Чжан Гэда

Бывый прохвост (все о палаче и его статусе, ремесле и т.п.)

1 сообщение в этой теме

Тема родилась случайно - принесли на экспертизу несколько мечей палача, примерно от конца XVII в. до 1750 г.

От экспертиз остались сложные чуЙства и материал, который кажется интересным. Вообще, отечественная историография вопроса крайне скудна - пара статей С.В. Ефимова (СПб) о мечах палачей + пространная и информативная статья Левинсона о статусе палача в средневековом немецком городе. Есть еще переводная статья Р. Кайя "Социология палача" и в Луганске в свое время издали записки палача Шарля-Анри Сансона. Все.

Тут своего рода компиляция этих материалов + материалов, взятых из немецких источников (таких довольно много). Картинки вставлю потом - из WORD они не копируются "просто так". Оставляю только названия, чтобы можно было потом вставить их в нужные места.

Казнь посредством отсечения головы является одной из древнейших в мире. Считается, что, поскольку при мгновенном отделении головы от тела, смерть наступает гораздо быстрее, чем при прочих видах казни, она более безболезненная[1].

Первоначально в Европе обезглавливали преступников или пленных топорами мечами, не отличавшимися от тех, которые применяли в быту или в войсках (см. рис. 1 и 2). Кроме того, первоначально отсутствовали и профессиональные палачи.

 

Рис. 1. Казнь Конрадина (1252-1268), последнего представителя династии Гогенштауфенов.

Миниатюра из «Нуова Кроника» Джовании Виллани (1276-1348), вторая половина XIV в.

 

 

При этом казнь через обезглавливание разделялась на два вида – казнь топором и казнь мечом. Говоря словами Лилльского палача из фильма «Д’Артаньян и три мушкетера»: «Чем будем казнить, топором или мечом? Мечом дороже …».

 

Рис. 2. Джованни Баронцио (? – 1362) «Пир Ирода и усекновение головы Иоанна Предтечи», ок. 1335 г. Собрание Метрополитан Музеум, Нью-Йорк.

 

Считалось, что топор рубит грубее и казнимый испытывает большие физические мучения, не говоря о мучениях нравственных – меч всегда считался более «благородным оружием», даже если это был специальный меч палача.

Подтверждением необходимости соблюдения некоторого «душевного комфорта» у знатной персоны, обреченной на казнь, может служить иллюстрация из Гентского манускрипта конца XV в. – с лежащего на плахе герцога Сомерсета палачи не только не сняли латы, но и сохранили ему его золотые шпоры – знак его рыцарского достоинства (см. рис. 3).

 

Такая ситуация с орудиями для казни через обезглавливание наблюдается до конца XV в. – исследователям неизвестны специальные мечи, предназначенные исключительно для обезглавливания осужденных, сохранившиеся до наших дней. Не имеется изображений таких мечей и в иконографических источниках до XVI в.

 

Рис. 3. Казнь Эдмона Бомона, IV герцога Сомерсет после битвы при Тьюксбери, 1471 г. Иллюстрация из Гентского манускрипта, конец XV в.

 

Рис. 4. Казнь Гийома Санса, сеньора Поммье, по приказу английского сенешаля города Бордо Томаса Фелтона. Иллюстрация из «Хроник» Жана Фруассара (BNF, FR 2644, fol. 1).

 

По всей видимости, распространение в Западной Европе казни через обезглавливание привело к тому, что в XVI в. начались попытки разработать специальные типы мечей, которые могли наиболее чисто и безболезненно отрубить голову казнимому с одного удара[2].

Одной из первых достоверно совершенных в XVI в. специалистом-палачом при помощи меча казни является казнь английской аристократки Анны Болейн (1507-1536), маркизы Пембрук, бывшей второй супругой короля Англии Генриха VIII Тюдора (1491-1547).

 

Поскольку Т. Лайбле датирует первый известный оружиеведам сохранившийся меч палача 1540 г.[3], то логично предположить, что специально выписанный из французского Сен-Омера палач уже имел профессиональное орудие для приведения приговора в исполнение.

По описаниям современников, он отрубил голову Анне Болейн с одного удара. При этом казнь производилась в «французском стиле» – приговоренная встала на колени, шея и плечи ее были обнажены (см. рис. 4)[4].

Т. Лайбле определяет сложившийся к 1540 г. тип меча палача при помощи классификации Э. Оукшотта (1916-2002) как «тип XIIIa без острия»[5]. Мечи типа XIIIa получили широкое распространение в Европе в 1240-1350 гг. и имел значительную длину рукояти (до 25 см.) и вес (до 2 кг.).

