и впредь, и на это нет отчета.
      Сам факт того, что Верховный жрец Мусасира вел активную переписку с начальником приграничной ассирийской области говорит об активной деятельности ассирийцев в этом регионе. Урзана сообщил, что начальники областей Уаси и Хариа были в Мусасире и сообщили, что Руса остановиться в Уаси, очевидно, для сбора войск. Верховный жрец Мусасира ведет двойную игру. Он явно говорит о том, что не будет противодействовать ассирийцам в случае начала военных действий. Хотя в будущем мы увидим, что это не спасет Урзану и храм от разграбления Саргоном. Пока же, Урзана, ведя двойную игру, делает вполне логичный в его положении шаг, о чем так же свидетельствует табличка с донесением Синаххериба:
      Мусасирец, его брат и сын отправились, чтобы приветствовать царя страны урартов. Гонец из страны хубушкийцев отправился к нему для приветствия. Все стражи пограничных крепостей прислали такие же сведения.
      Итак, верховный жрец Мусасира и гонец из Хубушкиа отправились в Уазун (Уаси) на встречу с царем. Видимо, чтобы избежать военной операции на своей территории и убедить Русу в своей лояльности. К тому моменту, по всей видимости, восстание маннеев было успешно подавлено, о чем и спешили сообщить царю начальники областей. В Уэси же Русе пришла весть из страны Зикирту о подготовке Ассирии к войне. Бэл-иддин, царь небольшого царства Аллабрии, писал Саргону:
      Царю, моему господину, говорит твой раб Бэл-иддин. Относительно сведений об урартце, гонец из страны андов и гонец из страны зикеров пришли в город Уаси и сказали ему следующее: «Против нас – царь Ассирии! В тот же день, когда он повидал гонцов, он направился в страну Зикиртэ. Он со своим войском и с хубушкийцами удалился на 5 переходов. Затем он вернулся и сказал своим вельможам: «Соберите войска для уничтожения царя Ассирии. Я построю свои войска для движения; поэтому и вы постройте ваши войска для движения».
      После сообщения о концентрации войск Ассирии на юго-востоке Урарту, Руса в тот же день направился в Зикирту. Присоединив войско хибушкийцев, он двигался в течении 5 дней, но, видимо, исходя из соотношения сил, вернулся обратно в Уаси, где отдал распоряжение начать мобилизацию. Дальнейший ход событий. в условиях готовности к войне сторон, несложно представить. Нужен повод, и он не заставил себя ждать.

      Уппахир Бэл писал Саргону:
      Я послал лазутчиков за сведениями о стране урартов. Они вернулись и вот, что они мне сообщили, говоря: «Начальник области, что против нас, находится в городе Харда вместе с другими начальником области. Он стоит на страже против суккалу. От города к городу, вплоть до города Тушпы, воинские силы построены в боевые порядки». Далее пришел гонец от Аргишти и сказал: «Относительно работы, о которой я дал распоряжение «работай», то работ не производи, а корми своих коней до тех пор, пока я пришлю тебе гонца».
      Относительно бревен, которые они задержали в городе Эзиат, я послал итуийцев вместе с градоначальником и двинул их в бой. Заместитель их градоначальника вместе с 9 бойцами были ранены из лука; двое из них умерли, трех бойцов они избили. Таковы их вести.
      Итуийцы дворца, которые вернулись ко мне с Евфрата, ушли с моим суккалу. Я их послал. Они вышли из города с первым и вторым домами. Пусть царь, мой господин, вышлет войско против князей, и пусть они будут выведены совместно с царскими войсками. Пусть они стоят на страже вместе со мной в городе Шурубе; до жатвы мы их будем держать в подчинении.

      Итак, лазутчики сообщают о мобилизации в Урарту. Начальнику области было приказано ожидать распоряжения от Аргишти (Аргишти II, сын Русы — царь государства Урарту в 714—685 гг. до н. э.) и поддерживать боеспособность конницы. Мы видим упоминание, по-видимому, о контрабанде леса из Урарту. После задержания груза, возможно, в районе Ишувы, была предпринята попытка отбить груз силой, закончившаяся неудачно. После возвращения оставшихся в живых воинов, начальник области, укрепив их двумя подразделениями, вновь отправил во главе со своим визирем к Евфрату, на границу с Урарту. Также он запросил помощь регулярной армии для удара по приграничным территориям и установлении контроля над ними до августа-сентября. Возможно, данный конфликт явился поводом к началу ассиро-урартской войны, закончившейся гибелью Русы и превращением Урарту в зависимое от Ассирии царство, существенно расширившего свои границы, в том числе за счет Табала – осколка Хеттской державы, о котором Синаххериб так же упоминал в своей сводке для отца:

      Письмо, которое Набу-ли, домоправитель Ахат-абиши принес из Табала, я посылаю царю, моему господину».
      Сложно сказать, что было в этом письме, но результат известен. Видимо, это направление внешней политики Ассирии было не менее важным и именно поэтому, как мы помним, люди Габбу-ана-Ашшура отправились в распоряжение Ашшур-бэл-Дана и к Ашшур-рисуа, а не Набу-ли, как планировались изначально. Его деятельность прибрела другое, не менее важное, направление - западное.
      P.S. В дворцовом архиве была найдена еще одна любопытная табличка:
      «Заместителю, моему господину, говорит твой раб Ашшур-рисуа. Да будет мир моему господину! Почему же господин молчит? Я попрошайничаю, словно пес! До настоящего времени я послал своему господину 3 письма. Почему мой господин не смилостивился и не послал ответ на письмо? Пусть мой господин вернет меня на мою службу. Я бегал ради твоего отца, как сын и ради тебя я тоже бегал немного. Руки были полны. То, что я пишу своему господину, пусть сделают. Вот сейчас пишу своему господину, пусть он быстро пошлет ответ на это письмо. Заместителю, моему господину, - твой раб Ашшур-рисуа.
      Ашшур-рисуа был уволен со службы. Возможно из-за возраста, т.к. он упоминает долгую службу отцу нынешнего руководителя, что говорит о том, что должность передавалась по наследству. Он испытывает определенные (скорее, финансовые) затруднения и требует восстановить его на службе, говоря о своей профессиональной эффективности и упоминая руки, полные табличек с донесениями. Почему-то мне кажется, что ответа он так и не дождался…
    • Особенности борьбы за гегемонию в шумерских городах-государствах в III тысячелетии до н.э. в поэме "Энмеркар и верховный жрец Аратты"
      Автор: Неметон
      Из поэмы мы можем почерпнуть массу информации не только об особенностях социально-экономического развития номовых городов-государств Шумера на примере Урука, но и особенностей борьбы за гегемонию в шумерских городах-государствах в III тысячелетии до н.э.
      Царь и верховный жрец Урука Энмеркар обращается за помощью к богине-покровительнице города Инанне, с тем, чтобы горная страна Аратта признала его власть. Из текста, мы узнаем, что ремесленники Аратты были искусны в обработке драгоценных металлов: «...люди Аратты золото и серебро искусно пусть обработают...». Кроме того, обращение царя Урука к богине говорит о силе Аратты, которая к тому же являлась источником строительного камня для святилищ городов Шумера, а ее население владело техникой постройкой культовых сооружений: «Люди Аратты горные камни со своей горы пусть принесут», «…большое святилище для меня пусть построят, большой храм пусть возведут».

      Энмеркар имел свою резиденцию в качестве верховного жреца Урука – Кулабу и обряды, проводимые в Кулабе, видимо, отличались от обрядов Аратты, поэтому Энмеркар говорит: «…мои обряды в Кулабе правильно пусть исполняют». Проблема чистоты (или правильности) проводимых обрядов будет еще не раз возникать по ходу повествования, но очевидно, что Аратта и Урук поклонялись одному и тому же пантеону богов и разногласия, на которые указывал Энмеркар, говорят скорее о претензии на лидирующее положение Кулабы среди религиозных центров Шумера, в том числе по отношению к Аратте, которая представляется торговой колонией шумеров, на каком-то историческом этапе обособившейся и превратившейся в независимый город-государство, такой же, как и города Нижнего Двуречья. Известно, что в шумерском языке обнаружены заимствования из какого-то более древнего языка: это некоторые термины ремесла и некоторые имена (в том числе имена богов), получившие названия «банановых», так как по структуре они напоминают английское слово banana. Таковы, например, имена богов Алалу, Кубаба, Забаба и др. «Банановые» имена были распространены у людей, живших к северу от Шумера, в стране, именовавшейся Субар (где тоже была распространена убейдская культура), а богов с «банановыми» именами почитали потом во всей Передней Азии как самых древних. Наконец, сами шумеры считали, что их история началась некогда с двух общин – Эреду (город, который шумеры считали своим древнейшим поселением) и Субар.
      Шумеры же появились здесь лишь в начале IV тыс. до н. э. и, смешавшись с местным населением, убейдцами, ассимилировали его. В результате в Нижней Месопотамии началась эпоха Урук – первая эпоха шумерской истории, а к северу от нее продолжали жить «банановые» племена. Шумеры называли их северный край Субар. Поскольку шумеры сохранили память о том, что их история в Месопотамии началась со смешения с «банановым» народом, они и рисовали эту историю как плод симбиоза собственно шумерского Эреду и Субара. Возможно, название Кулаба – отголосок этого смешения?

      Уточняя, что именно следует возвести араттцам, Энмеркар говорит: «Абзу подобно светлой горе пусть установят, эреду подобно лесистой горе пусть очистят». Очевидна связь с исторической памятью о древнейшем городе шумеров – Эреду, где по преданию высадились первые колонисты. Из «далеких вод» Абзу пришел один из главных шумерских богов — Энки, поэтому посвященный ему храм в городе Эриду назывался Абзу. Таким образом, можно сделать вывод о том, что Энмеркар задумал восстановить храм в древнем городе и тем самым упрочить свое положение среди энси Шумера. Но, не будем забывать, что в Ниппуре находился пантеон всех главных богов древних шумеров — «горных» во главе с Энлилем (Эллилем) и «морских» во главе с Энки (Эа). Верховенствовал в этой паре, конечно, Энлиль. Ниппур же являлся центром равновесия между ними и стержнем всего миропорядка, как представляли его шумеры. Тут вполне уместно провести аналогию с Ватиканом: Ниппур, по сути, контролировал всех царей (лугалей) Месопотамии. Все они должны были непременно получить своего рода помазание на царство от жрецов Экура, святилища верховного бога Месопотамии, без этого власть их не могла считаться легитимной. Вероятно, в силу каких-то причин, положение Ниппура, как общешумерского религиозного центра, пошатнулось, и Энмеркар решил воспользоваться ситуацией, упрочив свой авторитет переносом резиденции Инанны в Урук и восстановив древний Эриду. Подобные действия чаще всего сопряжены с борьбой клановых жреческих группировок, и, в данном случае, далее, мы убедимся, что эта борьба имела своим орудием верховных жрецов номовых государств Шумера.
      Энмеркар говорит о том, что после проведения служения в древней столице Эреду, он будет помазан на царство, как гегемон в Уруке и проведет торжественные мероприятия в Кулабе, тем самым лишив Ниппур роли общешумерского культового центра: «Когда из Абзу я буду возносить хвалу, когда из эреду я буду исполнять обряды, когда я получу светлый венец в Уруке и Кулабе, люди о великолепном зрелище пусть говорят! Уту радостно пусть посмотрит!

      Кроме того, он хочет утвердить храм Инанны в Уруке, как новый культовый центр: «Светлый покой, в котором ты живешь, пусть украсят, в его середине жертву я принесу», сделав ее культ божества Урука доминирующим в Шумерской ойкумене. Это решение Энмеркара не могло не вызвать недовольство жрецов Ниппура, и, хотя город нигде по тексту не упоминается, явственно проступает противодействие, которое оказывает Ниппурское жречество замыслу Энмеркара. Тем более, что воплощение замысла было затруднено внешнеполитической обстановкой. Поэтому, потребовались поистине немалые дипломатические усилия, сделавшие необходимым тщательный выбор посланника, обладающего недюжинными способностями, а не простого гонца. Жрецы советуют Энмеркару: «Мудрого гонца себе избери! Великие слова мудрой Инанны как приказ пусть он понесет». Он должен, минуя Элам, а затем семь перевалов гор Загроса, доставить послание верховному жрецу Аратты: «Сузам и стране Аншан, точно младший певец, пусть поклонится». Интересный совет….Чем вызвана необходимость визита гонца в Сузы и Аншан? Думается, что Энмеркар не просто так избрал время для подобных действий по отношению к Аратте. Видимо, эламиты блокировали Аратту, подтверждение чему мы увидим далее, и это потребовало от гонца (читай, посла) пойти на определенный, достаточно унизительный шаг, отразившийся в сравнении с «младшим певцом». Это свидетельствует о большой важности для Эмеркара этого посольства. Тот факт, что он направил гонца через горы Загроса, т.е. пути, который был более коротким, чем морской, каботажный, которым гонец воспользуется для возвращения из Аратты в дальнейшем, говорит о важности его миссии. И дело не только и не столько в борьбе двух хозяйствующих субъектов за природные ресурсы. Проблема взаимоотношений Аратты и Урука скрывается в плоскости борьбы номовых государств за политическое лидерство и сопутствующего противостояния номовых жреческих группировок под эгидой Ниппура и Урука, стремящегося занять его место. «Большой храм, храм богов для тебя пусть сделают сияющим», - говорит Энмеркар Инанне и мы видим, что речь идет о строительстве в Уруке храма всех богов, аналогичного (или альтернативного?) ниппурскому Экуру.
      Далее, мы читаем, что именно повелел передать жрецу Аратты Энмеркар:
      «Население Аратты бог Энки проклял».
      Мы сталкиваемся с религиозным давлением на Аратту, когда Энмеркар указывает верховному жрецу на то, что бог «морских шумеров» насылает проклятие на горную страну, говоря, что жрецу следует задобрить бога Эреду, исполнив повеление Энмеркара о постройке храма Абзу и восстановлении города. Кроме того, из текста проистекает, что Энмеркар позиционирует себя как выразитель воли Энки.
      «Люди страны чистых обрядов храм Энлиля пусть для меня построят, самшитом роскошь пусть отделают»
      - самшит гирканский произрастает на севере Ирана и в районе Каспия, твёрдая, однородная, тяжёлая древесина самшита используется для мелких резчицких работ по дереву, при изготовлении мелкой посуды, музыкальных инструментов. В Месопотамии, видимо, использовался для украшения храмовых комплексов.
      Налицо стремление Энмеркара упрочить свое влияние, построив в Уруке храм Энлиля, подобно тому, который был в Ниппуре, что еще раз подтверждает предположение о том, что Энмеркар задумал выдвинуть Урук, как альтернативу Ниппуру, построив храм всех богов, в том числе, верховного, Энлиля.