Скорее всего, в этом процессе сыграли свою роль чисто утилитарные достоинства меча этого типа – значительный вес и возможность двуручного хвата, что облегчало нанесение сильного удара.

 

Рис. 5. Вверху – меч типа XIIIa. Внизу – типичный меч палача XVII-XVIII вв.

 

Первоначально используемое при исполнении приговоров оружие разделялось на 2 вида – богато украшенные «мечи правосудия», которые не использовались при казни и являлись символом власти судьи над жизнью и смертью подсудимых, и собственно мечи палача, которыми производились казни.

Так, в суде Нюрнберга при оглашении приговора главный судья восседал на своем кресле, держа в левой руке белый жезл, а в правой – богато украшенный меч с двумя латными перчатками, привязанными к его рукояти[6].

 

Рис. 6. У позорного столба.

Гравюра на дереве из «Зерцала мирян» (Laienspiegel) Ульриха Тенглера, Аугсбург, 1512 г.

 

Отличие меча правосудия начала XVI в. от меча палача хорошо прослеживается по гравюре из «Зерцала мирян», изданного в Аугсбурге в 1512 г. – судья, направляющийся к преступникам, закованным в колодки у позорного столба, несет в руках обычный меч типа XIIIa с выраженным острием (см. рис. 6).

В то же самое время на другой гравюре из этого же издания, изображающего способы казни, палач отрубает голову осужденному при помощи меча с практически параллельными лезвиями и наискось срезанным боевым концом (см. рис. 8).

Однако подобное разделение используемых блюстителями закона мечей на меч правосудия и меч палача продержалось относительно недолго – дело заключалось в системе организации суда и исполнения наказаний в средневековой Германии.

Младший судья в судах немецких городских коммун именовался “Der Scharfrichter”, что буквально означало «судящий острием [меча]». Этот термин возник как сокращение выражения “der mit der Schärfe des Schwertes richtende” (тот, кто судит острием меча). Обычно ему и поручали привести приговор в исполнение[7].

Учитывая, что хороший специальный  меч палача стоил весьма недешево, далеко не все коммуны могли позволить себе иметь особый меч правосудия, отличный от меча палача (расходы на судопроизводство и исполнение приговоров были велики – все оплачивалось из городского бюджета)[8]. Поэтому уже к началу XVIII в. разница между мечом правосудия и мечом палача исчезла.

Однако, как следует из иконографических источников, практика использования специальных мечей палача, в XVI в., не была еще полностью сформирована. У многих из мечей, изображенных в сценах обезглавливания, еще имелось выраженное острие, что позволяет предположить, что в течение века для казни часто использовали наиболее пригодные для этого мечи типа XIIIa.

 

Рис. 7. «Обезглавливание». Гравюра из «Универсальной космографии» Себастьяна Мюнстера, Базель, 1552 г.

 

Рис. 8. «Исполнение приговоров». Гравюра на дереве из «Зерцала мирян» (Laienspiegel) Ульриха Тенглера, Аугсбург, 1512 г.

 

Рис. 9. Мечи палача по гравюрам из «Бамбергского уложения», 1507 г.

 

Рис. 10. Казнь Анны Болейн. Раскрашенная гравюра. Оригинал из Bilder Saals, 1695 г. Германия.

 

Рис. 11. Разные типы мечей палача. Германия, XVII-XVIII вв.

В XVII в. мечи палача представляли собой уже вполне сформированный тип оружия – прямой клинок линзовидного сечения со срезанным острием (иногда скругленным) и параллельными лезвиями, зачастую имевший неглубокий короткий и широкий дол в первой трети клинка, крестообразную гарду (иногда с подвесными кожаными «подушечками») и длинную рукоять с массивным навершием.

Этот же тип производился и в XVIII в. Клинки часто украшались всевозможными изречениями из Библии или же назиданиями – например, «Не греши – и мы не встретимся», или «оправдывающими» палача и его оружие стихами – «Когда я поднимаю меч, то я желаю грешнику вечной жизни. Господа борются со злом, я лишь исполняю их приговор».

Кроме того, обычной частью декора мечей палача были изображения Правосудия (IUSTITIA) в виде девушки с мечом и весами, христианских святых, а также сцен казни – особенно часто изображали колесо и виселицу.

Однако красиво отделанные мечи палача встречаются очень редко – даже мечи, находящиеся в музейных собраниях Военно-Морского и Артиллерийского музеев (СПб), Тауэра (Лондон), Королевского музея (Стокгольм) и т.п. не могут похвастать синеными клинками с золочеными изображениями. До некоторой степени богато отделаны такие мечи, как «меч из Йевера», «меч из Карлсруэ» и «меч из Эрфурта». Однако и им далеко до того, чтобы называться роскошными.

 

Рис. 12. «Меч из Карлсруэ», 1772 г.

 

 

Оружие такого типа изготавливалось индивидуально, часто под конкретного палача, с учетом его физических параметров и возможностей. Знаменитый парижский палач Шарль Анри Сансон так описывал свой меч: 

«Это оружие было четырех футов длины, с тонким, но довольно широким клинком. Конец меча был округлен, а в середине клинка находилось углубление, в котором было вырезано слово «Правосудие». Рукоять меча была из кованого железа, и имела около десяти дюймов длины».

 

Рис. 13. Разные типы мечей палача из собрания замка Кобург, Германия.

 

 

Клинок меча палача был достаточно тонким в «сильном месте клинка»[9], что при хорошей заточке позволяло умелому палачу легко и быстро отрубить голову осужденному с одного удара. Однако тонкий клинок, постоянно подвергающийся заточкам, делал оружие довольно уязвимым для серьезных ударных нагрузок. Так, уже упоминавшийся Сансон сетовал на то, что «…после каждой казни клинок меча не находится больше в надлежащем состоянии для производства следующей. Меч надо снова направлять и оттачивать, и если казнь должна быть совершена над несколькими, то надо иметь достаточное количество заготовленных мечей. Это создает большие трудности и расходы. Часто случалось, что мечи ломались при подобных казнях». 

Иногда у конца клинка имелись отверстия – от одного до трех (см. рис. 13, меч №3 в центре изображения). Назначение этих отверстий неясно – по расхожим легендам, в это отверстие вставляли свинцовую пулю, чтобы удар клинка был более сильным.

Другие версии допускают, что эти отверстия использовались для подвешивания меча на стену в доме палача, либо для того, чтобы меч издавал свист во время нанесения удара. Однако сохранилось достаточное количество мечей палача с ножнами, что снижает вероятность использования отверстия для подвески меча на стену. В то же самое время свист клинка во время нанесения удара мог привести к тому, что приговоренный мог дернуться и «испортить» хороший удар, навредив тем самым только самому себе.

Ножны для меча изготовлялись из дерева, покрывались сверху кожей и имели металлический прибор (см. рис. 12 и 14). Нередко к этим ножнам крепились ножны поменьше для ножей, которые использовались палачом при совершении других видов наказания, предписанных судом, таких, например, как, вырезание языка, отрезание пальцев, ушей или выпускание внутренностей.

В XIX в. мечи палача более не производились. Так, высококачественный украшенный меч палача, хранящийся в музее города Карлсруэ, был выкован в 1772 г., но использовался профессиональным тюбингенским палачом Георгом Фридрихом Бельтле (Georg Friedrich Belthle, 1757-1824) до 1820 г. [10].

Однако вскоре казнь путем обезглавливания мечом была отменена и в 1884 г. потомки приемного сына Бельтле Иоганна Кратта продали в 1884 г. уже ненужный им меч французскому коллекционеру Распу из Страсбурга. Впоследствии меч был выкуплен у Распа членом городского совета Карлсруэ Губером и с того момента экспонируется во дворце Принца Макса[11].

 

Рис. 14. Меч палача с ножнами. 1733 г. Собрание библиотеки в Трогене. Швейцария.

 

К тому же к XVIII в. в Европе сложились целые династии палачей, поскольку социальный статус палача в Европе XVI-XIX вв. был весьма сложен для восприятия современным человеком – с одной стороны, это был высокооплачиваемый мастер, выполнявший нужную для города работу[12].

При вступлении в должность палач заключал такой же контракт и приносил такую же присягу, как остальные чиновники, подчинявшиеся городским властям — в зависимости от статуса города[13] либо его совету, либо сеньору; от них он получал жалованье, квартиру и прочее довольствие наравне со всеми другими городскими служащими. Его работа оплачивалась по таксе, установленной властями.