      «Во всех святилищах Аратты, в которых поются святые песни и заклинания, заклинание Нудиммуда ему скажи…». Отрывок чрезвычайно важен, так как в нем мы видим свидетельство общности религиозных обрядов Урука и Аратты, иначе Энмеркар не признал бы их святость, а также то, что Аратта – культовый центр, состоящий из нескольких храмов, в которых, наряду с религиозными обрядами, практикуется магия. Энмеркар ссылается на древнее заклинание времен прихода шумеров в Эреду и установления культа Энки, напоминает об общих корнях с Араттой: «Когда-то не было змеи и не было скорпиона, не было гиены и не было льва, не было собаки и волка, не было страха и ужаса, люди не имели соперников».
      В заклинании описывается условия страны, в которой проживали шумеры, предание об Эдеме, возможно об острове Дильмун, который в представлениях шумеров превратился в легендарную прародину, - «В те дни гора Шубур и область Хамази, говорящий на одном языке Шумер, великая гора величественных обрядов, страна Ури, имеющая все необходимое, страна Амурру, покоящаяся в безопасности – вся вселенная и покорный народ Энлиля на одном языке восхваляли». В данном отрывке, видимо, произошло наложение географических понятий и их локализация во II тысячелетии до н.э. на предание о шумерском мире III-го тысячелетия. Но его важность именно в том, что можно восстановить границы, в которых существовал мир эпохи Энмеркара. Мы встречаем описание шумерской ойкумены «золотого века», ориентированной по сторонам света, оси, которые у месопотамцев проходили с северо-запада на юго-восток и с юго-запада на северо-восток:
      - Шубур (Субар) находилась на верхнем, горном течении Тигра, к юго-западу от озера Ван.
      - Хамази - государство в Древней Месопотамии, располагавшееся в горах Загроса, между Эламом и Ассирией, предположительно недалеко от ассирийского города Нузи (совр. Хамадан) и хурритской Аррапхи (совр. Киркук).
      - Ури (Аккад)
      - Амурру — древнее государство на севере современного Ливана и западе современной Сирии, существовавшее в XV — сер. XIII веке до н. э. на территории, протянувшейся от Библоса до Угарита, и достигавшее царства Митанни. В торговле с другими государствами Амурру известен как экспортёр древесины, вина, бальзамов и благовоний.
      Гонец отправляется в путь, следуя указанию «…в час ночной словно одинокая туча пролейся дождем, в дневное время словно встречный ветер поднимись», т.е в ночное время следуя в долине, в дневное – поднимаясь в гору. Посетив Сузы и Аншан, он пошел дальше в горы Загрос, минуя перевалы семи гор:
      «Через большие горы к верховному жрецу Аратты направился. Пять гор, шесть гор, семь гор он перешел… Наконец, он увидел Аратту, располагавшуюся на горе: «глаза поднял, к Аратте приблизился, во двор Аратты радостно ступил»
      Обращаясь к верховному жрецу Аратты, он указывает на древнее превосходство жреца Урука, называя его отцом по отношению к Аратте, как бывшей колонии Шумера: «Твой отец, а мой господин, к тебе меня прислал, верховный жрец Урука, верховный жрец Кулаба к тебе меня прислал». Также очевидно, что верховный жрец Урука совмещал политическую и культовую функции, будучи представленным в качестве верховного жреца Кулаба и Урука.
      Верховный жрец Аратты подчеркивает неприятие подобного обращения, говоря: «Что велел передать мне твой господин, что велел повторить?» Таким образом, он подчеркивает свою независимость от Энмеркара, акцентируя внимание на том факте, что гонец является всего лишь слугой своего господина, но не посланником жреца, по отношению к которому Аратта занимает подчиненное положение. В ответ он слышит, что Энмеркар - «господин, носящий венец по своему рождению, рожденный священной коровой в горах…» Гонец говорит, что Энмеркар – представитель династии, носящий титул по праву рождения, ведущий свое происхождение от священной коровы (Инанны). К юго-западу от низовьев Тигра и Евфрата, на сопредельной территории Северо-Восточной Аравии у Персидскою залива, выделялся край «Горы Эанны» (по-видимому, соответствующий ареалу былых поселений местных убейдцев, культуру которых впитали шумеры). Т.о. можно предположить, что изначально, Инанна – убейдская богиня плодородия, чей культ наследовали шумеры, осевшие в плодородной Нижнем Двуречье.
      Верховный жрец Аратты отвечал: «Гонец, своему господину, верховному жрецу Кулаба, скажи и прибавь: Я – верховный жрец, назначенный чистой рукой Инанны. Владычица вселенной, святая Инанна в Аратту, страну чистых обрядов, воистину привела меня. В горах перед Араттой, точно большую дверь меня поставила. Как же может Аратта покориться Уруку? Аратта не покорится Уруку, скажи ему». Из данного отрывка можно сделать следующие выводы:
      - жрец Аратты, в отличие от Энмеркара, являщегося жрецом Урука по праву наследования, был назначен на эту должность Инанной, т.е. конклавом священнослужителей, который заседал в неком центре, имевшем общешумерское значение. Таким центром был только Ниппур. Жрец Аратты акцентирует внимание на том, что Энмеркар в его глазах – прежде всего жрец Кулабы, т.е. равный ему и расценивает конфликт, как противостояние служителей культа, над которыми есть высшая власть, в данном случае Ниппур, из которого он пришел в Аратту. Кроме того, вспомним, что в Ниппуре не было царей, поэтому можно расценивать Аратту, как страну, входящую в сферу влияния Ниппура, что еще раз доказывает факт борьбы «традиционных» жреческих кланов, т.е сторонников теократии, и новых, объединяющих в себе светскую власть царя и религиозную жреца.
      На слова жреца Аратты, гонец Урука отвечал:
      «Великая владычица небес, которая живет в горах Замуш, которая украсила святилища страны Замуш, из-за того, что мой господин госпожой Эанны ее сделал, среди кирпичей Кулабы так ему предсказала: Верховный жрец Аратты покорится тебе»
      И вновь мы видим, что Инана имеет горное происхождение. Она изначально не является культовой богиней Урука, т.к. явно сказано о том, что Энмеркар сделал ее госпожой храма в Кулабе. Т.о., можно сделать вывод о том, что Урук, как храмовый город с претензией на гегемонию верховного жреца храма в качестве религиозного и политического лидера возник именно в правление Энмеркара. После того, как культ Инанны стал официальным, Энмеркар мог претендовать на гегемонию в масштабах Южного Двуречья. Аратта в этих притязаниях занимала одно из ведущих мест, будучи важным пунктом в сфере влияния Ниппура, обеспечивающим тому не только религиозное, но и экономическое могущество, вызов которому и бросил Энмеркар с вставшими на его сторону жрецами Инанны.
      Известие о решении Инанны, т.е о борьбе кланов, вызвало шок у жреца Аратты:
      «Тогда у верховного жреца Аратты сердце затрепетало, зашатался он. Ответа не находит, ответ ищет. Ответ нашел, слова произносит, гонцу слова ответа, как бык проревел:
      В Аратте совершаются жертвоприношения, молитвы, поклоны и нет пяти человек, нет десяти человек. Как может Урук идти против гор? Твой господин к оружию хочет обратиться, я же к спору обращусь.»
      Придя в себя, он говорит о том, что Аратта – город священнослужителей, в нем нет воинов. Страна испытывает лишения и не располагает людьми. В отличие от Эрменкара, он не обладает политической властью, и, соответственно, не может командовать армией и дать отпор Энмеркару, который «к оружию хочет обратиться». Вместо этого, он готов оспорить это решение Инанны, видимо, в Ниппуре, но, для этого нужно выиграть время. Поэтому, он начинает политическую игру с целью протянуть время.
      «Гонец, слово я тебе скажу, и сделаю его хитроумным. Возвращаясь, с собой ты его возьми и в Эанне, где лев на лапе лежит, в Эанне, где бык ревет…»
      - видимо, жрец говорит об изображении животных-тетраморфов, символизировавших стороны света. В данном случае, бык символизирует запад, а лев – юг. При раскопках в Уруке были найдены сосуды, украшенные реалистичными фигурами львов и быков.
      «Так как венец Аратты, милостивая богиня – хранительница страны чистых обрядов – Аратте путь определила, и я о своем величии воистину узнал, то пусть Энмеркар зерно в корзины насыплет, на повозки его положит, в горы его поднимет и сборщика податей среди людей пусть поставит»
      Очевидно, что решение Инанны, т.е. клановая борьба в Ниппуре, об установлении гегемонии Урука над Араттой, явилось для жреца неожиданностью. Как лицу назначенному, ему диктуют волю извне, что он с горечью признает и заявляет о том, что Энмеркар должен помочь Аратте зерном (страна в блокаде) и прислать сборщика податей.
      Мы видим еще одно свидетельство того, что Энмеркар выполнял не только культовые, политические и военные функции, но и экономические.
      «После того, как зерно в мешки он насыплет, на вьючных ослов привяжет, на бока перевальных ослов положит и во дворе Аратты у житницы ссыплет, и, если Инанна, украсившая семь стен, героиня, предназначенная для битвы, богатство Аратты унесет, тогда я склонюсь перед ним, а он о своем величии пусть известит меня. Так же, как и мой город в ничтожестве моем я покорюсь»
      Кроме описания пути в Аратту (до гор Загроса – на вьючных ослах, в горах – на перевальных), мы видим, что во дворе Аратты находилась житница, т.е. храм являлся также и хранителем продовольственного фонда, которым распоряжался верховный жрец, так же, как и Эрменкар. И жрец Аратты говорит о том, что, если Инанна лишит Аратту своего покровительства и заставит выполнить требование Энмеркара, это будет означать признание Урука гегемоном и тогда, жрец Аратты покорится.
      Гонец возвращается в Кулабу и передает Энмеркару ответ жреца Аратты, который проводит ночь в мучительных размышлениях: «Господин Тигр с Евфратом соединил, Евфрат с Тигром соединил. Большие каменные сосуды высоко поставил, маленькие каменные сосуды, точно ягнят, щиплющих траву и зелень, около них поставил.»
      Мы видим, что в храме Инанны хранились разнообразные каменные сосуды. Не глиняные. Использование каменных сосудов в храмах в культовых целях, видимо, напоминало об исторической горной прародине шумеров. В Уруке была обнаружена 20-сантиметровая ваза для жертвенных приношений из желтоватого известняка, которая использовалась во время храмовых торжеств. У основания вазы изображены фигуры львов и быков, а выше, ближе к горлышку, - два стоящих на задних лапах льва. В итоге, «Энмеркар мешки разложил, сгруженное зерно в них собрал...» и отправил в Аратту с ответом жрецу Аратты:
      «Основание моего скипетра – величественный обряд. Этот скипетр для защиты Кулабы сделан. Этот сверкающий скипетр святилище Эанна и светлая Инанна почитают. Скипетр изготовив, пусть с собой возьмет. Сердолик, как некое дерево, лазурит, как некое дерево верховный жрец Аратты в руки свои пусть возьмет и ко мне принесет, - ему скажи.
      Энмеркар говорит, что основание его власти – обряд, аналогичный венчанию на царство. И говорит о том, что его главная цель – защита храма в Кулабе, резиденции царя-жреца. Он делает акцент на том, что его власть пользуется поддержкой жречества в Ниппуре и Уруке. Жрец Аратты должен прибыть в Урук со своим скипетром, как символом власти и в качестве символа покорности. Кроме того, жрец должен был преподнести сердолик и лазурит в качестве дани (или подарка на коронацию).
      Гонец отправляется в Аратту во второй раз. На этот раз, он минует Элам и идет по перевалам ничего не опасаясь:
      «Маленькие горные камни ногами он разбрасывал, подобно дракону, рыскающему в степи, соперников не было у него».
      Интереснейшее сравнение. Памятуя о том, что драконами обычно именовали ящериц, то степной дракон – это, видимо, степная агава, обитающая в пустынях и полупустынях Северного и Северо-Восточного Ирана. Подобная информация говорит о том, что шумерами поддерживались контакты с этими регионами, возможно, они сами следовали через эту территорию Ирана. Некоторые исследователи располагают Аратту на территории современного Йезда, расположенного на торговом пути из Индии в Среднюю Азию.
      «Когда приблизился гонец к Аратте, жители Аратты около вьючных ослов остановились»
      Население Аратты встретило гонца у границы города и проводило караван во дворец жреца Аратты. Это говорит о том, что структура поселения Арраты соответствовала шумерской, когда город возникал вокруг главного храма – резиденции верховного жреца.
      «Гонец во дворце Аратты сгруженное зерно собрал…Подобно небесному дождю, …изобилие в Аратте он создал, …голод Аратты он насытил»
      Аратта из-за блокады испытывала голод и Энмеркар, проявив жест доброй воли, рассчитывал на признание своего нового статуса Араттой. Гонец вновь повторяет требование Энмеркара прибыть в Урук с дарами (данью) Энмеркару. Можно сделать вывод о том, что борьба между номами не предполагала аннексию территорий и заключалась в стремлении официального признания гегемонии и титула и получением дани.
      Жрец Аратты, несмотря на присланное зерно Энмеркаром, говорит о том, что отказывается платить дань Уруку:
      «…верховному жрецу Кулаба скажи: Скипетр пусть будет не из дерева, имя дерева пусть даже на назовет…Пусть он будет не из кедра, пусть он будет не из кипариса, и не из клена, и не из самшита, и не из меди и не из золота, и не из сердолика и не из лазурита»
      Мы видим, что Аратта являлась перевалочным пунктом большого количества товаров, которым Шумер не располагал. И жрец Аратты заявил, чтобы Энмеркар, в свою очередь, сам принес скипетр в знак покорности. Жрец Аратты продолжает тянуть время и не дает конкретного ответа, откровенно провоцируя Энмеркара на агрессивные действия.
      Гонец возвращается в Кулабу и передает ответ Энмеркару. Тот, видимо, в качестве демонстрации своего могущества создал при помощи жрецов Инанны скипетр и направил его в Аратту, с тем, чтобы жрец склонился перед ним. Налицо все же попытка договориться миром с Араттой. Но, жрец продолжает упорствовать, хотя в душу его и закрались сомнения при виде скипетра и он говорит своему управляющему:
      «Аратта подобна разбежавшимся овцам, ее дороги – вражеская страна…»
      Еще одно подтверждение блокады Аратты со стороны какого-то враждебного государства, видимо, Элама, с которым договорился Энмеркар о пропуске своего гонца через его территорию.
      Жрец Аратты уже не так уверен в своих силах и возможности сопротивления. Он говорит: «Так как святая Инанна отдала Аратту верховному жрецу Кулабы и выбрала для себя человека, который прислал гонца, принесшего с восходом солнца тяжелые слова, сердолик, который входит в наш побор, давайте ему соберем»
      Жрец Аратты сетует на выбор Энмеркара жрецами Инаны. Все цари Шумера должны были непременно получить своего рода помазание на царство от жрецов Экура в Ниппуре, святилища верховного бога Месопотамии, без этого власть их не могла считаться легитимной. Жрец готов идти на частичные уступки, направив в Урук дань сердоликом, но продолжает сознательно тянуть время, призывая Энмеркара выставить для поединка воина:
      «Собаку, которая была бы не белой, ни черной, не коричневой и не …, не желтой и не пестрой, пусть он тебе даст. Пусть сразится эта собака с моей собакой и сильнейшую из них мы узнаем».
      Гонец возвращается в Урук, минуя «буйные травы и высокие воды…возвратившись к стенам Кулабы»
      Видимо, существовал еще один путь из Аратты, через степи и далее морем, каботажным путем. Возможно, именно так шумеры в древности прибыли в Месопотамию. Или это был какой-то торговый путь. Но, возможно, что ситуация усложнилась и гонец уже не мог вернуться вновь через горы Загроса в силу какой-то опасности.
      Энмеркар приходит в бешенство от ответа жреца Аратты и говорит: «Мою собаку, хитрую собаку Энлиля, я на него напущу. Моя собака сразится с его собакой и сильнейшую из них мы узнаем…Когда же побор он соберет? Людей своих, как баранов, в город свой пусть приведет, а сам, как пастух, позади пусть идет».
      Энмеркар настаивает на сборе дани Араттой, для чего приказывает жрецу Аратты отправится за своими людьми, которые принесут требуемое Уруком. И далее, Энмеркар говорит:
      «И когда он будет идти, гора серебра и лазурита, точно тростинка письменного прибора, пусть склонится перед ним»
      Упоминание письменного прибора и способа письма в качестве метафоры говорит о том, что Энмеркар и жрец Аратты владеют письмом, которое, как известно, было изобретено в Ниппуре. Жрец должен отправиться (или отправить людей) в горы Бадахшана и собрать серебро и лазурит. Практически все известные археологические находки и музейные экспонаты из лазурита вплоть до конца XVIII столетия ведут к одному единственному источнику — легендарному месторождению Сары-Санг в афганском Бадахшане. Месторождение Сары-Санг располагается в труднодоступной долине одноименной реки — притоке Кокчи, приблизительно в 70 километрах к югу от Файзабада. Описывая эти места в 1271 году, итальянский путешественник Марко Поло отмечал: «В этой стране есть еще другие горы, где есть камень, из которого добывают лазурь: лазурь прекрасная синяя, лучистая, лучшая в свете, а камни, из которых она добывается, водятся в копях, как и другие камни».
      «…великое святилище Эреду пусть построит и тень его над страной распространит».
      Речь о восстановлении Эреду, как древнего центра шумеров. Кроме этого, Энмеркар настаивает на том, чтобы Аратта приняла гегемонию Урука. Т.е, можно говорить о борьбе двух культово-религиозных центров и жреческих кланов: Ниппура с опорой на Аратту и жрецов «горного» бога Энлиля и Урука с опорой на Эреду и «морского» бога Энки. Убейдская богиня Инанна ее резиденция Эанна в Уруке должна была играть роль нового «центра силы» стремящегося к гегемонии Эрменкара.
      Гонец не в силах запомнить слова Энмеркара и тот записывает послание на глине: «…тогда верховный жрец Кулабы прикоснулся к глине и слова на табличке написал. До этого дня не умели слова писать на глине…Верховный жрец Кулаба слова на табличке написал, воистину так!» Если рассматривать причину изобретения письменности буквально, то это – усложнение и увеличение массива информации. И если на наиболее раннюю, пиктографическую (рисуночную) стадию развития шумерского языка историки связывают с Ниппуром (архив подобных документов найден в Уруке), то, возможно, клинопись была изобретена в Уруке, о чем поэма свидетельствует далее.

      Гонец вновь отправился в Аратту и передал табличку жрецу, сказав: «Мой господин, Энмеркар, сын Уту, глиняную таблицу мне дал. Верховный жрец Аратты, на табличку ты посмотри и смысл слов узнай! Что ты мне можешь ответить – скажи». Главные места почитания Уту - Сиппар и Ларса. Это говорит о том, что под властью Энмеркара находятся и эти города-государства. Жрецу Аратты известен смысл знаков, начертанных Энмеркаром, который по словам гонца
      «И благочестивому, носящему темно-синюю бороду, тому, кто рожден на горе чистых обрядов могучей коровой, кто получил силу из земли Урука, кто вскормлен молоком в загоне священной коровы, Энмеркару, сыну Уту, слова твои в храме Эанны, слова добрые я передам»
      Возможно, темно-синий цвет бороды символизирует цвет моря, т.е. Энмеркар является потомком первых колонистов из Эриду, рожденный на горе чистых обрядов, т.е в храме Кулабы, получивший силу из земли Урука, т.е ставший царем Урука, ожидающий ответа в храме Эанны, новом культовом месте потенциального гегемона.
      «После того, как гонец закончил свою речь, верховный жрец Аратты глиняную табличку взял, на нее посмотрел и видит – слова клиньями стали»
      Энмеркар написал на глине, пользуясь клинописью, что явилось неожиданностью для жреца Аратты, который, видимо, был знаком только с пиктографическим письмом, архивы которого найдены в Уруке (или, возможно, протоэламским, если допустить, что Аратта – город населенный эламитами и сам жрец – эламит).
      Пока жрец Аратты обдумывал ответ, произошел какой-то природный катаклизм, видимо, землетрясение с последующим наводнением:
      «бог Ишкур, …назначенный верховным жрецом богов, яростную бурю устроил. Все голые горы он заставил дрожать, все лесистые горы он разбил, страх и ужас находятся на его груди…Поднял бог Ишкур голову к обрадовавшимся горам и видит – белые стены Аратты стоят среди гор. Пшеницу, которая сама растет, и горох, который сам растет, перед жрецом Аратты во дворе Аратты он ссыпает»
      Храмовый комплекс Аратты уцелел. Судя по описанию, стены Аратты из известняка, месторождения которого расположены на южных отрогах Загроса. Это горные районы с высотами от 900 до 3660 м, характеризующиеся повышенной сейсмичностью и преобладанием известняков (варьирующих от очень твердых доломитовых до мягких меловых). Аратте была оказана помощь продовольствием из Ниппура, что говорит о ее особом статусе и изменении в расстановке сил в Шумере. Верховный жрец Аратты воспринял это, как знак благоволения. Он говорит:
      - «Владычица всех стран святая Инанна свой дом, Аратту, не покинула…», т.е в Урук не перешла
      - «дом из лазурита не покинула», т.е в святилище Эанны не перешла
      - «страну чистых обрядов не покинула», т.е к стенам Кулабы не перешла
      - «от верховного жреца Аратты не отвернулась», т.е на сторону верховного жреца Урука не перешла
      В этом суть происходящих событий – борьба за политическую гегемонию в Шумере, в которую вовлечены жреческие кланы Ниппура и Урука.
      Природный катаклизм способствовал снятию блокады Аратты и организации ей гуманитарной помощи. Поняв, что баланс сил изменился, Энмеркар также направляет в Аратту продовольствие, отказываясь от претензий на включение города-государства в орбиту своего влияния.
      «Энмеркар в корзины зерно насыпал, на бока перевальных ослов их поднял и взял с собой в Аратту овцу с ее ягненком, козу с ее козленком, корову с ее теленком»
      Урук от катаклизма не пострадал. Видимо, имело место локальное сотрясения земли в южном Загросе. Затем происходит товарообмен сельскохозяйственной продукции на драгоценные металлы и лазурит. Ни о какой дани речи уже не идет:
      «После того, как каждый человек Урука, чтобы обменять плоды деревьев на изделия из золота, плоды из дерева у большого амбара ссыпал, люди Аратты золото, серебро, лазурит собрали и для Инанны, госпожи Эанны, во дворе Эанны у амбара ссыпали»
      Текст завершается советом, который дает Энмеркару какой-то человек, который, возможно, представляет третью силу, принявшую решение об окончании конфликта:
      «Господин мой, совет я тебе дам – прими его. Слово я тебе скажу – выслушай!»
      Несмотря на уважительное отношение, тон собеседника царя довольно безапелляционный. Это говорит о значимости фигуры человека, с которым советуется Энмеркар.
      «Благовония гор для своей страны ты выбери…В этом городе праздник не прекращается, каждый день не прекращается»
      Собеседник призывает Энмеркара отказаться от борьбы и следовать пути Аратты, которой благоволят боги, т.е, по-сути, отказаться от претензии на гегемонию в Шумере, оставив роль объединителя Ниппуру.
      Т.о, в поэме «Энмеркар и верховный жрец Аратты» мы видим картину борьбы за гегемонию в Шумере III тыс. до н.э., в которую оказались вовлечены жреческие кланы Ниппура и Урука:
      - Царь Урука Энмеркар, опираясь на жрецов Инанны, пытался утвердить ее культ, в качестве общешумерского, постройкой храмового комплекса Эанны, альтернативный храму всех богов в ниппурском Экуре, тем самым упрочив роль Урука, как религиозного центра. Этой же цели служили планы по восстановлению храмов и города в Эреду – древней метрополии шумеров.
      - Претендуя на экономическое господство, Энмеркар попытался добиться подчинения основного источника строительного камня и металлов Нижнего Двуречья – Аратты, обособившейся шумерской колонии в горах Загроса, видимо на территории, находящейся под влиянием Элама (или населенной эламитами и шумерами), возможно, блокированного им. На шумерское влияние в Аратте указывает общность пантеона богов, структура управления, языка и письменности в номовом государстве, а также назначение верховного жреца на должность из вне. На мой взгляд, Аратта, как одна из обособившихся колоний шумеров, возникла, вероятно, в середине — второй половине IV тысячелетия до н. э, наряду с колониями в долине Верхнего и Среднего Евфрата и в Юго-Западном Иране.
      - После произошедшего катаклизма, видимо, землетрясения, Аратта сильно пострадала. Жречество Ниппура не поддержало претензии Энмеркара на гегемонию и тот был вынужден отказаться от своих агрессивных планов, приняв участие в оказание гуманитарной помощи Аратте, что подчеркивает огромную роль города для шумерского мира как поставщика необходимых ресурсов. В дальнейшем, как известно, Урук в XXVIII—XXVII веках до н.э. в правление Лугальбанды и Гильгамеша объединил города-государства Южного Двуречья (I династия Урука). Поэма описывает начальный этап этой борьбы.
      - Вероятно, локализовать Аратту можно, исходя из пути гонца Энмеркара и исторических реалий. Она располагалась на территории современного Луристана и в указанный период была блокирована Эламом. Визит гонца в Аншан, существенно увеличивший время в пути, можно объяснить тем, что в время происходящих событий именно Аншан являлся столицей Элама до переноса ее в Сузы. Именно этим и вызван визит гонца Энмеркара в далекую эламскую столицу: более короткий путь проходил через территорию, подвластную Ниппуру. Можно предположить, что Энмеркар пытался также заручиться поддержкой эламитов в борьбе за гегемонию в Шумере.
      - Вряд ли Аратта является метрополией по отношению к шумерским городам. Сам факт того, что верховный жрец назначается в город из вне свидетельствует об обратном. Обычно так происходит именно с храмами, которые построены в колониях. Располагаясь в горах Загроса и выступая в роли перевалочного пункта для товаров из дальних регионов Азии (в частности, лазурита из афганского Бадахшана), в определенные моменты своей истории она испытывала шумерское и эламское влияние.
    • "Народы моря". Палистин и (Ах)хиява
      Автор: Saygo
      А. В. Сафронов. Государства раннежелезного века Палистин и (Ах)хиява в северной Сирии и Киликии: еще раз об отражении миграций «народов моря» в греческой эпической традиции1.

      В статье рассматриваются два государства раннежелезного века в Северной Сирии и Киликии – Палистин и (Ах)хиява, которые были созданы «народами моря» в начале 12 в. до н.э. Опираясь на надписи Рамсеса III, данные археологии Восточного Средиземноморья и греческую эпическую традицию о походе Мопса и Амфилоха в Киликию, Сирию и Финикию, автор предполагает, что греческая традиция зафиксировала две волны «народов моря». Одна из них происходила из Южной Греции и была вызвана коллапсом микенского мира, вторая – с северо-запада Анатолии, где согласно надписям Рамсеса III произошла война. Возникновение царств Палистин и (Ах)хиявы, которые были созданы разными этническими группами, еще раз подтверждает представление о длительном и неоднородном процессе миграций «народов моря».

      В 2009 году Д. Хокинс издал лувийскую иероглифическую надпись, которая была найдена в 2003 году при раскопках Телль Тайнат на территории юго-восточной Турции, в долине Амук. Археологические слои I тыс. до н. э. в Телль Тайнат сейчас идентифицированы как Кунулуа, столица государства с двойным названием Патина/Унки (Harrison 2010: 84), упоминаемого в надписях ассирийских царей Ашшурнацирапала II и Салманасара III 9 в. до н. э.2

      Текст же надписи следующий: (§ 1) Я – Тайта, герой, царь страны Pa-TA5-sà-ti-ni. (§ 2) Моему господину, бога Грозы Халеба я посвятил изображение. (§ 3) Бог Грозы Халеба сделал меня... (§ 4) (Тот), кто придет в этот храм поклониться богу, (§ 5) если он– царь, (§ 6) да будет позволено ему пожертвовать быка и овцу. (§ 7) Если же он…. царский сын, (§ 8) или землевладелец, (§ 9) или господин приречной страны, (§ 10) да
      будет ему также позволено пожертвовать овцу. (§ 11) Если же он – человек более низкого ранга, (§ 12) Пусть это будут хлеб, возлияние и… (Hawkins 2009: 169).

      Сама по себе эта стандартная посвятительная надпись не представляла бы большого исторического интереса, если бы не упоминаемый в ней политоним. Правитель Тайта и его жена Купапияс уже были известны до этого из других лувийских иероглифических надписей на стелах, найденных в Мехарде и Шейзаре, неподалеку от Хамы в Сирии. В них Тайта именуется как царь страны wa/i-TA4-sà-ti-ni (Hawkins 2000: 403, 415–417).

      Однако Д. Хокинс указал, что графемы T4/T5 лувийского иероглифического письма в период Новохеттского Царства передавались в клинописи как ali и ala, а в постхеттский период слились в la/i (Hawkins 2009: 171). Таким образом, название страны, которой правил Тайта, на самом деле, звучало как Palistin-/Walistin!3

      Исследователи сразу же сопоставили название государства Тайты с филистимлянами, одним из племен коалиции «народов моря», обрушившихся на Восточное Средиземноморье в начале 12 в. до н. э. (Hawkins 2009: 171; Harrison 2010: 83). Действительно, египетское название Prst.w, которое впервые упоминается в надписях 5-го и 8-го годов правления Рамсеса III (1193 и 1190 гг. до н. э. соответственно)4, полностью совпадает с обозначением государства Тайты. Упоминаемое в Ветхом Завете 294 раза этноним Pelištîm (мн.ч.)/Pelešet (ед. ч.) и производное от него прилагательное Pelištî (Machinist 2000: 54), как и страна Palastú/Pilišta ассирийских надписей 9–8 вв. до н. э. (RLA X: 527) также совпадают с наименованием царства Палистин на севере долины Оронта. Хронологически государство Палистин не могло возникнуть ранее конца Новохеттского Царства в начале 12 в. до н. э. и позднее начала 9 в. до н. э., когда она уже в видоизмененной форме Патина/Унки встречается в надписях Ашшурнацирапала II и Салманасара III.

      Палеографические особенности надписи из Телль Тайнат указывают, что она была создана около 1100–1000 г. до н. э. (Hawkins 2009: 171–172). Иными словами, государство Палистин должно было существовать в период с начала 12 до 10 в. до н. э. Оно, судя по находкам надписей Тайты, охватывала районы Алеппо и Хамы, а также территории государств I тыс. до н. э. Унки, Арпада и Хамата (Hawkins, 2009: 171–172). В позднебронзовом веке это были территории государств Мукиша, Нийи и Нухашше (Harrison 2010:84; см. также карты в: Witcke, Olshausen, Szydlak 2007: 15, 33, 43). Директор «Tayinat Archaeological Project» Т. Харрисон в отчетах о раскопках слоев раннежелезного века Телль Тайнат указал, что в начале 12 в. до н. э. этот город был вновь заселен после 800-летнего перерыва, причем исследователь отмечает находки большого количества керамики Позднеэлладского периода III: C1 (далее – ПЭ III: C1), а также грузил для натяжения нитей в ткацких станках, которые единодушно отождествляются как эгейские артефакты, распространенные как на юге Балканского полуострова (Микены, Тиринф), так и в левантийских городах начала 12 в. до н. э. с керамикой ПЭ III:C1 (Harrison 2010: 88–90). Кроме того, исследователь отмечал наличие культовых статуэток, что также позволяет говорить об сильном эгейском влиянии в Телль Тайнат начала 12 в. до н. э. (Harrison 2009: 187; 2010: 90–91).

      Таким образом, сходство названия царства Палистин с именем филистимлян и данные археологии Телль Тайнат свидетельствуют о возникновении на равнине Амук мощного государственного образования, созданного«народами моря» во время их передвижений в начале 12 в. до н. э. Происхождение же большей части «народов моря» на основании анализа их материальной культуры в Леванте сейчас связывается исследователями с областями Эгеиды (Yasur-Landau 2010: 192–193).

      Если мы обратимся к египетским источникам времени Рамсеса III и угаритским текстам времени падения Угарита, мы увидим, что гипотеза о создании «народами моря» государства Палистин в Сирии ими прямо подтверждается. В надписи 5-го года, когда впервые упоминается столкновение Рамсеса III с филистимлянами (Сафронов2006: 124–125), в череде пространных славословий фараону неожиданно упоминается следующее: (13) Cтрана Амурру (превратилась) в пепел, (14) нет семени его, пленены все люди его, рассеяны и покорены. Все <люди> земли его (т. е. Амурру) пришли как просители, (15) чтобы увидеть великого Ра Египта для себя. Прекрасен Атон для них, Ра, выходящий (и) (16) поднимающийся над землей, Шу Египта, тот, который в вышине. Говорили они: «Будь высоко, Ра, страна наша уничтожена. Мы (17) – в стране жизни, где тьма изгнана» (MH I: Pl. 27)5. В надписи же 8-го года правления Рамсеса III дается более детальная информация о разрушении страны Амурру: «(16) Чужеземья заключили союз на своих островах. Пришли в движение и рассеялись в сутолоке борьбы страны в один миг. Не устояла ни одна страна перед руками их, начиная с Хатти, Коде, Каркемиша. Арцава и (17) Аласия опустошены в [один миг]. [Разбит был ими] лагерь в месте одном посреди Аммуру. Уничтожили они людей его, землю его, которые (стали) несуществующими. Они шли, и пламя занималось впереди них по направлению к Земле Возлюбленной. Их конфедерация (состояла) (18) из пелесет, текер, шакалуша, дану(на), вашаша. Страны объединенные, наложили они длань свою на земли до круга земли. Сердца их (были) тверды и уверенны: «Наши замыслы сбудутся!» (MH I: Pl. 46). В обеих надписях речь идет о разрушении «народами моря» государств Малой Азии и Сирии и создании своих поселений. Примечательно, что государство Амурру названо промежуточным пунктом на пути «народов моря» в Египет, которое они уничтожили, и на территории которого создали свое государство (Safronov 2008: 315). Если посмотреть на карту Сирии позднебронзового – раннежелезного века, то государство Палистин фактически граничило с землями, которые в позднебронзовом веке входили в состав Амурру (Witcke, Olshausen, Szydlak, 2007: 15, Karte A: C2, 33, Karte B: C2). На основании египетских надписей можно предположить, что государство Палистин было создано в начале 12 в. до н. э. после разрушения «народами моря» государств Сирии. Это подтверждают и тексты, найденные в Угарите.

      Незадолго до падения Угарита о нападении «народов моря» на вошедшее позднее в состав страны Палистин царство Мукиш со столицей в Алалахе сообщает письмо RS 16.402. Угаритский чиновник Эвир-Шуррума в письме своей госпоже (возможно, матери последнего угаритского царя Аммурапи) упоминает, что враг перевалил через Аманус и захватил Мукиш (Astour 1966: 257–258; Singer 1999: 724–725). Возможно, в этой же связи следует рассматривать аккадское письмо RS 34.143, в котором царь Каркемиша упрекает правителя Угарита за то, что последний удерживает лучшую часть колесничих войск и посылает ему вопреки вассальному договору с царем хеттов небоеспособные контингенты (Singer 1999: 723–724). Базироваться же угаритские воинские подразделения должны были как раз в Мукише.

      Руины Угарита
       
      Таким образом, мы видим, что в начале 12 в. до н. э. в Северной Сирии мигрирующими «народами моря» было создано государство, название которого является одинаковым с наименованием Палестины в Южном Леванте6. Факт существования двух Палестин – северной и южной, указывает на то, что передвижения «народов моря», зафиксированные египетскими источниками в 12 в. до н. э., были достаточно длительным процессом, в ходе которого основывались новые города и государства, и происходило смешение мигрантов с местным населением. Наличие же поселений «народов моря», достаточно удаленных от моря, позволяет предположить, что основным путем миграции «народов моря» был сухопутный (Yassur-Landau 2010: 163, 329). Приведенные выше данные заставляют отказаться от высказывавшихся предположений о проникновении филистимлян на юг Леванта главным образом по морю (Barako 2001: 220–221), а также от гипотезы (Drews 2000: 166), согласно которой данные надписей и рельефов заупокойного храма в Мединет Абу, свидетельствующие о миграционном характере передвижений«народов моря», недостоверны.