Когда с возрастом или после болезни палач становился слишком слаб, чтобы исполнять свое дело, он мог уйти в отставку и получать пожизненную пенсию. При этом первое время он должен был помогать тому мастеру, который приходил на его место, «добрым советом и верным наставлением», как это было принято и на всех других постах в коммунальной администрации. Во многих городах, где существовала униформа для муниципальных служащих, она полагалась и палачу[14]. В целом, палач «казнил смертью некоторых несчастных за их злодеяние и преступление, по достохвальному императорскому праву».

Это учитывалось и даже награждалось некоторыми официальными привилегиями. Так, во времена французской монархии внешний вид палача должен был быть таким же, как и у дворянина – палач был обязан «завивать и пудрить волосы, носить нашивки, белые чулки и черные туфли-лодочки». Во Франции в отношении палачей действовали и некоторые архаичные обычаи – так, палач получал в подарок свиную голову от Сен-Жерменского аббата, когда осуществлял казнь на его территории, а в день Святой Венсанты вышагивал с лучшим из своих мечей во главе аббатской процессии.

В Париже муниципалитет выделял городскому палачу пять локтей сукна на одежду. Кроме того, палач взимал плату за товары, выставленные на центральном рынке. При этом часть его привилегий была сугубо ритуальной – например, он сам лично отправлялся осуществлять сбор платы на рынке и имел право унести с собой бесплатно столько зерна, сколько мог захватить обеими пригоршнями.

В некоторых германских княжествах палач получал дворянство после того, как отрубал определенное количество голов. Более необычным поощрением было право палачей в Вюртемберге требовать, чтобы их именовали «докторами»[15].

 

С другой стороны, палач не был «вхож в общество». Его детей не принимали в школу, он не имел права крестить детей в церкви, хоронить членов своей семьи и быть похороненным самому в освященной земле кладбища и т.п. Дом, в котором жил палач, стоял на отшибе[16], в нем не хотели жить новые жильцы, когда дом выставлялся на продажу, а сокрытие палачом своей профессии при найме жилища считалось основанием для расторжения договора найма. Его прикосновение считалось бесчестящим «честного человека» и даже те, кто побывал в руках палача, но был помилован, считались опозоренными и не могли до конца восстановить свое реноме.

В конце средневековья и в самом начале раннего нового времени в правовых нормах Священной Римской Империи начинают встречаться примеры ограничений правоспособности палачей, связанных с их «бесчестием»[17]. Например, регламент, изданный в Страсбурге в 1500 г., предписывал палачу вести себя скромно, на улице уступать дорогу честным людям, не прикасаться на рынке ни к каким продуктам кроме тех, которые он собирается купить, в церкви стоять на специально отведенном месте, в тавернах не подходить к гражданам города и другим честным людям, не пить и не есть рядом с ними.

В Бамберге с принятием нового уложения (1509) палач не должен был пить ни в каком доме, кроме своего обиталища, и не должен был нигде и ни с кем играть, не должен был держать никакой «бедной дочери» (то есть, служанки, работающей за харчи), кроме своих, не должен был быть сварливым, но быть «с людьми и повсюду» мирным. В церкви палачу предписывалось стоять сзади у двери, при раздаче причастия он подходил к священнику последним.

Отлучен от церкви палач, как правило, не был (хотя в некоторых регионах практиковалось и такое), но помещался на самом краю общины – в прямом и переносном смысле[18]. Не исключено, что статуты XVI в. просто закрепили законодательно обычаи горожан в отношении палачей. Никакие попытки французских революционных властей реабилитировать палачей в общественном сознании, о которых пишет Роже Кайя в «Социологии палача», даже переименовав их в «народных мстителей» и оказав им ряд демонстративных почестей, не привели к успеху.

Поэтому возникновение династий высокопрофессиональных палачей было естественным в такой обстановке (например, Сансоны во Франции, Бельтле или Куйсльсы в Германии)[19]. Мечи, являющиеся дорогим «рабочим инструментом», передавались от отца к сыну, что также не способствовало разворачиванию массового их производства[20]. Более того, считалось, что, несмотря на высокое качество клинков и принципиальную возможность использования воинами, меч палача нельзя было использовать на поле боя. Когда мечи не использовались для обезглавливания преступников, они превращались в церемониальную принадлежность, используемую при торжественных шествиях и в общегородских церемониях. Таким образом, вновь совпали функции т.н. «меча правосудия» и меча палача.

Кроме того, постепенно в Европе отошли от практики обезглавливания мечом в пользу других, «менее варварских» (хотя этот вопрос остается дискуссионным) видов смертной казни. А там, где обезглавливание как вид казни было сохранено, меч или топор палача заменила гильотина[21].