      В связи проблемой возникновения новых государств на пути следования «народов моря» к Египту необходимо упомянуть еще об одной находке, тесно связанной с эгейскими миграциями начала 12 в. до н. э. В 1997 году в 30 км к югу от Аданы в Чинекёй на постаменте статуи, изображающей стоящее на бычьей упряжке божество, была обнаружена финикийско-лувийская билингва царя страны Куэ Урикки, современника Тиглатпаласара III и Саргона II (Tekoglu, Lemaire 2000: 974). Надпись гласит: (1) Я – Варика, сын[…], потомок Мукаса, царь (Ах)хиявы, [слуга] бога Грозы, [человек бога Грозы]. (2) Я, Варика, расширил [(территорию) города (Ах)хиявы, (3) [и сделал процветающей] равнину (Ах)хиявы благодаря помощи бога Грозы и моих отеческих богов. (4) Я прибавил коней к коням, (5) Я добавил войско к войску. (6) Царь Ассирии и весь царский дом Ассирии стали мне как отец и мать. (7) И (Ах)хиява и Ассирия стали единым домом. (8) Я сокрушил [могучую] крепость, (9) [и я построил] крепости – восемь на востоке и семь на западе. (10) Эти места были…. для дворца приречной страны. (11) И я сам […..] в стране... города [….] (12) [….все] очень хорошие вещи (Beckman, Bryce, Cline 2011: 265).

      Как уже неоднократно отмечалось, название страны Хиявы в надписи Урикки является формой с аферезой от названия страны Аххиява (Tekoglu, Lemaire 2000: 982–983; Beckman, Bryce, Cline 2011: 266), хорошо известного государства текстов периода Новохеттского царства, которое сейчас практически всеми сопоставляется с греками-ахейцами и помещается либо в Эгеиде в общем, либо конкретно на юге Балканского полуострова (Beckman, Bryce, Cline 2011:281–283; Kelder 2010: 119–120; обзор библиографии по проблеме Аххиявы см.: Fischer 2010: 69–124). Появление на территории позднейшей Киликии царства (Ах)хиявы теперь рассматривается как свидетельство миграции ахейских греков из Эгеиды на территорию южной Анатолии в начале 12 в. до н. э. (Beckman, Bryce, Cline 2011: 266). В этой связи примечательно то, что в хорошо известной финикийско-лувийской билингве Азитиватаса из Каратепе страна (Ах)хиява упоминается под названием Аданавана, а народ, ее населявший, назван данунитами (Hawkins 2000: 49–51). В надписи же 8-го года правления Рамсеса III в коалиции «народов моря» упоминаются дануна (MH I: Pl. 46), которых сопоставляли с данунитами, обитателями Киликии, отказываясь признать их связь с данайцами и, следовательно, участие ахейских греков в миграциях«народов моря» начала 12 в. до н. э. (см. обзор мнений: Гиндин, Цымбурский 1996: 159–164).

      Теперь, когда появилась возможность соотнести Аххияву и данунитов, можно констатировать участие ахейских греков в передвижениях «народов моря», что и до этого наглядно демонстрировалось данными археологии, свидетельствующими о появлении в Восточном Средиземноморье носителей позднемикенской культуры в начале 12 в. до н. э. (Cline 2010: 813–814).

      Поскольку в надписях из Каратепе и Чинекей правители описаны как династы из Дома Муксуса/Мопса (BT MPŠ финикийской надписи (Hawkins 2000: 49–51), для объяснения его появления в Киликии уже пытались привлечь достаточно многочисленные свидетельства греческой традиции о лидийском герое Мопсе (Vanschoonwinkel 1990: 195–199; Yakubovich 2008: 190–195). Вкратце ее можно изложить следующим образом. После взятия Трои ахейцы под предводительством Амфилоха и Калханта сожгли свои корабли и вместе с соратниками пришли по суше в Колофон в Лидии. Здесь они встретили сына Аполлона Мопса, который вступил в состязание с Калхантом в искусстве прорицания. После поражения Калхант умер, а Мопс, Амфилох и их спутники продвинулись далее на восток, перешли Тавр и осели в Памфилии и Киликии, где основали ряд городов (Vanschoonwinkel 1990: 185–187). По данным Страбона, Амфилох и Мопс вступили в поединок из-за царской власти в Киликии и в поединке убили друг друга (Strabo. XIV.5.16). Геродот и греческий поэт Каллин сообщают, что Мопс и его люди продвинулись в Сирию и Финикию (Vanschoonwinkel 1990: 192). Ксанф Лидийский упоминает, что Мопс, сын Лида пришел в Аскалон и бросил там местную богиню Атаргатис в озеро (Vanschoonwinkel 1990: 193; Гиндин, Цымбурский 1996: 153).

      Традиция о походах Мопса, несомненно, восходит, по меньшей мере, к первой половине I тыс. до н.э. Она была известна жившему в 7 в. до н. э. Калину. Неоплатоник 5 в. н. э. Прокл упоминает о том, что он описывает сюжет о смерти Калханта в Колофоне по сочинению жившего не позднее первой половины VI в. до н. э. Гагия из Трезена. Последнему приписывалось составление киклической поэмы Nοστοι о возвращении греческих героев после взятия Трои (Тронский1988: 70–71). Согласно Страбону (Strabo. XIV. 1: 27), миф о состязании в искусстве прорицания между Калхантом и Мопсом был хорошо знаком Гесиоду, жившему в конце 8 – начале 7 вв. до н. э. (Тронский 1988: 61). Крайне важное свидетельство привел Геродот (Herod. VII: 91): «Эти (киликийцы/Κιλικες) в древние времена назывались гипахейцами» (ουτοι δε το παλαιον Υπαχαιοι εκαλεοντο).

      Имя Киликии впервые встречается в 723 г. до н. э. в надписях ассийрийского царя Салманасара V (Гиндин 1993: 58, 70). Однако к 8 в. до н. э. киликийцы обитали не в самой Киликии, а к северу от нее, в Катаонии в верховьях Галиса. В Киликию же они пришли же лишь на рубеже 8–7 вв. до н. э. (Гиндин 1993: 70). Таким образом, Геродот сохранил древнее название обитателей позднейшей Киликии, которое, по меньшей мере, должно восходить ко времени, не позднее 9 в. до н. э. Это тем более интересно, поскольку само название Υπ-αχαιοι означает «под-ахейцы», т. е. те, кто находятся под властью ахейцев (Гиндин, Цымбурский 1996: 154). В таком случае представляется полностью обоснованным провести параллели между Хиявой надписи Урикки, Аххиявой хеттских текстов и древним обозначением названием киликийцев Υπαχαιοι, зафиксированным Геродотом (Tekoglu, Lemaire 2000: 982–984).

      Подводя итог, можно сказать, что мы имеем весомые аргументы, которые свидетельствуют, что после падения Хеттского царства в начале 12 в. до н. э. на территории Киликии возникает царство Аххиява, название которого было принесено эгейскими мигрантами. Это подтверждается и данными археологии Киликии, в частности, Тарса, которые свидетельствуют, что после пожара, уничтожившего поселение Позднебронзового периода IIa (период Новохеттского царства), в Тарсе возникает позднемикенское поселение (Vanschoonwinkel 1990: 192; Yasur-Landau 2010: 140–154, 159–161).

      А. А. Немировский, проанализировав данные греческой традиции о Мопсе, Калханте и Амфилохе, отметил их противоречия относительно места присоединения Мопса к походу Амфилоха и Калханта. На этом основании он пришел к выводу, что изначально существовало два независимых сюжета, лишь впоследствии объединенных традицией в единое целое. Первый из них был связан с движением Амфилоха и Калханта после взятия Трои на юг Анатолии, в Сирию и Финикию. Второй отражает совершенно независимую традицию о Мопсе, пришедшем из Лидии в Киликию (Немировский 2000: 11).

      Исследователь предположил, что предание о походе Амфилоха и Калханта является реминисценцией передвижений «народов моря» при Рамсесе III (Немировский 2000: 11–12). При этом сообщение Каллина о том, что Мопс возглавил поход людей Амфилоха и Калханта и дошел с ними до Сирии и Финикии, А. А. Немировский считает поздней интерполяцией в более ранний текст, в котором изначально Мопс отсутствовал (Немировский 2000: 11–12). Само же предание о передвижении Мопса из Лидии в Киликию так и осталось необъясненным исследователем.

      Учитывая новые данные о существовании в Сирии и Киликии созданных «народами моря» государств Палистин и (Ах)хиява, которой правили возводившие свой род к Мопсу династы, позволим себе дополнить и несколько видоизменить гипотезу исследователя. Нами уже неоднократно приводился перевод надписи 5-го года правления Рамсеса III, в котором, на наш взгляд, упоминается война, опустошившая родину трех племен «народов моря» – пелесет, текер и турша и вызвавшая их передвижение в Восточное Средиземноморье (Сафронов 2006: 124–130; Сафронов 2009: 144–152; Safronov 2008: 311–315). Эти племена на основании сопоставления египетских текстов, данных археологии и греческой традиции мы помещали в северо-западной Анатолии (Сафронов 2006: 130–138). Кроме того, у нас есть неоспоримые данные археологии о том, что после коллапса микенского мира в конце ПЭ III B греки мигрируют из Южной Греции в Восточное Средиземноморье, прежде всего, на Кипр и в Киликию (Yasur-Landau 2010: 140–154, 159–161). Таким образом, по независимым от греческой традиции источникам прослеживаются две волны переселений начала 12 в. до н. э. – одна из распадающегося микенского мира, другая – из районов Западной и Северо-Западной Анатолии. Это позволяет предполагать, что в традиции о походах Мопса, Амфилоха и Калханта, по-видимому, действительно слились воспоминания как о миграции ахейских греков, так и о миграции населения западной Анатолии в начале 12 в. до н. э. на юг Анатолии и в страны Леванта. Возникновение государственных образований Палистин и (Ах)хиявы на пути следования «народов моря» в Южный Левант, которые, по-видимому, были созданы разными этническими группами, а также данные текстов Рамсеса III, описывающие «народы моря» как разношерстную коалицию племен, еще раз подтверждают представление о смешанном и неоднородном характере миграций «народов моря», которые могли продолжаться длительное время и происходить из разных районов Эгеиды и Западной Анатолии (Yasur-Landau 2010: 335–345).


      1. Работа выполнена в рамках гранта МК-3263.2012.6. Автор благодарен Совету по грантам при Президенте Российской Федерации за финансовую поддержку.
      2. Ассирийское название Унки (KURUnqaja) происходит из арамейского ‘mq «низменная равнина». Оттуда же происходит современное название Амук (RLA IV, 160; Hawkins 2009: 171).
      3. Более позднее написание в новоассирийских надписях Pat(t)in, второго наименования государства Унки, восходит к лувийскому иероглифическому Palistin (Hawkins 2009: 171–172).
      4. Здесь и далее используется средняя линия новоегипетской хронологии, согласно которой начало правления Рамсеса II приходится на 1290 г. до н. э.
      5. В целях экономии места здесь и далее транслитерация надписей Рамсеса III опущена. С иероглифической транскрипцией издания экспедиции Восточного института Чикагского университета в Мединет Абу, по которой осуществлен перевод, можно ознакомиться онлайн http://oi.uchicago.edu/pdf/oip8.pdf (дата обращения: 20. 05. 2012).
      6. Недавно было выдвинуто предположение, что упоминание t3 Prst.w «земля пелесет/филистимлян» в надписях Рамсеса III относится не к Палестине в Южном Леванте, перешедшей к филистимлянам после утраты египтянами контроля над этой территорией, а к сирийскому государству Палистин (Kahn 2011: 3–5). В дальнейшем Палестина именно как обозначение страны точно фиксируется в египетских текстах лишь при XXII династии, в 10 в. до н. э. (Steindorff 1939: 32, Pl. VII: 2, 32–33), хотя в Ветхом Завете филистимляне уже определенно населяют Палестину в эпоху Судей, Саула и Давида, т. е. в 12–11 вв. до н. э. (Hawkins 2009: 171). Поэтому вопрос о соответствии «земли Пелесет» надписей Рамсеса III «южной» Палестине требует дальнейшего исследования.

      Сокращения

      MH – Medinet Habu, Volume I. Earlier Historical Records of Ramses III. Chicago, 1930.
      NEA – Near Eastern Archaeology. Boston.
      RLA – Reallexicon der Assyriologie. Bd. 1 – … B., 1928 – …

      Литература

      Гиндин 1993 – Гиндин Л. А. Население гомеровской Трои. Историко-филологические исследования по этнолоиги древней Анатолии. М.
      Гиндин, Цымбурский 1996 – Гиндин Л. А., Цымбурский В. Л. Гомер и история Восточного Средиземноморья. М.
      Немировский 2000 – Немировский А. А. К вопросу об отражении анатолийского этнополитического переворота начала XII в. до н. э. в греческой традиции// Античность: общество и идеи. Казань.
      Сафронов 2006 – Сафронов А. В. Упоминание о войне на северо-западе Анатолии в надписях Рамсеса III // Вестник древней истории. №4.
      Сафронов 2009 – Сафронов А. В. К трактовке сткк. 51–52 надписи 5-го года правления Рамсеса III из его заупокойного храма в Мединет Абу // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. №1.
      Тронский 1988 – Тронский И. М. История античной литературы. М.
      Astour 1965 – Astour M. C. New Evidence of the Last Days of Ugarit // American Journal of Archaeology. Vol. 69/3.
      Barako 2001 – Barako J.The Seaborne Migration of the Philistines. Ph.D. dissertation, Harvard University.
      Beckman, Bryce, Cline 2011 – Beckman G. M., Bryce T. R., Cline E. Н. The Ahhiyawa Texts. Atlanta.
      Cline 2010 – The Oxford Handbook of the Bronze Age Aegean / Cline E.H. ed. Oxford; New York.
      Drews 2000 – Drews R. Medinet Habu: Oxcarts, Ships, and Migration Theories // Journal of Near Eastern Studies. Vol. 59/3.
      Harrison 2009 – Neo-Hittites in the “Land of Palistin”: Renewed Investigations at Tell Ta‛yinat on the Plain of Antioch // NEA. 2009. 72/4.
      Harrison 2010 – Harrison Th. The LateBronze/Early Iron Age Transition in the North Orontes Valley // Societies in Transition: Evolutionary Processes in the Northern Levant between Late Bronze Age II and Early Iron Age. Papers Presented on the Occasion of the 20th Anniversary of the New Excavation in Tell Afis : Bologna, 15th November, 2007. / Fabrizio Venturi ed./ Bologna.
      Hawkins 2000 – Hawkins J. D. Corpus of Hieroglyphic Luwian Inscriptions. Volume 1: Inscriptions of the Iron Age. Berlin; New York.
      Hawkins 2009 – Hawkins J. D. Cilicia,the Amuq, and Allepo. New Light in a Dark Age // NEA. №72/4.
      Machinist 2000 – Machinist P. Biblical Traditions: The Philistines and Israelite History // Sea Peoples and their world: the Reassessment / Oren E. ed. Philadelphia.
      Kahn 2011 – Kahn D. The Campaign of Rameses III against Philistia // Journal of Ancient Egyptian Interconnections. Vol. 3/4 (https://journals.uair.arizona.edu/index.php/jaei/article/view/12638).
      Safronov 2008 – Safronov A. One unusual example of the sentence with impersonal subject in Ramses’ III 5th year inscription // Lingua Aegyptia. Journal of Egyptian Language Studies. Vol. 16. Göttingen.
      Singer 1999 – Singer I. A Poplitical History of Ugarit // Handbook of Ugaritic Studies / Watson W. G. E., Wyat N. eds. Leiden; Boston; Köln.
      Steindorff 1939 – Steindorff G. The Statuette of an Egyptian Commissioner in Syria // Journal of Egyptian Archaeology. Vol. 25.
      Tekoglu, Lemaire 2000 – Tekoglu R., Lemaire A., Ipek I., Kasim Tosun A. La bilingue royale louvito-phénicienne de Çineköy // Académie des inscriptions et belles-lettres. Comptes-rendus des séances de l'année 2000 Janvier – Mars. Paris. T. 144/3.
      Vanschoonwinkel 1990 – Vanschoonwinkel J, Mopsos: légendes et réalité // Hethitica X. Louvain-la-Neuve.
      Witcke, Olshausen, Szydlak 2007 – Witcke A.-M., Olshausen E., Szydlak R. Historiker Atlas der antiken Welt (= Der Neue Pauly Supplemente Band 3). Stuttgart; Weimar.
      Yakubovich 2008 – Yakubovich I. Sociolinguistics ofthe Luvian Language. Ph.D. dissertation, http://oi.uchicago.edu/pdf/yakubovich_diss_2008.pdf.
      Yasur-Landau 2010 – Yasur-Landau A.The Philistines and Aegean Migration at the End of the Late Bronze Age. New York.
       
      Индоевропейское языкознание и классическая филология - XVI, СПб., 2012, С. 750-760.
    • Красова А. А. Синаххериб и страны юго-востока Малой Азии
      Автор: Saygo
      Настоящая статья посвящена реконструкции событий на юго-востоке Малой Азии в период правления Синаххериба (705-681 гг. до н.э.), в том числе связан­ных со смертью его предшественника - Саргона II. Упоминания ассирийских источников времени Синаххериба об областях Юго-Восточной Малой Азии чрезвычайно скудны и трактуются в литературе по-разному, обычно кратко, в составе более общих работ, и не служат предметом специального рассмотре­ния1, что и оправдывает нашу попытку систематизировать данные релевант­ных источников и ассирийской, и греческой традиций и попытаться построить на их основе сводную реконструкцию ассирийской политики в регионе при Синаххерибе. При этом, сообразно распределению имеющихся источников, выделяются следующие сюжеты: (1) утрата значительной части ассирийских владений в обсуждаемом регионе со смертью Саргона II (705 г.) и позиция, занятая в связи с этим Синаххерибом; (2) мятеж Кируа (696 г.) в Киликии, со­став восставших и их соотношение с территориальным составом провинций Хилакку и Куэ, их судьба после подавления восстания; (3) вопрос о роли гре­ков в киликийских событиях времен Синаххериба; (4) положение на Верхнем Евфрате (в области Мелида) и покорение ассирийцами царства Тиль-Гаримму; (5) общая характеристика стратегии Синаххериба в отношении изучаемого региона.




      Саргон II (справа) и Синаххериб

      Призма Тэйлора




      Юго-Восточная Малая Азия и смерть Саргона II
      Рассматриваемый регион был одной из наиболее удаленных сфер ассирийского проникновения, притом весьма неспокойной. Здесь располагались «позднехеттские» (восточнолувий­ские) царства Табал (сам являвшийся конфедерацией царств с неустойчивыми границами), Каску, Хилакку, Куэ, Мелид-Камману, Куммух, Гургум и Сам'аль. Как известно, Тиглатпаласар III (745-727 гг.) превратил все перечисленные страны в своих вассалов и сохранял с ними отношения сюзеренитета, не пере­ходя к аннексиям (политика прямых аннексий проводилась им по отношению к «позднехеттским» царствам более южного и важного для Ассирии региона - Сирии). Однако выстроенная им система вассальных царств оказалась неэф­фективна при наличии сильного соперника (Урарту и фригийцев-«мушков»), который мог переподчинять себе эти царства, и мятежных настроениях в них самих. После массового отложения ассирийских вассалов к Фригии (вступив­шей, в свою очередь, в союз с Урарту) и фригийского завоевания части ассирийских владений в Куэ (равнинная Киликия) - все эти события имели место в первой половине 710-х годов - Саргон II, отбросив фригийцев, обратил все ра­нее вассальные царства региона в ассирийские провинции (717-708 гг. до н.э.)2, а разгромом Урарту (714 г.) обезопасил свои владения в регионе и в этом на­правлении.
      Каково, однако, было будущее этих приобретений Саргона? От времен Си­наххериба до нас не дошло никаких источников, где упоминалась бы судьба ан­нексированных Саргоном II территорий, кроме Хилакку и Куэ. Ассирийские ис­точники этого периода вообще крайне редко упоминают юго-восток Анатолии: речь идет лишь о подавлении мятежей в областях южнее Тавра (те самые Хилакку и Куэ) и пограничном конфликте в Тиль-Гаримму, на северной окраине области Мелида ( см. ниже); области же самого Тавра и более северные в этих источни­ках не отразились вовсе. Теоретически понимать все это можно двояко: либо (1) ситуация в регионе была настолько спокойна и благополучна, что, за исклю­чением отдельных волнений в Хилакку, Куэ и Тиль-Гаримму, сообщать было не о чем - прочие, более северные области сохраняли полное спокойствие и верность Ассирии; либо (2) со смертью Саргона II эти области, наоборот, от­пали от Ассирии, и та даже не пытал ась их вернуть, так что царским надписям опять-таки незачем было их упоминать. Но можно ли думать, что на юго-вос­токе Малой Азии после смерти Саргона II (который, судя по всему, и погиб в Табале, пытаясь подавить волнения в этом регионе, см. с. 181) сохранялось та­кое спокойствие, что необходимость организовывать туда походы и снаряжать экспедиции для Ассирии вовсе отпала? Учитывая и прошлые, и позднейшие события, такая ситуация представляется крайне маловероятной. Как видно из распределения военных походов Синаххериба, все внимание ассирийского царя было отдано двум направлениям - эламо-вавилонскому и сиро-палестинскому: хотя про ходы на севера-запад сохранялись в распоряжении Ассирии времен Синаххериба, в регионах дальше Куэ, Хилакку и Тиль-Гаримму ассирийцы ак­тивности не проявляли. Таким образом, остается заключить, что почти весь се­веро-западный регион на начало царствования Синаххериба отпал от Ассирии (как обычно и считают в литературе, см. ниже), и большую его часть Синаххе­риб никогда и не пытался вернуть. Этот взгляд подтверждается сведениями о мятеже в самих Хилакку и Куэ в начале правления Синаххериба.
      Надпись Синаххериба по случаю возведения им дворца в Ниневии 702 г., пе­речисляющая его более ранние свершения, говорит в частности (стк. 71): «Лю­дей страны Калди, страны Арамеев, страны Маннейской, страны Куэ и страны Хилакку, что перед ярмом моим не склонялись (lа kit-nu), я пригнал (досл. "ис­торг [с их местожительства]") и заставил их носить лотки, чтобы они изготов­ляли кирпичи»3. Те же сведения дублируются в цилиндре Рассама 700 т. до н.э.4. Таким образом, Хилакку и Куэ, являвшиеся покорными провинциями к концу правления Саргона II, к 702 г. успели оказаться независимыми от Синаххериба и стать ареной карательных акций первых лет его правления5. Иными словами, около момента смерти Саргона II (вероятно, вследствие ее6) они отложились от Ассирии. Но если так поступили даже они, тем более должны были отложиться еще менее лояльные к Ассирии и удаленные от нее северные области по Тавру и за Тавром.
      Итак, в связи со смертью Саргона II (705 г.) от Ассирии, очевидно, отложи­лись каски, Табал, Камману, северные и северо-западные окраины Мелида (см. с. 192 о независимости Тиль-Гаримму и положении в этом районе при Синаххе­рибе), Хилакку и Куэ - практически все северо-западные приобретения Сарго­на. Хилакку и Куэ оказались возвращены Синаххерибом к 702 г. (см. подроб­но ниже, с. 181); ассирийцы сохранили также Сам'аль, Гургум7 и, вероятно, Куммух8.
      Вопрос о крушении ассирийской власти в областях при Тавре с гибелью Саргона II тесно связан с вопросом о месте этой гибели. Известно письмо ABL 473, где повествуется о гибели ассирийского царя в KURGi_ ... и последовавших за ней беспорядках в Ассирии. В погибшем царе видели и Салманасара V9, и Саргона II10, и даже самого Синаххериба11; не сохранившийся до конца Ээтнотопоним можно при желании восстанавливать как kurGi-m[ir-rа-а] «ким[ме­рийцы]». Таким образом, не исключено (но и отнюдь не обязательно), что речь идет о гибели Саргона II в столкновении с киммерийцами. Это может быть согласовано с обеими возможными локализациями гибели Саргона - в Табале и в Мидии (см. ниже), так как какие-то группы «киммерийцев» вполне могли присутствовать к 705 г. и там, и там12. Вавилонская хроника 1 (II. 6) под по­следним годом правления Саргона сообщает о его походе на Табал13. Наконец, ассирийский список эпонимов Сb6 в разрушенном контексте сообщает о гибели Саргона в некоторой связи с вождем-«кулуммейцем» luКu-lum-mа-а; имя этого вождя читается и как «Эшпаи», и, что более вероятно, как «Курди», mQur_di_i 14).
      Этих ближе неизвестных «кулуммейцев» то отождествляли с племенем Южной Вавилонии15, то - с киммерийцами вообще16 и осевшими в Табале в частности17, то связывали с uruКu-lu-mаn в регионе Мидии18 (тогда надо будет считать, что Саргон погиб в Мидии). Результатом одной из возможных комбинаций выше­перечисленных вариантов стала распространенная гипотеза о гибели Саргона в Табале при столкновении с киммерийцами-«кулумейцами». В этой ситуации не­обходимо было бы ставить вопрос о роли киммерийцев в крахе северо-западной сферы власти Ассирии ок. 705 г. Однако считать название «кулуммейцы» фор­мой этнонима «киммерийцы» невозможно, и связывать «кулуммейцев» с ким­мерийцами не остается тем самым никаких оснований19. Нет оснований и отно­сить ABL 473 именно к Саргону и восстанавливать там именно kurGi-m[iг-га-а]. Таким образом, у нас, собственно, нет причин связывать киммерийцев с гибе­лью Саргона II20 и со связанным с ней крахом ассирийской сферы власти в Ана­толии, тем более, что ни в одном из известных текстов конца правления Сарго­на и всего правления Синаххериба киммерийцы не упоминаются вообще21.
      В итоге остается считаться с двумя вариантами локализации гибели Сарго­на: либо при походе против Табала22 (будь то против киммерийцев или против иных противников), либо при походе в Мидию против «кулуммейцев» из об­ласти «Кулуман»23. Поскольку Вавилонская хроника говорит о походе Сарго­на в 705 г. «на Табал», представляется, что ассирийский царь погиб именно там24, а его врагами были прежде всего местные владетели, в очередной раз проявившие нелояльность (и возможно, подстрекаемые фригийцами - давними врагами Саргона). С этим вариантом лучше всего согласуется и прослеженная выше картина общего отложения Юго-Восточной Малой Азии от Ассирии в результате смерти Саргона.
      Куэ и Хилакку на рубеже VIII-VII вв.
      О положении Хилакку и Куэ (т.е. Кили­кии) при Синаххерибе дают понять приводившиеся выше данные об использо­вании пленников из этих двух стран на строительстве его ниневийского дворца (как мы помним, эти данные заставляют считать, что в первые годы правления Синаххериба Хилакку и Куэ были непокорны ему, отложившись от Ассирии, видимо, со смертью Саргона II, но между 705 и 702 гг. Синаххериб провел в обеих странах карательные действия) и комплекс источников об антиассирий­ском мятеже в Хилакку и Куэ, имевшем место в эпонимат Шульмубела (696 г.) под предводительством некоего Кируа (см. подробно ниже). Эти источники однозначно рисуют Кируа и всех его союзников из Хилакку и Куэ как людей, поднявших в эпонимат Шульмубела бунт против ассирийского владычества; ни о каких более ранних проявлениях нелояльности в Хилакку и Куэ при этом не упоминается. Отсюда видно, что карательные действия Синаххериба в 705 / 702 гг. действительно возвратили Хилакку и Куэ под ассирийскую власть, про­тив которой и восстали мятежники 696 г.25.
      События, связанные с восстанием Кируа, зафиксировали четыре клинописных источника времен Синаххериба - две подробные надписи (полностью дублируют друг друга), практически синхронные описанным событиям26, и две позднейшие краткие надписи27.
      Подробные надписи28 Синаххериба (датированные эпониматом Илиттийа, наместника Дамаска = 694 г. до н.э.) сообщают, что в эпонимат Шульмубела (696 г. до н.э.29) Кируа, начальник поселения и округа Иллубру, «раб, подчиненный мне» (Синаххерибу), взбунтовался против Ассирии и возмутил против нее «население Хилакку» (при «Хилакку» стоит детерминатив URU - «город / община»; далее в этих надписях хилаккийские союзники Кируа обозначаются как «жители Хилакку в их крутых горах» и «люди Хилакку, что перешли на сто­рону Кируа»). После этого «на его (Кируа) сторону перешли обитатели городов Ингира (греч. Анхияла, гавань Тарса. - А. К) и Тарзу (греч. Тарс. - А. К). Они захватили дороги страны Куэ, пресекли сообщение (с ней) (girri mat Que isbatu iprusu alaktu, ср. ARAB. II. § 286)»30. Синаххериб отправил против мятежни­ков войска; сообщается, что они «нанесли поражение жителям Хилакку в (их) крутых горах, покорили Ингиру и Тарзу и полонили их полон», а самого Кируа осадили в Иллубру, взятом затем штурмом. Кируа вместе с людьми его округа и «людьми Хилакку, перешедшими на его сторону», был угнан в Ниневию и там казнен; Иллубру был отстроен и заселен заново как центр, подвластный Ассирии («... я повторно заселил Иллубру; оружие Ашшура, господина моего внутри его [Иллубру] я установил, стелу алебастровую я воздвиг и перед ним поставил»)31.
      В двух кратких надписях все эти события отражены только в следующих формулировках: «людей Хилакку, жителей крутых гор, как ягнят я вырезал» (в Bull Inscription)32 и «людей Хилакку, жителей гор, оружием я разбил, города их разорил, разграбил и сжег огнем» (в надписи из Неби-Юнус)33.
      Последовательность событий восстания и его подавления дана в изложен­ных текстах вполне ясно и однозначно34. Проблемой, однако, является территориально-административное соотношение упомянутых в надписях мятеж­ных образований. При первом упоминании перехода хилаккийцев на сторону Кируа пространный текст Синаххериба употребляет выражение «население URU (досл. "города / общины") Хилакку». Понять это можно и как обозна­чение какого-то определенного, эпонимного города страны Хилакку, и как обозначение области Хилакку в целом (детерминатив URU здесь мог быть использован в значении «область, страна» вместо детерминатива KUR - та­кое использование было нередким в рассматриваемые времена35; кроме того, область Хилакку могла быть метонимически обозначена по своему главному городу). При первом понимании встает вопрос о судьбе и участии / неучастии в восстании остальных поселений области Хилакку, а также о том, не входи­ли ли в эту область Ингира и Тарзу36. При обоих пониманиях возникает во­прос, входил ли в область Хилакку центр всего восстания - Иллубру: текст на первый взгляд допускает возможность считать, что Иллубру и был хилак­кийским поселением, а возглавлявший его Кируа, начав мятеж сам, склонил затем к бунту либо какой-то иной хилаккийский центр - «город Хилакку», либо остальных хилаккийцев в целом (в зависимости от того, как понимать URU Хилакку).
      При решении этих вопросов, с нашей точки зрения, можно руководиться следующими соображениями:
      1. Географически Тарс и Анхияла должны были принадлежать стране Куэ, а не Хилакку.
      2. Краткие надписи Синаххериба, говоря о восставших хилаккийцах, явно подразумевают население области Хилакку в целом, а не жителей лишь како­го-то одного ее центра (восставшие хилаккийцы в кратких надписях опреде­ляются просто как «люди Хилакку» и говорится о многих принадлежащих им «городах», разгромленных при подавлении их восстания, см. выше). Между тем «хилаккийцы» кратких надписей неизменно определяются в них как «жите­ли (крутых) гор». Приморские, равнинные Анхияла и Тарс тем самым не могут быть отнесены к ареалу этих «хилаккийцев» кратких надписей (т.е. к области Хилакку в целом).
      3. При подавлении восстания 696 г. Анхияла, Тарс и Иллубру были заняты ассирийцами; Иллубру был еще и переустроен и заселен заново как ассирий­ский административный центр. Применительно же к «хилаккийцам» кратких надписей Синаххериб хвалится только разорением их центров, но не завоева­нием их (людей их он «вырезал» и «разбил оружием», сами города «разорил, разграбил и сжег огнем»). Тем самым Анхиялу, Тарс и Иллубру не следует относить к ареалу «хилаккийцею» кратких надписей (эквивалентному области Хилакку в целом, см. выше): их постигли разные судьбы.
      4. «Хилаккийцы» пространной надписи четко рисуются по всему ее изложе­нию как отдельные от Анхиялы и Тарса участники антиассирийского восстания, а судя по одной из фраз этой надписи («Кируа, начальника поселений, вместе с полоном его поселений, и людей Хилакку, что перешли на его сторону ( ... ) доставили ко мне в Ниневию»), она отличает своих «хилаккийцев» / «людей Хилакку» и от Иллубру, округа Кируа. Между тем обсуждаемые «хилаккийцы» пространной надписи, по-видимому, эквивалентны «хилаккийцам» надписей кратких (и те, и другие определяются в соответствующих текстах как жители гор37), а последние эквивалентны жителям области Хилакку в целом (см. выше). Анхияла, Тарс и Иллубру, отличные от «хилаккийцев» пространной надписи, опять-таки не должны относиться к оказывающейся эквивалентной последним в конечном счете области Хилакку.
      По совокупности этих соображений получается, что и пространный текст, и краткие надписи под повстанцами Хилакку (независимо от значения детерминатива URU в первом из них) понимают жителей области Хилакку в целом, а Тарс, Анхияла и Иллубру к ней не относятся, так что их остается относить к области КуэЗ8. Это, в свою очередь, потребует из двух предлагавшихся в ли­тературе идентификаций Иллубру - с византийским Лампроном и греческим Олимбром - выбрать последнюю39.
      Добавим, что и пространная, и краткие надписи фактически описывают мя­тежников-хилаккийцев как коллективную общность, не имеющую собственного единого главы: люди Хилакку как коллективный субъект становятся союз­никами Кируа, окружного начальника Иллубру в Куэ, но никакой собственно хилаккийский правитель или вождь в текстах Синаххериба не упоминается, эти тексты говорят просто о людях Хилакку и их «городах» во множественном чис­ле. Все это вполне согласуется с тем, что царство Хилакку было уничтожено еще Саргоном II, превратившим Хилакку в ассирийскую провинцию во главе с областеначальником.