 

Рис. 15. Казнь Мёркода Баллага(Murcod Ballagh), 1.04.1307. Гравюра из «Хроники Ирландии Холиншеда» (Holinshed’s Chronicles of Ireland), 1577 г.

 

Рис. 16. Заметка из “Steele Scrapbook” от 24 января 1886 г.

 

Последние казни мечом в Европе были проведены в Швейцарии в 1867 и 1868 годах, когда Никлаус Эмменеггер в Люцерне и Хели Фреймонд в Моудоне были обезглавлены за убийство. Практически повсеместно ее заменили на казнь обезглавливанием с применением гильотины и других аналогичных машин, появившихся в Европе еще в XIV в.

В Германии последняя казнь, произведенная мечом, состоялась 22 января 1886 года[22]. В английской газете “Steele Scrapbook” от 24 января 1886 года был помещен отчет о казни:

«В Германии обезглавлена женщина.

Берлин, 24 января – Женщина по имени Бадмевски (Badmewski) была обезглавлена в пятницу в Берлине рукой палача за то, что отравила своего мужа. Она, по всей вероятности, будет последней преступницей, казненной таким образом, поскольку германский император обратил внимание на методы смертной казни. Его величество решил отменить нынешнюю варварскую систему. В настоящий момент казнь в Германии производится таким образом, что приговоренный преступник сидит на табурете, а помощник палача держит голову в то время, когда палач, используя острый, как бритва, меч, отделяет голову от тела».

 

Рис. 17. Меч палача, Германия, XVII в.

Собрание Военно-Морского Музея. Санкт-Петербург.

 

Уже в XIX в. начинаются попытки коллекционирования этих предметов, символизирующих собой безвозвратно ушедшую эпоху. Так, знаменитый «меч из Карлсруэ» был выкуплен сначала французским коллекционером Распом у наследников палача Иоганна Кратта, а затем у него меч выкупил городской советник Карлсруэ Губер для того, чтобы поместить его в городской музей. В настоящее время мечи палачей представлены в собраниях крупнейших музеев мира, в т.ч. Военно-Морском и Артиллерийском музеях Санкт-Петербурга.

 


[1] В течение нескольких секунд после того, как голова отделена от тела, происходит большая потеря крови, жизненно-важные органы (сердце, легкие и т.д.) прекращают получать инструкции от мозга и, соответственно, функционировать. При полном прекращении кровообращения в течение всего нескольких секунд в мозгу наступает некроз клеток и происходит его умирание. Большинство ученых-физиологов в настоящее время не согласны с расхожим мнением, что в первые мгновения после обезглавливания мозг остаётся в сознании и отрубленная голова продолжает некоторое время жить и чувствовать боль.

[2] Представление о казни через обезглавливании мечом как о действии, не наносящим ущерба чести казнимого распространилось по Европе и порой родственники приговоренного настаивали на обезглавливании осужденного мечом. См. Ефимов С.В. «Если я сей меч подымаю, то грешнику вечной жизни желаю» (Мечи палачей XVI-XVII веков) / История оружия, №5-6, 2012, с. 70.

[3] См. Лайбле Т. Меч. Большая иллюстрированная энциклопедия. М.: «Омега», 2011, с. 92.

[4] «Немецкий стиль» обезглавливания мечом допускал, что осужденный может сидеть на кресле (зачастую привязанный к нему).

[5] См. Лайбле Т. Меч. Большая иллюстрированная энциклопедия. М.: «Омега», 2011, с. 93.

[6] См. Ефимов С.В. Клинки возмездия (Мечи правосудия и мечи палачей XVI-XVII веков) / Война и оружие. Новые исследования и материалы, 2015, ч. 2, с. 132.

[7] До конца XIII в. в сохранившихся документах городских коммун Европы не встречается упоминаний  профессиональных городских палачей. См. Левинсон К.А. Палач в средневековом германском городе: чиновник, ремесленник, знахарь / Город в средневековой цивилизации Европы. Т. 3, М., 1999, с. 223. Впервые в немецких источниках упоминание о профессиональном палаче встречается в своде городского права (“Stadtbuch” вольного имперского города Аугсбурга 1276 г.). Там же, с. 224. С.В. Ефимов упоминает, что зачастую приговор приводился в исполнение обвинителем. См. Ефимов С.В. Клинки возмездия (Мечи правосудия и мечи палачей XVI-XVII веков), с. 131.