      Итак, в восстании 696 г. приняли участие три силы: Иллубру-Олимбр (в рав­нинном Куэ), жители горной области Хилакку и Анхияла- Тарс (близ Олимбра, в равнинном Куэ); все три подверглись карательному нашествию ассирийцев. Однако краткие надписи Синаххериба отражают это нашествие лишь упомина­нием разгрома хилаккиЙцев. Объяснять это можно тем, что хилаккийцы могли проявить особую активность при восстании, а также тем, что разгром их труд­нодоступной горной области был более славным достижением для ассирийцев, чем операции в равнинном Куэ. Краткие надписи в самом деле подчеркивают, что разгромленные жители Хилакку были насельниками «крутых гор».
      Положение Хилакку и Куэ после подавления мяmежа
      Как мы помним, сткк. 72-76 пространной надписи из Ниневии (= ARAB. II. § 287-288) сообщают, что в результате карательной акции Синаххериба Анхияла и Тарс были захва­чены ассирийцами, округ Иллубру был захвачен, а сам Иллубру взят штурмом и заново заселен как ассирийский административный центр, хилаккийцы раз­биты в горах, а часть их пленена и угнана в Ниневию. Однако об овладении какими-либо центрами хилаккийцев или их областью пространная надпись (в противоположность ее же сообщениям о судьбе центров Куэ - Тарса, Анхия­лы и Иллубру) ничего не говорит. Краткие надписи также сообщают лишь о резне, учиненной ассирийцами среди хилаккийцев (OIP II. 77, 86 = ARAB. II. § 329, 349), и о разорении их горных городов (OIP II. 86 = ARAB. II. § 349), но не об их завоевании или покорении. Нигде нет указания ни на захваченную в Хилакку добычу, ни на определение дани, изъявление покорности, админист­ративное устроение и т.д. Сопоставив все эти сообщения, можно заключить, что хилаккийцев ассирийцы под свой контроль не вернули (хотя и совершили опустошительный набег на их территории) и ограничились восстановлением своей власти в равнинной зоне.
      Итак, общины Хилакку, в отличие от района Тарса-Анхиялы-Иллубру, по­сле мятежа сохранили независимость. И действительно, Ашшурбанипал (668-630/627? гг.) в своих анналах40 указывает, что Сандашарме Хилаккийский, ко­торый «царям, моим предкам не покорялся» (т.е. не покорялся Синаххерибу и Асархаддону), признал сюзеренитет Ассирии в 660-х годах до н.э. Остается считать, что Хилакку, вновь аннексированное ассирийцами вместе с Куэ в 705/702 г. до н.э., окончательно отпало от них в 696 г. до н.э., вследствие чего на его территории образовалось царство с новой династией, одним из первых представителей, если не основателем которой, и был Сандашарме анналов Аш­шурбанипала41.
      Итак, после смерти Саргона II в 705 г. до н.э. и Хилакку, и Куэ отпали от Ассирии, но были вновь аннексированы Синаххерибом к 702 г. до н.э. С тех пор ассирийские войска не появлялись в Киликии до 696 г. до н.э., когда Кируа, начальник поселения Иллубру-Олимбра, поднял мятеж в союзе с населением области Хилакку, после чего к нему присоединились соседние с ним Тарс и Анхияла; очевидно, союзники захватили низовья главных рек Куэ (совр. Джей­хан и Сейхан), прервав морское сообщение с провинциеЙ. Карательные войска Синаххериба вернули отпавший было западный район Куэ42, но Хилакку, хоть и подверглось их нашествию, осталось независимым и вскоре образовало осо­бое царство43.
      Роль греков в борьбе Синаххериба за Киликию
      Дополнительные сведения о рассмотренных событиях сохранила традиция, восходящая к труду Бероса, которую мы здесь можем затронуть только вкратце. Александр Полигистор со­общает по Беросу, что Синаххериб, победив греков, вторгшихся было в «страну киликийцев», оставил в районе своей победы клинописную (досл. высеченную «халдейскими буквами») надпись о своем успехе, построил Тарс и дал ему са­мое его имя (FGH 680 F 7с), Абиден по тому же Беросу пишет, что у берегов Киликии Синаххериб разбил в морском бою флот неких «ионийцею», оставил надпись об этой своей победе и, опять-таки, выстроил Тарс (FGH 685 F 5). Со­общение о том, что некий ассирийский царь основал Анхиялу и Тарс и оста­вил там клинописную надпись («ассирийским письмом»), приводят и другие античные авторы (Аrr. Аnаb. 11. 5. 2-4, где этот царь назван Сарданапалом). Таким образом, Берос, которому были доступны местные предания44, представ­ляет уже знакомую нам по клинописным источникам борьбу Синаххериба с восстаниями в Хилакку и Куэ как конфликт Синаххериба с греками45. В литературе это обстоятельство неоднократно разбиралось и интерпретировалось46, причем разброс мнений по его поводу достаточно широк - от скептицизма и недоверия к указанным сообщениям Бероса (ибо сохранившаяся собственно греческая традиция независимо от Бероса такого сюжета не знает) до полного их принятия47. Между тем слова Бероса о сооружении Синаххерибом победной стелы весьма точно соответствует заявлению самого Синаххериба, согласно которому он, победив восставших киликийцев, повелел поставить алебастро­вую стелу в главном центре восстания - Иллубру Олимбре (см. выше), а сооб­щение Бероса об основании Синаххерибом Тарса (по-видимому, после победы над греками) прямо перекликается с восстановлением ассирийского контроля над Тарсом в результате подавления восстания Кируа и с археологическими данными, согласно которым архаический Тарс был разрушен и заново отстроен ок. 700 г. (т.е., очевидно, как раз в результате этого подавления), и находит вероятное дополнительное соответствие в известии Синаххериба о том, как он заново заселил (resp. заново основал) Иллубру-Олимбр, поскольку последний может быть гипотетически отождествлен с восточным пригородом архаическо­го Тарса, в конце концов слившегося с ним в Тарс классический48. Поскольку эти соответствия едва ли могут быть плодом простого совпадения, остается считать, что сведения Бероса в основном отвечают реальности. Конечно, тек­сты Синаххериба при описании событий в Киликии не упоминают греков, а традиция Бероса, наоборот, только греков в качестве его противников в Киликии и называет. Однако это не препятствует прямому соотнесению сведений Бероса и надписей Синаххериба: ассирийские тексты вообще не прослеживают этническую принадлежность участников восстания 696 г., указывая лишь места их проживания (область Хилакку и города Куэ - Таре, Анхияла, Иллубру), а традиция Бероса, наоборот, только этничность врагов Синаххериба в Киликии и обозначает. Таким образом, нет оснований отводить сообщение Бероса и отрицать сколь угодно активную (в том числе инициирующую) роль греков в киликийском восстании 696 г.49 Кажущееся противоречие между рассматривае­мыми традициями тем самым снимается50. Как бы то ни было, столкновение греков с ассирийцами при Синаххерибе осталось, по-видимому, лишь не полу­чившим развития эпизодом, не повлиявшим на дальнейшие отношения греков и Ассирии в киликийском регионе51.
      Тиль-Гаримму и Мелитена при Синаххерибе
      Последний интересующий нас сюжет - это сведения ассирийских надписей о походе войск Синаххериба в эпонимат Ашшурбелусура (695 г. до н.э.)52 против Тиль-Гаримму. Этот поход освещается в тех же двух подробных надписях, датированных 694 г. до н.э. (АRAВ. II. § 290-292), и тех же двух кратких надписях (ARAB. II. § 329, 349)53, что и восстание 696 г. в Киликии. Подробные надписи сообщают, что в указан­ный эпонимат Ашшурбелусура ассирийские войска выступили против города Тиль-Гаримму, «что на краю / у предела страны Табал», в связи с тем, что в Тиль-Гаримму «укрепил царскую власть» некто Гурди (или Хиди). Город был взят и разрушен, а его жители захвачены в плен и угнаны (частично причисле­ны к царскому полку, частично расселены по разным провинциям и городам). Краткие надписи содержат повторяющееся известие: «Тиль-Гаримму, что на краю / у предела страны Табал, я захватил и обратил в руины» (Вull Inscription =ARAB. II. § 329; надпись из Неби-Юнуса, сткк. 18-19 = ARAB. II. § 349).
      Этот сюжет привлекает внимание специалистов прежде всего в связи с воз­можным отождествлением «Гурди», воцарившегося в Тиль-Гаримму, с каким либо правителем, имеющим сходно звучащее имя54. Однако все подобные идентификации остаются недоказуемы. Сообщение ассирийских источников о Тиль-Гаримму важно для характеристики политической ситуации на севе­ро-востоке «позднехеттского» ареала при Синаххерибе, поскольку во времена Саргона II Тиль-Гаримму, как точно устанавливают надписи этого царя (на­пример, Аnn. 11. 210-219 = АВИИУ 46. С. 319) был одним из центром Мелид­ского царства, обращенного Саргоном в провинцию, а не Табала55. Сообщение текстов Синаххериба о независимости Тиль-Гаримму к 695 г. открывает тем самым возможность для построения различных гипотез о его судьбе в связи с судьбой Мелида. Большинство авторов считает, что и Мелид, и Тиль-Гаримму (теперь уже как самостоятельный центр) отложились от Ассирии сразу после гибели Саргона II в 705 г.56. По другой гипотезе царство «Гурди» из Тиль-Га­римму - это и есть Мелидское царство (столицей которого теперь стал Тиль­-Гаримму), отложившееся от Ассирии при неопределенных обстоятельствах на рубеже VIII-VII вв.57. Согласно еще одному мнению, Тиль-Гаримму отложился от Ассирии под предводительством «Гурди» уже при Синаххерибе, накануне 695 г., и в этот процесс не был вовлечен Мелид (очевидно, оставшийся под асси­рийской властью)58. Некоторые авторы включают Тиль-Гаримму начала VII в. в конфедерацию Табала59.
      По-разному толкуются также цели и результаты ассирийского похода на Тиль-Гаримму. По логике одних исследователей он был вызван угрозой третьей силы (Фригии или Урарту), стоявшей за «Гурди» из Тиль-Гаримму (см. прим. 57-58), по мнению А. К. Грэйсона (отталкивающегося от определения Тиль-Гаримму у Синаххериба как города «на границе Табала»), поход был направлен, собственно, на Табал в целом, но захлебнулся в самом начале и не продолжался далее покорения Тиль-Гаримму60. В любом случае приобретения Синаххериба в районе Тиль-Гаримму оказались недолговечными, ибо уже при Асархаддоне в самом Мелиде правил враждебный ассирийцам царь Мугаллу61.
      При оценке этих гипотез нам представляется возможным руководствоваться
      следующими соображениями:
      1. Тексты Синаххериба неизменно описывают Тиль-Гаримму достаточно нетипичным выражением «на краю Табала», т.е. определяют его не по Мелиду, а по Табалу, хотя речь идет о городе, входившем ранее не в Табал, а именно в Мелuдское царство; это значит, скорее всего, что Мелид (и большая часть былой территории Мелидекого царства) оставался при Синаххерибе подвла­стен Ассирии62, так что определять по Мелиду независимый от нее центр было невозможно. В то же время прямого обозначения Тиль-Гаримму как одного из центров Табала обсуждаемые тексты также не дают, ограничиваясь процитиро­ванным неясным выражением, не позволяющим, собственно, понять, по какую сторону границы Табала лежала в глазах составителей текстов область Тиль­-Гаримму. По нашему мнению, это означает, что ассирийцы не относили Тиль­-Гаримму и к ареалу Табала (по крайней мере в их понимании границ Табала как исторической области; это не мешало бы царству Тиль-Гаримму поддерживать какие-то связи с конфедерацией Табала, поскольку она вообще существовала, и даже входить в нее). Как видно, царство Тиль-Гаримму было новообразовани­ем (что следует и из самого сообщения об «укреплении в нем царской власти» силами Гурди), возникшим в окраинной северо-западной части былого Мелид­ского царства, у его границы с Табалом, и именно поэтому ассирийские тексты определяют Тиль-Гаримму таким нетрадиционным способом - как своего рода «преддверие» Табала.
      2. При описании похода на Тиль-Гаримму текст Синаххериба ничего не гово­рит о каком-либо мятеже (и вообще каких-либо враждебных действиях) со сто­роны этого города, что резко контрастирует с описанием киликийских событий 696 г. в той же надписи. Нет речи и о происках каких-то третьих держав в связи с «Гурди» (хотя имей они место, упоминание их дало бы Синаххерибу возмож­ность похвалиться пресечением этих происков с падением Тиль-Гаримму). Если текст вообще приводит какой-то мотив для нападения на Тиль-Гаримму, то он заключается лишь в самом том факте, что «Гурди» превратил Тиль-Гаримму в царство. Все это означает, что никакие третьи державы (например, Фригия и Урарту) за «Гурдю» не стояли, что сам «Гурди» не был вовлечен в какую­либо антиассирийскую активность63 и что Синаххериб не считал Тиль-Гарим­му мятежным по отношению к себе центром. Это, в свою очередь, значит, что Тиль-Гаримму отпал еще до утверждения Синаххериба на престоле, т.е. либо незадолго до гибели Саргона в Табале64, либо непосредственно в результате этой гибели. Тем более должен был тогда же восстановить свою независимость и сам Табал, еще более отдаленный от Ассирии, чем Тиль-Гаримму. Синаххе­риб, очевидно, смирился с утратой этих областей, однако при превращении Тиль-Гаримму в новое царство нанес по нему в 695 г. превентивный удар65, чтобы избавить ассирийское господство над Мелидом от потенциальной опасности.
      3. Даже в кратких надписях Синаххериба говорится, что Тиль-Гаримму был захвачен (в отличие от того же Хилакку, которое согласно тем же надписям лишь подверглось разгрому). Отсюда можно заключить, что асси­рийцы не собирались оставлять занятую ими область Тиль-Гаримму (угон части населения оттуда никак этому не противоречит). Утрату ими этой об­ласти надо связывать с тем отложением от Ассирии самого Мелида, которое привело к ситуации времен Асархаддона (когда в Мелиде правил враждеб­ный ассирийцам Мугаллу); произошло все это, вероятно, уже со смертью Синаххериба66.
      Подытожим наши выводы. В результате мятежа в регионе Табала, на по­давление которого Саргон II двинулся в свой последний поход, и гибели его в этом походе (705 г.) от Ассирии отложилась большая часть ее владений в Анатолии (Хилакку, Куэ, Табал, северо-западные области былого Мелидского царства, включая область Тиль-Гаримму). Ассирия, однако, удержала Мелид и центральные районы его царства (а значит, и Куммух), Гургум и Сам'аль. Си­наххериб примирился с утратой территорий на Тавре и за Тавром, сосредоточив свои усилия на возвращении и сохранении ассирийского господства в Киликии: к 702 г. до н.э. он смог вновь покорить Хилакку и Куэ, но после восстания Кируа в 696 г., охватившего Хилакку и запад Куэ67, вернул под свой контроль лишь территории Куэ (с городами Иллубру-Олимбром, Ингирой-Анхиялой и Тарсом), а Хилакку так и осталось независимым и вскоре превратилось в цар­ство под управлением новой династии (представленной Сандашарме). Видимо, ассирийский царь считал необходимым бороться исключительно за равнинные районы Куэ, связанные с торговыми путями. Надежно обезопасив ассирийское господство в Куз тем разгромом, что он учинил мятежным жителям самого Куэ и хилаккийцам, Синаххериб отказался от мысли покорить горную террито­рию последних. Мероприятия Синаххериба по восстановлению городов Тарса и Иллубру после подавления восстания 696 г. воспринимались потомками как основание ассирийцами Тарса (что отразилось в грекоязычной традиции). Си­наххериб старался также обезопасить свои владения в Мелиде, и как только им возникла потенциальная угроза в виде новообразовавшегося «царства» с главным городом Тиль-Гаримму, ассирийский царь тут же поспешил ликвиди­ровать ее (695 г. до н.э).
      За все время царствования Синаххериб снарядил в Анатолию лишь три похода - между 705 и 702 гг. до н.э. (против отпавших ок. 705 г. Хилакку и Куэ), в 696 г. до н.э. (против коалиции городов Хилакку и северо-запада Куэ во главе с Кируа) и в 695 г. до н.э. (против «Гурдю», царя Тиль-Гарим­му), причем ни разу не появился там лично. Очевидно, царь считал все это направление второстепенным и четко придерживался выбранной им страте­гии - удерживать области к югу от Тавра и смириться с отпадением таврских и затаврских земель.
      Примечания
      1. Чаще всего сведения соответствующих источников разрозненно привлекались в связи с рассмотрением других событий, а весь корпус источников по интересующей нас проблематике не выделялся и не использовался для ее исследования.
      2. В частности, аннексировав царство касков (712 г.), он вбил тем самым территори­альный клин между Фригией и Урарту.
      3. ARAB. II. § 364. Издание надписи см. Smith S. Тhе First Campaign of Sennacherib, King of Assyria, В.C. 705-681. L., 1921 (1.71. Р. 72 f.); Frahm Е. Einleitung in die Sanherib-Inschriften. Ноrn, 1997. S. 8,42,46.
      4. ARAB. II. § 383. Издание надписи см. Frahm. Einleitung ... S. 55.
      5. Следует отклонить предположение, что речь здесь идет о людях, взятых в плен еще Саргоном II (Smith. Тhе First Campaign ... Р. 5; idem в: САН1. III. 1929. Р. 60; ер. Gallagher W.R. Sennacherib's Campaign to ludah: New Studies. Leiden, 1999. Р. 97. Not. 46, где предполагается, что упомянутые Синаххерибом пленники из Хилакку и Куэ были захвачены Саргоном во время его похода на Табал в 705 г.). Процитированная над­пись говорит об этих пленниках как людях, угнанных именно Синаххерибом (кроме того, будь они захвачены Саргоном, а Синаххерибом лишь использованы позднее на
      строительстве, получилось бы, что в разбираемой строке Синаххериб без всякой необ­ходимости и без компенсации в том же тексте специально сообщает о ряде стран, что они ему непокорны; с нашей точки зрения, это исключено). Даже если и считать, что отряды Саргона II сумели кого-то захватить в Хилакку и Куэ (едва ли во время катаст­рофического для ассирийцев похода 705 г.), было бы совершенно необъяснимо, отчего его преемник Синаххериб упорно и развернуто упоминает о них спустя несколько лет (702 г. до н.э.), а затем еще через два года (в 700 г. до н.э.), оба раза в связи с похвальбой собственными достижениями. Как видно, эти пленники были добычей оружия самого Синаххериба.
      6. Отметим, что Куэ и Хилакку, как и прочие страны перечня, характеризуются не как «восставшие» против Синаххериба, а как «не склонявшиеся под его ярмо»; отсю­да можно предположить, что к моменту вступления Синаххериба во власть они уже восстановили свою независимость от Ассирии, так что не успели выказать покорность Синаххерибу при его воцарении.
      7. В списке эпонимов (см. Luckenbill D.D. Апсiепt Records of Assyria and Babylonia. Chicago, 1927. Vol. 2: Historical Records of Assyria (from Sargon to the End). Р. 438; Millard A.R. The Eponyms ofthe Assyrian Empire 910-612 В.С. Helsinki, 1992. Р. 50-52, 60-62; Glassner J-J. Mesopotamian Chronicles. Leiden, 2004. Р. 172-173) как провинции Ассирии при Синаххерибе упоминаются и Гургум (ассирийская провинция Маркаси под 682 г. до н.э.), и Сам'аль (провинция Самалли под 681 г. до н.э.)
      8. В литературе в число стран, отпавших от Ассирии со смертью Саргона, традици­онно включают Табал, Хилакку и Мелид (Frangipani М. Melid // RLA. Bd. 8. 1993-1997. S. 39) или просто Табал и Мелид (Desideri Р., Jasink A.-M. Gli Stati neo-ittiti: Analisi delle fonti scritte е sintesi storica. Pavia, 1995. Р. 44, 118-119). Дж. Хокинс считал, что со смер­тью Саргона II Куэ наряду с Табалом, Хилакку и Мелидом восстало против Ассирии, а Синаххериб полностью утратил контроль над северо-западными владениями, кроме Куэ (Hawkins J.D. Some Historical Problems of the Hieroglyphic Luwian Inscriptions //
      Anatolian Studies. 1979.29. Р. 154-156), позднее Хокинс предположил, что Табал отпал полностью, Мелид - частично, о времени и продолжительности отложения Куэ ничего определенного сказать нельзя, Хилакку же если и не отпало в 705 г. целиком, то стало ареалом мятежа, который продолжался 9 лет до 696 г. до н.э. (Hawkins J.D. Corpus of Hieroglyphic Luwian Iпsсгiрtiопs. B.-N.Y., 2000. Vоl. 1: Inscriptions ofthe Iron Age. Pt 1. Р. 42-43). Подробнее о судьбе Хилакку, Куэ и Мелида см. ниже.
      9. Thompson R.C. Аn Assyrian Parallel to аn Incident in the Story of Semiramis // Iraq. 1937.4. Р. 35-43.
      10. Tadmor Н. The Campaigns of Sargon II of Assur: А Chronological-Нistorical Study // JCS. 1958. 12. Р. 37; Zawadski S. The Fall of Assyria and Median Babylonian Relations in Light of the Nabopalassar Chronicle. Poznan-Ebnron-Delft, 1988. Р. 19; Дьяконов им История Мидии. М.-Л., 1956. С. 236; Иванчик А.И. Киммерийцы. Древневосточные цивилиза­ции и степные, кочевники в VIII-VII вв. до н.э. М., 1996. С. 58 сл.
      11. Lanfranchi G.B. Cimmeri Emergenza delle elites militari iraniche nеl Vicino Oriente (VIII-VII sec. А.С.). Padova, 1990. Р. 46; Иванчик. Киммерийцы... С. 59.
      12. Четверть века спустя источники времен Асархаддона знают киммерийцев при Тавре в Малой Азии, а киммерийцев и скифов - в Мидии и Манне: Diakonoff I.М. The Cimmerians // Acta Iranica. 1981. Vol. 21. Р. 118 f.; Иванчик. Киммерийцы... С. 60-99.
      13. II. 6: [MU х Sarru-k]in аnа KURTa-bа-lu [ ... ] (Grayson А.К. Assyrian and Babylonian Chronicles. N.Y., 1975. Р. 76); Tadmor. Тhе Campaigns of Sargon II. .. Р. 97-98. Not. 312.
      14. О возможности его соотнесения в этом случае с Гурди, царем Тиль-Гаримму и противником Синаххериба, см. ниже, прим. 54, 64.
      15. Lehmann-Haupt C.-F. Gesichertes und Strittiges. Zum Tode Sargons vоn Assyrien // Klio. 1920. 16. S. 340-342.
      16. Western Asia in the Days of Sargon of Assyria, 722-705 ВС / Ed. А.Т.Е. Olmstead: N.Y., 1908. Р. 157; Smith S. в: САН1 . III. 1929. Р. 59; Дьяконов. История Мидии. С. 236.
      17. Tadmor. The Campaigns of Sargon II. .. Р. 97.
      18. На основе этого отождествления «кулуммейцами» исследователи считают лю­дей мидийского города Кулуман, см. Streck М. Das Gebiet der heutigen Landschaften Armenien, Kurdistan und Westpersien nach den babylonisch-assyrischen Keilinschriften // ZA. 1900. 15. S. 366; Parpola S. Neo-Assyrian Toponyms [Alter Orient und Altes Testament 6]. Neukirchen-Vluyn, 1970. Р. 214; Иванчик. Киммерийцы. .. С. 58-59. Также место ги­бели Саргона II локализует в Мидии Парпола (Parpola S. Letters from Assyrian Scholars to the Кings Esarhaddon and Assurbanipal. Pt II: Commentary and Appendices [Alter Orient und Altes Testament 5/2]. Neukirchen-Vluyn, 1983. Р. 235).
      19. Ср. Иванчик. Киммерийцы ... С. 58 ел.
      20. Ср. Dalley S. Sennacherib and Tarsus // Anatolian Studies. 1999.49. Р. 74, с литера­турой; отметим, что в сохранившейся части текста тех пассажей списка эпонимов СЬ6 и Вавилонской хроники, где речь идет о последнем годе и смерти Саргона, этноним «киммерийцы» не встречается.
      21. В месопотамских источниках киммерийцы не упоминаются в промежутке между 714 и 679 гг.: Parpola S. Assyrian Royal Inscriptions and Neo-Assyrian Letters // Assyrian Royal Inscriptions: New Horizons in Literary, Ideological and Historical Analysis / Ed. F.M. Fales. Roma, 1981. Р. 136; Иванчик. Киммерийцы. .. С. 60.
      22. Tadmor. The Campaigns of Sargon II of Assur. .. Р. 85,97; Hawkins. Some Historical Problems ... Р. 154, 163 (Хокинс считает, что Саргон выступил в Табал против кимме­рийцев и погиб в бою с ними в одной из областей Табала); Bing J.D. Tarsus: а Forgotten Colony of Lindos // JNES. 1971.30. Р. 100; Dalley. Sennacherib and Tarsus. Р. 74; Glassner. Mesopotamian Chronicles. Р. 81; Иванчuк. КиммериЙцы. .. С. 58 сл.
      23. Допускается как менее вероятный вариант: Иванчик. Киммерийцы. .. С. 58 сл.
      24. О Мидии источники в связи со смертью Саргона не говорят вовсе, и в литературе она возникла в этом качестве лишь в результате допущения о соотнесении «кулумей­цев» с городом Кулуман.
      25. В литературе ход этих событий реконструируется по-разному; согласия не наблю­дается даже относительно датировки начального отпадения Хилакку и Куэ от Асси­рии: хотя большинство относит его к 705 г. до н.э. В связи с гибелью Саргона II (Bing. Tarsus ... Р. 100-101; Shaw B.D. Bandit Highlands and Lowlands Реасе: the Mountains of Isauria-Cilicia // JESHO. 1999. 33. Р. 206; Desideri Р., Jasink А.-М. Cilicia. Dall'eta di Kizzuwatna аllа conquista macedone. Torino, 1990. Р. 137; Lanfranchi G.B. The Ideological and Political Impact of the Assyrian Imperial Expansion оп the Greek World in the 8th and 7th Centuries ВС // Тhе Heirs of Assyria. Proceedings of the Opening Symposium of the Assyrian and Babylonian Intellectual Heritage Project / Ed. S. Aro, R.M. Whiting. Helsinki, 2000. Р. 11,22); реже это отпадение относят ко второй половине или концу правления Саргона II (Russell J.M. Sennacherib's «Palace without Rival» at Nineveh. Chicago, 1991. Р. 227; Gallagher. Sennacherib's Campaign to Judah ... Р. 97,128). Реконструкция дальнейших событий многообразна. Одни ученые полагают, что имела место продолжительная ассирийская война (705-696 п.) в Киликии, прошедшая в два этапа, разделенные успе­хом 702 г. до н.э. (приведшим пленников из Хилакку и Куз на строительство дворца в Ниневии), после которого ассирийцы были оттеснены на восток и вынуждены вновь от­правиться походом на Киликию в 696 г. до н.з. (King L. W. Sennacherib and the Ionians // JHS. 1910.30. Р. 327-335; Bing. Tarsus ... Р. 100-102, 108). У зтой точки зрения есть и более радикальный вариант, согласно которому отпавшие в 705 г. до н.э. Хилакку и Куэ составили политическое объединение (подвластное не кому иному, как известному Азативатасу из Кара-тепе), которое и возглавлял позднее Кируа (наследовавший Аза­тиватасу); Синаххерибу удалось вернуть под свой контроль Куз, а покорение Хилакку довершил его сын Асархаддон (Shaw. Bandit Highlands ... Р. 206-207). Другие же иссле­дователи выделяют две независимые ассирийские кампании в Киликии - в 705/702 г. и в 696 г. до н.э., в промежутках между которыми там не было антиассирийских обра­зований и противостояния с Ассирией (Russell. Sennacherib's «Palace without Rival» ... Р. 227,242,323; Hawkins в: САН2. III/2. 1991. Р. 426-427; idem. Corpus of Нieroglyphic Luwian Inscriptions. Р. 43; Lanfranchi. The Ideological and Political Impact. .. Р. 11,22-23). С нашей точки зрения, источники поддерживают лишь последнюю реконструкцию.
      26. ARAB. II. § 286-289. Фрагментированная надпись из Ниневии, изданная Д. Ла­кенбилем (OIP. II. Р. 61-63, 1. 103-116), и ее дубликат - надпись на восьмигранной призме (Heidel А. Тhе Octagonal Sennacherib Prism in the Iraq Museum // Iraq. 1953. 9. Р. 250 f.) - датированы эпониматом Илиттийа, наместником Дамаска; т.е. 694 го­дом до н.э. (Millard. Тhе Eponyms ... Р. 50, 61; Glassner. Меsороtаmiап Chronicles, Р. 173).
      27. Надпись у основания одного из быков-шеду (Bull Inscription) во дворце Синаххе­риба (OIP. П. Р. 77 = ARAB. II. § 329; Frahm. Einleitung ... S. 117 f.) и надпись на камен­ной плите из Ниневии (Неби-Юнус) (OIP. II. Р. 86 = ARAB. II. § 349).
      28. Упоминаемый в этих же надписях более поздний поход против Тиль-Гаримму будет paссмотрен ниже, так как взаимосвязи между ним и восстанием Кируа не про­слеживается.
      29. Эпонимат Шульмубела надежно датируется 696 г. до н.э. (Millard. The Eponyms ... Р. 50, 61; Glassner. Mesopotamian Chronicles. Р. 173; Frahm. Einleitung ... S. 14а; Jones F.N. Тhе Chronology of the old Testament. Green Forest, 2005. Р. 285). Прочие датировки ассирийского похода против Кируа (689 г. до н.э. - Дьяконов И.М. Предыс­тория армянского народа. Ереван, 1968. С. 168; 695 г. до н.э. - Shaw. Bandit Нighlands. .. Р. 206-207; 698 г. до н.э. - Olmstead А.T.Е. History of Assyria. Chicago, 1951. Р. 226; Wallis Budge Е.А. А Guide to the Babylonian and Assyrian Antiquities. L., 1992. Р. 225 f.) следует считать ошибочными.
      30. Какие дороги имеются в виду? Д. Лакен6иль (Luсkеnbill D.D. The Annals of Sennacherib. Chicago, 1924. Р. 61) полагал, что восставшие перекрыли торговые пути из долины к Киликийским воротам, А. Гётце - что речь идет о проходах у перевалов, открывающих путь на запад (Goetze А. Cilicians // JCS. 1962. 16. Р. 51-52), Дж. Хокинс считает, что мятежники взяли под контроль пути из Киликии в Сирию через Аманус, перерезав сухопутные коммуникации Ассирии с Куэ (Hawkins. Corpus of Hieroglyphic Luwian inscriptions. Р. 43). Дж. Ланфранки допускает все эти варианты (дорога, веду­щая из Киликии к Анатолийскому плато, предположительно через долину Каликад­на; путь, лежащий через Тавр и Киликийские ворота; путь из Киликии в Сирию через Аманус), предпочитая думать, что мятежники перекрыли дорогу Куэ (возможно, Кили­кийские ворота), чтобы затруднить ассирийцам проход из Куэ в Хилакку (Lanfranchi. The Ideological and Political Impact. .. Р. 22-23). Если толковать обсуждаемое место так, что восставшие, захватив дороги, пресекли именно ассирийское сообщение с Куэ (а в противном случае надпись Синаххериба едва ли стала бы упоминать этот эпизод), то речь может идти либо о сухопутном пути из Сирии в Куэ через Аманус, либо о морском пути из Сирии к гаваням Куэ. Учитывая, что Тарзу и Ингира располагались на западе Куэ, а все прочие области Куэ оставались под контролем Ассирии (никаких других мятежей или захватов в Куэ надпись не упоминает), сомнительно, чтобы восставшие каким-то образом сумели пройти через все Куэ и перекрыть проходы через Аманус.
      Скорее всего, таким образом, речь идет о морском сообщении между портами Сирии и большей частью Куэ, сильнейший удар по которому нанесло уже само отложение Анхиялы и Тарса. Более того, мятежники из Анхиялы и Тарса легко могли захватить низовья совр. рек Джейхан и Сейхан, закрыв тем самым для ассирийцев морское сооб­щение со всеми значительными центрами Куэ (включая Адану, оставшуюся, очевидно, покорной ассирийцам). Нельзя, впрочем, исключить, что в обсуждаемом месте под­разумевается «пресечение» лишь административной связи провинции с метрополией
      (например, прекращение выплаты дани).
      31. OIP. II. Р. 62, 1.89-91 = ARAB. II. § 289 и Heidel. The Octagonal Senllacherib Prism ... Р. 150 (Соl. V. L. 26-28).
      32. OIP. II. Р. 77 = ARAB. II. § 329; Frahm. Einleitung ... S. 117 f.
      33. OIP. II. Р. 86, стк. 17-18 = ARAB. II. § 349.
      34. Ср. Olmstead. History of Assyria. Р. 226, 310-311); Hawkins в: САH2. III/2. 1991. Р. 426-427, cр. Braun T.F. The Greeks in the Near East // САH2 III/3. 1982. Р. 18.
      35. Hawkins. Corpus of Hieroglyphiс Luwian Inscriptions. Р. 40. Not. 24.
      36. При втором понимании эти вопросы снимаются (восставшее население URU Хи­лакку оказывается в этом случае населением области Хилакку в целом, а коль скоро Ингира и Тарзу на протяжении всего нашего текста описываются как участники восста­ния, отличные от этого «населения URU Хилакку» / жителей Хилакку, то значит, они и не входят в область Хилакку).
      37. Причем в пространной надписи из всех участников восстания так определяются только хилаккийцы / «люди Хилакку».
      38. По отношению к Тарсу и Анхияле это было бы наиболее вероятным решением и независимо от анализа надписей, по чисто географическим соображениям.
      39. Еще К. Кречмер отождествил Иллубру с Олимбром, находившимся недалеко от Аданы, т.е. в центре Куэ (Kretschmer К. Die Hypachaer // Glotta. 1933. 31. S. 235); аналогично. в: Landsberger В. Sam'al: studiеn zur Entdeckung der Ruinenstaette Karatepe. Erste Lieferung // Ankara: Turkische Historische Gesellschaft. 1948. 17. Аnm. 35; Kessler К. Illubru // RIA. Bd 5. 1976-1980. S. 60. S.v. Illubru; САH2 III/3. 1982. Р. 18; Wege zur