[8] Известный в специальной литературе потомственный французский палач Шарль Анри Сансон (1739-1806) упоминал, что имеет 2 хороших меча, каждый из которых обошелся ему в 600 ливров. Для сравнения, цена коровы в те годы доходила до 20 ливров. Дорого оплачивалась и казнь. Так, казнь Анны Болейн обошлась в 32 фунта, 6 шиллингов и 8 пенсов, а в среднем в начале XVII в. в Германии и Голландии обезглавливание стоило 3 гульдена. Оплачивать приходилось и содержание в порядке лобного места.

[9] «Сильное место клинка» - часть клинка в его последней трети, которым наносится удар.

[10] 5 июня 1820 г.престарелый Бельтле не сумел надлежащим образом отрубить голову убийце Старкману фон Румпфу и был уволен со службы. В казнь был вынужден вмешаться его приемный сын Иоганн Кратт (1783-1862), довершивший казнь. После казни Бельтле был допрошен о причинах произошедшего и уволен со службы. Соответственно, меч был передан старым палачом своему преемнику.

[11] Высокое качество отделки, хорошая сохранность и документы, подтверждающие его связь с известным палачом Г.Ф. Бельтле сделали «меч из Карлсруэ» объектом пристального внимания немецких историков и оружиеведов.

[12] В т.ч. палачи являлись очень знающими врачами – так, известный нюрнбергский палач Франц Шмидт (1555-1634) в течение 1573-1634 гг. дал около 15 000 врачебных консультаций – в среднем, по 245 консультаций в год. См. Ефимов С.В. Клинки возмездия (Мечи правосудия и мечи палачей XVI-XVII веков), с. 155. Существовала даже острая конкуренция между профессиональными врачами, получавшими образование в университетах и не знавших основ анатомии, и палачами, бывшими высококвалифицированными практиками в области лечения всевозможных травм, переломов и ранений. Кроме того, палачи имели определенные познания в психологии и имели право исполнять обряды экзорцизма.

[13] В Европе в Средние Века существовало 2 типа городов – вольный город, пользовавшийся правом самоуправления, или же принадлежавший какому-либо феодалу.

[14] См. Левинсон К.А. Палач в средневековом германском городе: чиновник, ремесленник, знахарь / Город в средневековой цивилизации Европы. Т. 3, М., 1999, с. 224-225.

[15] Однако, вспомнив обширную врачебную практику палачей, мы не можем считать эту привилегию чем-то из ряда вон выходящей.

[16] Роже Кайя пишет, что в Испании дом палача красили в красный цвет, чтобы он не вводил в заблуждение «честных горожан».

[17] Т.е. ассоциации деятельности палача с «низкими профессиями».

[18] Там же, с. 229. Вообще, палачу предписывали общение с теми категориями людей, которые не считались достойным кругом общения для добропорядочного гражданина – евреями, проститутками, актерами и т.п. Роже Кайя писал в «Социологии палача», что палач «может причащаться, но просфору он должен брать руками в перчатках, что запрещается всем другим правоверным. Когда родители противятся заключению брака между двумя молодыми людьми или когда по каким-то причинам церковь не соглашается благословить их союз, чета отправляется на поиски палача, который сочетает их браком, соединив их руки, но не на святом писании, а над шпагой». Он даже называл палачей «священник наоборот».

[19] Вместе с палачами «в одной лодке» оказались городские живодеры и могильщики. Живодеры часто помогали палачам в их деятельности. Все три профессии оказались тесно связанными между собой в социальном смысле и часто заключали знаки между собой. Там же, с. 226.

[20] Скорее всего, захоронение меча палача, которым было отрублено 100 голов, является одной из многочисленных легенд, связанных с палачами.

[21] Первое в Европе приспособление для механического отсечения головы было применено в 1307 г. в Мёртоне, Ирландия. Примечательно, что в «Хрониках Холиншеда» указано, что казнь преступника Мёркода Баллага была осуществлена рыцарем сэром Дэвидом Каунтоном (Sir David Caunton, Knight).

[22] С.В. Ефимов со ссылкой на Cawthorne N. Public execution. From ancient Rome to the present day, London, 2006, p. 63, указывает, что последняя казнь мечом отравительницы в Германии состоялась в 1893 г. Однако данная информация кажется неверной.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах


Создайте аккаунт или войдите для комментирования

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать аккаунт

Зарегистрируйтесь для получения аккаунта. Это просто!


Зарегистрировать аккаунт

Войти

Уже зарегистрированы? Войдите здесь.


Войти сейчас