      Genese griechischer Identitat: Die Bedeutung der fruharchaischen Zeit / Ed. Chr. Ulf. В., 1996. S. 85-86. Другие специалисты (Forrer Е. Die Provinzeinteilung des assyrischen Reiches. Lpz, 1920. S. 79; Naster Р. L' Asie mineure et l' Assyrie аuх VIIIе et VIIе siecles аv. J.-C. d'apres les annales des rois assyriens. Louvain, 1938. Р. 71; Goetze. Cilicians. Р. 52; Houwink Теn Cate Ph. J. Тhе Luwian Population Croups of Lycia and Cilicia Aspera during
      the Hellenistic Period. Leiden, 1965. Р. 25; Bing J.D. А History of Cilicia during the Assyrian Period [Ph. D. Diss 1969]. Аnn Arbor, 1973. Р. 101; Studies in Historical Geography and Biblical Historiography /Ed. а. Galil, М. Weinfeld. Leiden-New York, 2000. Р. 54-59, особ. Р. 56; Lanfranchi. ТЬе Ideological and Political Impact ... Р. 23) отождествляют Иллубру с византийским Лампроном (турецкий Намрун у совр. Чамлияйлы), расположенным в горах Тавра юго-западнее Киликийских ворот, что отнесло бы Иллубру уже к террито­рии Хилакку. Поскольку, как мы видели, Иллубру должен был лежать именно в Куэ, а не в Хилакку, предпочтительна идентификация с Олимбром, позволяющая размещать Иллубру в центральном районе Куэ.
      40. См. подробнее анналы Ашшурбанипала (редакция А, сткк. 72-80): «(72) Мугаллу, царь страны Табала, (73) Сандашарме, царь страны Хилакку, (74) которые моим цар­ственным предкам не покорялись, (75) подчинились моему ярму, (76) прислали мне до­черей, отпрысков своих, (77) с великими дарами и большим приданым (78) в Ниневию в качестве наложниц (79) и целовали мои ноги. (80) Мугаллу же я определил ежегод­ную дань лошадьми» (Borger R. Beitrage zum Inschriftenwerk Assurbanipals. Wiesbaden, 1996. S. 216-217. А § 21-22. II 68-80; Piepkorn А.С Historical Ргism inscriptions of Ashurbanipal. Vol. 1. Chicago, 1933. Р. 44-45).
      41. В самом деле, из надписей Асархаддона видно, что Ассирия при нем Хилакку не контролировала - он не обратил Хилакку ни в вассальную область, ни в провинцию, хотя в ходе кампаний против Табала пленил его союзников, каких-то людей Хилакку (захват людей Хилакку у Асархаддона всегда упоминается вместе с походами против Табала), см. надписи и анналы Асархаддона: Klch. А. 20; Nin. А. III. 47; Mnm. В. 20, Borger. Die Inschriften Asarhaddons, Кonigs vоn Assyrien. Graz, 1956. S. 33,51,100.
      42. В списке эпонимов (канон Cd) под 685 годом до н.э. упоминается ассирийский наместник Куэ Ашшурданинанни. Кроме того, при раскопках Тарса была найдена таб­личка с заклинаниями, составленная для некоего Набудурилишу и датируемая време­нем Синаххериба. Она чрезвычайно схожа с тремя табличками из дворца в Ашшуре (который Синаххериб возводил для своего младшего сына Ашшурилимубаллиссу), датируемыми от 708 до 658 г. до н.э. Видимо, с установлением ассирийской власти в Тарсе был учрежден дом заклинателей (asipu), посетителем которого и был один из чиновников Набудурилишу.
      43. Повторим, что Синаххериб еще описывает восставшее Хилакку лишь как коллек­тивную совокупность «людей» и «городов», а ко временам Ашшурбанипала это было уже единое царство, подвластное Сандашарме.
      44. Об источниках Бероса см. Dalley. Sennacherib and Tarsus. Р. 76; Lanfгanchi. ТЬе Ideological and Political Impact. .. Р. 27.
      45 Подчеркнем, что само по себе масштабное присутствие греков в Киликии времен Синаххериба сомнений не вызывает. Оно достоверно фиксируется здесь уже с рубежа IX-VIII вв. до н.э. по археологическим данным. В Тарсе и Мерсине греческая керамика известна с середины IX в. до н.э., а первые греческие поселения в этом районе датиру­ются концом VIII в. до н.э. (Rollinger R. Тhе Ancient Greeks and the Impact of the Ancient Near East. Textual Evidence and Historical Perspective (са. 750-650 ВС) // Mythology and Mythologies. Methodological Approaches to Intercultural Influences / Ed. R.M. Whiting. Helsinki, 2001. Р. 250). О греческих колониях в Киликии Трахее (Келендерис, Солы, Таре, Анхиял, Малл) в VII-VI вв. до н.э., возникших еще при Саргоне II, см. Bing. А History of Cilicia ... 110-112; idem. Tarsus ... Р. 104-107; Desideri, Jasink. Cilicia ... Р. 153, 155; Jasink А.М, Marino М. Тhе West-Anatolian Origins of the Que Kingdom Dynasty // Proceedings of the 6th Intemational Congress of Hittitology, Roma, 5-9 settembre 2005. SMEA. 2008. 49. Р. 408. О том, что эти поселения были не колониями, а эмпориями, см. Haider Р. W. Griechen im Vorderen Orient und in Agypten bis са. 590 v. Chr. // Wege zur Genese griechischer Identitat ... S. 89. Подробнее о возможном выступлении греков Киликии в союзе с Кируа, см. Olmstead. History of Assyria. Р. 226; САН2. III/З. 1982. Р. 17-18; Desideri, Jasink. Cilicia. .. Р. 152-156; Jasink, Marino; The West-Anatolian Origins ... Р. 408, 411-414, 418-421.
      46. См. Haider. Griechen im Vorderen Orient ... S. 86. Аnm. 149, с библиографией.
      47. Например, достоверными сведения Бероса признаются в: King. Sennacherib and the Ionians. Р. 327-335; Wallis Budge. А Guide ... Р. 225; Bing. Tarsus ... Р. 100-102, 108; Jasink А.-M. I Greci in Cilicia nel periodo Neo-Assiro // Mesopotamia. 1989.24. Р. 124-127; Haider. Griechen im Vorderen Orient ... S. 85-91; Dalley. Sennacherib and Tarsus. Р. 73-78; Lanfranchi. The Ideological and Political Impact ... Р. 14,24-29, З3; Rollinger. The Ancient Greeks ... Р. 241-243; Braun. The Greeks in the Near East. Р. 18 f. Большинство из ука­занных ученых считает, отталкиваясь от Абидена, что греческие союзники восставшей Киликии сразились с ассирийцами на море (Bing. Tarsus ... Р. 102, 108; Lanfranchi. The Ideological and Political Impact ... Р. 29, зо, 32; Rollinger. The Ancient Greeks ... Р. 242, 243) и идентифицирует их то как греков из Западной Анатолии или с Кипра (Lanfranchi. The Ideological and Political Impact ... Р. 30), то как греческих пиратов, призванных на помощь восставшими киликийцами (Momigliano А. Su unа battaglia tra Assiri е Greci // Athenaeum. 1934. 12. Р. 413, 415; Rollinger. The Ancient Greeks ... Р. 241-242), но не как греков самой Киликии. Другие исследователи полагают, что конфликт греков и ассирийцев в Киликии имел место при Саргоне II и был ошибочно перенесен у Бероса на времена его сына (Fuchs А. Die Inschriften Sargons II aus Khorsabad. Gottingеn, 1994. S. 440; Frahm. Einleitung ... S. 14). Согласно третьему взгляду, этот конфликт был це­ликом выдуман - скорее всего, самим Беросом, чтобы повысить внимание греческой аудитории к своему сочинению (Kuhrt А. Berossus's Babyloniaca and Seleucid Rule in Babylonia // Неllеnizm in the East: The Interaction of Greek and non-Greek Civilizations from Syria to Central Asia after Alexander / Ed. А. Kuhrt, S. Sherwin-White. Berkeley-Los Angeles, 1987. Р. 47).
      48. Braun. The Greeks in the Near East. Р. 18-19. См. там же и в прим. 49 о других возможных соответствиях между клинописными источниками и Беросом.
      49. Возможно, при поддержке греков Кипра (Wege zur Genese griechischer Identitat ... S. 85), с которой можно связывать сообщение Абидена о морском сражении «ионий­цев» с Синаххерибом. Впрочем, греческих участников этого сражения допустимо иден­тифицировать с любыми греками, участвовавшими в деятельности греческих эмпориев в самой Киликии. Добавим, что, как упоминалось выше, «пресечение сообщения» с Куэ восставшими 696 г., о котором говорит текст Синаххериба, относится, скорее все­го, к морским сообщениям с этой областью; в таком случае это «пресечение» может подразумевать или включать ту самую деятельность повстанцев и их союзников на море, которую отражает Абиден. Распространенная гипотеза соотносит обсуждаемых «ионийцев» Абидена с теми «ионийцами» (ассирийское «яманю», досл. «ионийцы», реально этот термин относился прежде всего к грекам Кипра, см. Brinkman J.A. ТЬе Akkadian Words for 'Ionia' and 'Ionian' // Daidalikon. Studies in Memory of R.V. Schoder / Ed. F. Sutton. Wauconda, 1989. Р. 53-71; Haider. Griechen im Vorderen Orient. .. S. 81-82; Rollinger R. Zur Bezeichnung von 'Greichen' in Keilschrifttexten // RA. 1997. 91. S. 167-172; Lanfranchi. Тhе Ideological and Political Impact ... Р. 14-15, 16,28-29; Jasink, Marino. Тhе West-Anatolian Origins ... Р. 411, 413-414), которые согласно надписи Синаххери­ба были взяты им в плен и использованы для снаряжения ассирийского флота (Bing. Tarsus ... Р. 102; Lanfranchi. ТЬе Ideological and Political Impact ... Р. 25, 28-30, 32; Braun. Тhе Greeks in the Near East. Р. 19; Rollinger. Тhе Ancient Greeks ... Р. 242; указанную надпись Синаххериба, так называемую Вull Inscription 4, см. в: Luckenbill. Тhе Annals of Sennacherib. Р. 73. L. 57-61; Frahm. Einleitung. .. S. 117, а ее сообщение продублировано на призме Синаххериба при описаниии его 6-го похода в 694 г., ARAB. II. § 319).
      50. Подчеркнем, что горцев-хилаккийцев, участвовавших в восстании 696 г., соотно­сить с греками, конечно, нельзя, но греки могли, если не должны были играть оправды­вающую сообщения Бероса роль в восстании Иллубру-Олимбра (судя уже по его гре­ческому названию!), который и был главным центром восстания в целом; не меньшее значение могла иметь активность греков для восстаний в Тарсе и Анхияле.
      51. После рубежа VIII/VII вв. (resp. 696 г.), когда были зафиксированы следы разру­шения городов Куэ (Тарса, Мерсина), засвидетельствован некоторый рост присутствия греческой керамики по сравнению с предшествовавшими временами, увеличилось число греческих святилищ, обнаружены следы греческих погребений. Более того, гре­ческая морская торговля в сиро-киликийском регионе стала процветать именно после установления здесь ассирийского господства, в то время как финикийская и кипрская торговля в этом регионе претерпевает в названное время упадок (Haider. Griechen im
      Vorderen Orient. .. S. 83-84; Lanfranchi. ТЬе Ideological and Political Impact ... Р. 10-12,32, 34; Rollinger. The Ancient Greeks ... Р. 249-250). Таким образом, греческие поселения с начала VII в. до н.э. смогли развиваться в гораздо более мирных и безопасных условиях по сравнению с предыдущим временем ассиро-фригийского противостояния, на ме­сто же депортированных жителей западной части Куэ стали активно прибывать греки (Lanfranchi. The Ideological and Political Impact ... Р. 10, 17-20,23,30,31,32-33).
      52. Millard. The Eponyms ... Р. 50,61; Glаssnеr. Mesopotamian Chronicles. Р. 173. О да­тировке событий, изложенных в пространных надписях, см. прим. 29.
      53. OIP. II. Р. 62-63 и Heidel. The Octagonal Sennacherib Prism. .. Р. 150-151. Col. V. L. 29-51; OIP. II. Р. 77, 86.
      54. Например, с Гордием Фригийским (Дьяконов И.М. Малая Азия и Армения около 600 г. до н.э. и северные походы вавилонских царей // ВДИ. 1981. № 2. С. 50-51), с «Маттю» (это имя может читаться и как «Куртю» - царем Атуны, одной из областей Та­бала, в 710-х годах при Саргоне II (Fuchs. Die Inschriften Sargons II ... S. 411-412; Frahm. Einleitung ... S. 8), и, наконец, с тем Курди (?) «кулуммейцем», который упоминается в списке эпонимов СЬ6 в связи с гибелью Саргона II (Fuchs. Die Inschriften Sargons II... S. 411-412; Frahm. Enleitung .... S. 8; Lanfranchi. The Ideological and Political Impact. . . Р. 23-24; Dalley. Sennacherib and Tarsus. Р. 74; при этом предполагается соотнесение соответствующего Кulummu с Тиль-Гаримму. Поскольку Тиль-Гаримму определяет­ся ассирийцами как город «на границе Табала», такая интерпретация создаст прямую параллель между сообщением обсуждаемого списка эпонимов и сообщением Вавилон­ской хроники о том, что Саргон погиб во время похода на Табал, см. с. 180). С нашей точки зрения, возможна (хотя и не доказана) лишь третья из этих идентификаций: по контексту пространной надписи Гурди выступает как царь самого Тиль-Гаримму, а не иной анатолийской державы (что мешает отождествлять его с фригийскими царями), а Матти/Курти Атунский связан именно с Атуной, а не с Тиль-Гаримму, лежавшим у противоположного предела Табала, очень далеко от Атуны, и входившим при Саргоне не в Табал, а в иное «позднехеттское» царство - Мелид, см. ниже.
      55. Локализация Тиль-Гаримму обеспечивается его принадлежностью к Мелидско­му царству при Саргоне и определением его как города «на краю / у предела Табала» в текстах времени Синаххериба (Tilgarimmu sa раt (KUR) Tabali в надписи из Неби­-Юнус, alu sa рat (KUR) Tabali в Вull inscription), а также соотнесением названия Тиль-­Гаримму с хеттским топонимом Тегарама, относившимся к району той же Мелитены на Верхнем Евфрате. Тиль-Гаримму, очевидно, лежал к западу или северо-западу от Мелида-Малатьи, в пограничье Мелидского царства с Табалом (см. Дьяконов. Малая Азия и Армения. .. С. 50. Прим. 79; Yamado Sh. The Construction ofthe Assyrian Empire. А Historical Study of the Inscriptions of Shalmaneser III (859-824 ВС) Relating to his Campaigns to the West. Leiden, 2000. Р. 216; Hawkins J.D. Melid // RIA. Bd 8. 1993-1997. Р. 36; idem. Corpus of Hieroglyphic Luwian Inscriptions. Р. 285).
      56. Fuchs. Die Inschriften Sargons II ... S. 411--412; Frahm. Einleitung. .. S. 8; Hawkins. Melid. Р. 36; idem. Corpus of Hieroglyphic Luwian Inscriptions. Р. 285; Lanfranchi. The Ideological and Political Impact. .. Р. 23-24.
      57. Дьяконов. Малая Азия и Армения. .. С. 50-51. Прим. 82. И.М. Дьяконов полагает, что это отложение совершилось с помощью Фригии.
      58. Арутюнян Н.В. Биайнили (Урарту). Ереван, 1970. С. 321-322 (где предпола­гается также, что это отложение совершалось с помощью Урарту). Сходное мнение высказывает С. Дэлли, произвольно предполагающая, что «Гурди» из Тиль-Гаримму принимал беженцев из ассирийского Мелида и поддерживал восстание в Киликии в 696 г. (Dalley. Sennacherib and Tarsus. Р. 74), хотя источники ни о чем похожем не говорят.
      59. Wallis Budge. А Guide ... Р. 226; Olmstead. History of Assyria. Р. 226, 310-311; А. К. Грэйсон в: САH2 III/2. 1991. Р. 112.
      60. САH2. III/2. 1991. Р. 112.
      61. Ср. Hawkins. Corpus of Hieroglyphic Luwian Inscriptions. Р. 285. И.М. Дьяконов, отталкиваясь, очевидно, от того факта, что Синаххериб не описывает административ­ного обустройства Тиль-Гаримму, а говорит лишь о его разгроме, увозе добычи и угоне населения, считает, что Тиль-Гаримму был вскоре брошен ассирийцами (и превратился в независимый протоармянский центр, Дьяконов. Малая Азия и Армения. .. С. 51).
      62. В самом деле, в противном случае на пути к Тиль-Гаримму ассирийцы должны были бы сначала овладеть Мелидом. Однако завоевание Мелида ни в каких источниках времени Синаххериба не упоминается, а пространный текст о завоевании Тиль-Гарим­му не называет никакие другие объекты ассирийских действий в этом походе, создавая впечатление, что из своих пределов ассирийцы попали в царство «Гурди» из Тиль­-Гаримму сразу, не затрагивая никаких иных чужеземных областей. Все это значит, что Мелид при Синаххери6е не выходил из-под ассирийского контроля.
      63. Тем самым отпадает гипотеза С. Дэлли, см. прим. 58.
      64. В самом деле, поход Саргона на Та6ал в 705 г. мог быть вызван только каким-то мятежом в этом регионе; Тиль-Гаримму вполне могло участвовать в этом мятеже. В этом случае привлекательность гипотезы об отождествлении «Гурди» из Тиль-Гарим­му с «Курди» (?) кулуммейцем, связанным со смертью Саргона II (см. прим. 54), воз­растает.
      65. Ср. Дьяконов. Предыстория армянского народа. С. 168.
      66. Он же. Малая Азия и Армения. .. С. 60.
      67. По всей видимости, в восстании приняли участие греки Олимбра, Тарса и Анхияла (возможно, и Кипра), что и отразилось у Бероса.